Жанр: Научная фантастика
Приют ветеранов
...ю, наоборот, мы должны опередить их, подкараулить где-то на въезде
в Майруби. Будем тащиться в хвосте - нас засекут. Неизбежно. А в столичном
движении такой вероятности почти нет.
- Придется положиться на вас, Милф.
- Благодарю вас.
- Вы собираетесь снова переговариваться с Москвой?
- Вовсе не с ней.
- С кем же?
- С людьми, любезно одолжившими мне машину, Докинг. Она нам больше не
понадобится, как только мы доберемся до аэропорта. Но я просто обязан вернуть
ее хозяевам и не имею никакого права бросить ее на произвол судьбы.
- Ах вот что! Скажите только, как вы рассчитываете обогнать колонну, не
попавшись ей на глаза?
- Мы видели уже два их привала, из этого можно вычислить ритм. Следующая
остановка будет часа через два. Они снова съедут с дороги. Вот тогда-то мы и
проскочим. Они скорее всего заметят нас, но, видя, что мы проносимся мимо, вряд
ли в чем-нибудь заподозрят.
- Дай-то Бог.
Прежде чем скомандовать пилоту идти на посадку, Урбс попросил его сделать
широкий круг над караваном, остановившимся на свой очередной привал.
Он не заметил ничего подозрительного. На дороге была, правда, какая-то
машина, но она уже миновала место, где кавалькада съехала с трассы, и теперь
быстро удалялась.
Таким образом, все было в наилучшем порядке.
- Вот они, - пробормотал Милов. - Да не пяльтесь так пристально! Вы не в
цирке...
Черт знает, почему в это мгновение подумалось именно про цирк? Возможно,
какое-то сходство и было у вышагивавших к таможенному досмотру ветеранов -
медленно, тяжело, но уверенно ступавших. Сходство с кем?
Мысль эта мелькнула - и туг же пропала, потому что вслед за группой
повезли багаж улетавших. Багаж до смешного убогий; иная семья среднего достатка
берет с собой в путешествие куда больше.
Докинг покосился на Милова и тут же отвернулся: он все еще не мог
привыкнуть к мысли, что рослый негр в военном комбинезоне, опершийся локтями на
столик для заполнения деклараций в полуметре от него, и есть Милф. Докингу и
самому не раз случалось маскироваться, однако приходилось признать - русские в
этом ушли вперед. Куда привычнее было смотреть на таможенников, наблюдавших за
экранами просвечивания.
- Да открыть, открыть надо сумки!.. - сердито бормотал Докинг.
Словно услышав его, один из таможенников потребовал предъявить содержимое
самой объемистой сумки. Требование немедленно выполнили; глава группы - мужчина
средних лет - начал выгружать содержимое на стол, в то время как ветераны в
сопровождении миловидной женщины с фотоаппаратом на груди (во всяком случае,
это было что-то, очень напоминавшее камеру), пройдя контроль, уходили в
накопитель. В сумке, видимо, ничего криминального не обнаружили, однако
таможенник затеял спор по поводу (насколько можно было судить издали) лишнего
блока сигарет, который в конце концов и конфисковали. После чего мужчина, сдав
сумку в багаж, заспешил к своей команде.
- Было бы крайне наивно везти тот груз в сумках, - заметил Милов.
- Но где же еще? Не в карманах же!
- Да, в карманах его, пожалуй, не уместить... Черт его знает!..
- Попади мы на этот рейс, за время полета нашли бы возможность порыться в
багажном отсеке, - посетовал Докинг. - А так - боюсь, что мы безнадежно
отстанем. Они через полчаса улетят, а мы...
Он помотал головой, словно отгоняя навязчивую мысль.
- Зуб заболел?
- Нет... У меня все не идет из памяти эта надпись - наверняка все-таки ее
сделал Одинта. "Смотреть внутри"...
- Думаю, мы осмотрели достаточно внимательно.
- Да, но чего-то мы не поняли. Что-то, боюсь, упустили.
- Билеты, во всяком случае, - сердито согласился Милов.
