Жанр: Научная фантастика
Черновик. (Альтернатива)
... может, на самом верху и так все и всё знают. И никаких тайн вы не
откроете. А если даже и откроете, то что? Устроят всемирную облаву на функционалов? Будут
термоядерными бомбами садить по башням и подвалам? Что это даст- то? Кто успеет, уйдут в
другие миры. Остальные затаятся. Вы же их от обычных людей не отличите.
- Вот что мне в тебе нравится, - с чувством сказал политик, - что ты до сих пор
говоришь "их", а не "нас". Значит, воевать бессмысленно?
- Обычными методами - да. Все равно что кисель топором рубить. Вот вы знаете,
каковы возможности функционала-акушера? Натальи Ивановой, к примеру?
- Нет.
- А ведь она скорее всего с Земли-один. Придете ее брать - и что произойдет? Вдруг
она зачарует самых суровых спецназовцев и прикажет атаковать вас? Вдруг ее даже атомный
взрыв не берет? Обычные функционалы прикованы к какому-то зданию, к своей функции, а вот
насчет нее я не уверен. Вы сил этого врага не знаете и узнать не можете. Вы даже не знаете, где
они могут сидеть во власти. Придете к президенту с докладом - а он сам с Земли-один! - Я
помедлил и добавил: - И откуда мне знать, кто вы такой? Политик Дима? А может быть, вы
тоже функционал с Аркана? Проверяете меня на благонадежность, уговариваете нарушить
таможенные правила?
Дима допил воду. Вздохнул и сказал:
- Вот теперь, Кирилл, ты понимаешь, что такое политика... Мне пора. О счете не
беспокойся, все оплачено.
Уже в дверях он обернулся и сказал:
- Я не с Аркана. Я наш, земной. Но ты мне не верь, потому что верить нельзя никому.
Как говорил старина Мюллер в "Семнадцати мгновениях весны", - не удержался я,
-"верить нельзя никому, мне - можно".
- Мюллеру, если хочешь, можешь верить. -Дима кивнул. - Мертвым можно верить.
Я посмотрел на закрывшуюся дверь, словно на ней должны были проступить какие-то
мудрые слова. Выпил еще вина.
Мне было жалко политика. Ни с какого он не с Аркана, конечно. Молодой, амбициозный,
пытающийся найти волшебную палочку и, опираясь на нее, доковылять до самого верха власти.
Национальная идея... ха. Какая национальная идея у белых мышей в клетке? Кого пустят на
опыты, кого на корм удаву, а кого оставят на размножение...
Волшебных палочек нет. Кончились.
В детстве я очень любил читать. Сейчас как-то меньше... ну, детектив иногда,
фантастику, что-нибудь модное... А в детстве любил. Родители приучили. Сказки,
фантастику... Так что в волшебные палочки я тоже верю. И с удовольствием бы вручил такую
Диме - пусть попробует. Хуже не будет.
Или надо быть оптимистом? В том смысле, что может быть и хуже?
Допив вино, я отставил бокал в сторону. Да, странный напиток. Экзотический...
Я вдруг подумал, что сегодня утром родители должны были вернуться из Турции.
Три с лишним года я жил самостоятельно от родителей. В общем-то заслуга в этом только
их. Сам я на квартиру копил бы еще лет десять. Они мне квартиру подарили и прямо-таки
выставили из дома. Я вначале даже слегка обижался - при всех бесспорных преимуществах
отдельного житья. Потом посмотрел на друзей-приятелей, живущих с родителями, и понял, как
были правы мои предки. Все-таки жизнь с мамой и папой, если ты из школьного возраста
вышел, человека портит. Ты можешь при этом зарабатывать неплохие деньги, можешь
содержать родителей, но если ты остался жить в родительском доме - ты прекращаешь
взрослеть. Принимаешь манеру поведения и жизни родителей. Консервируешься, становишься
молодой копией отца. А это только в крестьянской семье хорошо - и то лишь в отношении
старшего сына. Недаром во всех сказках больших успехов добивается младший сын,
отправляющийся куда глаза глядят счастья искать. Тысячи таких младших сыновей в пути
исчезают, но кто-то все-таки ловит свою синюю птицу. На крестьянскую пашню, к
трудолюбивому и обстоятельному старшему сыну, синие птицы не залетают...
