Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...л во
сне, зашевелился и перевернулся на правый бок. Сетка у него на голове
немного сдвинулась, и Лена увидела красные отпечатки там, где проволочки
вдавливались в кожу. "Еще сетка эта ужасная, как он ее терпит?" Она
осторожно сняла сеточку с головы мужа и сунула в карман куртки.
День четыреста семьдесят шестой
Первое, что увидел Олег, выйдя утром на поверхность, был корабль. Его
верхушка сверкала за рощей в лучах поднявшегося солнца. Сначала он не
поверил, но, когда пробежал через рощу и остановился на опушке, корабль
открылся весь - покрытый окалиной, высокий, на трех могучих опорах,
врезавшихся в опаленные камни. Люк был открыт, внизу стояли двое в
скафандрах.
Его заметили. Ждали, повернувшись лицом; один положил правую руку на
пояс. В люке появилась третья фигура.
Метров за двадцать Олег перешел на шаг. Приблизившись, остановился и
тихо сказал:
- Ну, здравствуйте, земляки.
...Капитана Олег узнал. Это был Стил Т.Дэвидсон, командир трех
звездных. Герой Земли. Олег представился:
- Олег Блинов, планетолог. "Регул-Гамма".
- Стил Дэвидсон, командир. "Сириус-Бета".
- Мистер Дэвидсон, я хотел бы побеседовать с вами наедине.
Капитан удивленно приподнял бровь:
- Пожалуйста. Садитесь, прошу.
- Скажите, вы идете на Землю?
- Да.
- Мне нужно на Землю. Мой корабль поврежден.
- Мы видели его на орбите, вашу записку прочли.
- Да... Вы сможете взять меня с собой?
- Конечно, Олег.
- Но, видите ли, Стил, я здесь не один. Со мной жена и ребенок.
- Мы можем взять и их.
- Нет, Стил, они должны остаться. Я не могу сказать вам всего, но...
они не могут улететь отсюда.
- Вы не боитесь оставить их на планете?
- Нет, здесь безопасно, они хорошо устроены. Вы сами увидите. Но взять
я их не могу. И объяснить вам подробнее тоже не могу...
- Вы не находите, Олег, что это звучит странно?
- Конечно, Стил, но я больше ничего не могу вам сказать.
- Ну хорошо. А что вы скажете им?
- Я скажу, что вы идете на Сириус, что вы дадите о нас знать на Землю,
что за нами пришлют корабль. Я улечу с вами, но они не будут знать об
этом. А потом я вернусь за ними.
- Так... А что я скажу команде?
- То же самое. Или что сочтете нужным. А теперь, - Олег встал, - прошу
вас и весь экипаж посетить мой дом. Да, здесь можно ходить без скафандров.
Планета абсолютно безопасна - в смысле атмосферы и микроорганизмов.
Бластеры на всякий случай возьмите.
Обед прошел очень хорошо. Американцы хвалили все - и дом, и стол, и
хозяев, особенно хозяйку. С удовольствием возились с Сашкой - таскали его
на руках, пели непонятные песенки, а он весело гукал и таращил глаза.
- А теперь, - Дэвидсон встал, - нам пора. Завтра, в восемнадцать часов
бортового времени, мы стартуем.
- Мы придем, - сказал Олег. - А сейчас я провожу вас до корабля.
Олег чувствовал себя негодяем. Необходимость расстаться с Леной и
Сашкой угнетала его. В нем боролись два желания: вернуться на Землю, жить,
как все люди, и навсегда забыть о страхе или остаться здесь, с любимыми
людьми, на планете, где он научился быть властелином, но все равно
оставался рабом - рабом своего страха. Вернуться - и стать человеком. И
быть одиноким. Или остаться с любимыми людьми. Но разве они люди? Они
ненастоящие. Он сам их создал. А Сашка? Он настоящий или нет? Или
наполовину? Улететь - и предать. Пусть ненастоящих, но любимых. И любящих.
Или остаться честным перед ними и собой - и остаться здесь навсегда, и всю
жизнь тосковать по голубому небу и настоящим людям. И ненавидеть этих...