Действительно, на этот рейс взять билеты просто не удалось. Раскупили, как
им сказали в агентстве, еще накануне. Они все же проводили ветеранов на
посадку, встретив перед этим, как и было задумано, у въезда в город; и вот
теперь совсем теряют их из виду.
- Ничего, - сказал в конце концов Милов. - Может, оно и к лучшему - для
меня определенно. Смотрите, как внимательны на контроле к каждому белому; меня
издали, конечно, не заподозришь, но, если внимательно приглядеться, ясно
станет, что я в маске...
- Это вас и ищут, - согласился Докинг. - И поверьте мне: маска вам не
помогла бы. Вы заметили? Они сканируют концы пальцев. Ваши отпечатки остались в
полиции?
- Боюсь, что да, - признался Милов. - Но ведь у меня и руки в черных
перчатках.
- Не надо недооценивать наших здешних коллег. Вон тот, сбоку, за
компьютером - видите? Готов
прозакладывать голову, что он занимается анализом биотоков. Они наверняка
сняли с вас данные, пока вы находились у них, иначе к чему устанавливать эту
аппаратуру, не так ли? Ну что ж, здесь все ясно, и не будем излишне вертеться
на глазах. Идемте. Попросим хотя бы, чтобы нас отвезли в агентство.
- Зачем? Я хочу убедиться в том, что Урбс отправит пустую автоколонну
назад, в Приют. Что в последнее мгновение он не передумает и не погрузится
снова на машины.
- А он как раз и отправляет.
И в самом деле, Урбс отошел от ветеранов, приблизился к Вернеру и доктору
Курье. Поговорив немного, остающиеся пошли к машине, уселись. Машина тронулась,
микроавтобусы и "мерседес" - за нею.
- Ну вот, - сказал Милов. - Теперь все. Так зачем вам понадобилось
агентство?
- Должны же мы улететь.
- Улетим завтра.
- Завтра будет, чего доброго, поздно. Впрочем, вы правы, агентство нам не
поможет. Есть, однако, другой выход.
- Не хотите ли вы заказать чартер до Москвы? - сыронизировал Милов.
- Как раз такая возможность у меня есть, - ответил Докинг скромно. -
Идемте, воспользуемся аппаратом в джипе - пока его еще не забрали...
- Кого вы собираетесь просить?
- Пришла наконец пора позвонить Фэрклоту.
- Зачем?
- Закажем самолет через него.
- Сергей Симонович?
- Я. А, это вы, Отец здоровья... Рад вас слышать.
- Я по поводу вашей просьбы.
- Слушаю с интересом.
- Клиника дала согласие. Завтра у них будут ткани. Попросили историю
болезни.
- Дайте им обязательно.
- Подобрали. И пациента тоже.
- Очень вам благодарен.
На этом разговор закончился. Мерцалов вызвал секретаря.
- Что там в клинике? Контролируете получение грузов?
- Контролировать нечего, Сергей Симонович. Вывозят последний мусор.
- Смотрите, не дай Бог, пропустите что-нибудь.
- Что вы, товарищ генерал! Лучшие люди...
- Лучшие мне понадобятся завтра в аэропорту.
Самолет казался побывавшим под прессом - настолько плоско он был прижат к
бетону взлетно-посадочной полосы военного аэродрома неподалеку от аэропорта
Майруби.
Командир самолета встретил их у машины.
- Капитан Докинг?
- Я.
- Могу я попросить ваши документы, сэр?
- Пожалуйста.
Командир внимательно просмотрел удостоверение, залитое в пластик.
- Мне сказали, что вторым должен быть мистер Милф.
- Это я, - представился Милов. Командир улыбнулся.
- Простите, но я никак не могу принять вас за него. Начать с того, что
мистер Милф - белый... А я еще способен отличить белое от черного.
Милов усмехнулся.
- Можно подумать, что вы с ним встречались.
- Такая возможность допускается. Милов вгляделся в летчика.
- Погодите... О! Вы правы - мы уже однажды летали с вами.
