Жанр: Научная фантастика
Чушь собачья
... по корешкам. Нет худа без добра. Отрубилась - значит можно будет без
помех, со вкусом, а главное, с пользой для дела перечесть Михаила Чехова. Внезапно палец
провалился в узкую щель между книгами. Та-ак... А вот за акты вандализма карать будем
беспощадно. Полка - папина, рабочая, запретная. Детского здесь ничего нет. Этология,
собаководство, сценическое мастерство...
Отсутствовал томик Станиславского.
Беспощадная кара, однако, была отсрочена в связи с воплем дверного звонка. Ратмир
задвинул стекло, ругнулся вполголоса, бросил опасливый взгляд на свернувшуюся калачиком
Регину. Та лишь вздернула тяжелое веко и, язвительно пробормотав: "Пиль!", вернулась в
забытье.
Ратмир открыл. За дверью обнаружился дядя Артур, нужный в данный момент хозяину
квартиры, как собаке пятая нога. Да и в любой другой момент тоже.
Легок на помине и несказанно хорош собою. Тяжелая голова с плоским лбом, незаметно
переходящим в прямоугольную морду с толстыми отвисшими губами.
Спина - прямая, с ярко выраженной холкой. С виду медлителен, добродушен. На деле же
злобен, силен, чуток и неприхотлив. Большей частью используется на караульной службе для
охраны самых различных объектов.
- Здорово, - буркнул он. - Как там сеструха? Усыплять не пора?
В другое бы время не миновать ему взбучки и за "сеструху", и за "усыплять", однако в
данный момент Регина, приходившаяся Артуру дальней родственницей, услышать его не могла.
- Спит уже, - мрачно ответил Ратмир, прикрывая дверь в зал.
- А племяшка моя? - спросил Артур, без церемоний запуская глаз в малую комнату.
- Уроки учит, - сказал Ратмир, прикрывая и эту дверь.
- Да? - насупившись, молвил Артур. - Тогда пошли на кухню...
Из внутреннего кармана пиджака была извлечена бутылка - и Ратмиру вдруг нестерпимо
захотелось, чтобы их фирмы учинили между собой разборку - стравили его с Артуром.
Порвать волчару в клочья, а потом, после работы, подойти, потрепать сочувственно по
забинтованному загривку и сказать, как бы извиняясь: "Ну ты ж понимаешь, братан! Ничего
личного..."
Но это все так, мечтания. Какие могут быть разборки между захудалым "Джульбарсом" и
крепеньким "Киником"!
На кухне Ратмир протер стол, достал из холодильника тоник.
- Опять продукт портить будешь? - проворчал Артур.
- Ты же знаешь, я чистую не пью, - напомнил Ратмир и, окинув гостя критическим
оком, заметил недовольно: - Что-то перекормленный ты какой-то...
Хотел добавить: "Смотри корейцам не попадись", - но, к счастью, вовремя прикусил
язык. Артур ухмыльнулся.
- Мы ж не медалисты... - глумливо изрек он. - Нам по жердочкам не бегать, по
канавкам не скакать. Не слыхал: доллар обваливать не собираются?
- Не знаю. Мне это как-то все равно...
Гость взглянул на хозяина с откровенным недоверием.
- А-а... Тебе ж еще за бронзу доплачивают... - сообразил он. - И сколько, если не
секрет?
Ратмир сказал. Артур помрачнел. Толстые отвислые губы его стали еще более толстыми и
отвислыми.
- Ну, так, конечно, жить можно... - пробормотал он. Выпили. Гость по обыкновению
хряпнул залпом и с хрустом принялся грызть копченое свиное ребрышко. Хозяин, разбавив
одну часть водки тремя частями тоника, пригубил испорченный продукт, прикидывая без
особой радости, на кого сегодня Артур спустит пса. В прошлый раз, помнится, влетело
пронырливым коллегам, выправившим себе дворянские родословные...
- А почему не серебро? - внезапно спросил гость.
- Н-ну... так уж вышло, - не теряя хладнокровия, ответил Ратмир. - Прости, если
сможешь...
Артур пригнул тяжелую голову, вздыбил загривок.
