Жанр: Научная фантастика
Семь цветов радуги
...о улыбнулся, - пастух с радиостанцией. Никитку, моего
помощника, тоже когда-нибудь примут в нашу бригаду. Геология, тоже очень
стоящая наука, ему очень по нраву. Сейчас вместе с ребятами ищет какую-то
специальную глину для черепичного завода:
- В нашем колхозе все учатся на курсах, - несколько помедлив, продолжал
Сергей. - Оттуда желающие ребята к нам в особую бригаду прямым ходом идут. У
нас так заведено: если чего придумать надо на поле для повышения урожая или
быстрой уборки, бригадиры сразу обращаются в ОКБ. Вместе с ними мы все дела
решаем. Последний раз собирались у Ольги в теплице, обсуждали, как быть с
машиной для очистки семян кок-сагыза. Антошечкина докладывала. Решили вроде
как конкурс объявить. Уже три предложения есть! - гордо заявил Сергей.
- Здорово! Есть чему поучиться, - искренне сознался Бабкин. - Но зачем вы
такой туман напустили? Тайна! Работа по ночам. Все от всех скрывается:
- Днем некогда, - возразил пастушок. - Иной раз и ночью дела находятся. А
что скрываемся мы, так это не ото всех. Анна Егоровна знает, Никифор
Карпович. Все коммунисты помогают нам. Бригадиры - наши первые заказчики.
Ну: а другие колхозники потом узнают. Ведь это пока опыты, чего ж бестолку
звонить?.. К тому же хочется своему колхозу вроде как подарок преподнести,
ну, скажем, реку. Если о ней все прознают раньше, до чего ж обидно будет,
коли мы не найдем ее: Так что лучше молчать пока.
Сергей привстал и с тревогой посмотрел на пашню. Там по свежей борозде
шагал его старший брат.
- Идите, - прошептал пастушок. - Сначала спрячьтесь за машину, потом уж
выходите на дорогу.
Бабкин молча скользнул вниз и спросил:
- А Кузьма тоже в ОКБ?
- Нет, он один. Да прячьтесь скорее! - уже обеспокоенно прошептал
пастушок.
Тимофей недовольно обошел трактор и под его прикрытием выбрался на дорогу.
Второй раз за сегодняшний день ему приходится прятаться! Пора покончить с
этой несправедливостью!
Через несколько минут техник оглянулся. Трактор уже темнел маленьким
подвижным квадратиком на другом конце поля.
Бабкин приблизился к молодым деревцам. Вдоль этой защитной полосы можно
было дойти до самого холма.
Тонкая железная проволока, подвешенная на кольях, служила как бы
заграждением. Она тянулась вдоль линии саженцев. Техник вспомнил корову,
которая дошла до этой проволоки, и улыбнулся наивности ребят из ОКБ.
"Вряд ли эта проволочка может служить надежной защитой от скота, - подумал
он. - Уж очень тонка, наверное, миллиметровая".
Он хотел проверить ее толщину. Дотронулся и тут же получил чувствительный
электрический толчок. Техник в испуге отдернул руку, затем рассмеялся. "Так
вот почему опытная корова повернула обратно. Не раз ей пришлось касаться
этой проволочки".
Осматривая электрическую изгородь, Тимофей нашел возле одного из столбиков
изолированный провод. Он уходил в землю.
Приподняв кусок дерна, Бабкин обнаружил глиняный горшок с крышкой. Открыв
его, он увидел сухие батарейки и маленькую бобину. Тихо, комариным писком,
жужжал зуммер. Здесь, в этом горшке, вырабатывался ток высокого напряжения,
безопасный, но чувствительный для всех.
Несомненно, Бабкин заинтересовался этим простеньким приспособлением для
защиты посадок. Оказывается, здесь же, у столбика, находился и выключатель.
Вероятно, ночью в изгородь тока не подавалось.
На внутренней стороне герметической крышки была прикреплена записка:
"Батарея сменена 24/VII. С. Тетеркин".
"Ну и лобастый! - с радостным удивлением подумал о нем Тимофей. - Хоть и
не все науки он "превзошел", но догадался, как использовать павловскую науку
об условном рефлексе".