- Да снимите маску, Милф! - посоветовал Докинг. - Здесь нам больше нечего
бояться.
- А я думал, что вы американец, - сказал Милов командиру.
- Это машина Военно-воздушных сил США, вы правы. Но нас попросили выручить
вас: у Англии не нашлось своего самолета в этом регионе - такого, как вот этот.
- Приятно слышать, - заметил Милов, - что дружеская помощь - еще не пустые
слова в этом мире.
- Бывает, конечно, всяко... Однако, мистер Милф, прежде чем я возьму вас
на борт, должен выставить одно серьезное условие.
- Готов выслушать. И если оно...
- О, надеюсь, оно вас не стеснит. Я хочу, чтобы вы дали мне слово, что на
этот раз мне не придется из-за вас взрывать машину в воздухе.
- С удовольствием обещаю, - улыбнулся Милов.
- Тогда прошу.
- Вы уверены, командир, что мы догоним рейсовый самолет?
Летчик усмехнулся.
- Мы успеем прилететь, позавтракать и выспаться до их прибытия.
- Итак, курс на Москву, - сказал Докинг и первым полез в кабину,
расположенную так близко к грунту, что можно было обойтись без трапа.
Глава двенадцатая
"Франкфурту альгемайне":
"Как сообщает наш московский корреспондент, здесь в скором времени
ожидается открытие клиники известного фонда "Лазарет", в которой ежедневно
будет проводиться до пятидесяти опера-
ций по замене больных человеческих органов здоровыми. Такие клиники вот
уже несколько лет функционируют во многих странах Европы, а также в Канаде и
Японии. Это событие означает, что Россия продолжает успешное продвижение в ряды
наиболее развитых стран не только в промышленном отношении, но и в деле охраны
здоровья своего населения. Немецкая колония в России уже заявила о своем
желании закрепить за собой некоторое количество кроватей в новой клинике, в
оборудовании которой принимали активное участие виднейшие немецкие фирмы".
- Товарищ генерал, новости от Берфитта.
- Докладывайте.
- Он заказал автобус. Большой. Интуристовский. В Шереметьево и оттуда до
клиники.
- На сколько?
- Автобус к гостинице - через час, там Берфитт сядет, и в аэропорт они
должны прибыть за четверть часа до прилета борта из Майруби.
- Наши силы?
- Все там - кроме группы у клиники.
- Да, вот еще. Надворов улетел?
- Так точно.
- Один?
- Нет. Повез с собой того... нашего задержанного, как его... Загорского.
- Так... - пробормотал Мерцалов. - Ладно. Идите.
Оставшись один, он снял трубку.
- Соедините с начальником военного аэродрома... - Он назвал номер. Обождал
немного. Ему ответили. Мерцалов спросил:
- Вы уже приняли американский борт? Машина ВВС США? Прекрасно. И где они?
Выехали в Москву? А кто их встречал?
Услышанный ответ, видимо, его несколько озадачил: брови поднялись чуть ли
не до козырька только что надетой фуражки.
- Ах, даже так?.. Ну ладно. Благодарю. Услуга за мной.
Мерцалов положил трубку, потом перезвонил, отдав несколько распоряжений.
Затем приказал подать машину и вышел из кабинета. Спустившись, сел и уехал в
Шереметьево.
Надворов и в самом деле высадился в аэропорту Элисты вместе с Загорским.
Перед тем как выйти, снял с него наручники. Роялист с удовольствием растер
кисти рук и, почувствовав свободу, заворчал:
- Ради чего надо было тащить меня сюда? Теперь мне отсюда добираться до
Москвы - в мои годы... Да и дорого...
- Ничего, доберетесь, - ответил Надворов сухо. - Скажите спасибо и на
этом. А то ведь ломалось вам крепко - и за старое в том числе. Ага, вон и мои
встречающие появились...
И в самом деле - от вокзала шла уже группа людей.
- Ну, - сказал Надворов, - до встречи, Роялист. Теперь иди. Свободен.
- Век бы вас не видать, - поблагодарил тот.
