Жанр: Научная фантастика
Галактическое содружество 2. Джек бестелесный
...мой дорогой,
придется поработать, ухаживая за мной с утра до ночи. Но завтрак утром я приготовлю: у
тебя вид куда хуже моего.
- Я себя чувствую так, словно сам рожал. У меня до сих пор руки трясутся. - Я
протянул к ней дрожащую пятерню. Мы сидели рядышком. Она на моей постели, а я в
кресле, которое придвинул к нарам. - А я буду его крестным отцом?
- Тебе придется окрестить его.
- Что-о?!
- Завтра. Обстоятельства настолько необычны, что это оправданно. И таково мое
желание.
Я укрылся за чашкой с шампанским.
- Как скажешь.
Некоторое время мы сидели и мирно молчали. Пощелкивал остывающий дымоход,
Великий Белый Холод пробирался сквозь щели между половицами и пощипывал мне ноги
сквозь шерстяные носки. Где-то раздался взрыв.
- Деревья опять постреливают, - заметил я. - Опять будет люто холодная ночь.
Навещу-ка я нужничок перед сном и принесу еще дровишек - Я взглянул на свой
наручный хронометр, который снимал, когда мыл руки. - Уже почти полночь.
- Мы хорошо поработали! - Она допила шампанское.
- Что так, то так.
Я забрал ее чашку, и она улеглась, готовясь уснуть. Младенчик рядом с ней ни разу
не пискнул, ни вслух, ни телепатически, с того момента, когда она кончила его обтирать.
Но теперь, когда все треволнения остались позади, я осознал непривычные вибрации в
атмосфере хижины - причудливые, изумительные и совсем не похожие ни на одну
человеческую ауру, какие я только знал. Я заключил, что их проецирует Джек.
Я посмотрел на крохотное личико, теперь розовое и симпатичное. Может, он
вырастет в величайшее сознание, когда-либо существовавшее на Земле. Я сказал ему:
"Que le bon dieu t'benisse, Ti-Jean!" [Да благословит тебя Бог, Ти-Жан! (фр.)]
Потом, чувствуя, как ноет все мое тело, я натянул сапоги и верхнюю одежду - слой
за слоем и закутал лицо до носа шарфом, а потом надвинул на лоб капюшон парки. В
такой холодище и минуты не пройдет, как обморозишь физиономию.
- Я быстро, - сказал я Терезе и вышел.
Небо полыхало северным сиянием, и каждая ветка, каждый прутик искрились
иголками инея. Хрустальный пейзаж купался в бледном радужном свете. У меня даже
дыхание перехватило от этакой красотищи.
"Благодарю тебя, - сказал я. - От всего сердца благодарю. А теперь пусть они
живут. Пусть все обернется к лучшему!"
И, хрустя снегом, зашагал в горящую холодным пламенем ночь.
И уборная, и дровяной сарай находились к западу от хижины, и я даже не обернулся
посмотреть на силуэты искривленных деревьев к востоку от двери. А оглянись я, так, быть
может, увидел те существа, которые оставили огромные следы в снегу под окном,
обнаруженные мной утром.
У одного из них, как я позже узнал из надежного источника, глаза были серые.
27
Обезьянье озеро, Британская Колумбия, Земля
22 января 2052
Дени дальнировал Роги на другой день после рождения Джека: он возвращается на
Землю и заберет их с Обезьяньего озера. Он укроет их в более удобном месте до тех пор,
пока Династия не добьется либо отмены Статутов Размножения, либо их изменения и не
обеспечит амнистии Терезе и Роги.
Следующие две недели они провели очень спокойно. Буран за бураном намели
столько снега, что погребли хижину почти по крышу. Однако Роги скрупулезно сгребал
снег с самой крыши, а на индейских лыжах без особого труда добирался и до озера, и до
склада лосиного мяса. Но проходы к уборной и дровяному сараю превратились теперь в
снежные туннели, и Роги тревожился, как бы после нового снегопада не возникло
неполадок с печной тягой.
Джек почти все время вел себя как обычный младенец: сосал, спал, а когда не спал,
следил за ними большими серьезными глазами. Психоразговаривал он больше с матерью.
