Жанр: Научная фантастика
Тайна алмаза
... и я своевременно уведомил тебя об этом. Я обыскал труп
Шагрина, у него, конечно, ничего не оказалось, и я его похоронил там же. -
Кручинин тяжело вздохнул.
- Артур, а ты убежден, что эта засада и убийство Шагрина - дело рук
Маккинга?
Кручинин недоуменно посмотрел на Лину.
- Как же может быть иначе? Если Маккинг не замешан во всей этой
истории, то что же нужно было этим людям, которые напали на вас?
- Это самое главное, чего я не знаю.
- Гм! О месте встречи я сообщил тебе телеграммой, смысл ее понять могла
только ты.
- Я сразу же ее уничтожила. Остается только два предположения: либо на
телеграфе были шпионы, и они смогли прочесть шифр, либо все это нелепая
случайность. Но я тебе обещала кое-что рассказать.
После этого несчастья я всячески старалась тебя разыскать. Адреса
твоего я не знала. В конце концов я решила, что разыскать твой адрес я
смогу, только поехав в Москву, так как ты должен был мне туда написать и
сообщить о месте следующей встречи.
Перед отъездом я договорилась с одним человеком, чтоб он помог мне
достать билет до Москвы, мы условились о встрече в доме на окраине,
который раньше принадлежал папа. Но в назначенное время человек почему-то
не пришел. И так как был уже поздний час и в городе было очень неспокойно,
я решила там переночевать. Я хорошо знала, что жильцы все уехали, и вот
представь: среди ночи чьи-то шаги. Я не струсила, Артур, ты это знаешь, но
все-таки ночь, брошенный дом... У меня был револьвер, с ним я никогда не
расстаюсь. Вот. - Лина вытащила из складок платья небольшой револьвер.
- Продолжай, Лина, продолжай, - попросил заинтересованный Кручинин.
- Вначале я подумала, что пришел тот, кого я ждала, но человек прошел
по коридору и вернулся назад. Значит, это был не он. Тот знал комнату, в
которой я находилась. Несколько раз мне чудились какие-то шорохи внизу (я
была на втором этаже).
Когда рассвело, я решила уйти. Дом имел три выхода - один с парадного
хода и два с черного. Я решила воспользоваться одним из последних. Я
только хотела открыть дверь, как вдруг слышу снова чьи-то шаги. Я замерла.
Шаги стихли около моей двери, я подняла револьвер и стала ждать. Дверь
открылась, и в ту же секунду я выстрелила. Это было очень рискованно: по
улице патрулировало много вооруженных людей и выстрел мог привлечь
чье-нибудь внимание. Я хотела сразу же бежать, но человек упал так, что я
должна была перешагнуть через него, а я не решилась на это потому, что у
меня не было уверенности - убит ли он.
Он не двигался; в дом никто не входил, и я понемногу успокоилась. Тогда
я его осмотрела: это был мужчина средних лет, в штатском. Меня начало
мучить сомнение, зачем я его убила? Хотел ли он действительно причинить
мне зло? Я оттащила его внутрь комнаты и постаралась оказать ему помощь.
Пуля попала в лоб наискось и вышла сразу около виска. Когда я приложила
ухо к груди, он еще был жив. Я перетянула рану платком и остановила кровь.
Потом я обыскала его. В кармане я нашла револьвер, документы и... коробку
с нашим радикалом. Представь, как я удивилась, - в подкладке был у него
зашит партийный билет на имя Широких. Вот и все.
Кручинин открыл протянутую Линой коробку.
- Да, этот радикал принадлежал Шагрину, - проговорил он задумчиво. - У
нас было всего три таких коробки - у тебя, у меня и Шагрина.
- По-видимому, этот Широких участвовал в нападении на нас.
- Он остался в том же доме?
- Да. Но думаю, что его забрали. Выйдя на улицу, я рассказала какому-то
прохожему, что в доме лежит раненый человек, дала денег, чтобы его отвез в
больницу.
- А его документы?
- Я сочла нужным, чтобы он оказался лучше без них, тем более, что
большевиков тогда громили.
- Что же случилось с Инри?
