Жанр: Научная фантастика
Тайна алмаза
... ждать здесь, - проговорил Юрий Аркадьевич.
- ...Это была мама, - ответила Ольга на молчаливый вопрос Анны.
Девушка подошла к окну и машинально начала перебирать лежащие на нем
газеты.
"Что делать? - стучало в ее голове. - Спасти Виктора - значит навсегда
стать врагом этих людей. Навсегда лишиться их дружеского доверия,
превратиться в...
Ой, какое это страшное слово... провокатор... нет, предатель... Нет, я
не могу!
Я не могу вернуться вновь к старой жизни. А если спасти Виктора и
остаться среди них? Тогда как же я буду жить среди этих простых честных
людей? - с отчаянием подумала девушка. - Ловить на себе чьи-то
подозрительные взгляды, жить в страхе, быть в цепких руках тех, кто будет
знать мой поступок, и я уже буду не в силах вырваться из этой паутины.
А... Юнг..." Все это время она жила неотступной мыслью о встрече с ним.
- Нет! Все, что угодно, только не это... - вслух сказала Ольга, не
обращая внимания на Анну, которая наблюдала за нею.
- Анна, Аннушка, - Ольга подбежала к Анне и разрыдалась: она больше не
могла бороться со своими чувствами. - Аннушка... помоги... - сквозь слезы
шептала Оля.
- Что делать?.. Что делать?
Анна, потрясенная состоянием подруги, тихо гладила ее по волосам...
- Плачь... милая... поплачь, Олечка, тебе легче станет...
Анна уже все поняла.
И Ольга плакала. Плакала о жизни, от которой она отрекается, о семье,
из которой она ушла, о всем, что было недавно близким и дорогим.
Наконец Ольга овладела собой. Она сидела перед Анной, притихшая, щеки
ее были мокры от слез.
- Кто он? - негромко спросила Анна.
- Брат...
Долго молчали подруги.
- Да, Олечка, нелегко тебе... Сейчас уже ничего не вернешь, - тихо
заговорила Анна. - Либо мы их, либо они нас.
Прерывающимся от слез голосом Ольга рассказала Анне о приходе матери.
- Вот тебе, Олечка, твое первое испытание в жизни, - проговорила Анна.
- Две дороги перед тобой - выбирай.
- Я уже выбрала... - голос девушки окреп. - Я... я никогда не вернусь
назад.
Я... я всегда буду с вами.
Анна крепко обняла Олю.
Глава 21
На рассвете нового дня
Летучий лазарет находился в полуподвальном помещении, через квартал от
Дворцовой площади. Сюда доносился грохот канонады.
Осунувшаяся Ольга накладывала перевязки раненым, помогала измученному
доктору Алмасову делать несложные операции. Всякий раз, когда вносили
раненого, сердце девушки сжималось от тяжелого предчувствия. Девушка ждала
встречи с Юнгом, но сейчас боялась ее. Восставший Петроград штурмовал
последнюю твердыню буржуазии - Зимний дворец. Случайно встретившийся днем
Кувалдин рассказал Ольге, что Юнг окончательно выздоровел, но сейчас очень
занят и вряд ли у него найдется время забежать к ней. Впервые в ней
шевельнулось что-то вроде обиды, но она нашла в себе силы побороть это
чувство. "Разве время сейчас любить?" - подумала она и вспомнила, что
Настя говорила то же самое.
Из раздумья Ольгу вывел голос Алмасова:
- Поддержите, Олечка.
Девушка помогла снять с ноги раненого набухший от крови сапог. Запах
крови вызывал тошноту, у нее закружилась голова.
Раненый тяжело стонал. Доктор быстро осмотрел рану.
- Скальпель, бинт, - приказал он.
Ольга изо всех сил помогала старому доктору. Ее руки, халат, косынка
были в крови.
К лазарету подкатила новая машина. Анна с Настей засуетились. Ольга
обратилась к доктору:
- Мест больше нет.
Доктор поднял усталое лицо. Всюду, даже в проходе, лежали
перебинтованные люди.
- Поднимитесь на второй этаж, пусть освободят помещение. - Тропова
вышла из операционной.
- Ты куда? - спросила ее Анна, которая в это время помогала вносить
нового раненого.
