Жанр: Научная фантастика
Семь цветов радуги
...разу, - сказала Ольга, присаживаясь на лавочку. - Чего ты
меня пугаешь?
Парень повел широкими округлыми плечами и медленно опустился рядом с
Ольгой.
- У нас все ребята здоровые, - начал он. - Таких бы в кузню или на
погрузку, мешки таскать. А на проверку выходит, что звено Антошечкиной, где
все девчата мелкие, уплыло от нас вперед, да еще конец нам девчата бросили:
цепляйтесь, мол, на буксир: Думаешь, ребята забыли фонарики на своем поле?
- Знаю, что помните. Подтянулись после этого здорово.
- Это что, - Буровлев досадливо махнул рукой. - Мы отомстить решили.
- Не понимаю, - встревожилась Ольга.
- А тут и понимать нечего. Должны мы девчатам их труд отдать или нет?
- Предположим:
- Так и мы думали, - вздохнул Буровлев. - У Антошечкиной за бугром большой
участок кок-сагыза остался непрополотый. Собрали мы еще вчера фонарики, до
утра думали работать, чтоб все по-честному было. Девчата за нас потрудились,
а мы за них. Ну и: - он развел руками.
- Можешь не договаривать, - перебила его Ольга. - Надеюсь, твои ребята
вовремя поняли, что это дело не такое простое?
- Я тут же дал отбой. Разве нам сразу разобрать, какой правильный
одуванчик, какой нет? Тут и днем-то путаешь их, а то при фонарях. Девчата не
первый день с кок-сагызом возятся. У них чутье особое. - Буровлев помолчал,
затем снова начал жаловаться: - Семена хотели собирать, тоже ничего не вышло
- роса. Как поняли ребята, что долг за ними не списывается, разошлись по
домам и сейчас, наверное, вспоминают меня недобрым словом: А я тут при чем?
Хотел сделать, как лучше.
В окне соседнего дома вспыхнул свет и упал на лицо Ольги. Девушка грустно
улыбалась.
- Жалко мне тебя, Ванюша, - сказала она. - Теперь ночи не будешь спать
из-за этого долга.
- Ясное дело, - согласился Буровлев. - Вот если бы у Антошечкиной на поле
другая культура была. Все, что хочешь: кукуруза, подсолнух, свекла:
- Постой! А не думал ли ты, что у твоего передового звена, которое
досрочно выполнило план, есть еще другой долг, и не менее важный?
- Чего-то не припоминаю.
- Напрасно. Мы вчера вместе читали сводку в районной газете. Плохи дела у
колхоза "Партизан". Особенно с кукурузой.
- А нам-то что! У них свои головы есть.
- Мне думается, что комсомолец Буровлев мог бы ответить по-другому, -
сказала Ольга и хотела было встать.
- Что ты от меня хочешь? - удержал ее парень и неловко придвинулся ближе.
- Мы не для себя стараемся, а для всего колхоза. Значит, и для всей страны.
- Вот в том-то и дело - для всей страны, - подчеркнула Ольга. - Мы же
вместе со всем народом должны идти к коммунизму. Так почему не подтянуть за
собой отстающих?
- Хозяйка не отпустит на такое дело. Бригадир тоже. У них свои планы.
- Бригадир согласен. С Анной Егоровной договоримся. А как ты сам смотришь
на помощь "Партизану"?
- Откровенно?
- Только так я и говорю с тобой.
Буровлев замялся. Широко расставив колени, он похлопывал по ним тяжелыми
ладонями.
- Непривычно что-то, - наконец вымолвил он, - вроде как на дядю работать.
У самих дел по горло. Ты не думай, Ольга, что я отказываюсь. Умом я все
понимаю, а вот нутром не чувствую:.
- Видно, в твоем "нутре" где-то в закоулочке еще старый мужичок сидит, -
рассмеялась Ольга. - Сейчас от нас требуется совсем новое отношение к труду.
Об этом мне только что говорил Никифор Карпович. Нельзя строить коммунизм,
не выходя за ворота нашего колхоза. Мы должны радоваться успехам соседей и,
если нужно, помогать им трудом, техникой, чем угодно. Поэтому я думаю, что
ты возьмешь с собой ребят из ОКБ. Надо у "Партизана" появиться в полном
вооружении. Потом ты должен понимать, что скоро наши колхозные ворота далеко
передвинутся вперед. Иначе тесно нам будет.