:Уже было совсем темно, когда Бабкин вернулся в деревню. Сегодняшний день
как бы подводил итоги. Все стало абсолютно ясным. Уже никаких чудес не
осталось в Девичьей поляне. Разгаданы тайны: исчезающей Ольги, трактора без
человека и непонятных букв ОКБ.
Димка будет обескуражен и даже разочарован. Такая простая разгадка! А
сколько до этого было волнений, нелепых ошибок и чудачеств!
Теперь все стало гораздо сложнее. Московские комсомольцы уже не могут
остаться в стороне.
Невольно, может быть только из-за любопытства, они стали активными
участниками событий, происходящих в Девичьей поляне.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ЗВЕЗДА НАД ХОЛМОМ
Мало
быть
восемнадцати лет.
Молодые -
это те,
кто бойцовым
рядам поределым
скажет
именем
всех детей:
"Мы
земную жизнь переделаем!"
В. Маяковский
ГЛАВА 1
ВЕЧЕРОМ У ВАСЮТИНА
:быть коммунистом
значит - дерзать,
думать,
хотеть,
сметь.
В. Маяковский
Вечер теплый и тихий опустился за окном. Томительный знойный день еще
напоминал о себе запахом горячей краски на подоконнике, отблеском заката в
стекле, поникшими цветами на клумбе под окном.
Люди возвращались с полей. Где-то неподалеку у колодца скрипел журавль,
звенели ведрами хозяйки. В окно тянуло дымком кизяка. Готовился ужин.
На соседнем дворе девушки обливались водой, визжали от удовольствия и
шаловливо шлепали друг друга. Чистые и умытые, в самых своих любимых
платьях, они пойдут сегодня в "Летний театр" смотреть сцены из "Бориса
Годунова". Стеша, наверное, уже примеряет пышное атласное платье гордой
Марины.
Никифор Карпович сидел у окна, прислушиваясь к веселым голосам.
Пусто у него в комнате, и, казалось, совсем было пусто в душе, когда по
окончании войны он приехал домой, в Девичью поляну. Жизнь Васютина
складывалась прочно, по кирпичикам, связывалась, как цементом, уверенностью
в нерушимости своего счастья. Счастья как будто достаточно: искреннее
уважение в колхозе, орден за труды, новый дом и хозяйка в этом доме.
Война. Разрушилось простое человеческое счастье Васютина. Он оставил
Девичью поляну и вскоре стал командовать ротой, защищая счастье уже всего
человечества. В землянке где-то недалеко от Миллерова он стал коммунистом.
Так подсказало ему сердце.
Грозовой бурей прогремела война. В маленьком селении около Вены Васютин
сдал автомат, получил выписку из приказа о демобилизации и возвратился в
свой колхоз.
Бурьян и пырей выросли на пожарище. Одиноко торчали закопченные трубы.
Кое-где уже светлели новые дома. Старые хозяева вернулись на родину.
Вернулись не все, - суровым ветром разметало людей по стране. Кое-кто
остался в цехах уральских заводов, в шахтах Донбасса, в маленьком городке
Казахстана.
Именно в этом самом городке, названия которого не хочет вспоминать
Васютин, нашла свое немудрое счастье жена его - бывший счетовод колхоза. Она
честно написала ему об этом. Просила не тужить, если может - простить.
Обратно в Девичью поляну она не вернется.
Новый васютинский дом, выстроенный перед самой войной, не сгорел.
Никифор Карпович не мог возвратиться в него. Ему бы все время казалось,
что ходит по комнатам неслышными шагами хозяйка, стучит ухватом в печи,
гремит тарелками:
Васютин отдал свой дом под агролабораторию. Теперь здесь новая хозяйка,
Ольга Шульгина. Она все переделала на свой лад. И теперь уже ничто не
напоминало Никифору Карповичу, что в этом доме когда-то он жил.
Пришел Васютин в райком партии. "Коммунистов в районе мало. Все разрушено.
