Жанр: Научная фантастика
Грезы февра
...с увидеть, сэр. Совсем
не предполагали, капитан. А что, "Грезы Февра" пришел, капитан?
Эбнер Марш презрительно фыркнул, выпрямился и нетерпеливо стукнул тростью
о голый дощатый пол.
- Мистер Грин, оставьте ваше дурацкое мычание и соберитесь. Я спросил
вас, где он? А теперь ответьте, как вы
думаете, о чем я спрашиваю, мистер Грин?
Агент судорожно глотнул.
- Понятия не имею, капитан.
- "Грезы Февра"! - прорычал Марш. - Я хочу знать, где пароход! На причале
его нет, это мне известно, я не слепой.
И я не видел его нигде на этой чертовой реке. Корабль приходил сюда, уходил ли
опять? Отправился ли он в Сент-Пол или
пошел по Миссури? Или по Огайо? Не пяльтесь на меня, как громом пораженный, а
просто скажите. Где мой чертов
пароход?
- Не знаю, капитан, - пробормотал Грин. - Я хочу сказать, если вы не
привели его сюда, то я и представления не
имею. С тех пор как в июле вы отправились на нем вниз по течению реки, он в
Сент-Луисе больше не появлялся. Но мы
слышали.., мы...
- Да? Что именно?
- О лихорадке, сэр. Мы слышали, что в Бейу-Сара на "Грезах Февра"
разразилась желтая лихорадка. Люди умирали,
как мухи, это мы слышали, как мухи. Мистер Джефферс и вы, тоже, говорят,
заболели. Поэтому я никак не ожидал.., мы
думали, его сожгут. Пароход. - Он снял козырек и почесал лоб. - Как вижу, вы
справились с лихорадкой, капитан. Очень,
очень рад. Только.., раз "Грез Февра" нет с вами, тогда где же он? Вы точно
вернулись не на нем? Может быть, вы забыли?
Я слышал, после лихорадки люди становятся страшно забывчивыми.
Лицо Эбнера Марша стало мрачнее тучи.
- Никакой лихорадки у меня не было. И, да будет вам известно, мистер
Грин, я пока еще в состоянии отличить один
корабль от другого. Я прибыл сюда на "Принцессе". Да, не стану отрицать, неделю
или около того я проболел, но это была не
лихорадка. Я простудился, потому что упал в чертову реку и едва не утонул. Вот
так я потерял "Грезы Февра", а теперь
намерен во что бы то ни стало отыскать его. Ясно? - Он с шумом втянул в себя
воздух. - А где вы слышали всю эту ерунду
насчет желтой лихорадки?
- От команды, капитан. От тех, кто покинул корабль в Бейу-Сара. Кое-кто
из них после возвращения в Сент-Луис
наведывался сюда. Примерно неделю назад. Некоторые интересовались работой на
"Эли Рейнольдз", капитан. Но там все
места заняты, так что пришлось заворачивать их обратно. Надеюсь, я правильно все
делал. Вас нигде не было, ни вас, ни
мистера Джефферса, и тогда я подумал, что, вероятно, вас обоих уже нет в живых.
Так что никаких распоряжении ко мне не
поступало.
- Ничего, не расстраивайтесь, - сказал Марш. Новость в какой-то мере
успокоила его. Несмотря на то что кораблем
завладел Джулиан и его банда, кое-кому из команды удалось спастись. - Кто был
здесь?
- Как кто? Я видел Джека Эли, второго механика, кое-кого из официантов и
парочку кочегаров, - Сэма Клайна и
Сэма Томпсона, - вот кого. Другие тоже приходили.
- Кто-нибудь здесь остался? Грин пожал плечами.
- Когда я не предложил им работы, они пошли искать в другом месте,
капитан. Так что я не знаю.
- Проклятие, - выругался Марш.
- Минуточку! - воскликнул агент и поднял палец. - Мистер Олбрайт, лоцман,
который и рассказал мне о лихорадке,
был здесь дня четыре назад, и он не искал работу. Вы же знаете, что он лоцман на
нижнем русле реки, так что "Эли
Рейнольдз" ему без надобности. Он сказал, что будет подыскивать для себя место
на одном из крупных судов,
направляющихся вниз по реке, а пока поживет в "Доме переселенца".