- Это почему же?
- Приедет к нам на постоянное жительство и "Партизан" и колхоз имени
Мичурина, в других колхозах тоже поговаривают об этом. Нет лучше места для
нового агрогорода, чем Девичья поляна, про то все знают:
Мимо, не здороваясь, прошел Тетеркин. Он сделал вид, что не заметил
сидящих. Дойдя до поворота, Кузьма оглянулся, постоял минуту и скрылся в
переулке.
- Нужно культиватор подготовить, - сказал Буровлев, поднимаясь. - Пусть
Никифор Карпович с хозяйкой поговорит. Если Шмаков согласен, то мы хоть
завтра к "партизанам" поедем. Может, и впрямь на одной улице будем с ними
жить:
- Решено. - Ольга крепко, по-мужски пожала ему руку, на мгновение
задержала ее в своей и тут же спросила: - Что ты думаешь о Бабкине?
- Это который поменьше?
- Вот именно. Мне не нравится его любопытство, болтливость и: - Ольга
мучительно подбирала слова. - Понимаешь, Ванюша, я даже не знаю, как это
расценивать: уж очень странно: Он только что приехал, а я его уже дважды
встречала со Стешей, причем один раз на улице поздно ночью и на другой день
в нашей оранжерее.
- А что говорит Стеша?
- Насколько я ее понимаю, она здесь ни при чем.
Буровлев задумался.
- Придется узнать, - наконец сказал он. - Прижму к стенке Багрецова, пусть
отвечает за своего друга.
- Погоди, - остановила его Ольга, видя, что Ванюша собирается бежать к
москвичам. - Ты помягче, повежливее:
- Какой тут может быть разговор! Только комсомольский. Начистоту!
ГЛАВА 2
"УРОКИ ВЕЖЛИВОСТИ"
"Ах!
вы
малюточку-ошибку
допустили в чертежах."
В. Маяковский
Багрецову не спалось: Все эти дни вместе с Бабкиным он вычерчивал контуры
будущей ветрогидростанции. Чертежи получились добротными, на толстых листах
ватмана, подкрашенные акварелью. Такие чертежи не стыдно было бы показать в
любой проектной организации. Правда, в основном их делал Тимофей, так как у
Вадима просто не хватало терпения медленно и осторожно вести тонкую линию.
Вот-вот она оборвется или из рейсфедера выскочит капля туши! Прощай тогда
вся кропотливая работа, прощай почти законченный чертеж! Начинай все
сначала!
Вадим был искренне благодарен Бабкину за его бескорыстную помощь не только
в чертежах, но и в расчетах. Правда, непосредственно все вычисления делал он
сам, но сколько труда потратил Тимофей, прежде чем его ученик вспомнил, как
извлекать кубичный корень!
В сарае, где всегда спали наши друзья, была организована школа. Бабкин с
важным видом ходил около несколько странной и ни на что не похожей классной
доски. Техники откуда-то притащили старые ворота, и теперь их потемневшие от
времени доски покрывались формулами и вычислениями. Тимофей обычно вставал
на цыпочки и, нервно стуча мелом, пояснял единственному ученику Багрецову
правила деления многочленов.
Но вот, наконец, все закончилось. Багрецов доложил Никифору Карповичу все
свои варианты. Был выбран и утвержден один из них, сделаны чертежи, и теперь
осталось только хорошенько выспаться, чтобы завтра со свежей головой, в
бодром настроении выступить перед комсомольцами с докладом о своем проекте.
Однако сон никак не приходил к Багрецову. Напрасно он старался не думать о
завтрашнем докладе, напрасно он считал до ста, даже пытался возводить
трехзначные числа в квадрат. Ничто не помогало.
Да и нетрудно понять молодого изобретателя. Завтра ответственный экзамен.
