Жанр: Научная фантастика
Орден полярного орла 7. Цена посвящения: время зверя
...?
— Что мы все о политике, ей-богу! Стриптиз у них тут бывает?
— Отпад! Сверху вот так. И разрез — до попы. Всего пятьсот
баксов
.
— Евреи устриц не едят. Им Коран запрещает хавать все, что в грязи лежало. Ну не
Коран... Как ее? Первая часть Библии, блин. Как она называется, Жижа?
— Библия и называется.
— Руку убери. Серж увидит, убьет обоих.
— Между пятой и седьмой — промежутка нет совсем! Га-га-га!
Глеб направил
фокус внимания
, представив его сияющим шариком, через зал к
нише.
Шарик
пропрыгал по ступенькам и вкатился в бильярдную...
Модный старался говорить уверенным, не терпящим возражений тоном, но в голосе
слышалась трещинка.
— Как, как? Берешь десяток лохов, сажаешь их, на фиг, в гараже, стеклорезы в
руки — и вперед! За ночь чтобы все мониторы раскурочили.
— Ты представляешь, Модный, сколько в фуре тех мониторов? Проще у Глешки номера
узнать.
— Обойдемся! Сказал, резать, значит, резать. Что буркалы выпучил?
— Модный, Басурман прав, это стрем.
— А тебя никто не спрашивал!
— Ты бы хоть с батей перетер, — прогудел голос Басурмана. — Про Глешкину
крышу
только он знает.
— Вот где я видал твоего Глешку! — Модный задышал нервно, с присвистом. — То же
мне, положенец нашелся! Я таких из параши жрать заставлял.
— Если Глешку без спроса кинем, батя всех в параше перетопит.
— Что-то ты, Басурман, базарить не по делу начал. Зассал, так и скажи. Вон,
Родик вместо тебя поедет.
— А что, поеду! Ночь туда, день обратно. Три
лимона
— ходка.
— Губу закатай, родимый! Ты на первом же посту ГАИ спалишься.
— Не понял?
— Цыц! Короче, Басурман, ты едешь или нет?
— Еду. Но только за товаром. Остальное меня не колышет. Хочешь кидать Глеба,
твое дело. Я не подписываюсь. При всех заявляю.
— Мал ты еще заявы объявлять. — Туфли Модного проскрипели к углу, где жарко
дышал пес. — Башли на дорогу я дам. Сколько надо?
Глеб резко, словно выплюнул команду, выдохнул.
Из ниши вырвался истошный рев. Заглушил шум в зале. В миг сделалось пронзительно
тихо, все звуки умерли. Остался только этот крик раненого животного. Потом к
нему подключился еще один, сначала низкий, животный, он в секунду взлетел до
свербящего поросячьего визга.
Глухо бабахнул выстрел. Взвыл пес. Второй выстрел — и он затих. Только две
человеческие глотки продолжали исторгать боль и ужас.
Мутный поток страха, тошнотворный и теплый, как из прорвавшейся канализации,
хлестал из ниши в зал.
Крики разом оборвались. Но страх остался. В зале все еще висела плотная тишина.
Соседка, нервно дрогнув спиной, повернулась к Глебу.
Он усмехнулся в ее вытянувшееся лицо и тихо произнес:
— Предмет для игры в шары из трех букв? — Ответа в таком состоянии, само собой,
она дать не могла. И он добавил: — Кий. А ты что подумала?
— Идиот! — выдохнула Наташа.
Зал ожил и забурлил. Дрелью в бетон засвербил бабский визг, но после звонкой
оплеухи заткнулся. Сразу несколько человек сорвались со своих мест и бросились к
нише. В бильярдной заметались возбужденные голоса.
Глеб краем глаза отметил, что пара-тройка солидного вида фигур сквозь полумрак
заскользили к выходу.
Кто-то из обслуги с перепугу врубил динамики на полную мощь и включил
цветомузыку. Огненные блестки заплясали на стенах.
Чао, бамбино, синьорита!
—
мартовскими кошками затянули
Блестящие
.
— Шапито! — Глеб покачал головой и одним глотком прикончил коктейль.
