Жанр: Научная фантастика
Рыцари сорока островов
... Шли годы. Все так же уходили в космос сигналы, безуспешно разыскивая
тусклую оранжевую звезду. А в память компьютеров продолжала поступать
информация о реакциях подопытных землян.
И разумные Лотана поняли - они проигрывают. Для землян не
существовало единых схем поведения. Один человек жертвовал жизнью, чтобы
спасти чужого ребенка, другой - с ловкостью посылал на смерть своего,
нарушая не только нормальные реакции своей планеты, но и общую для всего
живого реакцию воспроизводства. Нельзя было предсказать, как поведет себя
тот или иной человек в момент вторжения. Невозможно было догадаться, что
рациональнее - похищать его любимую или обещать высокий пост на
порабощенной планете. Колонизация становилась лотереей, игрой без правил.
Но разумные Лотана любили четкие правила. Они стали искать. И нашли.
На Земле были люди, чье поведение могло решить судьбу планеты. Главы
государств. Лидеры партий. Хранители религий. Ученые. Журналисты.
Писатели.
Те, кого уважали и кому доверяли обитатели странной планеты.
Корабли вторжения с Лотана должны были прийти через тридцать земных
лет после установления связи. Значит - на каждый момент времени у экипажа
должны были иметься психологические карты будущих правителей Земли. Тех,
кто придет к власти через тридцать-сорок лет. Детей, обреченных на главные
роли в неписанных пьесах.
Это не оказалось слишком сложно. История не любит дураков. А в
распоряжении экипажа звездолета были приборы, измеряющие уровень
интеллектуального поля.
Не всякий гений пробьется к славе. Но пришельцы понимали интеллект
как сумму способностей: умственных и психологических, позволяющих их
носителю достичь высокого положения в обществе. Измеренный таким образом
"интеллект" служил достаточной гарантией будущей карьеры человека.
Разумеется, все факторы учесть было невозможно. Некоторые подростки с
высочайшими коэффициентами гибли от несчастного случая. Другие попадали в
ситуации, ломающие даже их, прирожденных лидеров.
Но пришельцы вели отбор с запасом. В год через Острова проходила
почти тысяча подростков. Для них создали условия. Раскрывающие все стороны
личности. Страх и отвага, любовь и ненависть... Один отказывался от любого
сотрудничества с пришельцами, другой становился шпионом. Кто-то
устанавливал на своем острове диктатуру, а кто-то правил снизу, незаметно,
тихо...
На Островах велась Игра с заманчивой и желанной целью. Были правила -
частью необходимые, сводящие Игру к поединкам разума и воли, а не
накачанных мускулов. Ну, а запрет смотреть вверх на закате объяснялся
двояко. Во-первых, в момент переключения имитатора с дневного на ночной
режим работы на мгновение становился различимым купол полигона.
Во-вторых... Очень многое говорила о человеке попытка обойти запрет. Во
все времена и на всех планетах возмутителями спокойствия становились те,
кто не боялся смотреть вверх.
Физические возможности игроков уравнивало и оружие - имитационные
мечи, становящиеся острыми лишь от желания владельца. Волевой слабак с
таким мечом мог победить атлетически сложенного рохлю.
Шли годы. Десятилетия. Связи с Лотаном все не было. А Игра шла. На
Сорока Островах продолжали умирать подростки.
Странствуя во Вселенной поисковый звездолет Лотана нашел планету
Земля...
6. ПРАВО ВЕРНУТЬСЯ
Мы молчали. Экскурсовод не шевелился, сидел в кресле, запрокинув
птичье лицо. Отдыхал?
- Так что же, мы все - будущие знаменитости? - спросил Тимур.
Инга взглянула на него и сказала печально, задумчиво:
- Великий полководец Тимур...
- Великий художник! - отрезал он. Пояснил: - Я рисовать любил...
очень.
- Какие вы... гады... - вдруг сказал Толик. Он уже пришел в себя и
сидел на полу рядом с моим креслом. - Ну ладно, хотите нас завоевать...
Чушь, тупость... Но это было, всегда было на Земле. А вот заставлять детей
убивать друг друга...
Это прозвучало непривычно, тем более от Толика. Мы никогда не
признавали себя детьми. Мы так хотели быть взрослыми... А человек
становится взрослым, когда перестает этого хотеть.