- Значит, Олбрайт, - произнес Марш. - А как насчет Карла Фрамма? Вы
видели его? - Если оба лоцмана, и Фрамм, и
Олбрайт, покинули борт парохода, отыскать "Грезы Февра" будет не так сложно. Без
квалифицированных лоцманов он мог
передвигаться только на ограниченном пространстве.
Но Грин покачал головой.
- Нет, мистера Фрамма я не видел.
Забрезжившая надежда померкла. Если Карл Фрамм все еще на "Грезах Февра",
пароход мог находиться где
угодно. Они могли войти в русло одного из многочисленных притоков, могли даже
повернуть назад, в Новый Орлеан, пока
Марш валялся на забытом Богом и людьми дровяном складе к югу от Бейу-Сара.
- Пойду, навещу Дэна Олбрайта, - сказал он агенту. - А вы, пока я буду
отсутствовать, напишите несколько писем.
Агентам, лоцманам и другим речникам из Нового Орлеана, кого вы знаете. Спросите
их о "Грезах Февра". Наверняка его
кто-нибудь видел. Пароходы просто так не исчезают. Все эти письма нужно
подготовить к вечеру, вы меня поняли? Потом
сразу отправляйтесь на пристань и пошлите их с самым быстроходным судном. Я
намерен отыскать свой корабль.
- Будет сделано, сэр, - пообещал агент. Не откладывая в долгий ящик, он
вытащил стопку бумаги, обмакнул перо в
чернильницу и принялся писать.
Клерк за конторкой постоялого двора "Дом переселенца" приветливо вскинул
голову.
- Да это же капитан Марш!.. Слышали о вашем несчастье, просто ужасно. С
Бронзовым Джоном шутки плохи. Я
рад, что вам лучше, капитан. Искренне рад.
- Ничего, - с раздражением ответил Марш. - В какой комнате остановился
Дэн Олбрайт?
Олбрайт занимался тем, что начищал свои сапоги. Холодно, из вежливости
поздоровавшись с капитаном, он
пригласил его пройти, после чего снова занял свое место и, сунув одну руку в
сапог, углубился в прежнее занятие, как если
бы не прерывал его вовсе, чтобы открыть дверь.
Эбнер Марш, тяжело опустившись на стул, не стал тратить времени на пустые
любезности, а перешел сразу к делу.
- Почему вы оставили пароход? - без обиняков спросил он.
- Из-за лихорадки, капитан, - прозвучало в ответ. Олбрайт быстро взглянул
на Марша и, не добавив ни слова, снова
погрузился в свое занятие.
- Расскажите мне об этом, мистер Олбрайт. Меня не было там.
Дэн Олбрайт нахмурился.
- Не было? А я понял, что больного первыми обнаружили вы и мистер
Джефферс.
- Вы не правильно поняли. А теперь расскажите мне все. Продолжая чистить
сапог, Олбрайт рассказал ему о грозе,
об ужине, о мертвом теле, которое Джошуа Йорк, Мрачный Билли и еще кто-то третий
пронесли через салон, о бегстве с
корабля пассажиров и членов команды. Все это он поведал в нескольких словах. К
тому времени, когда он закончил, сапоги
его сияли глянцем.
- Ушли все? - поинтересовался Марш.
- Нет, - уточнил Олбрайт. - Кое-кто остался Не все так хорошо, как я,
знают, что такое желтая лихорадка.
- Кто?
Олбрайт пожал плечами.
- Остался капитан Йорк. Его друзья. Волосатый Майк. Кочегары и матросы
тоже. Думаю, слишком уж они боялись
Волосатого Майка, чтобы бежать. Особенно там, где процветает рабство Уайти Блейк
тоже, должно быть, остался. Еще я
думал, что вы и мистер Джефферс.
- Мистера Джефферса нет в живых, - сказал Марш. Олбрайт ничего не
ответил.
- А Карл Фрамм? - спросил Марш.
- Не могу сказать.
- Вы же коллеги.
- Мы не были с ним близки. Я не видел его. Марш нахмурился.
- Что произошло после того, как вы взяли расчет?
- День я провел в Бейу-Сара, а потом сел на "Натчез" капитана Ледерса С
ним добрался до Натчеза, искал на реке
работу. Неделю провел там, потом на "Роберте Фолке" прибыл сюда, в Сент-Луис.
- Что случилось с "Грезами Февра"?