Какой там экзамен! Багрецову казалось, что завтра он защищает, по меньшей
мере, докторскую диссертацию. Разве тут уснешь?! Кроме этого, Вадиму не
спалось и по другой причине. Вчера поздно вечером его вызвал Буровлев и,
отведя за калитку, потребовал "усилить воспитательную работу" среди
технического коллектива, прибывшего в Девичью поляну. Речь шла о Тимке.
Помимо всего прочего, Буровлев обвинял его в нетактичном поведении,
касающемся некоторых обитательниц Девичьей поляны. По его словам. Бабкин
буквально не давал проходу Стеше. Вадим не верил этому, но все же обещал
поговорить с другом. Тимка - он скрытный. Разве от него чего-нибудь
добьешься?
"А вдруг примут мой проект? - подумал Багрецов и сразу же выбросил из
головы историю с Тимофеем. - Начнутся работы, и вдруг в самом разгаре
строительства нам придется уезжать. До чего ж обидно!"
Вадиму вспомнилось, что Васютин после того, как техник принес ему чертежи,
сам пересчитал и выверил все варианты. Тогда это даже показалось обидным
Багрецову. Сколько времени он потратил на повторение алгебры, на расчеты, а
тут Никифором Карповичем за два часа все было сделано:
Петухи как бы старались перекричать друг друга. Это не было тихим и
мелодичным кукареканием, утренней перекличкой, когда то в одном, то в другом
конце деревни раздается тонкий голосок - вежливое напоминание о времени:
Нет, в это раннее утро петухи просто бессовестно разорались. Разве при таком
концерте уснешь?
Багрецов завернулся с головой в одеяло в забился в сено. Но даже и сквозь
эту, казалось бы, "абсолютную звуковую изоляцию" слышались горластые голоса.
Вадим отбросил одеяло, выплюнул попавшую в рот травинку и больше уже не
пытался уснуть.
"То ли дело техника, - подумал он, морщась от особенно пронзительного
крика петуха. - Повернешь рычажок на будильнике - и скова спи. А тут для
того, чтобы они замолчали, нужно всем этим горластым головы свертывать: До
чего же несовершенные будильники!.. Хорошо Тимке, он счастливый! Его не
разбудит и тысяча петухов, даже если их всех запереть вместе с ним в сарае!
Лежит себе, похрапывает: плевать ему на то, что я глаз не сомкнул, думал
этой ночью о проекте, а также и о своем легкомысленном товарище.
Удивительное спокойствие".
Однако Багрецов ошибался. Бабкин, так же как и его беспокойный Друг, не
мог уснуть этой ночью. Лежал, слегка посапывал, притворяясь спящим, чтобы
Димка не донимал его разговорами. У него были свои думы и свои заботы.
Конечно, Тимофей беспокоился за Багрецова - как никак он его друг. Кроме
того, если Димка провалится, то тем самым будет задета и честь Бабкина и
честь института, несмотря на то, что доклад молодого техника не имел прямого
отношения к институтским работам.
А еще Бабкин думал и о своем выступлении: ему оно казалось не менее
сложным, чем Димкино. "Говорун я не очень подходящий, - размышлял Тимофей. -
А то бы я показал здешним ребятам, как надо ценить настоящие таланты. Может
быть, на самом деле когда-нибудь будут бродить по полям необыкновенные
тракторы изобретателя Тетеркина?.."
Сквозь сомкнутые веки видит Бабкин чудесную машину. Залитая солнцем,
ползет она по целине. Блестящие хромированные буквы горят на радиаторе -
"ТАТ". Это значит - "Трактор-автомат Тетеркина".
"Везет же людям, - с грустью подумал Тимофей. - Вполне подходящими буквами
могли быть и другие: Ну, скажем: "ТАБ". Впрочем, скорее так называлась бы
машина Багрецова, а не Бабкина. Димка, вот кто настоящий изобретатель!
Здорово все-таки он придумал бассейн с гидротурбиной: Что бы мне такое
сделать? Может, и вправду заняться автоматикой бокового смещения, которая не
получается у Тетеркина?" Ему начали представляться шестеренки,
поворачивающиеся в разные стороны, попеременно выключающиеся гусеницы,
щелкающие реле, реле с выдержкой времени: втягивающиеся сердечники
соленоидов: Все было перед глазами, словно он водил рейсфедером, закапчивая
чертеж.