Я стоял у подъезда родительского дома, где прошло все мое детство, и смотрел на окна.
Темнело. На кухне уже горел свет.
Они меня не узнают при встрече, как не узнали по телефону. Это я понимал.
Но все-таки должен был подняться и позвонить в дверь. Зачем?
Что- то меняется. Что-то должно случиться.
Это я чувствовал. И было у меня нехорошее ощущение, будто я не скоро еще смогу
увидеть своих родителей. А может быть, и никогда.
Код на двери остался прежним. Я вошел в подъезд, вызвал лифт. Совершенно спокойно
посмотрел на спускающуюся по лестнице Галку со второго этажа. Когда-то, классе в восьмом,
мы с ней целовались - вот именно здесь, у лифта... Галка скользнула по мне осторожным
взглядом и вышла.
Все в порядке, Галя, я не маньяк и не вор...
Подъехал лифт. Я поднялся. Секунду постоял у дверей и нажал на кнопку звонка. Шаги
послышались почти сразу - и на мгновение мне показалось, что родители меня помнят. Что
они волнуются. Ждут. И обязательно меня узнают.
Открыл дверь отец. Открыл сразу, даже не глядя в глазок - есть у него такая дурацкая
манера, за которую его и мама ругает, и я.
- Да, молодой человек? - добродушно спросил отец.
Я смотрел на него и думал, что отец постарел. Несмотря на свежий загар и отдохнувший в
общем-то вид. Сильно постарел за последние год-два, хоть и следит за собой, и спортом
занимается, и алкоголем не злоупотребляет, и курит раз в месяц "за компанию". Словно у меня
сняли какую-то пелену с глаз и я увидел - родители постарели. Им уже хорошо за пятьдесят...
- Здравствуйте, - сказал я. - Мне... мне Кирилла.
- Какого Кирилла?
- Кирилл Максимов здесь живет?
- Хм... - Отец кивнул. - Максимов - это я. Но меня зовут Данила.
- Вы? - Все еще не отрывая от него глаз, я почесал бровь жестом смущенного и
ищущего слова человека. - Нет, Кирилл мой ровесник... в армии мы вместе служили, но адрес
я потерял. Где-то в вашем районе живет. Мне в справочном дали адрес... у вас нет сына
Кирилла?
Что- то едва уловимое, вроде привычной, но не изжитой печали, промелькнуло на лице
отца.
- Нет, молодой человек.
- Может быть, племянник? - Я продолжал играть. - Нет? Простите, видимо,
недоразумение...
В коридоре показалась мать. Надо же... а она выглядела моложе, чем я помнил! Вот
так-то. Все-таки роды и забота о ребенке - они не идут на пользу женской красоте...
- Данила? - вопросительно сказала она.
- Ошиблись, - сказал отец, не оборачиваясь. - Юноша ищет Кирилла Максимова,
адрес в справочной дали...
- Извините, что побеспокоил, - пробормотал я.
Отец все-таки смотрел на меня... с сомнением каким-то. С задумчивостью. Я похож на
него - наверное, он видел во мне свои черты, и это его смущало.
Да и мать смотрела с тем же сомнением. Конечно, ей это сходство видно сильнее...
- Извините. - Я отошел к лифту. Его уже угнали на другой этаж, пришлось ждать. Отец
еще секунду посмотрел на меня и закрыл дверь.
Я вслушался. То ли помогли способности функционала, то ли мать очень громко это
сказала, но до меня донеслось:
- Мальчик на тебя похож.
- Что ты хочешь сказать? - с легким раздражением отозвался отец.
- Так... ничего.
- А все-таки?
Ну вот! Теперь мать заподозрит, что у отца есть ребенок на стороне. Глупо вышло.
Как для них выглядело мое исчезновение? Мои вещи и документы рассыпались, на
фотографиях растаяло мое лицо, в старых счетах за квартиру цифра "3" сменилась на "2"? А что
стало с памятью? Мать забыла даже то, что была беременна? Или думает, что ребенок умер при
родах? Что заменило в их памяти годы, проведенные со мной? Веселые поездки и встречи с
друзьями? Или пустые, горькие, холодные вечера -вдвоем, всегда только вдвоем...
