Жанр: Научная фантастика
Берег бесконечности
...лся омарами, тарпанами, китами, водорослями и
кораллами.
Ким плыла вниз, сквозь чередующиеся холодные и теплые слои. Солли, плывший
сзади, включил наручную лампу.
"Каледония" шла между островами с девятнадцатью пассажирами и экипажем из
трех человек, когда сорвался дикий шторм. Происшествие стало легендарным, поскольку
на борту было несколько знаменитостей и поскольку спаслось всего два человека. Одним
из них был несчастный капитан, впоследствии обвиненный комиссией в небрежности,
отсутствии должного обучения экипажа, плохом управлении судном, невыполнении
необходимых процедур в аварийной ситуации. Обвинения усугублялись подозрением, что
в ночь аварии он резвился у себя в каюте с замужней пассажиркой.
Штурвал яхты находился в морском музее Сибрайта. Ныряльщики спускались к
обломкам и брали, кто что хочет. Даже Ким, которая к таким вещам относилась
почтительно, сняла щеколду с двери каюты. Сейчас эта щеколда находилась в
хрустальной коробочке и была спрятана в спальне, поскольку смущала гостей.
Существовало движение за объявление этой зоны морским заповедником, чтобы
установить следящее оборудование и тем положить конец действиям мародеров. Ким с
лицемерием, которое, очевидно, глубоко свойственно душе человека, такие меры
поддерживала. Свою совесть она успокаивала тем, что щеколду передаст в музей. В свое
время.
Она не стала включать наручную лампу, наслаждаясь темнотой и плотностью воды.
Внизу показалось дно. Мелькнул косяк рыбок, привлеченный лампой Солли.
Уже можно было разглядеть обломки. Корпус лежал на правом борту, наполовину
ушедший в ил. Руля не было, рангоута не было, настила тоже не было. Все, что можно
было снять, сняли. И все же корабль сохранял какое-то жалкое достоинство.
Океанское дно Гринуэя, в отличие от земного, не было усеяно обломками тысяч лет
морских путешествий и войн. Затонувшие корабли у восточного побережья можно было
пересчитать по пальцам. И только "Каледония" была кораблем в собственном смысле
слова, остальные - это все были скиммеры. Потеря судна была событием таким редким,
что немедленно порождала массу фольклора. Они подплыли ближе, Ким включила
фонарь.
- Жутковатый, как всегда, - сказал Солли.
Ким бы выбрала другой эпитет. Может быть, "забытый". Или "заброшенный".
А может, Солли и прав.
Они подплыли к носовой палубе.
Второй из спасшихся свидетельствовал, что капитан судна сделал все, что было в его
силах.
Имя незадачливого шкипера было Джон Халверт. Он сигнальным фонарем указывал
пассажирам путь в спасательные шлюпки, и во всех реконструкциях инцидента он
неизменно стоял с высоко поднятым фонарем, помогая людям выбраться с аварийного
судна. Но все это было уже поздно, и "Каледония" за несколько секунд перевернулась и
пошла ко дну. Вопреки всем рассуждениям комиссии по расследованию историки
считали, что никакие действия капитана не могли бы ничего существенно изменить. Но,
как всегда, было необходимо найти виноватого.
Ким ему очень сочувствовала. Ей казалось, что Халверт символизирует человеческое
начало: сражаться в безнадежных обстоятельствах, нести ответственность за собственное
несовершенство и все равно не выпускать из рук фонарь. А в результате - никакой
разницы.
Он умер, не прожив и года после катастрофы, и тут же сложилась легенда, что его
дух витает возле обломков.
Ныряльщики лишь в хорошую погоду спускаются к "Каледонии". Но когда бушует
ветер и дождь застилает горизонт, приплыви туда и погляди в воду, и ты увидишь свет
фонаря. Это мечется по палубам и трапам капитан, сгоняя в спасательные шлюпки
своих пассажиров.
Это Ким читала в "Истинных призраках Экватории". В одной из версий легенды
утверждалось, что он обречен ходить с фонарем вечно, пока не будет спасена последняя
жертва катастрофы.