Мята, лайм и замороженный спирт, царапнув горло, ухнули в желудок. Взорвались
бесцветным огнем.
За спиной, приближаясь, гулко затопали шаги. Дрогнула стойка, приняв тяжкий удар
мощного тела.
— Слышь, жопник, полотенце и лед дай! — скрипя зубами, прорычал Басурман.
Бармен, ничуть не обидевшись, сноровисто выложил перед ним все требуемое.
Глазами, лицом и всем телом спросил:
Чего еще изволите?
Получив в ответ
тяжелый взгляд, испарился.
Глеб развернулся.
— Что там за бардак, Басурман?
Басурман прикручивал к левому запястью полотенце со льдом. Повернул голову.
Удивленно уставился на Глеба.
— Ты еще здесь? — выдохнул он.
Глеб проигнорировал вопрос. Продолжал требовательным взглядом сверлить
округленные глаза Басурмана. Пахло от Басурмана кислой нервной испариной, псиной
и свежей пороховой гарью.
Басурман шмыгнул приплюснутым носом. От этого его глаза приняли обычный вид
оплывших щелочек. Пальцы левой руки, торчащие из рулона полотенца, зашевелились,
складываясь в распальцовки.
Глеб ждал, когда Басурман овладеет собой окончательно и с языка глухонемых,
понятного только узкому кругу лиц, перейдет на общеупотребительный разговорный.
— Прикинь, бля... Эта падла на Модного бросилась! Вгрызлась в яйца, аж кость там
какая-то треснула.
— Лобковая, — подсказал Глеб.
Мысленно представил тяжесть раны.
Получалось, Бакс Рваный, выражаясь протокольно, нанес хозяину телесные
повреждения, не совместимые с жизнью.
— Родя, шестерка гребаная, сунулся, а Бакс его за ляжку... Полкило оторвал, я
говорю! И опять на Модного кинулся. Вцепился в яйца и рвет, аж брызги летят.
— И ты его...
— А что делать? Не грызть же его зубами. Впаял между лопаток. Потом под ухо — и
хана. — Он показал повязку. — Лягнул, сука. Когтем продавил до кости, прикинь.
Хорошо, что кровь не идет.
— Но не оторвал же. Доехать сможешь.
Басурман тупо покачал головой.
— Бате нужно доложить.
— И что ты ему скажешь? Батя — не хирург, яйца Модному назад не пришьет. Но за
товар открутит всем, у кого они еще остались.
Басурман сделал каменное лицо. В узких щелках затаились по-звериному напряженные
зрачки.
— Не сиди, как приклеенный, Басурман. А то всю жизнь на подхвате будешь. Пока
шестерки вокруг Модного кудахчут, сделай дело и доложи бате. Можешь верить,
зачтется. — Глеб сполз с табурета. — Пора, а то сейчас менты со
скорой
завалятся.
— Не мандражируй. Мы Модного с Кикой через заднюю дверь выволокли, — сказал
Басурман.
— М-да? Умен ты, Басурман.
Глеб наклонился, поднял с пола коробку. Взял под мышку.
— На дорожку дать? — спросил он, пробарабанив пальцами по картону.
На секунду глаза у Басурмана вновь раздвинули щелки век.
— Ну ты, блин, Глеб, фартовый! — слетело с его губ.
— Так дать или нет?
— Обойдусь.
— Как скажешь...
Глеб удобнее подхватил коробку. Свободной рукой достал из кармана две купюры,
бросил на стойку.
Потом положил руку на талию соседки. Как раз туда, где между задравшейся
рубашкой и поясом брюк золотилась легким пушком кожа. Ладонь сразу же впитала
особенный, острый жар возбужденного тела.
Наташа рефлекторно выгнулась в пояснице. Оглянулась через плечо. В глазах не
было удивления. Они ж д а л и.
Глеб наклонился и прошептал в пахнущую духами шею.
— Машина подана. Жду ровно две минуты.
Он пошел к выходу. На спине чувствовал булавочные уколы от двух взглядов.
Сиамской кошки и стаффордшира.
Глеб ни на секунду не сомневался, все будет, как он захотел. Пес останется на
месте, а кошка побежит следом.