Он отошел шагов на десять, когда Надворов вынул пистолет и выстрелил ему в
спину. Роялист не успел понять, что его убили.
Встречавшим Надворов сказал:
- Хотел провести с ним следственный эксперимент - он несколько лет назад
тут делал дела, хотя у вас этих данных может и не быть - ими мы занимались. Да
вот решил сбежать, дурачок. Придется теперь отчитываться за него в Москве. Так
что спасибо за встречу, но я сразу же возвращаюсь. Ждите меня завтра.
Встретившие обсуждать происшедшее не стали. Выразили сожаление и тут же
устроили на отлетавший в столицу самолет.
На военном аэродроме, едва выйдя из самолета, Милов сразу нашел глазами
встречавших, приветливо помахал рукой: люди были давно знакомые. Они
неторопливо шли от машин, въехавших на летное поле чуть ли не на самую ВПП.
Когда они подошли поближе, он вытянулся перед тем, что шел первым:
- Здравия желаю...
- Географ, - перебил тот, предупреждая дальнейшее перечисление своих
должности и звания. - С прибытием, Турист. Как долетели?
- Все о'кей.
- Сразу: надо сделать что-нибудь срочно?
- Да, - обрадовался Милов. Извлек из сумки амулет покойного укротителя. -
Желательно определить, что это за штука. У меня предположения есть, однако нет
уверенности. А она нужна буквально через час.
Географ глянул через плечо. Сразу приблизился один из его спутников. Взял
амулет. Кивнул. Подмигнув Милову, усмехнулся.
- Ну как не порадеть родному человечку...
И взмахом руки подозвал свою машину. Сел. Машина рванула с места. Географ,
проводив ее взглядом, повернулся к Милову.
- А это капитан Докинг, Британская Служба? Не ошибаюсь?
- Он самый. Мы с ним сейчас будем держаться вместе. Хотя проблемы у нас
разные, но они в узелке.
- Хорошо. Куда теперь?
- В Шереметьево. Мы их обогнали, но не очень намного.
- Ладно. Увидишь Мерцалова - не вздумай только передавать от меня привет.
Обидится: он у нас генерал самолюбивый, скажет, почему сразу не ввели его в
курс. А ни к чему было.
- Да я ведь вовсе не его сотрудник, - сказал Милов. - Я отставной козы
барабанщик.
- Ты ударник, - поправил Географ. - В большом оркестре, который старается
- и обязан - играть совершенно бесшумно. Вот так-то.
Говорили они, конечно, по-русски, и шедший тут же Докинг ни слова не
понимал.
- Капитан пусть садится вон в ту. А ты ко мне. По дороге расскажешь
поподробнее.
- Вы только не потеряйте его в пути.
- Ну что ты, - успокоил Географ. - Мы не так воспитаны.
В машине Милов рассказал все подробно. Заканчивая, посетовал:
- К сожалению, человека, с которым должен был контактировать, я так и не
встретил. Разминулись. Была односторонняя связь: две записки от него. И только.
Кто же это все-таки был?
- А к чему тебе? - ответил Географ. - Конечно, в нашем ремесле ты
любитель, но столько-то должен понимать: лишние знания несут только лишние
печали. Или как там?
- В этом роде, - сказал Милов и больше спрашивать ни о чем не стал.
Берфитт ступил в зал, куда должны были войти прилетавшие из Майруби
пассажиры. Огляделся наметанным глазом. Ничего необычного не было,
отсутствовали характерные для Служб всех стран крепкие мужчины, которых Берфигг
привык узнавать в любой одежде. Здесь их не наблюдалось. Значит, можно
рассчитывать на благополучный исход. Но расслабляться никак нельзя до самого
конца. Зато появился Менотти, человек весьма опытный. Судя по его поведению,
чувствовал он себя непринужденно, и это тоже являлось признаком отсутствия
сиюминутной опасности.