- А я тебе скажу, почему не серебро... - пообещал он чуть ли не с угрозой. - Список
жюри - видел?.. Нет? Зря-а... А я вот не поленился, взглянул... Так там знаешь кто? Пудель!
Доберман! Ротвейлер! - На толстых отвислых губах обозначилась улыбка отвращения. - И
хоть бы одна русская псовая затесалась! Ну хоть бы для блезиру...
Он издал низкое грудное рычание, неистово осмотрел стол и, схватив бутылку, набурлил
себе полный стакан. Хотел набурлить и хозяину, но тот, как выяснилось, даже еще и трети не
одолел.
- Спохва-атимся... - зловеще предрёк Артур, выпив и закусив. - Спохватимся, да
поздно будет! Вот помяни мои слова: вытеснят они всех нас из ошейников - гавкнуть не
успеем... Да что я говорю - вытеснят!.. Уже, считай, вытеснили! Хотя бы на питбулей
посмотри! В профиль они тебе никого не напоминают?.. - Гость приостановился, перевел
дух. - А всё с распада области началось... - с горечью молвил он. - Как погромили их в
Лыцке да в Баклужино - все к нам схлынули... Татары! - возопил он. - Татары нас обошли
- не заметили! А от этих не убереглись...
Выставить его удалось лишь в одиннадцатом часу.
Транспортировать пьяного Артура до автобусной остановки пришлось вручную. На этот
раз он был умеренно буен, не бросался на прохожих, зато всей тушей вис на плече и пытался
декламировать "Устав караульной службы".
- Сторожевой пес... - бормотал он в упоении, - обязан... бдительно охранять и стойко
оборонять свой пост... нести службу бодро... ничем не отвлекаться... не оставлять поста...
хотя бы жизни его угрожала... ап... опасность...
Время от времени мимо по ночному шоссе пробегали на четвереньках автомобили.
- Да помолчи ты! - взмолился Ратмир, пытаясь свободной рукой остановить хотя бы
один из них.
Тщетно.
- ...не допускать к посту... - всхлипнув, продолжал Артур, - ближе расстояния,
равного длине цепи... при всякого рода нарушениях... вызывать хозяина лаем... в случае его
гибели...
Потом он начал куражиться.
Чуть ли не силой впихнув отвязавшегося пустобреха в такси, Ратмир почувствовал такое
внутреннее опустошение, такую усталость, что вынужден был опуститься на узкую скамеечку
под пластиковым козырьком автобусной остановки. Козырек осенял собою три бетонные
стенки, между которыми скапливался мрак. Естественно, что сидящего внутри человека Ратмир
поначалу не заметил, поскольку тот пребывал в полной неподвижности и был вдобавок облачен
во что-то темное.
- Извините, пожалуйста...
Ратмир не вздрогнул, хотя был к этому близок.
- Скажите... - продолжал вежливый и, как почудилось, слегка испуганный голос. -
Этот ваш... мм... приятель, которого вы сейчас сажали в такси... Я понимаю, он был нетрезв,
но... Он ведь не случайно пытался укусить машину за бампер? Он, видимо, собакой служит?
- Да, - вяло сказал Ратмир. - Служит... Кстати, я тоже.
Незнакомец изумился.
- Послушайте! - вскричал он потрясенно. - Да мне вас сам Бог послал!..
Неужели иностранец? Редкая птица... Акцента, правда, не слышно, но избыточная
вежливость выдает с головой.
- Простите, а вы кто?
Незнакомец словно бы застеснялся немного.
- Перед вами недостойный представитель Ордена святого Доминика... - со вздохом
признался он.
Изумившись в свой черед, Ратмир повернулся, всмотрелся. Черный плащ с откинутым
капюшоном, белая туника... Надо же! Настоящий доминиканец! Домини ка-нес... Томазо
Мастино... А с другой стороны, какого еще проповедника могло занести в город Суслов?
- Вообще-то я направлялся в Баклужино...
- Спалить пару ведьмочек? - неумно пошутил Ратмир. Собеседник был настолько
тактичен, что рассмеялся.
- Нет, - сказал он. - Конечно, нет. От порочной практики Торквемады мы отреклись
давно. Как и от самого Торквемады...
