Жанр: Научная фантастика
Галактическое содружество 2. Джек бестелесный
...м-то
вроде гигантского сверла в руках и принялся не за замок, а за дверной косяк рядом со
мной. Пятеро пожарных у него за спиной держали наготове шланг и огнетушители с
различными неядовитыми химикалиями. Под взвизги сверла в коридоре внезапно погас
свет. Пожарные включили портативные прожектора. Шум вокруг нас стоял
оглушительный. Я понятия не имел, что происходит за неприступной дверью. И не желал
знать. Дальневидение мне отказало. По моему лицу вместе со струйками воды текли
слезы, я невнятно всхлипывал. Марк рядом со мной молчал. Лицо у него было белее мела,
вокруг глаз залегли темные крути. Он был в изношенной куртке и в сапогах на босу ногу.
А под курткой на нем вроде был только халат.
Брандмейстер испустил торжествующий вопль, и человек со сверлом посторонился.
Его начальник вложил что-то в отверстие в косяке, попятился и нажал кнопку коробочки,
которую держал в руке. Глухо ухнуло, из отверстия поднялся небольшой клуб дыма.
Брандмейстер ударил ногой в дверь, и она отворилась. Наружу вырвался язык пламени и
повалил черный дым. Пожарные ринулись вперед, работая шлангами и огнетушителями.
Раздались новые крики. Другие пожарные притащили дымоотсасыватель, сунули
приемник внутрь палаты и включили его. Мы с Марком скорчились на полу под
сомнительной защитой моей намокшей парки и отчаянно кашляли.
Вот, значит, как все это кончилось, думал я. Величайшее сознание в истории
человечества, чья жизнь вопреки всякой вероятности поддерживалась с помощью
новейшей технологии, бессмысленно погибло из-за пожара - одного из самых древних
стихийных бедствий. Работа гнусной Гидры? Тогда и я так решил, хотя позднее,
естественно, виновником была названа Фурия. Неведомая Фурия, настолько
метазатуманившая свой облик, что видеокамеры не передали его в службу охраны, хотя
по пленкам удалось установить, как начался пожар.
Фурия воспользовалась простейшим приспособлением: бутылкой с горючей
жидкостью, снабженной фитилем. Трубка, подающая кислород, была вырвана из
аппарата, бутылка с горящим фитилем разбита о пол, и поджигатель выскочил в коридор,
захлопнув за собой дверь. А великолепный мозг в оболочке гниющей плоти продолжал
спать, зная, что мощные психоэкраны надежно защищают его от метапокушений, а
новейшие системы охраны столь же надежно предотвратят физические покушения.
Если бы не подача кислорода, огонь, вероятно, скоро погас бы сам собой. Но,
питаемый кислородом, он быстро превратился в ревущее пекло, в котором сгорали и
плавились хитроумные аппараты и приборы, поддерживавшие существование последних
остатков живых тканей, заключавших сознание Джека.
Брандмейстер крикнул что-то.
Брызговики отключились - как и шланги в руках пожарных. Из выгоревшей палаты
уже не шел дым. Брандмейстер посветил в темноту фонарем. Внезапно Марк очнулся от
своей летаргии, вскочил на ноги, оттолкнул растерявшегося начальника и, спотыкаясь,
вбежал в залитое водой, обуглившееся помещение.
А следом за ним и я.
В разбитое окно летел снег. С потолка стекала вода, разливаясь лужицами по полу,
заваленному обломками. Свет фонаря у нас за спиной смутно освещал окутанные паром,
искореженные, почерневшие остатки мебели, рухнувшие консоли, развалины
жизнеподдерживающего аппарата, который занимал середину палаты. Запах паленого
дерева мешался с вонью растопившегося пласса. На миг мне почудился в новом порыве
ледяного ветра еще какой-то запах - неуместно сладковатый, будто "перно", лакрицы
или аниса. Я плакал, как ребенок, и почти ничего не видел вокруг, но в памяти у меня
всплыло место, где я уже однажды ощутил это благоухание, - туманное плато в центре
тропического острова, и я на миг словно увидел, как Тереза, живая, сияющая счастьем,
обнимает новорожденного сына в погребенной под снегом хижине... лежит в постели
холодная, застывшая... улыбается мне среди гирлянд из папоротника и цветов.
Марк стоял у самой двери, загораживая палату от меня и пожарных. Теперь он
схватил фонарь и скользнул лучом по большому помещению.