Очевидно, Солли знал, о чем она думает.
- Вот он, - показал он пальцем, привлекая ее внимание к светящейся медузе над
иллюминатором.
Они заплыли в рубку и оглядели пустые стойки. Здесь ничего не осталось. Даже
стойки штурвала не было. Но можно было представить себе беспечных пассажиров,
высыпавших на палубу в предвкушении приятной недели в море и вдруг накрытых
грозной непогодой.
Вынырнув у правого борта, Ким и Солли повернули к корме. Ким наручным
фонарем посветила внутрь. Каюты, разумеется, были пусты и голы.
Через сорок минут ныряльщики всплыли, взобрались на шлюп и переоделись. Потом
достали обед: индейку, салат и холодное пиво. Начинало темнеть. Небо было ясным, море
- гладким как стекло.
- Здесь хорошо видно, что значит правильная организация сцены, - сказал Солли.
- Действительно, такое чувство, что здесь может происходить что-то
сверхъестественное. Рассказы эти, конечно, чистая фантазия, но рядом с погибшим
кораблем я начинаю в этом сомневаться. Вот так будет и в лесах Северина.
- Другая система правил, - согласилась Ким. - Убери свет, и тут же могут
появиться оборотни. - Она коснулась сенсора, и из динамиков донеслась тихая музыка.
Они сидели в каюте за накрытым столом. На горизонте виднелась пара мелких
островков, вдали двигался какой-то парусник. Солли соорудил себе сандвич и начал его
есть.
- Ким, - сказал он, прожевав и проглотив кусок, - ты веришь, что призраки
бывают?
Она посмотрела на него с любопытством и поняла, что он говорит серьезно.
- Если встретим настоящего призрака, это перевернет все наши представления об
устройстве мира.
- А я не так в этом уверен.
- Почему?
- Я когда-то служил на "Персеполисе". Там была каюта с привидениями.
- Какими именно?
- Странные шумы. Голоса, неизвестно кому принадлежащие. Места, где пробирала
дрожь.
- А ты что-нибудь из этого видел?
Он подумал и ответил:
- Да. Помню, как на вахте проходил мимо нее и слышал внутри голоса.
- Пассажиры, наверное.
- Это было, когда там уже перестали возить пассажиров, Ким, и сделали из нее
склад.
- Ты заглянул?
- Первые несколько раз - да. Ничего не увидел. А потом уже не обращал
внимания.
- Я не то чтобы тебе не верила, - сказала Ким, - но мне бы надо было убедиться
самой.
Они молча ели. Солли выглянул в сторону материка, еле видного на востоке.
- Платон верил в призраков, - сказал он.
- Платон? - усомнилась Ким.
- Он считал, что призраки появляются от излишнего винопития. - Солли
рассмеялся, увидев реакцию Ким. - Именно так. Он где-то говорил, что если человека
слишком привлекает его земная жизнь - слишком много удовольствий, слишком много
секса, то после смерти его душа прилепляется к плоти и не может освободиться. Он
считал, что именно поэтому духи держатся около кладбищ. Вроде как пришиты к своим
бывшим телам.
Ким доела сандвич, зачерпнула клюквенной подливки и запила все это пивом.
- Тебя действительно заинтересовало это дело в Северине, Солли?
Он снова наполнил стаканы.
- На самом деле нет. Но когда солнце заходит, мир становится совсем другим.
- Ничего себе позиция для звездолетчика!
Он с наслаждением поднес пиво ко рту.
- Наверное, я слишком часто бывал в темноте.
Альфа Максима разлетелась взрывом, который будет виден за миллиарды световых
лет. Конечно, если ответ придет с такого расстояния, ни один человек его уже не увидит
- к тому времени этот вид превратится во что-то другое.
Новостные каналы кипели разговорами о "Маяке", в том числе комментариями
религиозных и экологических деятелей, которые, в необычном для себя единстве,
объявляли подобные взрывы действиями против Бога или окружающей среды.