Он и впрямь ни капельки не походил на инквизитора. У тех, как представлялось Ратмиру,
должны быть клинчатые изможденные морды гончих. А этот уютный русифицированный
доминиканец больше напоминал шар-пея: весь из бугорков и складок. Замшевый такой...
- А почему вы здесь сидите? - полюбопытствовал Ратмир. - Поздно же...
Квадратное складчатое личико, насколько можно было разглядеть при столь скудном
освещении, стало невыразимо несчастным.
- Я сижу здесь, потому что я растерян!.. - в отчаянии объявил он. - Когда я увидел
обнаженных людей на поводках, я понял, что мое место здесь. Я раздумал ехать в Баклужино. И
вот теперь я сижу и не знаю, как к вам относиться... Ну хоть вы мне объясните: служить
собакой - это грех или профессия?
- Любая профессия - грех, - философски заметил Ратмир.
- Решительно с вами не согласен! - возразил шар-пей. - Всякую работу следует
делать во славу Господа...
- Тем более! Что вас тогда смущает? Собеседник снова оцепенел в оторопелом раздумье.
Мрак в бетонно-пластиковой конуре, казалось, заклубился еще сильней.
- Н-ну... все-таки... - неуверенно проговорил он наконец. - Бог создал вас по
образу и подобию Своему. То есть человеком, а не псом...
- Совершенно справедливо, - сказал Ратмир. - Именно человеком, а не псом. А также
не бухгалтером, не редактором, не секретаршей... Кстати, насколько я помню, апостол Павел
советовал каждому довольствоваться своей участью. Слуга да будет слугой, господин -
господином...
- Это хорошо, что вы читали послания апостола Павла, но... И бухгалтер, и редактор, и
секретарша... Все они хотя бы ходят на двух ногах!
- Это вам только кажется, - мрачно заметил Ратмир. - В широком смысле любая
работа ставит нас на четыре мосла.
- Да, но работа при этом, согласитесь, должна приносить пользу! Хотя бы иметь смысл!
- Вы который день в Суслове?
- Первый...
- Так я и думал, - сказал Ратмир. - Дело в том, что собака у нас - самая дефицитная и
высокооплачиваемая должность... А с некоторых пор еще и требующая диплома... Возьмите, к
примеру... Да хоть рекламное бюро! Как вам кажется: имеет его деятельность смысл?
- Да, разумеется! Реклама - это лицо любой фирмы...
- Так вот я - лицо (или, если вам будет угодно, - морда) фирмы "Киник", причем в
гораздо большей степени, чем какое-то там рекламное бюро. От уровня моего
профессионализма зависит престиж учреждения. То есть благополучие всех его остальных
сотрудников .. - Ратмир поднялся, ободряюще потрепал черные складки откинутого
капюшона. - Так что смело приступайте к вашей миссии, падре... В конце концов, чем вы
хуже Франциска Ассизского? Тот проповедовал птицам, вы будете проповедовать псам...
- Как? Вы и Франциска знаете? - поразился собеседник. Замолчал. Встревожился. -
Да, но... сказано ведь: "Не давайте святыни псам..."
- "И псы едят крохи, которые падают со стола господ их", - с язвительной кротостью
возразил ему евангельской же цитатой весьма начитанный Ратмир.
Регина дремала в кресле, уронив голову на грудь. Пришлось снова перенести ее на
кровать, причем по возможности бесшумно. Поэтому стук упавшей книги, раздавшийся из-за
стены, Ратмир услышал и опознал без труда.
- А почему маленькие песики до сих пор не спят? - строго осведомился он, входя в
комнату дочери.
Ответом было старательное посапывание. В темноте Ратмир осторожно приблизился к
столу и включил лампу. Под простыней захихикали. Потом содрали ее с головенки и уставили
на отца карие смышленые глаза.
- Пап, а правда, что маму однажды с каратэчкой стравили?
- Это кто тебе такое сказал? Она?
- Ага... Правда?
Ратмир смутился. Сказать "нет" - подставить Регину. Сказать "да" - подставиться
самому.