- И это было, - спокойно ответил Экскурсовод. - Всегда. Во все
времена. Дети дрались друг с другом, завоевывая место под солнцем. Дети
убивали друг друга - не всегда физически, чаще духовно. Жизнь давала им
оружие, время устанавливало правила и учило их нарушать. Мы только взяли
на себя роль хозяев Жизни и Времени. Она не слишком приятна, эта роль.
Наши правила жестче - но они честнее. Мы выбираем тех, кто пригоден для
нас. А ваши правители выбирают тех, кто нужен им. Всегда. Во все времена.
- Но там мы не убивали! - закричал Толик. - У нас не было мечей!
- Были. И настоящие... Мечи с клинками из слов и поступков. Они ведь
тоже убивают, эти клинки.
- Экскурсовод, - тихо сказал я, вставая с кресла. - А ведь ты умнее,
чем хотел притвориться.
Он тоже встал. Перья на лице пришельца начали топорщиться.
- Ты тоже, командир людей. Ты умеешь любить и ненавидеть, в этом твоя
сила. А я лишь знаток... языка и людей. Умеющий менять поведение.
- Где гиперпереход на Землю, щегол? - с яростью произнес я. - Где?
- Гиперпереход гаснет после прекращения подачи энергии, - медленно
ответил он.
Ненависть сделала меня умнее.
- Как долго он гаснет, сволочь?
- Полцикла.
Мой меч прижался к горлу Экскурсовода так быстро, что на пол упало
несколько шоколадных перьев.
- Переведи на наше время!
- Шесть-восемь часов, - неохотно произнес пришелец.
- Где он?
- За стеной, - с почудившейся мне издевкой сказал Экскурсовод. -
Стена поднимается по сигналу пульта. Пульт обесточен.
Я беспомощно посмотрел на ребят. И увидел Тимура с излучателем
дежурного лотанца в руке.
- Динамита нет, обойдемся этим, - произнес он. - На что тут можно
нажать?
...Стену разбило еще эффектнее, чем входную диафрагму. Может быть,
Тимур случайно дал большую мощность?
За искореженной сталью была совсем маленькая комната. С полками по
стенам, где в беспорядке лежали одежда и чемоданы, связанные шпагатом
книги и портативные магнитофоны. И несколько фотоаппаратов в кожаных
чехлах.
В центре комнаты, мерцая зеленовато-голубым светом, плавало без
всякой опоры круглое зеркало метрового диаметра.
Обжигаясь о горячий металл, я забрался в комнату. Подошел к
светящемуся кругу.
Это было не зеркало. Дрожащая пленка, колеблющийся воздух, облачко
цветной пыли. Зыбкий круг, за которым качались темные сосновые ветви и
топорщилась желтеющая осенняя трава. Неуловимая грань, за которой был
крутой склон, спускающийся к шоссе, и заходящее солнце, отражающееся в
прозрачном бутылочном осколке.
- Он? - прошептал я.
Экскурсовод был рядом - его втащили за мной Крис и Тимур.
- Он.
- Как пользоваться?
- Просто войти.
Войти! Просто войти! И вернуться на Землю! Меня охватил смех. Я
коснулся пальцами мерцающей пленки - и почувствовал холод земного ветра.
Он пахнет осенью, этот вечер. Он рядом, за гранью гиперперехода. Ветер не
хочет врываться в душные каюты корабля, он ждет нас. Мы придем.
- Кольцо сужается, Дима, - Крис коснулся моего плеча.
Я вздрогнул. Да, кольцо стало сантиметров на пять уже. Еще полчаса -
и оно исчезнет. Еще десять минут...
И в него будет невозможно пролезть.
- Как его остановить? Как? Говори! - я затряс Экскурсовода,
вцепившись в мягкие, покрытые скользким пухом плечи.
- Реактор разрушен. Переход погаснет, - безразлично сказал он.
Я повернулся к ребятам, выпустив пришельца. Поймал взглядом Ингу.
Кивнул. Она вздрогнула.
- Потом... Пусть другие, Дима...
- Не время, - умоляюще сказал я. И вдруг закричал: - Лезь! Быстрее,
дурочка!
Тимур подхватил Ингу за пояс, с неожиданной силой поднес к
колеблющемуся на полуметровой высоте кружку. Ему помог Крис, прошептал:
- Лучше ногами вперед... не ударишься...