Придется тебе, Никифор Карпович, помочь нам", - сказал ему секретарь. Стал
Васютин инструктором райкома. Из машины неделями не вылезал. Нужно было все
видеть, везде успеть. Однако основное дело было в колхозе "Путь к
коммунизму", - он больше всех пострадал. Райком предложил новому инструктору
пока не переезжать в город, а быть поближе к этой разоренной деревне. Вместе
с Анной Егоровной, тогда еще единственным коммунистом колхоза, и всеми
колхозниками Васютин принялся за работу в Девичьей поляне.
Он понимал, что восстановление колхоза "Путь к коммунизму" за такой
короткий срок, как два года, намеченный по плану, невозможно, если не
привлечь по-настоящему творческие силы всех колхозников. Он знал, что стоит
только как следует этим заняться, и все, даже самые трудные вопросы будут
решены.
Из упорной борьбы за урожай родилась ОКБ - группа инициативных
ребят-комсомольцев.
Васютина вначале несколько смущали выдумки Ольги и ее товарищей.
Таинственная пещера, тропический сад в ней, актинидия и лимоны, десятки
опытных делянок на полях. Вся эта романтика поисков, окруженная тайной,
казалось бы, совсем не предусмотрена инструкцией по работе среди молодежи.
Однако Васютин считал, что она помогает процветанию колхоза. Комсомольцы
прекрасно работали на полях. Они знали, что материальное благосостояние их
колхоза не только даст им возможность купить еще больше ламп для подземной
оранжереи, приобрести новые буры, моторы, насосы, построить мощную
электростанцию, самим сделать озеро. Они мечтали о большем: в два года
вырастить тополя для защитных полос, пустить воду на поля, изменить климат
района. Да мало ли о чем мечтали молодые хозяева колхоза "Путь к
коммунизму"! Они знали, что все эти дела - маленькая частица великого
сталинского плана переделки природы.
Все свое свободное время, все желания Васютин отдал комсомольцам. Некогда
было вспоминать о хозяйке, оставшейся в Казахстане, да и не нужно. Совсем
редко на мгновение промелькнет перед глазами печальное, с оспинками на лбу,
когда-то дорогое лицо и сразу растает, как в тумане. И вот снова из глубины
сознания выплывает знакомая до мельчайших подробностей картина родной
деревни, какой ее представляет Васютин через несколько лет. Он видит Девичью
поляну ясно и отчетливо, как на "генеральном плане реконструкции". Здесь
будет новый агрогород. Наверное, к тому времени он станет иначе называться -
уже не Девичьей поляной.
Обо всем этом думал сейчас Васютин, стоя возле окна своей маленькой
комнатки.
К самому краю деревни прилепилась маленькая хата. Жила в ней глухая
старуха, и вот уже скоро пройдет два года, как поселился у нее тихий жилец -
Никифор Карпович. В деревне строились новые дома, и ему не раз предлагали
переехать, но Васютин отказывался: то дом нужен для читальни, то для большой
семьи. Ничего, успеется: Дома он все равно не сидит.
Уже совсем стемнело. В стеклах рамы давно погас закат, а Васютин все еще
стоял у окна.
Мимо изгороди палисадника медленно проплыла чья-то тень. Звякнула щеколда
калитки. Невысокий человек в светлой кепке нерешительно остановился возле
крыльца.
- Кто там? - окликнул Васютин.
- Это я. Бабкин. Думал, вас дома нет, - темно.
- Свет пока еще не дали, - отозвался Никифор Карпович, высовываясь из
окна. - А с лампой возиться не хочется. Не споткнитесь там, в сенях.
Бабкин вошел в комнату. Фигура Васютина четко вырисовывалась на синем фоне
окна.
- Хозяйку там мою не встретили? - спросил Никифор Карпович, поворачиваясь
к гостю. - Ничего не слышит. Выписал ей из Москвы карманный усилитель для
глухих, а она его боится: Приучать еще долго придется. Ну, да что с нее
взять? Некоторым людям и помоложе моей хозяйки все сначала кажется либо
страшным, либо ненужным. Обойдемся, мол:
Васютин встал и широко расправил плечи, так что хрустнули кости.