- Ну, это... вряд ли... - осторожно начал выпутываться он. - Левреток вообще ни с
кем стравливать не принято... И потом, знаешь, такого рода поединки запрещены...
- Почему?
- Потому что это неравный бой... Ну сама подумай голые руки и ноги против хорошо
поставленных зубов! Даже боксеры...
- Песики?
- Нет, дяденьки. Так вот, даже боксеры, чемпионы мира, - и те понимали, что самое
страшное оружие на ринге - это зубы...
- За ухо? - кровожадно уточнила дочь.
- Ну разумеется!
Ратмиру показалось, что разговор удалось увести достаточно далеко, но он ошибся.
- Почему мама врет? - враждебно спросила дочь.
- Да не врет она... - в тоске сказал Ратмир. - Не врет... Так... фантазирует...
Лада выпятила нижнюю губенку, задумалась.
- Просто мама любит не искусство, а себя в искусстве...
Услышав такое, Ратмир обомлел и не сразу опомнился.
- Так! - решительно проговорил он, насильственным путем изымая из-под подушки
томик Станиславского. - А в следующий раз, если кое-кто сунет носишко в папины книги,
кое-кому надерут наглый куцый хвостик - ясно?.. Всем спать!
Глава 6. СОБАЧЬЯ ПЛОЩАДКА
День начался, по мнению Ратмира, неудачно. Согласно распорядку, после утренней
планерки пса положено было выгуливать, чем обычно занималась секретарша Ляля, хотя
иногда эту миссию брал на себя, к восторгу ведомого, сам хозяин. Прочие сотрудники, зная,
что, надев на Ратмира намордник, ты получаешь в итоге дьявола на ремешке, от подобных
поручений старательно уклонялись.
Но сегодня хозяин был занят, Ляля - тоже, и совершить променад со зверем, ко
всеобщему удивлению, вызвался не кто иной, как Лев Львович, видимо, ожидавший с минуты
на минуту повторного визита теневиков и надеющийся таким образом с ними разминуться.
Ратмир с недовольным видом позволил надеть на морду ременчатую снасть, фыркнул, мотнул
башкой. "Надолго ты у меня попомнишь эту прогулочку!" - примерно так сложилась бы его
мысль, будь он в данный момент не при исполнении служебных обязанностей.
Впрочем, по дороге от кабинета до входной двери Ратмир вел себя вполне примерно и,
даже очутившись на тротуаре, еще полквартала покорно и понуро держался у левой ноги
замдиректора. Но затем из арки жилого дома навстречу им бойкой мерзкой трусцой выбежал
давешний незарегистрированный юноша без ошейника. Завидев своего вчерашнего обидчика на
четвереньках, взвыл от ужаса, присел - и с предсмертным визгом метнулся во двор. Если
столкновение в обеденный перерыв было чревато всего лишь пинком, то теперь, сорвись
Ратмир с поводка, даже и намордник бы цуцика не спас. Вон какой зверюга! Ударит лапой -
хребеток переломит....
Хорошо еще, что Лев Львович, когда покидали здание фирмы, догадался продеть руку в
ременную петлю, в результате чего едва не лишился кисти, но пса каким-то чудом удержал. В
отместку Ратмир уперся возле ближайшего исписанного во всех смыслах фонарного столба и
нагло задрал заднюю лапу. Разумеется, ни при Ляле, ни при хозяине он бы на улице ничего
подобного не отчинил. Но тут было дело принципа.
Рядом немедленно возникли двое из подразделения "Гицель". Проще говоря -
собачники. С оружием, в камуфле.
- Вам что, площадки мало? - лениво осведомился старший по званию. - Знака не
видите?
Действительно, бетонный граненый столб украшала табличка с перечеркнутым
схематичным изображением собачки, справляющей малую нужду. Укреплена она была на
значительной высоте, и тем не менее чья-то проказливая ручонка дотянулась - пририсовала
нарушительнице непропорционально большое орудие преступления.
- Документы на пса...
Лев Львович послушно полез во внутренний карман пиджака.
- Доверенность на выгуливание... Была предъявлена и она.
- Породистая собака... - равнодушно упрекнул "гицель", вполглаза проглядывая
аттестат. - Из князей вон... Акута... Акутагавых... Еще и с медалью... А натаскать как
следует не можете!
