Жанр: Научная фантастика
Лабиринт отражений. Фальшивые зеркала. Прозрачные витражи.
.... Очень хороший хакер... - Чингиз улыбается, и
добавляет: - Единственный член UGI, HZ0 и UHG одновременно.
- Они же не допускают совместного членства... - глупо возражаю я.
- А он везде под разными именами, - разъясняет Чингиз. - Впрочем, это
к делу не относится.
- Относится! - возражаю я. - Как такой опытный человек мог попасться
на мелком взломе? Я смотрела его дело - он совершил грубейшие ошибки! Да
и преступление... смехотворное. Подчистка телефонной базы на сумму
триста сорок три рубля шестнадцать копеек!
- Ну, Шура Балаганов в свое время попался на краже грошовой
пудреницы, - загадочно отвечает Чингиз. Балаганов... смутно знакомое
имя, но не могу вспомнить. Наверное, кто-то из легендарных хакеров... -
Но ты права, Карина. Тоха нарочно попался.
- Зачем?
- Чтобы его арестовали, - с точностью и бессмысленностью программиста
из анекдота отвечает Чингиз. - А потом мне пришлось дать взятку. Чтобы
его осудили, а не ограничились штрафом.
- Зачем? - снова восклицаю я.
- Чтобы Тоха сел в виртуальную тюрьму, - терпеливо объясняет Чингиз.
- А потом - начал совершать из этой тюрьмы прогулки по глубине. Канал
был пробит нарочито грубо.
- Вы хотите дискредитировать саму идею виртуальной тюрьмы? -
прозреваю я. Мой собеседник кивает. - Чингиз... но это глупо!
Я горячусь, и понимаю это. Куда лучше было бы выслушать Чингиза. Но
мне надо его переспорить - чтобы исчезло неприятное, дурацкое ощущение
собственной неполноценности.
- Неужели вам это настолько неприятно? - спрашиваю я. - Мы все любим
Диптаун, но подумайте - ведь своей брезгливостью, нежеланием быть рядом
с преступниками, вы отбрасываете этих людей на обочину жизни...
- Да при чем тут брезгливость? - удивляется Чингиз. - Я и сам
преступник, если вы не забыли.
- Тогда почему вы против тюрьмы? Ваш приятель пожертвовал свободой,
чтобы бороться с виртуальной тюрьмой! Разве это стоит таких жертв?
- Карина, почему тюрьма находится в ведении МВД, а не министерства
юстиции, как положено?
- Проект начинался как следственный изолятор для лиц, совершивших
преступления в глубине, - отвечаю я. - Понимаете, очень удобно было
проводить следственные действия в самом Диптауне. Сейчас изолятор
превратили в тюрьму, но пока идет эксперимент - подчинение тюрьмы не
меняют. Странно, конечно, что тюрьму не отсоединили от всего Диптауна...
- Карина, вы знаете, как люди становятся дайверами?
- Нет, - как загипнотизированная смотрю на него. А что, если он
предложит мне...
- Стресс. Сильные эмоции. Отвращение. Страх. Ненависть. Тоска, -
Чингиз запрокидывает голову и смотрит в безоблачное небо. Над этим
сквериком всегда чистое небо, это не знаменитый "Le quartier des Pluies"
во французском секторе... - Реже - восторг. Радость. Гораздо реже... Вы
никогда не замечали, Карина, что в языке куда больше слов, означающих
грусть? Печаль, хандра, кручина, тоска, сплин, меланхолия...
- Ну и что?
- Они экспериментируют над людьми, Карина. Пытаются создать дайверов.
- Кто - они?
- Не знаю. Какие-то умные ребята из МВД. Они и без того выходили на
дайверов, особенно - когда у тех было подобие своей организации, "совет
дайверов". Просили что-то сделать, в чем-то помочь... обычно им не
отказывали. Но, видимо, этого стало мало. Виртуальность стала слишком уж
большой частью нашей жизни. Здесь есть все - банки, институты,
корпорации, военные базы и штабы. А значит - нужны осведомители, агенты,
шпионы. Дайверы нарасхват. Тех, кого удалось выявить и склонить к
сотрудничеству, не хватает. Вот и пытаются создать новых.