Насколько понял Роги, Джек сосредоточенно осваивал множество новых данных,
получаемых сенсорно, и для пустой болтовни у него не оставалось времени. Джек укрепил
связь с матерью, как только "официально" признал ее отдельным от себя существом. А
когда Роги крестил его, младенец прилепился и к старику, каким-то образом добравшись
до воспоминаний о давнем крещении Дени и придя к выводу, что и Роги тоже можно
любить без оговорок.
Зимой в этих северных краях солнце встает поздно, и Роги с Терезой обычно
следовали его примеру, сберегая энергию, потому что становилось все холоднее.
Колыбель она поставила вплотную к" нарам и, когда Джек ночью телепатически просил
есть, забирала его к себе в постель, даже толком не проснувшись. Роги в таком же сонном
состоянии несколько раз вставал ночью, чтобы подбросить дров в печку, и все равно
утром дверь сверху донизу покрывал мохнатый ковер инея, а вода в ведре промерзала
чуть не до дна. Взрослые обнаружили, что способны спать беспробудно по десять -
двенадцать часов подряд, а младенец спал по двадцать. Все трое словно погрузились в
подобие зимней спячки, оправляясь после напряженных месяцев до рождения Джека и
накапливая силы для того, что ожидало их впереди.
Вечером 21 января Тереза и Роги наконец сообщили маленькому, что к ним летит
Дени и скорее всего они расстанутся с хижиной. Тереза долго уговаривала Джека, что
перемена необходима, что она к лучшему, но его пугала мысль о встрече с другими
людьми, о жизни где-то еще. Она попыталась превратить все в игру, спросила, какие вещи
он хотел бы захватить с собой. Он выбрал лебяжий конвертик, качели, изготовленные
Роги, и горностая Германа, чьи прыжки его очень забавляли.
- Нет, милый, - возразила Тереза. - Германа взять нельзя. Тут его дом, и с нами
ему будет плохо.
"Тут и мой дом!" - сказал Джек, его личико болезненно сморщилось, и он
заплакал.
- Только временный! - Тереза ласково прижала малыша к груди и вместе с Роги
начала проецировать образы большого дома в Хановере, пытаясь показать Джеку его
настоящий дом. Они продемонстрировали ему образы его отца, братьев и сестер, бабушки
и дедушки - новых сознаний, с которыми он сможет установить связь. Однако
единственным, кто казался приемлемым в качестве объекта любви, был Марк - Джек
хорошо помнил его. Поль и остальные воспринимались как источник опасности.
Наконец Джек уснул, и Тереза со вздохом уложила его в колыбель.
- Ему будет очень трудно, Роги. И ведь отсюда мы почти наверняка отправимся не
в нью-гемпширский дом.
Старик пожал плечами.
- Дени сказал только, что найдет нам безопасное место. - Он упаковывал
клавиатуру Терезы и прочие вещи, которые они собирались взять с собой. - Джеку
просто надо адаптироваться. Как любому младенцу. Не будешь же ты держать сосунка в
полной изоляции. Он сверхвосприимчив, и перемена вначале покажется ему жуткой, но он
справится. Его вибрации говорят мне, что он куда крепче, чем мы думаем.
Тереза рылась в своей одежде. Она взяла головной убор Снегурочки, который
смастерила сама.
- У нас в багаже найдется место для него и вообще для всего костюма, как ты
думаешь?
- Черт, конечно! - Роги ухмыльнулся. - Вы с Джеком еще повторите
представление для всей семьи. Пусть это станет нашей семейной рождественской
традицией.
Позже, когда все вещи были упакованы, они улеглись на свои нары, а ветер завывал
в трубе.
- Мне тоже не хочется уезжать отсюда, - призналась Тереза.
- Знаю. Я хорошо представляю, как ты себя чувствуешь. И он тоже. Нам тут было
хорошо. Безопасно, но Дени правильно делает, что забирает нас. Тебе необходимо
вернуться в цивилизованные края, носить чистую одежду, регулярно принимать ванну,
есть свежие фрукты и овощи, заняться нормальными физическими упражнениями. Только
Богу известно, сколько еще снегу нападает до весны. А что будет с тобой, если я заболею
или сломаю руку, а то и ногу?
