Зеленое тысячелетие

Фриц Лейбер
Зеленое тысячелетие (Я просто ищу своего кота!)
Fritz Lieber. The Green Millennium (1953)
Библиотека Старого Чародея - http://www.oldmaglib.com/
1.
Фил Гиш проснулся счастливым. Никогда раньше ему не было так невероятно
хорошо. Вся эта
прошлая нелепая жизнь, вся череда неудач и разочарований в это утро не имела к
нему отношения - и,
самое приятное, никакого отношения к нему не имел тот несчастный идиотик, с
которым все это
происходило.
Он лежал и блаженно созерцал потолок. Обычно застоявшиеся за ночь рефлексы
по утрам
сбрасывали его с постели, заставляли мгновенно натягивать шорты, носки-тапки и
метаться по комнате
в поисках крема-эпилятора для бритья - скорее, скорее, и совершенно неизвестно,
зачем. Но сегодня
взбесившиеся нервы не давали о себе знать, словно их за ночь ампутировали. Фил
закрыл глаза,
продолжая наслаждаться невероятным, небывалым ощущением покоя. Он лелеял его,
как жадный
собственник, не выпуская из-под одеяла даже в пределы крохотной холостяцкой
квартирки.
И так он лежал и размышлял, и вскоре пришел к выводу, что это здорово! Это
великолепно!
Полное ощущение того, что ты внезапно оказался в ином мире. В этом мире не было
непрестанно
вспыхивавших горячих и холодных войн, не было Федерального Бюро Безопасности и
"Здорового
Досуга Инкорпорейтед", которые давно уже правили Соединенными Штатами. Не было
вечно
пьяненького и вечно поющего псалмы фермера Роберта Т.Барнса, который, кажется,
нынче был
президентом - если Фил, конечно, не перепутал. Не было кремлевского радио
"Красная Луна",
транслятор которого, выведенный на околоземную орбиту, постоянно бомбардировал
США все новыми
и новыми ужасами. Не было последних новостей, не было обсуждение очередного
плана обмена
потомками военнопленных, взятых в ходе корейской войны, которая длилась уже
полвека без малейшей
перспективы окончания. Ничего не было, кроме ощущения счастья.
И еще раз: главное, что ни малейшего отношения к нему не имел тот
несчастный идиотик, тот
хронический неудачник, который проснулся сегодня в восемь утра только для того,
чтобы принять еще
четыре таблетки снотворного и убить еще один день. Тот недотепа, который опять
потерял работу,
потому что на его место взяли робота, делавшего то же, что и он, в пять раз
быстрее и в два раза лучше.
Тот слабак, устроивший истерику и кабинете босса, так что ему весьма настойчиво
посоветовали
обратиться к психиатру. Кто этот жалкий тип? Фил не был с ним знаком.
Он глубоко вдохнул, и ему показалось, что воздух тоже стал другим - легким
и чистым, с
примесью волшебного эликсира счастья. Тогда он открыл глаза и оглядел себя. На
впалой груди
одиноко торчали два волоска - последний привет от могучих предков, оглашавших
ревом
первобытные джунгли. Но сегодня по отношению к этому жалкому телу в мозгу
всплыло слово
"стройный", а не "тощий". Нет, ему определенно нравится это тело, аккуратное и
изысканное, не какаянибудь
там гора накачанного мяса. Что хорошего в пудовых мышцах? Чем больше
мускулатуры, тем
меньше мозгов...
Фил зевнул, потянулся и почесался там, где росли волоски. Затем медленно
обвел глазами
комнату. На подоконнике открытого окна сидел зеленый кот и приветливо улыбался.

- Я сплю? - громко спросил Фил и, услышав до невозможного реальный, чуть
хриплый
спросонья голос, решил, что - нет, на сон это непохоже.
- Или я съехал? - задал он второй вопрос, но уже про себя. Он не хотел
говорить этого вслух.
Ему было слишком хорошо. Если он, действительно, съехал - то да здравствует
шизофрения!
Еще немного поразмышляв, он решил, что кот может оказаться зеленым и
естественным образом.
Не далее как вчера он встретил молодую женщину - кстати, довольно милую! -
которая вела на
поводке двух розовых пуделей. (Правда, он видел их лишь мельком и особо не
рассматривал, потому
что платье под ее плащом открывало грудь до такой степени, что исключало всякие
иные зрелища). Но
зато слышал, как красотка говорила своему кавалеру: "И вовсе они не крашеные. Ты
должен знать, что
я терпеть не могу дешевку. Это настоящие мутанты!"
Да, кстати, бывают и реальные животные зеленого цвета. Ленивец, например...
Хотя, кажется, это
не сам ленивец зеленый, а у него в шерсти растет какой-то зеленый грибок или
плесень... по правде
сказать, в зоологии Фил был довольно слаб. Он еще раз посмотрел на кота. Его вид
не вызывал никаких
ассоциаций с плесенью.
- Привет, Лаки! - тихо сказал он.
Лаки - Счастливчик - вот самое лучшее имя для этого кота. Во-первых, он
просто источает
добродушие. А во-вторых, он явно связан с нынешним невероятным ощущением
счастья. Фил решил,
что если это правда и в его жизни начинается новый период - эпоха - эра - то
надо бы присвоить ей
какой-нибудь символ. И этот кот, зеленый, как весна, был как раз то, что надо.
- Иди ко мне, Лаки! - позвал Фил, не отрывая головы от подушки. - Кис-кис,
мурлыка!
И тут же подумал: глупо получилось, с чего он решил, что этот
фантасмагорический зверь
отзывается на "кис-кис"? Впрочем, второе приглашение не потребовалось. Фил еще
говорил - а кот
уже плюхнулся с подоконника на пол и топал к нему на мягких войлочных лапах, и
по мере его
приближения Фил чувствовал, как в нем растет всеобъемлющая радость.
На мгновение кот скрылся под тумбочкой - а вдруг он исчезнет так же, как
появился? Но тут же
на краю постели возникла зеленая мордочка, рядом с ней появились две зеленые
лапы, и на Фила
уставились медно-красные глаза.
- Привет, дружище! - тихо, чтобы не спугнуть ощущение счастья, сказал Фил.
- Будем
знакомы. Ты славный парень. Откуда ты взялся?
Мордочка уставилась в потолок.
- С верхнего этажа? - уточнил Фил. Сегодня он готов был поверить во все,
что угодно, даже в
то, что кот разговаривает жестами. - А теперь ты хочешь пожить у меня? Я очень
рад. Ты мне
нравишься, особенно цвет. Знаешь, иногда я жалею, что я сам не зеленый... -
"Какой только ерунды не
сморозишь для красного словца" - подумал он тут же.
Кошачья мордочка была немного странной, но очень милой. Высокий лоб,
большие уши, пуговка
носа и рот совсем потерялись в густой пушистой шерсти, а вот усов у него... да,
усов, главного предмета
кошачьей гордости, почти нет. Почему-то Филу на мгновение показалось, что Лаки
может иметь и иной
облик... если застать его врасплох. Но сейчас перед ним был кот, ослепительно
зеленого цвета и
изысканного оттенка, напоминающего зеленый налет на медных статуях, только куда
ярче. Отметив,
что упорно говорит о Лаки "кот", Фил вдруг засомневался - какой-то он уж очень
толстенький, не
было бы проблем... Но тут же решил, что все это глупости. Нет никакого сомнения,
перед ним именно
кот, ощущение мужской солидарности не могло обмануть.
Кот опять улыбнулся, и Фил протянул руку и тут же отдернул, испугавшись
вскинувшейся
навстречу зеленой пушистой лапки. Лапка озадаченно замерла, и ему стало стыдно
своего недоверия.

Он снова протянул руку, кошачья лапа мягко коснулась среднего пальца, Фил
легонько погладил ее.
Контакт был установлен.
- Ну, вот мы и подружились, - констатировал он.
Кот уверенно, как будто это было его законное место, прыгнул на постель.
Красные глаза
приблизились к лицу Фила, пушистая мордочка приветливо коснулась его щеки. Глаза
внезапно
защипало, и юноша какое-то время боролся с собой - но справился. Никогда еще он
не чувствовал себя
таким одиноким и ненужным.
- Да, приятель, хреновые твои дела, - сказал он сам себе. - Видно, совсем
уж все плохо, если
какой-то кот выжимает из тебя слезу.
Фил никогда не позволял себе задумываться об этом, но, в сущности, та самом
деле так оно и есть
- он одинок и никому не нужен. Жизнь его давно уже потеряла право называться
жизнью, это было
существование, бесцветное и банальное. Он перебирал в памяти цветные пятна своей
серой биографии.
В детстве он обожал родителей, они казались мальчику лучшими на свете людьми -
но, когда мальчик
стал подростком, то увидел, что они ничуть не лучше других, такие же пресные,
неуверенные в себе
обыватели, как и все прочие люди. В школе он был полон надежд, он видел перед
собой множество
сияющих путей, от одного вида которых захватывало дух. Однако все они
заканчивались
запрещающими знаками либо вели в никуда, в мир бесплодных творческих усилий, без
цели и смысла.
У него были друзья, он влюблялся в девушек, но проходило совсем немного времени,
и друзья и
подружки тоже выцветали, как бумажные обои на ярком свету. А потом эта
бесконечная унылая работа,
и постоянные неудачи, потому что роботы все делали быстрее и лучше. Да, впервые
это было, кажется,
на почте, когда на его место пришел робот-сортировщик, фотоэлементы которого
читали, а руки
укладывали в пять раз больше конвертов, чем Фил, и никогда не ошибались. Роботы
могли все:
единственное место, где Фил не ощущал конкуренции с их стороны - это фронтовые
окопы. Там люди
были незаменимы - потому что дешевы... Но такое превосходство его никоим образом
не устраивало.
"Какая пустая, какая ненужная жизнь", - подумал Фил. Но, странным образом,
даже эта
констатация горькой истины не сумела разрушить овладевшее им ощущение счастья.
Он вынырнул из своих грустных размышлений и увидел, что кот расхаживает по
постели,
внимательно исследуя его обнаженное тело.
- Слушай, парень, это уж слишком. Мы, конечно, с тобой друзья, но оставь
мне право на
интимную неприкосновенность!
В восторге от получившегося каламбура, он вскочил с постели. Выйдя за
пределы спального
тепла, излучаемого установкой на потолке, он передернул плечами и взял легкий
халат, одеваясь,
промурлыкал пару тактов "Поцелуя в полете" и тряхнул ногой - кот тут же кинулся
ловить его
пальцы.
- Откуда ты взялся, Лаки? - снова повторил Фил.
Он повернулся к окну и неожиданно увидел на подоконнике почти пустую
упаковку от
снотворного, вспомнил, сколько он сегодня принял и содрогнулся: может быть,
чрезмерная доза
вызвала какие-то мозговые явления? Невесть откуда взявшийся кот был достаточно
ненормален, чтобы
быть галлюцинацией, и это невероятное ощущение счастья... слишком уж оно
напоминает ту эйфорию,
которая, как говорили ему, характерна для маниакально-депрессивного психоза...
или для паранойи? Но
настроение тут же проделало пируэт, возвращаясь в прежнюю колею: не все ли
равно, если ему так
хорошо? Если это сумасшествие, то да здравствует паранойя!
Фил подошел к окну. Оно выходило в глубокую узкую нишу в стене гостиничного
комплекса,
чудовищного отеля, перестроенного ныне в столь же чудовищный дом. Если
высунуться из окна как
можно дальше, если очень постараться, то можно выглянуть за пределы ниши и
увидеть завешенный
рекламой угол спортивного центра, принадлежавшего корпорации "Разумный Досуг
Инкорпорейтед", и
вертолетную площадку на его крыше. Когда-то дом был роскошным отелем, местом
обитания
бизнесменов, безумно разбогатевших на войне семидесятых годов. Но в
восьмидесятые, когда страну
охватил чудовищный жилищный кризис, его огромные комнаты разделили на крохотные
норки. О
былой роскоши напоминали только окна - огромные овальные двойные иллюминаторы из
поляризованного стекла. Внутренний лист вращался, так что окна можно было
затемнять или делать
абсолютно прозрачными, устраивая для себя, по желанию, день, ночь или интимные
сумерки. Кроме
того, окна обладали еще одним потрясающим свойством: их можно было открывать!

Сейчас, когда
отель превратился в доходный дом и его системы отопления и кондиционирования
поизносились, этой
особенностью часто приходилось пользоваться - хотя, конечно, большую часть
времени окна
оставались закрытыми. Может быть, окно было открыто и кот попал в квартиру через
него?
Фил подошел к окну и глянул наружу. Как он ненавидел этот вид! Ему
казалось, что нет и не
может быть ничего мрачнее бесконечной серой стены с рядами окон-иллюминаторов,
тянувшейся во
все стороны всего в трех метрах от его окна. Эта стена была для него символом
одиночества,
оторванности от жизни и людей, чье существование протекает за ней так же одиноко
и безысходно, как
и его собственное. Но сейчас, когда он стоял, слегка перегнувшись вниз, касаясь
головой
потускневшего круглого обода, ему внезапно показалось, что он может ощутить
происходящее за этой
стеной. Стена словно проводила человеческие мысли и чувства - так, как медь
проводит
электрический ток. Не увидеть, не представить. а именно ощутить - сквозь толщу
стены коснуться
этих неповторимых, ничтожных, смешных, прекрасных жизней, что теплились в
крохотных
комнатушках. Одна из десяти жизней была счастливой, девять - печальными, но эти
жалкие существа
изо всех сил держались за свои страхи и неудачи, потому что людям надо ощущать
что-либо под
ногами, хотя бы это были страхи и неудачи.
Вот старик, перебирающий затрепанные продуктовые карточки, оставшиеся от
трех войн с
коммунистами, которые он ухитрился пережить - а вдруг придет еще время, когда на
них дадут чтонибудь
бесплатно? Мальчик, рисующий космический корабль: затемненное окно для
него сейчас -
иллюминатор межгалактического лайнера из комиксов. Три безработные секретарши:
две сидят, одна
ходит по комнате взад-вперед, взад-вперед, как маятник. Любовники, чье
удовольствие изрядно
подпорчено постоянным страхом перед Федеральным Бюро Нравственности. Толстяк,
наслаждающийся
воображаемыми ласками по сексуальному радио - если отвернуться от зеркала, можно
вообразить себя
стройным молодым парнем, которому ни одна девушка не может отказать. Старуха,
одержимая страхом
перед болезнетворными микробами и радиоактивной пылью - она то и дело вскакивает
и вытирает,
вытирает, вытирает мебель, на которой никогда нет ни пылинки...
Да, в его новой жизни огромный простор воображению - подумал Фил,
усмехнувшись. И тут
старческая рука высунулась из окна тремя этажами ниже и вытряхнула метелочку для
вытирания пыли.
Конечно, это было совпадение, а может быть, он и раньше видел эту женщину краем
глаза, не
задерживая внимания, ибо его интересовали только молоденькие - но Фил не хотел
давать этому
событию естественное истолкование, предпочитая видеть в нем некий знак,
подтверждающий
истинность его нового видения мира.
И тут он вспомнил о других, коммуникативных возможностях стены напротив. За
время, что
живет здесь, он провел бесчисленное количество часов - грустных часов! - стоя у
окна и наблюдая за
всеми молодыми девушками, чьи комнаты мог увидеть из своей квартирки. Только не
за той новенькой,
что живет напротив, брюнеткой со старомодным хвостиком. Она была слишком близко,
и это пугало.
Нет, она даже красива - этакая энергичная, несколько животная красота. Фил
слышал иногда, как она
танцует чечетку у себя в комнате. Но в ней было нечто жутковатое, что-то от
древней лесной ведьмы и,
кроме того, придя домой, она затемняла свое окно с почти религиозной
методичностью. Сейчас оно
тоже было затемнено, но слегка приоткрыто.

Однако за другими, более удаленными девушками он наблюдал с поистине
неутомимым
интересом. Особенно за хорошенькой мисс Фиби Филмер, блондинкой с золотистозелеными
волосами,
что жила этажом ниже и несколько левее. (Она до того заинтересовала Фила, что
однажды он, с
помощью дерзкой комбинации с роботом, выяснил ее имя). Если подсчитать, сколько
времени он
потратил на эту красотку... Он невольно взглянул на ее окно: мисс Филмер была
дома: одетая в
короткий разлетающийся халатик, она стремительно двигалась по комнате, время от
время от времени
останавливаясь перед зеркалом и разглядывая себя в нижнем белье. Еще вчера столь
многообещающая
сцена приковала бы Фила невидимыми цепями к подоконнику до самого антракта. Но
сейчас он только
взглянул и отвернулся. Что за блажь! Если он хочет узнать мисс Филмер получше,
надо не сидеть на
этом дурацком окне, а набраться храбрости и познакомиться с ней!
"Мр-р-р!"
Теплый клубок поднырнул под его ладонь, и между большим и указательным
пальцем
просунулась яблочно-зеленая мордочка Лаки.
- В чем дело? Ты чего-то хочешь, приятель?
Лаки прошел под его рукой, потершись об нее лбом и ухом, и поставил
передние лапы на обод
окна. Фил невольно подхватил кота, чтобы тот не выбрался на маленький уступ,
тянувшийся под окном.
Он понимал, что кот, который сам пришел, волен сам и уйти, но не хотел этого. В
Небоскребах строго
запрещалось держать домашних животных (впрочем, кошек и собак почти не осталось,
их уничтожили
еще во время бактериологической войны, как возможных переносчиков инфекции). Так
что хозяину
Лаки будет непросто найти кота и еще труднее заполучить его обратно.
Однако Лаки, как оказалось, не имел ни малейшего желания уходить. Едва Фил
отвернулся от
окна, он тут же спрыгнул на пол и выразительно уставился на него.
"Мр-р-р!"
- Ты хочешь есть? Да?
- "Мр-р-р!"
Фил перебрал в уме содержимое ящика с продуктами и остановился на
клюквенном концентрате.
Что за чушь, с чего он взял, что кошки едят клюквенный концентрат! Однако
интуиция подсказывала,
что для Лаки это как раз то, что надо. Он залил маленький темно-красный шарик
водой, так что тот
разбух до размеров теннисного мяча и, подумав, вылил сверху витаминную капсулу.
Густой
витаминный сироп вонял совершенно отвратно, и Фил, поставив получившееся в
результате его
кулинарных усилий блюдо на пол, снова испытал сомнение. Однако кот, обнюхав
тарелку, нетерпеливо
замяукал и выжидающе глянул на Фила. Он явно хотел остаться один на один с
обедом. Должно быть, у
этого кота были свои представления об этикете.
- Ладно, договорились. Я пойду в душ. Ешь на здоровье.
В ванной он поставил регулятор смесителя между "горячо" и "умеренно". Кран
вздохнул,
фыркнул и плюнул ледяной водой, а затем добавил такую же порцию кипятка. Фил
заорал и выскочил
из ванной, но даже теперь настроение не испортилось. Вытираясь старомодным
полотенцем
(воздушные сушилки он не любил, а роботов-вытиральщиков почему-то стеснялся) Фил
запел свой
любимый "Поцелуй в полете".
Мы по воздуху летим,
Нет ни стен, ни потолка,
Нет ни пола, ни дверей,
Наш взорвался самолет.
Потанцуем, малышка,
Пока мы летим,
Обними меня, крошка,
Пока мы летим...

Фил наслаждался новым для себя ощущением силы. Мир принадлежал ему, и он
собирался
обследовать его досконально. Да, ему - ибо мир принадлежит любому, кто протянет
руку и возьмет
его. Надо лишь догадаться протянуть руку, в этом вся штука... Торопливо
натягивая футболку, брюки,
уличные носки-туфли и пиджак, он рассуждал, обращаясь к Лаки, который уже
расправился с ядовитокрасным
блюдом и теперь удовлетворенно облизывался.
- Понимаешь, дружище, я всегда был наполовину мертвым. Нет, даже на три
четверти. Я всегда
чего-то боялся, всегда чего-то стеснялся и жутко скучал. Но теперь всему этому
конец. Да здравствует
свобода! Никаких пультов, картотек, писем, никакой службы, где ты все время
стараешься убежать от
роботов, а они дышат тебе в затылок... К черту роботов! Я пойду на улицу, я буду
говорить с людьми,
потому что я хочу узнать, что на самом деле происходит в мире. Я хочу
приключений, настоящей
жизни. И знаешь, кто во всем этом виноват? Ты, и только ты, мой зелененький...
Лаки еще больше распушил свой зеленый мех и буквально излучал удовольствие.
"Который сейчас час?" - внезапно подумал Фил. Его часы вчера сломались.
Барахло, а не часы,
нестоящая дешевка, всего пять месяцев, как заменил батарейки - и на тебе... Но
который же может
быть теперь час? Он высунулся в окно и посмотрел вверх, туда, где серое ущелье с
точками окон на
невероятной высоте заканчивалось далекой полоской голубого неба. Верхний
восточный этаж был
желтым от заходящего солнца, а искусственный свет от натриевого зеркала,
опоясывавшего Землю и
создававшего на ее поверхности ночное освещение, захватывал уже восемь верхних
этажей. Точное
время так не определишь, но дело явно к вечеру.
Фил взял Лаки на руки - он не представлял себе разлуки с котом. Ему было
наплевать даже на то,
что их увидят и что у него по этой причине могут быть неприятности. Однако тот
вырвался, оглянулся
на мгновение и самостоятельно пошел к двери. Фил понял его без слов: "Я пойду с
тобой куда угодно,
но не хочу, чтобы меня таскали, как комнатную собачонку" - и вспомнил старую
детскую сказку о
кошке, которая гуляла сама по себе.
Вместе они прошли по лестнице, спустившись на двадцать восьмой этаж - лиф
останавливался
только на четных этажах. Там-то они и столкнулись с мисс Фиби Филмер, все в том
же разлетающемся
халатике. Судя по костюму и времени, девушка направлялась в кафетерий.
- Хелло, мисс Филмер, - неожиданно для самого себя радостно поздоровался
Фил. - Я хочу
вам сказать, что давно уже восхищаюсь вами.
- Давно? - удивленно переспросила та. - Тогда почему я вас не знаю? И
откуда вам известно,
как меня зовут?
- Все очень просто. Я спросил у робота-коридорного: что это за красивая
девушка живет в 28303-а?
Она искоса взглянула на него и засмеялась.
- Я здесь не первый день и знаю, что с коридорными не разговаривают, а
нажимают кнопки. И
они никогда не сообщают имен - если у тебя, конечно, нет правительственного
кода.
- У меня свой метод, - вальяжно сказал Фил. - Я завоевываю роботов светской
беседой.
Мисс Филмер снова фыркнула и откинула назад золотисто-зеленые волосы.
- А как вам нравится мой кот? - продолжил светскую беседу Фил. - Не правда
ли, зеленый
цвет удивительно идет ему?
- Зеленый кот?- воскликнула девушка. Она посмотрела под ноги, потом
недоверчиво взглянула
на Фила. - Ну, и где он?
Фил тоже оглянулся, и сердце его замерло. Лаки не было.
- Извините, - бросил он, кидаясь обратно в коридор. - Надеюсь, мы еще
встретимся.

Кабина ушла вниз, и тут Фил увидел Лаки, который, как ни в чем не бывало,
стоял у лифта.
- Ну ты даешь, парень! - выдохнул Фил. - Не пугай меня так, ладно?
2.
Улица встретила их оглушительной смесью рева, ворчания, крика, музыки,
шарканья. Ревели,
проносясь на бешеной скорости, легковые авто- и электромобили. Силовой стержень
одного из
электрических псевдоболидов метнулся над краем тротуара, задев неосторожно
шедшего возле самой
бровки толстяка и вырвав порядочный треугольный кусок из его задницы. Кто-то
рядом истерически
вскрикнул. Но все оказалось не так уж страшно: толстяк был вовсе не толстяком, а
мужчиной
нормальных пропорций в надувном защитном костюме, и пострадал, к счастью, не он,
а костюм,
который теперь быстро сдувался, обвисая вокруг своего хозяина неопрятными
складками.
Пострадавший присел на край тротуара и тихо всхлипывал, то ли от испуга, то ли
жалея дорогую вещь.
По правде сказать, надувные костюмы, при том, что стоили бешеных денег,
нисколько не
защищали своих хозяев в случае катастрофы, а только сковывали движения. Однако
мода на них,
поддерживаемая рекламой, держалась уже не первое десятилетие. В годы последней
войны, не зная, за
что бы еще содрать деньги, придумали наполнять их водородом, который будто бы
защищал от
нейтронного излучения. Ни от какого излучения он, естественно не защищал, а
результатом применения
нового наполнителя стало лишь несколько взрывов в переполненных убежищах - в
результате утечки
водорода. Ну, правда, народное возмущение снесло очередное правительство... но
они и так менялись
по два раза в год.
Когда рев ненадолго притихал, сквозь него доносилось глухое ворчание -
голос двух нижних
уровней, предназначенных для тяжелого транспорта. На все это накладывались
неестественные крики и
назойливая музыка звуковых реклам и непрестанное шарканье ног пешеходов.
Последний писк женской
моды - "платформы" двадцати-тридцати сантиметров в высоту, не давал возможности
счастливым
обладательницам ультрамодных новинок отрывать ноги от земли.
Если бы все было как обычно, Фил давно бы уже заткнул уши
предохранительными клапанами и
целеустремленно ринулся вперед, напряженно следя глазами за проносящимися
электромобилями. Но
сегодня он впитывал жизнь улицы, которую все эти годы не замечал. Столько лет он
был слеп - и
теперь, наконец, прозрел! Он наблюдал лица прохожих, озабоченные или
равнодушные, он ощущал
стены, отделяющие их друг от друга и невидимые силовые линии, тянущиеся к ним от
бесчисленных
рекламных щитов, которые пытались уловить людей в свою разноцветную паутину.
"Сломай шею
насильнику - курсы самообороны"; "Кукла-стриптизерша - разрешено ФБ
Нравственности";
"Лоботомия - лучшее средство от невыносимого стресса"; "Платье-аэрозоль -
уникально и целебно.
Наши дизайнеры создадут вечерний туалет прямо на вашем теле!" и так далее, вверх
и вперед, квартал
за кварталом, до самого горизонта.
Лаки тоже нисколько не боялся улицы. Он бежал вдоль колоссального фасада
Небоскреба - яркозеленое
пятно на тускло-зеленом, защитном фоне стены. Странно, но никто не
оглядывался на него -
впрочем, разве эти самодвижущиеся клубки нервов с клапанами в ушах замечают чтолибо,
кроме
рекламы и электромобилей?
Фил вовремя заметил, как, сделав крутой вираж, навстречу ему бесшумно
ринулся
переливающийся разноцветными огнями робот-торговец - и успел юркнуть за широкую
спину
мужчины в надувном костюме. Робот тут же переменил клиента и затрещал про какието
пилюли от
масляной пленки, пешеход заинтересованно притормозил и прислушался. Эти роботы,
вопреки всем
запретам, ухитрялись проникать в базу данных Федерального Бюро Безопасности и по
мгновенным
фотографиям потенциальных клиентов скачивать оттуда полную информацию о человеке
- а
доверчивые простаки потом удивлялись тому, что торговцы так точно угадывают их
проблемы. Пока
прилипчивый робот заговаривал зубы мужчине, Фил успел удрать.