Сильные эмоции?
Я вспоминаю убийцу, пытающегося приручить лисичку.
"Потом фенек умрет".
Значит, катарсис, товарищ подполковник?
Хакеры, запертые без доступа к своим любимым компьютерам - и при этом
запертые в виртуальности! Убийцы и насильники, проворовавшиеся
бизнесмены, сбившие пешеходов водители...
- Они все знают, что тюрьма стоит в Диптауне. Они мечтают
вырваться... хотя бы на чуть-чуть, - говорит Чингиз. - А им устраивают
стресс за стрессом. И пусть называют это психотерапией... цель у нее -
превратить человека в дайвера.
- Какие у вас доказательства? - спрашиваю я.
- Неофициальные, - Чингиз улыбается. - И раскрывать своих
информаторов я не стану. Но подумайте сами: комплект оборудования для
каждого заключенного стоит около пяти тысяч долларов. Содержание - около
четырех тысяч в год. С чего это вдруг МВД проявляет подобную щедрость?
- Люди с... с необычными способностями... - почему-то я избегаю слова
"дайвер". Это все равно что поверить в Бабу-Ягу или Деда Мороза. - Они и
впрямь нужны. И замечательно будет, если эти способности сможет получить
любой желающий.
- В свое время фашисты замучили тысячи военнопленных. Но наука при
этом получила ценные данные. Карина, кому я должен объяснять, что
эксперименты над людьми преступны? Сотруднику МВД?
Он очень серьезен.
- И что вы хотите от сотрудника МВД? - спрашиваю я. - Помощи?
- Вначале ответьте, Карина, вы разделяете мое мнение? Или всего-то не
желаете спорить? - спрашивает Чингиз.
- Ну а что, если я совру? - спрашиваю я.
- А вы скажите честно.
Какая смешная просьба!
"Скажите честно"!
В Диптауне, в городе, где у каждого - тысяча лиц. В городе, где
каждый придумывает себе новую биографию и новое имя. В городе, где
выдумка нужнее правды.
А Чингиз смотрит на меня так, будто ни секунды не сомневается - я
послушаюсь.
- Мне тоже все это не нравится, - говорю я. - Но что я могу поделать?
Вы рассказали о заговоре едва ли не государственного масштаба! А
понимаете, кто я? Год назад закончила университет. Специализируюсь на
сетевых правонарушениях. Ни с того, ни с сего мне получили эту
инспекцию... сказали, что есть серьезные сомнения в надежности тюрьмы.
Все! Я напишу отчет, мое начальство даст ему ход... но если прикрикнут
сверху - отчет ляжет под сукно. Никто меня не послушается, Чингиз.
- Это и не нужно, - он улыбается и протягивает мне руки. - Арестуйте
меня, Карина.
- Да вы с ума сошли! - я невольно отшатываюсь.
- Арестуйте! - с напором повторяет Чингиз. - Проект мы не угробим. А
вот вокруг тюрьмы шум поднимем. Мы с Тохой отделаемся условным сроком,
это я вам обещаю. У меня хорошие адвокаты... и все продумано. А вот
тюрьме - крышка. Газеты будут мусолить историю с побегом, граждане
завопят от ужаса. Тюрьму либо прикроют, либо уберут из Диптауна.
- У меня нет права вас арестовывать!
- Вызовите полицейского!
Он все держит передо мной руки, словно ожидая щелчка наручников на
запястье.
- Прекратите... - бормочу я.
- Ну вы же этого хотели, Карина! Вы же мечтали поймать беглеца! Ну
так что же - ловите!
Я вскакиваю. Я позорно отступаю. А Чингиз вдруг падает передо мной на
колени. Это какая-то невозможная смесь клоунады и искренности.
- Я прошу вас! Прошу выполнить ваш служебный долг! Задержать
преступника!
- Да прекратите же, Чингиз! Не паясничайте!