- Ты прав. Я была эгоистична, Роги. Я все забываю, каким страшным бременем
ответственности мы с Джеком были для тебя.
Он проворчал из глубины спальника:
- Дуреха! Я уже много лет не проводил время так прекрасно. Даже на лося
поохотился. У себя в книжной лавке я подыхал от скуки.
Они дружно засмеялись и уснули под колыбельную ветра в трубе.
"Мама!" - вскричало сознание младенца, и Тереза с Роги испуганно проснулись.
Вещь (образ)! Страшная большая вещь!
Роги выпростался из-под одеяла и сел на нарах. В хижине царил мрак. Только
багрово светились щелочки по сторонам печной дверцы. Он скосил взгляд на запястье,
сонно мигая. 05 часов 23 минуты.
ВЕЩЬ!
- Роги, что это? - Тереза в панике выхватила Джека из колыбели и крепко прижала
к груди. Комната была словно камера морозильника.
Роги собрался с мыслями. Очнувшись, он видел в темноте достаточно хорошо с
помощью ультрачувств, но у Терезы способность дальневидения была развита плохо, а
испуг только ухудшил ее. Не могла она понять и образ, который проецировал
ошеломленный ужасом младенец, - нечто огромное, серебристое, продолговатое,
бесшумно зависшее всего в нескольких метрах над дымящейся трубой хижины.
Но Роги сразу все понял.
- Полегче, полегче! Оба вы. Просто за нами прилетел Дени. И лопни мои глаза - в
полтроянском орбитере!
Старик вскочил, зажег лампу и поспешно начал натягивать штаны поверх
заношенных кальсон. Джек тихонько хныкал. Тереза положила его в колыбель и тоже
начала одеваться. Не успели они привести себя в пристойный вид, как раздался давно
забытый звук. Кто-то стучал в дверь!
Роги сунул ноги в сапоги, провел пятерней по слипшимся седым кудрям, затопал к
двери и рывком распахнул ее. В ее проеме вырисовались человек в защитном костюме с
опущенным щитком шлема и лиловолицый полтроянец в усыпанной драгоценными
камнями парке и меховых сапогах. Они вошли в вихре ледяного ветра и ледяных
кристаллов. Дверь за ними захлопнулась, а Джек внезапно перестал плакать.
Дени поднял щиток.
- Привет, дядюшка Роги. Привет, Тереза. Познакомьтесь с Фредом, моим добрым
другом.
- Enchante! [Очень рад! (фр.)] - сказал полтроянец, стягивая вышитые рукавицы.
Сияя улыбкой, он пожал руки Терезы и Роги, а Джеку приветливо помахал.
- Мы за вами, - сказал Дени. - Не будем тратить время попусту. Корабль Фреда
полностью экранирован, но мне хотелось бы доставить вас в Кауаи, пока на Гавайях еще
ночь.
- Кауаи! - радостно воскликнула Тереза. - В старый дом моих родителей?
Дени кивнул.
- Все устроено. Ты с ребенком и Роги останетесь там, пока не удастся все уладить.
Происков Магистрата можно больше не опасаться. Конфедерация Землян завершает
предварительную работу на Орбе, и через неделю-другую все отправятся по домам. Будут
проведены дебаты о Статутах Размножения, и семейным юристам придется попотеть,
когда Интендантская Ассамблея соберется снова. Но Поль намерен внести резолюцию об
амнистии для вас.
- А когда мы сможем вернуться домой по-настоящему? - спросила Тереза
настойчиво.
- Точно не скажу. Вероятно, уже в марте, если Династии удастся взять вас на
поруки или добиться общей амнистии для всех нарушителей Статутов. - В первый раз
Дени посмотрел на колыбель и на крохотного безмолвствующего младенца в мехах. - Он
здоров?
- Абсолютно! - ответила Тереза.
- Я вижу, он уже научился ставить психоэкраны.
- Это он умел и до рождения, - сказала она.
- Поразительно... Очевидно, твоя противозаконная беременность полностью себя
оправдала.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
- Я в этом не сомневалась с самого начала. Сложен маленький Джек безупречно.