Молния прошла по позвоночнику и бесцветным огнем лопнула в голове.
Глеб зарычал и, выгнувшись дугой, закинул голову на кожаный подголовник сиденья.
Сведенные судорогой пальцы запутались в тугих и жестких жгутиках волос.
— Пусти, больно! — выдохнула Наташа.
Глеб расслабленно осел в кресле, разжал мертвую хватку. Наташа сразу же оторвала
голову от его коленей, резко выпрямилась и забилась в угол кресла, прижавшись
спиной к дверце. Дрэды хлестнули по запотевшему стеклу, оставив витые дорожки.
Над входом в клуб мигала лампочками вывеска — оранжевая обезьяна, забравшаяся на
зеленую пальму. Цветной свет отражался в расширенных зрачках Наташи.
Она, загнанно дыша, вытерла губы.
— Что улыбаешься? — осипшим голосом спросила она.
— Кайф.
Наташа зло фыркнула и отвернулась.
Глеб закурил.
— Хочешь сигарету?
Она не ответила.
— Денег дать?
Наташа нервно дернула плечом.
— Как хочешь. — Глеб выпустил дым. — Извини, ошибся.
Она резко развернулась. Ноздри, хищно расширившись, резко втянули воздух.
Встретившись глазами со взглядом Глеба, она сникла. Выдохнула, помотав головой.
Тугие жгутики царапнули по стеклу.
— Сама не знаю, как получилось...
— Бывает. И тем не менее спасибо.
Он повернул ключ зажигания, мотор машины мерно заурчал.
— Могу подбросить до метро.
Наташа сузила глаза. Вцепилась в ручку на дверце. Дернула, но дверца не
поддалась.
— Знаешь, кто ты? Ты — животное! — процедила она сквозь перекошенные губы.
Глеб затянулся, выдохнул дым, стряхнул столбик пепла.
— Нет. Животное — это ты. А я — зверь, — произнес он ровным голосом.
Нажал кнопку на панели, громко щелкнул электрозамок.
Наташа плечом выбила дверь, выпрыгнула наружу. Запахнув на ходу короткую шубку,
прыгающей походкой пошла вдоль припаркованных машин.
Глеб, глядя в зеркальце, проводил ее взглядом.
— Иди, пожалуйся. Может, пожалеют, — прошептал он.
Поправил одежду. Загасил сигарету в пепельнице. И осторожно выкатил машину со
стоянки.
Коробка с надписью
Мартини Бланко
покачивалась на заднем сиденье.
Активные мероприятия
Наташа купила в ларьке бутылочку
Спрайта
, свинтила пробку, жадно глотнула.
Прополоскала рот и, согнувшись пополам, выплюнула пенящуюся струю.
— Что, красотуля, не в то горло пошла? — с глумливым участием поинтересовался
кто-то серый, стоявший в тени.
— Пошел ты на фиг, козел! — вместе с остатками колючей воды выплюнула Наташа.
— А за
козла
знаешь что бывает?! — сразу же завелся серый.
Он вышел на свет и оказался мужичонкой с испитой рожей.
Наташа выпрямилась. Резко взмахнула сумочкой.
Тугой бок сумочки, усыпанный металлическими клепками, прошелся по испитой роже.
Острый мысок сапожка клюнул под колено; мужичок охнул и присел от боли. Твердый
кулачок вошел под ребро, смяв печень; серый мужчинка сделался бледным, распахнул
рот и стал заваливаться на спину. Последовал финальный удар по дуге локтем в
отвалившуюся челюсть. Локоток был прикрыт рукавом шубки, но мужичку от этого
легче не стало, удар получился нокаутирующим. Мужичка подбросило вверх, пролетев
метр по воздуху, он громко стукнулся головой о стенку ларька и затих.
Наташа подумала, что такие уникумы существуют только по трое. На всякий случай
спросила в темноту:
— Еще желающие есть?
Пахнущая мочой и пивом темнота не отозвалась.
— Ни и хрен с вами!
Наташа отшвырнула в темноту недопитую бутылку. Развернулась и подошла к обочине.
Сразу же рядом притормозила
девятка
, водитель услужливо распахнул дверцу.