День четыреста семьдесят седьмой
Они уже попрощались с американцами и отошли подальше, к опушке рощи.
Лена держала на руках спящего Сашку, Олег взглянул на них и вдруг понял,
что ничего ему не хочется так сильно, как остаться здесь, с ними. Но он
тут же подавил в себе эту мысль и сказал:
- Лен, подожди немного, я забыл одну штуку. Сейчас смотаюсь на корабль
и вернусь, это всего десять-пятнадцать минут.
Он даже не поцеловал их на прощание.
В шлюзе "Сириуса" он остановился, упершись рукой в стену, зажмурился,
прикрыл глаза ладонью. Сосредоточился. Постоял так несколько секунд.
Открыл глаза. Рядом с ним стоял, упираясь рукой в стену, человек в
потертом комбинезоне. Вот он поднял голову, посмотрел направо, потом
налево - и повернулся, стал, глядя на него.
- Олег, - тихо сказал Олег, - это ты... или я? Черт, как обращаться к
самому себе?
- Да, Олег, это я. В смысле ты.
- Ты ведь все знаешь, все понимаешь?..
- Да, я все знаю, все понимаю.
- Ты сделаешь все как надо. И еще: я создал тебя не совсем таким, как я
сам. Ты лучше. Честней, смелей... Ведь ты же любишь их, верно? И для тебя
не будет проблемы - уйти или остаться.
- Все верно, Олег. Не бойся. Счастливо!
- И тебе... Ну - давай!
Они крепко обняли друг друга и поцеловались. Потом двойник повернулся и
быстро выпрыгнул через люк. Дверца захлопнулась.
Олег, тяжело дыша после бега, стоял рядом с Леной и смотрел на корабль.
На обратном пути он сам нес Сашку, в который раз поражаясь, какой он
теплый.
Олег попросил Дэвидсона найти "Дельту". Он хотел забрать свой скафандр
и кое-что из мелочей. Они стартовали к Земле в три часа, а в 3:25 Олег
вылетел из койки и увидел, как тают в черноте космоса стены каюты. Он
успел захлопнуть щиток гермошлема и какое-то время летел, сдерживая
дыхание, а звездное небо кувыркалось вокруг него.
"Все - мираж! Все! Теперь уже все! И пусть, пусть, так мне и надо,
пусть!" - шептал он в отчаянии. "Ну что ж, наверное, пора умирать", -
сказал он себе и потянулся рукой к замку шлема. Но тут навалился страх
смерти - безобразный, огромный и бесконечный, как космос. Вращая руками,
он сориентировал тело и включил ранцевый двигатель.
День четыреста семьдесят восьмой
Олег встал рано утром, когда на небе только начали светиться самые
высокие облака. Роща была затянута дымкой, и роса блестела на сизой траве.
Олег с удовольствием осматривал новый дом. Полуметровые бревна сруба
заросли мхом, нависала над сверкающими окнами мохнатая тростниковая крыша.
В гнезде на высокой печной трубе возились аисты...
И тут ему показалось, что над трубой мелькнул светлый дымок. Откуда?
Никто не топил... Но, присмотревшись, он понял свою ошибку. Это был не
дымок. Где-то далеко медленно опускался парашют. "Кому-то не повезло", -
подумал он и бросился к вертолету.
Когда Олег подлетел, человек уже успел погасить парашют и возился с
лямками. Он был в скафандре и шлеме и стоял спиной, поэтому Олег узнал его
не сразу. Он выскочил из кабины и остановился в растерянности:
- Это ты? Откуда? Ты же улетел... Или ты третий?
- Улетел! Кой черт!.. Все мираж... Ничего, ничего здесь нет настоящего,
кроме меня, идиота. Поверил, кретин... Миражи, ублюдки, создания, такие,
как ты и она!
Олег стоял, опустив руки, не находя слов, а тот, снова отвернувшись и
склонившись над парашютом, замолчал. Потом замер, как будто ему пришла в
голову неожиданная мысль, и глухим, каким-то чужим голосом сказал:
- Ты уж извини меня, но я не третий. Я первый. И единственный!