Никаких врожденных уродств и никаких физиологических дисфункций, насколько я могу
судить. А его сознание очень высокого уровня. Хочу тебя предупредить, что мыслит он не
как младенец. Скорее, как не по годам развитый девятилетний мальчик.
- Очень наивный при этом, - добавил Роги, в последний раз подкладывал дрова в
печку.
Дени снял перчатки. Его серебристый костюм поблескивал в желтоватом свете ламп,
когда он подошел к колыбели и посмотрел на мальчика.
Здравствуй, Grandpere, - сказал Джек.
- Доброе утро, Джек. Ты готов отправиться в путь?
Скоро буду готов. Сначала меня должны покормить и перепеленать. Ничего, если
вы с Фредом подождете несколько минут?
- Ну, конечно, - ответил Дени.
Я изо всех постараюсь сил не бояться. Не сердитесь, если я поплачу, когда
столкнусь с чем-нибудь новым. Это рефлекторная реакция, которую я еще пока почти не
могу контролировать.
- Понимаю. - Дени протянул руку к розовой щечке. - Можно я к тебе
прикоснусь?
Рукой? Да. Но не своим сознанием.
- Ах, Джек! - вздохнула Тереза и виновато посмотрела на Дени. Он ободряюще
улыбнулся и ограничился лишь самым мимолетным прикосновением.
Младенец признался Дени: "По-моему, я не сумею тебя полюбить".
- Ты ведь еще меня не знаешь, - ответил Дени невозмутимо. - Видишь ли, тебе
предстоит еще очень многому научиться. И особенно отношению с себе подобными.
А разве есть другие, как я?
- Как не быть! - ответила Тереза с притворным негодованием и захлопотала
вокруг него. Достала полотенце, чистый подгузник и костюмчик, согрела их у печки -
температура в хижине все еще была ниже нуля. Она объяснила Дени и Фреду, что холод
не повредит младенцу за те минуты, пока она будет его переодевать. Даже самые
обыкновенные дети на очень короткий срок приспосабливают свой теплообменный
механизм к морозному воздуху, а Джек в этом настоящий мастер.
- И я уверена, у него есть еще множество талантов, пока нам неизвестных, -
объявила она с гордостью. - Джек, скоро ты познакомишься с папой. - Она весело
посмотрела на Дени. - Думаю, Поль навестит нас в Кауаи, как только вернется на
Землю?
- Он считает, - ответил Дени смущенно, - что вам было бы неразумно вступать в
какой бы то ни было контакт, пока семейные адвокаты не проанализируют ситуацию.
- Черт подери! - негодующе воскликнул Роги.
Лицо Терезы застыло. Но уже через секунду она заулыбалась, начиная
распеленывать младенца.
- Конечно! Я прекрасно понимаю. Мы будем делать все так, как сочтет нужным
Поль. Верно, Джек?
Младенец уставился на нее огромными глазами, замкнув сознание в безмолвии.
Хановер, Нью-Гемпшир, Земля
25 марта 2052
По календарю в Северную Америку пришла весна. Но календарь врал - во всяком
случае, относительно Нью-Гемпшира: Марк едва не сожалел, что не может вернуться в
искусственный климат Консилиум Орба, который, надо отдать ему должное, был
превосходен.
Он ехал на турбоцикле в общежитие после первого полного учебного дня в
Дартмутском колледже, и по его кожаной форме хлестал дождь, смешанный со снежной
крупой. Газоны академического городка, крыши, изгороди и прочие необогреваемые
плоскости с заходом солнца начали покрываться ледяной коркой. В свете уличных
фонарей блестели голые ветви огромных вязов. Пешие студенты уныло шарахались от
комьев снежной каши, вылетавших из-под колес. Мчась на север по Колледж-стрит, Марк
забрызгался сам куда больше, чем пешеходы, а его турб совсем перестал слушаться
водителя, сопротивляясь всякий раз, когда он менял вектор. Видимо, причина в
направляющем шлеме. Вероятно, он что-то напортачил, когда налаживал, обнаружив
непонятную помеху при включении мозга. Бедный старенький турбоцикл получал
противоречивые инструкции от его сознания и фантомной накладки в программе и не
знал, то ли ему притормаживать, то ли, наоборот, рваться вперед.