- Ногами? - Тимур нахмурился.
- Чушь...
Я смотрел на Экскурсовода.
- Все верно? Если с ней что-то случится... Ты же чувствуешь боль? И
умеешь страдать?!
- Все нормально, - вяло сообщил он. - Я понимаю...
Инга вскрикнула, когда ее ноги вошли в мерцающую синеву. Крис с
Тимуром замерли.
- Отпускайте, - ловя взгляд Инги, приказал я.
Она исчезла. Я посмотрел на Риту:
- Давай...
Но Рита не спешила. Она вопросительно смотрела на Криса.
- Ты идешь?
А Крис вдруг покачал головой.
- Нет. Если мы уйдем, то кто объяснит ребятам, в чем дело? И
проследит за этим... пернатым. Я остаюсь.
Рита почему-то улыбнулась:
- Я с тобой... мой командир. Мы с тобой.
Я бессильно смотрел на них. Прошептал:
- Крис...
Он улыбнулся:
- Как же я без ребят, Дима? Я ведь командир. Раз ты уходишь...
- Я?
- Ты.
- А... Тим?
Тимур виновато развел руками.
- Димка, двоих Тимуров на одну Землю будет много. Я еще с этим не
разобрался... - он взмахнул излучателем. - Да и корабль интересный...
Возьми на память.
Он снял с плеча перевязь со своим "самурайским" мечом.
- Сувенир.
Я не мог ответить. Меня душили слезы. Я лишь сорвал свой меч,
протянул Тимуру. И тут Толик закричал, хватая меня за руку:
- Идиоты, оно же совсем маленькое!
В круге теперь было сантиметров сорок диаметра. А может и меньше.
Светящееся пятнышко в стальной клетке.
Крис, Тимур, Толик - они подсадили меня, подтолкнули к узкому
отверстию перехода. Вначале я почувствовал холодный ветер, коснувшийся
лба. Затем увидел заросший травой склон и почувствовал головокружение -
теперь меня тянула к себе Земля. Сильные руки толкнули меня вверх - из
мира Островов вниз - на Землю.
Тщетно пытаясь притормозить, я покатился по крутому холму. Вот так, в
падении, я и покинул мир Сорока Островов.
Мое движение остановил ствол какого-то дерева. Я больно врезался в
него головой.
...Когда я пришел в себя, все тело болело, как после дежурства на
восточном мосту. А чья-то рука легкая и прохладная, все гладила меня по
лицу.
- Инга, - не раскрывая глаз, прошептал я. - Извини, что я на тебя
кричал...
- Я понимаю, - помолчав, ответила она.
Мы были на середине склона, между вершиной холма и пустой безлюдной
дорогой. Инга сидела, прислонившись к злополучной сосне, и держала мою
голову на коленях.
- Инга, - глядя ей в лицо, легко и беспечно прошептал я. - А ведь мы
так и не спросили, что это была за планета. Луна, Марс... Или соседняя
звездная система...
Она кивнула. Я посмотрел вверх, пытаясь найти пятнышко гиперперехода.
И не нашел. Может быть, его видно лишь изнутри?
- Как ты думаешь, они восстановят переход? - спросил я.
Инга пожала плечами.
- Не знаю... Дима, мы не виноваты?
- В чем?
- Ну... они остались там...
Я смотрел на пустое шоссе.
- Они слишком привыкли, Инга. Острова - это уже их мир.
- И наш.
- Немножко.
- Но мы на Земле... - Инга не договорила. Выше по склону возник,
появившись из воздуха, из ниоткуда, деревянный меч. Покачался без всякой
опоры и упал на траву.
- Мы на Земле, - повторил я. Встал и пошел вверх, за мечом.
7. ДОМ
Мы вошли в город под вечер. Спустились по тянущейся с гор дороге мимо
садов, без сомнения южных, с усыпанными огромными красными яблоками
деревьями. Не удержавшись, я сорвал пару.
Шагая по теплому, нагретому за день асфальту, мы вгрызались в сочные,
безумно сладкие плоды и время от времени начинали беспричинно хохотать.
Впрочем, почему беспричинно? Мы были на Земле. Дома. Мы вернулись.