Нет, ничего путного не приходило в голову. А Бабкину очень хотелось помочь
изобретателю не только своим выступлением на собрании, но и совершенно
конкретно - конструктивным решением недостающего звена. Тимофей злился,
хотелось спать, а решение так и не приходило.
Бабкин осторожно, чтобы не разбудить товарища, перевернулся на другой бок.
Он почувствовал, как острый сучок впился в тело. "Пожалуй, на нем не
заснешь". Лежать было неудобно, и Тимофей вспомнил какого-то бодрствующего
рыцаря из книжки, который, чтобы не уснуть, поставил себе у подбородка шпагу
острием вверх. Как голова опустится, так он и наколется. Но: сучок не шпага.
Боль притупилась, и Тимофей опять стал дремать.
Уже никакие шестеренки в голову не лезли, а снился ему рыцарь, похожий на
Дон-Кихота: Потом он вдруг превратился в Димку, и все исчезло:
Тимофей снова отогнал сон и невольно пожалел, что под ним лежит безобидный
сучок, а не грабли.
Опять он думал о боковом смещении, и опять ничего не получалось. Одна
ошибка тащила за собой другую:
Трактор снова ходил по полю, но уже не настоящий, а сказочный, похожий на
расписной пряник. Блестели буквы на радиаторе, рисованные славянской вязью.
Тимофей пригляделся: "ТАТиБ". Совсем непонятно. Но вдруг все прояснилось.
"Трактор-автомат Тетеркина и Бабкина", - прочел он дрожащую радужную надпись
над радиатором.
Сон мгновенно исчез. Так обрывается лента в кино. Тимофей вскочил и
фыркнул, как рассерженный кот. Перед ним стоял улыбающийся Димка и завязывал
галстук. Не глядя на него, Бабкин побежал умываться.
"Приснится же такая чушь! - еще не остыв от волнения, размышлял он, стоя
возле рукомойника. - Жалкое тщеславие! Хорошо, что только во сне". Он не
спеша намылил лицо и снова задумался.
"Как же мне сегодня говорить об этом? Как сказать, что я хочу работать
вместе с механиком? Нет, этого не нужно делать. Тетеркин не должен
догадываться, что я особенно заинтересован в его делах:"
Едкая мыльная пена пробиралась в глаза, но Тимофей будто и не замечал
этого. Только сейчас он почувствовал, какую сложную задачу взял на себя.
"Тетеркин обидчив, Ольга неизвестно как себя поведет на этом собрании. Одно
слово - влип ты, товарищ Бабкин", - с грустью подумал он и опустил вниз
чугунный носик рукомойника.
Воды не оказалось ни в рукомойнике, ни в ведре. Стеша была обижена и,
видимо, не хотела заботиться о своих квартирантах.
Девушка избегала встречаться с Бабкиным. Он стал для нее источником всех
неприятностей. Ванюша Буровлев с ней не разговаривает, его ребята тоже
дуются. Ольга из-за этой истории в оранжерее больше не напоминает о новой
работе с кок-сагызом. А все из-за кого? Конечно, только он. Бабкин, виноват
во всем.
Тимофею не хотелось просить Вадима принести воды, так как тот уже давно
умылся, надел свой новый костюм, распушил яркий радужный галстук, как
павлиний хвост, и, конечно, в таком виде не пристало ему ходить с ведрами.
С засохшей пеной на лице Тимофей шел к колодцу. Издали он заметил Макариху
- она тянула журавль за цепь и одновременно визгливо перебранивалась с
какой-то женщиной. Не желая встречаться с этой неприятной для него,
язвительной бабой, Бабкин повернул обратно.
Неожиданно у калитки он увидел Стешу и остановился. Маленькая хозяйка
прижимала руки к груди и звонко смеялась. Около нее стоял Багрецов. Он
что-то говорил девушке, франтовато заложив левую руку за борт пиджака.
Бабкин услышал свою фамилию.
"Этого еще недоставало, - недовольно подумал он. - Димка, видно,
подсмеивается надо мной, а эта девчонка рада: Совсем невежливо".