- Ох, и не люблю я этого равнодушного спокойствия! - со скрытым
раздражением проговорил он. - Есть у нас еще такие, с позволения сказать,
колхознички, на всю жизнь готовы остаться глухими, глухими ко всему, только
бы их на большие дела не тянули, зовешь их, зовешь - не слышат, только
ухмыляются. "Зачем нам все это? Обойдемся:" А слово-то какое мерзкое -
"обойдемся"! - Васютин зашагал по комнате. - Сегодня опять услышал это слово
от одного нашего уважаемого бородача. Хозяин он умелый, на усадьбу его
посмотрите - чего там только нет! Трудодней у него порядочно, ничего не
скажешь. Значит, и колхозник он неплохой. А вот когда сегодня зашел разговор
об орошении, тут он и сказал: "Обходились пока, и сейчас обойдемся". Хорошо,
что таких колхозничков по пальцам можно пересчитать, а то бы не только
каналы на полях - колодца бы не вырыли. - Он помолчал, словно о чем-то
вспоминая. - Ну, а как идут дела у вашего друга? Да вы садитесь!
Бабкин присел на край стула.
- Просил передать, что все готово, последний вариант досчитывает.
- Значит, завтра будет, как говорится, докладывать?
- Выходит, что так.
Мог бы рассказать Бабкин, что Вадим вот уже вторую ночь не спит,
занимается алгеброй. Он мог бы добавить от себя о необыкновенном упорстве
друга, на которого Васютин может вполне положиться: Но ничего этого не
сказал Тимофей, - у него были свои неотложные заботы и сейчас он раздумывал,
как бы поточнее их изложить.
- Ну, а вы? - обратился к нему Васютин, словно угадывая мысли Бабкина. -
Наверное, зашли ко мне не только за тем, чтобы выполнить поручение вашего
товарища?
Тимофей помедлил, затем вместе со стулом придвинулся ближе к окну, чтобы
лучше видеть собеседника.
- Да, Никифор Карпович, посоветоваться надо. Иначе глупость одна
получается.
- Работа не ладится? Испортился какой-нибудь прибор на метеостанции?
- Там все хорошо. Если потребуется, исправим. А вот я хотел сказать об
одном человеке:
- Которого труднее исправить, - задумчиво пощипывая усы, перебил его
Васютин. - Так я понимаю?
- Не совсем так: - замялся Тимофей. Ему вдруг показалось, что этот
разговор как-то может повредить тому, о ком он завел речь, - Ну, если,
скажем, комсомолец ошибается: - продолжал он нерешительно.
- Товарищи ему должны подсказать, помочь:
- Тут, Никифор Карпович, дело сложнее. Этот человек может взять на себя
любую вину, только чтобы никто ничего не узнал о его изобретении.
- Понятно. Теперь скажи, что тебе известно о приспособлении, которое
сделал к Трактору Кузьма Тетеркин.
Бабкин удивленно взглянул на Васютина. Он и это знает!
- Мне кажется, что я не должен ничего рассказывать, - пробормотал он,
вертя в руках кепку. - Я знаю все технические подробности, причем
познакомился с ними совсем случайно: Тетеркин обидится: И так уже он меня
терпеть не может.
- Да, парень он колючий, - задумчиво произнес Васютин. - Но Кузьма твой
товарищ, комсомолец: Значит: - Он выжидательно замолчал.
- Помогать надо, - подсказал Тимофей.
- Скажи откровенно: это дело стоящее? В механике я мало разбираюсь. Не
пойму, как трактор Тетеркина сам по себе поворачивается.
Техник подробно рассказал все, что смог выяснить из беседы с Сергеем, и,
главное, поделился своими впечатлениями после осмотра автоматического
устройства.
- Сама идея, мне кажется, очень интересна, - в заключение сказал он. -
Особенно если будут применяться электротракторы. Это настоящее изобретение!
К сожалению, пока практически его нельзя использовать: Идея вашего механика,
если так можно сказать, несколько опережает время.
- И очень хорошо, - подчеркнул Васютин. - Не только сегодняшним днем
живем. Думаю я, Тимофей Васильевич, - продолжал инструктор, - что механика
надо поддержать. Его трактор потребуется многим передовым колхозам. Люди мы
с тобой государственные и не можем смотреть только со своей колокольни.
Чертить умеешь? - вдруг спросил он.
- Да.
- Помоги ему чертежи сделать. В Москву пошлем, пусть там посмотрят, о чем
сегодня думает колхозный изобретатель.