Он резко повернулся, взметнул руку с пистолетом, и Олегу прямо в глаза
ударила ослепительно алая звезда.
Ветер унес пепел, но обгорелые кости остались. Их пришлось закопать.
Когда он посадил вертолет во дворе, Лена еще спала. Он потихоньку
прошел в ванную и долго отмывал руки горячей водой. Ему все казалось, что
на ладонях песок и зола, и он продолжал тереть руки щеткой и мылом и думал
о том, что проживет еще много лет и каждый день будет пытаться смыть с рук
песок к золу...
Эрнест Маринин.
Искатели удовольствий
-----------------------------------------------------------------------
Сборник "НФ-30".
OCR & spellcheck by HarryFan, 23 August 2000
-----------------------------------------------------------------------
Я подсек. Уклейка вылетела из воды, промелькнула серебряной искрой и
шлепнулась в траву. Я поймал ее, вытащил крючок из верхней губы, пустил
добычу ведерко и накрыл сверху листом лопуха - чтобы она не выпрыгнула и
чтобы не так быстро грелась вода.
И тут за спиной у меня раздался вопрос:
- Вы ее будете есть?
"Что он имеет в виду? Что несолидно такую мелочь ловить? А кому какое
дело? Ловлю для отдыха, для удовольствия. Нервы успокаиваю. Или он
считает, что нехорошо ловить ради удовольствия? А кто вы, простите, такой,
чтобы задавать вопросы?"
Я поднял голову и посмотрел на него. Было на что.
С первого взгляда - человек как человек: небольшого росточка,
худощавый, но крепкий, джинсы затерты до нужной степени, короткая курточка
с металлическими пуговицами, с верхней пуговки цацка свисает, вроде
вишенки, кепочка какая-то непривычная - а кого сейчас удивишь непривычной
кепочкой? Загорелый до оранжевости, выбрит чисто, - но вот глаза...
Глаза у него были большие, круглые, сплошь ровного янтарного цвета, без
белка, и с длинными горизонтальными щелями-зрачками. А уши громадные,
почти прозрачные, распяленные на тонких косточках, как спинной плавник у
ерша. Эти плавники были аккуратно развернуты в мою сторону.
Вид его меня поразил: не был этот тип ни страшным, ни противным, ни
смешным, а был он просто вылитый инопланетянин.
Я машинально поправил очки и, наконец, закрыл рот. Очевидно, выражение
моего лица было красноречивым, потому что он сказал:
- Очень прошу вас не пугаться и не удивляться моему внешнему виду.
Понимаю, что выгляжу непривычно, но именно таков облик жителей нашей
планеты, входящей в звездную систему, истинное название которой вам ничего
не скажет, а принятое здесь обозначение мне, к сожалению, неизвестно.
Говорил он, приоткрывая рот и старательно артикулируя коричневыми
губами. Акцент диковинный, в ударении ошибки, но тем не менее речь вполне
внятная и грамотная.
- Еще раз извините, что отвлек вас от вашего занятия, но я любопытен и
хочу понять его смысл. Насколько можно догадаться, вы с помощью этого
приспособления добываете себе на пропитание представителей местной фауны.
Ответьте, так ли это? И не лишит ли вас беседа со мной плодов этого
процесса?
Я откашлялся и объяснил, что сущность моего занятия он понял верно, но
вообще оно давно утратило первоначальный смысл и сохраняется лишь как
старый обычай, дающий не столько пропитание, сколько удовольствие и
развлечение. Его это очень обрадовало.
- Меня окрыляет ваш ответ. Он приводит к заключению, что местные
разумные существа уже достигли высот истинного интеллекта и действуют не
столько для удовлетворения примитивных биологических потребностей, сколько
ради потребностей-излишеств: любопытства, развлечения, удовольствий.
Например, наша разумная раса давно исключила добывание пищи из числа
насущных проблем, главное наше занятие - поиски именно развлечения и
удовольствий.
- А кто же вас кормит?