Наташа, подобрав полы шубки, нырнула в салон.
Водитель, мужчина, выглядящий молодо, но с седым бобриком волос, покосился на
нее и покачал головой.
— Калечить людей в служебное время не разрешается, — сказал он.
— Да? А отсасывать в рабочее время разрешается? — почти выкрикнула Наташа. — Я в
путаны не нанималась!
— Мы — не шлюхи. Мы в сто раз хуже. — Глаза у мужчины были холодные и
равнодушные, как два стальных шарика. Под его давящим взглядом Наташа сникла. —
Уже лучше, девочка. Запомни раз и навсегда, твои эмоции никого не интересуют.
Нам платят за информацию. Из какого дерьма ты ее добываешь, там, наверху, никого
не интересует. Информация должна быть чистой, без дезы, точной и полной. Что там
стряслось?
— Дай в себя прийти. — Она потерла висок. — Гипноз какой-то.
— Ты о чем?
— Эта сволочь словно гипнотизирует.
— Занятно, — холодно обронил мужчина. — Подробнее, если можно.
Наташа раскрыла сумочку. Сунула руку внутрь.
— Черт, сигареты забыла на стойке. У тебя есть, Владислав?
Владислав достал из нагрудного кармана куртки сигарету, протянул Наташе.
—
Маячок
ему в салон посадить не забыла?
Наташа, закуривая, кивнула.
Срочно
Салину В.Н.
Объект Агитатор предпринял попытку уйти из-под наблюдения, сменив машину.
Сопровождение объекта по
маяку
невозможно.
В настоящее время объект, используя приемы обнаружения слежки, продолжает
движение по направлению к Октябрьской площади. Личность водителя установить не
удалось.
Машина
фольксваген пассат
черного цвета, У 349 МО 77, зарегистрирована на имя
гр. Федулова Леонида Тарасовича, 1976 г. р. По данным ЗИЦ ГУВД гр. Федулов Л. Т.
находится под следствием по подозрению в незаконном хранении оружия.
Мною через агента
Белка
получена оперативная информация о контакте объекта
Агитатор с ОПГ Малахова, специализирующейся на незаконном обороте наркотиков.
Подробный отчет агента
Белка
направляется в Ваш адрес с курьером.
Владислав
Глава двадцать шестая
На последнем дыхании
Создатель образов
Глеб подхватил соскользнувшую с сиденья коробку.
— Шеф, я добавлю, только не гони так!
Валентин захохотал.
— А как я иначе от
хвоста
оторвусь?
— Уверен, что он есть? — Глеб оглянулся через плечо.
Валентин с командой оперов РУБОПа страховал Глеба у бара. Валентину Глеб
объяснил, что от результатов встречи зависит депутатское будущее Валентина. А
что тот наплел друзьям, не так уж и важно. В конце концов, ребята просто
подхалтуривали в свободное от службы время.
— Хрен его знает! — Валентин пожал плечами, круто обтянутыми кожаной курткой.
Ради дела он сменил не только шикарный
гелендваген
на подержанный
фольксваген
, но переоделся в
кожу
с китайского рынка. — Лучше думать, что
ведут
, чем кусать локти, когда в Бутырку привезут.
— Клиенты перлом поделились, или сам придумал?
— Что такое перл?
— Проехали, — отмахнулся Глеб. — Ты лучше скажи, где тачку надыбал?
Валентин заржал.
— Клиент поделился!
— Я серьезно спрашиваю.
— А я не прикалываюсь. Клиент поделился. Я его временно на нары за ствол
определил, а он мне доверенность на тачку выписал. Чтобы дело, значит, правильно
расследовалось. Вот пока его на причастность ко всему на свете пробиваем,
катаюсь бесплатно. Потом клиента выпущу, а тачку, скорее всего, за закрытое дело
себе оставлю. Дело закрыть, как два пальца обоссать. Пистоль же он якобы нашел,
нес сдавать. Почему бы не поверить, если человек правильно себя ведет?
— Так ствол его или нет, я не понял?