Васютин встал и повернул выключатель. Света не было.
- Задержались, - сказал он. - Наверное, опять Ольга всю энергию забрала.
Признайся начистоту, - остановился он перед техником, - по душе тебе выдумка
Тетеркина или не очень? Прямо скажи, не утаивай.
- Я, Никифор Карпович, даже завидую ему, - искренне ответил Тимофей. - Мне
такой штуки никогда не придумать.
- Значит, стоящее дело, если техник из института позавидовал. Понятно: Ну,
а помочь Тетеркину хочешь?
- Определенно, - Бабкин уже совсем освоился. Ему было просто и легко
разговаривать с Васютиным.
- На комсомольском собрании выступишь?
Тимофей замялся. Он не считался хорошим докладчиком у себя в институте.
Это не Багрецов. Если ему приходилось выступать, он тушевался, краснел, как
стыдливая девушка, и с трудом подыскивал нужные слова. Поэтому вопрос
Васютина смутил Тимофея. Все, что угодно, но выступать перед незнакомыми
ребятами: он просто не решался. Бабкин молчал.
- Понимаю, - сочувственно заметил Никифор Карпович. - Видно, товарищ
Бабкин не числится в списке великих ораторов человечества. Я и сам в этих
делах не мастак. Но кому, как не приехавшему из Москвы технику, поддержать
изобретателя? Пусть комсомольцы почувствуют, что их товарищ, несмотря на
ошибки, делает нужное дело. Тетеркин поймет и, мне кажется, сделает
необходимые выводы.
- Когда собрание? - спросил Бабкин.
- На днях. Ольгушка скажет.
Тимофей помолчал и, считая, что с этим вопросом покончено, перевел
разговор на другую тему.
- Теперь про особую комсомольскую:
- Ольга все-таки рассказала? - со смехом спросил Васютин.
- Опять же сам узнал, - вздохнул Бабкин. - А с Шульгиной у меня как-то
неудобно вышло: Никифор Карпович, вы верите мне и моему товарищу, что мы
хотим работать вместе с вашими комсомольцами? - с неподдельной искренностью
воскликнул он.
- Да к чему ж мне в этом сомневаться?
- Я не знаю, может быть, мое любопытство виновато или еще что: - Бабкин не
решался высказать Ольгину оценку своего поведения. Кому же приятно, если
тебя совсем понапрасну называют Дон-Жуаном и болтуном. - В общем, я не знаю
почему, - с волнением говорил он, - но так уж получилось, что секретарь
комсомольской организации если меня увидит, то переходит на другую сторону
улицы:
- Ничего. На собрании все выяснится.
- Да что вы, товарищ Васютин! - испуганно воскликнул Тимофей. - Это
невозможно!
Он живо себе представил, как будут смеяться ребята над его неловкостью. В
каком же глупом положении окажется Стеша! Она и так с ним не разговаривает.
- Никифор Карпович, вы дома? - послышался под окном глуховатый голос
Ольги.
- Заходи, Ольгушка! - крикнул Васютин и с улыбкой обратился к Бабкину,
потирая руки: - Вот мы сейчас все это дело и выясним, чтобы никаких сомнений
не оставалось.
- Прошу вас, только не при мне, - беспокойно зашептал Тимофей,
прислушиваясь к легким шагам Ольги. Она поднималась по ступенькам крыльца. -
Я лучше уйду:
Бабкин встал и быстро направился к двери. Ему было как-то неловко
встречаться с Ольгой. Он хотел пропустить девушку мимо - себя и, пользуясь
темнотой, проскользнуть к выходу.
Ольга остановилась у двери. Бабкин чувствовал ее теплое дыхание. Она
стояла так близко, что можно было бы дотронуться лицом до пушистых волос. В
темноте поблескивали ее большие глаза.
- Свет сейчас дадут, - сказала Ольга. - На полчаса изменился график.
Действительно, электрик как будто услышал ее слова. Под потолком вспыхнула
лампочка.
Девушка зажмурилась. Открыв глаза, она увидела перед собой Бабкина. Он
смущенно моргал ресницами. Лицо его было розовым до самых корней волос.