- О нем я ничего не могу сказать. Он исчез в день смерти Шагрина. Я
вернулась сюда, но дом оказался занятый юнкерами. Мне пришлось искать
другую квартиру.
Сколько я ни старалась что-нибудь узнать о судьбе Инри, мне так и не
удалось:
либо он убежал, либо был убит пьяными юнкерами. Мне самой едва удалось
убежать от них. Вместе с ним исчез и один из наших радикалов.
- Не кажется ли тебе, что Инри просто убежал от нас?
Лина испуганно посмотрела на Кручинина.
- Инри? Ты с ума сошел! Ведь ты ему почти отец. Нет! Я об этом не хочу
и думать.
- Ну, хорошо, а куда исчез радикал?
- Может быть... я сама его где-нибудь нечаянно обронила. Я даже твердо
не знаю, в какой день он у меня исчез. Прости меня, Артур. Лучше поговорим
о наших делах.
Кручинин задумался.
- Вновь пойти к этому скоту и отдать единственное, что у нас осталось,
- алмазы за пятьдесят тысяч, - проговорил он после паузы, - а что потом?
Уехать за границу, как ты предлагаешь? Нет, Лина, я так не хочу.
- К чему, Артур, держаться за Россию? - робко проговорила Лина. - Ведь
ты был здесь осмеян, оплеван, вспомни, как тебя приняли в академии, тебя
там сочли за сумасшедшего, не выслушали, а почти выгнали и только потом
предложили быть лаборантом у этого бездарного Швальца.
- Но ведь сейчас, Лина, революция.
- А что изменилось? Вместо Николая сидит Керенский, и если Керенского
свергнуть, на его место сядет какой-нибудь Михаил... Разве наше положение
от этого изменится? Тебе, может быть, предложат должность у какого-нибудь
другого Швальца, не больше. Уедем, Артур, уедем, милый! - на глазах Лины
навернулись слезы. - Я уверена, что за границей русские ученые ценятся
больше, чем у себя на родине. Артур, родной, уедем... Я так устала... -
Лина уронила голову на руки и зарыдала.
Кручинин обнял ее.
- Может быть... может быть, нам на время скрыться, переждать, пока не
установится твердая власть, - нерешительно начал Кручинин. - Маккинг
потеряет наши следы, возможно, уедет из России.
Лина подняла голову, на ее ресницах дрожали слезы.
- А если Маккинг построит аппарат, тогда он предъявит на него свои
права, и...
ты будешь забыт.
- Нет, аппарат он не построит: он слишком глуп для этого. Он украл мои
расчеты, но многого он все-таки не знает.
- А если знает? Ведь он был твоим ассистентом несколько лет. - Кручинин
помолчал. - Подумай, какие страшные вещи в его руках? Если он все-таки
построит машину высокого давления? Какую страшную силу представляет наш
радикал в руках этого людоеда. Ты подумал об этом, Артур?
Кручинин закусил губу и молчал.
Лина прижалась к нему.
- Мне страшно, Артур. Мне страшно, что произойдет, если он применит наш
радикал?
Ты подумай: отравленные океаны и реки, взорванные города, миллионы
погибших человеческих жизней - и безграничная власть тирана.
- Да, ты права, Лина, - заговорил Кручинин, глаза его потемнели. - Мне
нельзя думать о постройке другой машины до тех пор, пока мое изобретение
находится в его руках.
- Может быть, - робко заговорила Лина, - нам действительно лучше на
время исчезнуть, скрыться, оставить все работы, уехать куда-нибудь в
глушь, а когда пройдет тревожное время, мы вновь возьмемся за аппарат и
построим его лучше прежнего.
- Нет, - твердо проговорил Кручинин вставая. - Отныне все мои действия
и поступки будут направлены на то, чтобы уничтожить этого негодяя, и
клянусь, - Кручинин яростно сжал свинцовую коробку, - я это сделаю!..
На одной из окраин Петрограда, там, где Нева выходит из своих гранитных
берегов и делает крутой поворот на север, в то время стоял богатый особняк
княгини Лиговской.
Сама княгиня проживала в Италии, и все управление домом было поручено
ее дальнему родственнику.