- Пароход ушел.
- Ушел?
- Ну да. Отчалил. Когда на другой день после того, как разразилась
лихорадка, я проснулся, его в Бейу-Сара уже не
было.
- Ушел без команды?
- Должно быть, там оставалось достаточно народа, чтобы справиться с
управлением и прочим.
- Куда он направился? Олбрайт пожал плечами.
- С "Натчеза" я его не видел Или просто пропустил. Я не интересовался.
Может быть, он пошел вниз по течению.
- От вас и впрямь помощи, как с козла молока, - в сердцах бросил Марш.
Олбрайт обиделся.
- Я же не могу говорить то, чего не знаю. Вдруг его сожгли? Лихорадка
все-таки. Думаю, нельзя было давать судну
это имя. Несчастливое.
Эбнер Марш уже начал терять терпение.
- Его никто не сжигал. Корабль, должно быть, где-то на реке, и я
намереваюсь разыскать его. Кто вам сказал, что он
несчастливый?
- Грозы, туман, постоянные задержки, а потом еще лихорадка... Он проклят,
этот корабль. Я бы на вашем месте
поставил на нем крест. Там не все благополучно. Бог оставил его. - Лоцман
поднялся. - Да, чуть не забыл. У меня тут есть
кое-что из того, что принадлежит вам. - Он взял две книги и протянул их Маршу. -
Из библиотеки "Грез Февра". В Новом
Орлеане я как-то сыграл с капитаном Йорком в шахматы и обмолвился, что люблю
поэзию, и на другой день он принес мне
это. Когда я уходил, то по ошибке прихватил и их.
Эбнер Марш повертел книги в руках. Стихи. Томик стихов Байрона и стихи
Шелли. Именно то, что в данный
момент нужно, подумал он. Парохода нигде нет, сгинул где-то на реке, и все, что
ему от него осталось, - две дурацкие
книжки стихов.
- Оставьте их себе, - сказал он Дэну Олбрайту. Олбрайт покачал головой.
- Они мне не нужны. Такую поэзию я не люблю, капитан. Стихи и одного, и
другого безнравственны.
Неудивительно, что корабль проклят, с такими-то книжками.
Эбнер Марш, опустив книжки в карман, поднялся. Выражение его лица было
мрачным.
- Достаточно, мистер Олбрайт. Я больше не желаю выслушивать подобные
бредни о моем пароходе. Это такое же
хорошее судно, как и любое другое на реке. Никакое оно не проклятое. Нет такого
понятия, как проклятие. Да, может быть,
порядки там были несколько странные...
- Это вы верно заметили, - перебил его Дэн Олбрайт. - Мне нужно
позаботиться о каюте для себя, - сказал он,
провожая Марша до дверей. - Капитан, оставьте все, как есть.
- Что?
- Этот пароход, - уточнил Олбрайт. - Он не подходит вам. Вы же знаете,
как я умею распознавать
приближающуюся грозу?
- Да, - согласился Марш. Олбрайт умел чувствовать приближение непогоды,
как никто другой на реке.
- Иногда я чувствую и другие вещи. Не ищите его, капитан. Забудьте о нем.
Я считал вас умершим, но ошибался. За
это вам нужно благодарить судьбу. Возвращение вам "Грез Февра" не принесет
радости, капитан.
Эбнер Марш не мигая смотрел на него.
- И это говорите мне вы? Вы стояли за его штурвалом, вы вели его по реке.
И вы мне это говорите? Олбрайт ничего
не ответил.
- Я не буду вас слушать, - упрямо сказал Марш. - Это мой пароход, мистер
Олбрайт. В один прекрасный день я сам
встану к его штурвалу. Я собираюсь обогнать на нем "Эклипс", вы меня слышите,
и.. и... - Обозленный и разгорячившийся,
Марш начал задыхаться, язык повиновался с трудом.
- В вас говорит гордыня, капитан, - сказал Дэн Олбрайт. - Оставьте все,
как есть. - С этими словами он закрыл за
Маршем дверь, и тот остался стоять в коридоре.
Обедать Эбнер Марш пришел в обеденный зал "Дома переселенца". Он сел в
углу и ел в полном одиночестве. Слова
Олбрайта потрясли его. На борту "Принцессы" по дороге в Сент-Луис Марш не
переставал думать о том же. Он съел
баранью ногу в мятном соусе, салат из репы и фасоль, три порции тапиоки. Однако
и это не могло успокоить его.