Окраину мы увидели издали. Какой-то микрорайон - девяти и
двенадцатиэтажки с неторопливо загорающимися квадратиками окон. Я еще не
знал, что мы будем делать - стучаться в первые же квартиры, искать
отделение милиции или рассказывать о себе ученым. Но это тоже ничего не
значило.
Мы были дома.
Перед одним из зданий, в пустынном, узком дворике, я увидел ухоженную
круглую клумбу. Инга шла чуть впереди, не глядя на меня...
Искушение оказалось слишком велико. Я торопливо сорвал несколько
цветов. Бледные осенние хризантемы, пожухшие от близости автодороги,
казались мне прекраснейшими в мире цветами. Догнав Ингу, я взял ее за
руки.
- Инга... Там ведь не было цветов, на островах... Ну, в общем...
Возьми...
Мы замерли, неловко держась за руки. Нас разделял лишь крепко сжатый
обоими букет. Я чувствовал тонкие, теплые пальцы, касающиеся моей ладони.
- Инга, я никогда не дарил цветов...
Мы смотрели друг другу в глаза. И даже в темноте я видел свое
отражение в ее зрачках. Совсем рядом. У самого лица.
- Я никогда никого не целовала, Дим...
Я даже не почувствовал ее губ. Я был словно в тумане, я проваливался
в бездонную пропасть, кружилась голова и тело буравила мелкая дрожь. Запах
ее волос, запах яблок, невесомое, сладкое касание губ - все сливалось в
один бушующий круговорот.
- Дима...
- Инга...
Мы оторвались друг от друга, как умирающий от жажды отбрасывает
полупустую флягу. Боясь захлебнуться...
Инга растерянно обернулась, кивнула на скамеечку у подъезда.
Спросила:
- Сядем?
Мы не искали места для новых поцелуев. Ярко освещенная фонарями
скамейка была для этого неподходящим местом. Нам нужно было опомниться от
первого...
Вокруг была тишина и наползающая ночь. Лишь изредка шумели
проносящиеся по дороге машины, звук был приглушенным и виноватым. Даже они
не хотели нам мешать. Мы молча смотрели друг на друга. Словно видели в
первый раз. Или - в последний.
Шаги и торопливый разговор, прерываемый визгливым хохотом,
послышались с тротуара. Я скосил глаза. И увидел, как к подъезду
направляется компания мальчишек. Им было лет тринадцать-пятнадцать, кто-то
чуть старше, другие помладше. Веселая, хохочущая, обнимающаяся компания. Я
чуть повернулся, разглядывая их со смутной, неясной нежностью. Я
чувствовал себя старше этих ребят на пять, десять, сорок лет. На сорок
островов...
Ребята приблизились, и разговор смолк. По нам заскользили любопытные,
насмешливые взгляды. Конечно, с нашим видом... Я подтянулся, прикрывая
скамейкой дурацкий деревянный меч, висящий за спиной.
Один из мальчишек вдруг резко остановился и шлепнулся на скамейку
рядом с Ингой. Через секунду вся компания, только что направлявшаяся в
подъезд, облепила скамейку. Все молчали. Несколько ребят жевали резинку,
один медленно доставал из кармана рубашки помятую сигарету. Он повернулся
ко мне, лениво спросил:
- Спички будут?
- Не курю, - невольно улыбнувшись, ответил я.
У мальчишки даже лицо изменилось от удивления. Он взглянул на своего
соседа.
- Что он сказал?
- Он сказал, что не курит, Валек, - послушно повторил тот.
Валек посмотрел на меня еще удивленнее. И сказал:
- Слушай, зачем тебе такая козочка, если ты не куришь?
Все заржали. А у меня комом перехватило дыхание. Ну почему? Почему?
- Убери руку! - звенящим голосом сказала Инга.
Я дернулся. И почувствовал, как несколько сильных рук сжали мне
плечи.
- Убери руку! - повторила Инга.
Ее сосед лишь ухмыльнулся, не снимая ладони с коленки. В следующую
секунду Инга привстала, чуть разворачиваясь... Со сдавленным криком пацан
полетел на землю.
- Да, эта козочка не по тебе, - задумчиво решил Валек. - Вали отсюда,
а мы о ней позаботимся.
- Мальчики, шли бы лучше вы сами... - начал я.
Соскочили все, даже те, кто держал меня.
- Как он нас назвал? - утратившим всякую интонацию голосом спросил
Валек. Повторять ему никто не стал. Все смотрели на меня.