Я прислонился лбом к грязному зеркалу, висевшему в лифте.
Не только меня обворовали. У моих родителей тоже отняли - меня. Взамен дали
ненужное "свободное время" и пустоту в душе.
Так же, наверное, бывает, когда функционалы воруют целые страны и миры. Вот она была
- страна. В чем-то несуразная, доставляющая хлопоты и проблемы, заслуживающая того,
чтобы ее поругать. А потом раз - и ее не стало. Еще и объяснили, что никогда такой не было,
что все это морок, обман, наваждение. Что ты должен быть благодарен за освобождение от
проблем. За свободу ничего не делать и ни за что не быть ответственным. А пустота в душе -
так это нормально, она дает тебе легкость.
- Как же я вас всех ненавижу, - прошептал я. И не сразу понял, что повторил слова
Иллан.
Может быть, пойти к ним? Они у Коти. Вместе станет легче... Впрочем, не думаю, что
моему приходу будут рады. Третий тут уместен только в похабных рассказиках, которыми Котя
зарабатывает на жизнь.
Впрочем, у меня тоже найдется, к кому пойти.
Глава 22
Если у нас есть мужчина и женщина, едва знакомые, но чем-то привлекательные друг
другу, то в их отношениях рано или поздно наступает странный момент: "Я вдруг..." Или не
наступает- но тогда и отношения заканчиваются, не начавшись.
Момент этот состоит в том, что в квартире девушки (чаще) или мужчины (реже) раздается
звонок в дверь. Или звонит телефон. И тот, кто пришел, произносит фразу: "Я вдруг решил к
тебе зайти". Иногда добавляется "Мне показалось, что ты меня ждешь", но это уже зависит от
наличия в душе романтической жилки. Главное тут- "вдруг".
Я вдруг решил к тебе зайти. Я вдруг решила тебе позвонить.
Извини, это не к месту, и я сам не понимаю, что мы будем делать... Ты прости, я шла
мимо и вдруг подумала...
Случайность или даже абсурдность поступка в таких делах принципиально важна.
Любовь принципиально нелогична, за что ее так не любят люди, по ошибке родившиеся
человеком, а не вычислительной машиной.
Событие "Я вдруг..." еще ничего не гарантирует. Возможно, они выпьют чая и
разойдутся. Возможно, лягут в постель, но все равно расстанутся.
Но если "Я вдруг..." вообще не случилось -то любви еще нет. Есть дружба, страсть,
привязанность - множество хороших вещей и чувств. Но не любовь.
Героическая юная подпольщица Настя Тарасова жила на Преображенке. Не самый
лучший район, конечно. Но зато в симпатичном новом доме с охраняемой территорией, в
квартире-студии на последнем этаже, наверняка купленной хорошим бизнесменом Мишей. Я
знал ее адрес, поскольку Настя проходила через мою таможню. Это было очередное свойство
таможенника, прорастающее во мне.
Где живет Миша, я тоже знал. На Рублевке, как положено серьезному человеку.
Охрану у входа я миновал без проблем. Вежливо назвал адрес и фамилию, а когда
охранник попросил предъявить документы - покачал головой. И сказал, чувствуя себя не то
Вольфом Мессингом, покидающим Лубянку, не то Оби Ван Кеноби, охмуряющим имперских
штурмовиков:
- Тебе не нужны мои документы.
- Не нужны, - согласился охранник и открыл внутреннюю дверь. - Всего доброго.
Несколько разочарованный отсутствием красочных визуальных эффектов, я прошел на
ухоженную территорию, где вдоль вымощенных камнем дорожек горели фонари, а на собачьей
площадке унылые жильцы выгуливали под дождиком своих высокопородистых собак.
Видеодомофон у подъезда тоже проблем не составил - я, не глядя, набрал код, и дверь
открылась. Внутри была еще строгая консьержка в стеклянной будке-аквариуме, но она не
стала меня допрашивать.
Хороший дом. В подъезде чистота, цветы в горшках и деревца в кадках, благоухает
сложная смесь парфюмов - видимо, совокупный запах всех дам и господ, входящих и
выходящих из дома. Лифт разве что мрамором не выложен, движется мягко, зеркала сияют,
играет тихая музыка.