- Мы перестроили свои организмы и непосредственно из окружающего
пространства усваиваем энергию - световую, тепловую, электромагнитную в
широком диапазоне частот, а также лучи, которых вы, очевидно, еще не
знаете. Впрочем, я не разбираюсь в природе излучений, в различаю их просто
на вкус.
Я попробовал представить себе вкус ультрафиолета, радиоволн и тех
неизвестных лучей - и вздохнул.
- Так вы не будете ее есть? А кто будет ее есть?
- Костя, - улыбнулся я.
- Он вождь или старейшина? Или кто?
- Он - кот. Это такое животное. Немного позже вы его увидите. Он всегда
приходит сюда, когда я ловлю рыбу.
- Он - священное животное? Он символ бога?
- Нет, - серьезно объяснил я. - Он рыжее животное, наглое и
бессовестное, но очень теплое на ощупь, особенно зимними вечерами.
- Когда он съест много таких животных, - щелеглазый показал на ведерко,
- вы его убьете и съедите?
- Нет, я не буду его убивать и есть.
- Ах да, вы ведь сказали, что он нужен, чтобы согревать тело зимними
вечерами. Очевидно, зимние вечера - это такое время, когда холодно и тело
нуждается в согревании?
- Ну, в общем, так, - согласился я.
Наверное, это выглядело дико: вот сижу я на берегу речушки, солнце,
зеркальная вода, с писком носятся ласточки, листья шелестят, а я
рассказываю нелепому ершеухому инопланетянину про кошек. Ершеухому и
щелеглазому, с такими нестандартными представлениями о критериях
разумности.
- Послушайте, - спросил я, - а какова цель вашего визита на нашу
планету? Вы исследователь, дипломат, турист?
Он вежливо заметил, что охотно ответит на все вопросы, но ему неловко
отрывать меня от моего занятия, и если ловля речных животных может быть
совмещена с беседой, то он будет очень рад. Кроме того, он бы хотел
дождаться упомянутого кота Кости и насладиться зрелищем поедания вот этой
рыбы, а также других рыб, если я их поймаю. Я взглянул на часы и
согласился, потому что Костя, конечно, не удовлетворится одной уклейкой,
времени же у меня оставалось всего часа полтора, а там пора будет
предстать пред Журавликины очи и поглядеть, как он управился с заданием.
- Ладно, - сказал я. - Садитесь вот тут на травке, смотрите на поплавок
и будем разговаривать, только потихоньку, а то рыба боится, когда шумят.
Я закинул удочку, присел рядом с новым знакомым и спросил, как его
зовут. Ершеухого звали Кмых. Я сказал, что меня зовут Павлом, и продолжил:
- Так вот, уважаемый Кмых, я хотел бы знать цель вашей миссии. Если она
не вызовет у меня протеста, я смогу помочь вам куда больше, чем сообщая
отрывочную информацию об ужении рыбы, вкусе котов и прочих мелочах.
- Да-да, конечно, Павел, вы вправе спросить о моих целях, ведь
любопытство - лучшая черта истинного разума. С удовольствием отвечу: я
турист. Единственная цель моего прибытия на вашу симпатичную планету -
удовлетворение любопытства. Я уже видел закаты и облака, они весьма
красивы и превосходят явления такого рода, наблюдаемые на иных планетах.
Кроме того, я видел водопады, ручьи, реки, океаны, пороги, пруды,
бассейны, отстойники - все это чрезвычайно впечатляющее зрелище, так как
обилие воды очень большая редкость во Вселенной.
- Простите, Кмых, - сказал я, перебросив удочку: течение втащило
поплавок в ряску, и он слишком долго стоял там неподвижно. - Ну посмотрите
вы тут все, вернетесь домой и расскажете, что где-то есть симпатичная
планета Земля и на ней можно увидеть закаты и океаны - верно я понимаю
ваши намерения?
- Нет, - удивленно ответил он. - Зачем мне возвращаться домой? Я там
уже видел все красивое и интересное. Зачем же мне возвращаться, когда во
Вселенной еще столько планет, спутников, астероидов, все они симпатичны
по-своему, везде можно увидеть что-нибудь новое, чего нет ни в одном
другом месте.