Прозвучало объявление: самолет приземлился. В полете никаких происшествий
не случилось. Еще один камень с души. Если бы у русских возникли подозрения,
они могли посадить машину на любом из провинциальных аэродромов и там обыскать
все и вся, сам аэроплан разобрать до последнего винтика. Но ему дали спокойно
сесть.
Берфитт отошел подальше от того отсека, где прилетевшие из Майруби должны
получать свой багаж. Он старался не смотреть в ту сторону: ему удавалось хорошо
видеть все боковым зрением. Зато отсюда было лучше всего наблюдать за ближней
частью зала и вовремя отреагировать, если там вдруг начнется какое-то
подозрительное движение. Стягивание людей с разных концов к одной точке... А к
багажному отделению все той же фланирующей походкой направился Менотти. Если
сейчас к нему вдруг подойдут, остановят...
Но ничего подобного не происходило.
И вот они показались наконец! Как и полагалось, чернокожие ветераны
следовали парами за молодой женщиной с фотоаппаратом на груди. Мисс Кальдер,
надо отдать ей должное, держалась отлично. Нелишне будет подумать об увеличении
ее вознаграждения: такие люди, как она, смогут еще не раз пригодиться... Где же
Урбс? Вот он - замыкает колонну. Молодец, не шарит глазами по залу в поисках
кого-то - уверен, что его встретят. А встречает их не кто иной, как Менотти.
Где он? Берфитт повел глазами. Ага, правильно, ждет, когда прилетевшие минуют
таможню. Интересно, как будет проходить досмотр? Свой человек тут обещал, что
все будет сделано быстро. Хотя никакой контрабанды ветераны, разумеется,
не везут. Ни с собой, ни на себе...
Берфитт усмехнулся, но только мысленно. Внешне он оставался спокойным,
едва ли не дремлющим.
Мисс Кальдер прошла досмотр первой. Сумка ее была небольшой и очень
легкой. Ее, правда, попросили раскрыть, но ограничились весьма поверхностным
осмотром. Выйдя за барьер, она остановилась, повернулась лицом к ветеранам и -
могло показаться - решила их сфотографировать. Но как раз в этот миг первая
пара тяжело тронулась с места; самую малость запнувшись перед тем, как
разойтись, ветераны направились к двум соседним столам. Одновременно подняли
сумки. Одновременно поставили на стол. Мисс Кальдер приблизилась к ним. Что-то
объяснила одному таможеннику, потом другому и сама поочередно раскрыла сумки.
Хорошо действует, снова полумал Берфитг.
Сумки осмотрели внимательнее, чем у мисс Кальдер; но там, естественно,
ничего не налим - ничего там и не было. И собаки, тренированные, как знал
Берфитт, на обнаружение наркотиков, равнодушно прошли мимо.
Тронулась вторая пара...
- Товарищ генерал...
Мерцалов вместе с Миловым и Докингом наблюдали за происходившим у
таможенников на экране; в зале они не показывались, сидели в милицейских
апартаментах.
- Ну, что там еще?
- Новые гости подъехали. Из тирийского посольства. На дипломатической
машине.
- Это неспроста. Смотреть в оба! Е!сли попробуют контактировать с кем-то
из прилетевших - слышать, что будет говориться, и все видеть!
Грибовский, не отрывавшийся от экрана, прервал Мерцалова:
- Есть! Есть контакт...
Действительно, было видно, как один из тирийских дипломатов подошел к
таможенному барьеру в сопровождении какого-то человека. Обменявшись несколькими
словами, предъявил документ и вошел за барьер.
- Сергей Симонович! Это же...
- Вижу, - ответил Мерцалов мрачно. - Знаю. Вопросы потом.
Дипломат между тем подошел к человеку, замыкавшему группу ветеранов.
- Это Урбс, - вполголоса, словно боясь быть услышанным, проговорил Милов.
- Начальник того Приюта, главный организатор переброски... Ах, черт! Да вы
посмотрите...
Восклицание относилось к действиям Урбса: тот передал дипломату объемистый
картонный ящик, еще не прошедший, естественно, досмотра. После чего тириец
направился к выходу, которым обычно пользовались люди с дипломатическим
иммунитетом.