Внезапно Лаки свернул за угол и направился к ярко освещенной Опперли-авеню.
Целеустремленно, словно идя по невидимому пеленгу, кот сошел с тротуара и
неторопливо побежал
через оживленную улицу, ловко лавируя в потоке машин. Фил направился за ним.
После строительства
комплексной системы подземных переходов и отмены ответственности за наезд на
пешеходов
пересекать улицы в неположенном месте стало считаться экстремальным спортом,
круче альпинизма.
Однако Фил совершенно не нервничал, лишь пульс чуть-чуть участился, и только.
Каким-то
непостижимым образом он ощущал машины на протяжении квартала справа и слева, как
раньше
ощущал людей через стену. Ему было даже приятно уворачиваться от них. Он
проскочил перед самым
носом наддавшего газу юнца в старом драндулете, покрытом надписями типа "Эй,
козел, я с Венеры!" и
"Девочки, малая скорость наиболее опасна!", и выскочил на бровку тротуара.
Опомнившись и отдышавшись, Фил обнаружил, что стоит перед входом в пещеру.
Точнее, это
была дверь, декорированная под пещеру, со светящимися старомодными плакатами по
сторонам:
"Только сегодня! Джуни Джоунс, Амазонка-Мужеубийца, против карлика Зубека,
Костоломаженоненавистника!"
Он едва успел кинуть взгляд на плакаты, как надо было уже
догонять Лаки,
который бежал вдоль широкого коридора, увешанного по обеим сторонам цветными
голограммами,
изображавшими полуголых мужчин и женщин устрашающего вида, выступавших из
полутьмы, как
привидения.
Обычно афиши, извещающие о боях между мужчинами и женщинами, вызывали у
Фила сложное
чувство. С одной стороны, доходящее до тошноты омерзение и страх, а с другой -
какую-то странную
болезненную тягу к этому мерзкому, исключительному по жестокости зрелищу. Но
сегодня это его
совершенно не волновало - матч и матч, мало ли какие извращения водятся в
каменных джунглях.
Гораздо больше его беспокоил Лаки, который все бежал и бежал вперед: как бы не
потерять кота.
Они почти дошли входного турникета, оснащенного роботом-контролером, когда
кот внезапно
свернул в тускло освещенный боковой коридор. Фил повернул за ним... и тут
длинное серое щупальце,
вырвавшись из стены, обхватило его за талию, попутно наградив увесистым шлепком.
- Сюда нельзя, - заскрежетал голос, исходивший, казалось, прямо из стены. -
Проход там.
Серая рука подтолкнула его к турникету. Оглянувшись, Фил успел увидеть, что
Лаки бежит по
коридору, мимо череды закрытых дверей по обеим сторонам прохода. Фил попытался
пробраться по
стеночке, но щупальце, вытянувшись во всю ширину коридора, все равно достало
его.
- Сюда нельзя, - снова заскрипел голос. - Я не знаю тебя. Если ты пришел по
делу, назови имя
и пароль.
- Я пришел за котом, - растерянно сказал Фил. - Сюда забежал мой кот, я
хочу взять его. -
Лаки, Лаки! - закричал он.
Кот уже добежал до конца коридора и, остановившись перед последней дверью,
которая была
открыта, заглядывал в нее. На крики Фила он не обращал никакого внимания.
- Это неважно, - продолжал голос. - Ты не назвал имя и пароль. Только
пароль может
выключить мои сторожевые реле.
Лаки уже не было в коридоре - должно быть, он вошел в дверь.
- Пожалуйста, пропусти меня! - взмолился Фил. - На одну минуту! Я только
возьму кота и
сразу же уйду. Мне не нужен ваш бой, я никогда на них не хожу...
- Назови имя и пароль, - тупо продолжала стена. - Имя и пароль, или
уходи...
И тут внезапно Фила охватил спазм ужаса. Свет внутри него погас, сердце
превратилось в кусок
жидкого льда, и он понял: что-то случилось с Лаки. Теряя голову он поднырнул под
серое щупальце и
со скоростью спринтера кинулся вперед по коридору, но не успел пробежать и двух
метров, как его
грубо отшвырнули назад, так, что коридор на мгновение закачался и поплыл. Теперь
щупальце обвило
его, как удав, совсем рядом снова заскрежетала стена:
- Ты нарушил правила. Ты останешься здесь, пока не придет человек.

- Отпусти! - кричал Фил, вырываясь изо всех сил. - Там мой кот! Отпусти
меня! - Он
извивался, пытаясь увидеть дверь, в которую ушел Лаки.
- Что здесь происходит? - послышался спокойный властный голос. Из ближайшей
двери вышла
крупная блондинка - мускулистая, коротко стриженная, со сломанным носом, тяжелой
нижней
челюстью и неожиданно большими голубыми глазами.
- Спокойно, малыш, - низко загудела она, подойдя к отчаянно вырывающемуся
Филу. -
Спокойно. Что тебе здесь надо?
- Мой кот... - заговорил Фил, изо всех сил стараясь говорить внятно. - Он
забежал в ту
комнату, в конце коридора. Я хотел взять его, но этот... это... оно поймало меня
и не отпускает.
- Твой кот?
- Да, мой. Домашний кот. Я только возьму его и уйду...
Женщина застыла. На ее грубом лице отразилась напряженная работа мысли.
Только сейчас Фил
разглядел, как она одета: ниже пояса темно-бордовое трико, а до пояса вообще
ничего. Он сразу не
обратил на это внимания, потому что плечи у нее были так накачаны, что небольшая
грудь почти
полностью терялась среди мощных мышц. Впрочем, она совершенно не стеснялась
своей наготы.
Должно быть, она была из женщин-борцов. Неудивительно, что процесс мышления
стоил ей таких
усилий - нелегко думать, когда тебя все время бьют по голове.
- Ладно, - подумав, махнула она рукой. - Пропусти его, Рабби.
- Он не сказал ни имени, ни пароля, - продолжала талдычить стена. - Он три
раза пытался
пройти без разрешения. Я должен подождать, пока придет человек.
- Знаю я Джека, - нетерпеливо сказала блондинка. - Пока он соизволит
подойти, битый час
пройдет. Где этот парень тогда будет искать своего кота? Отпусти его, тупица, -
приказала она. -
Этот человек - мой друг. Он пришел ко мне. Я его пригласила.
- Слушаюсь, мисс Джоунс, - нехотя проворчал голос. Серая рука развилась и
втянулась обратно
в стену.
- Иди, ищи своего кота, - велела великанша. - Да не забудь хорошенько
всыпать ему, когда
поймаешь. Поколоти его от души, чтобы не удирал больше.
- Спасибо, - поклонился Фил и устремился к дальней двери, шепча на ходу:
"Поколоти,
поколоти... Расцелую - лишь бы все было в порядке!" Коридор казался бесконечным.
Он старался не
бежать, убеждая себя, что найдет Лаки, что с ним все хорошо. Женщина молча
смотрела ему вслед,
слегка покачивая головой.
Все двери, кроме той, из которой вышла женщина, были по-прежнему закрыты.
За этой,
приоткрытой дверью Фил на ходу успел заметить кучу грязной одежды на полу и
робота-борца,
опустившего мощные резиновые руки в положении "выключено". Он понял, что это и
была Амазонкамужеубийца.
Наконец, вот она, последняя дверь. Фил на мгновение замер, стараясь по
звуку понять, что
делается внутри. Но там была тишина. Тогда он толкнул дверь и вошел.
Это была, по-видимому, раздевалка тренировочного зала - большая низкая
комната, вдоль стен
которой тянулись шкафчики для одежды, перед которыми стояли скамейки. В глубине
виднелась дверь,
по обеим сторонам ее возвышались два массивных массажных стола, похожие на
перевернутых жуков
- резиновые руки с тяжелыми шарами-кулаками были подняты вверх в положении
"готово". Возле
столов громоздились какие-то приборы, назначения которых Фил не знал.
Середина комнаты была пуста, только в самом центре стояла коричневая
коробочка величиной с
небольшой радиоприемник, перед которой, спиной к двери, сидело двое мужчин. Один
из них,
небольшого роста, но крепкий, одетый в черный свитер и черные же облегающие
брюки, держал в руке
что-то вроде пистолета. Второй, тоже небольшого роста, но тощий, одетый также в
брюки и свитер, но
голубого цвета, держал в руках идущий от коробки провод.

Чтобы привлечь к себе внимание, Фил кашлянул. Мужчины, как по команде,
синхронно
обернулись и снова уставились на коробку. Тогда он решился войти и стал
оглядываться в поисках
Лаки - кота нигде не было, зато он наступил на мышь, подпрыгнул от неожиданности
и едва не
наступил на вторую. Ему показалось, что весь пол усеян дохлыми мышами, но,
присмотревшись, он
понял, что их не больше полудюжины.
Фил еще раз кашлянул, погромче - однако теперь мужчины даже не обернулись.
Он прошел еще
несколько шагов, внимательно глядя под ноги, чтобы не наступать на мышей, и
замер, пытаясь
разглядеть, чем заняты странные хозяева комнаты.
И тут послышался щелчок. В крышке коробки открылось небольшое отверстие, и
оттуда
выбросило очередную мышь. Оказавшись на полу, она кинулась прочь с невероятной
скоростью,
проскальзывая лапками по полу на поворотах - почти как в мультфильмах. На
мгновение Фил
напрягся - вдруг сейчас на мышь бросится Лаки! Но Лаки не было. Зато был человек
в черном,
который сосредоточенно вел пистолет за мышью. Внезапно та замерла и опрокинулась
на спину. Не
было ни вспышки, ни звука выстрела, но Фил понял, что это, действительно,
пистолет и что он убивает.
- В следующий раз будь внимательнее, Куки, - недовольно бросил человек в
черном своему
помощнику. - Нажимай кнопку вовремя. И не возражай, - резко приказал он, хотя
голубой мозгляк и
не думал возражать, - я все видел. - И они вновь уставились на коробку.
Осторожно пробираясь вдоль стен, Фил все шарил глазами по комнате в поисках
Лаки. Комната
большая, но в ней совершенно негде спрятаться, нет ни укромных уголков, ни
щелей, все шкафчики
плотно заперты. Ноги начало сводить судорогой от хождения на цыпочках. Кот исчез
бесследно.
Внезапно одна из мышей судорожно задергала лапками. Голубой человек
поднялся с пола,
положил провод - на конце его оказалась маленькая коробочка с кнопкой - поднял
зверька и засунул
обратно в большую коробку.
Внезапно Филу показалось, что это не просто так, что между Лаки и мышами
должны
существовать какая-то связь. Никакой разумной связи тут не было, умом он это
понимал - но ощущал,
что некая корреляция присутствует, фантастическая и лишенная всякого смысла.
Фил подошел вплотную к охотникам.
- Извините, - робко произнес он, - вы не видели здесь моего кота? - Они попрежнему
не
двигались. - Извините, это очень важно... - и он тронул за локоть человека в
черном. Реакция
превзошла все ожидания. Черный человек не шевельнулся, зато тот, кого он назвал
Куки, взвился с
места, как стальная пружина, схватил Фила за ворот и бешено потащил назад. Это
далось тщедушному
человечку нелегко - весь покраснел, лицо подергивалось от гнева.
- Что ты сделал! - визжал он. - Ты прервал охоту повелителя! Ты толкнул
кумира публики!
Если бы здесь присутствовали фаны, они разорвали бы тебя в клочья! Ты заслужил
наказание, и сейчас
ты его получишь!
Фил оцепенел от неожиданности и еще раз остро ощутил отсутствие Лаки. Будь
он рядом, этот
голубой мозгляк не посмел бы так себя вести - почему, Фил не знал, но точно
знал, что не посмел бы.
Но надо все же попробовать объяснить ему... он облизнул губы и начал снова:
- Простите, я всего лишь хочу найти своего кота. И я не толкал вашего
друга...
- Толкнул! Я все видел! И еще как толкнул! Кота ему надо! Здесь есть только
один кот, самый
главный из всех котов - Красавчик Джек Джоунс, Покоритель сердец Джоунс. Это
всем котам кот... -
человечек все сильнее стягивал ворот пиджака Фила. - Не прикидывайся, ты все
равно свое получишь.

Джеки, - его голос мгновенно переключился с визгливого крика на медово-елейный
полушепот. -
Повелитель, что мы с ним сделаем? Приговори его, повелитель!
Человек в черном медленно обернулся. У него было узкое лицо, обрамленное
черными курчавыми
волосами, и печальные, усталые глаза. Он, действительно, был похож на короля,
которому ужасно
надоело выносить смертные приговоры - но надо, надо... Он медленно протянул руку
и взял Фила за
локоть.
- Не надо... - тихо сказал Фил. И тут же дико заорал, потому что стальные
пальцы Джека
нащупали нерв. Голубой человечек умильно улыбнулся, как будто ел что-то очень
вкусное. Но Джеку
Джоунсу явно было мало. Он медленно поднял глаза и помахал штукой, которую
держал в руке.
- Ты знаешь, что это такое? Это ультразвуковой пистолет. Он настроен на
мышей, но я могу
увеличить мощность и сделать тебе массаж позвоночника, после чего ты будешь
годиться только для
мясокомбината.
Филу стало дурно от ужаса.
- Не надо, - выдавил он. - Не нужно массажа. Я просто ищу кота, я ведь
объяснял...
Печальный король покачал головой.
- Мелкие людишки почему-то всегда врут. Это так утомляет... - и он поднял
пистолет, направив
его на бедро пленника и чуть поводя им из стороны в сторону в предвкушении
расправы, наслаждаясь
ужасом жертвы.
И тут их словно волной накрыло. Куки отлетел в одну сторону, пистолет в
другую, один лишь
Джек, предусмотрительно отскочив назад, остался на ногах. Над ними возвышалась
разъяренная
белокурая великанша.
- Ты, придурок, знаешь, что я все в тебе терплю, кроме одного - когда ты
издеваешься над
людьми. И все равно...
Теперь на ней поверх трико было надето коротенькое кимоно, очень грязное и
чрезвычайно
изысканное. Его можно было бы даже принять за подлинный японский товар, если бы
на спине был
вышит, скажем, дракон - но там красовался огнедышащий звездолет.
- Не трогай меня, Джуни, я тебе говорю... я приказываю!
Взвинченный голос человека в черном утратил свое печальное спокойствие,
легкая дрожь
выдавала старательно сдерживаемый страх.
- Расприказывался тут! Захочу и притронусь, и ничего ты со мной не
сделаешь! Я отколотила
тебя в нашем первом матче. Я снова отколотила тебя в нашу первую брачную ночь. И
опять отколочу,
как только мне захочется, и тебя, и Куки. Что? Ты, обмылок, хочешь получить
прямо сейчас? - она
яростно повернулась к Куки, который злобно прошипел что-то в углу, и тот сразу
замолк. - Зачем вы
мучили малыша?
- Мучили? - возмутился Джек. - Я его не мучил. Это была превентивная мера.
Он ворвался
сюда, облазил весь зал, толкнул меня... Он все время бормочет о каком-то коте.
Он же псих, опасный
псих...
Куки, сжав зубы, энергично закивал, но Джуни глянула на него, и он тут же
забился в свой угол и
погас.
- Думаю, что парень не опаснее устрицы. Если здесь и есть псих, так это ты.
Почему вы не дали
ему взять его кота и уйти?
Джек старательно продемонстрировал изумление.
- Джун, так это ты, что ли, пустила сюда этого чудака на букву "м"? А я-то
удивлялся, как он
прошмыгнул мимо старины Рабби? Ты что, поверила, что он действительно ищет кота?
- А разве здесь нет кота? - удивилась Джуни и внимательно оглядела комнату.
- Откуда, Джун? Откуда здесь кот? - Джек уже вполне оправился, и теперь
старательно
демонстрировал умственное превосходство, коменсируя отсутствие физического. - Ты
видела этого
кота? Нет. И мы - нет. И никто его не видел. И потом, если бы здесь был кот, он
непременно бросился
бы за мышами. Посмотри сама - где здесь можно спрятаться? - Фил и великанша
одновременно
взглянули на внутреннюю дверь, и Джек, уловив их взгляд, продолжил: - Если бы он
пробрался туда,
мы бы всяко его заметили. Но мы его не видели. Так что где ему быть? Ты ведь не
думаешь, что Куки и
я... что мы его похитили. На кой ляд, спрашивается, нам нужен кот?

Джуни задумчиво потерла переносицу, и на лице ее снова отразилась усиленная
работа мысли.
Она повернулась к Филу.
- Послушай, малыш, расскажи нам про своего кота. Какого он цвета?
- Зеленого, - сказал Фил, чувствуя, что проигрывает. - Он ярко-зеленого
цвета, с красными
глазами. И ему нравится клюквенный концентрат. Он пришел ко мне час назад - сам
пришел. Теперь
это мой кот. Я назвал его Лаки, потому что с ним очень хорошо. Понимаете?
Наступила пауза. Сердце Фила окончательно упало. Джуни покачала головой и
положила ему на
плечо тяжелую руку.
- Пойдем, малыш, - мягко сказала она. - Я выведу тебя отсюда. Поверь, тебе
лучше уйти.
Тут к ним, опасливо поглядывая на супругу, подошел Джек.
- Послушайте, вы - не знаю, как вас там, - сказал он с тщательно
скрываемой, однако плохо
скрытой издевкой. - Сегодня вечером я собирался на прием к психоаналитику, но
думаю, что вам это
нужнее, - и он протянул Филу кусочек бумажной ленты с номерком. Тот, занятый
своими мыслями, не
отреагировал на издевку, а просто машинально сунул бумажку в карман. Куки
хихикнул, и тогда Джуни
с вновь вспыхнувшей яростью обрушилась на него.
- Послушай, ты, засранец, - загремела она. - Если парень сумасшедший, это
еще не причина
смеяться над ним. Равно как и издеваться. Понял?
...И тут внутренняя дверь отворилась, и на пороге возник толстяк, такой
высокий и широкий, что
заполнил собой весь проем. Его подбородок был, как маской, покрыт черной
щетиной, а глаза скрывали
темные очки. Все трое мгновенно затихли и уважительно повернулись к нему.
- Что здесь за шум? - меланхолично поинтересовался толстяк. Фил вздрогнул -
это был тот же
голос, которым скрежетала стена.
- Этот придурок... - начал было Куки, но умолк, заметив пристальный взгляд
Джуни. Стеклаокуляры
повернулись к Филу.
- А, понял, один из твоих чокнутых поклонников, Джек, - примирительно
сказал толстяк. -
Пусть его выведут.
- Да, мистер Бримстайн, - залебезил Джек. - Конечно. Сию секунду.
Дверь закрылась. Фил безропотно последовал за Джуни через коридор к выходу.
Чувствовал он
себя - хуже некуда. Но все же чисто машинально отметил, насколько странная пара
движется им
навстречу по коридору. На обоих были такие же черные свитера, как и на Джеке. На
мужчине свитер и
черные же брюки экстравагантно, чтобы не сказать больше, дополнялись оранжевыми
туфлями и
оранжевым беретом. Выражение очень загорелого лица являло собой сложную смесь
религиозного
вдохновения и вполне земной энергии. Молодая женщина была бы довольно
хорошенькой, если бы не
хищное выражение лица и не чрезмерно длинный нос, слегка загибающийся к
подбородку и делающий
ее похожей на Бабу-Ягу в молодости. К темным жестким волосам дюжиной шпилек
приколота красная
шапочка, такого же цвета была и юбка, такая плотная и жесткая, что, казалось,
она двигалась сама по
себе. Они были похожи на эльфа и ведьму. Оба старательно не обращали никакого,
ну совсем никакого
внимания на белокурую великаншу.
- Ваш герой там мышей стреляет, - пренебрежительно бросила Джуни, проходя
мимо странной
пары. Женщина чуть сморщила нос, отчего он угрожающе шевельнулся, а мужчина
кротко поглядел на
них и еще более кротко улыбнулся.
- Радость, Джуни, кротко сказал он. - Главное в жизни - это радость...
Та мрачно взглянула им вслед и, уловив вопросительный взгляд Фила,
пояснила:
- Интеллектуалы, поэты, религиозные придурки. Поклонники Джека, провались
они. Совсем
задурили ему голову, вонючки.
Так они дошли до выхода. Старина Рабби высунул было руку и завел свое: "Тут
ходить нельзя",
но Джуни устало бросила ему: "Заткнись!", - и робот замолчал.

- Иди домой, малыш, - сказала она на прощание. - Не знаю, стоит ли тебе
мотаться к этому
психоаналитику - его посоветовала семейка Экли, эти идиоты, которых мы
встретили. Наверное, этот
доктор такой же сдвинутый, как и они все. Но все же сходи к какому-нибудь
психиатру.
Джуни хлопнула Фила по плечу так, что он присел, и широко улыбнулась - на
губе у нее
проявился шрам. - Извини за то, что тебе попало - это все мой засранец-муженек.
Заходи, если
захочешь, у старины Рабби теперь есть образчик твоего голоса. Скажешь, что ко
мне, и он пропустит.
Только прошу, не ищи больше зеленых котов...
3.
...Прикрыв глаза, Фил глядел сквозь ресницы на едва различимый круг окна,
мерцающий
призрачным потусторонним сиянием. Ночью в нише было почти темно - лишь сверху
попадало
немного света от натриевого зеркала, да еще чуть-чуть добавляли те немногие
окна, что оставались
незатемненными. Но сейчас его душевное состояние не допускало никакого яркого
света. Не мог он
выносить и звуков - даже выключил телевизор, прервав на полдороге сладострастно
стонущий голосок
очередной популярной певички. В какой-то момент пульт управления - толстая
резиновая
гидравлическая перчатка, реагирующая на движения пальцев, показалась ему
сжимающей его пальцы
рукой скелета. Он рывком сорвал перчатку, с отвращением отшвырнув ее прочь от
себя, и зажег
сигарету. Легче не стало, но теперь, по крайней мере, его ничто не раздражало -
а от яркого света и
болтовни телевизора хотелось вскочить и крушить все кругом.
"Что же получается? Получается, что я на самом деле сумасшедший, а Лаки -
моя
галлюцинация!"
Впрочем, собственное душевное состояние Фила нисколько не заботило. Для
него важна была
одна-единственная вещь - существует ли Лаки на самом деле? Снова и снова он
перебирал аргументы
"за" и "против". Слишком многое говорило за то, что это галлюцинация. Чем еще
может быть зеленый
кот, питающийся клюквенным концентратом, которого никто, кроме него, не видит?
Да и мгновенное
знание того, что Лаки был не котом, а чем-то иным, ощущение счастья и сознание
силы - все это явно
из области психиатрии...
Против был лишь один аргумент - иррациональное убеждение в том, что Лаки
существует в
реальности. Он должен существовать, Фил теперь просто жить не сможет без него!
Снова вернуться в
мир, где царят презрение к себе, одиночество и безысходность... Нет, ни за что!
Лаки существует, а его
просто провели... Видно, не ему одному нужен зеленый кот...
- Лаки, - машинально позвал Фил и испугался звука собственного голоса,
таким тот был
жалким и несчастным. Он сунул руку в карман за носовым платком и нащупал там
нечто необычное,
неположенное. Это был обрывок бумажной ленты, которую дал ему Джек Джоунс.
Ленясь зажигать
свет, Фил сильнее затянулся сигаретой и при свете ее разгоревшегося огонька
прочел: "Доктор Антон
Ромадка. Башня. Последний этаж. Восемь часов".
Башня - роскошный отель и бизнес-центр - был совсем рядом, его узкий черный
шпиль хорошо
виден из окна кафетерия. Может, и правда, пойти? Фил нервно смял бумажку,
вскочил с кровати и
принялся ходить по комнате. Проконсультироваться у специалиста... Да, но если он
пойдет к
психоаналитику, это будет означать, что он не верит в реальность существования
Лаки. Нет, ни за что!
Он ходил и ходил по комнате, не зная, чем заняться. Принять снотворное и
забыть обо всем? Фил
подошел к окну и тут вспомнил, что не обновил запас лекарства, и оставшихся у
него таблеток,
пожалуй, не хватит. Он взял в руки книжку, но при одной мысли о погружении в
избитый сюжет
очередного источающего кровь и сперму боевика его затошнило. В качестве
последнего средства
оставался телевизор - он включил его и услышал:
- ...верные рабы Антихриста.