Последний, напуганный революционными событиями, продал все, что можно
было продать, и укатил в Швейцарию.
Огромный каменный дом, опоясанный глухой высокой стеной, постепенно
приходил в запустение. Лебеда и крапива пустили свои корни на клумбах
редчайших цветов.
Прямые широкие аллеи поросли бурьяном.
Высокие окна с цветными стеклами были заколочены досками, и, казалось,
ничто живое не нарушало покоя старого дома.
В глубине сада стояло небольшое строение с черепичной крышей. По ночам
в его покосившихся окнах можно было заметить слабый свет.
Глухой ненастной ночью около дома встретились два человека.
- Значит, все благополучно, - заговорил один из них.
- Как нельзя лучше.
- Собственно, - продолжал второй, - вы знаете только половину дела,
господин Саржинский, хозяин велел передать, что Фишер оказался на высоте.
- Неужели ему удалось...
- Да, и как нельзя лучше. Правда, товар подпорчен, но важно, что он в
наших руках.
- Куда он доставлен?
- На "Треглит".
- Послушайте, Кони, вы человек с головой, - заговорил Саржинский, -
будьте очень осторожны, имейте в виду, что вас усиленно ищут.
- Вот поэтому я нахожусь здесь, мокну под дождем и трясусь на этой
старой кобыле. Мне поручено передать, - продолжал Кони, - хозяин доволен
вами. Малютка доставлена на место. Объект номер два также доставлен на
место. Кажется, Фишер загреб хорошую монету, - прибавил он уже от себя.
- Вам приказано во что бы то ни стало продолжать операцию над
профессором. - Кони понизил голос и осмотрелся по сторонам. - Есть еще
одно приказание. Вы знаете Фишера в лицо?
- Да, но он часто меняет грим.
- Это пустяки. Завтра к вам подойдет человек по имени Сайр, он поможет
вам.
- Что я должен сделать?
- Фишер слишком много знает, к тому же это злодей, - усмехнулся Кони.
- Вы ведь, кажется, служите у него, - перебил его Саржинский.
Кони хитро прищурил глаза.
- Служил, господин Саржинский, - поправился он. - Человечество вам
многим будет обязано, если вы избавите его от этого бандита. К тому же
сделаете угодное богу дело и прославитесь как добрый христианин.
Оба тихо рассмеялись.
Кони протянул Саржинскому небольшой сверток.
- Мне приказано ждать вас до одиннадцатого. Надеюсь, вы хорошо
понимаете, что это значит и что от вас требуется.
- Отлично понимаю, дружище. Старый хрыч будет у вас раньше назначенного
срока.
- Дай бог!
- Мне пора.
Ночной гость сел на лошадь.
Когда топот затих, Саржинский открыл потайную калитку и скрылся в ней.
Через несколько минут в глубине сада, в домике с черепичной крышей,
вспыхнул свет.
Саржинский сбросил намокшую одежду и нетерпеливо распаковал сверток; в
его руках оказалось несколько толстых пачек денег и никелированный изящный
браунинг.
- Ого, - пробормотал он, рассматривая оружие. - Значит господин Маккинг
действительно не любит шутить. - Он присел на стул и глубоко задумался.
Прошел почти час, прежде чем он снова поднялся, чтобы подкрутить пламя
лампы.
- Итак, ваша карьера, инженер Кручинин, окончена, - чуть слышно
пробормотал он и, не раздеваясь, прилег на кровать, стоящую в углу.
Глава 15
Непроданный секрет
Революционный комитет расположился в бывшем помещении женской гимназии.
В ее просторных залах лежали и сидели сотни людей. Ни днем ни ночью не
прекращалось здесь движение, непрерывно сновали связные, посыльные. Ни для
кого уже не было секретом, что близится час восстания.
С раннего утра до позднего вечера записывали добровольцев в спешно
формируемые отряды Красной гвардии.
Приходили рабочие в засаленных блузах, студенты в потрепанных тужурках,
крестьяне в лаптях, невесть какими путями попавшие в столицу, интеллигенты
в крылатках, девушки, бедно одетые, с утомленными глазами. Появлялись и
хорошо одетые молодые люди и барышни. Некоторые, узнав, что винтовки
выдают не сразу, уходили.