- А-а, - догадался я, - понятно, вы поддерживаете связь со своей
планетой и передаете сведения, не затрачивая времени на перелеты туда и
обратно, так?
- Да нет, - возразил он. - Во-первых, если бы я захотел вернуться, на
это не нужно времени, потому что вот здесь у меня, - он коснулся
цацки-вишенки, висевшей на пуговице, - имеется выклю... выключатор
пространства и времени, с его помощью я могу мгновенно оказаться на своей
планете, вот так...
Он чуть повернул вишенку - и исчез. А секунд через пять возник на
прежнем месте и вручил мне прозрачный зеленый камешек.
- Возьмите, это камень с моей планеты. Я принес его для вас, Павел.
Турист должен дарить сувениры. Это - сувенир.
- Спасибо, - сказал я, улыбнулся, сорвал ромашку и протянул ему. - А
это - вам, Кмых. Это ненадолго, но красиво.
- Во-вторых, - сказал он, и я сразу не понял, в каких вторых, но потом
вспомнил, что он отвечает на мой вопрос о связи с родной планетой, - я
ведь сказал, что я не исследователь, в турист, я не собираю сведения для
какого-либо сведениехранилища, я собираю впечатления для себя. Потому мне
нет нужды устанавливать связь.
- Ну хорошо, - согласился я. - Но вот в конце концов вы возвращаетесь
из путешествия, отдохнувший, обогащенный впечатлениями, и снова
занимаетесь своим делом, верно? Не могли бы вы рассказать мне о своей
профессии, месте в обществе?..
- Не мог бы, - ответил он так же спокойно и дружелюбно. - У меня нет
дела, профессии или, как вы выразились, места в обществе, и я даже с
трудом догадываюсь, что вы имеете а виду.
- Простите, - растерянно сказал я. - Но что же вы делаете, если вы
ничего не делаете?
- Я же объяснил вам, - принялся втолковывать он, - я турист. Я
перемещаюсь по Вселенной и любуюсь разными местами. Удовлетворяю свое
любопытство, получаю удовольствие, развлекаюсь.
Удочка выпала у меня из рук, я оторопело смотрел на него, ничего не
понимая, а он смотрел на меня и, кажется, не мог понять моего недоумения.
Но потом он что-то сообразил.
- Ах, ну да, ваше слово "делать" имеет разные значения, его старое,
давно забытое у нас содержание - что-то изготовлять, так? Но нам не надо
ничего изготовлять, мы потребляем чистую энергию, наш организм имеет
замкнутый цикл, а те его частицы, которые со временем разрушаются из-за
радиоактивного распада или под воздействием космических лучей, очень легко
пополнять за счет корпускул, испускаемых звездами, космической пыли, это
так просто...
- Верно, - протянул я, - и вправду вам ничего не надо изготовлять. Но
можно создавать что-то новое, придумывать, изобретать. Вот хотя бы этот,
как вы выражаетесь, выключатор... - его ведь раньше не было, кто-то его
придумал, сделал, дал вам...
- Не дал, - возразил он. - Я его сорвал. Они растут у нас, как здесь -
вот это, - он показал на куст волчьей ягоды. - Я думал, это тоже какое-то
полезное устройство...
- Нет, - вздохнул я, - не полезное. Оно ни вредное, ни полезное, растет
- и все... Ну ладно, ваши выключаторы растут на кустиках. И что, всегда
росли? Вряд ли. Если это дикое растение, то оно должно пройти свой
жизненный цикл, сработать, выключить пространство-время и выбросить семена
где-то в другом мире. Тогда и у нас на Земле росли бы эти... выключаторы.
Нет, наверняка кто-то их когда-то придумал и вывел в виде растений.
- Возможно, - согласился он, - но я об этом ничего не знаю.
- А раз возможно, вы и сами могли бы придумать что-нибудь симпатичное,
вроде этого выключатора.