Тимофей не мог войти во двор с намыленной физиономией и пустыми ведрами.
Новый повод для насмешек!
Стараясь не греметь ведрами, он попытался было проскользнуть в калитку,
когда Стеша отвернулась, но, как на грех, ведро звякнуло, и девушка увидела
Бабкина с мыльными узорами на лице.
Ну и мстительная же натура у этой девчонки! Вместо того чтобы вежливо
отвернуться, сделать вид, что она ничего не заметила, Стеша как будто
обрадовалась, увидев своего недруга в таком глупом положении.
- Хорошо, что не на дороге вы мне повстречались с пустыми ведрами. Пути бы
не было, - проговорила девушка, мило улыбнувшись. Тут она повернулась к
Вадиму: - Чего же вы мне не сказали насчет воды? Вон и с товарищем неудобно
получилось. Мыло засохло, как будто он белила по щекам размазал: В спешке-то
оно всякое бывает:
Стеша сочувственно улыбнулась Бабкину, но тому показалось, что эта девичья
улыбочка не без ядовитости.
- Вот у нас в драмкружке, - затараторила Антошечкина и по обыкновению
заморгала рыжими ресничками, - что было в четверг! Со смеху помрешь! Тоже в
спешке случилось. Мишка Тройчаткин после генеральной репетиции куда-то
заторопился. Не знаю, - она потупила озорные черные глазки, - может, к тому
серьезная причина была. Может, кто-нибудь из девчат его дожидался. Не хочу
зря говорить. Но только он сразу бросился к ведру, хотел брови смыть.
Размазал он эту черную краску по всему лицу. Как глянул на нас, мы так и
покатились! Ну, прямо как есть анчутка! Черный, как сапог. Ксюша Зубина
говорит: "В точности похож на Отелло". Не знаю я про такую роль, не хочу зря
говорить. Мишка тогда не Отелло, а тоже Дон-Жуана играл. - Стеша будто
невзначай взглянула на Бабкина. - Да что же я стою! Людям умываться надо.
Извините за такую невежливость с моей стороны. Сейчас сбегаю.
Она выхватила у Бабкина ведра и вприпрыжку побежала к колодцу.
- Почему она сказала "тоже"? - подчеркнуто равнодушно спросил Багрецов. -
Ты разве ей говорил, что когда-нибудь играл в "Каменном госте"? - Тимофей
молчал. - А ведь она, пожалуй, вспомнила об этом с насмешкой, - продолжал
Вадим, стараясь выяснить, в чем же виноват его друг. - Видно, Стеша все-таки
встречала тебя в подобной роли?
Бабкин готов был взорваться. Димка бессовестно издевается над ним вместе с
этой девчонкой! Однако надо быть спокойнее.
- До сих пор я тебя считал настоящим парнем, - сдержанно проговорил
Тимофей. - Был ты более или менее здоровым человеком, а сейчас прицепилась к
тебе дурацкая болезнь. Высыпала чесотка на языке.
- Не понимаю, - обиделся Вадим.
- Тут и понимать нечего, - сурово ответил Тимофей. - Стоящий человек
никогда не допустит, чтобы его забрала эта хворость. Ну, девчонке
простительно, а ты: - укоризненно взглянул он на Багрецова снизу вверх. -
Ведь ты не мальчишка, а взрослый мужик. Никакой солидности: Городишь
неизвестно что. Аж слушать тошно!
Тимофей плюнул и решительными шагами направился к сараю.
- Постой, - удержал его Багрецов. - Во-первых, плеваться невежливо. Что
Стеша скажет? А потом тебя видели с ней в оранжерее и как-то ночью на улице.
Чего ж ты скрываешь?
Бабкин не успел ответить. Стеша с полными ведрами боком протиснулась в
полуоткрытую калитку. Она зацепила ведром за изгородь, и вода выплеснулась
ей на ноги.
- Культурности в вас нет, молодые люди, - с небрежным смешком сказала
Стеша, ставя ведра на землю. - Нет, чтобы перед девушкой калитку распахнуть,
как полагается. - Она подошла к изгороди, встала на траву и сняла мокрые
белые тапочки. - Или у вас в городе этого не водится? - Подняв голову, она
взглянула на Тимофея.