На экране возникло подчеркнуто простое лицо президента Роберта Т.Барнса. О
Боже, он опять о
России!
- ...Но и по эту сторону железного занавеса тоже находятся грешники, -
продолжал вещать
президент-миссионер, унылое порождение фермерского Среднего Запада. - Соблазны
плоти ведут нас
всех ко греху. Плоть и ее страсти - причина самых отвратительных пороков,
которые свойственны
современному человечеству. - Он поднял палец, беззвучно икнул и слегка
покачнулся. - Но все
должны помнить: время близко и час грядет!
Барнс то и дело разражался по телевизору подобными угрозами - поговаривали,
что
миссионерский запал находил на него на определенной стадии опьянения. На самом
деле все знали, что
его администрация активно потакает страстям и порокам, имея законную долю в
бизнесе "Здорового
Досуга Инкорперойтед". Фил уже почти сложил пальцы в позицию "выключено", но
заколебался: в
голосе президента появилась необычная для него страстность. Вдруг скажет что
интересное?
- Братья мои! - исступленно шептал Барнс прямо в экран. - Силы тьмы
повсюду. Духи тьмы
вызывают безумные желания и безумные мысли. Наш мир стал новым Вавилоном. Настал
час
последнего испытания...
Фил плюнул и выключил ящик. Многообещающий тон оказался пустой приманкой -
ничего
нового президент не сообщил. Вероятно, просто принял чуть больше обычного.
Однако
разглагольствования Барнса о безумных мыслях поколебали Фила. Он безнадежно
опустился в кресло,
втиснутое между телевизором и кроватью.
- Должно быть, я все-таки сошел с ума, - он говорил тихо, с безысходностью
точного знания. -
Все это ни на что не похоже. Этого не может быть. А раз этого не может быть,
значит, я съехал...
Несомненная логика данного рассуждения не оставляла места для глупых
надежд, но он понимал,
что все равно в глубине души надеется. И в эту минуту внутри освещенного
призрачным желтоватым
светом окна загорелся другой желтый кружок, поярче и поменьше. Та девушка, что
жила напротив,
включила свет. Она явно только что пришла домой, потому что небрежно швырнула на
пол плащ и
быстро заходила по комнате, явно в поисках чего-то. Она поворачивала голову из
стороны в сторону, и
длинный хвост черных волос качался, с небольшим запаздыванием повторяя движения
головы. Фил
привычно встал и шагнул к окну.
Девушка находилась он него метрах в пяти-шести и была прекрасно видна.
Серый костюм по
последней моде, весь в темных разводах, напоминающих потеки грязи, небольшое
овальное лицо,
аккуратный носик, довольно большой рот, широко посаженные глаза. Она была так
хорошо видна, что
Фил даже заметил, что у нее необычные уши - они почти не имели мочек,
заканчиваясь внизу острым
кончиком. Как всегда, когда ему доводилось наблюдать за ней, Фил почувствовал
смутную тревогу.
Еще некоторое время безуспешно разыскивая свою неизвестную потерю, девушка,
наконец,
пожала плечами и подошла к окну. Теперь она смотрела прямо на Фила, и тот
машинально отступил в
глубь комнаты, хотя и знал, что соседка не могла его видеть. Та взялась за ручку
на ободе и повернула
окно на четверть оборота, и, по мере того, как оно поворачивалось, стекло
постепенно затемнялось. Фил
уже приготовился отойти от окна, решив, что сеанс окончен, когда оно снова
начало светлеть, светлеть
- пока не стало таким же, как было. Фил понял, что случилась обычная накладка:
рамы были довольно
старыми, шпингалеты иной раз проскальзывали, и внутреннее стекло не закрепилось
в нужном
положении, а повернулось немного дальше, всего на несколько градусов, но этого
хватило... Такое иной
раз случалось и с его окном - тогда, когда он его затемнял...

Но девушка-то думала, что ее уже не видно! И вот она потянулась и сняла
жакет... Фил закусил
губу. Нет, ему вовсе не хотелось подглядывать - по крайней мере, сегодня и за
ней. Но... но это может
отвлечь от грустных мыслей, да и вообще, девушка, находящаяся там, где, как она
думает, за ней никто
не наблюдает... Зрелище могло быть захватывающим, и, коль скоро оно само идет в
руки, глупо
отказываться.
Соседка медленно расстегнула магнитные застежки кофточки и сбросила ее
легким движением
плеч. Высокая грудь с темными сосками была очень красива. Под грудью начиналось
нижнее белье.
Фил никогда не видел такого - это было обтягивающее тело белье из темного
бархата. Впрочем,
присмотревшись внимательнее, он решил, что это не бархат, а какой-то очень
нежный мех, поскольку,
когда девушка спустила юбку, края его на бедрах были чуть-чуть неровными... или
это из-за стекла?
Но это было еще не все. Стоя на одной ноге, соседка подняла другую и
спустила чулок, а вместе с
ним ужасную новомодную туфлю на платформе - никак не меньше тридцати
сантиметров! И тут Филу
показалось, что вместе с платформой она отстегнула и ступню. Он тряхнул головой
и посмотрел снова
- нет, девушка сняла не всю ступню, а только ее часть. Ее нога заканчивалась
небольшим изгибом и
очаровательным миниатюрным черным копытцем. Затем соседка отстегнула другой
чулок с туфелькой
и ступней. Теперь Фил присмотрелся внимательнее и увидел, что искусственная
ступня и туфелька
имеют специальное отверстие для копытца, куда оно ловко и плотно входит.
Освободившись от обуви, соседка, танцуя, пронеслась по комнате -
послышалось дробное
клацанье копыт, которое Фил всегда принимал за чечетку. Теперь он очень хорошо
видел: тонкая
изящная ножка, напоминающая лошадиную или оленью и покрытая точно тем же мехом,
из которого
сделано белье.
Протанцевав, девушка взяла электробритву, внимательно осмотрела ноги у
копыт и край белья и
начала подбривать его!
Фил метнулся от окна, бормоча про себя: "Да, сначала зеленый кот, потом
девчонка с копытами,
что дальше?" - и бросился к двери.
Пока он бежал от небоскребов к Башне, он ничего не замечал и не соображал,
так что только
исключительное везение хранило его. Так, когда он перебегал улицу в двух
кварталах от Небоскреба, то
едва не попал под допотопный черный бензиновый автомобиль, изготовленный не
позднее начала
двадцатого века. В автомобиле сидели муж и жена Экли, Куки и неотразимый Джек
Джоунс с коробкой
на коленях. Но Фил на них даже не взглянул. Задыхаясь, он мчался к Башне, сжимая
в руке кусок
бумажной ленты, на котором было написано: "Доктор Антон Ромадка. Башня.
Последний этаж. Восемь
часов".
4.
...Да, этот лифт ездил по-настоящему быстро - не то что у них в
Небоскребах. Огонек указателя
этажей летел верх, как пробка из воды - казалось, еще чуть-чуть, и он вырвется
за пределы шкалы. Но
указатель послушно замер на самом верху. Дверь открылась, и Фил, оглушенный и
обалдевший, не
вышел, а буквально выпал в крохотный холл, застеленный серым и очень пушистым
ковром.
- Добрый вечер, - приятным мелодичным девичьим голоском пропела стенасекретарь.
Да, это
совсем не старина Рабби. - Вам назначен прием?
- Угу, - промычал Фил, кивнув. Говорить более связно он пока не был
способен.
- Вам назначен прием? - переспросила стена. - Пожалуйста, чтобы сработали
мои реле,
ответьте "да" или "нет".

- Да, - сказал Фил.
- Ваше имя, пожалуйста?
- Фил Гиш.
С некоторым опозданием он сообразил, что должен был ответить "Джек Джоунс"
и теперь его,
пожалуй, выгонят и отсюда. Но стена, немного пожужжав своими реле, еще более
доброжелательно
пригласила:
- Прошу вас, мистер Гиш.
В стене открылось отверстие нетрадиционной грушевидной формы. "Дорогая
секретарша-то", -
подумал Фил. Только самые дорогие модели приемных позволяли варьировать форму
двери по
желанию клиента. Рядом с отверстием появилась тонкая блестящая рука и
грациозным, слегка змеиным
жестом указала на ближайший стул.
- Присядьте, пожалуйста, - пропел голос. - Доктор Ромадка подойдет через
несколько секунд.
Фил безропотно подчинился. У него возникло чувство, что, если бы он захотел
пройти не к стулу,
а, скажем, к окну, то рука действовала бы столь же решительно, как и резиновое
щупальце в
бойцовском зале - хотя, может быть, и менее грубо. Секретарша сказала бы чтонибудь
вроде "Прощу
прощения, мистер Гиш" или "Успокойтесь, мистер Гиш!", после чего припечатала бы
его к стулу.
Но Фил не стал спорить и сел. Стена сказала "Благодарю вас". Он встал, и
стена ответила "К
вашим услугам", как показалось ему, с некоторым оттенком раздражения, хотя это,
конечно же, было
галлюцинацией, ибо роботы не имеют эмоций. Он снова сел. Стена снова сказала
"Благодарю вас". Он
прекратил экспериментировать и стал ждать.
В комнате было полутемно и очень тихо. Все говорило о том, что доктор
Ромадка богат и имеет
хорошую клиентуру. Неизменный для приемной письменный стол плавно изгибался
двойным
полукругом, как старинный диванчик "тет-а-тет". Нигде не висело ни одного
рекламного плаката, зато
на одной из стен царствовал большой круглый горельеф - должно быть, слепок с
античного оригинала.
Фил некоторое время разглядывал фигуры нимф и сатиров, потом перевел взгляд на
арку, за которой
находилась лестница. О, так у доктора есть еще и пентхауз! Ему стало совсем
неловко, как человеку,
оказавшемуся не на своем месте и лишенному возможности уйти.
Внезапно сверху послышались громкие голоса. Разговор был явно не
предназначен для чужих
ушей, потому что мужчина и женщина - по голосу, совсем молоденькая девушка -
весьма
темпераментно ссорились. Вскоре девичий голосок перешел в полный злобы кошачий
визг. Хлопнула
дверь, и немного погодя на лестнице показались ноги, а затем сверху выплыла
мужская фигура. Фил
сообразил, что на самом деле это не лестница, а эскалатор. Обзаводиться
эскалатором, чтобы подняться
на один этаж - это было еще круче!
Доктор Ромадка оказался плотным, лысым, небольшого роста человечком, весь
воплощение
внимания и готовности помочь. На левой щеке у него краснели четыре свежих
царапины, с самой
глубокой время от времени на воротник сорочки падали капельки крови, но он
нисколько не был
смущен или взволнован, и Фил понял, что на этот след недавней битвы ни в коем
случае не следует
обращать внимание. Неторопливым кивком доктор пригласил пациента к столу. Они
сели, и
психоаналитик, глядя на Фила поверх сияющей полированной поверхности,
ослепительно улыбнулся.
- Рад вас видеть, мистер Гиш! - и, заметив тень удивления на лице Фила,
доктор пояснил: -
Джек Джоунс предупредил меня о том, что вы, возможно, меня посетите. Не
волнуйтесь, ваш визит
будет оплачен, Сэйчверелл и Мери оплачивают все услуги, оказанные мистеру
Джоунсу. - Он
внимательно посмотрел на все еще растерянное лицо Фила и снова пустился в
объяснения: -
Сэйчверелл и Мери - это мистер и миссис Экли, друзья Джека Джоунса. Я думал, вы
их знаете.

Кстати, вы опоздали почти на час...
Он непроизвольно поднес руку к щеке и нечаянно смахнул каплю крови,
выступившую из самой
глубокой царапины, и та скатилась на воротник ослепительно белой рубашки. Фил,
не отрывая глаз от
расплывающегося алого пятна, вздрогнул и с усилием произнес:
- Я думаю, я сошел с ума.
- Пока что, - еще доброжелательней сказал психоаналитик, - я вижу, что вы
немного
взволнованы.
- Немного?!
Доктор снисходительно улыбнулся - мол, знали бы вы, каких типов мы тут
видали!
- Видите ли, мистер Гиш... Вы позволите называть вас Филом? Так вот, Фил,
то состояние,
которое вы определили словами "схожу с ума", на самом деле в наше время является
правилом, а не
исключением. Большинство людей в нашем мире сходит с ума, хотя мало кто из них
способен
признаться в этом так откровенно, как это сделали вы. Вот уже сто лет, как
американцы живут в
атмосфере массового безумия, сравнимого разве что со средневековой охотой на
ведьм. Они одержимы
страхом перед коммунизмом и потусторонним миром, манией приобретательства и
манией
развлечений. До 1950 года они сходили с ума по автомобилям, а теперь - даже не
знаю по чему,
трудно подыскать название. По всему сразу. Видите ли, я пишу книгу на эту
тему... Да, и это
неудивительно - каких еще результатов можно было ожидать в обществе, где
абсолютизация
безопасности, миссионерское стремление спасти мир, безудержная пропаганда армии
и другие
проявления коллективизма постоянно сталкиваются с культом наживы,
соревновательности,
жестокости, постоянно поощряемым презрением к родителям и государству и
пропагандой
маниакальной, изощренной сексуальности?
Психоаналитик повысил голос и расширил глаза, став чем-то неуловимо похожим
на президентафермера
- так и кажется, что сейчас заговорит о торжестве Антихриста. Но вместо
этого он внезапно
оборвал свой страстный монолог и профессионально-бодрым голосом осведомился.
- Ну что ж, давайте посмотрим, до чего больное общество довело такого
симпатичного молодого
человека. - Фил, приготовившись к тестированию, несколько удивленно оглянулся,
не находя в
кабинете привычных сложных приборов, но доктор, усмехнувшись, продолжал: - Не
удивляйтесь, что
мой кабинет пуст. Мы не будет пользоваться всеми этими новомодными штучками,
призванными не
столько исцелить, сколько произвести впечатление на неискушенного пациента -
электросном,
сканированием мозга, сценарной терапией, заместительной терапией с
использованием целебного
одеяла и робота-любовницы. Я использую старинные, хотя и более трудоемкие
методики. Мы с вами
просто поговорим. Чувствуйте себя как дома. Этот стол изготовлен таким образом,
что, сидя по разные
стороны, мы можем находиться совсем рядом, и при этом не глядеть друг другу в
глаза. Если хотите, вы
можете закурить. Хотите? Отлично! А теперь давайте начнем с начала - расскажите
мне о своей
жизни...
Фил сглотнул.
- Извините, доктор, - неуверенно сказал он. - Мне бы не хотелось начинать
издалека. Я
пришел по конкретному поводу. Я хочу рассказать вам об одном случае... или
галлюцинации... Это
произошло со мной сегодня - тогда-то я и понял, что свихнулся. Мне хотелось бы,
чтобы вы
объяснили, что со мной происходит - ну, проанализировали, или там что-нибудь
еще...
Кажется, доктор обрадовался, что избавлен от нудного рассказа пациента о
его жизни и детских
комплексах. Он еще более оживился.

- Отлично, отлично. Для нашей беседы годится любое начало. Говорите...
И Фил поведал доктору о том, что наблюдал сегодня вечером через окно -
почему-то умолчав о
коте. Кот - это было слишком личное. Но о козлоногой девице он рассказал все. А
также, умело
поощряемый доктором, и о том, что уже давно наблюдает через окно за молодыми
девушками. Но, как
только он возвращался к сегодняшней жуткой галлюцинации, его опять начинало
трясти от ужаса. И все
же, в конце концов, собравшись с силами, он рассказал все, что хотел.
Доктор Ромадка пришел в совершеннейший восторг - это был восторг ученого.
Или, по крайней
мере, казалось, что он в восторге, однако иллюзия была полной.
- Изумительно! -воскликнул он. - Какой великолепный символ темного
сексуального начала,
преобладающего в нашем безумном обществе! То, что вы видели - это сатир женского
пола, так
сказать, сатиретка. Ее великолепная грудь символизирует самые утонченные и
сладострастные
переживания, а заостренные копыта обозначают смерть, неизменно таящуюся на дне
темных влечений.
О, Мери пришла бы в восторг и непременно захотела бы создать по образу и подобию
вашей соседки
одну из своих великолепных кукол! - Он судорожно перевел дыхание, но тут же
овладел собой. -
Простите, Фил, вы пока что не способны понять все совершенство и эстетическую
утонченность
творческой работы вашего подсознания. Но я не смог сдержать восхищения столь
великолепным
образцом сублимации подсознательных представлений. Вы, наверное, хотите знать
причины - почему
вас посещают именно эти галлюцинации?
Фил неуверенно кивнул. По правде сказать, ему было наплевать на причины, он
всего лишь хотел,
чтобы доктор прописал какое-нибудь лекарство, которое навсегда избавит его от
козлоногой сатиретки.
Но заявить об этом было бы неучтиво.
- Вам когда-нибудь приходилось видеть лошадь?
- Лошадь - удивился Фил. - Только в цирке, давно, еще в детстве...
- Может быть, вы интересуетесь греческой мифологией?
- Нисколько, - что-что, а это Фил мог заявить с уверенностью.
- А может быть, вы любите смотреть телепрограмму "Девочка-лошадка", или
сексуальный
мюзикл "Лошадиная любовь", а может быть, вы принадлежите к поклонникам
старинного сериала
"Фантазии"?
Фил отрицательно покачал головой. По правде сказать, об этих передачах он
слышал впервые.
Аналитик задумался.
- Вы говорите, мех был на теле под грудью, наподобие обтягивающей нижней
рубашки? А ноги
как человеческие, но оканчивались копытами?
- Немного не так, - и Фил стал еще раз подробно описывать ноги соседки, сам
удивляясь тому,
откуда он знает эти слова - щетки, бабки и прочее.
- Но в остальном она была сложена, как нормальная девушка - если не считать
ушей?
- Нет, - сказал Фил, чуть подумав. - У нее довольно тяжелые ляжки, но не
толстые, а мощные,
словно специально созданные для бега. И руки несколько длинноваты. - Он еще
подумал, припоминая
подробности, на которые сразу не обратил внимания. - Верхняя часть тела слегка
выдвинута вперед и
сбалансирована крупным отставленным задом. Но о ней не скажешь, что она... мм...
тостопопая.
- Превосходно! - снова воскликнул психоаналитик. - Фил, я поражен
творческой мощью
вашего подсознания. Оно не только вспомнило и совершенно точно снабдило ваше
видение
анатомически правильными лошадиными ногами, но и сумело рассчитать, какие
изменения произвел
бы в человеческом теле подобный способ передвижения. Нечасто приходится иметь
дело со столь
великолепно работающим мозгом.
- А что-нибудь кроме того, что мой мозг хорошо придумывает галлюцинации, вы
мне можете
сказать? - Фил уже готов был разозлиться. Он пришел сюда как пациент, а не как
подопытный кролик.

- Что со мной происходит?
- А что происходит с Америкой? - снова ударился в патетику доктор. - Фил,
вы хотите, чтобы
я после получасового разговора уже сообщил вам какие-то результаты? Да это и не
входит в мою
задачу, это вы - вы должны с моей помощью прийти к определенным выводам о вашем
состоянии.
Конечно, визуальное самовыражение вашего подсознания имеет связи, и весьма
интересные, однако...
- Связи, - переспросил Фил. - Какие связи? Мне неинтересны никакие связи
моего
подсознания. Быть может, я неточно сказал, чего хочу? Я не желаю делать никаких
выводов. Я не могу
выбросить все это из головы, никак не могу, и я хочу, чтобы вы помогли мне это
сделать - только и
всего...
Доктор Ромадка терпеливо улыбнулся.
- Хорошо, давайте попробуем, - внезапно остыв, согласился он. - Только
имейте в виду, что
анализ по такому небольшому количеству исходного материала может оказаться
неверным.
Фил кивнул - мол, пусть неверным, только скорее...
- Итак, первое, что приходит в голову в вашем случае - это страх перед
сексуальным опытом,
который ваше подсознание облекло в зрительный образ, сотворив для себя объект
любви,
притягательный и пугающий одновременно, ассоциируя непреодолимую тягу к
сексуальному
наслаждению со страшными лошадиными копытами, которые несут в себе неотвратимое
подавление и
наказание как элемент сексуальной жизни. Возможно, это - возмездие за вашу
порочную страсть к
подглядыванию за девушками. Все это прекрасно соотносится с античной мифологией:
ваше
подсознание использовало классические образы нимф и их постоянных любовных
партнеров -
сатиров, а также грубых кентавров со страшными лошадиными копытами, которые
нередко бывали
учителями людей. Может быть... хотя нет, это не похоже на проекцию желания
разнообразить ваш
сексуальный опыт. Но налицо некоторая попытка феминизировать себя. Вы позволите
высказать одну
догадку?
Фил обалдело кивнул.
- Вы служащий, которому постоянно приходится конкурировать с роботами?
- Да, - потрясенно произнес Фил.
- Об этом нетрудно догадаться, - небрежно продолжал психоаналитик, однако
засиявшие глаза
выдали его радость от того, что он угадал. В таком случае в ваших видениях может
быть еще одна
мифологическая составляющая. Вы помните историю Пандоры? Современное сознание
по-новому
интерпретирует ее. Пандора не была обыкновенной девушкой, посланной богами,
чтобы принести
человечеству болезни и беды. Она не была и небожительницей, ибо с небесными
девами обычно
связываются светлые представления. Нет, она была металлической девой, выкованной
Гефестом по
повелению Зевса. Иначе говоря - автоматом, роботом. Робот был символом Второй
Промышленной
революции, принесшей миру электронные и сенсорные устройства, и именно роботы
принесли миру и
современные беды.
- И у Пандоры были копыта? - с надеждой спросил Фил.
Лицо доктора стало профессионально-терпеливым, как при разговоре с
умственно отсталым.
- Вероятно, в вашем подсознании миф о Пандоре соединился с арабской сказкой
о заводном
механическом коне. Подсознание иной раз обладает просто неуемной фантазией. Если
бы вы только
сумели понять, насколько оно прихотливо, вы бы так не беспокоились.
- Но какое отношение все это имеет к сексу? - спросил совершенно сбитый с
толку Фил.
Доктор пожал плечами.
- А что, разве обязательно все должно иметь отношение к сексу? Визуальная
проекция способна
нести в себе сотни самых разных смыслов. Я же предупреждал вас, что анализ на
малой базе не может
быть достоверным. Мы сделали все, что было возможно...

- Послушайте, - собравшись с духом, неуверенно произнес Фил. Во всем, что
вы сказали, много
правильного. Кое-что мне действительно, помогло. Но есть еще одна вещь, которая
меня беспокоит.
Если позволите...
- Хорошо, давайте свою вещь! - устало ответил доктор.
Фил совсем растерялся. Ему совершенно не хотелось рассказывать про Лаки.
Но, в конце концов,
он ведь тоже галлюцинация. И, может быть...
- Доктор, скажите, а есть хотя бы небольшая вероятность, что виденное мною
было реальностью.
Ну хоть самая маленькая вероятность?
Доктор мягко засмеялся.
- Ни малейшей! - со стопроцентной уверенностью изрек он. - Ни малейшей. В
чем дело, Фил?
Может быть, вы желаете иметь сексуального партнера в образе сатиретки? Или же вы
подумали, что
герои греческих мифов могли существовать в реальности и каким-то неведомым
образом
материализоваться в наше время?
- Пожалуй, второе, - все так же неуверенно сказал Фил.
Доктор чуть наклонился к нему, поставив локоть на край стола.
- Послушайте, Фил - если бы вы знали, что мне иной раз приходится
выслушивать за этим
столом, вы бы поняли мою уверенность. Даже если не брать случаи сложные и
интересные, а взять
самых обыкновенных, нормальных невротиков. Например, женщина, которая постоянно
видит в
каждом темном углу мерцающих лунным светом пауков. Или мужчина, которому все
время грезится
девушка, покрытая моржовой шкурой - вся, даже лицо. Еще один пациент просыпается
каждую ночь в
полной уверенности, что он в постели с... впрочем, это уже врачебная тайна. Если
бы вы все это
слышали, вы бы влюбились в своего сатира.
- Но я был полностью уверен, что вижу это наяву, - упорствовал Фил. - Это
не было сном или
мелькнувшей тенью.
Доктор снова терпеливо улыбнулся.
- А сколько людей видело летающие тарелки - включая военных, астрономов и
ученых?
Сколько человек видело русских на улице под окном собственной спальни? А
скольким казалось, что
они общались с Рузвельтом, или Наполеоном, или Юлием Цезарем? Психика иной раз
откалывает такие
штуки... Потом, вы же сами сказали, что поляризующее стекло не было установлено
на максимальную
прозрачность и давало легкую дымку. К тому же в последние дни вы злоупотребляли
снотворным, а это
может вызвать самые неожиданные эффекты. Что же касается копыт, то... скажите,
вам никогда не
казалось, что женские каблуки походят на маленькие копытца, которые цокают, а
иной раз и пребольно
лягаются - любой, кто видел, как дерутся женщины, может это подтвердить. Да и
прическа этой
девушки - она ведь называется "конский хвост" - ее костюм в темных разводах,
вызывающий
ассоциацию с чем-то грубо-природным, звук чечетки, столько раз долетавший к вам
из ее комнаты...
Подсознание способно из всех этих мгновенных впечатлений и ассоциаций создать
связный образ и
спроектировать его на ваше сознание. А вы, находясь под действием таблеток и
будучи в возбужденном
состоянии, приняли эту проекцию за правду.
- Да, теперь я понял... - вздохнув, сказал Фил. И, внезапно набравшись
решимости, начал: -
Было еще одно видение. Сегодня днем. Гораздо более реальное, чем сатиретка. Я
общался с ним, мы
провели вместе целый час. Я гладил и кормил его...
- Что еще за видение? - чуть насмешливо и снисходительно спросил доктор.
Похоже, ему
надоело возиться с этим тупым пациентом, который не желал, подобно другим,
затаив дыхание,
смотреть ему в рот.
- Зеленый кот, - выпалил Фил.