Мы увидели тонкие струйки пара среди снежных хлопьев, искореженные обломки
сгоревшего оборудования, точно сожженные кости. И горстки бледного хрупкого пепла,
на секунду напомнившие мне белые розочки, которые Джек создал в Сочельник с
помощью своей метасозидательной способности...
Психосозидательность.
Он был так силен в ней.
Фонарный луч скользнул по полу в темный угол слева от двери. И Марк и я увидели
его и вскрикнули.
Мужчина.
Скорчившийся почти в позе эмбриона: руки прикрывают голову, тело, совершенное,
как у микеланджеловского Давида, совсем нагое и чистое... только ступни по щиколотки
скрыты в грязной воде. Его руки сдвинулись. Он поднял голову и поглядел на нас с
растерянным выражением. На вид ему было лет двадцать: темноволосый, красивый, с
характерным орлиным носом Ремилардов. Он неуверенно улыбнулся нам с Марком, а мы
только пялились на него, онемев, перепуганные до смерти. Брандмейстер, добродушно
поругиваясь, старался протиснуться вперед, посмотреть, что нас так заворожило.
Я завершил первый этап работы.
- Ти-Жан? - прошептал я. - Не может быть, чтобы ты...
Лицо молодого человека утратило растерянное выражение. Его безупречная фигура
потускнела, стала прозрачной под моим ошеломленным взглядом, такой же
нематериальной, как струйки пара, которые разметывал и рассеивал ледяной сквозняк.
Вместо прекрасного юношеского тела я внезапно увидел обнаженный мозг - но не
отталкивающий, извлеченный из черепа орган, а нечто бесконечно изящное и
гармоничное. Он висел в воздухе, ни к чему не прикрепленный, ничем не
поддерживаемый, кроме атмосферы, фотонов света и собственной всепобеждающей
психосозидательной метасилы.
Затем мозг тоже исчез, и теперь в углу стоял маленький мальчик, вздрагивающий от
холода, но улыбающийся. На вид ему можно было дать года три-четыре.
- Это тело пока более уместно, - сказал он. - Вы согласны? Пока люди ко мне не
попривыкнут.
Марк отдал мне фонарь. Я пошел за ним, а следом в палату ввалились брандмейстер
и пара его ребят. Все трое испуганно охнули.
Марк стоял на коленях в слякоти, держа ручонку малыша здоровой рукой. Джек не
был призраком или зрительной иллюзией. Грязные пальцы Марка оставили темные
отпечатки на чистой коже ребенка.
- Как розы на Рождество? - спросил Марк у Джека.
- Не совсем. Но почти. Собственно, кроме мозга, я бестелесен, но в квазиплотной
молекулярной оболочке оптимальной формы.
- Боже милостивый, он жив! - пробормотал брандмейстер.
Марк обернулся ко мне:
- Одной рукой мне его не поднять, дядюшка Роги.
Я нагнулся и подхватил малыша в объятия. Джек был теплым, и снежные хлопья
таяли на его коже.
- Можно, мы все поедем к дядюшке Роги? - попросил Джек. - По-моему, сейчас
так будет лучше всего. И я очень давно не видел Марселя!
Мы с Марком рассмеялись. Марк поднялся с колен, и пожарные, что-то бормоча,
посторонились, когда я вышел в коридор с Джеком Бестелесным на руках. Потом мы все
двинулись в соседний, не пострадавший коридор поискать чего-нибудь теплого, чтобы
укутать малыша.
43
Слай, Внутренние Гебриды, Шотландия, Земля
16 февраля 2054
Ураганные ветры Северной Атлантики хлестали большой тупой мыс Тон-Мор;
высокие валы взметывались, разбивались о его подножие и с ревом катились в бухту
Санеймор с его восточной стороны. Хотя шторм и стихал, в сером свете занимающейся
зари этот северный берег острова выглядел угрюмо: обрывистые утесы, зубья рифов, и
лишь горстка искривленных елей да высушенные за зиму торфяники между тесными
заливчиками. Узкие проселки вели от разбросанных маленьких ферм, нередко давно
покинутых, к шоссе, которое тянулось по берегу Лох-Индааля. На подветренной, более
приветливой стороне, между дюнами и низинами, куда доставали приливы, ютились
освещенные деревушки, точно сверкающие бусины, нанизанные на нитку через большие
промежутки. Винные заводики на юге и западе были освещены, точно рождественские
елки, потому что день и ночь гнали солодовое виски - монопольный дар Слая всей
Галактике. Остальную часть острова занимали овцеводческие фермы, ягодные питомники,
поля для гольфа, чуть ли не лучшие на Земле, а также отели, обслуживающие любителейорнитологов,
пеших туристов и археологов.