- Я в натуре твой прикол не понял, - соскакивая со скамейки и подходя
ко мне, произнес Валек. - Теперь на метле разъедемся.
- Да ему все поровну, - ехидно сказал кто-то из-за спины. - Он
ниндзя, меч таскает. Вот только картонный, боится мусоров дразнить.
По мечу щелкнули пальцем. Тонкое, как фанера, лезвие отозвалось
глухим стуком. А Валек шарил в кармане. Когда он вытащил руку, ладонь
оказалась обмотанной толстой металлической цепью.
- Извиняться как будешь, чокнутый? Может сразу на мослы встанешь?
- Отвяжитесь, ребята, - попросил я. - Ну отстаньте!
Двое опять приближались к Инге. Остальные собрались у меня за спиной.
Валек одним движением раскрутил цепь на полметра, протянул:
- Ну, начнем...
- Инга, спину!
Я крутанулся, выключая ее противника. Второй сразу же метнулся в
темноту. Но Валек лишь оскалился, вскидывая руку с оружием. Тяжелые
стальные звенья описали дугу рядом с моим лицом. Я пригнулся. Цепь в руках
Валька с визгом резала воздух.
- Дима, трое!
Я на секунду повернулся назад. Инга уже откинула первого из
нападавших и теперь работала со вторым. Я подпрыгнул, пытаясь достать
последнего. Достал. И развернулся к Вальку:
- Хватит?
Он ругнулся. Растерянно, зло. И бросился на меня.
"Ребята, южный мост..."
"Костя уже в замке. От раны..."
"Бросьте оружие!"
"Я сам, я хочу домой..."
Удар. Еще удар. Еще... Я едва успевал уворачиваться. Удар.
"Обоих вас надо было кончать..."
"Мы не берем пленных..."
"Всегда во все времена".
Ладонь сжалась на эфесе. Я почувствовал, как впивается в кожу
стальная насечка рукояти. И выдернул меч из затрещавшей перевязи,
распарывая тугие кожаные петли.
Лезвие перерубило стальную цепочку, словно гнилую нитку. Крутящийся
обрывок сверкнул, уносясь в темноту. Кто-то взвизгнул. Я вскинул меч -
привычным, заученным навсегда движением. Валек присел, уходя от удара,
даже не присел, а рухнул на колени. И получил удар коленом в лицо.
Растянувшись на асфальте, он пытался заслониться растопыренными пальцами.
Перехватывая меч двумя руками, я занес его над дергающимся телом.
Услышал истерический, поросячий визг. И перекрывающий его Ингин крик.
- Не смей!
...Синий свет фонарей плясал на лезвии меча. Скорченные тени
расползались по сторонам. Я прикоснулся к клинку. Прошептал, не слыша
своего голоса:
- Сволочь... Ты и здесь...
Ладонью обхватив лезвие, я плашмя ударил меч о колено. Лезвие
хрустнуло.
- Сволочь...
Я ломал клинок, не чувствуя боли в израненных пальцах.
- Сволочь...
Осколки беззвучно падали на грязную, загаженную землю.
- Ты и здесь со мной... Навсегда, да? Навсегда?
Обломок эфеса нелепо торчал из сжатой, окаменевшей ладони. Я ударил
рукой по шершавой каменной стене. Выбивая его из кисти. Слепо шагнул в
сторону, натолкнулся на скамейку, где сидел минуту назад, замер, глотая
горячий влажный воздух.
- Не надо... Димка... Не плачь, ты же сильный... Ты ведь даже там не
боялся. Дима... Не плачь...
Инга всхлипывала, прижимаясь ко мне.
- Все пройдет. Правда... Не плачь. Успокойся...
Я опустил голову, зарываясь лицом в ее волосы. И тихо засмеялся. Меня
била нервная дрожь, и смех судорожными толчками выплескивался из легких.
- Инга... Как смешно, Инга... Я не могу тебя обнять, у меня все руки
в занозах. Инга...
ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ
Автор благодарит Ингу, Диму, Тимура, Илью, Сержана, которые помогали
писать эту книгу своими советами и самим фактом своего существования.
Он верит, что в детстве, когда каждый двор - остров, а каждая улица -
мост в неведомое, однажды не останется места для Игры, в которой убивают.
Спасибо всем, кто понял эту книгу.
Закладка в соц.сетях