Из добровольцев подбирали наиболее верных людей, и из них составляли
специальные ударные отряды. Эти сразу получали новенькие винтовки и, на
зависть остальным, тут же на мостовой чистили их и обтирали от толстого
слоя арсенальной смазки.
Шутки и озорные слова раздавались всюду, где собиралось несколько
человек.
- Проня, да что ж ты будешь делать с этакой оружией? - спрашивал чей-то
голос. - Ведь она тебя задавит.
Маленького роста человек в черной засаленной одежде усердно трудился
над тупорылым "максимом".
- А он верхом, братцы, верхом на "максимке"-то.
- Ого-го-го-го!
Толстая баба в темном переднике искала кого-то в толпе. Вдруг она
заметила мальчишку с гусарской саблей; тот важно стоял в толпе своих
сверстников.
- Митька, язви тя в душу, - заорала баба и бросилась к мальчишке. Тот,
гремя огромной саблей, умчался в переулок.
На углу плакала худенькая старушка, прикладывая платок к глазам.
- Владимир, ты убьешь отца.
Юноша с едва пробивающимся пушком на верхней губе негромко говорил:
- Успокойся, мама, иди домой. Ты хочешь опозорить меня? Все ушли, а я
должен оставаться?
Большая толпа новобранцев окружила маленького щуплого солдата в
косматой папахе.
Здесь особенно громко смеялись. Громадный детина выкатил глаза и,
давясь от смеха, толкал под руку своего земляка.
- Васька, Васька, ты дывысь, чо вон каже.
- Матка боже, каже, в анархистки записалась.
- Ой, не можу, люди добри! - и солдат повалился навзничь.
- А штоб тоби!
Никто не обращал внимания на солдата в потрепанной шинели, неторопливо
расхаживающего среди красногвардейцев. Его пытливый взгляд, казалось, все
ощупывал, как будто чего-то искал. Иногда он останавливался, чтобы
послушать какую-нибудь окопную быль, и, не дослушав, двигался дальше.
Наконец он подошел к широкой двери, на которой был укреплен лист картона.
Крупным типографским шрифтом там значилось:
РЕВКОМ
А внизу от руки дописано:
Запись добровольцев в отряды Красной Гвардии происходит круглосуточно.
Желательно иметь свое оружие.
Солдат чуть помедлил и вошел в широко открытую дверь. Налево коридор, у
входа стоят двое вооруженных людей, один из них в очках, в поношенном
демисезонном пальто похож на учителя, другой в рубашке на выпуск, на
голове картуз с треснутым козырьком. Около них стоит солдат в папахе. Тот,
что в картузе, как видно, уже не первый раз сердито говорит, обращаясь к
солдату:
- Да сказано же тебе, что нельзя, понимаешь, нельзя. Не велено пущать.
- Да я же с фронта, я же по делу. У меня, может, пакет срочный.
- А мандат, где твой мандат? А-а. Нету! Ну, так и проваливай, ну...
сгинь, сатана.
- Я, может, мандат комиссару предъявлю, а ты не пущаешь.
- Вот деревня. - Часовой сокрушенно покачал головой. - Катись, катись
отселева, пакеда я не взялся за тебя, - окончательно рассвирепел "картуз".
- Подожди, Гришин, может, человеку в самом деле нужно, - перебил его
очкастый.
- Вон, видишь, в тужурке стоит? - очкастый показал пальцем на дюжего
моряка, разговаривающего с группой солдат. - Подойди к нему, это товарищ
Архипов, хорошенько попроси его. Он тебе поможет.
Солдат облегченно вздохнул и направился к Архипову.
- Спасибо, браток... а этот - варнак... - Он враждебно посмотрел на
Гришина. - По-людски надо, по-божески...
Незнакомец, молча наблюдавший всю эту сцену, незаметно подошел к
человеку, которого очкастый назвал Архиповым.
- Ты ко мне, пехота?
- Да, можно и к вам, - нерешительно согласился незнакомец.
- Я слушаю.
- У меня вопрос частного характера.
Архипов внимательно посмотрел на него.
- Документы?