Не то что северо-западная часть острова, где старинные селения и фермы были
почти все заброшены и выглядели так же безжизненно, как и доисторические монолиты,
обрушившиеся часовни, изукрашенные кресты, некогда поставленные тут кельтскими
монахами, как замок, воздвигнутый Макдональдами в средние века, когда они носили
титул лордов острова.
Люди, которые искони добывали здесь для себя скудное пропитание, почти все
отправились на прелестную "шотландскую" планету Каледония. Заметно уменьшившееся
население Слая процветало, а благодаря вездесущим ролетам больше не было отрезано от
материка. Но на острове сохранялись уголки, куда редко заглядывали и местные жители, и
туристы, - в том числе уединенная ферма Санейгмор, прежде принадлежавшая
родственникам покойного метапсихического гиганта Джеймса Макгрегора.
Красное яйцо приземлилось здесь на рассвете.
Выполняя инструкции Фурии, четыре уцелевшие головы Гидры затащили яйцо в
амбар, где ему предстояло оставаться до тех пор, пока розыски не прекратятся и можно
будет зарегистрировать его заново, проделав кое-какие незаконные операции с
диспетчерским компьютером в Эдинбурге.
Как и сказала Фурия, дети нашли ключ от дома в указанном им месте и вошли в
темную кухню. Она оказалась чистой, надежно укрытой от буйства стихий и даже
довольно уютной, если не обращать внимания на пару-другую пауков да запах плесени,
которым тянуло от мойки. Даже очень уютной, если представить возможную
альтернативу.
Квинт запустил миниатюрный ядерный генератор, чтобы обеспечить энергию для
обогревания, освещения и приготовления пищи. Селина включила насос и выдула
антифриз из труб. Парни проверил съестные припасы - их оказалось вполне достаточно,
как и обещала Фурия, - и выяснил, кого какой завтрак устроит. Мадди нашла постельное
белье и пропустила его сквозь гладильный аппарат. Подушки и матрасы из синтетики
совсем не отсырели. В стенных шкафах висела разная одежда и стояла всякая обувь.
Позднее, когда они кончили завтракать за кухонным столом, Селина рискнула задать
мучивший всех вопрос:
- Как по-вашему, долго нам тут торчать?
- Пока заварушка не кончится, - мрачно сказал Парни. - А скандальчик будет
аховый!
Мадди вышла из-за стола и, остановившись у окна, уставилась на холмы и
торфяники под утренним дождем.
- Почему Фурия запихнула нас в эту дыру, как вы думаете?
- Какая-то причина у нее была, - заметил Квинт. - Она ведь обещала побывать
тут и все объяснить при первой возможности.
- А нам ждать и ждать! - вздохнула Мадди. - Черт бы побрал Гордо. Это он во
всем виноват: натравливал нас на Марка - и пожалуйста!
Селина закуталась в большой старый свитер, который отыскала в шкафу.
- Нам еще повезло, что Фурия не бросила нас на съедение волкам... Парни, поставь
термостат на максимум. Я замерзаю.
- Мы Фурии нужны, - сказал Парни. - Хоть в этом старик Гордо был прав. Как
бы ни был велик замысел, в одиночку Фурия его осуществить не может. - Отрегулировав
кондиционер в стене кухни, он подошел к серванту и налил себе еще чашку кофе из
кофеварки. - А интересно, Фурия - это кто?
Три остальные Гидры пожали плечами.
- Но что мы будем тут делать? - сердито спросила Селина.
- Ну, хотя бы третьего лишнего среди нас больше нет, - осклабился Квинт.
- Ах, вот что? - кокетливо откликнулась Селина. - Ты, значит, так себе
представляешь безыскусные простенькие удовольствия на этом островишке? И как:
выбирают дамы или куча мала? А может, ты подразумеваешь прочные моногамные
отношения, пока мы все не взвоем от тоски?
Мадди у окна тихо вскрикнула и медленно обернулась к остальным с блаженной
улыбкой на губах.