— Был мой, бесхозный. А стал его. — Валентин глухо хохотнул. — У казино этого
лоха загрузил, думал бабок снять по-быстрому, а он, пудель карликовый,
тяфкальник раскрыл. Пришлось загрузить по полной программе.
Глеб с брезгливостью посмотрел в тугой загривок водителя.
— Ты еще не передумал стать депутатом? — спросил он.
Водитель покрутил головой.
— Тогда привыкай не трындеть про свои подвиги в РУБОПе. Мои борзописцы напишут
тексты, я их согласую с вашими политруками, а ты все выучишь наизусть. И не
слова отсебятины!
— Хо-хо-хо, Глебыч! До выборов мне еще дожить надо.
— Останови! — приказал Глеб.
Водитель оглянулся. Потом ударил по тормозам и прижал машину к обочине. Плотный
поток мутно отсвечивающих капотов поплыл мимо.
Глеб вышел из машины, пересел на место рядом с водителем.
— Валентин, вбей себе в башку, твоя избирательная кампания уже началась.
— Спасибо, что предупредил! — Валентин повел мощными плечами. — А я, дурак,
подумал, что просто прикрываю тебя, пока ты с Модным рамсы разводишь.
Глеб осмотрел напряженное лицо Валентина, удовлетворенно кивнул.
— С Модного и начнем. Этот чухонец уже отбегался. В прямом и переносном смысле
слова. То есть помер. Или вот-вот помрет.
Валентин нервно дернул головой. Подозрительно прищурился.
— И когда это он успел?
— А прямо в баре. Бакс его порвал. Отхряпал всю промежность.
Валентин помял пальцами боксерский подбородок.
— Не кисло. И ты сам это видел?
— Слышал. Но ошибиться было трудно. Ты Родика знаешь?
— Такой с гумозной рожей гнома? Под Модным ходит?
— Ходил, — поправил Глеб. — Его пес конкретно за ногу цапнул. Узнай, в какую
больницу отправили Родика. Скорее всего в Склиф, но выясни точно. — Валентин
хотел задать вопрос, но Глеб остановил его, подняв руку. — Не перебивай. Сегодня
же пошли надежного человека, а лучше всего заявись к Родику лично. Твою морду
бандосы всей Москвы знают. Через минуту всем раззвонят, что Валя Смертин
навестил Родьку Гнома.
— Они же ему после этого капельницу со скипидаром засадят! — не удержался и
вставил Валентин.
— А нам какое дело? Родик, сердцем чую, стукач ОБНОНа*, сам бог его велел на
ножи поднять. Если бы ты захотел из него информашку вытрясти, ты бы вытряс?
##* Отдел борьбы с незаконным оборотом наркотиков.
— Говно вопрос! Шесть секунд — и все.
— Значит, будем считать, что Родик сдал тебе партию наркоты на три
лимона
.
Валентин встрепенулся, открыл рот, но Глеб снова остановил его, вскинув руку.
— Героин. Товар придет в фуре из Рязани. Упакован в мониторы. За фурой
отправился Басурман. Личность известна?
Валентин кивнул.
— Значит, взять его на контроль в Рязани труда не составит, — продолжил Глеб. —
Где ты накроешь фуру, по дороге или в Москве, особой разницы нет. Но в ней твой
избирательный фонд, твоя рекламная кампания и твой депутатский мандат.
— А хозяин груза кто?
— Не бойся, претензий он не предъявит, — улыбнувшись, ответил Глеб. — А Модному
уже все по барабану. Что скажешь?
Валентин задумался. Помял пальцами подбородок.
— Контролируемую поставку надо крутить, — неуверенно сказал он. — Брать на
перепродаже и давить по всей цепочке разом.
— Обалдительно! Через три
бэ
. Блин! — Глеб в сердцах шлепнул ладонью по
колену. — Ты уникальный человек, Валька.
— Не понял? — Валентин поднял на Глеба тяжелый взгляд.
— У тебя ума хватает только убитую тачку отобрать. А чуть дороже
штуки
баксов
— так мозги клинит! Ну кто три
лимона
в зубах дяде несет? За такую глупость
даже в ваших органах не поощряют.
— Хватит чморить, — зло процедил Валентин. — Если умный, то делай все сам.