- Сколько? - тихо спросил Лев Львович.
- И ремешок ненадежный... - сделав вид, что не расслышал, недовольно продолжал
собачник. - В парфорсе таких выгуливать надо, с цепью... Намордник - металлический, а не
замша...
Ратмир смирно сидел у ног и, развесив брылы, преданно пучил глаза то на "гицелей", то
на Льва Львовича.
- Сколько? - повторил тот еще тише.
- С протоколом - двести.
- А без?
- Триста пятьдесят.
Лев Львович, кряхтя, уплатил. Обошлись без протокола. На противоположной стороне
улицы двое легавых или, как их принято теперь называть, МОПСов (Министерство охраны
правопорядка Суслова) с завистью следили за действиями собачников. Прямоходящих
штрафовать было не за что... Либералы проклятые! Всё поразрешали!
- Даже тут в разор ввел... - укоризненно молвил Лев Львович.
Центральная собачья площадка представляла собой зеленый травяной квадрат
приблизительно с половину футбольного поля, обнесенный чугунной парковой решеткой с
позолоченными пиками и оснащенный внутри всеми мыслимыми приспособлениями,
потребными для активного собачьего отдыха. Плата за вход примерно равнялась штрафу без
протокола.
Лет пятнадцать назад вокруг такого сооружения с утра до вечера стояла бы плотная толпа
зевак. Сейчас - человек двадцать по периметру, не более. Строго, по-генеральски выкатывал
безумные, в прожилках, буркалы отставной одышливый мастифф с отвислыми щеками и
веками. На складчатой харе - отвращение, скорбь, испуг: "Ничего не умеют... Погибло
искусство..." Жадно следил за работой настоящих профессионалов остромордый щенокпервокурсник.
Неподалеку несколько фанов (судя по замашкам - завсегдатаи всевозможных
мундиалей и аджилити) громко обсуждали явные достоинства и тайные недостатки
выгуливаемых. Ну и так далее, в том же роде...
Поскуливая и подергиваясь от нетерпения, Ратмир ждал, когда его наконец освободят от
поводка и намордника. Смышленый пес давно уже сообразил, что нет худа без добра: команды
Льва Львовича можно и не расслышать. А коли так, то гуляй, пока не надоест.
По стриженой газонной траве, дразня кажущейся медлительностью движений, плыла
галопцем грациозная длинноногая левретка. В центре очерчиваемых ею кругов
перетаптывались, пристально следя за бегуньей, боксер-тяжеловес Борман и ротвейлер Макс,
тоже слегка перекормленный. Время от времени псам мерещился некий шанс - и они, не
сговариваясь, бросались наперехват. Зрелище было забавное. Мощные тяжело дышащие твари
разгонялись, как два бронепоезда. Но кокетка начинала перебирать лапами чуть быстрее,
уплывала у них из-под носа, оба преследователя проскакивали мимо и, тормозя, садились на
задницы с самым ошарашенным видом.
Она была так похожа на молодую Регину! Неожиданно Ратмир осознал, что стоит на
четвереньках, что дыхание пресеклось еще несколько секунд назад, а застывшая морда вотвот
превратится в лицо. Приглушенно рявкнул, мотнул башкой, вытряхивая из нее нерабочие
мысли, и, освобожденный от поводка, ринулся на травяную огороженную чугунной решеткой
волю.
Вывалив язык, промчался вдоль ограждения и, окончательно придя в себя, столкнулся с
Тамерланом. Стали бок о бок, обнюхались. Вроде сегодня угрюмый косматый драчун был
настроен вполне миролюбиво, и тем не менее Ратмир не утрачивал бдительности ни на секунду.
Играет-играет, а потом как полоснет клыками! От этих кавказцев жди чего угодно...
Рыжего Джерри на площадке не наблюдалось. И, надо полагать, долго еще наблюдаться
не будет.
- Ну отморозок! Нет, ты глянь, как наезжает!.. - веселился кто-то из зрителей.