Доктор не ответил. Пауза затягивалась, и Фил повернул голову. Мистер Антон
Ромадка оцепенело
уставился на него через стол. Алые царапины на левой щеке стали невероятно
отчетливыми, и Фил
понял, что доктор побледнел.
- Да-да, зеленый кот, - повторил он.
- Зеленый кот? - эхом переспросил психоаналитик.
- Да.
Доктор промычал что-то неопределенное и немного сполз с кресла, так, словно
ему стало не по
себе - или же он пытался дотянуться до чего-то ногами. И тут же раздался
мелодичный сигнал
телефона. Доктор схватил трубку, его лицо напряглось и стало сердитым. Кто-то на
том конце провода
говорил многословно и сбивчиво, потому что доктор, все больше хмурясь, то и дело
отвечал вопросами
и короткими репликами.
- Да... Что? Нет, не могу. Почему-почему? Нет, на самом деле не могу. Не
делайте этого, вас
арестуют. Кто? Ну ладно, хорошо. Но только на пять минут. У меня посетитель.
Говорю вам, не более
пяти минут... Хорошо, жду...
Он положил трубку и оглянулся на Фила, до предела чем-то озабоченный - на
грани отчаяния.
- Прошу прощения, у меня большая неприятность. Одна моя бывшая пациентка
настаивает,
чтобы я ее немедленно принял, а в противном случае грозится устроить внизу
разгром. Она это сделает,
у нас уже были подобные инциденты, когда я пытался ей отказать. К счастью, она
прекратила сеансы -
и вот снова... Мне придется ее принять. Я сумею ее успокоить и отправить домой,
но это займет
некоторое время...
- Тогда я, пожалуй, пойду... - сказал, вставая, Фил.
- Нет-нет, ни в коем случае! - заторопился доктор. - Ни в коем случае. У
вас крайне
интересные видения, я хочу заняться ими поглубже, сегодня же. Последняя ваша
фраза открыла новые
перспективы и вывела ситуацию в крайне интересную область. Никуда не уходите,
просто подождите
пять-десять минут в соседней комнате, я ее выпровожу и снова займусь вами.
- Думаю все же, что мне лучше уйти, - более уверенно повторил Фил.
- Вы не сможете этого сделать, - вздохнув, признался доктор. - Здесь только
один выход - а
она бешено ревнует меня ко всем другим пациентам и может наброситься на вас,
если вы встретитесь.
Она носит с собой золотой водяной пистолет, заряженный серной кислотой - и,
уверяю вас, это одна
из самых невинных штучек, которые вытворяет данная особа.
Фил оглянулся.
- Неужели здесь действительно нет другого выхода?
- Только через мусоропровод, если быть совсем уж точным, - сказал доктор. -
Конечно, если
сюда ворвутся террористы, им можно воспользоваться - но все же вам лучше
подождать. Он подвел
Фила к арке и легонько подтолкнул по направлению к оказавшейся прямо за ней
двери. - Побудьте
здесь несколько минут. Вы не будете скучать, тут масса всего интересного - и для
чтения, и для глаз, и
для слуха... Да вы и соскучиться не успеете. Не волнуйтесь, Фил! Все будет в
порядке.
Дверь захлопнулась. Фил окинул комнату взглядом. Действительно, масса всего
- книжные
полки, стеллажи с записями, диван, в центре комнаты - стол, а над ним на потолке
- большое зеркало.
Ладно, подождать так подождать. Фил хотел было закурить и тут вспомнил, что
забыл сигареты на
письменном столе. Он нажал кнопку звонка и стал ждать. Но ничего не произошло.
Тогда он снова
нажал кнопку.
Прошло не более десяти секунд, за это время доктор Ромадка никак не мог
выйти из кабинета.
Фил подергал дверь - заперта. Тогда он начал стучать в нее изо всех сил.
- Доктор Ромадка! - закричал он. - Доктор Ромадка!
И тут свет погас.

5.
От неожиданности Фил замер, перестав стучать и, кажется, даже дышать. В
комнате было
совершенно темно и абсолютно тихо. Черная тишина втягивала в себя, оглушала,
подавляла. Она
казалась ему темной рекой, на другом берегу которой отчетливо виднелась
психиатрическая клиника:
нейролептики, гипноз, электросон... Фил чувствовал паническую уверенность, что
доктор Ромадка
намерен оправить его в клинику, как неизлечимо больного. От ужаса перехватило
дыхание, и он замер,
как замирает иной раз попавший в ловушку зверь - еще один привет от волосатых
предков.
Но время шло, и ничего не происходило. От нечего делать Фил принялся
размышлять о
странностях психиатрии. Почему доктор не обратил особого внимания на
галлюцинацию с сатиром, по
виду куда более серьезную и грозную, и посчитал его опасным сумасшедшим, едва он
упомянул о
невиннейшем зеленом коте? Впрочем, психоаналитикам известны такие секреты нашего
мозга, о каких
простые смертные понятия не имеют - так подумал Фил. Кто знает, какие невинные с
виду вещи
выдают насильников, убийц, садистов, коммунистов, революционеров? Он припомнил
обрывок
разговора, услышанного когда-то: "И как только он увидел это в чернильном пятне,
его тут же
отправили в психушку".
И тут послышался щелчок. Вздрогнув, Фил инстинктивно взглянул в направлении
звука и увидел,
как на потолке появилась узенькая полоска света. Она стала расширяться,
расширяться, пока не
превратилась в прямоугольник, под которым высветился стол, стоявший в центре
комнаты. "Зеркало!"
- догадался Фил. По-видимому, зеркало на потолке сдвигалось в сторону, открывая
лаз на верхний
этаж.
Верхней комнаты он не видел, различив только стоявшие непосредственно возле
отверстия полки
с микрофильмами и библиотечный телеаппарат - из тех, что имеют доступ к
библиотекам
микрофильмов по всей Америке. Но людей не было видно. Фил продолжал выжидать,
оставаясь в
затемненной части комнаты и не желая ступать в освещенный прямоугольник. Кто
знает, что задумал
доктор? Может быть, его считают таким опасным, что боятся даже подойти, и
следует ждать какогонибудь
хитрого приема, вроде стреляющих ампул со снотворным. А может, его
собираются
вылавливать сетью?
И тут с края отверстия свесилась нога - точнее, ножка. Очаровательная
ножка, обтянутая серым
блестящим и очень дорогим чулком, тем самым, у которого на носке специальные
кармашки для
каждого пальца. На мгновение Филу показалось, что ножка босая, но тут же он
понял свою ошибку -
между пальцами проходили четыре черных бархатных ремешка, тянувшихся к крохотной
черной
туфельке. Ножка была изумительной формы: маленькая стопа, узкая изящная лодыжка
и чуть пухлые,
невероятно соблазнительные икры. Блестящие чулки, пожалуй, делали ее даже
несколько излишне
полноватой...
Пока Фил созерцал первую ножку, следом за ней появилась вторая, а затем
скользнуло в проем и
все остальное. Девушка повисла на руках, лицом в противоположную от Фила
сторону. В падающем
сверху свете он разглядел короткое черное вечернее платье с черной же пелериной,
падающую на спину
массу темных волос и, особенно отчетливо, белые руки в черных бальных перчаткахмитенках
до
локтей. Фил неосознанно сделал шаг в сторону - под ногой легонько зашуршал
пеноковер. И в то же
мгновение девушка с коротким гортанным криком бросилась на него.

Фил обалдело шарахнулся в сторону, не забыв, правда, отметить на память,
как взметнулась в
момент броска короткая черная пелерина, открыв обнаженную грудь. Он, конечно,
видел такие модели
по телевизору и в журналах - но наяву это выглядело совсем иначе, надо
сказать... Жаль, что девчонки
его социального слоя не носят подобных нарядов.
Мгновение погодя Фил заметил и еще кое-что, куда менее для себя приятное.
На пальцах правой
руки красотки были надеты серебряные накладки с острыми когтями - так вот почему
царапины на
щеке доктора были такими глубокими! Обычными ногтями ей бы так не сработать. А
кроме того, в
левой руке она держала старомодный, однако весьма эффективный инструмент для
защиты и нападения
- сверкающий узкий нож не менее тридцати сантиметров длиной, которым красотка
легонько ткнула
Фила под подбородок.
- Значит, отец нанял тебя следить за мной? - спросила она, шипя, как
разозленная змея.
- Нет, - сиплым от неожиданности голосом прошептал Фил. - Я даже не знаю,
кто вы...
- Тогда что ты тут делаешь? Кого ждешь тут - в темноте, в засаде?
- Меня заперли. Доктор Ромадка запер - это ведь он ваш отец, не правда ли?
- Ни фига себе! Что он с пациентами выделывает, за их же деньги!
В голосе девицы еще звучало недоверие, но она, по крайней мере, опустила
нож, хотя и готова
была в любой момент поднять его в прежнюю позицию. Пелерина тоже слегка
опустилась, и Фил
поднял взгляд к ее лицу.
- Запер и выключил свет, - повторил он.
Девушка прищурила глаза, искоса взглянув на него.
- Допустим, в первую часть фразы я готова поверить. Он иногда запирает
здесь пациентов, чтобы
тайно понаблюдать за ними.
- Понаблюдать? - удивился Фил. В ответ она ткнула пальцем вверх.
- С той стороны зеркало прозрачно, и он любит подглядывать, чем занимаются
его пациенты,
когда думают, что они одни или вдвоем. Особенно вдвоем... Наблюдатель хренов!
Сидит себе и
отмечает. Ничего, сегодня я его хорошенько отметила... - она взмахнула правой
рукой с коготками.
Фил вспомнил разодранную щеку доктора и почувствовал легкую тошноту, но сумел ее
перебороть.
- Если зеркало прозрачно, как же вы не видели, что он меня запер?
- Он закрывает зеркало, когда не смотрит в него, - пояснила девушка. - А я
не увлекаюсь
подсматриванием. Мне просто надо было удрать. Я только сегодня сообразила, что
оно открывается, и
как именно. Отец, наверное, и сам не знает, что его можно открыть. Он только в
мозгах умеет копаться,
а в механике полный дуб.
- Зато вы, как я вижу, умеете все, - тонко съязвил Фил. - И зеркала
открывать, и ножом
орудовать...
Девица испытующе взглянула на него и облизнула верхнюю губу.
- А ты ничего, хоть и тощий. Зачем он тебя здесь запер? Ты слишком много
думаешь о сексе?
Мне казалось, что он с удовольствием прописывает секс пациентам, только дочке
почему-то
запрещает...
Пока Фил думал, как бы получше ответить, девушка раздумчиво глянула на
него, и ее глаза
внезапно заблестели.
- Слушай, - протянула она, - кстати, а как насчет... Она отшвырнула нож с
такой силой, так,
что тот воткнулся в пол да так и остался там, подрагивая, и придвинулась
вплотную. - А? Как насчет
этого самого? Давай, а?
- Что, прямо здесь? Ваш отец может вернуться в любую минуту! - испуганно
отстранился Фил.
- Ага! И хотелось бы мне взглянуть на его физиономию, если он это увидит! -
Девица
хихикнула, затем подняла руки, отчего пелеринка снова вздернулась. - Смотри,
разве я плоха? Они
тебя не возбуждают? Они похожи на розовые бутоны...

Девица и вправду была хороша, но Филу сейчас совершенно не этого хотелось.
Он ощущал
противную внутреннюю дрожь от одной мысли о том, что вот-вот откроется дверь и
войдет доктор
Ромадка - может быть, с санитарами. Девушка еще мгновение подождала, потом, зло
усмехнувшись,
размахнулась рукой с когтями - но в последний момент сдержала удар, который
обернулся легкой
пощечиной.
- Не пугайся, крошка, - презрительно бросила она. - На самом деле я девочка
не для слабаков.
Зайчик волчице не пара. Я тебя не трону, маленький, мне просто отцу хотелось
насолить. А почему он
тебя запер? Ты по виду совсем безобидный пацан.
- Понятия не имею, - откровенно признался Фил. - Я всего лишь сказал ему,
что видел
зеленого кота.
- Ни хрена себе! - откомментировала девица. - То, что Экли служат Баст, его
нисколько не
волнует, он их даже все время подталкивает, а тебя из-за котика запер. По-моему,
у него самого все
скрытые "я" окончательно перепутались. А может быть, он тайный коммунист?
- Он сказал что-то о чокнутой бывшей пациентке, от которой должен
избавиться...
- А, про психопатку с золотым водяным пистолетом? Его любимая штучка, чтобы
выпроводить
пациента.
- Не похоже, чтобы он хотел меня выпроводить. Я как раз сам хотел уйти,
только он не пустил...
- Да? - она нагнулась за ножом, с усилием выдернув его из пола. - Ну,
значит, он хочет тебя
придержать.
- Думаю, что он собирается отправить меня в сумасшедший дом, - рискнул
высказать свое
тайное предположение Фил, в надежде, что его опровергнут. Однако девушка
кивнула, тщательно
засовывая нож в запрятанные под юбкой ножны.
- Похоже. И, знаешь, я тебе не завидую. Он любит все делать по старинке.
Электрошоковая
терапия, яма со змеями, укольчики такие, от которых совсем дураком становишься.
Тогда сейчас сюда
явятся его палачи-помощнички. Пожалуй, мне надо сваливать. - Она повернулась к
двери, затем
обернулась и холодно, через плечо, сказала: - Не желаешь присоединиться? Не то
чтобы ты мне
понравился - я вообще терпеть не могу мужиков, прямо кипит все, как о них
подумаю. Но так хочется
сделать гадость папаше...
Выбор был малоприятный, но простой: либо девица, либо доктор. Собственно,
выбора, как
такового, не было, так что Фил, не раздумывая, кивнул. Девушка не видела - она
уже шла к двери.
- Мы поедем на лифте? - осмелился осведомиться Фил.
- Конечно, нет! - раздраженно ответила она.
- Но ваш отец сказал, что здесь нет другого выхода, только...
- Тихо! - рявкнула девушка и нажала кнопку возле двери - однако та и не
думала открываться.
- Ага, закодирована, чего и следовало ожидать. - Она несколько раз нажала кнопку
в сложном ритме,
впрочем, с тем же успехом. - Так. Значит, секретный код, которого не знает
никто, кроме него. - Она
оглянулась на Фила и фыркнула: - Надо же, какая ты важная персона! - И девушка
принялась
нажимать кнопку в другом ритме.
Фил уже перестал верить в то, что у нее получится - но дверь, вопреки
чаяниям, открылась.
Вслед за девушкой он вошел в кухню, сверкавшую чистотой. Кроме обычного
морозильника и
микроволновки, там был запас стерилизованных бифштексов и овощей в стеклянном
шкафчике,
питомник для шампиньонов и набор культур бактерий для приготовления изысканных
блюд. Фил
ошалело вертел головой по сторонам, и тут вдруг ему в голову пришла новая мысль.
Он остановился и
спросил:
- А как же зеркало? Вы оставили его открытым. Ваш отец поднимется наверх
и...

- ... И что? Я ему сегодня такое устроила, что второй раз он ко мне не
полезет. А теперь хватит
трястись. Иди-ка сюда, - она остановилась перед выступающим из стены цилиндром и
нажала кнопку.
На стеклянном столбике - миниатюрном указателе этажей - загорелась крохотная
зеленая лампочка,
промчалась вдоль всей шкалы и замерла на самом верху. - Принеси-ка подушку из
библиотеки, да
побыстрее, - скомандовала она.
Фил сбегал за подушкой - круглым валиком из пенорезины. Его спутница стояла
перед
небольшой дверцей, открывшейся в цилиндре.
- Положи подушку на платформу, - продолжала командовать девушка. - Клади
прямо на
ремни и прочее барахло. Не обращай внимания, это все чтобы крепить пакеты. Так,
а теперь залезай
туда. Поместился? Садись на корточки, опусти руки по сторонам валика и ухватись
за скобы, да
покрепче. Эта штука не мчится, а падает чуть быстрее, чем брошенный на землю
камень, и, если ты не
будешь держаться, то повиснешь в воздухе... Шутка! - фыркнула она, глядя в
изумленное лицо Фила.
- Но сиди прямо, а не то останешься без головы.
- Постойте, - робко спросил окончательно перепуганный Фил, убрав уже
поставленную на
платформу ногу. - А как же вы?
- Я поеду после тебя. Надо же кому-то спустить зайчика в помойку. А я умею
спускаться сама.
Ну, давай, шевелись.
- Это и есть служебный мусоропровод?
- Ага. Не нравится? Или ты думал, что тебя черные рабы понесут в паланкине?
Ага, и по
воздуху! Можешь, когда придешь на следующий прием, попросить папашу купить мне
вертолет.
- И что же, - дрожащим голосом спросил, обернувшись, Фил, - я полечу вниз
по
мусоропроводу на платформе без стенок?
Девушка достала нож.
- Слушай, или лезь туда, или пошли обратно в библиотеку, и я запру тебя там
дожидаться
папашу с санитарами. Ну?
Фил шарахнулся назад и шлепнулся на платформу, больно ударившись головой о
край проема.
Делать нечего - он кое-как поднялся и сел примерно в позе Будды.
- Не подгоняйте меня, - сказал он просительно и с достоинством
одновременно, но девица
игнорировала и то, и другое.
- Я спущу тебя в верхний этаж подвала, - отрывисто проинформировала она. -
У тебя будет
пять секунд, чтобы вылезти, если там открыта дверь. Если нет, поднимешься
обратно - и молись,
чтобы подъемник пошел по моему вызову, а не чьему-нибудь еще, иначе угодишь в
полицию. Ладно,
ладно, - сжалившись, успокоила она, - я это сто раз делала... в уме!
И девушка захлопнула дверцу, оставив Фила раздумывать над ее последним
восклицанием. Он
судорожно вцепился в скобы. Мелькнула мысль: будь здесь Лаки - на груди, под
пиджаком, все было
бы иначе... И тут платформа ринулась вниз.
Девица преувеличила совсем немного, сказав, что скорость подъемника
превышает скорость
свободного падения. Желудок Фила поднялся к самому горлу, и он еще крепче сжал
скобы,
притиснувшись к полу так, что ощутил через подушку металл платформы и боясь
шевельнуться, чтобы,
и вправду, голову не снесло. И тут его каблуки вдавились в бедра, позвоночник
сложился в гармошку, а
внутренности рванулись к горлу. По крайней мере, так ему показалось.
Дверь внизу, действительно, была открыта. Фил ошалело разглядывал едва
освещенное и
абсолютно пустое помещение подвала. И вдруг сообразил, что медлить не
приходится, выкатился на
пол и услышал, как позади взлетел подъемник. Он едва успел кое-как сесть и
привести в порядок
дыхание, как сзади раздалось "дзинь", в спину ударила воздушная волна и из
мусоропровода ловко
выпрыгнула мисс Ромадка, изящно поклонившись воображаемой публике.

- Вы действительно делаете это в первый раз? - недоверчиво спросил Фил,
вспоминая
собственные ощущения.
- Конечно, нет! Но если бы я сказала тебе это, ты отнесся бы менее
ответственно и, чего доброго,
действительно снес бы себе голову. - Девушка слегка потянула Фила за ухо,
заставляя подняться с
пола. - Давай, пошли, мы пока еще не вырвались из лап доктора Ромадки.
Фил думал, что после такого спуска у него уж точно что-нибудь сломано - но
оказалось, что он
вполне способен подняться и идти. Более того, (к некоторому своему разочарованию
по поводу
собственной непробиваемой прозаичности), он даже успокоился и мог поддерживать
светскую беседу.
Тему не пришлось долго искать.
- Как же вам удалось нажать кнопку, когда вы были внутри? - спросил он.
- Очень просто. Я приклеила ее скотчем, залезла на платформу и захлопнула
дверь.
- И это не опасно?
- Нисколько. Подъемник не сдвинется с места, если хотя бы одна из дверей на
этажах открыта -
правила безопасности.
- Кстати, меня зовут Фил. Фил Гиш.
- А я - Митци Ромадка. Хватит болтать, пошли.
Они прошли в гараж, где по сторонам в закрытых решетками боксах стояли
разрисованные по
последней моде машины, бензиновые и электромобили - к последним тянулись кабели
для
подзарядки. Митци набрала код и открыла бокс, где стоял маленький черный
двухместный автомобиль,
без единой надписи или картинки.
- Ничего игрушка, правда? - не без тайной гордости отметила девушка. -
Раньше она
принадлежала гробовщику. Вообще-то это не моя машина, а Карстерса с его бандой,
я ее только прячу.
Это так классно!
Она скользнула внутрь, Фил последовал за ней. Устроившись на сиденье, Митци
надела большую
вечернюю маску, полностью скрывавшую лицо, и вывела машину к пандусу. Она
произнесла пароль,
дверь поднялась и через секунду они уже были снаружи, в тускло-желтом ночном
свете натриевого
зеркала.
Их автомобиль был уже почти на уровне земли, когда перед гаражом
остановилась большая
черная машина, на три четверти загородив проезд. Пришлось остановиться. Из
черного автомобиля
вышли двое мужчин и пошли ко входу. Сквозь низкое окошко Фил видел только быстро
семенящие
ноги и толстенький живот одного из них.
- А я уверен, что ты опять вытянул пустую карту, - послышался размеренный
скептический
голос.
- Ничего подобного! - возразил толстячок, и Фил, пригнувшись к окну, узнал
доктора Ромадку.
- Говорю вам, он сказал про зеленого кота.
И тут доктор заметил опрометчиво прижавшегося лицом к стеклу Фила и
отчаянно завопил: -
Держите его! Уезжает! Уезжает!
Его крик утонул в визге колес и скрежете пластика - Митци рванула с места,
вписавшись в
просвет между стенкой проезда и черным автомобилем. Их машинку дернуло раз,
другой, раздался
скрежет сорванного бампера, и они вырвались из Башни и поехали по улице,
потихоньку набирая
скорость. Фил посмотрел назад.
- Садятся в машину, - доложил он. - Разворачиваются за нами.
- Я ведь сказала, что ты важная персона, - фыркнула Митци. - Что ж, тем
лучше, так ему и
надо. Пусть разворачиваются, а мы сейчас сюда... и она повернула к узкому
боковому пандусу, который
вел вниз.
- Здесь же написано "Только выезд!" - закричал Фил, инстинктивно хватая ее
за руку.
- Убери лапы! - рявкнула Митци. - Естественно, он только для выезда -
поэтому я сюда и
еду. - И она бросила машину вниз.

Автомобиль резко наклонился, и на какое-то мгновение Фил зажмурил глаза,
стараясь не думать о
возможном встречном транспорте. Но, должно быть, у судьбы сегодня было хорошее
настроение.
Машина выровнялась, и Фил открыл глаза. Они уже были на нижнем уровне и, попрежнему
набирая
скорость, мчались вперед. Фил снова оглянулся.
- Спустились за нами, - удивленно произнес он.
- Вот уж не думала... - пробормотала Митци. - Все-таки хотела бы я знать,
что ты за птица...
Ладно, есть у меня одна штучка про запас. Ну, теперь держись... Смотри, не
сверни шею!
Фил, по-прежнему глядевший назад, почувствовал, что его подбородок вжимает
в резину сиденья.
Позади их машины появилось красное свечение, и преследовавший автомобиль резко
уменьшился в
размере. Огни по бокам слились в сплошную желтую линию. Они промчались мимо
грузовика,
выворачивавшего из боковой улицы - казалось, тот стоит на месте. Через пару
кварталов Митци чудом
провела автомобильчик между двумя огромными трейлерами, которые тоже казались
неподвижными.
По другому пандусу они снова выехали наверх, где пришлось уменьшить скорость, и
сделали четыре
поворота подряд.
- Ну, все! - небрежно бросила Митци. - Оторвались. Хороша машинка! Карстерс
только вчера
поставил на ней ракетный двигатель - вовремя, ты не находишь? Он, правда, не был
уверен, что все
сделал правильно - но сегодня мы классно проверили. Хорошая штучка. Очень
полезная, особенно
когда на хвосте у тебя парочка легавых машин, а в воздухе легавый вертолет.
Здесь еще и дымовая
завеса будь здоров. Потом покажу!
- Я такое уже видел, - отрешенным голосом сказал Фил. Он еще не пришел в
себя от прошлого
полета, и ему вовсе не хотелось новых демонстраций "классных штучек".
- Ерунда! - бросила Митци. - Это не завеса, а забава. Вот когда ты на самом
деле сделал чтото
серьезное и они уже сидят у тебя на хвосте... ну, еще увидишь. Знаешь, а ты
мне нравишься. Ты
такой тощий, и испуганный, и недотепа с виду, но я сразу поняла, что ты важная
персона. Я, пожалуй,
уговорю Карстерса, чтобы тебя взяли в банду.
Фил невольно передернул плечами - только этого ему и не хватало! Митци
Ромадка в
дружелюбном варианте еще меньше внушала симпатию, чем в агрессивном. Он молча
глядел на улицу,
залитую желтым светом, и думал о Лаки. Если бы тот сидел рядом, все было бы
совсем по-другому...
- Кстати, что это за зеленый кот?
Вздрогнув, Фил очнулся. Вопрос был задан безразличным тоном, но под черной
бархатной маской
он ощущал некоторый интерес.
- Одно из двух: или большой изумруд, или масонский символ.
- Ладно, держи при себе свои секреты, - фыркнула Митци. - Поехали,
развлечемся!
Она снова нажала на газ и ловко проехала на красный свет. Светофор
протестующе заверещал им
вслед. Это было для начала, чтобы взбодриться. Постепенно девушка возбуждалась -
ее глаза в
прорезях маски засверкали, дыхание участилось.
- У Кастерса на примете есть пара десятков роботов-торговцев возле театра.
Маршрут их
пристрелян, сейчас и шуганем, чего время терять. Ну, мы их сейчас на таран! Эй,
с дороги! - она
бросила машину в сторону двух молодых женщин в вечерних пелеринах и на
люминесцентных
платформах. Автомобильчик с жутким ревом промчался совсем рядом, женщины с
криком
шарахнулись назад и упали. Митци расхохоталась. И тут Фил взбунтовался.
- Нет, спасибо, мне больше не хочется. Высадите меня, пожалуйста, на
Опперли Авеню, 3010, на
верхнем уровне.
Мисс Ромадка взглянула на него с удивлением - должно быть, не часто ей так
пренебрегали.