Ким понимала возражения людей против взрыва солнц, даже с такими планетными
системами, где не было ничего, кроме железа и метана. Поглощенные вчера миры
вращались вокруг Альфы Максима невообразимое количество времени, и казалось
недостойным их трогать.
Она заставила себя отвлечься от этих мыслей и вернуться к Шейелу Толливеру. Был
соблазн позвонить ему после возвращения с погружения и поговорить как ни в чем не
бывало, убедиться, что он на нее не обижен. Но она решила, что не стоит.
Большую часть следующего дня она провела, совещаясь с Мэттом Флекснером,
пытаясь выработать план по выжиманию дополнительных фондов из центрального
правительства. Надвигались выборы, и премьер понимал, что каждый из его возможных
оппонентов готов сделать из выданных институту средств хороший пример швыряния
денег на ветер.
Задача, как Ким ее понимала, состояла в том, чтобы показать, чем Институт полезен
налогоплательщикам, склонным считать его способом создания рабочих мест для
чересчур образованных кадров, которым больше деваться некуда. Ким неприятно было
это признавать, но налогоплательщики были не так уж и не правы. Конечно, этим
мнением она с Мэттом не делилась. Только Солли знал о ее истинных чувствах.
Мэтт Флекснер работал в Институте сто лет - в буквальном смысле. В тридцать лет
он служил одной из его витрин: физик мирового класса, совершающий прорыв в
исследовании многомерной структуры космоса. Но продление жизни сделало явным то,
что ученые и без того знали: истинно творческая работа делается в молодости или не
делается никогда. Гении увядают быстрее роз в июле. И никакие генетические ухищрения,
известные науке, этой грустной реальности отменить не могли.
Мэтт приспособился, передал незаконченную работу в руки помоложе и ушел на
менее напряженные участки. В пиар, грустно подумала Ким, понимая: сама она оказалась
там сразу. Пусть Мэтт вышел из игры, он все же в ней был. Его будут помнить.
Конечно, он все еще выглядел на тридцать. У него был широкий лоб, необычная
улыбка и прямой нос. Борода и волосы не поседели, и он был невероятно одаренным
теннисистом.
В работе Ким была его правой рукой.
Она сказала ему, что ее пару дней не будет. Свой график она определяла сама. Никто
не интересовался, когда она приходит и уходит, если она делала свое дело. А сейчас ее
делом было убедить членов "Общества правильных действий" в том, что Институт -
благодарный объект для спонсирования.
Неплохо было бы, подумала она, найти какое-нибудь сверхъестественное существо в
долине Северина. Откроется целая новая область научных исследований.
Домой она вернулась рано, поспала час, сделала себе чашку горячего шоколада и
села в гостиной.
- Шеп, - сказала она, - погляди, что можешь найти о Маркисе Кейне после 573
года.
"Ищу", - ответил ИР.
Небо было серым, холодным, в дом колотился стылый ветер.
"Не очень много. Он был художником с определенной известностью".
- Художником? Ты уверен, что это тот самый человек?
"О да, это одно и то же лицо. Очевидно, его работы пользовались некоторой
репутацией".
- Ладно, что еще?
"Покинул Гринуэй в июне 579 года рейсом, идущим на Землю. Несколько лет
работал в Канаде консультантом по дизайну пилотских кабин. Уволился в 591 году.
Переехал в Старый Висконсин. Погиб в 596 году".
- Он больше не служил капитаном звездолета? После экспедиции "Охотника"?
"Ничего такого я не нашел".
Странно. Три человека исчезли, а четвертый бросил свою профессию.
От деревни Северин не осталось ничего, кроме нескольких зданий, торчащих из
озера, разлившегося после уничтожения плотины. Само это озеро, получившее точное
название Печаль, было приличного размера, больше двадцати километров в поперечнике,
и окружено лесом. Кое-где валялись груды всплывших деревьев.
- Шепард, - сказала Ким, - перенеси меня туда. Гостиная растворилась,
сменившись берегом озера.
"Погодные условия?"