Внимание публики было приковано к маленькому, вконец обнаглевшему Бобу из
"Сусловского сусла", избравшему жертвой огромного нескладного ризеншнауцера. Стоило
волосатику прилечь на травку, как на него с истерическим тявканьем налетал Боб, норовя при
этом куснуть за лапу. Тот вставал и, опасливо косясь на обезумевшую мелюзгу, убирался
подальше, ложился... Затем всё начиналось сызнова.
Во внерабочее время Ратмир бы только поморщился, глядя на сомнительные проделки
своего приятеля: слишком уж много человеческого проглядывало в поведении Боба.
Откровенный административный восторг, столь свойственный мелкой чиновничьей сошке. Нет,
конечно, домашние животные часто начинают подражать хозяевам, но не до такой же степени!
К несчастью для бойкого терьерчика, время было самое что ни на есть рабочее. Согнав в
очередной раз с места нескладёху ризеншнауцера, упоенный победой Боб кинулся сгоряча на
только что возлегшего Ратмира. Кара последовала незамедлительно. Слово "вскочил" не может
передать сути происшедшего. Лежащий пес исчез - возник стоящий. И не просто стоящий, а
коротко скользнувший вслед за метнувшимся наутек задирой. Пустить в ход зубы Ратмир счел
ниже своего достоинства - хлесткого удара передней лапой сверху вниз было более чем
достаточно. Отчаянно заголосив по-щенячьи, Боб стремительно перевернулся на спину и
пополз, извиваясь, не важно куда - лишь бы подальше от ощеренной пасти бронзового
лауреата.
Собственно, этим бы дело и кончилось. Характерная для псовых поза покорной
подчиненности предписывала обнюхать поверженного и потерять к нему всякий интерес, но
тут некстати подоспевший Лев Львович ухватил обеими руками Ратмира за ошейник, создав
таким образом барьер безопасности, за которым любая собака вправе строить из себя убийцу.
Ратмир взревел, рванулся, влача за собой замдиректора, чем окончательно застращал и Боба, и
кинувшуюся ему на выручку сучонку-секретаршу из "Сусловского сусла".
Стандартная ситуация была отработана Ратмиром без огрехов. "Бис! Фас!" - вопили за
чугунной оградой фаны. Остромордый щенок-первокурсник не сводил с медалиста сияющих
глазенок. И даже на безрадостной отвислой харе отставного мастиффа обозначилось нечто
вроде одобрения. Не вывелись еще мастера...
Кое-как Лев Львович водрузил на жуткий оскал ременчатую корзинку намордника,
пристегнул карабин и повел Ратмира от греха подальше к выходу. Призер упирался, рычал и
выворачивал на дрожащего Боба налитый кровью глаз.
- Что за пес! Что за пес! - горестно причитал замдиректора, беря буяна на короткий
поводок и вытаскивая наружу. - Знал бы - ни за что бы не связался! Пусть уж лучше за долги
закроют...
С площадки они убрались минут на десять раньше положенного, что было чертовски
несправедливо и давало Ратмиру лишний повод на обратном пути вволюшку поизмываться над
Львом Львовичем. Однако тот, прекрасно все это понимая, предпочел провести пса закоулками
городского парка, куда редко забредали добропорядочные гуляющие, а риск налететь на
подразделение "Гицель" был ничтожно мал. Впрочем, обходной маневр тоже таил для
замдиректора массу неприятных вариантов. Мощный пес мог, например, вырваться или,
скажем, уволочь за собой на поводке в дремучие кусты.
Поначалу Ратмир так и собирался поступить, но, заметив, что Лев Львович, кажется, и сам
забрел в какие-то дебри, решил ему в этом не препятствовать В конце концов они выбрались на
изрядно вытоптанную поляну, примыкающую к пролому в ограде, отделявшей парк от унылой
безлюдной улочки. Целое звено железных пик в незапамятные времена было выкорчевано из
бетонного основания и теперь мирно ржавело неподалеку. Посреди поляны перед руинами
парковой скамьи чернело обширное пепелище, вокруг которого в живописном беспорядке
валялись осколки стеклотары, рыбьи скелетики, жестянки от консервов и прочие свидетельства
частого пребывания здесь неопрятных двуногих существ, не имеющих привычки закапывать
недоеденное.