- Ладно, пес с тобой, - сказала она через несколько секунд. - Я тебя
отвезу. Я немножко
словила кайф, когда ты поглядел на меня оттуда, из мусоропровода. Ну, и потом
папаша прямо
взбесится из-за тебя, а это приятно. - она сделала крутой разворот против правил
и вдруг почему-то
сказала: - Знаешь, я никогда не пугаю стариков. Они просто застывают на месте,
ничего смешного. Те
две телки - вот это было забавно...
Фил по-прежнему молчал. Через некоторое время он краем глаза заметил, что
Митци украдкой
смотрит на него.
- Ладно, если все же передумаешь, то найдешь нас в "Ракетном топливе". - Ее
голос стал мягче,
и в нем появилась нотка горечи. - Знаешь, только ночью можно жить. Ночь - это
настоящее. Эти
желтые улицы и желтые туннели... как будто ты не здесь, понимаешь? Не в этом
паршивом столетии. У
нас отобрали все: джунгли, моря, дороги, воздух - все. Но без этого можно жить.
Хуже всего, что у нас
отобрали риск - но мы его вернули себе. Мы взяли его без спросу. Мы обожаем
опасность и презираем
овец. Бе-е-е! - она резко оборвала себя и затормозила.- Вот и твоя Опперли.
Фил открыл дверцу и собрался выходить. И только тогда Митци, нагнувшись,
разглядела, куда
они приехали. Это был бойцовский зал корпорации "Здоровый Досуг". Девушка,
вспыхнув, перегнулась
через сиденье:
- Так вот куда тебе надо! - яростно крикнула она. Митци так судорожно
вдыхала воздух, что
маска прилипала ко рту, и тогда слова становлись глухими и невнятными, но тем
яростней она
выплевывала остальные. - Ты плюешь на меня, ты знать не хочешь моих друзей, ты
делаешь вид, что
ты такой законопослушный и что ты выше моих развлечений и секса, а сам пришел,
чтобы смотреть
драку между мужчиной и женщиной!
Фил нагнулся, чтобы захлопнуть дверцу, и невольно встретился взглядом с
Митци. Ему
показалось, что из прорезей маски ударила молния.
- Уж я-то без тебя обойдусь, импотент паршивый! - Бе-е-е!
И машина с ревом рванула с места.
6.
Нельзя сказать, чтобы Митци Ромадка вызывала у Фила симпатию или уважение,
но ему почемуто
было неприятно. Однако толкучка в толпе быстро вытеснила недавний инцидент из
головы.
Несмотря на то, что он протискивался по стеночке, его все время задевали то
плечом, то бедром,
наступали на ноги - иной раз каблуком мужского ботинка, а иной и острым
каблучком женской
туфельки, отчего он невольно шипел сквозь зубы. То и дело в лицо ему кто-нибудь
выпускал то сероголубую
струю табачного дыма, то легкое веселящее облачко марихуаны, а то и
дымок "венерианской
конопли", от которого он отчаянно кашлял. Над толпой висело густое облако
сквернословия и
замечаний типа "Да он в любой момент мог ее перекинуть!" и "А чего ты хочешь от
этих тупых бабрефери?".
Медленно, но неуклонно пробираясь против течения, Фил, в конце концов,
добрался до бокового
коридора. Толпа перед ним клубилась водоворотом. Старина Рабби, протянув руку
поперек коридора,
всей ее длиной сдерживал напор. Не надеясь на успех, Фил все же прошептал ему:
"Я к Джуни Джоунс"
- и глазам своим не поверил, когда робот, так же тихо ответив ему: "Проходите",
- слегка изогнул
руку так, чтобы Фил мог проскользнуть под ней, и тут же ловко перехватил мужчину
в коричневом
костюме с выкаченными безумными глазами, пытавшегося прорваться следом.
Оказавшись по ту сторону барьера, Фил вздохнул и вытер лоб. Все потрясения
этого безумного
дня отозвались внезапной слабостью в ногах, и он обессиленно привалился к стене,
размышляя, где
может быть Джуни. И тут впереди него открылась дверь и из нее вышла на редкость
нелепо одетая
женщина. Казалось, она специально выбирала в магазине самое уродливое и
старомодное из всего, что
там было: длинное мешковатое платье с узкими, в облипку, рукавами, туфли на
пуговицах, широкая
меховая накидка, украшенная искусственными цветами и, в довершение всего, белые
перчатки и
соломенная шляпка с цветочками. Она напоминала любимый персонаж тупых комедий -
батрачку с
удаленной фермы, нарядившуюся для поездки в город. Фил так и не понял, почему
толпа позади
внезапно взревела - до тех пор, пока рев не перешел в дружное скандирование:
"Джуни! Джуни!"
Женщина помахала толпе рукой - и тут заметила Фила.

- Это ты! Как я рада тебя видеть! - шепнула она, схватив его за локоть: -
Пошли со мной, там
поговорим, - и потянула в глубину коридора. Толпа разочарованно взревела.
- Зачем тебе этот задохлик! - прорезал общий шум особенно визгливый
дискант. Джуни
стремительно обернулась.
- Тебя не спросила, придурок! - ее голос легко перекрывал рев толпы. -
Слушайте, вы меня
любите, и я очень этому рада, спасибо! Но сегодня вы свое получили, а я нет.
Сейчас мое личное время,
и я провожу его с кем хочу. И не желаю слушать о нем гадости!
Ослепительно вспыхнула фотовспышка. Толпа захохотала и снова принялась
скандировать,
приветствуя Джуни, но та уже протискивалась вместе с Филом в одну из дверей.
- Надеюсь, твоей девушки там не было, - сказала она. - Эти люди - мои
поклонники, и я не
могла уйти от них просто так. Ты на меня не в обиде?
Фил, еще не опомнившийся, несколько обалдело покачал головой. Он думал, что
Джуни
остановится и спросит, зачем он пришел, едва они выйдут из поля зрения толпы -
но вместо этого
женщина провела его к маленькому холлу.
- Слушай, малыш... - заговорила она. - Кстати, имя у тебя есть?
- Фил, - ответил он. - Фил Гиш.
- Слушай, Фил, пообедаешь со мной?
- С удовольствием.
- Ну и хорошо! - облегченно вздохнула она, продолжая торопливо идти куда-то
по запутанным
переходам и то и дело опасливо озираясь по сторонам. - Пошли, я знаю отличное
местечко
неподалеку. Там подают настоящие бифштексы и превосходно готовят кроликов.
Они подошли к узкой, еле-еле освещенной лестнице, и Фил ступил было на нее,
но Джуни
неожиданно резко оттащила его назад.
- Не вздумай туда соваться! Эта лестница ведет прямо к Биллигу с его осами.
Нам надо вниз, то
местечко - на нижнем уровне. Пошли. Мы могли бы поехать на лифте, но так будет
лучше. - Она
чуть подумала и мрачно добавила: - Интимнее...
Узкая лестница, в конце концов, привела их к не менее узкой двери, за
которой обнаружился
длинный темноватый зал. Вдоль одной из стен тянулась стойка, другая сторона была
поделена на
крохотные кабинки. Заведение было безнадежно старомодным, о чем
свидетельствовала отделка из
коричневого хрома, последний писк моды 60-х годов. Впрочем, на недостаток
посетителей оно не
жаловалось, хотя женщин среди них практически не было. Сюда ходили крупные
сильные мужчины -
водители грузовиков, полицейские и неопределенного вида личности, в которых
опытный глаз без
труда мог угадать бандитов. Впрочем, в этом зале бандит мог сидеть за одним
столиком с полицейским
- еда примиряла всех.
Войдя в зал, Джуни приветственно махнула рукой и крикнула в сторону стойки:
- Виски и отбивные, да смотри, чтобы были хорошо зажарены. А ты что будешь?
Только сейчас Фил вспомнил, что ничего не ел со вчерашнего дня, и
почувствовал противную
слабость в коленях. Он чуть-чуть подумал и попросил дрожжевой сэндвич и стакан
соевого молока.
Джуни удивленно взглянула на него, однако прокричала в сторону стойки и этот
заказ. За одним из
соседних столов кто-то коротко хохотнул.
Отвечая на сыпавшиеся со всех сторон приветствия - по-видимому, ее здесь
хорошо знали -
Джуни пробралась через весь зал к последней кабинке. Здесь было полутемно и
относительно спокойно.
Имелось даже окно, сквозь которое долетал шум грузовиков, и свет их фар,
смешиваясь со светом
натриевого зеркала, отсвечивал на исцарапанном плексигласе стола.
Фила удивило, что в закусочной нет музыки - ни проигрывателей, ни радио,
ничего. Только шум
грузовиков да голоса обедающих. А еще его удивило, что кнопки для заказа
синтетических блюд
заклеены пожелтевшими надписями: "Не работает". Он еще раз вспомнил лица и
фигуры посетителей и
понял, что ресторанчик - для любителей мясного и что он выглядел здесь со своим
заказом довольно
глупо.

Фил уселся за стол и взглянул на свою спутницу. Теперь, когда у него было
время ее как следует
рассмотреть, он заметил, что Джуни выглядит очень усталой. На щеке, наспех
замазанный тональным
кремом, отсвечивал крупный синяк. Перехватив его взгляд она, смущаясь, как
школьница, достала
пудреницу и стала тщательно припудривать подбородок. Затем выпрямилась и
оперлась локтями о стол.
- Если кто-нибудь скажет тебе, что мои матчи договорные, можешь плюнуть ему
в рожу, -
мрачно проговорила она. - Зубек сегодня едва не надорвался, пытаясь меня
бросить, но не вышло.
- Вы победили? - неуверенно спросил Фил.
- Конечно. Два падения, простой бросок и космический бросок - это когда ты
переворачиваешь
противника и выкидываешь его за ринг. После этого он уже не возвращается...
По стойке в их сторону полетел поднос, который Джуни, протянув руку, без
труда поймала. Фил
сообразил, что так здесь доставляются заказы. Конечно, судя по скорости, эти
блюда готовились в
микроволновке, однако на вид они были очень недурными. Отбивные и в самом деле
сильно зажарены,
хотя и невелики, с небольшие бифштексы, а виски налито в устрашающе большой
коричневый стакан.
Она поставила тарелку перед собой и с волчьим аппетитом принялась за еду. Фил
откусил кусочек
дрожжевого сэндвича и нашел его вполне приятным на вкус. Он не любил рестораны,
предпочитая дома
подхватывать тарелки, выскакивающие из стены. Там, по крайней мере, на тебя
никто не смотрит.
Фил маленькими глотками отпивал молоко и слушал Джуни, которая пила виски и
рассказывала о
своей жизни. Она была дочерью фермера, приехала в город совсем молоденькой и
рано поняла, что
ничего хорошего ей здесь не светит.
- Как пробиться в жизни деревенской девчонке, когда и городским-то
приходится туго?
Особенно такой тупой корове, как я? Мужики на меня не клевали, уж больно я была
большой и
сильной, хотя и с хорошей фигурой - но они меня побаивались. Не смотри на меня
так, у меня была
классная фигура, пока эти сволочи не посадили на гормоны. Девка я была здоровая,
так что смогла
устроиться наемной мамкой, вынашивала детишек богачкам, не желавшим ходить
беременными и
мучиться. Но это ведь ненадолго - пока молода да здорова. Лет через десять я
убирала бы лестницы и
носила платья с помойки. А чем еще заняться? И тут я как-то увидела афишу этих
боев и вспомнила,
что дома побеждала всех мальчишек, поодиночке и в компании. Я пошла в секцию
любительской
борьбы и не прогадала - вскоре уже тренировалась профессионально. Правда, ничего
хорошего в этом
нет - там не столько тренировок, сколько гормонов. Они мне даже пиутрин кололи,
я тогда была дура
дурой. Но зато стала всех побеждать... - Джуни вздохнула и заказала еще стакан
виски - от отбивных
к тому времени остались одни косточки.
- Так-то вот, Фил... Да еще меня угораздило выйти замуж за борца, за этого
подонка Джека.
Большинство девчонок у нас делает ту же глупость - а впрочем, в кого нам еще
влюбляться, кого мы
видим-то? Но, по крайней мере, я не питаюсь дрожжевыми сэндвичами, а ем кролика
или даже
говядину, и у меня куча поклонников, хотя они и немногого стоят.
Фил кивнул и с уважением посмотрел на Джуни.
- Но, по крайней мере, вы себе завоевали хорошее место под солнцем.
- Ты что, шутишь так, или на самом деле наивный зайчик? - мрачно спросила
она. - Сколько я
еще продержусь? Лет пять, максимум десять, если хватит силы воли. - Она
несколько неуверенно -
виски действовало - покачала головой и склонилась к Филу. - Но на самом деле все
еще хуже. Скоро
нашему делу конец. Правительство падает, и надо будет принести кого-то в жертву
нашим
высоконравственным пуританам. Вот нас и принесут. Что может быть
безнравственнее, чем матчи
мужчин против женщин...

- Все время говорят, что правительство падает, - тихо, но убежденно
возразил Фил. - Но оно
падает, падает, а все упасть не может. В мирное время такого не происходит.
Джуни вздохнула и уставилась в стол.
- А теперь произойдет. Если они не примут чрезвычайных мер.
- Впрочем, сегодня вечером я слышал речь президента - он вроде бы говорил
об этом, - в
конце концов, разглагольствования Роберта Т. Барнса можно было интерпретировать
и таким образом.
- Однако тогда мне показалось, что это просто пьяная болтовня.
Джуни пожала плечами. Да и в самом деле - что мог знать президент?
- Но ведь у "Здорового Досуга Инкорпорейтед" огромные связи во всей
администрации, а не
только в правительстве, - продолжал возражать Фил. - Вы приносите такой доход -
неужели он вас
не защитит?
Джуни грустно улыбнулась.
- У него больше связей, чем у кого-либо еще. Но корпорации не до нас - ей
бы самой устроять.
Скорее всего, ей конец - ну, и нам заодно. Мо уже несколько недель чем-то очень
озабочен. Он ничего
не говорит, но я-то вижу...
- Кто это - Мо?
- Мо Бримскайн. Ты видел его сегодня днем - неужели не помнишь?
- Ах, этот... - Фил вспомнил толстяка шириной в дверь, с черной полумаской
щетины, и тихо
засмеялся. - Я помню не его, а, скорее, его голос. Я здорово испугался, когда
услышал - он так похож
на голос старины Рабби. Сначала решил, что те вызвали охранника. А потом
подумал, что вряд ли
Бримстайн может быть охранником, слишком уж он важная персона - как те двое
перед ним
лебезили...
- Да ты что! - воскликнула Джуни. - Ты что, подумал, что он сидит за стеной
и смотрит в
глазок? - И она зычно расхохоталась. - Делать ему больше нечего! Просто он,
когда программировал
Рабби, записал своим голосом вопросы и ответы, только и всего. Он мог поручить
это кому-нибудь
другому, но он обожает возиться с роботами. - Джуни подняла брови и взглянула на
Фила. - Так ты
не знаешь, кто такой Мо Бримстайн?
Фил отрицательно покачал головой.
- Ну ты даешь, парень! Где ты только был последние двадцать лет? Мо
Бристайн - второй
человек в корпорации после мистера Биллига!
- А кто такой мистер Биллиг?
На мгновение у Джуни отвисла челюсть, но она сумела понять, что перед ней -
человек из
другого мира.
- Ладно, - примирительно сказала она, - объясняю. Мо Бримстайн -
исполнительный
директор "Здорового Досуга Инкорпорейтед". Он курирует борьбу, развлекательные
центры, роботовторговцев,
музыкальные автоматы и многое другое, в том числе и то, о чем не
принято говорить. И он в
последнее время очень озабочен. А это человек, которого интересует и волнует
только дело. Так что
получается, что дела плохи... - Она чуть помолчала и добавила: - У многих нынче
дела плохи...
Фил не понял, к чему она сказала последнюю фразу - впрочем, весьма
справедливую, так что он
кивнул. Наступила долгая пауза. Потом Джуни, задумчиво водя испачканным в соусе
пальцем по
краешку пустого стакана, внезапно спросила:
- Послушай, Фил... То, что ты рассказывал днем про зеленого кота - это
правда, или у тебя
такая мания?
- Тогда мне казалось, что правда, - грустно сказал Фил. - Потом я решил,
что мания. А теперь
не уверен ни в том, ни в другом...
Джуни шумно выдохнула и подняла глаза.
- И я тоже не уверена, - неожиданно тепло сказала она. - А он, наверное,
очень ценный, этот
кот. Как ты думаешь, может он стоить десять тысяч долларов?

От этого вопроса Фил совершенно обалдел. Ему никогда не приходило в голову
даже подумать о
том, что Лаки можно найти денежный эквивалент.
- Понятия не имею, - растерянно пробормотал он. - А почему именно десять
тысяч?
- Да понимаешь... - медленно заговорила Джуни, - после того, как эти
придурки Экли уехали,
Джек заявился ко мне и опять начал вонять. Говорил мне, какая я дубина. Только
уже не потому, что я
тебя впустила, а потому, что выпустила. "Я мог заработать десять тысяч долларов
на этом чокнутом
мальчишке, - сказал он мне, - если бы ты не вела себя как последняя дура. Можно
было бы получить
их сразу, а теперь это намного труднее, и я сейчас этим заниматься не буду,
потому что я занят другими
вещами, куда более высокими, такими, что тебе в жизни не понять..."
У Джуни стали такие глаза, как будто она находилась на ринге и приближалась
к своему мужу с
тем, чтобы отправить его в космический полет. И желательно в дальний космос -
так, чтобы Красавчик
Джек Джоунс, Покоритель сердец, уже никогда не вернулся на Землю.
- Понимаешь, - несколько успокоившись, тихо сказала Джуни, - он постоянно
меня так
изводит с тех пор, как познакомился с Сейчем Экли и вообразил себя умником.
Кстати, есть хочешь
сделать мне приятное, зови Экли только так - Джек терпеть не может, когда я его
так называю. Но
самое интересное было потом. Едва я вышла с ринга, как Мо Бримстайн прямо
накинулся на меня и
стал выспрашивать, что я знаю про зеленого кота. Должно быть, он прокрутил
записи старины Рабби за
день и услышал о нем. Он делал вид, что ему просто любопытно - что это за кот
такой, но у него был
интерес, и еще какой - я-то видела. Ну, я ему сказала, что ты просто безвредный
псих с котами в
извилинах вместо тараканов. Не знаю, поверил ли он...
Джуни подперла подбородок кулаками и уставилась на Фила.
- Скажи, а ты продолжал верить в своего кота, или подумал, что тронулся
умом, - ну, тогда,
после разговора с нами?
Фил кивнул на слове "тронулся".
- А почему ты передумал? Ведь если бы не передумал, то не пришел бы ко мне,
не так ли?
- Понимаете, там еще всякое было... в общем, в конце концов я пошел к
психоаналитику.
- К этому жулику, который вешает лапшу на уши богатым бездельникам,
вообразившим, что у
них шалят нервишки, - усмехнулась она.
- Именно. И послушай-ка, что было потом...
И Фил рассказал, что произошло в кабинете доктора Ромадки и то, что было
после. Едва он
закончил, Джуни стукнула кулаком по столу так, что стаканы подпрыгнули.
- Теперь все ясно. Если он запер тебя и побежал куда-то докладывать, едва
ты упомянул о коте,
значит, зеленый кот - это вовсе не глюк, а ты не псих, малыш...
- Может быть, это, все-таки, не из-за кота, - Фила все еще не оставляли
сомнения. - Да и мисс
Ромадка считала, что дело вовсе не в нем...
- Что она понимает в чем-либо, кроме хулиганства и секса, эта малолетняя
шлюшка! - Джуни
говорила с таким уничтожающим презрением, что остатки доброго чуства к Митци
испарились у Фила
так, словно их и не было. Но как же так вышло - он и не думал, что столько
рассказал о девушке...
- Если уж Мо заинтересовался зеленым котом - а он заинтересовался, иначе не
стал бы
выспрашивать меня... А Мо интересуется только реальными вещами. Бедный дурачок!
- Кто - Мо!? - Фил несколько удивился, как-то уж очень не вязался такой
эпитет с тем, что
перед этим рассказывала Джуни о мистере Бримстайне.
- Нет, конечно! Джек - бедный дурачок. Если Мо узнает, что у него был
зеленый кот и что
Джек ему даже не сказал... Слушай, Фил, я думаю, дело было так: Мо сказал Джеку,
а может и еще
кому-нибудь, что заплатит десять тысяч долларов, если кто принесет ему зеленого
кота. Он всегда
обещает десять тысяч, когда речь идет о людях вроде Джека или Куки. Поэтому-то
он со мной так и
разговаривал...

- Но зачем мистеру Бримстайну зеленый кот? - Фил, наконец-то, понял, что
его удивляло весь
этот безумный вечер. - И вообще, зачем им всем этот кот? Вы его не спросили?
- Малыш, Мо Бримстайна не спрашивают. Он отдает распоряжения, и их
выполняют, так-то
вот...
- И вы думаете, что, пока я разбирался со Стариной Рабби, ваш Муж и Куки
украли зеленого
кота? - Джуни кивнула. - Кстати, а ваш муж - что он ответил мистеру Бримстайну?
- Джек сегодня больше не появлялся, - ответила Джуни. - Как смылся куда-то
сразу после
нашего разговора, так его и не было.
- Куда смылся? - в голове Фила начало проявляться какое-то смутное
воспоминание. - Может
быть, к Экли?
- Сегодня они не принимают таких гостей, - ответила Джуни. При упоминании
имени Экли в ее
голосе появилось чувство, которое Фил не мог идентифицировать - не то горечь, не
то ревность, а
может быть, и то, и другое. - У них с посещениями строго - только раз в неделю.
Должно быть, он
закатился куда-нибудь с Куки.
- Но если, как вы говорите, мистер Бримстайн предлагал десять тысяч
долларов, то почему бы
Джеку не отдать кота?
Джуни еще больше помрачнела.
- Я думаю, Экли убедили отдать кота им. Больше он в тот день ни с кем не
виделся, а эта парочка
Джеком как хочет, так и вертит.
- Да, но зачем кот Экли?
- А кто их знает? Зачем этим чокнутым вообще все, что они имеют и что
делают? Зачем им
Джек, например? - Ее взгляд стал горьким. Джуни немного помолчала, затем глаза
ее внезапно
потеплели.- Малыш, я хочу, чтобы ты понимал одну вещь. Что бы я ни говорила про
Джека, чего бы
от него ни натерпелась, я люблю этого придурка. Пока он водился с Куки и прочими
ему подобными
подонками, это было неприятно, но что поделать - в конце концов, когда мужик
знает, что жена в
любой момент может ему всыпать, это для него непросто, и надо как-то
восстанавливать равновесие.
Вот он и показывал, что все эти для него важнее меня - старательно так
показывал... Я и виду не
подавала, что мне неприятно. Но когда появились эти умники Экли и стали забивать
ему башку всякими
бреднями о том, что у него есть какой-то там артистизм, что он не то Зевс, не то
Марс, призванный
побороть женское начало в жизни... А он просто борец, и у него не больше
извилин, чем у всех других,
ну, он на эту болтовню и повелся... И - пошел в космический полет. Стал покупать
фильмы для
чтения, в которых я ни строчки не могла понять, да и он тоже - но он делал вид,
что понимает. Потом
начал говорить мне пакости, причем такими словами, которых я не знаю. Раньше он
говорил мне, что я
просто дура, а теперь - что я оги... оли... олигофрен! Представляешь?
Выговорив это неподъемное слово, Джуни залпом опрокинула в себя остаток
виски и уже тише
продолжала:
- И он все время твердит, какие они потрясающие. Какая потрясающая женщина
эта тощая Мери
с ее магическими фигурами, и какой классный мужик этот Сейч с его вечными
идиотскими улыбочками
и болтовней о любви. Я могла бороться за Джека с Куки и прочей тому подобной
сволочью, потому что
все мы из одного мира, они понимают меня, а я - их. Но с Экли мне не справиться.
Они отнимают у
меня Джека, и я не могу ничего сделать. А теперь еще этот кот... Если он отдал
кота Экли и Мо об этом
узнает, он из Джека котлету сделает. Ему-то плевать на любых умников, все они у
него вот где... Джуни
сжала кулак и покачала им в воздухе. - Если бы этот придурок, мой муженек, был
здесь, уж я бы
вправила ему мозги. Но до разговора с Мо я и не подозревала, что этот кот что-то
значит, а теперь Джек
где-то шляется, и я ничего не могу поделать...