В конце концов Марк отключил шлем. Он выехал на скользкую Клемент-роуд, где
обогревающие решетки, видимо, объявили забастовку, и наконец свернул к корпусу МюПси-Омега.
Он поселился там накануне, менее чем через неделю после своего
возвращения на Землю. Дорога оказалась просто катком. Конечно, он мог бы выдвинуть
шипы, но предпочел выключить мотор и просто волочить тяжелый БМВ телекинетически.
Если изуродовать подъездную аллею, его новые метасобратья спасибо ему не скажут.
Дверь гаража открылась, когда он телепатически ткнул в старомодное электронное
устройство. Марк поставил машину на отведенное ей место в тесной секции
первокурсников между десятискоростным велосипедом Алекса Маниона и
реактороллером "кавасаки" Бум-Бума Лароша.
Сняв цереброэнергетический шлем, Марк, сдвинув брови, заглянул в его сложное
внутреннее устройство. Игольчатые электроды, красновато поблескивавшие его кровью,
втянулись внутрь, автоматически нагреваясь и стерилизуясь крохотными клубами дыма.
Но уже в тот момент, когда Марк начал ультрасенсорно обследовать микросхему, ему
было совершенно ясно, что, смотри не смотри на чертову штуку, толку не будет. Либо
придется ее разобрать и все проверить - но где взять на это время, когда надо нагонять
учебу за два пропущенных семестра? - либо сунуть шлем сокурснику Алексу, может,
того осенит, что тут за неполадки.
Марк вытащил из багажника компьютерный блокнот, пухлый пакет с плюшками и
захлюпал по снежному месиву к задней двери. В раздевалке он снял кожаную форму,
сапоги и убрал их в свой шкафчик сушиться, а потом в носках протопал в заднюю
гостиную. Там Алекс, Бум-Бум, Пит Даламбер, Шиг Морита и двое второкурсников, ему
незнакомых, смотрели по тридивизору русский футбол.
- А, Марк! - сказал Алекс. Остальные трое что-то приветственно буркнули.
- Небольшой взнос в общее благосостояние! - Марк бросил на стол пакет с
плюшками. Все, кроме Шига, который уже хрустел сушеными водорослями из
прозрачного пакетика, накинулись на них. Второкурсники забрали по две.
- Дерьмовая погодка, - промямлил Бум-Бум с набитым ртом, - но эти квазиторы
очень даже ничего.
- Полусферы, - поправил Алекс.
- И уж никак не трории, - добавил Шиг Морита, не отрывая взгляда от игроков, -
потому что это никак не плюшки, а японские ворота... Ого-го! По-вашему, Островский
просто так запросто мяч через голову перекидывает? Тайный психокинетик, вот он кто!
- Номер не прошел бы, - отозвался Пит Даламбер. - Судьи его сразу засекли бы.
- Нет, если он клевый экранист, - возразил второкурсник.
- Если оперантный судья следит, психокинетическую закрутку мяча он всегда
заметит, - сказал Алекс. - А если игрок экранируется, так экран-то сразу обнаружат.
Верно, Марк?
- Практически да, - ответил Марк серьезно. - Я, вероятно, сумею его затушевать,
но много ли таких наберется?
- Э-эй! И кого же это к нам занесло? - Другой второкурсник, даже еще более
дюжий, чем его товарищи, неуклюже ткнул в Марка психозондом, который даже не
отскочил, а был втянут так, что не осталось никаких следов. - О-о! В зверинец явился
маг и волшебник. Как, ты сказал, тебя зовут, юный разносчик плюшек?
- Лучше не связывайся с ним, Эрик, - предостерег Бум-Бум. Хотя второкурсник
был на три года старше, четырнадцатилетний Бум-Бум был тяжелее его на десять кило. -
Он из Бребефа, как и мы.
- Я Марк Ремилард, - рассеянно ответил Марк; он в это время телепатически
обсуждал с Алексом возможный вариант исправления шлема.
Второй второкурсник испустил стон.
- Еще одна иезуитская задница! Вы тут просто кишмя кишите, мелюзга
переразвитая!
- Ремилард? - Эрик нахмурился. - Неужели ты тот...