- Нет, мы тут не будем тосковать. Изумительный остров! Фурия не зря выбрала его
для нас!
- Это почему же? - недоверчиво спросил Парни.
- Прирожденные субоперанты, - прошептала Мадди. - Остров просто битком
ими набит. И наилучший сорт: агрессивные метафункции латентны, а жизненной силы
хоть отбавляй. Я сканировала поисковым чувством. Весь южный берег кишит
восхитительно вкусными аурами.
Парни радостно воскликнул:
- Ну конечно же! Кельтские гены! Я совсем забыл, что эти места всегда были
одним из средоточий и источников метапсихичности!
- Зато Фурия помнила, - ухмыльнулся Квинт.
- На этот раз, - решительно заявила Мадди, - мы будем соблюдать великую
осторожность. Никаких преждевременных взлетов, которые нас сразу выдадут!
- Заметано! - торжественно произнесли остальные.
- Кто знает, сколько нам тут прятаться? - добавила она. - Может, даже целый
год. Так побережем местные ресурсы!
ИЗ МЕМУАРОВ РОГАТЬЕНА РЕМИЛАРДА
Мы с Марком отвезли Джека ко мне, как он и просил. Медики пришли в ужас, когда
мы хотели унести ребенка из больницы. Нет, было заявлено нам, Джек должен остаться
тут для обследования - во всяком случае, пока не приедет Колетт Рой и не подтвердит,
что его можно выписать. Но Джек очень спокойно сказал, что абсолютно уверен в полном
своем выздоровлении, и напомнил всем, что лилмики оставили за ним право решать, когда
прекратить лечение. Вот он и решил.
С этим мы вышли из больницы, а брандмейстер плелся за нами и твердил, какое это
чертово чудо, что малыш уцелел, - он будет своим внукам рассказывать про эту ночь.
Как все посторонние, брандмейстер знал о Джеке только то, о чем средства массовой
информации прокричали в самом начале. Однако на пленках, которые продала корыстная
медсестра, видна была тогда еще нормальная голова Джека, а почти разложившееся
тельце укрывала камера, и потому брандмейстер понятия не имел об истинной природе
"чуда", свидетелем которого он был вместе со своими подчиненными. В официальных
отчетах о пожаре говорилось, что Джек спасся, замкнув себя в метасфере. Такой прием
самозащиты иногда использовался мощными взрослыми оперантами, а Джека уже давно
признали необычным ребенком.
Когда мы втроем добрались до моей квартиры, то первым делом связались по
субпространству с Дэвидом Макгрегором. Тут же был объявлен розыск четырех детей,
подозреваемых участников метаконцерта, названного Гидрой. Почти сразу было
установлено, что красный ролет Анн Ремилард пропал. Однако она, как и все остальные
члены Династии, ужинала в доме Дени и Люсиль, а потом утешала Катрин и Поля. Колетт
Рой, профессор Таквила Барнс и экономка Люсиль, также присутствовавшие на ужине,
ручались, что никто из семерых Магнатов не покидал дома в тот час, когда, по
заключению экспертов, был совершен поджог.
Украденное яйцо не было зарегистрировано ни на одном из векторных маршрутов
Земли. Куда бы оно ни отправилось, летело оно вне векторов и ниже всепланетной
радарной сети Воздушного Контроля - почти наверное над самой поверхностью
Атлантического океана, приземлившись лишь Богу известно куда. Три спутника
слежения, которые могли бы зафиксировать полет яйца под непроницаемым облачным
покровом, в ту ночь таинственно забарахлили. Фурия сумела скрыть следы своих протеже
даже лучше, чем в свое время Марк, когда увез меня с Терезой в заповедник. Яйцо Анн
так никогда и не было найдено.
Расследование, проводившееся Магистратом, и поиски Мадлен, Селины, Квентина и
Парнелла по распоряжению Дирижера велись в строжайшем секрете. Ни средства
массовой информации, ни широкая публика не проведали про существование
вампирышей, которые завелись в Первой Метапсихологической Семье. Все Ремиларды
оказывали полнейшее содействие расследованию - и особенно родители, чьи дети
оказались под подозрением. Позже дело Фурии и Гидры стало предметом обсуждения
особого закрытого заседания человеческих Магнатов Консилиума в Конкорде, которое
длилось неделю. Гипотеза Марка о происхождении Гидры была рассмотрена и без особой
охоты признана вероятной. И вновь Династия прошла проверку на кембриджской машине,
опять "доказав", что Фурии среди них нет. Никаких следов исчезнувших детей найти не
удалось.