Молодежь, сидящая у памятника, начинает нам аплодировать. Со стороны
все это, наверное, походит на объяснение в любви... белокурый рыцарь
склонился перед прекрасной дамой...
Я вздрагиваю, когда понимаю, что мне это напоминает.
- Хорошо, я помогу вам это сделать, - говорит Чингиз. - Я этого не
хотел...
Он сует руку под полу пиджака - и когда рука возвращается, в ней
блестит пистолет.
Но в следующий миг откуда-то из-за спины раздается хлопок. Лицо
Чингиза заливает кровь - и он падает мне под ноги.
0110
- Давно ты со мной не советовалась, - сказал папа.
Мы сидели на кухне и пили чай. Мама спала, я не стала ее будить. Я бы
и отца не будила - он сам проснулся, когда я выбралась из комнаты.
- Ты же все равно не ходишь в глубину, - пробормотала я.
- Когда-то ведь ходил, - ответил папа.
- А почему бросил? - болтая ложечкой в чашке с чаем спросила я. Чай я
всегда пью без сахара, но упорно опускаю ложечку. Так он быстрее
остывает.
Я и раньше спрашивала отца, почему он так сторонится виртуальности.
Хороший ведь программист, а живет словно в каменном веке, только
электронной почтой и пользуется.
- У меня был неплохой бизнес, - внезапно ответил отец. Впервые
ответил! - А потом... пришлось переквалифицироваться в управдомы.
Больше я спрашивать не стала. Наверное, папа работал на какой-то
специфической операционной системе, и когда она перестала использоваться
- не сумел вовремя переквалифицироваться.
- Что дальше? - спросил папа.
- Дальше... полиция набежала. Притащили сканеры, сняли след...говорят
- стреляли чем-то незаконным, второго поколения. Видимо, пожгли машину
основательно. Стали искать стрелка... да куда там...
- Тебя не заподозрили?
- Да нет... обыскали, но ничего.
- А его пистолет? - спросил отец.
- Зажигалка, - я опустила глаза. - Самая обыкновенная зажигалка!
Паяц...
Папа вздохнул. Покосился в темное окно. По улице, скользя фарами по
мокрому асфальту, проехал автомобиль. Хороший какой-то, почти бесшумно
проехал...
- Каринка, давай думать... Первое - как ты считаешь, этот Чингиз - он
не врал насчет тюрьмы?
- Думаю, не врал, - призналась я. - Там что-то нечисто. Ну не станут
наши такие деньги выбрасывать! Даже чтобы перед иностранцами пальцы
раскинуть - не станут!
- Хорошо... - папа воровато посмотрел на меня и спросил: - У тебя
сигареты остались?
- Откуда? - я округлила глаза.
- Карина...
- Сейчас, пап...
Курю я редко. Но пачка "ротманса" в сумочке всегда болтается. Мы
закрыли дверь кухни поплотнее и закурили. Курить с отцом было как-то
неловко... последний раз подобную неловкость я испытала лет в десять,
когда родители меня купали... и ничего я тогда не сказала, но только
отец больше не заходил в ванную, когда я мылась.
- Второе. Дайверы - индивидуалисты, - вдруг сказал папа. - Куда
большие, чем хакеры. Не станут они ради общего блага воевать... а вот
ради того, чтобы остаться уникальными...
У меня начали гореть уши. Я думала точно о том же. Красавчик Чингиз
мог говорить все что угодно, но если копнуть поглубже, всюду обнаружится
корыстный интерес. Всегда и везде.
- И ты веришь в дайверов, папа? - спросила я.
- Верю, Карина. Третье, - папа посмотрел мне в глаза. - Если за
виртуальной тюрьмой скрыт какой-то серьезный государственный проект...
Дочка, это тебе нужно? Даже у свихнувшихся на законности и правах
личности американцев... что говорить о нас.
- У меня есть задание, - сказала я. - Я должна составить отчет.
- Составь. Ты обязана была пользоваться жучками?
- Да. Как иначе наблюдать за персоналом?
- И что - персонал?
- Несет службу, - я пожала плечами. - Качает порно из сети. В игрушки
играет.