А на площадке последнего этажа меня ждал сюрприз. Звали сюрприз Витей, был он
ростом в метр девяносто и с широченными плечами. Я его знал по визиту Михаила и Насти,
когда они отправились в Антик на концерт.
Телохранитель тоже меня узнал. Отлепился от стены, растерянно посмотрел на меня,
потом на дверь квартиры, которую ему было поручено охранять.
- Добрый вечер, Витя, - сказал я.
- Нельзя туда, - убитым голосом сказал Витя.
- Мне можно.
Витя замотал головой.
То ли я не сосредоточился в достаточной мере, чтобы стать убедительным, то ли в
простой душе телохранителя не помещалось больше одного хозяина.
- Нельзя, - с болью в голосе повторил он. - Точно вам говорю, нельзя.
- Ну и что ты будешь делать? - спросил я.
Витя помрачнел. Он явно знал, что все его тренированные мускулы и профессиональная
подготовка спасуют перед функционалом совсем не устрашающего вида.
- Вы мне хоть в глаз дайте, что ли! - попросил он. - Синяк набейте...
- Сам справишься, - укоризненно сказал я. - Ты же мужчина!
Оставив Витю горестно смотреть на свой увесистый кулак, я прошел к двери. Хотел
позвонить - и обнаружил, что дверь не заперта.
- Тук-тук, - сказал я, входя.
Меня не услышали - ссорились.
Квартира была не слишком большой по меркам этого дома - метров пятьдесят.
Свободное пространство с двумя опорными колоннами, украшенными полочками и какой-то
аляповатой живописью того уровня, что продается на Измайловском вернисаже. У одной стены
- изрядная круглая кровать, напротив - плазменная панель на стене, журнальный столик и
кресла. В одном углу барной стойкой отгорожена кухонька. Даже ванная комната была
отделена полупрозрачной стенкой из цветных стеклянных блоков. Нет, симпатично в целом. В
девятнадцать лет такие квартиры очень нравятся, в двадцать пять - вызывают одновременно и
умиление, и слабое подозрение, что молодость миновала.
Настя и Михаил стояли у барной стойки. В руках у них я заметил высокие стаканы с
каким-то напитком. Но им было не до коктейля. Похоже, выдержки им хватило лишь на то,
чтобы наполнить стаканы - и начать ругаться. Михаил был в расстегнутом плаще, Настя - в
коротком халатике домашнего вида.
- Ты даже пальцем не пошевельнул! - кричала Настя. - Ты меня бросил умирать!
- Зачем ты связалась с ними? Мне все рассказали! - в том же тоне отвечал Михаил. -
Дура!
- Ты меня бросил!
- Я бы договорился и забрал тебя, - резко ответил Михаил. Мне показалось, что он не
врет. - А в тот момент ничего невозможно было сделать! Со временем - забрал бы.
- После того, как меня перетрахал бы весь поселок? - Настя, конечно, не успокоилась
от такого обещания. И вот тут Михаил сглупил:
- Тебе не привыкать. С таможенником переспала?
Настя глотнула воздух и замолчала. Похоже, ее и впрямь оскорбило это предположение.
- Нет, - сказал я в ту самую секунду, когда Настя влепила Михаилу пощечину. - Она
со мной не спала.
Михаил, потирая щеку, повернулся ко мне. Я поймал его взгляд и понял, что не войди я
так вовремя - Настя получила бы в ответ хорошую затрещину...
- Что вы здесь делаете? - спросил Михаил холодно.
- Я должен перед вами отчитываться? - удивился я. Не разуваясь прошел по мягкому
ковровому покрытию, сел в кресло. Принюхался - пахло чем-то съедобным и очень вкусным.
И с чего на меня такой жор напал? Последствия ранения? -Настя, я так... вдруг зашел. Ты не
против?
- Нет, конечно, - сказала она очень непринужденно. - Тебе что-нибудь смешать?
- Джин-тоник, - попросил я.
- "Сапфир", "Бифитер", "Гордонс"? - тоном опытного бармена спросила Настя.
- Даже не знаю, - заколебался я. - Все так соблазнительно звучит... Михаил, что вы
посоветуете?