- Уверен, что это будет обозначено как диппочта, - проговорил Докинг, ни к
кому не обращаясь.
- Милов! По объему может там быть тот груз?
- Пожалуй... Пожалуй, да.
- Под самым носом... Сукины дети!
Остановить, обыскать - значило вызвать едва ли не международный конфликт.
На такое у Мерцалова полномочий не было. И он колебался. Люди с картонным
ящиком еще не успели выйти из зала, как он решился. Схватил телефонную трубку.
- Седов? Мерцалов. Сейчас из Шереметьева в Москву пойдет машина тирийского
посольства. С дипломатическим номером. Задерживать ее для
проверки нет оснований - чревато последствиями. Может, она попадет в
какое-то ДТП... тогда уже милиция в своих правах. Ну, скажем, кто-нибудь слегка
врубится ей в багажник, деликатно столкнет с дороги... Если, не дай Бог, такое
случится, у них там ящик есть, картонный, фруктового типа -интересно было бы
установить, что в нем... Рад, что ты понимаешь. Я тут, в Шереметьеве. В случае
чего звони по нашему номеру. Он положил трубку.
- Еще не вечер, - пробормотал себе под нос. И уже громче спросил у Милова:
- Значит, что, весь их багаж?
- Весь, - угрюмо ответил тот. - Эти вот сумки-и все. Не считая того ящика.
С ними они и в самолет садились.
- А вы не ошиблись в расчетах?
- Могли...
Докинг пробормотал голосом воришки, пойманного с поличным:
- Они действительно не везут с собой ничего. Но, может быть, их груз -
контейнеры с тканями - был погружен и укрыт в самолете заранее и выгружать его
они будут тоже потом и не здесь - вдруг механики...
- Поищем и там, - пообещал Мерцалов.
- Груз заметный - контейнеры с человеческими органами. Они выглядят,
как...
- Знаем, как выглядят, - перебил генерал, щеголяя произношением.
- Скандала не будет? - спросил Милов. - Они там в Ксении народ обидчивый.
- Примем меры. Скажем: есть сообщение, что в самолете бомба. Они сами рады
будут показать все на свете.
- Остроумно, - сказал Милов. - Только ничего мы там не найдем.
- Выходит, по-твоему, груза все-таки не было?
- Отчего же. Был. Но они только что его выгрузили. На наших глазах.
Докинг только пожал плечами. Мерцалов сделал вид, что ничего не слышал. А
может, и слышал, но не понял. Так ему было спокойнее.
Пара белья, еще один - запасной - камуфляжный костюм, резервные солдатские
башмаки, сандалии - вот и все, что содержалось в любой из ветеранских дорожных
сумок. И ничего сверх: ни сигарет, ни колоды карт или, скажем, игральных костей
для скрашивания бесконечного инвалидного досуга, ни бритвы или мыльницы, зубной
щетки, не говоря уже о бутылке чего-нибудь укрепляющего дух...
Таможенник не утерпел, чтобы не поинтересоваться:
- У них, что же, и бороды не растут? Хоть бы у одного нашлась бритва.
- Мы их бреем, - охотно ответила мисс Кальдер. - Они сами просто не в
состоянии. Вы посмотрите на них внимательно: они ведь и ногами с трудом
передвигают.
- Да, война... - сочувственно произнес инспектор.
- Вы еще не знаете, что такое африканская война, - продолжала мисс
Кальдер. - Гражданская. Где нет никаких законов.
Инспектор лишь вздохнул.
- Представляю, каково вам возиться. С ними не очень опасно? Все-таки
женщинам всегда труднее, а парни у вас какие-то мрачные.
Мисс Кальдер успокоила:
- Нет, ветераны вообще-то тихие. Они сейчас скорее растения, чем люди.
Живут чисто физиологически.
- Как же вы выдерживаете?
- Мы должны быть гуманными, - строго сказала мисс Кальдер.
- Да, разумеется. Ну что ж, у вас все в порядке. Желаю успеха.
И таможенник проводил последнюю прошедшую досмотр пару печальным взглядом.