Ольга ответила и вышла на улицу. Голова у девушки так закружилась, что
она чуть не упала. Свежий воздух опьянил ее. Несколько минут она стояла в
каком-то оцепенении. Со стороны Зимнего слышался непрерывный грохот, косые
лучи прожекторов, как молнии, рвали темноту. Тяжелым пороховым дымом и
гарью были окутаны все прилегающие к Дворцу улицы.
"Там льется кровь, - подумала Ольга. - Там он..." Как она хотела быть
там, рядом с ним, увидеть его хоть на одно мгновение! Вдруг она вспомнила,
зачем вышла.
Бегом взбежала по лестнице, ей открыла дверь худая костлявая дама, за
ее спиной виднелся еще кто-то. В двух словах Тропова передала, что ей
нужно.
- Но... милочка... - испуганно засуетилась дама, - у нас совершенно
некуда...
совершенно... дорогая.
- В таком случае я сейчас позову людей, и вас придется потеснить. Как
вы можете отказывать, когда умирают люди.
Из-за спины дамы выдвинулся толстенький человек в пенсне.
- Убирайтесь отсюда вон! - злобно выкрикнул он. - Мы всегда окажем
помощь людям, но... но этим скотам... - Дверь захлопнулась.
Ольга спустилась вниз. Около машины стоял матрос. Он торопил солдат,
переносивших раненых. Тропова подошла к нему и вкратце все рассказала.
- Не пускают? А ну, ребята, за мной!
Через четверть часа на второй этаж были перенесены около двух десятков
раненых.
Лазарет немного освободился.
- Ничего, девки, - подбадривала Настя. - Не век же это будет
продолжаться. К утру должно кончиться.
В полночь наступила передышка. Смертельно усталый доктор Алмасов
склонил голову на операционный стол и задремал. Анна ушла на второй этаж,
Настя хлопотала около раненых, поила их водой. Ольга убирала инструменты.
Вдруг доктор Алмасов поднял голову.
- Олечка, у меня кончился новокаин. До утра я вас отпускаю, можете
немного отдохнуть, утром сходите в больницу, скажите, что от меня. -
Доктор подробно перечислил, что было нужно.
- Хорошо, доктор.
Ольга сняла окровавленный халат, следы крови были и на одежде, но она
не обратила на них внимания. Она вышла из лазарета. Необычайная тишина
поразила ее.
"Неужели все кончилось?" - подумала Ольга и, секунду помедлив, быстрыми
шагами направилась к Дворцовой площади. Площадь была заполнена народом.
Кое-где начали разбирать баррикады. Девушка растерялась. Зачем она пришла
сюда? В ту же минуту у нее учащенно забилось сердце. Навстречу двигалась
небольшая группа людей, одетых в штатское. Сзади, замыкая шествие, шли
солдаты и несколько моряков, в одном из них она узнала Юнга.
- Кто это? - спросила она стоящего рядом солдата.
Тот, не глядя на нее, ответил:
- Бывшее Временное правительство.
Ольга смотрела на растерянные лица министров, на их ссутулившиеся
плечи. Один за другим министры скрылись в машинах. Девушка не отрывала
глаз от Юнга.
- Шабаш, братцы! - донеслись до нее слова Юнга, когда последний
чиновник скрылся в машине в сопровождении конвоя. Шеренга смешалась, все
сразу оживленно, заговорили. Послышался смех. Сама того не замечая, Ольга
продвигалась все ближе к тому месту, где стоял Юнг.
"Неужели он не видит меня?" - с отчаяньем подумала она. Но Юнг ее уже
заметил.
Несколько секунд он смотрел на девушку, не веря своим глазам. А когда
поверил, то побежал к ней и, не стесняясь множества людей, поцеловал в
губы.
- Вот дурень, совсем ошалел, - проговорил он взволнованно и оглянулся,
не заметил ли кто его поступка, но никто не обращал на них внимания.
Незнакомые люди обнималось, смеялись и плакали от счастья.
- Ну, как вы? - спросил Юнг Ольгу, которая едва держалась на ногах.
- Чудесно.
- Время у меня сейчас свободное, пройдемся, - предложил Юнг.