- Здравствуйте! - Ольга небрежно кивнула головой. Даже в этом Тимофей
почувствовал скрытую насмешку.
Он не успел ответить на приветствие. Шульгина быстрыми шагами подошла к
Васютину. Она подала ему руку и, не обращая внимания на техника, застывшего
в дверях, проговорила:
- Хотела посоветоваться с вами о повестке дня очередного комсомольского
собрания.
- Только со мной? - добродушно заметил Никифор Карпович. - Ты вон с кем
поговори, - указал он в сторону Бабкина: - московский комсомолец, активный,
твой товарищ. Не грех с ним и посоветоваться.
Ольга вспыхнула. Если бы этот болтливый активист не стоял у двери, она бы
сказала, о чем с ним можно советоваться. Она бы сказала! Но сейчас как же ей
вывернуться? Что придумать? Ведь при Бабкине она не может отказаться от
предложения Никифора Карповича.
Шульгина прикусила губу, села и, чтобы ее молчание не показалось и этому
парню и Васютину слишком красноречивым, вынула из кармана платья листок
бумаги.
Она морщила лоб, как бы что-то вспоминая. Вот-вот она сейчас повернется и
спросят техника, не считает ли товарищ Бабкин, что первый вопрос можно
поставить третьим.
Никифор Карпович выжидательно молчал, чуть слышно постукивая палкой, -
видимо, он очень хотел, чтобы Ольга первая заговорила с Бабкиным. Может
быть, это и будет шаг к примирению?
Васютин был твердо убежден, что эти комсомольцы просто недопонимают друг
друга.
Вероятно, Шульгина все-таки решилась бы заговорить с московским техником,
однако тот сам все испортил. Он видел колебания Ольги, ее растерянность и
пришел ей на помощь.
- Ну, я пойду, Никифор Карпович. Обещал Багрецову начертить кое-что, -
сказал Тимофей и мгновенно исчез.
Ольга облегченно вздохнула и, не дожидаясь, пока смолкнут шаги Бабкина,
быстро заговорила:
- Я думаю, первым вопросом поставить дело Тетеркина. Комсорг из МТС обещал
приехать. Может быть, даже сам директор.
- Ого, уже и дело завели! Ну, прямо как на суде, - усмехнулся Васютин. -
Строгости у вас в комсомоле пошли.
- Ну, а как же, Никифор Карпович? - возразила Ольга, разглаживая бумажку с
"повесткой дня". - На работе уснул, горючее сначала сэкономил, потом сжег.
Участок, который мы хотели отвести под опытное поле, весь исковырял: Да и
вообще, разве это комсомолец? Зря мы его к себе прикрепили. Индивидуалист
он, вот кто!
- В твоей особой бригаде работать не хочет, - добавил Никифор Карпович. -
Правильно?
- Сколько раз предлагала! Никак не отзывается.
- Что же на бюро решили?
- Хотели выговор, да голоса разделились. - Ольга опустила голову и
задумчиво провела мизинцем по губам. - Придется на собрании так и оказать.
- Вон ведь какая заковыка у тебя получается. Ну, а что же Кузьма?
- Признал свою вину.
- А почему все это произошло, выяснили?
- Он нам ничего не сказал. Молчал больше. Конечно, и ему неприятно.
Васютин прошелся по комнате, остановился у окна и, повернувшись к нему
спиной, стал смотреть на лампочку. Около все кружились бледные мотыльки. Их
тени метались по свежевыбеленной стене и казались огромными черными птицами.
Ольга заметила, что тень мотылька промелькнула по лицу Васютина. Он
взмахнул рукой, будто этим движением пытался отогнать надоедливую мысль.
- Как с машиной для очистки семян кок-сагыза? - прервав молчание, спросил
он. - Кузьма за это дело не взялся?
- Нет. Ему неинтересно. Копытин, Антошечкина и еще кое-кто из девчат
выписали на складе проволочные решета. Строят к ним разные приспособления. У
Буровлева тоже есть остроумная идея.
- Кстати, о Буровлеве. Ты еще не говорила с ним насчет колхоза "Партизан"?
- Нет. Оставила на завтра.
Васютин протянул было руку к этажерке с книгами, но затем, видимо о чем-то
вспомнив, повернулся к Ольге.