- Ну и прекрасно. Обнаружено неуставное несение службы... или как там
у вас положено говорить? Ты ведь не должна была сажать жучков на
заключенных? Ну и все. Нельзя пускать под откос собственную жизнь ради
абстрактной справедливости!
- Папа, а ты не знал какого-нибудь Чингиза? - спросила я.
Папа покачал головой:
- Если и знал, то ничем он мне не запомнился. Да ты не беспокойся.
Наверняка, ты ему важнее, чем он тебе. Карина?
Я вскочила, распахнула дверь кухни. Прислушалась. Точно... где-то в
комнате печально тренькал мобильник.
- Пап, сейчас...
Вот уж чего не хватало - так это ночных звонков. На работе я про
мобильный не говорила, да и вообще номер знали немногие.
- Да! - хватая со стола телефон ответила я.
- Привет. Нас прервали, Карина.
Чингиз!
Голос был его.
- Это не я, - быстро сказала я.
- Да уж знаю. Карина, нам надо встретиться.
- Сейчас войду. Где?
- Нет, лучше уж наяву, - Чингиз рассмеялся. - До настоящих пуль,
надеюсь, дело не дойдет. А в Диптауне нас опять могут прервать. Я могу
подъехать, если это удобно.
Где он достал мой адрес, я даже спрашивать не стала. Очевидно, там
же, где и телефон.
- Лучше на нейтральной территории, - ответила я. - Давай...
где-нибудь...
- Улица Пасечная, - сказал Чингиз.
- А где это?
- Не знаю. Сейчас проверю, есть ли такая вообще... Есть. У пятого
дома по Пасечной улице, хорошо?
- Хорошо, - я не колебалась. - Я выезжаю прямо сейчас. Там и
встретимся.
- Оки, - весело сказал Чингиз. - До встречи.
Я отключила телефон. Посмотрела на дисплей - конечно же, у него стоял
запрет на определение номера. Ладно, понадобится - выясним...
- Прямо сейчас?
Папа зашел в комнату вслед за мной. И все слышал.
- Не пустишь? - с вызовом спросила я.
- Нет, - отец покачал головой. - Нет, Карина. И не подумаю.
Я с любопытством посмотрела на отца. В детстве я точно знала, что
люблю маму и папу, что лучше них никого на свете нет. Потом... и сама не
заметила, как перестала об этом задумываться. Не разлюбила, а просто
перестала думать такими словами.
- Как за сленг меня чморить, так всегда...а лезть к черту на рога,
значит, можно?
- Можно. Потому, что ты все взвесила и приняла решение. Потому, что
это твоя работа... пусть я и не рад такой работе. А сленг - извини, но
это детство!
- Что плохого, если в человеке остается немного детства? - строптиво
спросила я.
- Оно не там должно оставаться, дочка. И кретин отец, которого не
радует, что дети взрослеют.
- Спасибо, папа, - сказала я. - Знаешь, я все-таки очень тебя люблю.
Отец удивленно посмотрел на меня, глянул на часы.
- Полдвенадцатого... ты действительно поедешь прямо сейчас?
- Поеду, - твердо сказала я. - И вызывать группу поддержки не стану.
Все равно не приедут, у нас не Америка.
Но вначале я достала из сейфа пистолет.
А потом пошла на кухню и взяла свои сигареты.
В машине, прогревая мотор, я достала из бардачка карту Москвы и стала
искать улицу с милым названием "Пасечная". Старенькую "десятку" мне
подарил три года назад отец, когда купил себе машину получше: корейскую
"Дэйву" узбекской сборки. И пользовалась я "десяткой" с удовольствием,
потому что метро никогда не любила. Но все равно, Москва для меня так и
осталась маленькими пятнышками вокруг нескольких станций метро и
несколькими маршрутами, по которым я постоянно ездила: на работу, в
супермаркет, закупать продукты на неделю, летом - купаться на Медвежьи
Озера или на дачу...
Как в Диптауне. Там тоже знаешь только несколько любимых мест.