Проталкиваясь сквозь толпу, они пересекли площадь. Навстречу попался
сияющий Темин. Вся его небольшая нескладная фигура выражала такой восторг,
что Юнг и Ольга, увидев его, рассмеялись.
- Что, Федор, побывал в царском дворце?
- Бывал! Ей-богу, бывал! Приеду в деревню - не поверят, что Федька
Темный в дворце ходил и все как есть своими руками щупал, - рассказывал
возбужденный Темин.
Оставив восторженного Федора, Юнг и Ольга направились к набережной.
- Да... - спохватился Юнг. - Я же вам хотел подарочек небольшой сделать.
Юнг достал из кармана и протянул девушке маленький револьвер.
- Возьмите на память!
- Спасибо.
Юнг заглянул ей в глаза.
- Оля... я давно что-то хочу вам сказать, - чуть покраснев, заговорил
он. - Да вот не знаю, ко времени ли?
Глаза Ольги затуманились - она придержала шаг. Они подошли к
набережной. Здесь было меньше людей. Невдалеке стоял крейсер. Прямо на
набережную были перекинуты сходни, по ним сновали вооруженные матросы.
- О чем вы хотите со мной поговорить? - спросила она каким-то натянутым
голосом.
- О чем? - Юнг еще раз заглянул в глаза Ольги, под этим взглядом
девушка опустила глаза.
- Оля...
- Товарищ Юнгов, я вас ищу.
К ним подбежал человек с окровавленной повязкой на лбу.
- Идемте скорей в порт. Там еще юнкера, - торопливо заговорил он.
Юнг встрепенулся.
- Юнкера, говоришь. Ну, Олечка, до свиданья. Я уже как-нибудь в
следующий раз. - Он смущенно пожал руку Оли, прошел несколько шагов и
оглянулся.
Она стояла там, где они расстались, чуть привалившись к чугунной
колонне уличного фонаря, и с тоской смотрела ему вслед.
- Иди, я тебя догоню, - обратился Юнг к человеку с повязкой и быстрыми
шагами вернулся к Ольге. - Если бы вы знали, Олечка, как я вас люблю... -
проговорил он дрогнувшим голосом, - вот и все, что хотел сказать...
Юнг повернулся и бросился догонять человека с повязкой.
...Через несколько дней к Кувалдину явился посыльный штаба с
распоряжением явиться в Смольный. Его встретил дежурный по штабу. Он
провел Кувалдина по длинному коридору в угловую комнату, на дверях ее
значилось: "Я.С. Заслонов". За столом сидел человек с темной бородкой и
такими же усами. Он снял пенсне и приветливо указал на стул.
- Здравствуйте, товарищ Кувалдин. Сейчас, когда обстановка немного
улучшилась, вам придется снова заняться историей, которой вы в свое время
занимались, я говорю об инженере Кручинине и его изобретении. Доложите,
как обстоит дело.
Кувалдин подробно рассказал все, что было известно со слов Петьки и
миллионера Глухарева, попавшего к ним по ошибке вместо Маккинга. Глухарев
сказал, что некоторое время назад к нему приходил какой-то инженер и
просил денег на постройку машины, но он, Глухарев, ему отказал. Куда после
этого исчез изобретатель, он не знал. Впоследствии стало известно, что в
ту же ночь миллионер был ограблен. Неизвестные люди унесли из спальни
Глухарева какую-то ценную вещь. Что это была за вещь, Кувалдину не удалось
узнать. Вскоре миллионер уехал за границу.
- Вот и все, что известно о всей этой истории, - закончил Кувалдин.
- Сведения небогатые, - согласился Заслонов, - но Кручинина нужно найти
во что бы то ни стало. Крайне важно поймать и этого проходимца Маккинга.
Но меня берет сомнение. Мы посылали запрос в Мурманск. Читайте ответ. - Он
подал Кувалдину бланк с телеграфной лентой.
Кувалдин прочел:
"Судно "Треглит" никогда не находилось Мурманском порту".
- Читайте это! - Заслонов подал вторую телеграмму.
"В ночь 12 октября Петроградского рейда снялась китобойная шхуна
"Треглит". На борту находилась особа женского пола. Имя неизвестно".
- Похоже, что это дочь профессора Щетинина, - сказал Кувалдин.