- Зачем? - не помял он. - Ведь он уже есть, выключатор. Зачем его снова
придумывать?
- Ну не его, что-нибудь другое, чего еще нет, понимаете?
- Не понимаю, - честно признался он. - Как можно придумать то, чего
нет?
- Вот, - я попробовал на ходу найти пример, - скажем, эта одежда. Что,
вы в такой одежде ходите у себя на планете?
- Нет, это я позаимствовал здесь, чтобы меньше выделяться среди местных
жителей.
Я не стал выяснять подробности действия, которое он обозначал словом
"позаимствовать", и продолжал развивать свою мысль.
- Так вот, одежда. У вас ее раньше не было, вы здесь увидели и...
позаимствовали. А там, дома, разве вам не нужна одежда?
- Зачем? - с недоумением спросил он.
- Чтобы согреться, если холодно. Скажем, зимними вечерами.
- О, но ведь это можно сделать гораздо проще - напитаться энергией из
окружающей среды, например лучами солнца.
- Какое же солнце зимним вечером? - ехидно спросил я.
- А выключатор? Вы переноситесь туда, где есть солнце, напитываетесь и
возвращаетесь, если хотите. Хотя зачем возвращаться туда, где холодно,
если можно быть там, где тепло?!
Ничем его не пронять. Я замолчал и закинул удочку. Почти сразу поставок
решительно полез в глубину, я сердито рванул удилище и вышвырнул на берег
крупную плотву, Она едва поместилась в ведерке. Я поторопился снова
забросить, а Кмых присел возле ведра и, приподняв лопух, рассматривал
рыбу. Я немного успокоился и придумал новый вопрос.
- Скажите, Кмых, но ведь к семье вы иногда возвращаетесь?
- К семье? А что это такое - семья?
- Ну, ваши родители, братья, сестры, жена, дети.
- Простите, я давно зафиксировал в памяти все эти слова, но смысла их
не знаю.
- Это надо же! Слушайте, а как вы появились на свет?
- Как все - вырос.
- Что, на кустике?
- На кустике? Как, разве разумные существа могут вырастать на кустике?
Никогда такого не видел!
- Я тоже не видел, - вздохнув я. - И, по-моему, такого не бывает. Но
раз у вас на кустиках растут выключаторы, то, может, вы и сами так...
- Не-ет, - протянул он, - ну кто же вырастает на кустике? Все вырастают
в вырас... выращаторе.
- А что такое выращатор? Это растение или устройство?
- Это большое дерево, но оно еще и устройство, чтобы выращивать
разумных.
- Ага, на кустиках, значит, нельзя, а на дереве можно. Чудесно. А как
же вырастают разумные? В виде ягод, орехов, листьев?
- Нет, разумные вырастают в виде разумных, только меньшего размера. Они
вылупляются из яйца совсем маленькими, попадают в питательный мешок
выращатора и там растут, пока не начнут сами усваивать энергию, а потом
выходят из питательного мешка и живут уже самостоятельно.
- Значит, вы вылупляетесь из яиц! А кто их откладывает?
- Ну конечно самки.
- А почему же вы говорите, что не знаете смысла слова "жена"?
- Потому что я действительно его не знаю.
- Ну хорошо: мы называем женами тех, которых мы любим, с кем вместе
живем и которые рожают нам детей.
- Как интересно! А зачем вы это делаете? Зачем вам дети?
Я открыл рот и снова закрыл. Перевел дух и попробовал объяснить. Он
слушал, навострив свои ершистые локаторы, и покачивал головой, будто не
верил ни единому моему слову. Под конец я выдохся и смог только спросить:
- Неужели же у вас все настолько отличается?
- А как же! - радостно вскричал он. - У нас нет никаких таких хлопот.
Мы, самцы, к этому вообще непричастны, а самки несут яйца время от
времени, когда неумеренно потребляют ультрафиолет. Излишки излучения
накапливаются в яйце, а потом самка откладывает его в выращатор. Это очень
простой естественный процесс, он идет сам собой, без наших пожеланий или
возражений.