Остальное видишь мельком, из окна такси, и даже не догадываешься: живые
это районы, или нарисованные декорации, прикрывающие плакат "место
продается".
Я медленно выехала со стоянки, свернула в безлюдную улочку. Дождь
усилился, тарабанил по прижавшимся к обочине машинам.
Странно. Уже почти нет разницы - между глубиной и реальностью.
Пространства в пространствах... если бы какой-нибудь злой шутник
обладал избытком денег и времени - он мог бы соорудить для меня
виртуальный мирок, копирующий Москву. Реальную Москву, в которой я
бываю. Десяток магазинов, пяток квартир, два кусочка природы... Даже не
пришлось бы возиться с театрами, консерваториями, библиотеками. Хотя с
ними и не надо возиться - их аналоги в виртуальности есть.
Ну вот, началось! Раньше это называли дип-психозом, потом стали
говорить "с матрицы съехал", сейчас в ходу совсем уж невинный эвфемизм
"заблудился". Так говорят про тех, кто начинает путать реальный и
виртуальный мир, сомневаться, что живет в настоящем мире.
Да чушь... невозможно это. Человек обязательно заметит подмену. Пусть
я и болтаюсь между двумя точками - квартирой и работой, но людей-то меня
окружает немало. Такой спектакль под силу устроить лишь солидной
организации, а отдельному шутнику. А зачем я сдалась организации?
Но настроение, все-таки, испортилось. Я подозрительно поглядывала по
сторонам, в результате свернула под знак, нарвалась на гаишника, а тот
еще ко всему оказался честным - и добросовестно выписал мне штраф. Зато
потом, вручив квитанцию, подробно и четко объяснил, как мне ехать.
В результате минут через двадцать я была у дома номер пять по
Пасечной улице. Загнала машину на тротуар, заглушила мотор.
Странно как-то. Ну, повесил он на меня жучок... или как-то еще
вычислил. Но я про него ничего узнать не смогла. И вот так, с ходу,
таинственный Чингиз решился на рандеву.
Интересно, на кого он реально похож? Обычно такие широкоплечие
красавчики в реальной жизни оказываются тощими и сутулыми, или толстыми
и неуклюжими. Компенсация. Человек обязательно должен что-то
компенсировать в виртуальном мире. Нехватку общения, телесные
недостатки, душевную несостоятельность, в конце концов! Так что, пусть
уж лучше Чингиз окажется невзрачным, но обаятельным.
И в любом случае: сейчас что-то прояснится.
Я высунула из двери зонтик, раскрыла его, выскочила из машины.
Включила сигнализацию. Огляделась. Да, вот дом номер три, а вот и дом
номер пять... Я огляделась, и почти сразу заметила, что в одной из
машин, ночующих на улице, сидят люди. Не просто сидят, а оживленно
спорят. Алел огонек сигареты, доносились даже какие-то реплики...
Есть такое понятие - виктимное поведение. Это когда жертва сама
провоцирует преступление. И я бы ни одной девушке не советовала ночью
первой соваться в машину, где сидят двое мужиков.
Но, в конце концов, я сотрудник МВД! Что другим нельзя, то мне
положено.
- Извините, - я постучала пальцем по стеклу машины. Хорошая машина,
что-то здоровое и мощное, но в то же время - не набивший оскомину "мерс"
или "бмв". - Чингиз?
Стекло мягко уползло вниз, я убрала руку. И вовремя - выглянул тот,
кто сидел рядом с водителем:
- Да, Карина. Вы садитесь в машину.
У меня едва не подкосились ноги.
Это был Чингиз.
Один в один.
Прямо из Диптауна.
Только дырки во лбу не хватало.
- Подумала, что заблудилась, - сказала я. Прикурила.
Чингиз кивнул, спрятал зажигалку. Он сидел на переднем сиденье, а
место водителя занимал парнишка лет шестнадцати-семнадцати, хмуро
бросивший мне "приветики", и больше в разговор не вступавший.
- Бывает. Все мы иногда этого боимся, - серьезно ответил Чингиз.