- Займитесь этим, товарищ Кувалдин. Кручинина нужно найти и помочь ему
всем, что в наших силах. Действуйте, средства получите в банке, мандат вам
выдадут здесь.
Желаю удачи!
Заслонов протянул Кувалдину очень твердую ладонь.
Кувалдин ее крепко пожал.
- Товарищ Заслонов, разрешите мне взять эту телеграмму с собой.
- Пожалуйста.
Кусок картона
Кувалдин вышел из Смольного и еще раз перечитал телеграмму, где
сообщалось о "Треглите". Найти инженера Кручинина? Но с чего начать, если
нет ни одной ведущей нити.
Спустя два часа Кувалдин входил в дом профессора. Фрося, открывая
дверь, приветливо улыбнулась ему как старому знакомому.
В дверях показалось веснушчатое лицо Петьки. Он вскрикнул и повис на
шее Кувалдина. Кувалдин растроганно обнял и поцеловал мальчика.
- А у нас дядя Семен.
- Да ну?! А профессор дома?
- Нет, но он скоро придет.
- Ну, веди меня к дяде Семену. Да и не угостишь ли чайком, продрог я,
да и профессор придет - погреется.
- Мы это мигом. - Петька умчался.
- ...Ну, Семен, что скажешь? - заговорил Кувалдин, когда они остались
вдвоем.
- Новостей много, Степан Гаврилович, не знаю, с чего и начать.
Во-первых, я сейчас работаю в Чека, контру ловим. Несколько дней назад к
нам попал один любопытный субъект. Сцапали на грабеже.
- Что же в нем интересного?
- Обыкновенный мазурик, но при нем нашли шифрованную открытку. И вот,
когда подобрали ключ, то там действительно оказалось кое-что интересное:
письмо Лины к Кручинину.
- А каким образом открытка могла попасть к шулеру?
- Этого он до сих пор не говорит.
В передней раздался звонок.
Вошел Петька, следом за ним Александр Неронович.
- О, да у меня гости! Очень, очень рад.
Спустя полчаса профессор, Кувалдин, Юнг и Петька сидели в библиотеке.
Говорили о событиях в Петрограде, о международном положении. Наконец
Кувалдин, желая изменить тему, обратился к профессору:
- Извините, Александр Неронович, но меня интересует судьба коробки.
Профессор заметно оживился.
- Если вам угодно прослушать лекцию о минералогии, извольте, с
удовольствием.
Александр Неронович вышел и через минуту вернулся, положив на стол
толстую стеклянную пробирку, в которой виднелся темный обломок камня.
- То, что вы видите перед собой, - сказал профессор несколько
торжественным тоном, - вещество, которое еще не найдено ни на земле, ни в
ее недрах; его происхождение пока для меня неизвестно. Из разговоров с
этим молодым человеком, - профессор кивнул в сторону Петьки, - я узнал,
что лаборатория инженера Кручинина находилась в глухой тайге. Это странно.
Но вдвойне странно, когда я узнал, что она находилась в местности, где
происходило явление, превосходящее всякое человеческое воображение.
Профессор развернул связку пожелтевших газет.
- Я хочу вам кое-что прочесть об этом необычайном явлении. "Сибирь", 20
июля 1908 г.
"17 июля утром, в начале 9-го часа, у нас наблюдалось необычайное
явление природы. В селенье Киренском крестьяне увидели на северо-западе
высоко над горизонтом какое-то чрезвычайно сильно светящееся
бело-голубоватым светом тело.
Оно быстро двигалось сверху вниз. Тело представляло собой вид цилиндра.
Небо было безоблачно, было жарко и сухо. Приблизившись к земле,
блестящий цилиндр как бы рассыпался. На этом месте образовался клуб
черного дыма и послышался чрезвычайно сильный шум, как бы от орудийной
канонады.
Все постройки дрожали. В то же время из черного облака стали вырываться
языки пламени ослепительного сияния..."
Профессор отложил газету и взял следующую.
- Вот что пишет "Сибирская жизнь" от 14 августа этого же года:
"На прииске Гаврииловском и Золотом все чувствовали сотрясение почвы,
сопровождавшееся сильным гулом, и частой орудийной канонадой".