С другой стороны, он по-прежнему владеет своей компанией и "Эли
Рейнольдз", в банке на счету у него лежат
деньги. Всю жизнь он проработал в верховьях реки. Да, он совершил большую
ошибку, отправившись в Новый Орлеан. Его
сон, его мечта в стране рабовладельцев, в краю, где властвует жара и лихорадка,
превратились в ночной кошмар. Но теперь
все закончилось, его пароход исчез, испарился, как утренний туман. Если бы он
только захотел, то мог бы сделать вид, что
ничего этого не было, что никогда не существовал пароход с именем "Грезы Февра",
что не было на свете ни Джошуа Йорка,
ни Деймона Джулиана, ни Мрачного Билли Типтона. Джошуа появился ниоткуда и канул
в никуда.
В апреле "Грез Февра" и в помине не было, как не существовал корабль для
Марша и сейчас. Разве
здравомыслящий человек поверит в этот бред с кровососами, с их ночным образом
жизни и бутылками с какой-то
мерзостной дрянью. Все это грезы больного воображения, навеянные лихорадкой.
Теперь, когда лихорадка миновала,
можно как прежде жить в Сент-Луисе.
Марш заказал еще кофе. Отхлебнув глоток, он подумал, что они будут
продолжать убивать, продолжать пить кровь,
и не будет убийствам конца и края, и никто не остановит их.
- Я тоже не могу остановить их, - пробормотал Марш себе под нос.
Он сделал все возможное, он и Джошуа Йорк, и Волосатый Майк, и бедный
старина Джефферс, который уже
больше никогда не вскинет бровь и не расставит на доске шахматные фигуры. Они
ничего не добились Обращаться к
властям тоже бессмысленно. Кто поверит в небылицу о вампирах, укравших пароход?
Решат, что это следствие лихорадки,
горячечный бред, а то, может статься, поместят его в лечебницу для
душевнобольных.
Эбнер Марш оплатил счет и снова вернулся в контору своей компании на
Сосновой улице. В порту, как обычно,
было людно и шумно. Над ним раскинулось ясное синее небо, внизу в лучах солнца
мерцала река, сверкающая и чистая. В
воздухе витал привкус дыма и гари. Слышны были гудки судов, идущих встречными
курсами, да колокол крупного
большеколесного парохода, намеревающегося пристать к берегу. Раздавались крики
боцманов, пение грузчиков, таскающих
с берега на суда поклажу.
Эбнер Марш стоял и слушал. В этом состояла его жизнь, все остальное -
бред. Вампиры, как сказал ему Джошуа,
убивали на протяжении тысячелетий, как же Марш мог надеяться, что сумеет
остановить их? Скорее всего Джулиан прав.
Убивать естественно для их природы. А Эбнер Марш по своей природе был речником и
никем иным. Он не обладал
бойцовскими качествами. Йорк и Джефферс предприняли попытку бороться и
поплатились за это.
К тому моменту, когда Марш вошел в контору, он полностью уверился в
мысли, что Олбрайт прав. Надо забыть о
"Грезах Февра", забыть обо всем, что случилось. Сделать это будет трудно, но он
попробует. Он всецело займется своей
компанией, может, ему повезет, и он заработает больше денег, а через год или два
построит себе другой корабль, еще
крупнее.
Увидев Марша, агент засуетился.
- Я написал двадцать писем, капитан. И уже отправил их, как вы просили.
- Очень хорошо, - бросил Марш, опускаясь в кресло. Он едва не сел на
томики стихов, небрежно засунутые в
глубокий карман. Вытащил их и принялся листать страницы. Бегло прочитав
отдельные названия, он отложил книжки в
сторону. Стихи как стихи. Марш вздохнул.
- Принесите мне бухгалтерские книги. Я хочу посмотреть на них.
- Да, капитан, - сказал Грин и пошел за книгами. Там же он заметил еще
кое-что, что привлекло его внимание, и
все вместе понес капитану.
- Вот, чуть не забыл. - Грин протянул Маршу большой сверток, упакованный
в коричневую бумагу и перевязанный
бечевкой. - Его принес для вас какой-то коротышка недели три назад. Я сказал
ему, что вы в плавании на "Грезах Февра", и
заплатил. Надеюсь, что поступил правильно.