Поль сам отправился на Орб и доложил о заключениях особой сессии на общем
заседании Консилиума. Затем он рекомендовал следующее: все Ремиларды отказываются
от своих постов в Консилиуме и навсегда заключаются в места, избранные Консилиумом,
а испытательный срок человечества продлевается до тех пор, пока Фурия и Гидра не
будут схвачены или же опознаны и смерть их установлена, то есть на неопределенный
срок.
Симбиарские, полтроянские, гийские и крондакские Магнаты проголосовали за
принятие этих драконовских мер. Пять членов Лилмикского Надзирательства прибегли к
своему праву вето и отменили это решение.
Дело осталось открытым, и была создана особая комиссия из следователей, как
людей, так и экзотиков, для дальнейшего его ведения. Их усилия обнаружить чудовище
Гидру оказались тщетными - как и усилия Джека. Четверка оставалась на свободе и
делала то, что ей было велено, пока не миновало почти двадцать три земных года и
Дирижер Доротея Макдональд, известная как Алмазная Маска, не покончила в конце
концов с угрозой, которую они представляли, с небольшой помощью своего недотепы
друга. Эта история будет изложена во второй книге трилогии, которая так и называется
"Алмазная Маска".
Совсем иное дело - Фурия. Ее судьба, подобно судьбе Марка, Джека Бестелесного
и еще многих из тех, о ком рассказывается в этих мемуарах, неразрывно связана с
Метапсихическим Восстанием.
Главные мятежники, руководимые Адриеном Ремилардом, Анной Гаврыс-Сахвадзе
и Оуэном Бланшаром, шли к своей цели осмотрительно и упорно до завершающего 2083
года. Они вовлекали в свой заговор все больше и больше влиятельных оперантов, по мере
того как в Конфедерации Землян все свободнее обсуждались возможные следствия
Метаединства и членства в Галактической Конфедерации. Со временем, как и
предсказывал Адриен, к ним присоединился Марк и возглавил движение. Он пополнил
программу восстания собственными идеями, которые выходили далеко за пределы
первоначальной задачи - обрести автономию для человечества - и в конце концов
поставили под угрозу само существование Содружества.
В этих мемуарах я с разрешения Фамильного Призрака изложу те события
Метапсихического Восстания, о которых историки Содружества не имеют никакого
понятия и очевидцем которых я был - а не раз и активным участником. Моя собственная
точка зрения на этот космический конфликт будет изложена в третьей части трилогии,
озаглавленной "Магнификат".
Не знаю, намерен ли Призрак в неизреченной своей мудрости сделать мою хронику
доступной всей Галактике? Или просто спрячет ее в каком-нибудь вечном лилмикском
архиве... Он не желает открывать мне свои намерения, как и отказывается сказать, долго
ли я проживу после того, как закончу свое повествование.
- Eh bien Qu'est-ce que ga peut bien foutre? [А впрочем, какого черта? (фр)] Но было
бы любопытно понаблюдать сенсацию.
Поль вернулся на Землю как раз вовремя, чтобы 14 июня 2054 года присутствовать
на присуждении Марку степеней сразу и бакалавра и магистра метапсихологии.
Диссертацию он написал на тему "Цереброэнергетический стык как потенциальный обход
психоэкрана класса Великого Магистра". В качестве подопытного кролика в своих
экспериментах он использовал самого себя.
Среди зрителей церемонии, проходившей под открытым небом, между мной и
Полем сидели сестра Марка Мари и его младшие братья Люк и Джек. Друзья семьи
поздравляли Поля с чудесным исцелением Джека от рака. Поль отдавал должное
искусству Колетт Рой и ее медицинской команды. К сожалению, вторая сестра Марка,
Мадлен, не смогла приехать на церемонию. Она, сказал Поль, начала высшее образование
на отдаленной полтроянской планете Торопон-су-Макон, по программе обмена
студентами. В ближайшие годы она будет редко видеться с родными, но одиночество ей
не грозит: в тот же университет поступают два ее двоюродных брата и двоюродная сестра.
Третьего октября 2054 года истек испытательный срок длиной в один галактический
год или одну тысячу земных суток. Конфедерация Землян наконец-то заняла место рядом
с другими членами Содружества на равных правах с ними со всеми вытекающими отсюда
привилегиями и обязанностями.