- Имейте в виду, - сказал профессор, - эти прииски находились за
несколько сотен верст от места, где было замечено падающее тело.
Александр Неронович взял следующую газету. На этот раз он начал сразу с
середины:
"Многочисленные свидетели, которые своими глазами видели падающий
цилиндр, рассказывают, что появление огненного тела сопровождалось сильным
гулом и затем последовала вспышка, которая буквально раздвоила небо.
Сияние было таким сильным, что затмило собой солнце.
В ужасающей канонаде чувствовалось, что происходит нечто необычайное.
Лошади и коровы, сорвавшись с привязей, бегали и дико кричали. Получалось
впечатление, что земля вот-вот разверзнется и все провалится в бездну.
Еще более страшные удары сотрясли воздух. Невидимость источника этих
звуков внушала суеверный страх, граничащий с ужасом".
Профессор отложил газету и откинулся на спинку кресла.
- Как видите, здесь многое свидетельствует о том, что среди жителей
Сибири этот взрыв вызвал сильнейшее волнение.
Так вот, лаборатория Кручинина находилась где-то в районе падения
метеорита, и вот это меня больше всего занимает.
Местность, где произошел этот страшный взрыв, чрезвычайно дикая, почти
не исследованная. Сплошные болота делают ее неприступной, но, несмотря на
это, Кручинин вел свои работы именно там. Я вам уже говорил, что в свое
время у меня был один студент по имени Артур Кручинин. Я читал в то время
лекции по кристаллографии.
Этот Кручинин высказывал чрезвычайно интересные мысли, они, признаюсь,
меня очень занимали. Например, возьмите кристалл вещества. Существует
определенная зависимость между любыми кристаллами, по ней можно
определить, из какого вещества состоит тот или иной кристалл. Это
достигается математическим путем, путем вычислений. Так вот, этот Кручинин
предложил оригинальную конструкцию аппарата, который производил бы эти
вычисления быстро и безошибочно, механическим путем.
Впоследствии я несколько раз пытался установить связь с этим
Кручининым, но он куда-то исчез. Не связано ли его исчезновение с работами
в области высоких давлений? Приходится согласиться, что работы Кручинина
имели какое-то отношений к упавшему метеориту.
Все присутствующие посмотрели на черный камень в стеклянной пробирке.
- Александр Неронович, - сказал Кувалдин. - Я пришел сюда по очень
важному делу.
Несколько часов назад я получил приказ - во что бы то ни стало найти
Кручинина.
Он безусловно знает, что за ним идет охота и проявляет величайшую
осторожность.
У меня нет ни малейших сведений о его настоящем местонахождении.
Единственный человек, знающий его в лицо, это Петька. Я шел сюда с целью
привлечь Петю к этому делу. Но вот перед вашим приходом нам, кажется,
удалось напасть на едва уловимый след инженера Кручинина. - И Кувалдин в
нескольких словах передал разговор с Юнгом, который происходил перед
приходом профессора.
Неожиданно Петька вскочил и куда-то выбежал, через минуту он вернулся.
Все с удивлением смотрели на него.
- Небольшая, величиной с почтовую карточку, и на ней наколоты цифры? -
переспросил Петька.
- Точно, - подтвердил Юнг.
- Эта открытка была у меня, и я ее должен был передать Артуру
Илларионовичу, но я ее потерял. Мне ее дала Лина Васильевна, когда мы
приехали в Петроград.
- А где ты ее потерял?
- Это, кажется, было в том доме, где я переодевался ночью, прежде чем
уехать в Москву. Вот вы, Александр Неронович, говорите, что знали
Кручинина. И он вас помнит, - продолжал Петька. - Я несколько раз слышал,
как он называл ваше имя отчество. В ту ночь, когда ранили дядю Семена, я
случайно увидел вашу фамилию на дощечке на дверях, поэтому и позвонил к
вам, чтобы вы забрали его.
Когда Кувалдин и Юнг прощались с профессором, Александр Неронович
обратился к Кувалдину.
- Я знаю, что вы очень занятый человек, Степан Гаврилович, но все-таки
осмелюсь вас просить, если в ваших исканиях вы узнаете что-нибудь о судьбе
моей дочери, помогите ей или дайте мне знать, - голос профессора задрожал.