— Что мог, я уже сделал. — Глеб выдержал паузу. — Короче, Спиноза, слушай план и
цени мысль. Ведешь Басурмана от Рязани. В дороге накрываешь его. Всю бригаду
валишь в канаву при сопротивлении. Торжественно конфискуешь половину груза.
Вторую половину везешь в Москву. Ставишь раком остатки команды Модного и
заставляешь пахать на себя. Вернее, не на себя, а на твоего генерала.
— Ага! Тогда получается, я побоку. Со мной Орлик делиться не станет.
— Не побоку, а в Думе. На захвате фуры я тебе такой пиар организую, что хоть
генерала присваивай! А генерал Орлик пусть кого хочет, того на наркоту и ставит.
Нам это уже будет без разницы. Пусть только переведет из своего фонда на мой
счет бабки за половину груза.
— А на кой тебе такие бабки в
деревянных
, да еще и по безналу?
— На борьбу с голодом в Бангладеш, елки зеленые!
Глеб отдышался. Полез в карман плаща. Достал пачку банкнот. Не считая, разделил
пополам.
Сунул часть денег в нагрудный карман куртки Валентина.
— Это тебе на питание.
Открыл бардачок, бросил в него вторую часть.
— Это на мелкие расходы. Бойцам своим поляну накроешь.
Валентин затолкал деньги глубже. Из другого кармана достал мятую пачку сигарет,
губами достал одну. Прикурил от зажигалки
Зиппо
. Дунул дымом на язычок огня,
захлопнул крышку зажигалки.
— Зачем я тебе, Глеб? — глухим голосом спросил он.
— Хороший вопрос.
— Только не юли.
— И не собираюсь. — Глеб развернулся, чтобы не смотреть в лицо Валентина. — Мы в
одном дворе росли, только из двора разными дорогами пошли. Ты, Валька, обычный
парень с банальнейшей судьбой. Школа, армия, школа милиции. Незаконченное
заочное юридическое, на каждую сессию отпрашиваться надо. На экзаменах со стыда
каждый раз сгораешь, и ставят тебе два балла за знания плюс два за звание. Три
командировки в Чечню. Пара цацек на мундире. Ни кола ни двора. Живешь между
сумой и тюрьмой. К Орлику прибился. Вроде бы повезло, а радости от этого не
испытываешь. По ночам вздрагиваешь.
— Вообще не сплю. — Валентин поморщился и прикусил фильтр сигареты.
— Вот-вот, — кивнул Глеб. — Только орлики скоро, как накипь, сойдут. Кончается
их время. А такие, как ты, были, есть и будут. Я из таких козлодоевых народных
избранников делал, что ты на их фоне просто Спиноза. А уж про порядочность я
вообще молчу. Там пробы ставить негде. По сравнению с ними, ты — дитя невинное.
У нас, Валя, весь народ невиновен. Воруют от нищеты и в нищете всю жизнь
мыкаются. Не со зла, а от безысходности на дорогу выходят. Девки — на Тверскую.
А пацаны с обрезами вдоль трассы.
— Складно излагаешь, — криво усмехнулся Валентин.
— Нет, Валя, это ты им излагать будешь. Мне они не поверят, а тебе обязательно.
Валентин Смертин, рубоповец по прозвищу Смерть Врагам, скажет то, что люди давно
хотят услышать: закон и власть народа. Когда Орлик блеет про закон и
народовластие, блевать тянет от одного вида его рожи. А с тобой любой мужик с
радостью и бутылку уговорит, и в бой пойдет. Внешность у тебя такая. Доверие
вызывает. Харизма это называется по науке. Важнейшая в политике вещь.
— Важнее, чем голова?
— У Гайдара голова больше и умнее твоей. Разницу чувствуешь?
Валентин презрительно фыркнул.
— Вот то-то! И простые люди ее нутром чувствуют.
За стеклом со стороны Глеба выросла тень. Приблизилась вплотную. Палец пробил
дробь по дверце.
— Командир, не спать! — раздался голос облеченного властью человека.
— По башке себе постучи, мерин парнокопытный! — ответил Валентин.