- Весенние. Апрель. Можешь добавить дождь.
Кресло Ким стояло возле уреза воды. Поднимался ветер, лодка с двумя рыбаками
шла к берегу. По озеру в сторону Ким шла полоса дождя. Возле берега из воды торчали
кирпичные стены и трубы.
Ким долго сидела у воды. Поскольку она не надела одежду со стимуляторами,
шторма ощутить она не могла, и иллюзия была бы нарушена. Поэтому Шепард держал
дождь поодаль, к северу.
Нигде не было искусственного света, если не считать фонаря на лодке.
- Ближайший город, Шеп? - спросила Ким.
"Орлиное Гнездо. Население около семнадцати тысяч. Примерное расстояние
тридцать три километра".
Орлиное Гнездо. В художественной галерее Гульда есть несколько набросков Кейна
с изображением этого города. Ким задумалась.
- Шеп, дай мне поговорить с Эмили...
Электроника ИРа тихо загудела.
"Ким, ты действительно этого хочешь?" Годы прошли с последнего разговора.
- Сделай, Шеп.
Огни стали ярче и снова потускнели. Ким все так же сидела на берегу озера, но уже
не одна. "Привет, Кимберли".
Эмили была одета в тот же свободный наряд - просторный топ и мешковатые
штаны, который был на Ким. Обе они были босы. Раньше, когда Ким вызывала
пропавшую сестру, бывало по-другому. Тогда она была подростком и говорила со
взрослой женщиной. Теперь они были ровесницами.
- Привет, Эмили, рада тебя снова видеть.
Годы не ослабили горечь потери. Может быть, дело было в том, что тело так никогда
и не нашли. Ким не оставила надежду, что сестра, ее другое я, когда-нибудь вернется.
"Ты меня видишь во всех зеркалах. Как жизнь?"
- Отлично. Я работаю в Институте Сибрайта.
"Чудесно. И что ты там делаешь?"
- Пиар. Средства добываю.
"Извини?"
- Не совсем то, чего мне хотелось. Но я это хорошо умею. И платят неплохо.
"Приятно слышать. - Эмили села на бревно. - Я не ожидала оказаться здесь. Чтонибудь
случилось?"
- Нет... то есть да. Ты помнишь Йоши Амара?
"Конечно. Она была в нашем экипаже в последнем полете".
- Мне позвонил мой старый учитель. Оказалось, что он родственник Йоши.
"Правда? И чего он хотел?"
- Хотел, чтобы я покопала историю ее исчезновения.
"Вот как".
- Эмили, что с тобой случилось? Куда ты отправилась в ту ночь?
"Хотела бы я сама знать. - Она провела ногой черту на песке. - И что, думает он,
ты можешь сделать такого, чего еще не сделали?"
- Ты знаешь рассказы о пике Надежды.
"Я знаю, что Маркис никогда бы не стал красть топливный элемент. А если бы и
стал, то он бы сделал это чисто и никого бы не взорвал".
Ким наклонилась вперед. Ей бы хотелось обнять Эмили, приникнуть к ней, не дать
неумолимо раствориться в темноте.
- Шейел говорит, что в этой долине есть что-то непонятное. Он наталкивает меня
на мысль, что вы что-то привезли с собой и это что-то вырвалось на свободу.
Она вздохнула:
"Что я могу на это сказать? Наверное, за твоим бывшим Учителем надо бы уже
присматривать". Ким глядела мимо Эмили на озеро.
- Эмили, у тебя была когда-нибудь причина не доверять кому-нибудь из них?
Кейну или Трипли?
"Нет, - ответила она. - Кайла иногда заносило. Но я бы доверила ему свою жизнь.
Не задумываясь".
- А Кейн?
"Такого человека, как Маркис, можно встретить только раз в жизни. Надеюсь, что
тебе тоже когда-нибудь так повезет, Ким".
- А Йоши?
"Йоши? Здесь мне трудно сказать, я ее до последней экспедиции почти не знала.
Вроде бы ничего. Несколько поверхностна. Но она была очень молода".