Незнакомец достал из штанов солдатскую книжку и протянул ее Архипову.
- Дезертир?
- Да, вроде.
- Иди за мной.
Через минуту они очутились одни в приемной.
- Ну-с, гражданин Рогов, я вас слушаю, - проговорил Архипов, усаживаясь
за стол, на котором стояла пишущая машинка и валялись кипы бумаг.
- Мне очень хотелось изложить свое дело лично комиссару.
- Комиссара сейчас нет.
Рогов помолчал, как будто не решаясь заговорить, потом оглянулся и,
убедившись, что двери плотно прикрыты, вполголоса заговорил:
- Я вам сказал, что у меня дело частного характера. Но я думаю, вы им
заинтересуетесь. Я нахожусь в курсе одной готовящейся операции. Она
касается крупного открытия, которое известные мне люди собираются вывезти
за границу.
Открытие это имеет настолько большое значение для России, что потеря
его будет непоправимым несчастьем... Я могу сообщить имена, дать адреса и
таким образом предотвратить эту нежелательную операцию... Но... с
определенными условиями...
- Чем можете подтвердить свои слова?
- В Петрограде живет один профессор. Недавно у него украли дочь -
поговорите с ним, - солдат многозначительно посмотрел на Архипова.
- Имя этого профессора?
- Имена я буду называть только самому комиссару.
- Почему вы пришли к нам в такое время?
- Я анархист и не разделяю ваших взглядов, но все-таки считаю вас лучше
этих скотов-эсеров, а время?.. Если бы я пришел после переворота в
столице, то было бы слишком поздно.
- Что же это за условие, его можно узнать?
- Извольте... мне нужны деньги.
- Гм. Значит, вы продать, что ли, собираетесь нам свое... сообщение? А
если я вас сейчас задержу как подозрительную личность?
- Вы ничего не выиграете, а проиграете очень много.
- Скажите, а то открытие, о котором вы говорите, почему о нем ничего
неизвестно и что это за штука такая?
Рогов чуть помолчал, словно решая, стоит ли говорить.
- Дело касается постройки одного аппарата необычайной конструкции.
Изобретатель этой машины - один неизвестный человек. Дни его уже сочтены,
но сейчас самое важное - аппарат.
Архипов озабоченно потер виски.
- Ну и задача!
В дверь постучали. Вошел Темин.
- Иди, Архипов: Громов привел отряд - человек двести и все без оружия.
- Темин сокрушенно покрутил головой. - Куда девать будем?
- Я сейчас, Темин. Вы побудьте здесь, вот папиросы... Комиссар с минуты
на минуту должен прибыть, - обратился Архипов к Рогову. Он убрал какие-то
бумаги со стола в ящик и запер его. Ключ, торчащий в двери соседней
комнаты, он тоже сунул в карман, после этого вышел.
Из переулка к зданию ревкома двигалась широкая колонна, шли рабочие с
потемневшими от копоти лицами, шли прямо от станков, от машин. У некоторых
в руках были гаечные ключи, молотки. Сзади, блестя свежей краской,
двигался новенький броневик. На нем было полотнище с надписью: "Подарок от
пролетариата Путилова". Пришедших шумно приветствовали высыпавшие из
помещения красногвардейцы. Архипов поздоровался с коренастым плотным
человеком в просторной рабочей спецовке.
В это время к нему протолкался посыльный штаба.
- Товарищ Архипов, идите скорей, там стреляют, кажись, в кабинете
комиссара.
Архипов бросился за посыльным. Перед дверью толпились люди.
Темин с винтовкой в руке никого не пускал в кабинет.
- В чем дело?
Темин молча пропустил его в комнату. На полу, вытянувшись во весь рост,
лежал человек; в солдатской книжке он значился под фамилией Рогов.
- Кончен, - проговорил Архипов.
Комната наполнилась любопытными.
- Куда же она ему угодила? Крови не видно, - поинтересовался кто-то.
- А может, он сам, братцы, покончил?
- А наган где?
- Н-нда! Нагана нету.
- Гляди-ка, как его свело.
Лицо убитого с широко открытыми глазами было искажено страшной гримасой.