...И тут смутное воспоминание, наконец, проявилось. Фил вспомнил, как по
дороге к доктору чуть
не попал под старинный автомобиль, в котором сидели, как ему показалось,
Сэйчверелл, Мери, Куки и
Джек.
Джуни так стукнула кулаком по столу, что люди в зале обернулись на нее.
- Значит, с ними и в этом лакированном гробу! Конечно, как же я не
догадалась! Сегодня у них
особые гости, и Джек с котом... - она машинально схватила со стола стакан,
глотнула не глядя и
отчаянно сморщилась, потому что это был стакан Фила с остатками соевого молока.
Оттолкнув посуду,
она схватила Фила за руку и скомандовала: - Пошли! - В ответ на немой вопрос
молодого человека
пояснив: - Мы идем к Экли. В их Храм, так его... - и добавила пару слов из
фермерского лексикона.
Они не стали подниматься обратно на лифте. Вместо этого Джуни открыла дверь
запасного
выхода рядом с их кабинкой. Фил задержался на пороге и окинул взглядом
забегаловку. И тут в
противоположном конце комнаты открылась дверь лифта, и оттуда вышел человек,
заполнивший весь
дверной проем. Над покрытым густой щетиной подбородком темнела полоска очков, а
все вместе
напоминало вечернюю маску. По-видимому, Джуни тоже увидела Мо Бримстайна, потому
что она
одним рывком выдернула Фила из ресторанчика и кинула вперед, почти к самому краю
тротуара. Он с
трудом задержался на бровке, слегка покачиваясь. Рядом, рыча и слепя фарами,
неслись машины.
- Это был Бримстайн, - выдохнул Фил.
- Я не слепая, - огрызнулась Джуни, уже тащившая его к эскалатору,
поднимавшемуся на
верхний уровень. - Ничего, он не успел нас заметить
Но Фил не разделял ее уверенности.
7.
Всю дорогу Джуни молчала с таким брюзгливым видом, словно ее спьяну
тошнило. Они
подъехали к супермаркету "Монстро", в витринах которого бесконечно двигались по
одной и той же
траектории роботы-манекены, обтянутые нежнейшей искусственной замшей и
предлагавшие все, что
угодно - от кухонной посуды до роскошных меховых манто. К немалому удивлению
Фила, Джуни,
неловко перегнувшись через спинку переднего сиденья, крикнула водителю: "Стой!"
Фил решил, что
он, как мужчина, должен расплатиться и полез было в карман пиджака, но Джуни
раздраженно дернула
его за руку, кинула на сиденье бумажку и вылезла из такси. Фил выскочил следом.
Его обуревали
противоречивые чувства: с одной стороны, надежды, с другой - опасение. К ним
примешивалось
любопытство: хотелось посмотреть, что представляет собой дом Экли, как живут
такие люди. Правда,
он не совсем понимал, почему они вышли возле супермаркета. Может быть, надо уйти
от слежки - из
многочисленных шпионских фильмов он знал, что это лучше всего делать в большом
магазине.
Фил терялся в догадках. Джуни сказала что-то о Храме, и он представлял себе
греческие колонны
или массивные египетские своды - хотя и понимал, что это глупо. Они обогнули
супермаркет... и его
пытливый взгляд уперся в темноту. Витрины, сиявшие по обеим сторонам темного
провала в ряду
освещенных домов, делали его еще темнее, а мощные опоры верхнего уровня,
возвышавшиеся по
бокам, действительно, несколько напоминали колонны, обрамлявшие вход в никуда. В
довершение
всего, еще и натриевая луна погасла. Фил в недоумении остановился перед сгустком
тьмы.
Постепенно глаза привыкли, и тогда в темноте смутно проступили контуры
дома. Это было очень
старое трехэтажное здание - может быть, даже выстроенное из дерева! - с
необычным скатом крыши.

Сквозь закрытые ставнями окна старомодных эркеров пробивались узенькие полоски
света, и чуть ярче
и шире - из закрытых шторами причудливых окошек над дверьми.
Внезапно Фил споткнулся, утратив твердую опору. Под ногами слегка
зашуршало. Похоже, это
был газон - полоска настоящей земли, поросшей травой или цветами. Фил понял, что
они находятся на
самом нижнем, древнем уровне города. Окна третьего этажа светились уже на уровне
следующей
улицы, высоко над головой. Однако дом не заканчивался, как было бы логично, под
ее мостовой.
Специально для него в настиле верхнего уровня было сделано "окно", поперек
которого проходила
балка, поддерживавшая дом - должно быть, он был уже очень стар.
Как ни странно, любителей жить в таких вот древних строениях оставалось
немало - Фил
никогда не мог этого понять. Тем более, что это было крайне дорогое
удовольствие, ибо налоги на
землю в городе умопомрачительные. Удивляло другое. Дом Экли находился в самом
центре и был
окружен колоссальными зданиями-небоскребами. Значит, вокруг должно сиять
множество освещенных
окон, а в проеме наверху - виднеться квадратик ночного неба со звездами. Но
кругом была тьма,
словно древнее строение жило в своей собственной, древней ночи.
На мгновение верхнюю часть дома осветили фары машины, промчавшейся по улице
верхнего
уровня, и тогда Фил понял, что дом обнесен поверхностями, выкрашенными черной,
поглощающей свет
краской, а над крышей натянут глухой черный "потолок".
- Обычное дело, - тихо сказала Джуни. - Джек мне рассказывал, в чем тут
фокус. В свое время
с этим домом ничего не могли сделать, потому что его хозяева владели землей и
категорически
отказывались ее продавать. Такие случаи бывали, и нередко. Тогда-то город и ввел
право собственности
на воздух и начал разрастаться ввысь. А они, видишь, решили совсем отделиться,
чтобы даже свет до
них не доставал. Гнилое местечко, мерзкое, прямо-таки могильный склеп - как раз
для таких типов,
как Экли. - И, несколько громче, заявила: - Я давно обещала врезать им - и
теперь врежу, вот
увидишь! Пошли!
Фил направился следом за Джуни, стараясь не терять ее из виду, через газон
и двор к
покосившемуся крыльцу. Пытаясь нащупать перила, Фил коснулся рукой стены -
облупившаяся
старая краска отставала хлопьями. "Да, гнилое местечко!" - подумал он.
Они уже прошли половину расшатанной лестницы, когда мимо них стрелой
промчался кот.
Сердце подпрыгнуло к самому горлу - но кот остановился на площадке, и в слабом
свете, падавшем из
окна, Фил увидел, что он пегий, черно-белый. Да и смешно было бы надеяться, что
Лаки вот так
носится на свободе.
Передохнув, кот рванул дальше и скрылся за поворотом лестницы. Фил и Юнона
пошли следом и
вскоре оказались перед шестистворчатой дверью, освещенной маленьким сияющим
шариком. Судя по
общему стилю, это должна была быть древняя лампа накаливания с вольфрамовой
нитью в середине.
Дверь была закрыта - но кот, тем не менее, куда-то делся. Пытаясь решить загадку
исчезновения кота,
Фил осмотрелся и заметил чуть ниже большой двери маленькую дверку - должно быть,
на пружине.
Да, в этом доме помешаны на кошках, даже специальные двери для них устраивают.
Еще одним
доказательством мании хозяев служил позеленевший медный дверной молоток в форме
кошачьей
головы. Игнорируя раритет, Джуни так яростно заколотила кулаками по двери, что
Фил инстинктивно
пригнул голову, опасаясь, что, если ветхое строение и не рухнет, то от него уж
точно что-нибудь
отвалится. Однако ничего не произошло, кроме того, что такая же зеленая медная
пластинка над
дверным молотком сдвинулась и в открывшейся щели появился водянисто-серый глаз.

Глаз
вопросительно уставился на незваных гостей.
- Эй, вы, это я, Джуни! Я пришла за своим придурочным муженьком! - проорала
великанша,
несколько менее уверенно, чем обычно, но не менее громко.
- Не надо волноваться, милая, - ласково заворковали из-за двери в ответ.
Фил узнал голос
Сэйчверелла Экли. - Ты слишком расстроена, у тебя землистая аура, сквозь нее
почти ничего не видно.
Подожди чуть-чуть, приди в себя...
- Эй, ты! - снова загремела Джуни. - Или ты откроешь дверь, или я сейчас
разгромлю твой
поганый дом!
Фил подумал, что он на месте Сэйчверелла не стал бы с ней спорить, потому
что легкий оттенок
неуверенности в голосе женщины исчезал на глазах. Однако Сэйчверелл продолжал
ворковать:
- Джуни, дорогая, как я могу открыть дверь, когда от тебя исходят вибрации
ненависти? Ты
нарушишь внутренний покой нашего жилища. Мы можем пустить тебя внутрь не раньше,
чем ты сама
обретешь внутренний покой. Мы даже поможем тебе его достичь - но не сейчас,
позже, позже...
От говорил, говорил, и Фил совсем уже расслабился, поддавшись этому
удивительно
успокаивающему воркованью. Поддалась ему и Джуни, потому что уже совсем другим
тоном, тихо и
даже как-то жалобно попросила:
- Я, собственно, не одна... со мной пришел мой друг, и у него дело к
тебе....
- Дело? Ко мне? Какое? - удивленно прожурчал Сэйчверелл. Тогда Фил взглянул
прямо в
водянистый глаз и, стряхивая оцепенение, сказал:
- Меня интересует зеленый кот.
Дверь тут же распахнулась, и на пороге возник хозяин глаза собственной
персоной. Теперь он был
уже не в черном костюме и оранжевом берете, а в бронзового цвета халате,
покрытом зеленой
вышивкой. Смуглое лицо делало его похожим на колдуна из "Тысячи и одной ночи".
Он приветственно
взмахнул рукой, взметнув широкий рукав.
- Наша дверь всегда открыта для того, кто пришел ради него! Входите.
Единственное, о чем я
попросил бы вас - это поручиться за свою спутницу...
- Да я пальцем здесь ни до кого не дотронусь, - проворчала Джуни. - Нужны
вы мне больно...
Дело ведь у него, а не у меня!
- На колючих кустах растут прекрасные розы, - мягко проговорил Сэйчверелл.
- Так и добро
вырастает из зла. Я счастлив поздравить тебя, Джуни, с тобой произошла великая
трансформация.
...За дверью оказалась большая гостиная, уставленная старинной мебелью -
если бы Фил
разбирался в стилях, он мог бы сказать, что это викторианская эпоха. Впрочем, со
строгим английским
стилем мирно соседствовало множество самых разнообразных побрякушек - от
украшений и
безделушек до культовых предметов всевозможных религий. В дальнем конце комнаты
виднелась не то
ниша, не то дверь, прикрытая тяжелой черной бархатной портьерой. Тусклый свет
старинных ламп
накаливания с трудом пробивался сквозь сизый дымок благовоний, а их тяжелый
аромат смешивался с
тяжелой вонью не то несвежей пищи, не то заношенной одежды и немытых тел. И над
всем стоял
убийственный запах, больше всего напоминавший ароматы зоопарка.
Фил закашлялся и остановился на пороге. Когда глаза привыкли к полутьме, он
разглядел, что
комната буквально кишит кошками. Здесь были кошки черные и белые, рыжие и
дымчатые, полосатые
и пятнистые, пестрые и пегие, короткошерстные, ангорские, персидские, сиамские и
всевозможные
мутанты. Они прыгали по стульям, столам и полкам, сверкали глазами из-под
мебели, выглядывали из
подушек, торжественно выступали по комнате, вальяжно лежали и горделиво сидели.

Иные проявляли
явную склонность к религии: так, один кот развалился посреди мусульманского
молитвенного коврика,
другой восседал на инкрустированном магическими фигурами низеньком черном
столике, третий
обнюхивал многогрудую и полнозадую статуэтку какой-то из диких религий,
четвертый старательно
запутывался в четках. Еще два лакали грязное молоко из украшенной аметистами
серебряной
жертвенной чаши. Фил окинул взглядом комнату, и снова сердце у него подпрыгнуло
к горлу, ибо в
самом центре каминной полки, венчавшей настоящий камин, между русской иконой в
серебряном
окладе и размалеванной маской мексиканских дьяволопоклонников, упершись в мрамор
прямыми, как
копья, лапами стоял зеленый кот. Фил, как сомнамбула, двинулся вперед, краем
сознания улавливая
мягкий голос Сэйчверелла:
- Нет, нет, это не его подлинное воплощение, но лишь образ, его
древнеегипетский предтеча -
это фигура Баст, богини Жизни и Любви.
Фил и сам уже увидел, что это не живое существо, а бронзовая статуэтка,
выкрашенная яркозеленой
краской почти такого же цвета, как и шерсть Лаки. Он подошел и принялся
разглядывать
фигурку. Рядом тут же возник Сэйчверелл, продолжая объяснять:
- Как только он пришел, я собрал все реликвии Баст. Почти все они там - он
указал на портьеру,
- возле алтаря. Но некоторые находятся здесь. Взгляните... - и он протянул руку,
указывая на
маленький ящичек рядом со статуэткой. Фил наклонился и тут же отпрянул - в
ящичке лежала
завернутая в льняную ткань мумия кошки - а Сэйчверелл все говорил и говорил:
- Египтяне оказывали кошкам те же почести, что и людям. Видите этот
крохотный ящичек? Он
называется канопе. В таких хранятся внутренности набальзамированного покойника,
и в этом
крохотном ящичке - кошачьи внутренности...
Привлеченный людским интересом, сиамский кот-мутант с шестью пальцами на
лапах подошел и
принялся меланхолически обнюхивать мумию. Фил тряхнул головой, отгоняя
наваждение этого
сладкого голоса, и перешел к делу:
- То есть, Лаки находится у вас?
- Лаки? - тонкие изогнутые брови Сэйчверелла взлетели к самым волосам.
- Зеленый кот, - уточнил Фил. - Я назвал его Лаки. Он у вас?
Лицо Сэйчверелла осталось спокойным, лишь стало сосредоточенно-серьезным.
- Нет, - произнес он благоговейно и торжественно, с оттенком легкого
упрека. - У нас нет
зеленого кота. Его ни у кого нет. Невозможно, чтобы он у кого-нибудь был. Это мы
- у него. Мы
поклоняемся ему, мы - его жрецы...
- Я хочу его видеть, - перебил его Фил.
- Вы сможете его увидеть. Вам это будет позволено, как только он проснется
и мир снова
изменится. А пока постарайтесь успокоиться... вы говорите, вас зовут Фил? Фил
Гиш? Прекрасное имя.
Фило - по-гречески значит "любовь". Это хороший знак...
Неожиданно их прервали.
- Все-таки я не пойму: чего вы все так носитесь с этим зеленым котом?
Зеленый и зеленый -
какая, собственно, разница? - загудел за спиной низкий голос. Занятые разговором
о Баст, они совсем
забыли про Джуни. Великанша все еще стояла на пороге комнаты, сложив руки на
груди. Теперь она
слегка подалась вперед, напрягла плечи и мрачно исподлобья смотрела на обоих
собеседников.
- Зеленый кот означает любовь, - все так же мягко промурлыкал Сэйчверелл. -
Это великое
преображение - та любовь, которая может вырасти даже из ненависти...
И тут сзади кто-то хихикнул. Фил повернулся на голос. В той части комнаты,
что была дальше за
камином, он увидел глубокий и широкий эркер со стеклами, закрытыми плотными
серыми жалюзи, как
и все остальные окна. В эркере стояла небольшая полукруглая кушетка, на которой
полулежала Мери
Экли, все еще в своем черном свитере и красной юбке.

- Забавно, - с коротким смешком отозвалась она. - Сэйчверелл всех учит
любви, и лишь меня
никак не может приучить к мысли, что я всех должна любить. Он пытается доказать
мне, что надо
хорошо относиться к моим куколкам и перестать втыкать в них шляпные булавки. А я
не могу понять,
почему - это так сложно...
У Фила промелькнула бредовая мысль, что под "куколками" Мери имеет в виду
котов - однако
коты не выглядели ни запуганными, ни несчастными, и непохоже было, чтобы ктолибо
втыкал в них
булавки. А потом он разглядел за спиной Мери полки, заставленные статуэтками.
Подойдя ближе, он
увидел, что это были, строго говоря, не куклы, а мастерски изготовленные
восковые фигурки, ростом
примерно в шесть дюймов, и одетые как обычные люди - их было двести, а то и
триста штук. Полки
напоминали трехуровневую улицу в разрезе, заполненную толпой. Перед кушеткой
стоял низкий
столик, на котором лежали брикетики воска, крошечные инструменты, увеличительные
стекла,
незаконченные фигурки и кусочки тончайшей ткани.
- Нравятся вам мои человечки? - спросила Мери. - Я начинала с куколстриптизерок,
а теперь
делаю этих людишек - так гораздо приятнее. Сэйчверелл все время твердит мне о
любви - но мне
кажется, человечкам нравится, когда в них втыкают булавки. Может быть, они
думают, что это и есть
любовь...
- Может быть, это и так, дорогая, - усмехнулся в ответ Сэйчверелл. - Но
давай подождем
немножко и посмотрим, как он отнесется к этой забаве...
Фил подошел еще ближе и принялся рассматривать кукол. Оказывается, это были
не абстрактные
фигурки, а точные копии реальных живых людей - настолько точные, что на
мгновение он задумался:
а кто реальнее - большие люди, которые каждое мгновение разные, или их маленькие
копии? Больше
всего здесь было копий самой Мери - не то семь, не то восемь. Кроме того, среди
кукол он увидел
президента Барнса, русского президента Ванадина, Джона Эммета из Федерального
Бюро Безопасности
- так и казалось, что он сейчас отставит свою квадратную нижнюю челюсть и
заговорит о происках
врагов Америки - нескольких звезд телевидения и эстрады, Сэйчверелла, Джека
Джоунса в черном
трико и Джуни - в бордовом, доктора Ромадку и - он даже поперхнулся от
неожиданности - Митци
Ромадку в вечернем платье, почти таком же, как то, что было на ней сегодня.
- Ну что, узнали кого-нибудь? - Мери подняла хорошенькое кукольное личико,
на котором,
однако, слишком уж выделялись нос и подбородок. Сейчас она еще больше напоминала
молодую БабуЯгу.
Фил, погруженный в разглядывание кукол, несколько растерялся. Пока он
подыскивал слова для
ответа, за его спиной послышались тяжелые шаги, рядом появилась Джуни и тоже
принялась
рассматривать кукол. Мери перевела взгляд на нее и с той же лучезарной улыбкой
спросила:
- Правда, они славные?
Джуни хмыкнула.
- Джуни, дорогая, почувствуйте радость, - замурлыкал возникший рядом с ними
Сэйчверелл и
нежно погрозил пальцем. - Постарайтесь почувствовать. Не надо ссориться,
подождите, пока он
проснется - и всем вам сразу станет легче. Все постарайтесь почувствовать
радость. А я пойду и
проверю, что там делается... - одарив их ослепительной улыбкой, он стремительно
вышел из комнаты,
задев бархатные портьеры полами халата, отчего они слегка зашуршали.
- По крайней мере, на Сэйчверелла он уже подействовал, - с легкой иронией
заметила Мэри. -
Никогда не видела его таким неистощимо деятельным. Можно подумать, мой муж ждал
его всю жизнь.
Он ведь много чем занимался: Семантическим Христианством, Неомитраизмом,
Бхагавад-Гитой,
Евангелием от Св. Ишервуда, бредберианством, культом критской Тройственной
Богини,
дьяволопоклонством и сатанизмом - последние два, по правде сказать, подходят мне
больше всего... Я,
наверное, что-то забыла - но все его увлечения разве упомнишь? Каждый раз,
отыскав что-нибудь
новенькое, он весь загорается - однако такого энтузиазма еще не было. И он весь
такой страшно
серьезный и благоговейный. С тех пор, как Джек дал ему зеленого кота - котик как
котик, только
зелененький, хорошенький такой, свернулся себе клубочком и спит...

- Неправда! - резко оборвал ее Фил. - Он не спал. Его оглушили.
Ультразвуковым пистолетом.
- Да полно вам, - засмеялась Мери. - Не будьте смешным. Джек нашел его
спящим, не знаю
уж, где такие водятся... Он знал, что мы любим кошек и принес его нам. И, едва
Сэйчверелл
прикоснулся к нему, как тут же объявил, что наступила новая эра - эра любви и
понимания. И с той
минуты все время возится, возится, шебуршится - как мышь в норе. Едва мы
добрались до дому, как
он тут же вытащил все причиндалы Баст. Я сказала Сэйчвереллу, что Баст все-таки
женщина, и не
стоило бы звать ее он, однако Сэйчверелл ответил, что как начали, так и будем
звать. Если бы не его
благоговение, можно было бы, конечно, заглянуть под хвост... но он и думать о
таком кощунстве не
хотел.
Впрочем, он, наверное, прав - потому что когда его несли через дом, то все
котята побежали
следом, причем кошечек было больше, чем котиков. Да и вообще я стараюсь доверять
его ощущениям,
не зря же у него хорошо получаются шпионаж и телепатия - так хорошо, что это
самый ощутимый из
наших заработков...
За спиной послышалось сдерживаемое ворчание, напоминающее рык дикого зверя
и прозвучали
тяжелые удаляющиеся шаги: Джуни, похоже, утратила интерес к разговору. Мери
снова улыбнулась,
как-то уж слишком безмятежно, и продолжала болтать.
- Знаете, я думаю, что эта эра любви и понимания, о которой говорит
Сэйчверелл... в этой идее
что-то такое есть! Раньше котята все время дрались, а с тех пор, как этот
зеленый здесь, они ведут себя
так тихо, прямо как ООН, когда Россия и ее союзники объявляют ей бойкот... Даже
я становлюсь
добрее, а представить меня доброй никому не под силу. У меня сердце разорвется,
если я не стану
никого ненавидеть... - она манерно вздохнула и опустила глаза. - Страшно
подумать - неужели мне
придется всех-всех любить? Нет, это ужасно. Может, стоит потренироваться? Да,
пожалуй, вот прямо
сейчас и начну...
Фил, слушая, наклонился к ней, а Мери вдруг подняла личико - и он,
вздрогнув, отпрянул. Ему
показалось, что на него глядит старая ведьма, прожившая на земле бессчетные века
ненависти, а пухлые
губы и белая нежная кожа - лишь колдовская маска. Мери же, не глядя, потянулась
назад, сняла с
полки куколку Джуни и поставила перед собой.
- Говорят, тренировка должна быть трудной, иначе толку не будет. Может
быть, начать с нее?
Если я смогу полюбить даже ее, значит, эра любви все-таки наступила...
Тяжелые шаги изменили направление и с грохотом приблизились. Над ними
выросла красная от
гнева Джуни.
- Поставь меня на место! - гаркнула она. - Я поняла, кто ты. Ты ведьма! У
нас в Пенсильвании
была одна такая, на соседней ферме. Она тоже лепила восковых кукол и втыкала в
них булавки, пока с
ней не разобрались!
В ответ на эту тираду Мери лишь улыбнулась и ласково погладила куколку.
- Нет уж, Джуни, я буду учиться любить тебя, а тебе придется с этим
смириться, - она в духе
Сэйчверелла, но еще более преувеличенно-нежно взглянула на огромную грозную
соперницу: каждый
раз, как Мери прикасалась к фигурке, ту прямо-таки передергивало. - Кстати, ты
не ошиблась: я
действительно ведьма и с куда большим удовольствием втыкала бы в нее иголки, а
еще лучше - в
тебя!
При последних словах нос Мери, казалось, еще больше вытянулся и заострился,
а нежное личико
приобрело хищно-злобное выражение.
- Поставь меня на место! - потеряв терпение, заорала Джуни. Под длинными
узкими рукавами
платья вздулись мощные мышцы - казалось, они сейчас прорвут материю. Она подняла
руки, словно
держала большой камень и собиралась швырнуть его в мерзкую колдунью, а еще лучше
- отправить в
космический полет саму Мери, чтоб та улетела и не возвращалась. Впрочем,
колдунья без слова
протеста подчинилась, поставила фигурку Джуни на место и взяла в руки следующую
куколку. Ее
тихий голос стал шипящим, змеиным.