Эбнер Марш хмуро посмотрел на сверток и резким движением руки порвал
шнурок. Бумага соскользнула и
обнажила коробку. Внутри лежал новенький, с иголочки, капитанский китель, белый,
как снег в верховьях реки зимой,
чистый и ослепительный, с двойным рядом поблескивающих серебряных пуговиц. На
каждой из них вязью было написано
"Грезы Февра". Марш вытащил его, и коробка упала на пол. На глаза навернулись
слезы.
- Убирайся! - прорычал Марш.
Агенту стоило только один раз взглянуть капитану в лицо, как его словно
ветром сдуло.
Эбнер Марш поднялся, надел и застегнул белый китель на все пуговицы.
Сидел он просто превосходно. Невесомый
и прохладный, много легче, чем тяжелый синий китель, который он носил. Зеркала в
конторе не было, и Марш не видел, как
он выглядит, но мог это представить. В воображении он видел себя таким же, как
Джошуа Йорк, великолепным, статным и
изысканным. Ему показалось, что ткань просто сияет белизной.
- Я выгляжу как капитан "Грез Февра", - сказал Марш вслух самому себе.
Он гулко стукнул тростью о пол и почувствовал, как кровь прихлынула к
щекам.
Он вспомнил. Вспомнил, как выглядел пароход в туманной дымке Нью-Олбани.
Вспомнил, как мерцали
многочисленные зеркала, вспомнил серебряное убранство, вспомнил оглушительный
рев сирены и биение поршней
паровых машин, громкое, как гул грома. Вспомнил, как далеко за кормой оставил он
"Южанина", как соревновался он с
"Мэри Кей". Вспомнил и команду. Карла Фрамма с его невероятными байками, Уайти
Блейка, вечно перепачканного сажей
и маслом, Тоби, рубящего головы цыплятам, вечно покрикивающего на грузчиков и
матросов Волосатого Майка,
Джефферса за шахматами, в сотый раз обыгрывающего Дэна Олбрайта. Если Олбрайт
так умен, почему он ни разу не сумел
обыграть Джефферса в шахматы?
И напоследок Марш вспомнил Джошуа, Джошуа во всем белом, Джошуа, сидящего
в темноте и задумчиво
рассказывающего о своих мечтах. Его серые глаза, сильные руки, стихи.
"Все мы делаем выбор", - пришли на память слова. Час утра наставал и
проходил, но дня не приводил он за собою.
- ГРИН! - завопил Марш во всю мощь своих легких. Дверь приоткрылась, и
агент нервно просунул голову внутрь.
- Мне нужен мой пароход, - сказал Марш. - Где, черт возьми, он находится?
Грин сглотнул.
- Капитан, как я уже сказал, "Грезы Февра"...
- Не тот! - оборвал его Марш, тяжело стукнув о пол тростью. - Мой второй
пароход Где, черт возьми, мой второй
пароход?
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
На борту парохода "Эли Рейнольдз"
Река Миссисипи, октябрь 1857 года
Прохладным осенним вечером Эбнер Марш на борту парохода "Эли Рейнольдз"
наконец вышел из порта СентЛуиса
и отправился вниз по течению реки в поисках "Грез Февра". В путь Марш
тронулся бы на несколько недель раньше,
но оставалось еще много дел. Пришлось дожидаться возвращения "Эли Рейнольдз" из
плавания вверх по Иллинойсу, потом
готовить судно к путешествию в низовье реки, а также нанять пару лоцманов,
знающих Миссисипи. К тому же Маршу
нужно было уладить иски, предъявленные ему после исчезновения парохода
разъяренными владельцами грузов, которые
"Грезы Февра" должен был доставить из Нового Орлеана в Сент-Луис.
Марш мог бы добиться, чтобы убытки пострадавших считались частью его
собственных, но он всегда гордился
своей честностью, поэтому расплатился с ними из расчета пятьдесят центов за
доллар.
Его ожидала еще одна неприятная миссия - встреча с родственниками мистера
Джефферса. Марш понимал:
рассказать им, что произошло на самом деле, нельзя, поэтому сослался на желтую
лихорадку. Были и другие семьи, куда не
вернулись братья, сыновья, мужья, и они осыпали Марша бесчисленными вопросами,
на которые он не мог дать ответа. В
связи с этим капитану пришлось иметь дело с правительственным инспектором и
представителем лоцманской ассоциации.