Архипов подошел к окну и сразу обратился к Темину:
- Быстро обследуй под окном.
- Есть обследовать!
Архипов внимательно осматривал небольшое круглое отверстие в стекле.
- Ну, ясно, - догадался кто-то. - Стреляли через окно.
В комнату вошел комиссар Соболев.
- Что здесь происходит, товарищ Архипов?
Он с удивлением смотрел на лежащего человека.
- Прошу всех выйти.
Красногвардейцы нехотя очистили помещение.
- В чем дело? - повторил вопрос Соболев, наклоняясь над убитым и
осматривая его.
Архипов в нескольких словах передал все, что знал. Комиссар озабоченно
нахмурился.
- Ну-ка, обыщи его.
Через минуту на столе появилась куча документов, каких-то бумаг.
Толстые пачки денег. Небольшой никелированный браунинг.
- Ну что, все?
- Нет, у него еще что-то есть в подкладке. - В руках Архипова появился
тщательно упакованный пакет.
- А ну, вскрой.
На стол посыпались кольца, браслеты, цепи.
- Золота-то сколько, мать честная!
- Больше ничего?
- Как будто все.
Комиссар стал просматривать документы убитого.
- Значит, он предъявил вот этот документ? - Соболев показал засаленную
солдатскую книжку.
- Так точно.
- Ого! У него здесь есть и другие бумаги, но они на английском языке.
Это птица перелетная, не то Вагнер, не то Васнер, не разберу. А вот еще
одна любопытная вещь - другой паспорт. Здесь Фишер. О, да тут их целый
десяток! - Соболев с любопытством рассматривал несколько паспортов с
разными фамилиями.
- Значит, говоришь, продать нам свое сообщение хотел?
- Я понял так, да он и сам об этом сказал.
- Ни имен, ни адресов он не называл?
- А может, это просто какая-нибудь провокация, товарищ комиссар?
- Не знаю, Архипов, может быть и так. Этого уже сейчас не узнаешь. Во
всяком случае занимательная история. - Соболев подошел к окну и осмотрел
пулевое отверстие. - Куда пуля попала?
- В руку, на теле ран нет.
- Так.
Соболев заметил в косяке двери свежую царапину.
- Видишь, куда пуля вошла? Ну-ка, возьми что-нибудь и постарайся
достать эту пулю.
Архипов отомкнул штык от винтовки, стоящей в углу. Через минуту на пол
упал небольшой кусочек свинца.
- Есть, товарищ комиссар.
- Не прикасайся, я сам.
Архипов удивленно посмотрел на комиссара. Соболев тщательно осмотрел
свои руки.
- Будь всегда осторожен в таких вещах, - заметил он все еще
недоумевающему Архипову. - Разве не видишь, человек умер мгновенно, пуля
отравлена.
- Разрешите, - в комнату вошел Кувалдин.
Увидев на полу труп, он осекся.
- А это что еще?
- Пока сам ничего не могу понять. Ну-ка, объясни...
Архипов повторил свой рассказ. При известии о профессоре Кувалдин
встрепенулся.
- Ну, как тебе это нравится? - обратился Соболев к Кувалдину, когда
Архипов кончил свой рассказ. - Высказывается предположение, что все это
авантюра.
Кувалдин потер виски.
- Нет, Андрей, это не авантюра. Дело в том, что я уже кое-что слышал об
этом профессоре.
- Вот как!
В комнату вошел Темин.
- Под окном никаких следов нет. Стрелять могли только вон с того места.
- Темин подошел к окну и показал на небольшое каменное строение под
окнами. - Окно довольно высоко от земли.
- Дело ясное - его хорошо выследили, - заговорил Соболев. - Значит
никаких следов?
- Никаких, товарищ комиссар.
- Хорошо.
- Унесите его. А это, - обратился он к Архипову, указывая на золото и
деньги, - сдайте в казну по описи.
- Ну, что скажешь, Степан? - спросил комиссар у Кувалдина, когда они
очутились одни.
Кувалдин сел, расстегнул ворот гимнастерки.
- Самая последняя новость: нашелся Юнгов.
Соболев привстал.
- Юнгов? Где?