Из руки Бум-Бума полетела плюшка и заткнула Эрику рот.
- Марк свой парень, - спокойно сказал Пит Даламбер. - Иногда он наводит жуть,
но вы скоро привыкнете. Он ведь на самом деле вовсе не застенчивый, а просто
высокомерный зазнайка.
- Наш достославный вождь, - сказал Шиг. - Вы, вторки, полюбите его даже
крепче, чем всех нас.
Эрик медленно жевал плюшку, задумчиво щуря глаза.
Марк бросил черный шлем Алексу, который поймал его одной рукой.
- Это мозговое ведрышко забарахлило. У меня что-то гаечки не подкручиваются.
Хочешь взглянуть?
- Ага. - Алекс слизнул сахарную пудру с руки и медленно поднялся со стула.
- Это что - ЦЭ? - Эрик оживился. - Я про них слышал. Но вижу в первый раз.
Какая модель?
- Домашнего изготовления, - ответил Марк. - Я его сам собрал. Управляет моим
турбоциклом.
- Надо же! - воскликнул товарищ Эрика. - Ты его правда сам сделал, малыш?
Дай-ка посмотреть. Я специализируюсь по цереброэнергетике.
- Он сломался, - сухо сказал Марк. - Как-нибудь в другой раз.
- Пошли ко мне в комнату, - предложил Алекс, - и быстренько проверим.
Времени до обеда еще много.
Они поднялись по боковой лестнице. До них доносились голоса Бум-Бума и Шига,
которые рассказывали вдруг заинтересовавшимся второкурсникам о семье Марка и его
психоарсенале. Из кухни веяло ароматом морских гребешков под белым соусом. Кто-то
очень скверно играл на саксофоне "Жирную жизнь". В солярии и большой гостиной
слышался смех: оттуда проецировалась мешанина обрывков открытой психоречи, в
основном не вполне пристойных шуток о недотрогах и шансах на свидание в пятницу.
Алекс телепатировал Марку на персональной волне: "Жалко мы утром не встретились.
Как у тебя там?"
В норме. Первые дни придется попотеть никуда не денешься труднее всего
выцыганить пропущенные лабораторные часы ну да я нагоню в Орбе я много занимался.
Радости семейных связей! Жаль ты не попал на Зимний карнавал гонки на льду в
этом году стоило посмотреть но конечно клево поглядеть и Консилиум Орб и якшаться
с Магнатской компашкой + ЛИЛМИКСКИЕ ВЛАДЫКИ В ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ ОБЛИКЕ!!
- Ха! - невесело улыбнулся Марк, - Изнанки ты не знаешь.
Они вошли в комнату Алекса, тесную каморку, где пол, письменный стол и два
кресла тонули в хаосе микроэлектронного оборудования, самодельных таинственных
ящичков и всевозможных приборов, начиная от мигломных анализаторов и кончая
миниатюрными генераторами дельта-поля. Воздух пропах паленой изоляцией и разными
клеями. На стене голограммная афиша извещала о "Микадо" в исполнении оперной
труппы "Нью Д'Ойлу Карте".
- Ну, ты сразу устроился тут как дома, - заметил Марк, любуясь беспорядком. Он
сел на кровать - единственную более или менее незанятую поверхность. - Твоя мать,
наверное, пела "Осанна", когда наконец-то избавилась от всего этого хлама. И за
пожарную страховку ей теперь платить на пару килобаксов меньше.
Алекс был самым близким другом Марка: в подготовительной школе они жили в
одной комнате. Этот коренастый юноша с бульдожьей челюстью, темными, широко
расставленными глазами под тяжелыми веками, придававшими ему сонное выражение,
был единственным, кто обыгрывал Марка в трехмерные шахматы, и единственным
Дартмутским студентом, чей интеллектуальный потенциал оценили как "не поддающийся
измерению". Он был талантливым конструктором компьютеров, пока на любительском
уровне, и намеревался специализироваться в теоретической физике. Его
метасозидательная функция была класса Великого Магистра, но остальные - довольно
средними. Из кучи инструментария Алекс вытащил струбцину, закрепил ее на рабочем
столе, предварительно расчистив место, и наглухо зажал ЦЭ-шлем. Ловко и уверенно,
точно хирургическая медсестра, готовящая пациента к операции, он снял щиток, извлек
прижимную ушную прокладку, телефон, коробку с электродными иглами и
терморегулирующий блок.