Странная у него была манера говорить, словно все время чего-то
недосказывая. Это немножко злило, и в то же время - интриговало. - Я
совершенно иначе тебя представлял, Карина.
- Ожидал увидеть старую мымру?
- Нет. Более... - он задумался. - Более уверенную и жесткую. Карина,
вы в курсе, что ваша миссия - отвлекающий маневр?
- Были такие мысли, - призналась я. - Так что происходит? И откуда у
вас информация?
Второй вопрос Чингиз попросту игнорирует, зато на первый отвечает
четко.
- Феномен "дайверов" изучали несколько государственных структур. От
МВД и госбеза до налоговой полиции и министерства печати и электронных
коммуникаций. Когда выяснилось, что прогнозированию эти способности не
поддаются, обучить им тоже нельзя, то большую часть исследований
свернули. Но тут в дело вмешалась случайность: у МВД оставался
следственный изолятор в глубине. Несколько раз задержанным удавалось
уйти оттуда в Диптаун, проявив самые настоящие дайверские способности. В
чью-то умную голову и пришла мысль: превращение происходит, если
человека припереть к стенке. Стали разрабатывать крупномасштабный
эксперимент. Информация просочилась по верхам ведомств и сейчас идет
склока. Госбезу нравится сама идея - получить стаю подконтрольных
дайверов, но не нравится упущенная инициатива. Налоговики и чиновники из
министерства никаких дайверов не желают вообще. То ли из консерватизма,
то ли понимают, что джина в бутылке не удержать... В самом МВД тоже
столкнулись различные интересы... Тебя направили в тюрьму для того,
чтобы вызвать легкую панику. Сервер тем временем проверяют из реального
мира.
- Тогда у вас есть союзники, Чингиз.
- Избави Боже от таких союзников! - полушутливо, полусерьезно ответил
Чингиз. - Наступят случайно, и не заметят. Карина, глубина уже много лет
живет по своим законам. Худо-бедно, но справляется. Создает новое
общество, не разрушая старого. Берет из реального мира лишь то, что
действительно жизнеспособно. Да, это своего рода анархия, и как любая
анархия - глубина противостоит государственной власти. Карина, что
должно быть в Диптауне - решают его обитатели. Должны ли там быть тюрьмы
- тоже решать нам.
- Чингиз, - сказала я. - Дело ведь не в тюрьме. Дело в появлении
новых людей. Хомо виртуалис. Человек сетевой. Соединяющий в себе два
мира - настоящий и виртуальный. Одинаково свободный в обоих мирах.
- Карина, это время еще не пришло. Нельзя сажать на велосипед
ребенка, не научившегося ходить.
- Чингиз, а это не ревность? Не страх дайверов потерять свою
уникальность?
- Карина, это не ревность и не страх.
Мы замолчали. Паренек за рулем сопел, прощелкивая по приемнику одну
за другой радиостанции. "Эхо Москвы", "Серебряный дождь", "Ретро"... Тот
же самый набор, что и в глубине. Никакой разницы, местами реальный и
виртуальный мир слились воедино.
Интересно, как в наше время выжили радиостанции? Тем более - в
глубине. Ведь никаких трудов не составляет выкачать любую музыку,
которая тебе нравится, а не повиноваться вкусу ди-джеев и ведущих. Но
нет, мы продолжаем слушать радио. Морщимся, когда нам крутят попсу,
ругаемся, наткнувшись на очередную рекламу, прыгаем со станции на
станцию... и слушаем.
Может быть, человеку важна сопричастность? Сознание того, что именно
сейчас, вместе с тобой, этой песне тихонько подпевают еще тысячи людей?
Мы все индивидуалисты, мы все уникальные и неповторимые - но наедине с
собой можем признаться, как трудно быть одному.
Паренек, наконец-то, бросил блуждать по эфиру. Остановился на
станции, где уже кончалась песня.
- И теперь я знаю, что там за дверью в лето -
Это место для тех, кто выжил зиму и осень.
Эти двери повсюду и в тоже время их нету,
Без замка, зато с табличкой "милости просим".