Кроме того, требовалось привести в порядок счета, просмотреть массу
бухгалтерских книг... Все вместе это вылилось в
месяц задержки, отчаяния и тревог.
Но Марш не переставал надеяться. Когда письма, разосланные по его просьбе
Грином, остались без ответа, он
разослал новые. В свободное время ходил в порт встречать приходившие корабли,
чтобы порасспрашивать их о "Грезах
Февра", о Джошуа Йорке и о Карле Фрамме, о Уайти Блейке и о Волосатом Майке
Данне, и о Тоби Лэньярде. Нанял двух
сыщиков и, дав им подробные инструкции, отправил в низовье реки. Даже начал
покупать газеты, воспользовавшись
маленькой хитростью Джошуа, печатающиеся в бассейне реки; ночи проводил за
изучением газетных страниц с
сообщениями о речных перевозках и расписаний движения пароходов, включая такие
далекие города, как Цинциннати,
Новый Орлеан и Сент-Пол. Чаще, чем было в его привычках, наведывался в "Дом
переселенца" и другие любимые места
речников, где не уставал задавать вопросы.
Увы, "Грезы Февра" словно сгинул. Казалось, что он больше не бороздит
реку. Никто не видел парохода. Никто не
встречал ни Уайти Блейка, ни мистера Фрамма, ни Волосатого Майка и ничего о них
не слышал. На газетных страницах
название "Грезы Февра" также не попадалось.
- Абсурд какой-то, - жаловался Марш офицерам "Эли Рейнольдз" за неделю до
отплытия. - Большой новенький
пароход, скорости хода которого мог позавидовать любой речник. Такое судно не
может оставаться незамеченным!
- Если только оно не затонуло, - высказал предположение Кэт Грув,
жилистый коротышка, боцман "Эли
Рейнольдз". - На реке есть места, где скроются выше крыши целые города. Может,
оно утонуло со всеми, кто был на борту.
- Нет, - упрямо твердил Марш. Он не рассказывал им всей истории, потому
что не знал, как можно это сделать.
Поскольку никто из них ни разу не ступал на борт "Грез Февра", они бы не
поверили. - Нет, пароход не затонул. Он
скрывается от меня где-то в низовье реки. Но я во что бы то ни стало разыщу его.
- Как? - поинтересовался Йергер, капитан "Эли Рейнольдз".
- Река большая, - согласился Марш, - и у нее множество притоков, речушек,
излучин, рукавов и прочих мест, где
мог бы спрятаться пароход и долгое время оставаться незамеченным. Но река не
бесконечна, в конце концов ее всю можно
облазить. Мы начнем с одного конца и проследуем до другого. Если достигнем
Нового Орлеана, так и не обнаружив его, то
проделаем то же самое на Огайо, Миссури, Иллинойсе, Язу и на Красной реке. Чтобы
найти этот проклятый пароход, я
готов сунуться хоть в ад.
- Потребуется много времени, - заметил Йергер.
- Ну и что?
Йергер пожал плечами, офицеры "Эли Рейнольдз" обменялись вопросительными
взглядами. Эбнер Марш
помрачнел.
- Не забивайте себе голову ерундой. Плевать на время. Ваше дело -
подготовить пароход, вы меня поняли?
- Да, сэр, капитан, - сказал Йергер.
Это был высокий и худой мужчина в годах с сутулившимися плечами и тихим
голосом. Пароходы он водил с
незапамятных времен и научился ничему не удивляться.
Когда настал назначенный день, Эбнер Марш надел свой белый капитанский
китель с двойным рядом серебряных
пуговиц. Костюм этот казался ему вполне уместным. В "Доме переселенца" он
заказал себе обильный ужин - меню "Эли
Рейнольдз" не вполне удовлетворяло его, да и коку было далеко до Тоби Лэньярда,
- после чего отправился на пристань.
Паровые машины "Эли Рейнольдз", как отметил Марш с удовлетворением, уже
разогрелись. Все же этот пароход
оставлял желать лучшего. Небольшой по размеру и узкий, он имел слишком большую
осадку для тех мелководий, по
которым они намеревались пройти. Длина корабля составляла всего четверть длины
пропавшего и половину его ширины.