На лице бизнесмена заиграли желваки. Он вдруг стал удивительно похож на Ипполита
Матвеевича из "Иронии судьбы", обнаружившего, что доктор Женя бреется его бритвой.
- "Сапфир", конечно, - сказал Михаил. - Всего доброго, господин таможенник. Всего
доброго, Настя.
- Пока, - сказала Настя ледяным голосом.
Открыла дверцу холодильника, загремела бутылками.
Михаил поставил бокал. Развернулся и двинулся к выходу. Уже у дверей приостановился
и сухо сказал:
- Я попрошу тебя больше мне не звонить. Не хочу иметь ничего общего... с
террористами. Теперь я понимаю, что ты меня использовала!
Дверь хлопнула. Я пожал плечами. Ну... ничего ушел. Более-менее достойно. Что-нибудь
вроде "шлюха" или "истеричка" прозвучало бы глупо и неуместно. А так в его словах есть
правда. Квартиру эту бросить придется, задумчиво сказала Настя. - Она на Михаила
записана... впрочем, здесь такая квартплата, что все равно не потяну. Использовала... надо же!
- Не обижайся, но он ведь прав, - сказал я. - Использовала?
Настя покосилась на меня. Насыпала в стакан лед. Спросила:
- Тебя-то с какой стати это интересует?
- Может, я хочу знать, любила ты его или нет.
- А он что, меня не использовал? - Настя протянула мне стакан. Сама села на высокую
табуретку у барной стойки. - Зачем пришел?
- Я же говорю - вдруг захотелось заглянуть. Шел мимо...
- Ну-ну, - кивнула Настя.
- К родителям ходил, - неожиданно для самого себя признался я. - Они меня не
узнали. Они теперь одни... я был единственным ребенком. Отец постарел.
Настя отставила бокал и посмотрела на меня с не-ожиданным пониманием.
- Не переживай, Кирилл.
- Пытаюсь.
- Они у тебя живы. А у меня мать умерла два года назад. Отец пьет. Не могу ничего
поделать, не слушает меня... Миша все обещал, что договорится с врачом-функ-ционалом... но
что-то не получалось. Теперь и не получится.
- Он вернется, - с наигранной уверенностью сказал я. - Обязательно.
Нет, Кирилл. Он перепугался. Ему объяснили, что я связана с подпольем, работающим
против функционалов в разных мирах. - Настя фыркнула. - Лестно, конечно, что нас так
серьезно оценили.
- Иллан в Москве, - вспомнил я. - У моего друга.
- Я знаю, она звонила... Кирилл, что с нами будет?
- В смысле?
- Они же нас выследят. Функционалы.
- Выследят. - Я не стал спорить. - Настя, я думаю, что если вы с Иллан откажетесь от
своих идей...
- Ну?
- Вас оставят в покое. У меня был разговор... про тебя в общем-то. Но я думаю, что
Иллан тоже никто не будет трогать.
Настя кивнула, но ничего не сказала.
- Вы с Иллан были правы насчет Земли-первой, - продолжал я. - Я там был.
- Пятая дверь? - Она оживилась.
- Да. Это мир, откуда пришли функционалы. А все остальные - их экспериментальные
площадки. Что будет, если создать мир теократии, мир с рабовладением, мир с усиленным
развитием техники, мир без государств... Их это интересует. Больше им ничего от нас не надо.
Так что можно спокойно жить. Выбрать ту Землю, которая нравится, и поселиться там.
- Как-то стыдно. - Настя неловко улыбнулась.
- У тебя возрастной максимализм, - сказал я.
- Ну подумаешь, экспериментальная площадка! Все равно свобода невозможна. Кто-то
из великих сказал, что нельзя жить в обществе и быть свободным от него.
- Это Ленин сказал.
- И правильно сказал. Робинзон - и тот был свободен только до появления Пятницы. -
Я глотнул джин- тоника. -Нет, ты права, мне самому чертовски обидно. И, между прочим, в
меня на Земле-один стреляли! Я ранен был. Чуть не сдох.
- Да? - Настя подозрительно на меня посмотрела.