- Какой второй вопрос в твоей повестке?
- О драмкружке. Антошечкина докладывает.
- Я бы посоветовал перенести его. Помнишь, я тебе рассказывал о том, что
городской комсомолец предложил интересную систему орошения. Он здесь и может
сделать доклад:
- Бабкин? - испуганно спросила Ольга.
- Нет, другой: А Бабкина тоже нужно пригласить. Он тебе будет очень
полезен.
- Нет, Никифор Карпович, - возразила Ольга, - в этом я не уверена.
Наоборот: - Она хотела продолжать, но тут же спохватилась и умолкла.
- Да что у вас с ним произошло? - улыбнувшись, спросил Васютин.
- Тогда, может быть, первым вопросом мы поставим доклад Багрецова? -
спросила, в свою очередь, Ольга, решив обойти щекотливую тему. - Вы с ним
уже говорили?
- Да, представь себе! Проявил инициативу, не дожидаясь поручения комсорга,
- с легкой усмешкой заметил Никифор Карпович.
Ольга густо покраснела.
- Да, вот еще что, - сказал инструктор, не замечая ее смущения. - Как дела
у полеводов? Мне новый бригадир Шмаков высказывал опасения, что молодежь
плохо подготовлена к уборке зерновых. В механизации нельзя надеяться только
на МТС, твои выдумщики из ОКБ тоже должны поработать.
- Нам еще многое не ясно, - возразила Ольга, - что будет с урожаем:.
- Должна представлять. Помнишь, Сталин говорил: чтобы руководить, надо
предвидеть. А ведь ты руководитель, и не маленький. Вся девичьеполянская
молодежь за тобой идет. Понимаешь ты это или нет? Ольга потупилась.
- Ну, то-то, - Васютин шутливо постучал пальцем по столу. - Что касается
урожая, подумать надо, и главное - все сомнения выбросить из головы. Хлеба
мы должны собрать не меньше прошлогоднего. Ну, беги, Ольгушка, - сказал
Никифор Карпович, взглянув на часы. - Завтра мне в город ехать. Видишь,
бумаг сколько? Пока свет горит, хочу разобраться. Я тебя также прошу
поддержать Шмакова. Он ждет от твоих ребят очень многого в механизации. Сама
понимаешь, как ему трудно руководить бригадой. Он пока еще живет старыми
представлениями: вся ставка на звено. - Васютин задумался. - Звеньевой он
был настоящий: Посмотрим Шмакова на просторе: бригадиром.
Девушка попрощалась.
Звякнуло кольцо на двери. Застучали каблучки по ступенькам.
Никифор Карпович высунулся в окно. В темноте мелькнуло белое платье.
- Ольгушка! - окликнул он.
Шульгина подбежала к окну и подняла голову. Она чувствовала себя и немного
пристыженной и в то же время благодарной этому человеку. "Надо сегодня же
обо всем подумать, - решила она. - Никифор Карпович зря ничего не скажет".
Ольга смотрела вверх, и электрическая лампочка золотыми точками отражалась
у нее в зрачках.
- Обязательно позови Бабкина, - еще раз напомнил Васютин. - Ванюше
подскажи новую задачу. Пусть тоже выходит на простор. Понятно?
Девушка молча кивнула головой.
- А теперь исчезни, стрекоза!
Через минуту за изгородью палисадника мелькнули белые полоски Ольгиного
платья и растаяли в темноте.
* * * * * * * * * *
Совсем недалеко от дома, где жил Васютин, Ольга столкнулась с Буровлевым.
Парень шел задумчиво, опустив голову.
- Я тебя искал, - проговорил он, пожимая девушке руку. - Никифор Карпович
ничего насчет нашего звена не спрашивал?
- Нет. Интересовался машиной для очистки. Твое предложение как будто бы
самое простое.
Буровлев подвел Ольгу к скамейке и предложил сесть.
- Тороплюсь я, Ванюша, - возразила она. - Бегу в правление.
- Погоди, - глухо сказал Буровлев. - Ты секретарь. Понимать меня должна,
коль дело такое получилось.
- Ну и говори с
...Закладка в соц.сетях