Нагруженный до отказа, он был в состоянии перевезти только 150 тонн груза, в то
время как исчезнувший красавец брал на
борт до тысячи тонн. На "Эли Рейнольдз" было всего две палубы, отсутствовала
палубная надстройка, и команда занимала
каюты, расположенные в носовой части бойлерной палубы.
Перевозить пассажиров первого класса "Эли Рейнольдз" Приходилось редко.
Ее колесо с лопастями размещалось
на корме и приводилось в движение за счет работы одного-единственного парового
котла. Словом, пароход не отличался
замысловатостью и изяществом. Сейчас груза на борту почти не было, и Марш видел
паровую машину, несколько
выдвинутую к носу. Верхняя палуба поддерживалась рядами простых, побеленных
известью деревянных колонн, похожих
на неустойчивые ходули. Стойки, на которых покоился навес прогулочной палубы,
имели квадратную в сечении форму и
выглядели достаточно простыми, напоминая частокол. Кожух заднего колеса
представлял собой огромный деревянный
ящик в форме куба со следами потускневшей от времени и местами облезшей красной
краски, а само колесо являло жалкое
зрелище. И в других местах краска слезала лоскутьями. Над палубой парохода
возвышалась незамысловатая рулевая рубка в
виде деревянной надстройки с окнами. Короткие трубы не имели украшений и торчали
обрубками черного железа.
Прикорнувшая у причала "Эли Рейнольдз" казалась древней, невероятно уставшей
старушкой. Ее словно перекосило, и
можно было подумать, что она в любую минуту готова лечь на борт и затонуть.
Ее ни в коем случае нельзя было сравнить с огромным и могучим пароходом
по имени "Грезы Февра". Но, кроме
нее, другими судами Эбнер Марш в данный момент не располагал. А раз так,
придется довольствоваться тем, что имеешь,
рассуждал Эбнер Марш. Он подошел к пароходу и по сходням, истоптанным
бесчисленным количеством ног, поднялся на
борт. На полубаке его встретил Кэт Грув.
- Все готово, капитан.
- Скажите рулевому, чтобы отчаливал, - бросил Марш. Грув отдал приказ, и
"Эли Рейнольдз" подала сигнал. Гудок
показался Маршу тонким и жалобным, но отчаянно бесшабашным. По узкому крутому
трапу он вскарабкался в каюткомпанию.
Там было сумрачно и тесно. Салон едва достигал сорока футов в длину.
Лежавший на полу ковер пестрел
пятнами, а пейзажи, написанные на дверях кают, изрядно потускнели и выглядели
смазанными. В помещениях парохода
стоял застарелый запах несвежей пищи, кислого вина, масла, гари и пота. Внутри
было слишком жарко, а единственное
окно в потолке салона с простым стеклом слишком закоптилось, чтобы пропускать
достаточно света.
В салоне, когда Марш вошел, за круглым столом сидели и пили кофе Йергер и
свободный от вахты рулевой.
- Свиной жир уже доставили? - спросил Марш. Йергер кивнул.
- Как вижу, на борту почти нет груза. Йергер нахмурился.
- Я решил, что так будет лучше, капитан. С грузом мы двигались бы
медленнее, и в дороге было бы много
остановок. Эбнер Марш, взвесив его слова, одобрительно кивнул.
- Правильно. Мой багаж тоже доставили?
- В вашей каюте, капитан, - ответил Йергер. Марш раскланялся и удалился к
себе. Койка, когда он грузно опустился
на край, жалобно скрипнула под ним. Марш открыл саквояж и вытащил ружье и
патроны. Он внимательно осмотрел
оружие, проверил ствол. Ружье приятно оттягивало руку. Возможно, простой
револьвер и не мог противостоять людям
ночи, но это оружие было особенным. По личному заказу Марша его изготовил лучший
оружейник Сент-Луиса. Это было
ружье для охоты на бизонов с коротким широким стволом восьмигранной формы.
Пятьдесят изготовленных на заказ
патронов по размеру были больше любых других, которые когда-либо приходилось
делать оружейнику.
- Черт, - буркнул он тогда, - эти пули разнесут вашу добычу в клочья.
Эбнер Марш только кивнул в ответ. Меткостью руж
...Закладка в соц.сетях