- У нас все быстро заживает. Так что к этим сволочам у меня свой счет... и заигрывать с
ними я не стану. Но и воевать с ними мы не можем. Ваши глупые детские налеты... чем
кончились? Тем, что я положил этих мальчишек. Ну, даже захватили бы вы меня, или Феликса,
или Цая... еще кого? Что с того? Пришли бы функционалы с Земли-один, сделали бы новых
полицейских. Надрали бы вам уши. Кого в Нирвану, а кого и в расход.
Настя каким-то детским жестом потерла коленку. Спросила:
- Так что, ты с ними не воюешь?
- Нет. - Я покачал головой. - Плетью, знаешь ли, обуха не перешибешь. Я - пас. Я
буду работать на своей таможне. А в окно на Землю-один стану выливать помои и показывать
оскорбительные жесты - пока им не надоест и они не закатают башню в бетон снизу доверху.
И... если ты хочешь... можешь у меня поселиться.
- Очень деликатное предложение стать содержанкой, - фыркнула Настя. - Что, я
выгляжу шлюхой, да?
- Нет. Ты мне нравишься.
- Спасибо на добром слове. Нет!
- Что нет?
- Мой ответ "нет"! Я не собираюсь сидеть словно мышь под веником! Получится у нас с
Иллан, не получится - все равно мы будем бороться! Лучше умереть стоя, чем жить на
коленях!
Прозвучало это смешно, наивно, но абсолютно искренне. Я вздохнул. Кажется, спорить
тут было бесполезно... И в этот момент от двери донеслось:
- Зря вы так, девушка.
Я повторил ту же ошибку, что передо мной совершили Настя с Михаилом. Дверь
оставалась открытой, чем и воспользовался незваный гость.
Было ему лет сорок, и выглядел он совершенно невинно. Грузный, в сильных очках, с
ощутимой залысиной. В руках он неловко сжимал мокрую шляпу - вы часто видите на улицах
людей, которые носят шляпы? Простенький серый костюм в брызгах дождя, заляпанные грязью
ботинки и плохо завязанный галстук довершали картину. Такими бывают школьные учителя из
числа старых холостяков, живущих с мамой и монотонно бубнящих детям о важности образов
Базарова и Обломова.
Вот только он был функционалом.
- А вы еще кто? - воскликнула Настя, соскакивая с табуретки. - Что за день открытых
дверей?
Я тоже встал, занимая позицию между девушкой и "учителем".
- Это функционал-полицейский, - сказал я. - Наш, московский.
Полицейский кивнул:
- Вы совершенно правы, Кирилл. Извините, что я так, без спроса... работа такая. Вы же
понимаете. Меня зовут Андрей. Кстати, очень приятно познакомиться!
- Вот и заходили бы в гости, - сказал я. - Башня у "Алексеевской", прием
круглосуточно.
- Не получится, увы. Далековато для меня, оторвусь от функции. Я по юго-западу
работаю, но тут попросили помочь... - Андрей виновато улыбнулся. - Собственно говоря,
сложившаяся ситуация мне крайне неприятна, в чем-то даже отвратительна...
Я посмотрел на Настю. Ага. Губы-то дрожат. Кажется, проняло!
- Что вы хотите сделать? - спросил я.
- Мне надо решить вопрос с девушкой. - Он виновато развел руками.
- Феликс обещал, что она может остаться у меня, - быстро сказал я. - Вы знаете
Феликса?
- Нет, но это не важно. Ваш Феликс прав, конечно же. Поймите, я совершенно не против,
если такая симпатичная молодая девушка будет жить... с вами. Меня послали поговорить с ней
и попросить ее быть более благоразумной. Но я, к сожалению, слышал ее высказывание. Очень
поэтичное - о мыши под веником, о жизни на коленях...
- Давайте попробуем исправить ситуацию? - Я доброжелательно улыбнулся. - Вы
выйдете за дверь, снова зайдете, а я опять задам Насте вопрос?
Мужчина задумался. Потом пожал плечами и с энтузиазмом произнес:
- Почему бы и нет? Вы поймите, мне совсем не нравится эта работа! Я ведь историк по
образованию, можно сказать, архивная крыса. Сижу в пыльной каморке, листаю старые
документы, нахожу в этом огромное удовольствие. Массу любопытных открытий сделал,
между прочим!