- Уважаемый Александр Неронович, мы сделаем все, что будет в наших
силах.
Особенно теперь...
Кувалдин достал из кармана и протянул телеграмму, полученную им от
Заслонова.
- Вы полагаете, что это была моя дочь?
- Да, профессор.
- Значит она уже заграницей, - Щетинин тяжело вздохнул.
- Вашей дочери, пока вы в России, ничего не угрожает. Поверьте мне,
профессор, - убежденно проговорил Кувалдин.
...Спустя некоторое время Юнг и Кувалдин шли по улице. Всю дорогу они
молчали, изредка перебрасываясь незначительными фразами.
- Кстати, я тебя забыл спросить, - заговорил Кувалдин, - как его
фамилия?
- Кого?
- Да этого шулера.
- Фамилии не помню, а кличка Гарри.
...Кувалдин внимательно оглядел невысокого юношу, которого ввел чекист.
- Садитесь.
Юноша сел.
- Имейте в виду, что я не следователь и не чекист, - усмехнувшись,
заговорил Кувалдин. - Но мне стало известно, что вы кое-что знаете об
одном человеке. Ваше имя, кажется, Гарри?
Юноша молчал.
- Так вот, гражданин Гарри, не объясните ли вы мне, каким образом к вам
попала эта открытка?
Кувалдин положил на стол прямоугольный кусок картона.
Юноша мельком взглянул на открытку и отвернулся.
- Вы не желаете мне отвечать? Послушайте, молодой человек, я не верю,
чтобы вы были законченным грабителем и бандитом. Ведь вам не больше
двадцати лет.
Какая-то тень скользнула по лицу юноши.
- Хорошо, я задам вам второй вопрос. Если бы вас сейчас выпустили, но
взяли с вас честное слово, что вы не будете больше заниматься этим
ремеслом, а жить честным трудом, вы бы смогли сдержать свое слово?
Гарри по-прежнему молчал.
- Так... - разочарованно протянул Кувалдин. - Значит, вы не желаете
отвечать ни на один из моих вопросов?
Кувалдин, открыв дверь, позвал чекиста.
- Можете его увести.
Юноша встал.
- Что вы от меня хотите?
Кувалдин прикрыл дверь и вернулся на место.
- Я хочу от вас немногого, молодой человек. Прежде всего, мое самое
большое желание, чтобы вы стали честным человеком. - Юноша вздохнул и
опустил голову. - Кстати, не скажете ли вы мне своего настоящего имени?
- Алексей... - чуть слышно прошептал юноша.
- Так вот, Алеша, где ваши родители?
Юноша долго молчал, прежде чем заговорил.
- Отец погиб, мать... мать тоже умерла.
- А как ты думаешь жить, Алексей? - переходя на "ты", спросил Кувалдин.
В его голосе было столько теплоты и участия, что юноша посмотрел на
Кувалдина и опять вздохнул.
- Не знаю... мне жизнь уже надоела.
- Вот это ты напрасно... Жизнь только начинается, и какая жизнь! Вот
что, Алексей, я желаю тебе только добра. Может быть, ты когда-нибудь
вспомнишь меня... - задумчиво проговорил Кувалдин. - Ну, а насчет открытки
ничего не скажешь?
- Мне ее дал один человек.
- А где он ее взял?
- У другого человека.
- А где этот другой человек?
Юноша замялся.
- Ты боишься выдать кого-нибудь? Скажи, кого ты боишься? Своего атамана?
Юноша вдруг решился.
- Да, я боюсь... это страшный человек, никакие стены и тюрьмы меня не
спасут, если он узнает, что я его выдал.
- Скажи его имя?
- Нет, не скажу.
- Хорошо, тогда ведь у него есть кличка?
- Его кличка... Фишер.
- Фишер?
Кувалдин в волнении вскочил на ноги.
- Он же Рогов, Вагнер и еще кто-то!..
Юноша с удивлением посмотрел на Кувалдина.
- Вы... вы его знаете?
- Когда ты его видел последний раз?
- Месяца два.
- Так вот: около двух месяцев назад Фишер был убит отравленной пулей в
помещении ревкома, я присутствовал при этом.