Я нашел эти двери, когда собирался в ад,
Мне помог в этом деле его величество случай.
И с тех пор так и гуляю туда и назад,
Потому что вечное лето - это тоже скучно....
- Карина? - спросил Чингиз, когда Чиж перестал петь. Самого вопроса
он и не задал, но все было понятно. Определяйся...
- Кто в тебя стрелял? - осведомилась я.
- Кто-то, имевший доступ к "Герани".
Я знала, что такое "Герань". Наша разработка, российская. Атакует
машину встраиваясь в сетевой протокол. Состоит на вооружении полиции
Диптауна... и структур МВД.
- Чингиз, ничего я не смогу сделать, - сказала я. - Нарушать закон не
стану, неужели не понятно? А в рамках закона... ну, выскажу свое особое
мнение... кто на него посмотрит? Сам же говоришь - меня использовали для
отвлекающего маневра. И тебя я арестовывать не стану, и Антона тоже. Вам
же лучше, чтобы не стала. Потому что друг твой за виртуальный побег
рискует получить реальный срок... Слушай, откуда у него такая говорящая
фамилия?
- Стеков? Он всю жизнь был Стеклов. Но однажды потерял паспорт, а в
электронной картотеке произошел какой-то странный сбой. И новый паспорт
почему-то выдали на фамилию Стеков... - Чингиз помолчал. Сказал: -
Карина, я и не прошу невозможного. Единственное, что нам нужно -
общественный резонанс. Шум. Заявление для прессы. Если оно будет
исходить от меня, от любого частного лица - никто внимания не обратит.
Сочтут выдумками желтой прессы. Вот если официальное лицо из МВД...
Как он не понимает?
- Чингиз, ты ведь сам говорил: глубина живет по своим законам.
Создает новый мир, не разрушая старого. А хочешь, чтобы я смешала два
мира! С методами реального мира полезла в виртуальный. Ты говоришь, тебе
не поверят? Граждане Диптауна не возмутятся экспериментом над
заключенными? Значит, так тому и быть. Любое общество имеет то
правительство, которое заслуживает.
Очень неохотно, но Чингиз кивнул. Спросил:
- Тогда, хотя бы, скажи свое мнение.
- Я против того, что делается, - честно сказала я. - И надеюсь, что
проект сорвется. И в отчете свое мнение выскажу. Но выносить сор из
избы, на потеху всему миру, не стану.
- Честно, - сказал Чингиз. - Спасибо.
Я глянула на часы. Уже два, а еще ехать с полчаса...
- Я пойду. Приятно было... пообщаться.
- Извини, Карина, - Чингиз мрачно посмотрел на меня. - Но мы уже
хватаемся за соломинку. За самые фантастические варианты. Срок
приближается, сегодня уважаемый подполковник Томилин намеревается
провести первые сеансы шоковой терапии.
- И получить первых дайверов?
- Да.
Я помедлила секунду и выбралась из машины. Дождь уже кончился, было
свежо и тихо. В домах вокруг почти не осталось светящихся окон.
- Пока-пока, - вежливо попрощался со мной юный водитель. Идя к своей
машине я еще услышала, как он спросил у Чингиза: - Что теперь, к Леньке
поедешь плакаться, или к тем журналюгам?
Похоже, дайвер и впрямь в цейтноте... если готов всю ночь мотаться по
знакомым и журналистам, пытаясь найти выход.
Мне вдруг пришла в голову аналогия, от которой я улыбнулась. Отважный
рыцарь собрался сразить дракона. Но дракон оказался государственный, на
содержании от королевского двора, заботливо пестуемый на случай войны с
соседями и, даже, имеющий положенные чины и награды. И вот теперь
рыцарь, так и не рискнувший обнажить меч, бегает по дворцу, просит
поддержки у фаворитов и фавориток, строчит докладные советникам,
жалуется фрейлинам, пьет с герольдами и возмущается в людской. Как же
так! Ведь дракон! Его положено мечом, да по загривку!
Дракон. Все правильно. И
...Закладка в соц.сетях