- У нас там с ведрами не ходят, - только чтобы ответить, сказал он, думая
о словах Димки и стараясь не замечать Стеши.
Девушка презрительно сжала губы. Есть чем хвастаться! В Девичьей поляне
тоже будет водопровод, и главное - гораздо раньше, чем этот парень научится
хорошему обращению.
Она гордо подняла голову и направилась к дому. Пройдя несколько шагов,
девушка бросила через плечо:
- В рукомойник воду налейте. Надо вежливость понимать.
Вадим удивленно посмотрел на Стешу и, поглубже запрятав свой пестрый
галстук, с готовностью бросился выполнять ее приказание.
Бабкин не мог понять Стешу. Откуда столько коварства у этой девчонки?
* * * * * * * * * *
Сегодня вечером она пригласила Тимофея на небольшое семейное торжество.
Приехал Стешин отец, лесовод. Две недели тому назад правление колхоза
направило его в помощь отстающим из "Победы". Там у них в лесомелиоративном
звене что-то не ладилось: то ли прополка отставала, то ли не удалась
гнездовая посадка. Бабкин слушал рассказ Семена Артемовича Антошечкина и,
думая о своем, плохо его понимал.
Стеша совсем не замечала Бабкина, словно его и не было. Казалось, что она
проносит сквозь него блюда, будто не он, а невидимка сидит за обеденным
столом. Неужели этим она хотела отплатить незадачливому технику? Он готов
просить у нее прощения за все свои ошибки, только чтобы не видеть этого
презрительно-равнодушного лица. Ему до боли обидно за нелепую историю в
подземной оранжерее и, главное, за свою болтовню, когда он хотел уязвить
Буровлева. Тимофей совсем было решил обратиться к Стеше с каким-то вопросом,
но сдержался: гордость не позволила.
Вадим побежал в правление за дополнительной консультацией по своему
проекту и, как ни сетовала Никаноровна, мать Стеши, не мог вовремя вернуться
к ужину.
За столом сидели старики - друзья Семена Артемовича.
После того как "официальная часть" была закончена, то есть после рассказа
хозяина о своей поездке, разговор перешел на международные события. Уже не в
первый раз слышит Бабкин эти беседы. Как опытный стратег-полководец,
подходил к карте мира Семен Артемович и, зажав в кулаке редкую седую бороду,
задумчиво скользил взглядом по границам Индо-Китая.
Карта висела в переднем углу, под самыми образами, и как бы подпирала
северным полюсом потемневшую икону Варвары-великомученицы.
Стешина "антирелигиозная пропаганда" не находила отзвука в душе
Никаноровны. Что бы ни говорила дочь на эту тему, упрямая старушка не
слушала. Молча она ходила по избе, шаркая стоптанными валенками, осторожно
стучала в печи кочергой, занималась своим немудрым хозяйством и ни одним
словом не отвечала на проникновенные речи дочери.
Семен Артемович не хотел ссориться со старухой. Карта уместилась и под
образами, - больше места на стенах не было, так как Стеша заклеила их сплошь
плакатами о кок-сагызе.
Никаноровна перестала зажигать лампадку. Избави бог, загорится бумага! Во
всяком случае, Стеша стала с удовлетворением замечать, что мать уже не так
часто стала кланяться в передний угол, где, как всегда, по вечерам толпились
"международники" (Стешино название отцовых друзей).
Молча прислушивался Бабкин к разговорам стариков. К нему несколько раз
обращался Семен Артемович за разъяснением тех или иных международных
вопросов. Тимофей отвечал уклончиво, боясь попасть впросак, так как в данном
случае он имел дело со специалистами в этой области.
Стеша не вмешивалась в разговоры. Может быть, вежливость, о которой она
так часто любила вспоминать, заставляла ее только слушать: неудобно -
говорят старшие.
Она сидела за столом, как обычно, подперев кулачком подбородок, и,
казалось, целиком была поглощена спорами "международников". Когда
приходилось говорить Бабкину, девушка будто невзначай отворачивалась.