- Что ж, ты вынуждаешь меня поискать другой объект. Может быть, мне
потренироваться на
Джеке?
- Не смей трогать его!!! - Красное лицо Джуни стало пунцовым. - Мало того,
что ты липнешь
к нему живому, ты собираешься еще и колдовать над ним? Оставь его в покое! Ах,
ты...
При последним словах Джуни в ярости пнула рабочий столик Мери с такой
силой, что тот
перевернулся, а все, что было на нем, взлетело в воздух. Фил едва успел
отскочить, вместе с котами,
которые врассыпную бросились под столы и стулья.
- Я раздавлю твоих кукол всех до одной! - продолжала бушевать Джуни. Мери
бросилась на
колени, закрывая спиной и раскинутыми руками полки со своими человечками и глядя
в лицо
великанше с исступленной ненавистью.
- Я буду втыкать иголки! - шипела она. - Знаешь, куда? Тебе в глаза. - Она
вытянула руки к
пыльному потолку. - Заклинаю тебя, Сатана! Встань передо мной...
Филу было и смешно, и немножко, совсем чуть-чуть страшновато - а ну как и
впрямь сатана
придет по зову Мери? Уж очень она сейчас походила на настоящую ведьму. Джуни
застыла перед ней.
Фил не успел понять, сумела ли колдунья напугать великаншу - послышался топот
ног, и в комнату из
холла ворвались Джек Джоунс и Куки.
Джуни! - заорал Джек. - Я говорил, что убью тебя, если ты хоть раз сюда
заявишься! Говорил?
Как-то так получилось, что все замолчали, и в наступившей тишине послышался
исполненный
деловитого почтения голосок Куки.
- И убьет!
Джуни выпрямилась, несколько напоминая средней величины медведя, и
повернулась к Джеку.
- Ты - меня? Да ты, придурок, только и годен на то, чтобы полотенцем
махать... да мышей
стрелять! Ты сейчас пойдешь со мной домой, и никогда больше сюда - ни ногой,
понял? А в этом
свинарнике я сейчас все разнесу, чтобы у твоих Экли нашлось дело, кроме как тебе
голову морочить...
- Она поддернула юбку так, что обнажились мускулистые ноги и начала засучивать
узкие рукава
платья. Горжетки уже не было, она слетела с могучих плеч раньше, зато шляпа,
довершая комизм
ситуации, каким-то чудом все еще держалась, криво вися на стриженых волосах.
Джек, не обращая внимания на эти приготовления, оглядывал комнату, пытаясь,
по-видимому,
оценить масштаб разрушений, причиненных его женой. Закончив обзор, он направился
к Джуни -
чрезвычайно решительно и в то же время с явной опаской.
- Да ты все тут разгромила! Ты поломала человечков! А зачем ты притащила
сюда этого чудака
на букву "м"? - он так пнул Фила по пути, что тот отлетел в стене, заскрежетав
зубами от боли. -
Видишь, что ты натворила?! Они никогда, никогда мне этого не простят, теперь она
навсегда
отвернулся от меня, - в задрожавшем голосе Джека звучало неприкрытое отчаяние. -
Глупая корова,
да на всем свете есть только два человека, которые для меня что-то значат! Как
ты не понимаешь, что,
кроме Сэйчверелла и Мери, мне на всех людей в мире наплевать!
Джуни, к огромному удивлению Фила, никак не отреагировала на последнее
заявление. Зато
неожиданно взвился Куки.
- И на меня тоже! - заорал он тонким истерическим голоском. - Тебе на меня
наплевать! Я
давно, давно это подозревал. а теперь ты сам говоришь...
- Заткнись, ты, клоун! - небрежно бросил Джек. даже не повернув головы.
- Значит, я еще и клоун? А сам-то ты кто? Джуни, может, и глупая корова, но
в одном она права,
и я тоже так думаю. Эти Экли не просто вскружили тебе голову, как последнему
желторотому дурачку,
они приворожили тебя и теперь дергают за ниточки, а ты пляшешь под их дудку,
как... как куколка на
веревочке!

Неизвестно, что бы ответил Джек, лицо которого медленно наливалось краской,
но тут в комнату
ворвался Сэйчверелл, снова прошуршав сверкающей бронзой по черному бархату.
- Сейчас же прекратите! - провозгласил он, вскинув руку к потолку. -
Замолчите и
успокойтесь! Вы потревожите его! Поборите в себе ненависть! Ваши ауры черны, как
смола, вас самих
сквозь них не видно. Боюсь, что даже он не сможет вам помочь!
- Заткнись! - заорал потерявший всякое самообладание Куки. - Заткнись ты со
своей дурацкой
болтовней. Он! Не хочу больше слышать о твоих кретинских культах! Ты и так уже
совсем задурил
голову Джеку, а с этим котом напакостил ему хуже всего прежнего. Ты знаешь, что
мы могли получить
десять тысяч долларов за эту драную кошку, которую ты употребляешь для своих
идиотских игрушек.
Джек оглушил его из пистолета и уже хотел отдать Мо Бримстайну, который дал бы
ему десять тысяч
долларов, как вдруг заявляешься ты со своей уродиной, со своей ведьмой и
начинаешь изображать
гуру, придумываешь новую религию, лишь бы он отдал тебе кота. Убил бы тебя на
месте! Если бы ты
знал, как я тебя ненавижу! - он подобрался и крадучись двинулся к Сэйчвереллу. В
это мгновение он
тоже напоминал кота, но не зеленого и добродушного, а ярко-голубого и очень
злого.
Хозяин дома застыл на месте. Но взгляд, полный ужаса и удивления, был
обращен не к Куки, а к
его хозяину, его королю, его коту всех котов...
- Джек - ужасным шепотом проговорил он. - Ты что, действительно стрелял в
него из
пистолета? Ты хотел продать его за деньги, Джек? Иуда! - он поднял обе руки, не
то в ужасе, не то в
проклятии.
- Теперь видишь, что ты наделала, - рыдающим голосом прокричал Красавчик,
обращаясь к
Джуни. - Ты всегда все портишь...
- Ну и хорошо - может, отлипнешь, наконец, от них, прихлебатель несчастный!
- и жена
ринулась на него вслепую, словно бык на красную тряпку.
Джек слегка отступил в сторону и протянул руку для захвата. На его лице
появилось хитрое
выражение, которое, зная то, что Фил уже знал, он легко мог перевести в слова:
"Подставляется! Ну,
наконец-то я с ней посчитаюсь!"
Но Джуни, краем глаза заметившая его маневр, была профессионалом слишком
высокого класса.
В ответ на угрозу ее тело срабатывало автономно. Она мгновенно пригнулась,
схватила запястье
мелькнувшей перед ней руки и с разворотом бросила Джека через бедро. Красавчик
приземлился на
столик с серебряной инкрустацией и с грохотом рухнул на пол вместе с ним. Со
стен посыпались
висящие там предметы всевозможных культов.
Тем временем у Мери Экли была своя разборка. Она подобрала небольшие тиски,
упавшие с
рабочего столика, когда Джуни опрокинула его, и, тщательно прицелившись,
запустила в Куки, но
опоздала: за мгновение до того он метнулся к Сэйвереллу, примериваясь схватить
того за горло, так что
метко пущенные тиски пролетели там, где только что была его голова.
Один лишь Фил, немало удивляясь себе, оставался спокойным. Он подошел к
полкам, взял
фигурку Митци и осторожно положил ее в карман пиджака. Когда он обернулся,
позиции дерущихся
уже поменялись. Джек, извернувшись, встал на колени и, выхватив их груды упавших
со стен реликвий
жертвенный нож ацтеков из черного обсидианового стекла, приподнялся, словно
кобра перед броском.
Джуни же взяла для защиты небольшую, но тяжелую статуэтку Будды, так что никто
не имел
преимущества. Рядом с бархатной портьерой Куки, опрокинув Сэйчверелла на спину,
сжимал его горло,
а тот рукой, придавленной к полу, пытался схватить серебряную чашу - ту самую,
из которой недавно
лакали молоко кошки, и дотянуться до головы врага. Мери, потерпев неудачу с
тисками, схватила
несколько заточенных шляпных булавок и кинулась к ним. Фил подумал, что она не
столько озабочена
спасением мужа, сколько обижена за "уродины". Фил побывал на войне, ему
приходилось лежать в
окопах и стрелять по врагу, смерть приходила к ним в виде снарядов, бомб,
снайперской пули - но
даже на войне ему не приходилось видеть смерти с человеческим лицом. Теперь он
видел смерть на
пяти лицах.

...И вдруг все кончилось. В комнате стало абсолютно тихо. Из разжавшейся
руки Джека со стуком
выпал черный жертвенный нож, и ему отозвался стук в другом конце комнаты - это
Сэйчверелл
выронил чашу. Булавка Мери воткнулась в пол и торчала там, слегка вибрируя, а
Будда, которого
уронила Джуни, шлепнулся лицом вниз на мусульманский молитвенный коврик, словно
совершая
намаз. Куки разжал руки и спрятал их за спину, и весь вид у него был как у
нашкодившего и
пристыженного школьника. С лиц сошли гримасы жестокости, необузданного гнева,
разгладились
злобные морщины, снова стали мягкими поджатые губы. Глаза засветились тихим
светом любви и
понимания. И вот уже Джек тихо спрашивал у жены:
- Джуни, ты на самом деле любишь меня? Ты не хочешь топтать и унижать меня,
это ведь я тебя
до этого довожу, правда?
- Так тебе это на самом деле важно, Джек? - потрясенно пророкотала Джуни.
На другом конце комнаты Куки, опустился на пол рядом с Сэйчвереллом:
- Я давно хотел тебя спросить: ты хотя бы немножко веришь сам в то, что
всем нам говоришь?
Мне было трудно поверить, что все это не сплошное притворство.
- А ты - ты в самом деле любишь Джека, Куки? - спрашивала Мери. - Я, по
правде сказать,
думала, что все твои вспышки - это просто тщеславие и зависть к нам.
И над всем царил потрясенный голос Сэйчверелла:
- Так это правда! Это произошло! А я-то думал, как бы мне срежиссировать
все это при его
пробуждении... А оно на самом деле случилось!
Что же касается Фила, то его чувства были похожи на то золотое море
счастья, в котором он
пребывал днем. Его сердце невидимыми струнами соединялось с остальными пятью
сердцами людей,
пребывающих в этой комнате. Более того, оно соединялось невидимыми ниточками
даже с куколками,
и ему казалось, что он понимает Ромадку, Барнса, Ванадина... а может быть, что
он понимает даже
самого себя!
Внезапно все, словно по неслышной команде, повернули головы к бархатным
портьерам. Из-за
них выглянула зеленая головка и замерла, словно изумруд, излучающий мягкие
золотые волны счастья.
Через секунду сквозь тяжелый бархат пробрался и сам Лаки. Тут же отовсюду - изпод
столов и
стульев, из камина, из углов и с полок - потянулись коты и кошки и собрались в
круг вокруг него.
- Вот оно! - благоговейно-взволнованно шептал Сэйчверелл, казавшийся сейчас
в своем
бронзовом халате настоящим жрецом. - Мир начал меняться.
- Это Святой Франциск Ассизский, воплотившийся в кота, - сказала Мери
первое, что пришло
ей в голову.
Лаки медленно пошел через комнату - за ним, на некотором расстоянии,
двинулись и остальные
кошки. Он прошел мимо Мери и Куки, обошел Сэйчверелла, к вящему разочарованию
последнего, и
легко вспрыгнул на руки к Филу. Казалось, этот пушистый наэлектризованный комок
шерсти не имеет
веса. Фил принял его, ощущая лишь бешеные удары сердца о грудную клетку, и
услышал
торжественные слова Сэйчверелла:
- Ты - избранный!
Фил повернул голову в его сторону и замер: что-то происходило, вот только
что? Прямо за спиной
Сэйчверелла находилось черное окно. Сейчас стекло вибрировало, по гладкой темной
поверхности
ходили серые волны. Его левая рука, та, на которой сидел Лаки, онемела. Кот
взметнулся в воздух, упал
метрах в двух и замер на полу. Оконное стекло разлетелось, осколки посыпались на
пол. Перепуганные
коты и кошки бросились по углам холла и вверх по лестнице.
В пустую раму окна с легкостью, неожиданной для такого огромного тела,
пролез Мо Бримстайн и
остановился, поводя перед собой зажатым в огромном кулачище ультразвуковым
пистолетом. На
мгновение Филу почудилось, что щетина на подбородке Мо - это размазанные по его
лицу клочья
ночи, а из темных стекол очков смотрит сама тьма.

- Там, снаружи, стоят мои ребята с ортосом, - сказал Бримстайн. - Это я на
всякий случай
предупреждаю, чтобы не было эксцессов. Вам ведь не хочется, чтобы из вас сделали
окрошку?
Ясно, что никому этого не хотелось. Хотя, по правде сказать, Фил понятия не
имел, что такое
ортос.
- А теперь - внимание! - продолжал Мо. - Я дам вам добрый совет. Я советую
вам забыть
обо всем, начиная с той минуты, как был найден кот. Ведите себя так, будто его
никогда не
существовало, живите как жили - и тогда я тоже о вас забуду. О тебе, Джек, о
том, что ты не выполнил
мою волю. Кстати, я думал, что ты умнее - а ты проворонил легкий заработок. Это
относится и к тебе,
Джуни, и к тебе, Куки. И к вам, господа. Но если я хоть когда-нибудь узнаю, что
вы о чем-то таком
помните... Надуюсь, вы поняли - и больше не будем об этом.
Он медленно обвел комнату глазами, переводя взгляд с одного лица на
другое, переложил
пистоле в левую руку и легко поднял Лаки с пола.
- Он... он... - попытался сказать что-то Сэйчверелл. Мо лишь коротко
взглянул, и тот
поперхнулся и замолк.
- Сколько спал кот после того, как ты его оглушил? - спросил Мо Джека.
- Почти все время, - нервно кусая губы, ответил борец. - Он только что
проснулся, минут пять
назад, не больше...
Мо, держа Лаки в руке, пошел к окну. И тут Фил ощутил внутри себя какую-то
силу. Сила толкала
его к окну и к страшному Бримстайну, хотя ему самому совершенно не хотелось
двигаться. Он сделал
один неуверенный шаг, другой - уже предощущая, как непонятный и оттого еще более
страшный
ортос разрывает его на куски.
- Отдайте кота, - хрипло сказал Фил.
Мо поднял на него скучающий, безразличный взгляд.
- Он всего-навсего псих, - услышал Фил за спиной торопливый шепот Джека. -
Он
сумасшедший. С ним не будет никаких проблем...
- Вижу, что псих и что не будет, - сухо сказал Мо, снова перекладывая
пистолет в руку, с
которой бесчувственным кусочком меха свисал Лаки. А Фил все шел и шел к этой
громадной фигуре, к
этой горе мяса. Он пытался остановиться, но сила внутри не позволяла. И она же
заставила его снова
заговорить.
Отдайте кота, - повторил он. - Вы не имеете на него никаких прав. Никто не
имеет на него прав,
- где-то он уже слышал эти слова? Он поднял руки, сжимая кулаки - правая
сжалась, а левая
безвольно висела. Мо брезгливо посмотрел на него и медленно поднял огромный
кулачище. Филу
показалось, что очень медленно - однако отступить он не успел...
8.
Темные тяжелые волны с шумом накатывались и отступали, от их ударов болела
голова и звенело
в ушах. Потом пришла другая волна, освежающая, еще и еще... Фил, пытаясь
сообразить, где он и что с
ним, открыл глаза и, сделав мыслительное усилие, понял, что происходит. Он лежал
на полу в гостиной,
и Джуни похлопывала его по лицу мокрым полотенцем.
- Ну, как? - увидев, что он пришел в себя, спросила великанша с такой
широкой улыбкой, что
на губе проявился шрам.
Все было не так уж плохо, если не считать, что голова была большой и
тяжелой, как котел, а в
ушах гудело. Боли особой он не чувствовал, пока, ощупывая себя, не коснулся
здоровенной шишки на
подбородке.
- Не бойся, у тебя все в порядке, - сказала Джуни, бросив полотенце на
инкрустированный
столик, на котором стояла миска с водой. Фил, по правде сказать, сомневался в
этом, однако спорить не
стал. В конце концов, уж по чему-чему, а по всякого рода травмам и переломам
Джуни специалист.

- Не кажется ли вам, что мистер Бримстайн - это Вельзевул? - послышался за
его спиной
знакомый мягкий голос. Фил, хоть и с трудом, но все же смог повернуть голову.
Сэйчверелл,
потускневший и полинявший - его торжественное одеяние вновь стало обычным
халатом, а
загадочный цвет лица - простым загаром - совещался с Джеком и Куки. Все трое
время от времени
прикладывались к высоким темным бокалам. Мери возилась у рабочего столика, вновь
поставленного
на ноги.
- Кто? - ошарашенным тоном спросил Джек.
- Вельзевул - это сатана, - терпеливо объяснил Сэйчверелл. - Ну, если он и
не сам Вельзевул,
то один из его поклонников. Это, кстати, объясняет, зачем он унес кота. Сатанист
не может выносить
присутствия торжествующей любви...
- Хватит вам болтать ерунду! - оборвал его Куки. - Плевать Мо Бримстайну на
весь этот ваш
мистический бред. Его интересуют только деньги, как и мистера Биллига. А Мо
станет работать только
на Биллига или на себя, или же на обоих - и ни на кого больше. Скажи, что я
прав, Джек.
Красавчик, снова обретший вид печального короля, явно не был расположен
разговаривать,
однако с видом величайшей убежденности энергично закивал головой.
От созерцания этой компании Фила отвлекла Джуни, сунувшая ему стакан.
- Ну-ка, выпей!
- Что это? - Фил подозрительно посмотрел на золотисто-коричневатую
жидкость.
- Ну, это не соевое молочко, однако поставит тебя на ноги, - Джуни явно
была в восторге от
своей шутки. - Пей, да сразу, залпом!
Виски обожгло горло, на глаза навернулись слезы. Однако в голове
прояснилось. Фил сел и
осмотрелся. В комнате царил невообразимый хаос, еще больший, чем раньше, лишь
стол Мери был
приведен в относительный порядок да кто-то завесил разбитое окно мусульманским
ковриком.
- И вообще, - продолжал вещать Куки, - вся эта кошачья мистика - полная
чушь.
Сэйчверелл взглянул сквозь Джека и Куки куда-то вдаль.
- Разве вы не почувствовали? - отрешенно спросил он. - Как вы могли не
почувствовать того,
что он сделал с нами?
Джек смущенно опустил глаза, а Куки передернул плечами и как-то уж
чрезмерно убедительно
сказал:
- Ах, вот что вы имеете в виду... Чепуха! Мы просто зашли в тупик. Нам
оставалось или
поубивать друг друга, или придумать какой-то выход из положения - тут кот и
подвернулся. Мы бы
тогда поверили во что угодно...
- Но разве ты не почувствовал, как все внутри начало меняться? Как любовь и
понимание
наполняют всего тебя?
- Ощущаю, как чушь собачья наполняет всего меня! - отрезал Куки, даже не
ощутив двойного
смысла сказанного им. - Я никаких всеобщих соплей не почувствовал. А ты, Джек?
Однако Красавчик даже не взглянул на него. Зато Сэйчверелл окутал их
взглядом, наполненным
печалью и удивлением.
- Вы уже все забыли, - безнадежно изрек он. - Мо велел вам, и вы заставили
себя все забыть.
Да, но... - он встрепенулся и повернулся к Куки, - но коты! Как ты объяснишь
поведение котов? Они
ведь признали его и поклонились ему.
- А может быть, захотели его? - предположил Куки. Ты не допускаешь такой
возможности?
Может быть, это такой мутант-бисексуал с невероятным эротическим воздействием,
этакий
обоюдоострый половой гигант, которого хотят все - и коты, и кошки. И потом, -
пришла ему в
голову новая мысль, - если этот твой зеленый кот такой медиум и такой сильный,
почему он позволил
Мо оглушить себя? Почему не влил ему в голову ведро твоих розовых соплей и не
заставил выронить
пистолет и предаться всеобщей любви?

- Во-первых, между ними было стекло, - попытался объяснить Сэйчверелл. -
Во-вторых, они
находились в разных концах комнаты. Кроме того, если Мистер Бримстайн -
Вельзевул...
- Ладно, пес с ним, с Бримстайном, - продолжал Куки. - Ну, а почему он
позволил Джеку
оглушить себя? Джеки, когда ты стрелял в эту зеленую тварь, ты почувствовал
всеобщую любовь, или
так обошелся?
Джек наморщил лоб, мучительно вспоминая.
- Я сделал все механически, - медленно сказал он, следя глазами за
опрокинутой чашей,
которая именно в этот момент слегка прокатилась по полу. - Не думая. Просто
увидел, как что-то
движется, и выстрелил. - Он еще немного помолчал. - Я, наверное, решил, что это
мышь.
- Думал ты или не думал, но ты сделал это беспрепятственно, - продолжал
уверять Куки. - И
мы засунули эту тварь в шкафчик, едва увидели, что это такое. А значит, никакой
сверхъестественной
силой кот на обладает. Это Сэйч нас всех убедил - что-что, а капать на мозги он
умеет, в этом он
профессионал. Если бы он исповедовал неомусульманство и сюда зашел бы кто-нибудь
в оранжевой
простыне, а Сэйч бы сказал, что это новое воплощение Магомета - ты бы и в это
поверил.
- Думаю, дело в том, что вы застали его врасплох, - вмешался Сэйчверелл. -
Это могло
случиться. Даже у богов есть свои уязвимые места. А может быть, он не обладает
телепатическими
свойствами и не может читать мысли, а лишь воздействует на чувства смертных
людей...
Куки презрительно фыркнул, и Джек коротко и гневно взглянул на приятеля:
мол, тебе дали
высказать свое мнение, а теперь будь любезен, заткнись. Сэйчверелл же, который,
пока Куки вещал, о
чем-то напряженно думал, теперь с безразличным видом пожал плечами.
- Хорошо, раз ты не веришь в сверхъестественное, давай говорить на твоем
языке. Если все так,
как ты говоришь, и это просто кот - то почему этот "просто кот" нужен мистеру
Бримстайну до такой
степени, что он лазает по окнам с пистолетом?
А кто его знает? - раздраженно фыркнул Куки. - Может, он собирается в нем
возить героин или
секретные шифровки для Ванадина? А может, это любимый кот главной жены
южноафриканского
короля? Что сказал тебе Мо по этому поводу?
- Сказал, что даст десять тысяч долларов за зеленого кота, и чтобы я не
вздумал притащить ему
крашеную фальшивку. Он сказал это нам всем пару недель назад. Ребята попросили
его объяснить, что
это за кот, а он ответил, что больше ничего сказать не может. А! - Джек внезапно
вскочил, зло пнув
подвернувшийся под ноги стульчик. - Что толку теперь рассуждать? Все равно
ничего нельзя сделать!
- он в упор смотрел на Сэйчверелла, и в его взгляде злость странным образом
смешивалась с мольбой.
- Да... - грустно констатировал Сэйчверелл.
И тут поднялся Фил гордо расправив узкие плечи.
- Мы должны вырвать кота из лап Бримстайна, - решительно сказал он. - Я иду
туда. Кто со
мной?
- Никто! - заорал Куки. - Никто, и ты сам никуда не пойдешь!
Джек взялся пальцами за виски и устало поднял голову.
- Если нам кого не хватало - то как раз этого чудака на букву "м".
Джуни, удобно устроившаяся в кресле с бутылкой виски, выбралась оттуда и
нависла над всей
компанией.
- Слушай, малыш, - нежно прогудела она. - Ты славный, храбрый, но дурачок.
Никто здесь не
пойдет против Бримстайна. И вообще никто против него не пойдет.
- Но я же пошел, - возразил Фил, все больше преисполняясь гордости.
- Вроде бы да, - усмехнулась она. - Тебя спасло лишь то, что Мо не принял
тебя всерьез.
Фил перевел глаза на Сэйчверелла.

- А вы? - с надеждой спросил он. - Вы же верите в Лаки...
- Послушайте, вы! - рявкнул Куки, откуда только голос взялся! - Объясняю
для младенцев.
Вы не понимаете, с кем связываетесь. Если хоть один из нас полезет к Мо за
зеленым котом, нам всем
зальют в глотку расплавленный пластик!
Сэйчверелл, оказавшийся меж двух огней, затравленно озирался, пока его
взгляд не остановился
на жене, которая до сих пор не принимала участия в совещании.
- Мери, а ты как думаешь? Что нам следует предпринять?
Тем временем молодая Баба-Яга, высунув от усердия язык и не смущаясь ничьим
присутствием,
занималась тем, что удаляла волосы на ногах. Она отделила от кожи тончайший
лепесток воска,
подняла голову и дернула плечом.
- Мне плевать, что вы будете делать, - презрительно бросила она. - Я уже
полчаса, как делаю
свое дело. - Она взяла со столика и продемонстрировала всем крохотную восковую
головку с
квадратной нижней челюстью, закрашенной черным. Скоро я закончу и пущу в ход
свои иголки и
булавки - и тогда посмотрим, как он завертится и чья в итоге возьмет!
Джуни в ответ только фыркнула, однако на Куки, похоже, обещания Мери
произвели впечатление.
Сэйчверелл некоторое время подумал, склонив набок голову и кусая губы, затем
поднял глаза на Джека
и Куки и промолвил:
- Да, пожалуй, это лучшее, что можно сделать.
- Ладно. Я пошел, - сказал Фил и направился к двери.
- Ты куда это собрался? - поинтересовался Куки.
- За котом.
Должно быть, от растерянности никто не пытался удержать Фила насильно, хотя
и Джуни, и
Джеку, и даже Куки это было бы нетрудно. Вместо этого все наперебой стали
убеждать его
остановиться. Наконец, Джуни взяла его за плечи, повернула лицом к себе и
хорошенько встряхнула.
- Послушай-ка сюда, малыш, - рявкнула она. - Первый раз в жизни я согласна
с этими
придурками. Не вздумай лезть к Мо из-за своего дурацкого кота. И запомни раз и
навсегда: чем дальше
ты от него, тем лучше.
Фил лишь улыбнулся в ответ.
- Не надо было давать тебе виски, - зло бросила Джуни.
- Это не виски, детка, а то, что ты в него положила, - поправил ее Куки. -
Ты сглупила,
Джуни. Он же не борец, он слабак - вот и "поплыл"...
Фил продолжал улыбаться: "поплыл" так "поплыл", пусть думают так...
...И тут все отступили назад. Сначала Филу показалось, что они спасовали
перед его решимостью.
Но присутствующие смотрели куда-то за его спину, затем он почувствовал, что со
стороны двери тянет
холодным воздухом, и обернулся. На пороге стоял доктор Ромадка с черным
саквояжем у ног и широко
улыбался.
- Привет, Сэйчверелл! Привет, Мери! - Затем он кивнул Джеку, Джуни и Куки и
только потом
перевел взгляд на Фила.
- Ну, молодой человек, - профессионально бодрым докторским тоном сказал он,
- вы сегодня
заставили меня побегать! Удивительно, что я вообще вас нашел. Но все же, как
видите, нашел. И мне
очень хотелось бы продолжить нашу с вами интереснейшую беседу, - тут он словно
бы внезапно
вспомнил, что в комнате они не одни, обвел всех глазами и более сухим, деловым
тоном извинился: -
Прошу прощения, но мы с молодым человеком должны закончить один профессиональный
разговор. -
Я полагаю, Фил, что лицо, которое убедило или же заставило вас бежать из моего
офиса, внушило вам
какие-то невероятные идеи, почему вы и пошли на этот шаг, да еще с риском для
жизни. Я знаю это,
поскольку данное лицо - моя дочь, и я в курсе ее привычек и предпочтений. Бежать
вот так,
закодировав все двери и отключив электричество - это вполне в ее духе... Но я
уверен, что сумею
доказать вам, насколько ваши страхи абсурдны. Так что попрощайтесь со всеми,
Фил, и пойдемте...