Они уже говорили об этом исчезновении много лет назад. И маловероятно, что Шеп
даст свежую информацию. Но эти вопросы помогали Ким думать.
- Я согласилась поехать в долину Северина с Солли.
"Зачем?"
- Поискать то, что вы привезли оттуда, где были.
"Что ж, я надеюсь, Солли тебе скрасит поездку. Потому что путешествие вряд ли
будет интересным. - Она склонила голову набок. - Там довольно холодно".
Но Ким чувствовала только тепло гостиной.
- Мне тебя не хватает, Эмили. Так хочется, чтобы ты вернулась.
"Я знаю, прости. Хотела бы я, чтобы можно было вернуть то время и сделать все
заново. Чтобы кончилось по-другому".
3
Я сидел и слушал лекцию астронома,
И публика в зале хлопала громко и бурно.
И тогда - так быстро, что не уловишь, - от его
болтовни я устал.
До рассвета, до яркого света бродил я потом одиноко
В волшебной, влажной ночи и иногда, иногда
Глаза поднимал на молчание прекрасных звезд.
Уолт Уитмен, "Листья травы", 1865 г. н.э.
"Общество правильных действий" давало деловой завтрак в первую субботу
каждого месяца в отеле "Пионер" в деловом центре Сибрайта. Оно спонсировало
выдающихся студентов, предоставляя им дополнительные гранты на обучение,
эмоционально поддерживало тех, кто уже шел на спад, и устраивало Зимний Карнавал.
Еще оно каждый месяц награждало кого-нибудь за выдающийся поступок.
В день, когда на завтраке присутствовала Ким, награда досталась
девятнадцатилетней женщине, удержавшей своего напарника по скалолазанию от
смертельного падения. Наблюдая за церемонией, Ким восхищалась подвигом молодой
женщины, которая смогла почти десять минут удерживать напарника на краю глубокой
пропасти.
Представляя себе этот героический поступок, Ким ежилась, не уверенная, что могла
бы повторить его. А молодая женщина нервничала перед лицом публики. Опустив глаза,
она промямлила благодарственные слова, и Ким ощутила некоторое удовлетворение. У
каждого из нас свой страх.
Дальше решали мелкие вопросы с прошлого собрания, слушали результаты
годичной ярмарки на празднике зимнего дерева. Потом настала очередь Ким.
Ведущий прочел ее биографические данные с распечатки, которую она ему дала.
Согласно им она была астрофизиком, специализирующимся по эволюции галактик. Во
время деловой части завтрака кто-то утверждал, что необходимо подумать о предложении
кардинального расширения членства, и ведущий не удержался от шутки, что вряд ли есть
человек, настроенный более кардинально, нежели специалист по строительству галактик.
Ким встала под вежливые аплодисменты.
Это была хорошая публика. У Ким было то преимущество, что все ожидали
скучного выступления профессионала. Она уже давно знала, что правильным началом при
работе с группой будет нарушение старого правила о необходимой вступительной хохме.
Ее целью было привлечь их на свою сторону, и это она всегда делала, отдавая должное
работе, которую выполняют ее слушатели, и превознося эту работу при всякой
возможности. Говоришь с библиотекарями - назови их хранителями цивилизации.
Учителя - передний край образования. И для групп вроде "Общества правильных
действий" у нее тоже были подходы.
Ким начала с поздравления юной скалолазке по поводу ее храбрости.
- Люди говорят нынче, что мир идет к закату, - сказала она. - Но я скажу, что
пока еще есть такие люди, как Эми, нам не о чем волноваться. - Девушка очаровательно
вспыхнула. - Если бы я могла быть уверена, что через сто лет "Общество правильных
действий" еще будет существовать, отмечать живущих среди нас героев и оказывать
помощь тем, кому она нужна, я была бы спокойна за судьбу Республики.
Теперь они были у нее в руках.
Она сравнила их цели с целями Института, чуть натянув факты, поскольку Институт
никогда и никому помогать и не думал - по крайней мере непосредственно. Но натяжка
не очень большая - в долгосрочной перспективе прогресс науки приносит пользу людям.