Но вот, наконец, старики разобрали по косточкам всех поджигателей новой
войны, один за одним вспоминая их звериные повадки, порадовались успехам
истинных борцов за мир, покончили с Уолл-стритом, осудили лейбористов,
посочувствовали народам, которые попали в кабалу к капиталистам Америки и
Англии, и только после этого вернулись к делам Девичьей поляны.
Эта маленькая деревня тоже была отмечена на карте мира. Правда, об этом не
позаботилось картографическое издательство. Пришлось Стеше, специально для
друзей отца, отыскать место на карте, где была родная деревня, и обозначить
ее красным флажком. "Полезно иной раз вспомнить, что международная политика
нашей страны делается также и на колхозных полях в Девичьей поляне.
Разговоры разговорами, а урожай урожаем. Это наша борьба за мир", - часто
думала Стеша. прислушиваясь к рассуждениям стариков. Она была недовольна,
что отец не поддержал ее на правления, когда она предложила организовать
поливку на полях кок-сагыза. Стеша сама понимала, что все это очень сложно,
нужно много людей и средств, однако такое дело должно себя оправдать.
Вот и сейчас зашел разговор о затеях Ольгиной бригады.
- Оно, конечно, понятно, - глухим голосом начал дед Буровлев, - комсомол
над всеми нами верх взял. Учеными стали. Куда же за ними гнаться? Вот, к
примеру, взять хоть Ванюшку моего:
Бабкин слушал старика и вспоминал, что недавно видел его в поле на участке
Ивана Буровлева. С какой гордостью внук показывал ему свою знаменитую
кукурузу!
Сейчас старик недовольно морщился, и его крупный мясистый нос, казалось,
двигался по лицу.
- Земли кругом вволю, - говорил он, разводя в сторону дрожащие руки, -
запахать бы всю. А то возьмут кусок с овчину и выкомаривают над ним. И
навозь его, и поливай, и всякой химией посыпай: Для чего это все?
Только сейчас вмешалась в разговор старших Стеша.
- Для коммунизма, дедушка. Вот для чего.
- Это как прикажешь понимать?
- А так. Без науки мы не увидели бы коммунизма. Нехитрое дело всю землю
запахать. Известно нам, какие урожаи вы с этой земли снимали, как не водой,
а потом ее поливали. А нам настоящее богатство нужно: Чтоб с куска земли,
которую овчиной можно прикрыть, собрать урожай не меньше, чем вы раньше
собирали с целого поля. Вот почему мы должны быть учеными.
- Все одно спину придется гнуть, - не сдавался старик.
- И не подумаем. Сельская работа станет совсем другая. На культурных полях
даже полоть не придется. Сорняки навечно пропадут: Новыми машинами будем
управлять: Чистота, всюду порядок. На полях дорожки посыпаны песком, ровно в
городском саду:
Стеша размечталась. Она прижала оба кулачка к подбородку и, смотря в
темнеющее окно, будто видела все это наяву.
- Девушки будут выходить на работу в самых нарядных платьях. Все
образованные, потому что тогда простая колхозница должна очень многое знать:
- А сейчас? - перебил ее отец.
- То же самое. Потому что все это придет очень скоро. Надо всем учиться:
При коммунизме не будет разделения на черную и белую работу. Бригада наша
комсомольская правильно работает, потому как мы все это хотим увидеть
поскорее:
- А нам разве не положено? - рассмеялся дед Буровлев. - Ишь, хитрецы!
- Стешенька! - послышался тонкий девичий голос под окном. - На собрание:
Мы тебя ждем.
Антошечкина быстро подбежала к зеркалу, поправила золотые косички и затем
уже в дверях весело сказала:
- Проводите меня, Тимофей Васильевич!
Бабкин даже поперхнулся от неожиданности. Наконец-то появилась возможность
исправить свою ошибку. Наклонив голову, чтобы скрыть смущение, он долго
искал фуражку.
"К ПОРЯДКУ ВЕДЕНИЯ!"
Работая,
мелочи соразмеряй
с огромной
поставленной целью.
В. Маяковский
Точно в девять часов вечера началось комсомольское собрание. Собрались в
новой школе, в самом большом классе. Высокий Тетеркин еле уместил свои
колени под партой. Пришл
...Закладка в соц.сетях