В вопросе о дополнительных этнических планетах для цветных людей был
достигнут компромисс: для двенадцати новых миров отменили обычные квоты для
переселенцев-оперантов. Колонии находились довольно далеко от родной планеты, но
были хороши во всех отношениях и богаты природными ресурсами, так что люди,
осваивавшие их, плодились и размножались и со временем обрели политический статус,
который по иронии судьбы выдвинул их на передний план Метапсихического Восстания
во имя Метачеловека.
Вскоре после всеземных празднеств в честь освобождения человечества Малама
Джонсон дальнировала Марку. Мы втроем (я, Марк и Джек) слетали на Кауаи, забрали
прах Терезы из кахунской пещеры и развеяли его над зеленым островом в день, когда
солнце улыбалось сквозь ливневые струи и в небе играли мириады радуг.
Мы позвали и Поля, но он отказался. После окончания испытательного срока у него
прибавилось забот, и большую часть времени он проводил в Конкорде и в Консилиум
Орбе. Время от времени Лора Трамбле и другие привлекательные оперантные женщины
дарили ему романтичные минуты.
Маленький Джек Бестелесный выглядел и вел себя - почти всегда - как
нормальный ребенок дошкольного возраста, чуть более развитый физически по
сравнению со сверстниками и куда более далеко продвинутый интеллектуально. Он
возобновил свои ежедневные прогулки по Дартмуту - в обществе Марка и его
приятелей-аспирантов, а иногда и в одиночестве по специальному разрешению ректора
Тома Пятнистой Совы, который стал одним из самых близких друзей малыша.
Необычайные метаспособности Джека были широко известны в академических кругах, но
скрывались от широкой публики. Магистерское принуждение, которым обладал Джек,
обеспечивало ему достаточную защиту от репортеров или просто любопытных, и детство
его, казалось, проходило спокойно, не привлекая ничьего внимания.
Он сохранял детское обличье дома или гостя у друзей и своих многочисленных
родственников. Но порой он облекался в другие тела - как человеческие, так и
экзотические, но всегда проделывал это с величайшей осторожностью. До тех пор пока в
шестнадцать лет он не стал членом Консилиума, его истинное физическое состояние было
известно лишь нескольким членам семьи.
Он часто навещал меня в магазине, интересовался моим мнением черт знает о чем,
так что я почти забывал, чем Джек был на самом деле. Только в самые холодные зимние
вечера, когда я сидел один в задней комнате магазина, пил, погружался в тоску и жалел
себя, вспоминая Санни, и Элен, и Уми, и даже Терезу - женщин, которых я любил и
потерял, - только тогда я напоминал себе, что есть кто-то несчастнее меня. Я-то хотя бы
знавал тепло любви. Три женщины находили меня желанным, а одна любила меня как
отца. Дени, Джек и даже Марк со всей его странной замкнутостью стали как бы моими
приемными сыновьями.
Но какая женщина сможет полюбить бедного Джека Бестелесного? И каких жутких
нечеловеческих детей может надеяться когда-либо зачать этот смеющийся блистательный
маленький мальчик-мозг?
На это у меня не хватало воображения. Пока что Джек был счастлив. Он рос, обретая
мудрость и благородство, а его физические оболочки воспроизводили жизненные
процессы человека почти с полной безупречностью. Но его "тела" не были настоящими и
не могли ими стать никогда. Фантастически сложные биологические комплексы, в
которых обитают души каждого из нас, не воссоздаются никакими метасозидательными
способностями никакого, даже наиболее изобретательного Великого Магистра. Не мог
Джек облечься в плоть и с помощью технического чуда - регенванны. Его гены
запрограммировали его быть таким, каким он стал: обнаженным самодостаточным
мозгом. Если хотите, он был средним звеном на лестнице эволюции между гомо сапиенс и
эфирными лилмиками.
Он был по-настоящему уникален.
Погрузившись в свою пьяненькую сентиментальную меланхолию, я пил за бедного
Джека Бестелесного, которому не суждено познать человеческую любовь, а за окнами
магазина стонал северный ветер, и Великий Белый Холод нью-гемпширской зимы вступал
в свои права, и высоко в небе крохотным алмазиком сверкала далекая звезда - солнце
планеты Каледония.
Как, наверное, хохотал Фамильный Призрак!
Закладка в соц.сетях