- Вот почему он не пришел за открыткой... - прошептал юноша.
- Ну, теперь скажешь?
- А вы, может быть, арапа заправляете?
Кувалдин вытащил и показал Алексею никелированный браунинг.
- Узнаешь его оружие?
- Эту открытку мне передал Фишер, он сказал, что пусть она у меня
побудет некоторое время. После этого исчез. К нему же эта открытка попала
от другого убитого человека, вернее тяжело раненного.
- Кто ранил этого человека и где он сейчас находится?
- По-видимому, сам Фишер. Раненый долгое время находился у него в
тайнике. Потом он его отправил на один корабль.
- Название этого корабля?
- "Треглит" - это норвежское судно.
- Ну, а теперь самое главное: имя человека не можешь сказать?
Юноша нахмурил брови.
- Какой-то инженер не то Вершинин, не то еще как...
Огромным усилием воли Кувалдин подавил охватившее его волнение.
- Больше ты ничего не можешь сказать?
- Нет.
- Ты, Алексей, подумай над моими словами, хочешь быть настоящим
человеком - брось ты эту шантрапу уличную, идти работать. Жизнь-то какая
начинается!..
Юношу увели.
Через минуту вошел Юнг.
- Ну, как?
- Плохо. Положение, Семен, осложняется. Кручинина больше нет в России.
- То есть?
- В него, кажется, стрелял Фишер, тяжело ранил, после этого его
отправили на судно, а это значит: в лапы Маккинга. Но, самое удивительное,
Семен, вот что:
каким образом эта открытка могла очутиться у Кручинина? Вот этого я
никак не пойму. Петька ее потерял, хотя он должен был передать ее только
Кручинину. И вот, представь, она очутилась как раз у Кручинина. Что-то
тут, Семен, не так, - задумчиво проговорил Кувалдин.
Два дня спустя Юнг по вызову Кувалдина явился к нему на квартиру.
- Есть у тебя неотложные дела?
- Никаких, Степан Гаврилович.
- Вот тебе учебник норвежского языка, учи и собирайся в дорогу.
Китобойная шхуна "Треглит" находится в Норвегии.
Тунгусская легенда
Шумит вековая тайга.
Огромные деревья взметнули свои вершины высоко в небо, создали наверху
почти непроницаемый зеленый шатер. Вместо обычного лесного полумрака по
сторонам голубоватый свет. Остатки горной породы загородили русло
небольшой таежной речушки. Пробившая себе дорогу, вода шипит и пенится,
разлетается веером брызг.
Река в этом месте огибает высокую каменную скалу, голую и безлесую,
покрытую лишайником. Река не широкая. Местами упавшие деревья образовали
через нее мосты и арки. По берегам старые сухостойные ели слегка
раскачиваются от ветра, они давно мертвы, но все еще стоят на своих
широких корневищах, поджидая очередного ветровала.
У самого подножья скалы разбита небольшая палатка, земля здесь
утоптана; на ней лежит труп человека. У ствола поваленной лиственницы
лежит второй труп. А вот, привалившись спиной к дереву, на корточках сидит
третий человек; голова его упала на грудь, точно в глубокой задумчивости.
Это тоже труп.
Вдруг задрожала ветка молодой лиственницы и на прогалину вышел человек.
На нем оленья куртка, зияющая множеством дыр, не в лучшем виде и штаны;
вместо обуви - куски шкур, в их прорехах видны кровоточащие пальцы. Лицо
человека заросло волосами, взгляд беспокойный. Это Глеб Эдуардович
Саржинский.
Он торопливо вошел в палатку и достал в изголовье постели небольшой
кожаный мешочек. Вздох облегчения вырвался из его груди. Вот уже несколько
дней его мучает мысль, что мешочек могут украсть. Он убеждает себя, что
это невозможно, живых людей поблизости нет; но червь сомнения не дает
покоя, незаметно подтачивает его, и тогда он бросает работу и бежит в
палатку. Мешочек цел, и Саржинский успокаивается. Всякий раз он не может
удержаться от искушения посмотреть на свое богатство. Он развязал узел и
высыпал содержимое мешочка на постель. Образовалась целая груда сероватых
камней.
Глаза Саржинского а
...Закладка в соц.сетях