За соседним столом в это время закончили досматривать Урбса. У него,
разумеется, и бритва была, и зубная щетка. Но ничего такого, запрещенного к
ввозу в страну. Было немного денег. Инспектор деликатно не стал уточнять,
однако Урбс объяснил сам:
- У нашего учреждения имеется счет в банке в этом городе. Так что
необходимыми средствами мы обеспечены.
- Очень рад, - вежливо сказал таможенник. - А вы не скажете, что у вас за
консервы?
На столе стояла металлическая литровая банка.
- Ананас, ломтиками. Обожаю...
- Да, вкусная вещь. Вы позволите?.. И, не дожидаясь согласия, протянул
банку подошедшему чиновнику.
- Просмотри на всякий случай... Урбс улыбнулся.
- Собственно, я не собирался есть их сейчас. Но если вы настаиваете...
- Нимало. Съедите, когда будет желание, - ответил таможенник.
"Хорош бы я был, если б..." - подумал Урбс.
Банка вновь оказалась на столе. Принесший ее сказал лишь:
- Соответствует.
Целость ее не была нарушена.
- Все в порядке, - проговорил инспектор, ставя штамп.
Надворов приземлился во Внукове. Пересел на вызванный заранее служебный
вертолет и приказал везти в Шереметьево. Глянув на часы, понял, что успеет
вовремя.
- Болтуны, - рассердился Мерцалов. Они в помещении милиции слышали все эти
разговоры до последнего слова. - Тем не менее ясно: прибывшие не везут с собой
ни-че-го. Так-то, господа хорошие. Выходит, Милов, твоя правда: пустой номер.
Мне вот только что доложили по интерполовской сети: где-то в Данзании взяли
группу с тканями - в контейнерах. Старым способом перевозили. Поэтому вряд ли
туг будут какие-то сюрпризы.
- Наверное, все увезено тирийцами, - предположил Докинг.
Милов вообще не отреагировал; похоже, он этих слов вовсе и не слышал. Он
смотрел на экран монитора так, словно там показывали самый лихой детектив. А к
уху прижимал телефонную трубку: ему звонили от Географа, и теперь он
внимательно слушал то, что ему объясняли. Потом ответил собеседнику на том
конце провода:
- Такое я видел, просто не сумел взять - обстоятельства не позволили. На
животных, да. А другие... держал в руках. Немедленно позвоню, узнаю результат.
Скорее всего это именно те штуки и есть. Приемные антенны.
Он набрал номер Евы в Штатах. Ему необходима была информация. Через минуту
Ева сняла трубку.
- Слушаю. О, это ты, Дан? Как я рада!.. Где ты? Дома? Прекрасно. Я начала
уже волноваться. Все благополучно?
- Об этом потом. Я на службе и звоню по делу. Ты помнишь, тогда увезла с
собой стимулятор из леса... Я просил тебя показать его специалистам. Ты
сделала?
- Ах, ты вот о чем! А я-то подумала...
- Я позвоню тебе сегодня же вечером из дому, тогда поговорим по душам. А
сейчас, повторяю, я на работе...
- Понимаю. Хорошо, буду ждать. О той штуке:
я показала ее. Это не сердечный стимулятор, а совсем другая конструкция,
оказывается. Очень недавняя разработка, совершенно секретная, они не понимают,
как она могла туда попасть...
- Помозгуем еще. И для чего же она служит?
- Она дает возможность управлять человеком при его отключенном сознании.
Или подавленном. При помощи специального генератора определенных частот. Такие
генераторы тоже существуют, но на рынке они никогда не появлялись.
- Выходит, появились - на черном рынке. Хорошо, это мне и нужно знать.
Большое тебе спасибо - и до вечера.
Он положил трубку, жалея, что не было времени поговорить побольше за
казенный счет И снова повернулся к экрану.
А на экране красовались все те же ветераны - двадцать пар, словно мальчики
из детского сада, только, в отличие от детей, смирные и равнодушные ко
...Закладка в соц.сетях