Лев Львович опустился на краешек полуразрушенной скамьи и, привязав конец поводка к
чугунному завитку опоры, зачем-то взглянул на часы. Ратмир, вообразивший было, что его
сейчас отпустят побегать, осерчал, старательно испачкал налапники в золе и полез ласкаться.
- Фу! - воскликнул замдиректора, поднимаясь и отряхивая брюки. - Не сметь, Ратмир!
Пес немедленно воспользовался такой оказией - и, радостно вскинувшись на задние
лапы, оттиснул на белой рубашке Льва Львовича два пепельных следа.
- Морда собачья!.. - плачуще взвыл замдиректора. Отвел Ратмира к дальнему концу
скамейки, привязал там. Расстроенно разглядывая отпечатки лап, вернулся на единственно
пригодный для сидения фрагмент увечной конструкции. - Да что ж это за сучья жизнь
такая? - с горестным недоумением пожаловался он вслух, незряче уставив глаза в черносерую
золу пепелища. - Все долги фирмы - на мне одном... Обращаются - как с последней
шавкой... Рогдай только случая ждет, чтобы сдать! Коллектив... Свора, а не коллектив! Даже
этот... - Несчастный Лев Львович бросил затравленный взгляд на Ратмира, вопросительно
вывернувшего морду, - и голос замдиректора сорвался в рыдание.
Пес, тонко чувствующий настроение, заерзал, заскулил. Потом натянул поводок, подался
к сидящему, пытаясь ткнуться носом, лизнуть, ободрить.
- Ах, Ратмир-Ратмир... - сдавленно молвил тот, протягивая вялую руку и гладя
утешителя по голове. - Один ты меня понимаешь... - Судорожно вздохнул, снова взглянул
на часы. - Ну если и здесь обманут... - со страхом произнес он.
В глубине парка ожил динамик - гулко загремел слегка расстроенными гитарными
струнами.
Свора псов... ты со стаей моей не вяжись... -
самозабвенно всхрипел голос Высоцкого (песню врубили с середины).
Лев Львович встал и озабоченно принялся высматривать кого-то по ту сторону ограды.
Пару минут спустя напротив пролома затормозила легковая машина, хлопнули дверцы. Ратмир
вскочил, насторожился. В следующую секунду из груди его вырвалось низкое угрожающее
рычание: в прибывших он узнал двух чужаков, однажды уже не понравившихся хозяину.
Рычание перешло в надрывный лай. Ратмир ринулся вперед, но, удержанный поводком, взвился
на дыбы, пошатнув сломанную скамью.
- Слышь! - искренне сказал один из молодых людей, останавливаясь у края пепелища и
далее идти не рискуя. - Борзой! Тебе чего, уши по лекалу поправить? С тобой как
договаривались?
- Ну так... вот же... - несколько блеющим голосом отвечал ему Лев Львович. - В
наморднике, на поводке...
- Это поводок? Сорваться - как два угла пометить! И намордник еле держится!
Тут Ратмир, словно решив подтвердить справедливость последнего высказывания,
неистово мотнул башкой, скинул намордник - и ощерился в полный формат, произведя
глубокое впечатление на присутствующих. Судя по тому, что замдиректора отнесло в самую
золу, нехитрый этот приемчик для него тоже оказался неожиданностью. На посыпанной пеплом
полянке стало суматошно.
- В наморднике, без намордника... Вот он, пес! - нервно вскрикивал Лев Львович. - А
доверенность? Где доверенность?
- Какая тебе доверенность?
- Доверенность на взыскание с меня долга! Где она?
- А вот будет пес - будет доверенность!
- Так вот же он, пес!
- Агрх... Агрм... - рвался с поводка Ратмир.
Улыбаемся... волчьей улыбкой врагу... -
добавлял шуму хриплоголосый динамик.
Один из прибывших огляделся и, подобрав рогатый обугленный сук, решительно
двинулся к Ратмиру. Поступок этот, как вскоре выяснилось, был крайне опрометчив: от
бешеного рывка край вихлявой скамейки уехал вперед на добрых полметра - и собачий оскал
просиял в опасной близости от запястья смельчака
...Закладка в соц.сетях