И если сейчас движение вперед идет не так быстро, как раньше, тоже ничего страшного.
Ее слушатели были озабочены будущими судьбами нации. Они были заинтересованы в
проекте "Маяк" и хотели показать, что они не из тех, для кого звезды священны.
- Если, - заключила она, - в результате придет ответ и кто-нибудь прилетит
посмотреть, на что же мы на самом деле похожи, я бы привела этого пришельца сюда к
вам и усадила за этот завтрак. Это было бы отличное начало всему. Благодарю за
внимание.
Она под бурные аплодисменты сошла с трибуны и села на место. Всего она говорила
около тринадцати минут. Солли, ждавший у входа в столовую, видел почти все.
- Совсем у тебя стыда нет, - сказал он, когда они остались одни.
Она ухмыльнулась:
- Честно говоря, если бы я могла привести наших первых посетителей на завтрак в
"Общество правильных действий", а не в Совет, я бы это сделала тут же.
Солли для полета в долину Северина взял напрокат двухмагнитный "старлайт"
лимонного цвета. Они вышли на крышу и сели в машину.
- Я думала, мы поездом поедем, - сказала она.
- Мы всегда ездим поездом, - ответил он. - Я думал, для разнообразия можно бы
и слетать.
- Ладно. Может, заедем сначала в Орлиное Гнездо? Там обоснуемся.
Он включил магниты, машина взлетела с площадки и взяла курс на запад.
Почти весь предыдущий вечер Ким изучала фольклор и предания Северина.
Конечно, были рассказы о видениях, странных огнях, голосах в лесу. Это все происходило
годами, задолго до катастрофы на пике Надежды. Но после этого все стало намного
интенсивнее, хотя, быть может, это жители Орлиного Гнезда хотели создать туристский
бум.
Основной славой Северина к моменту взрыва было то, что здесь родился и жил
Маркис Кейн. Художник. Герой войны. Капитан звездолета. Единственный уцелевший из
экипажа "Охотника".
И поклонник классического детектива Евы Колон - Вероники Кинг. Кейн одно
время был президентом общества "Алые рукава" - группы, занимающейся частными
расследованиями и названной в честь одного из самых знаменитых подвигов Вероники.
Во время войны Гринуэя с Пасификой - единственного в истории Человечества
межпланетного конфликта - он был капитаном героического Триста семьдесят шестого и
прославился знаменитой атакой на "Хаммурапи" - единственный случай, когда
линейный корабль был выведен из строя малым кораблем-одиночкой.
После заключения мира Кейн уволился с флота и полстолетия водил звездолеты
между Девятью Мирами и их колониями. У него был блестящий послужной список, ни
одной претензии ни от одного работодателя, ни одной проблемы какого бы то ни было
рода. Его экипажи на него молились, и никто из его людей никогда о нем плохого слова
сказать не мог.
Ким попросила ИР "старлайта" показать фотографии: Кейн в летной школе на
земной Луне, Кейн - молодой лейтенант в силах самообороны Гринуэя, Кейн ведет
корабль, Кейн в парадной форме. Она нашла шесть свадебных фотографий и шесть
невест; свидетельство о приеме в общество художников Северина, выпускную
фотографию, на которой восемнадцатилетний Кейн состроил гримасу почти проказливую.
Несколько похвальных газетных статей: Кейн сумел подчинить себе корабль, когда
началась взрывная декомпрессия, Кейн спасает детей во время наводнения в Северине,
Кейн отговаривает самоубийцу, собирающегося прыгать из окна.
Он любил носить вышитые рубашки и свободные брюки, заправленные в сапоги.
Еще - яркие куртки и широкие пояса. На поздних фотографиях, когда он уволился из
Фонда, он отрастил черную бороду и волосы до плеч. Что-то было темное, напряженное в
этих фотографиях последних лет. Пожилой Маркис Кейн глядел со снимков со
смешанным выражением презрения и усталости.