- У мамы полно хлопот с магазином твоего дядюшки Роги, и у нее просто нет
времени замечать пустяки вроде моих маленьких увлечений.
Он поставил микросканер и робот-манипулятор, разложил инструменты к нему,
виртуальную перчатку и защитные очки. Пошарив в нагромождениях на соседней полке,
он взял что-то из хрусталя и серебристого металла, похожее на коробочку для кольца.
Вставил в коробочку проводок и подсоединил его к сканеру.
- Твои намереваются закрыть магазин, раз старичок преставился?
- Нет, - буркнул Марк.
Алекс подсоединил к сканеру и мощный мини-компьютер. Засветился монитор ТриД.
Алекс начал нашептывать параметры в микрофон, программируя, и одновременно
телепатировал: "Марк мне страшно жаль".
Не надо.
..?
Ждать уже недолго. А пока помалкивай. Дядюшка Роги и мама живы.
У Алекса отвисла челюсть. Он ошеломленно уставился на своего друга.
Марк сказал: "Мы все разыграли. Главным образом я, но с помощью дядюшки Роги.
Мама забеременела в прямое нарушение Статутов и решила сохранить ребенка.
Генетическая оценка выявила в нем множество летальных генов, но мама доказала мне,
что его сознание даст сто очков вперед любому в нашей семье. И моему в том числе. Я
решил, что малыш должен жить, и укрыл маму в канадской глухомани вместе с
дядюшкой Роги, чтобы было кому о ней позаботиться. Отец и прочие в семье
догадались, но не знали, куда я их упрятал. Они понимали, что я ничего не скажу, а
главное, им надо было избежать скандала, и они оставили все, как есть. Меня отправили
в Орб, подальше от греха, и продержали там до отбытия почти всех человеческих
Магнатов. Дед под конец обнаружил их, забрал из Канады и спрятал где-то еще. Наши
адвокаты ищут способ оградить маму от ответственности. Ну, и Роги, конечно, не
говоря уж о ребенке. Его зовут Джек. Я его еще не видел, а маму с Роги видел в последний
раз в августе. И даже не дальнировал им".
Черт... Но у твоей мамы есть шанс выкрутиться? Нарушение Статутов карается
смертью!
При Симбиарском Попечительстве. Папа с родичами пыхтят в Конкорде, чтобы
изменить закон и добиться для мамы амнистии или оправдания задним числом или как
еще это там называется. На это уйдут месяцы. Но решение изменить Статуты
Размножения три недели назад прошло утверждение в Интендантской Ассамблее и
передано в комиссию. Вот тогда мне наконец разрешили убраться из Орба.
А тебе могут что-нибудь пришить?
Вряд ли. Дядюшка Роги скорее всего заявит, что все устроил он один. А мне правда
ни к чему.
Пресвятое деръмо-о... и ты говоришь, этот твой братишка - мощный мозговик?
- Будем надеяться, - сказал Марк вслух.
Алекс заморгал, потом рискнул спросить:
- Ну, а поганые гены?
- Не знаю, - тихо ответил Марк. - Я не знаю.
Алекс промолчал и включил микросканер, навел его на нужный участок шлема,
надел виртуальную перчатку и очки. Манипулятор, подчиняясь движению руки в
перчатке и повторяя его, взял инструмент. Алекс словно извлекал что-то из воздуха. На
экране микросканера Марк увидел увеличенное изображение крохотного инструмента,
извлекающего микроскопический кристалл из мозговой панели.
- Ты ведь сменил кристалл, когда шапочка только начала взбрыкивать? - спросил
Алекс.
- Ну да. Миглом начал давать какую-то дурацкую обратную связь. Образы - не
мои и абсолютно бессмысленные. Жутковатые картины. Я решил, что причина в этом
кристалле, и заменил его. А сегодня он вообще забредил, и турбо перестал выполнять мои
команды.
Алекс сделал новое движение. Манипулятор о
...Закладка в соц.сетях