- Он был тяжело ранен, почти изувечен. И укрыла его - знаешь кто? -
дочь полковника Тропова.
- А Широких?
Кувалдин вздохнул.
- Нет, о Широких ничего неизвестно.
- А оружие?
- Оружие на месте, сегодня получишь.
Соболев облегченно вздохнул.
- Ну, рассказывай все поподробней. Значит, Широких исчез?
- Юнг оставил его в квартире, которая нам была неизвестна. История, сам
знаешь, какая была. Явки и квартиры все провалены. На одной из них попался
Юнг. Широких не мог находиться на условной квартире, потому что там был
тоже провал. Вот и получилось, что он оказался совсем один. Дальше его
след теряется. Проверили мы дом, в котором он был последний раз. Там уже
жильцы поселились.
- Экое несчастье... - вздохнул Соболев. - Ты говоришь, что Юнга укрыла
дочь полковника Тропова? Уж не того ли?
- Того самого, Андрей, чудно, но факт.
- Действительно чудно. На совести этого полковника реки пролитой крови,
ведь это он тогда расстрелял моряков с "Витязя". Ну, а дочь, видно, по
другой дорожке идет. Да, ладно. Что об этом убитом скажешь, откуда
профессора знаешь?
- Эту историю рассказал мне Юнгов. Профессору Щетинину какие-то
личности предложили эмиграцию, но он наотрез отказался, тогда они стали
прибегать к угрозам, и кончилось тем, что у него исчезла единственная дочь.
Юнг высказал предположение, что ее похитили с целью сманить профессора
за границу.
- Сейчас я вижу, что дело действительно серьезное. Жаль, что этот Рогов
не успел ничего сказать... Я начинаю по-настоящему верить, что появление
этого проходимца не случайно. Он, действительно, что-то хотел сообщить
нам. Речь идет о каком-то открытии, что за открытие - пока неизвестно. Я
сегодня же доложу об этом, куда следует, и думаю, что наш долг - взять
этого профессора под свою защиту. Если у него есть аппарат, который у него
собираются выкрасть какие-то авантюристы, то мы не можем позволить, чтобы
это произошло на наших глазах. Не время сейчас заниматься этими делами. Но
это дело для всей России нужно.
Неудача
Фрося открыла дверь и с удивлением оглядела Кувалдина.
На нем было кожаное полупальто, и она его не сразу узнала, а когда
узнала, испуганно попятилась.
- Профессор никого не принимают, они больны.
Кувалдин сочувственно вздохнул.
- Но все-таки мне его нужно видеть. Пожалуйста, доложите.
- Я что! Я доложу, но только они никого не принимают, - с явной
неохотой согласилась женщина.
Она ушла. Кувалдин остался один в приемной, служанка вернулась и
пригласила Кувалдина в кабинет.
Профессор полулежал в широком кожаном кресле. Казалось, он дремал и не
заметил, как вошел Кувалдин. Фрося неслышно прикрыла дверь. Наконец
Щетинин очнулся и, заметив Кувалдина, указал на свободный стул. Его лицо
ничего не выражало, кроме безграничной усталости.
- Что вам угодно? - проговорил он с неприязнью.
- Я пришел, гражданин Щетинин, чтобы предотвратить грозящее вам
несчастье и, если вы не будете возражать, взять вас под свою защиту.
На лице профессора выразилось удивление.
- Несчастье? - повторил он.
- Да, профессор, несчастье. За последнее время вас посещают какие-то
личности, они предлагают вам эмиграцию. Нам известно, что они упорно
настаивают на вашем отъезде за границу... Прежде всего, придется коснуться
вашей работы.
Неофициально нам стало известно, что вы сделали крупное открытие,
имеющее огромное, почти мировое значение. Хотели вы этого, или не хотели,
но о вашем открытии стало известно за границей. Вами заинтересовались и
очень даже серьезно. Первый шаг в этом направлении уже сделан.
Кувалдин выразительно взглянул на портрет худенькой миловидной девушки
и подумал: "Она".
- Я знаю, вам кажутся странными мои рассуждения, но приходится
считаться с фактами. Ваша дочь, профессор, уехала за границу не
добровольно. - К
...Закладка в соц.сетях