И был еще Кейн-художник. Выставленные работы были в основном портретами,
пейзажами, было несколько экспериментальных картин. Почти все портреты были
женскими. Один из них, датированный 575 годом, через два года после экспедиции
"Охотника", ее поразил.
- Это же ты, - сказал Солли.
- Боже мой! Это была Эмили.
- Твоя сестра была у него натурщицей?
Она снова глянула на дату:
- В какой-то степени. Он использовал виртуальную модель. Портрет написан через
два года после ее исчезновения.
Эмили стояла у окна, через который был виден летний лес, кучи листьев, а над
деревьями висела планета с кольцами. Куртка Эмили была небрежно наброшена на плечи,
оставив одну грудь обнаженной, но даже намека на эротику не было в этом портрете.
Было видно, что Эмили одновременно и прекрасна и несчастна. Работа называлась
"Осень".
- Кажется, она где-то здесь, - заметил Солли. "Осень", как и несколько других
картин, находилась в галерее Орлиного Гнезда. Может быть, стоит на них взглянуть.
- Почему он продолжал писать Эмили? - подумала она вслух.
Лицо Солли было подсвечено зеленым сиянием приборов.
- Я думаю, он не стал бы этого делать, если бы не... - начал он.
- Если бы не что?
- Если бы он ее не любил.
- Или если она была жива.
- Или и то и другое, - заключил Солли. - Такая возможность есть.
В 576 году, через три года после катастрофы, Кейн расплатился с долгами, закрыл
счета, попрощался с немногочисленными друзьями, поглядел, как воды Северина закрыли
его виллу - как раз тогда снесли плотину, - и переехал в Терминал.
Флаер пересек реку Таконда, примерно делившую Экваторию пополам. Машина
влетела в полосу дождя, день стал холоднее. Солли был в разговорчивом настроении,
рассуждал о пике Надежды, о том, что хорошо бы, если бы там в самом деле что-то
оказалось. Ким испытывала смешанные чувства. Ей хотелось разгадать старую загадку,
выяснить хоть что-нибудь о том, что случилось с Эмили. С другой стороны, ей бы не
хотелось обнаружить что-нибудь, что расстроит Шейела.
Машина летела в спускающихся сумерках. Местность становилась все более дикой.
Вокруг поднимались горы.
Буря усиливалась, флаер начало трясти в потоках воздуха. Солли поднялся выше,
уходя от вихрей.
Наконец под крылом раскинулись сельские пейзажи, вспаханные поля, силосные
башни, озера. Медленно двигался в наступающих сумерках поезд. Потом опять пошли
леса, и только иногда попадались одиноко стоящие дома или вдруг, непонятно откуда,
теннисный корт или плавательный бассейн. Дорог, конечно же, не было.
Семьдесят пять процентов жителей Гринуэя жили в городках и деревушках,
рассеянных по тысячам островов или скрытых лесами Экватории. Несколько больших
городов Республики привлекали лишь тех, кто делал карьеру или искал себе пару.
Остальные предпочитали жить на природе, смотреть раз в день на проходящий поезд,
проводить дни на рыбалке.
По местным стандартам Орлиное Гнездо было маленькой столицей. Оно
раскинулось на обоих берегах Северина в тридцати трех километрах от пика Надежды.
Половинки города соединялись парой мостов оригинального проекта, на которые, если
верить горожанам, съезжались посмотреть люди со всего Гринуэя. Еще в Орлином Гнезде
было несколько горнолыжных трасс мирового класса, пешеходный маршрут с
потрясающим видом на Пропасть Мертвеца, семь больших казино и мемориальный музей
художников-мультипликаторов.
Ким и Солли прилетели под самый вечер, приземлились на крыше гостиницы
"Шлюз", взяли номер и спросили дорогу к галерее Гульда, находящейся на наземном
уровне в квартале от гостиницы. Когда они туда явились, человек в толстом черном
свитере заканчивал обслуживать покупателя. Хотя видимых признаков на
...Закладка в соц.сетях