Его рука слетела с руля и нырнула под куртку. Глаза стрельнули по очереди в оба
зеркальца заднего вида, обшарили окрестности через лобовое стекло.
Согнутый палец настойчиво забарабанил по стеклу. Глеб отстранился.
— Открой этому дятлу, — попросил Валентин.
Глеб опустил стекло.
Внутрь просунулось невыразительное лицо со стертыми, плохо запоминающимися
чертами.
— Мужики, разве не знаете, вам давно пора ехать отсюда?
— На мужиках бревна возят, — ответил Валентин. — Сам вали отсюда. А то дам в
рог, на заднице до метро доедешь!
Он вытащил удостоверение, показал золотое тиснение мужчине.
— А если развернуть? — осклабился тот.
— А если — в лоб?
— А если не в бровь, а сразу в глаз? — не сдался мужчина.
Просунул в окошко руку, развернул на ладони удостоверение.
— Капитан Погодин. Федеральная служба охраны. Прошу представиться.
Валентин закатил в угол рта сигарету, задрал ее тлеющий кончик кверху.
Распахнул книжечку.
— Старший опер ГУБОПа Смертин.
Мужчина чиркнул взглядом по фотографии и строчкам в удостоверении.
Удовлетворенно кивнул.
— Ребята, без шуток, не надо здесь стоять. Просто не надо — и все.
Он вытащил голову из салона, но от машины не отошел.
— Закрой окно, — угрюмо бросил Валентин и снял машину с ручного тормоза.
Глеб поднял стекло. Пригладил взбитые сквозняком волосы.
— Испугался, Глебыч?
— Нет. Я людей не боюсь.
Валентин покачал головой.
— Счастливчик. А я волков меньше боюсь, чем этих тварей двуногих. — Валентин
втиснул машину в поток. — Куда теперь?
— На Октябрьскую площадь. К Первой Градской. Там покажу, куда свернуть.
Глеб прижал затылок к подголовнику, потерся, устраиваясь удобнее, и закрыл
глаза.
Активные мероприятия
Срочно
Салину В.Н.
Водитель автомашины
фольксваген пассат
установлен.
Смертин Валентин Кириллович, 1967 г. р., москвич, старший оперуполномоченный
ГУБОП. Дружеская связь объекта Агитатор.
Имеются материалы компрометирующего характера, в частности на тесные
внеслужебные контакты с генерал-лейтенантом милиции Орленком, разрабатываемым
органами ФСБ в связи с установленными фактами использования служебного положения
в корыстных целях, вымогательства и сокрытия преступлений. По оперативным данным
Орленок владеет недвижимостью в Испании и Швейцарии, на литерном счету в
Креди
Свисс
находятся около семи миллионов долларов.
Докладываю, что
фольксваген пассат
в 21.22 въехал в подземный гараж дома 43 по
Ленинскому проспекту. В 19.24 выехал без пассажира. Смертин, присвоен псевдоним
— Могильщик, применяя меры обнаружения наружного наблюдения, движется по
направлению Центра.
Квартиру, в которую вошел Агитатор, установить не удалось.
Наблюдение продолжаю.
Владислав
Создатель образов
В подземном гараже беззвучно гулял сквозняк, облизывая гладкие выпуклости спящих
машин.
Глеб постоял, прислушиваясь и принюхиваясь. Пахло сырым бетоном и бензином. В
тоннель въезда стекали звуки улицы.
Он поднял с пола коробку, подхватил под мышку и пошел вдоль ряда машин к лифту.
На ходу достал из кармана брелок, нажал кнопочку.
Иссиня-черный
сааб
мигнул противотуманными фарами и тихо щелкнул замками.
Глеб поднял крышку багажника, бросил внутрь коробку и плавно закрыл. Клацнул
замок, потревожив тишину залитого неоном подземелья.
Глеб нажал кнопку на брелоке, замок с тихим щелчком встал на стопор.
Прошел к лифту. Войдя в кабину, достал мобильный, набрал номер.
— Получите посылку, — произнес он в молчащую трубку.
Так и не произнеся ни слова, абонент отключился.
Лифт поплыл вверх. На пятом, последнем этаже остановился. С урчанием
...Закладка в соц.сетях