- Положим. Но вот существо вышло из питательного мешка - его ведь надо
воспитать? Научить ходить, разговаривать, вести себя среди людей. Потом
уже - остальному. Как я понял из разговора, вы мыслите, имеете какие-то
идеалы, по крайней мере понятия о красоте и об истинном величии разума...
- Но мы все это узнаем в выращаторе, нам ничего не надо изучать, мы все
и так знаем и умеем.
- Подождите, - пробормотал я. - Мне надо подумать...
- Конечно, думайте, - разрешил он, - но лучше б вы ловили рыб, чтобы
потом их съел кот Костя. А почему его так долго нет?
- Что? - рассеянно спросил я. - Ах, Костя... Я думаю, он уже пришел, но
стесняется вас и потому сидит где-нибудь в кустах. Костя! Костя, не бойся,
иди сюда!
В траве зашуршало, потом из-под ближайшего куста раздалось
вопросительное "Мыр-р-р?"
- Иди сюда, рыжук, иди, животное, хищник ты этакий...
Кот вылез из травы, брезгливо отряхнул лапу и устремился к ведру. Был
он, на мой взгляд, очень красив: тонкий, рыжий, с длинной шеей и маленькой
головкой. Громадные треугольные уши просвечивали ничуть не хуже, чем у
моего неземного приятеля. Костя остановился у ведерка, потянул носом и
требовательно заявил: "Ма-а-аву!"
Я кинул ему уклейку. Кот покосился на постороннего Кмыха, потом
решительно уселся перед рыбешкой, умостил ее поудобнее и с хрустом вгрызся
в добычу. Бока его возбужденно раздувались, он урчал, как компрессор.
Инопланетянин Кмых присел перед котом, рот у него приоткрылся,
горизонтальные щелочки зрачков расширились. Он глубоко вздыхал и шевелил
ушами.
- Ах, как мне нравится, когда кто-нибудь что-нибудь ест! Или
кого-нибудь! Это такое редкое зрелище! Это такое неописуемое удовольствие!
- Кажется, вам не хватает доброго старого обычая - поесть с аппетитом,
- осторожно заметил я. - Конечно, энергия - штука калорийная, но брюхо ею
не набьешь. Так всегда в жизни: что-то приобретаешь, но одновременно
что-то теряешь.
- Как вы сказали? - Кмых с интересом поднял голову. - Какая свежая
мысль! Как прекрасно сформулировано! Знаете, так редко приходится слышать
свежие мысли...
- Не удивительно, - пожал я плечами. - Ведь все мысли вложены а вас
заранее, пока вы зреете в выращаторе. Откуда же свежим взяться? Тем более
что вы и не общаетесь ни с кем из своих...
- А что толку общаться со своими? У всех такие же мысли, - все ведь
тоже из выращатора, так зачем общаться?
- Действительно... Слушайте, а зачем вы вообще живете?
- Чтобы получать удовольствие, - серьезно объяснил Кмых.
- Ну, ладно, - сказал я вслух. - Вот вы живете, получаете удовольствия,
а что потом? Ведь не вечно вы живете? Или...
- Не вечно, - охотно отозвался Кмых. - Мы умираем. Живем, потребляем
энергию, расходуем ее, но к старости расход уменьшается, энергия
накапливается в организме, от этого острота удовольствий возрастает, и
когда она достигает наивысшего уровня, мы взрываемся, полностью переходим
в энергию, в лучи...
Кот доел уклейку, потянулся и начал тереться боком о мою ногу, ходить
вокруг нее, обметать меня хвостом - намекал, мол, дай еще рыбку. Я почесал
его за ухом, он блаженно заурчал и зажмурился, но тут же заныл квелым
голосом попрошайки. Пришлось дать ему и плотву. Кот просто ошалел от
счастья, схватил рыбу и утащил под куст. Кмых на четвереньках последовал
за ним, чтобы не упустить ни крохи великолепного зрелища. Кот жрал плотву
и урчал от удовольствия. Кмых пожирал его глазами, не урчал, правда, но
его уши
...Закладка в соц.сетях