Опубликовать ничего не могу, в журналах меня тут же забывают, письма не доходят,
файлы стираются - ну, понимаете, обычные наши проблемы. Но ничего, для меня сам
научный поиск - уже награда! А эта работа - она ведь для совсем другого склада характера
людей... Я сейчас!
И он вышел.
Я посмотрел на Настю.
- Клоун какой-то, - тихо сказала Настя.
- Это функционал-полицейский, - сказал я. - Он нас обоих тонким слоем по потолку
размажет.
Поняла?
В дверь постучали - и полицейский вошел снова. Стал протирать очки рукавом пиджака.
- Настя! - громко сказал я. - Давай-ка плюнем на этих самодовольных снобов с
Земли-один? Ты бросишь все эти детские игры в подполье и переедешь ко мне. У меня там есть
море. И хороший ресторан поблизости.
Андрей просиял, подслеповато щурясь, кивнул. Нацепил очки и выжидающе посмотрел на
Настю.
- Я тебе уже ответила, - тихо сказала она. - Нет. Я не собираюсь мириться с
оккупацией.
- Ну вот, - горько сказал Андрей. Нахлобучил на голову мокрую шляпу. - Почему
молодость всегда так глупа и необузданна? Почему мне достается вся эта грязь, вся эта мерзкая
погода, все эти отвратительные действия...
Он пошел к Насте - неторопливо, вытирая на ходу руки о полы пиджака, будто у него
внезапно вспотели ладони. Впрочем, он такой и был весь -мокрый, липкий, то ли от ливня, то
ли от пота.
- Стойте, - сказал я. - Андрей, остановитесь!
Вы же взрослый умный мужчина! Она глупости говорит! Я ее сейчас заберу, она поживет
у меня и опомнится!
- Не могу, - грустно сказал он. - Такова моя функция. Не препятствуйте, Ки...
Я ударил его в живот. Ногой в прыжке -ударом, который используют только герои
восточных боевиков.
Андрей отлетел назад, к двери. Зашатался, но удержал равновесие. Я уже стоял в стойке
- не знаю, как она называется. Наверное, у мудрых японцев и китайцев как-нибудь да
называется -"пьяный журавль", "гадящий медведь" или "глупый функционал".
- Ты не прав! - сказал Андрей с обидой. - Ты что делаешь? Мы же свои! Мы
функционалы, мы должны помогать друг другу!
- Пошел отсюда, - сказал я. - Выметайся. Я ее не...
Теперь договорить не удалось мне. Следующие десять секунд мы кружились между
колоннами, осыпая друг друга ударами. Я получил несколько очень болезненных ударов в
грудь, причем у меня сложилось нехорошее ощущение, что полицейский пытается сломать мне
ребра над сердцем. Зато у Андрея очки превратились в крошево торчащих из лица стекол, а на
правой руке все пальцы торчали веером под неестественными углами.
Боли, похоже, мы не ощущали оба.
В какой-то момент я обнаружил, что мы стоим напротив большого французского окна,
крепко держа друг друга за руки и пытаясь ударить противником о стекло.
Но у нас обоих это не получается.
- Дурацкая ситуация, коллега! - сказал Андрей, помаргивая. Из правого века у него
торчал осколок очков, и я с содроганием понял, что при каждом движении века стекло скребет
по глазному яблоку. - Я очень далеко от своей функции и поэтому значительно слабее, чем
должен быть. У нас ничья, пат!
- Уходи, - ответил я. - Уходи и оставь нас.
- Но я не могу, ты должен меня понять!
- Я никому ничего не должен!
На лице Андрея отобразилось уныние.
- Тогда мы с тобой будем бороться, пока не появится кто-то третий. Верно?
- Верно, - сказала из-за его спины Настя и со всего размаха обрушила на его голову
чугунный казанок.
Чугунный (да пусть и алюминиевый) казан -это вам не тефлоновая лохань с
патентованным многослойным дном. Казан - это тайное оружие азиатов, надежный боевой
друг татаро-монголов, незаменимый спутник и неприхотливого туриста, и городского любителя
вкусно покушать. Он не нуждается в антипригарных покрытиях сомнительного
...Закладка в соц.сетях