Надеюсь, ваши друзья не будут на меня в обиде, ведь это для вашего же блага.
Доктор Ромадка повернулся к свету, и на его лице стали видны четыре уже
подсохших царапины.
Мери усмехнулась и с ехидцей заметила:
- Антон, признаться, я никогда не верила в твою бешеную пациентку - но,
похоже, ты не врал.
Кто, кроме нее, мог тебя так славно отделать?
Линия улыбки доктора несколько покривилась.
- Иной раз иллюзии оказываются реальностью, Мери. Хотя моя работа и
заключается в том,
чтобы доказывать противное. Например, что на самом деле не существует девушек с
копытами,
покрытых черным мехом, которые отстегивают ноги, забыв закрыть окно. Не так ли,
Фил?
- Или же зеленых котов? - насмешливо уточнил Фил.
- Совершенно верно, - несколько более напряженно согласился доктор.
- А почему зеленый кот не может быть той самой иллюзией, которая на самом
деле -
реальность? А, доктор? Вы ведь ищете его, верно? И если бы вы это признали, то
нисколько бы не
удивили никого из нас. Здесь все видели зеленого кота.
Психоаналитик подозрительно обвел глазами присутствующих. Куки тут же
возмущенно
закричал: "Мы никаких котов не видели!", а Джек стал уверять доктора, что "этот
парень - псих,
потому я и послал его к вам". Тогда доктор впился глазами в Джуни, Сэйчверелла и
Мери - те
опустили головы. Почему-то все это доставило Филу странное, хотя и несколько
горькое удовольствие,
так что он засмеялся и сказал:
- Вы можете от всего отказаться и отправить меня с доктором, но всем вам
будет гораздо хуже,
если я пойду с ним, а не к Бримстайну.
Взгляд Ромадки стал напряженным, как у снайпера, выбирающего цель. Джек
суетливо заговорил:
Скажите, док, вы ведь хотите упрятать этого парня... ну, изолировать его,
чтобы он чего-нибудь не
натворил?
- Именно это, - доктор отбросил все свои улыбки и ласковую
доброжелательность и говорил
теперь коротко и резко. - Имей в виду, Фил: ты все равно пойдешь со мной, хочешь
ты этого или не
хочешь. А если ты вздумаешь бежать или что-нибудь еще - то там, снаружи, стоит
несколько крепких
ребят.
- Прекрасно, - все так же нервно сказал Джек, - замечательно. Мы будем
очень рады
избавиться от этого психа.
Джуни, которая по ходу беседы все больше хмурилась, мотнула головой и
шагнула вперед.
- Может быть ты и хочешь, Джек - а я совсем не хочу. Более того, мне это не
нравится.
- Джуни...- привычным терпеливо-поучающим тоном начал Джек. Но та его не
слушала.
- Мне совсем не нравится, что вы собираетесь отдать такого замечательного
парня этому
подозрительному типу, - ее голос становился все более и более вызывающим.
- Подозрительному типу? - с обидой и угрозой произнес доктор. -
Поосторожней со словами,
мисс Джуни. Это делается для блага общества. Кстати, и вас тоже я попросил бы
объяснить...
В этот момент, прервав его тираду, вперед выступил Сэйчверелл. Обычно
возвышенноотрешенное,
сейчас его лицо было исполнено суровой решимости.
- Позвольте мне, как хозяину дома... - он обнял юношу за плечи и слегка
подтолкнул его к
доктору. - Мы все устали от ваших сказок, мистер Гиш. Ступайте, пожалуйста, с
доктором и его
друзьями и перестаньте, наконец, безобразничать. Вы и так уже превратили наш дом
неизвестно во
что...
Доктор с довольным видом хмыкнул. Фил попытался освободиться, но объятия
Сэйчверелла стали
еще теснее, так что его губы коснулись уха Фила, и тот даже не услышал, а
ощутил: "Вверх по
лестнице, два пролета!" - и тут же почувствовал толчок. Сэйчверелл вскрикнул и
упал на доктора, в то
же время в каком-то невероятном кульбите перевернув ногой старинный торшер,
освещавший
гостиную. Стало темно. Пока внизу кричали и ругались, Фил стрелой взлетел вверх
по скрипящим
ступеням, хватаясь за расшатанные перила и ежеминутно рискуя полететь вниз.

Следом за ним несся
топот ног и крики. Совсем рядом голос Сэйчверелла повторял:
- Вот он! Я вижу его! Все за ним!
Фил промчался по коридору и побежал вверх по второму пролету. За ним,
совсем рядом, несся
Сэйчверелл, похожий в своем халате на громадную летучую мышь. На верхней
площадке он догнал
Фила и втолкнул в какую-то дверь.
- Теперь в окно и по балке, - задыхаясь, прошептал он. - Беги! Сделай все
возможное, чтобы
спасти его!
Дверь захлопнулась, и Фил услышал крик Сэйчверелла:
- Он побежал на чердак! Вперед! За ним!
Фил остался один. Вокруг было темно, из-под ног с каждым шагом прыскали
коты, нашедшие
здесь убежище от Мо Бримстайна. Наступив не более чем на полдюжины штук, он
ощупью пересек
комнату и подошел к громадному двустворчатому окну со старинным неровным
стеклом. Если судить
по фильмам, то такие окна обычно бывают перекошены и их невозможно открыть.
Однако это
отворилось с первого толчка. Фил взобрался на подоконник и от испуга присел на
корточки,
вцепившись в раму.
Под собой он увидел деревянную стену девятнадцатого века и шиферный скат
крыши. Прямо
перед ним, метрах в шести, ревела и скрежетала улица верхнего уровня, по которой
мчались
электромобили. Дом и улицу соединяла черная от грязи металлическая балка,
шириной не более
двадцати сантиметров. По пути она опиралась на кирпичную дымовую трубу,
возвышавшуюся совсем
рядом с окном - одной ногой Фил уже стоял на ней. Внизу было темно, но он,
холодея, ощущал, что
там лежат два этажа дома и твердые камни двора.
Фил так и не смог объяснить себе, как он решился на то, что сделал потом.
Может быть,
подействовало успокаивающее лекарство, которое Джуни добавила в виски, но все же
Фил склонялся к
тому, что это было влияние Лаки. Как бы то ни было, он, который никогда не был
спортсменом и жутко
боялся высоты, встал на ноги, оторвал руки от оконного переплета, на мгновение
застыл, ловя
равновесие - и легко побежал по балке в сторону улицы. Добежав, он даже не
перелез, а перевалился
через ограждение, шлепнулся на тротуар и оглянулся, чтобы оценить меру своего
подвига.
И тут он увидел, как ослепительный голубой луч вырвался из тьмы внизу. Луч
вошел в металл
балки, как нож в масло, прошел сквозь нее, вспыхнул красным и погас. Несколько
мгновений балка не
шевелилась, так что Фил подумал было, что это просто свет - но затем та ее
часть, что прилегала к
дому, рухнула вниз, по шиферу застучали кирпичи рассыпавшейся трубы. Крыша дома
просела и
замерла, взметнув столб пыли.
Того, что было дальше, Фил не видел - он уже опрометью мчался по улице, к
припаркованному
через несколько домов такси, размышляя на ходу, что это было. Может, это и был
от самый ортос,
которым грозил Мо Бримстайн? Откуда эта штука у санитаров доктора Ромадки? Затем
мысли его
перенеслись к тем, кто остался на чердаке. Живы ли они? Ему казалось, что
издалека доносятся визг
Куки и громовые проклятия Джуни.
Добежав до такси, он рухнул на сиденье, бросив водителю: "В "Ракетное
топливо"!"
- Понял уже, - буркнул тот, - не дурак.
И взглянул на Фила так, как смотрят на тех обреченных, что, несмотря на все
предупреждения,
упрямо идут навстречу гибели. Или, может быть, Филу так показалось?
9.
Спускаясь по темному пандусу в почти такой же темный бар, Фил
ориентировался по зову
музыки. Низкий хриплый голос где-то внизу выводил "Блюз конца века". У входа его
никто не
остановил - ни робот-швейцар, ни охранник, навстречу не выбежала официантка. Повидимому,

здешние посетители сами знали, куда им идти и что делать, а если не знали -
значит, и делать им тут
было нечего.
Однако посетителей было немало. Они сидели небольшими группками и молчали
либо тихонько
переговаривались. Здесь не было ни бешеной музыки, ни танцев, по углам не стояли
музыкальные
автоматы, над стойкой не исходили рекламой телевизоры, а в кабинках, похоже,
даже радио не было.
Четверо живых музыкантов наигрывали на старинных джазовых инструментах, а
единственное
световое пятно - желтый луч прожектора, вырываясь из мрака, освещал темнокожую
певицу,
сверкающее платье которой, вопреки всем принятым стандартам, закрывало все тело,
от кончиков ног
до запястий и подбородка. Да, посетители этого бара явно не любили ни шума, ни
яркого света, ни
возбуждающих зрелищ, которые отвлекали бы их от каких-то важных дел.
Кругом веселье, а мне не до смеха,
Любимый.
Я пью, а камень на сердце не легче,
любимый...
Из противоположных углов на освещенную середину вышли молодой человек и
девушка и
остановились, как бы внезапно увидев друг друга. "Киска моя!" - радостно
воскликнул он и, подойдя,
вкатил ей такую оплеуху, что голова откинулась назад, взметнув рыжими кудрями.
Тогда она свою
очередь крикнула: "Ах ты, кот ненасытный!" - и врезала в ответ. На щеке парня
вспыхнуло пятно, но
глаза радостно засверкали. Парочка обнялась и пошла в темный угол.
Мне никто не поможет
Любимый,
В этом отмороженном мире,
В этом пьяном от страха мире,
Который сто лет дрожит,
Что придет новое время...
Фил, разглядывавший зал, заметил, наконец, в дальнем углу знакомую копну
черных волос и
черную пелерину. Он направился туда, на ходу придумывая, что бы сказать...
Туфли на платформе вместо кандалов нам,
Новости по радио - тюремная баланда,
Я пою в конце столетия,
В конце тысячелетия
Провались оно совсем,
И к чертям уйди ко всем,
Я пою
Что придет новое время...
Песня кончилась. По залу, стены которого терялись в полумраке, прошелестели
едва слышные
аплодисменты. Фил подошел и остановился у столика, где сидела Митци - без
вечерней маски и в
обществе троих молодых людей. Они держались еще более отчужденно от всего, еще
более мрачно и
загадочно, чем все остальные в этом мрачном и загадочном месте. На девушку все
трое едва обращали
внимание. Когда он подошел, три головы повернулись к нему, и у Фила мороз
пробежал по коже.
Почему-то он решил, что так должны держаться профессиональные убийцы - возможно,
он был ближе
к действительности, чем сам думал.
Митци повернулась, заинтересовавшись, куда смотрят парни, и подскочила на
месте, восторженно
заорав: "Фил!" Однако возглас был каким-то уж слишком преувеличенновосторженным,
а в глазах
отражался явный страх. Девушка подошла и потрепала его левой рукой по щеке. Фил
хотел ответить
тем же, но не решился и лишь чуть коснулся ее лица. Заметив его нерешительность,
Митци гневно
сверкнула глазами, но тут же повернулась к своим молодым людям, очень широко
улыбнулась и очень
весело сказала:
- Ребята, это Фил. Фил, это Карстерс, это - Ллевелин, а это - Бак.

Теперь он смог разглядеть компанию получше. У Карстерса была сужающаяся
кверху, похожая на
грушу голова, а на шее блестела тоненькая цепочка - но Фил готов был
прозакладывать все, что
угодно, что парень не был голубым. Тот повернул голову к Митци и лениво бросил:
- Так это и есть твой придурок-приятель, которому ты разболтала наши планы?
Ллевелин, здоровенный негр с безупречнейшими замашками английского лорда,
тихим голосом
произнес:
- Дорогая, ты сказала ему, что мы сегодня будем здесь, ведь так? Интересно,
сколько легавых он
притащил на хвосте...
В разговор ввязался третий, Бак, явный провинциал с ястребиным лицом, на
котором
прочитывалась примесь индейской крови. Слова он произносил так тщательно, словно
выучился
говорить по звуковому учебнику для иностранцев.
- Брось, Ллевелин, полиция еще никого здесь не брала - и не возьмет. На
место, Оти! -
последние слова были адресованы худющему псу, кожа да кости, который высунул
голову из-под стола
возле его ног и гавкнул на Фила.
...И снова тот удивился своему бесстрашию и выдержке. Он облокотился на
стол, рядом с высоким
графином, и заговорил с Митци.
- Признаться. я не думал, что "Ракетное топливо" - столь тихое место. Я
ожидал, что где вы,
там будут наркотики, ножи и голые женщины...
Митци гневно обернулась.
- Наркотики? А что, по-твоему, мы пьем - соевое молочко? Драку ты еще
увидишь - подожди
немножко, пока народ до кондиции дойдет. А что касается голых баб, коли тебя не
устраивают твои
борчихи - то если Карстерс, Ллевелин или Бак только взглянут на какую-нибудь
красотку, я подойду и
сорву с нее одежду, тогда и увидишь...
Конец фразы она произнесла особенно громко, глядя куда-то мимо Фила. Тот
обернулся и увидел,
на кого смотрит девушка. Это была мисс Фиби Филмер в компании какого-то молодого
человека.
Зеленовато-желтое платье до половины открывало грудь. волосы в желтом свете тоже
казались
зеленовато-желтыми, и лицо - в тон платья. Услышав Митци, она испуганно
вздрогнула и обернулась
к своему спутнику, но тот казался напуганным не менее, чем она. Тут мисс Фиби
узнала Фила, и страх
на ее лице в равных долях смешался с удивлением. Уж не жалела ли она, что была с
ним днем так
неприветлива? Впрочем, Фил не помнил обид и ободряюще улыбнулся девушке. Тут ее
спутник
заметил в дальнем конце зала пустую кабинку на двоих, и они оба устремились в
это пусть и
ненадежное, но убежище.
Та небольшая помощь, которую Фил оказал Фиби, прогнала остатки
неуверенности, и теперь он
чувствовал себя полностью в своей тарелке. Он перенес от соседнего столика стул,
нашел чистый
стакан и доверху налил в него питья из графина. Бак и Ллевелин, у которых было
налито на донышке,
насмешливо переглянулись. Ллевелин, изображая что-то знакомое обоим, закатил
глаза так, что зрачков
стало совсем не видно, лишь белки жутковато блестели на темном лице.
- Понял? Подойду и сорву! - агрессивно повторила Митци.
- Митци, если я захочу какую-нибудь сучку из этих, мне не понадобится твоя
помощь, - тихо и
холодно сказал Карстерс. - Так что кончай изображать мамочку, которая покупает
своим мальчикам
игрушки. - Он провел рукой по волосам, словно поправлял судейскую шапочку, и еще
более тихо и
зловеще продолжал. - Итак, ты разболтала наши планы этому придурку, а он,
конечно, как
порядочный гражданин, тут же побежал в полицию, вот они и дожидались, чтобы
поймать нас с
поличным, как только мы грохнем первого торговца.
- Ага! - подтвердил Ллевелин, а Бак кивнул.

- А еще ты потратила на него топливо, и, если бы я не догадался подзарядить
ракетную
приставку, мы бы уже сидели... - продолжал свою обвинительную речь Карстерс.
- Неправда! Все это было просто совпадением! - защищалась Митци.
- Что-то не припомню я раньше таких совпадений... раздумчиво сказал
Карстерс. - Да и не верю
я в совпадения.
Фил откинулся на спинку стула и сделал большой глоток. В отличие от виски,
которым его
потчевала Джуни, у этого напитка был мягкий, чуть сладковатый вкус - в первую
секунду. Затем пол
вдруг резко наклонился, стены заходили ходуном, потолок превратился в небо, а
прожектор стал луной,
под которой все струился голос темнокожей певицы:
Дорогой, без тебя
Мне и в полдень темно...
Мне темно без тебя, дорогой...
Он с трудом остановил кружение стен и попытался сосредоточиться на том, что
говорил Карстерс,
звук голоса которого доносился откуда-то из космического далека.
- Митци, мы приняли тебя в компанию, мы брали тебя с собой на дело. Мы
доверяли тебе, хотя
ты и дочь богача, и у тебя нет с нами ничего общего...
- Брали на дело? - окрысилась Митци. - Как бы не так! Разве это дела?
- Итак, мы доверяли тебе, - непреклонно-медленно продолжал Карстерс. - Но
сегодня ты нас
предала. Более того, из-за твоей безмозглой выходки мы сейчас на мели. - Он
сделал паузу и
торжественно изрек: - Мы исключаем тебя, Митци! И будь довольна, что так легко
отделалась. -
Карстерс поставил стакан, и тот стукнул по столу, словно судейский молоток.
- Я согласен, - сказал Ллевелин.
- И я тоже, - кивнул Бак, почесывая лежащую у него на коленях морду пса.
Что-то они сказали сейчас важное. Фил напрягся и понял. Он поставил локти
на стол и тихо
спросил:
- Так значит, джентльмены, вы сейчас на мели? Это неплохо. В том смысле,
что поправимо.
Карстерс взглянул сквозь него и медленно поднял руку, как бы заводя ее для
удара. Тогда Фил
наклонился, подставляя ему лицо, и улыбнулся.
- Ну что, будешь бить? Нет? Тогда продолжим. Я кое-что ищу, - он снова
удивлялся себе,
своему спокойствию. Впрочем, виски, а потом "ракетное топливо"... - Чтобы
получить то, что я ищу, я
намерен сегодня ночью совершить налет на центральный офис "Здорового Досуга
Инкорпорейтед", и
приглашаю вас принять в нем участие.
При последних словах Ллевелин ошалело вскинул голову, а Бак поперхнулся.
Один Карстерс
оставался спокоен.
- Неплохо замахнулся, - откашлявшись, сказал Бак.
- Да-а, - поддержал его Ллевелин. - Может, ты все-таки выберешь что-нибудь
попроще?
Карстерс прищурил глаза и повернулся к девушке.
- Митци, ты, кажется, говорила, что это один из чокнутых твоего папаши?
Может, позвонишь в
психушку?
Митци открыла было рот, чтобы ответить, но Фил опередил ее.
- Я знаю служебный вход в офис, тот, что через контору Биллига. Так что все
очень просто. И не
надо бояться ос, они не так страшны, как кажутся...
"Знать бы, что это за осы", - подумал он.
- А ты-то что там ищешь? - лениво спросил Бак, но взгляд выдавал острый
интерес.
- То, что я там ищу, важно только для меня, - Фил сделал еще один глоток,
уже более
осторожно, и продолжил: - Но там будет много и обычных ценностей. Так что
овчинка стоит выделки.
Насколько мне известно, "Здоровый Досуг" - далеко не бедная фирма. И, кстати,
именно она владеет
всеми роботами-торговцами. Чем гоняться за ними по улицам, не проще ли нанести
визит прямо в
логово врага?

Тем временем из-под стула Бака потихоньку выползло тощее тело Оти.
Оказавшись рядом с
Филом, пес сделал внезапный бросок, зубы лязгнули возле самой руки.
Предполагалось, по-видимому,
что он закричит или хотя бы отдернет руку, но ядерный напиток настолько замедлил
все его реакции,
что он не шевельнулся.
- На место, Оти! - снова одернул пса Бак.
- Почему ты назвал его Оти? - без всякой связи поинтересовался Фил.
- Потому что он койот, - объяснил Бак. - Обрати внимание на его фигуру - в
нем имеются
гены его предков, которые являются олигоценами.
"Интересно, а есть ли в котах гены их египетских предков? Может быть, они
были зелеными -
как Баст? Кстати, интересно - а что такое олигоцен?" - подумал Фил.
Пока он размышлял на эту насущную тему, Митци воспользовалась возникшей
паузой. Она
приподнялась, возбужденно сверкая глазами и впиваясь взглядом в каждого из
парней по очереди.
- Почему бы нам не пойти туда? - Девушка старалась казаться безразличной,
но ей это плохо
удавалось. - В смысле, не выпотрошить "Досуг". Это же здорово! Представляете,
как все ошалеют?
Парни все так же продолжали сидеть, теперь всем своим видом выражая
презрение мужчин к этой
суетливой девчонке. Но Фил, чувства которого были сегодня обострены, как
никогда, почувствовал
некую перемену.
- Почему нет? - повторила Митци, - если он знает, как войти?
- Конечно, это опасно, - раздумчиво протянул Фил, - тем более что у парней
Мо Бримстайна
есть ортос.
- Ортос? Что ты знаешь про ортос? - безразличие мгновенно слетело с
Карстерса.
- У него голубой луч, он режет металл, а все живое превращает в пепел, -
ответил Фил и
небрежно добавил: - В меня сегодня стреляли из ортоса, так что я видел...
Возникла напряженная пауза, которую снова прервала нетерпеливая Митци.
- Ну что, пойдем?
- Вообще-то я предложил Джуни и Джеку Джоунсам помочь мне,
повествовательным тоном
продолжил Фил. - Они знаменитые борцы, вы, наверно, знаете... Но они
испугались...
Парни по-прежнему молчали.
- В любом случае, я с тобой, - торжественно объявила Митци. - Пошли, Фил.
Сделаем
"Досуг" вдвоем - представляешь, как клево?
Фил, еще раз окинув взглядом парней, отбросил стул и встал, протягивая руку
Митци. Однако,
едва они сделали пару шагов, как услышали позади короткий смешок. Фил даже не
оглянулся, но
Митци повернула назад, вся вспыхнув от радости, так что он почувствовал себя
оскорбленным.
- Не задирайте голову, а то споткнетесь, - насмешливо бросил Карстерс. -
Ладно, мы пойдем с
вами. Но одно условие - твой придурок, когда мы выйдем на улицу, ответит нам на
парочку вопросов.
И еще, Митци, слушай внимательно: если там тоже ждут легавые - лучше скажи
сразу. А не то плохо
тебе придется...
Митци, сверкнув глазами, гордо вскинула голову. Фил протянул ей руку, но
она взяла под руки
Ллевелина и Бака, а на него даже не взглянула. "Ладно, фиг с ней. Фиг с ними со
всеми. Лишь бы они
сделали свое дело", - подумал Фил и повернул к выходу.
Певица пела уже новую песню...
Бей меня котик мой, сильнее,
Бей меня, зайчик мой, до крови,
Ты меня по заднице, я тебя по шее
Слаще будет тешиться любовью...
Фил краем глаза взглянул на Митци - девушка на него по-прежнему даже не
смотрела. Тогда,
пробормотав: "Одну минутку!" - он быстрым шагом пересек зал и подошел в кабинке
Фиби Филмер.

Теперь к ней упорно клеились два бородатых развязного вида парня, а ее спутник
испуганно жался в
уголке дивана. Фил слегка дотронулся до плеча ближайшего:
- Ну-ка, валите отсюда, братки!
Те сжали было кулаки, но тут Бак очень вовремя посмотрел в их сторону,
крикнув: "Ну, ты
скоро?", а Оти тихо рыкнул. Парней как ветром сдуло. Фил кивнул Фиби.
- Спасибо, - тихо прошептала та.
Он махнул рукой, чмокнул ее в щеку и повернул к выходу.
- Эй! - услышал он за спиной и повернулся. Девушка смотрела на него таким
взглядом, за какой
он еще вчера отдал бы все, что имеет. - Эй, вы нашли своего зеленого кота?
- Я как раз иду за ним, - улыбнулся Фил и помахал ей рукой.
10.
- И как ты собираешься туда попасть? - насмешливо спрашивал Карстерс. Они
стояли перед
запертым на ночь зданием - везде, в том числе и в ресторане, было тихо, пусто и
темно. Фил, держа
марку, слегка приподнял брови и легонько, для пробы, толкнул дверь, через
которую они с Джуни
несколько часов назад вышли на улицу. И дверь медленно отворилась...
Церемонно кивнув, он торжественным жестом пригласил своих несколько
ошалевших спутников
внутрь, впервые уловив во взгляде Карстерса некоторую тень уважения. Они прошли
вперед, только
Ллевелин задержался и наклонился к замку.
В длинном зале ресторана, освещенном лишь рассеянным светом с улицы, пахло
потом, виски и
слегка подгоревшим жареным мясом. Фил вспомнил о кроличьих отбивных и невольно
оглянулся на
кабинку, где совсем недавно ужинал с Джуни. Оти тоже сразу все понял - потянув
носом воздух,
койот радостно рванул на кухню, потащив за собой Бака. Фил уверенно прошел между
стойкой и
столиками. Он чувствовал себя самым крутым парнем на земле, может быть, потому,
что Митци,
улучив минутку, только что тихонько спросила у него адрес.
- Говоришь, что замок выжжен? - услышал он позади шепот Карстерса. -
Значит, там уже ктото
есть. Надо бы поосторожней...
Легким толчком Фил распахнул следующую дверь и стал на пороге: на лестнице
было темно, как в
пещере. Он сделал неуверенный шаг вперед и замер, услышал рядом тихое шипение,
словно от
работающего баллончика с аэрозолью. Шипящая струя обернулась светящимся облаком,
и через
мгновение несколько ступенек впереди засветилось бледно-зеленым светом. Фил
стоял, не решаясь
наступить на этот призрачный огонь, пока не услышал, как над ухом тихонько
фыркнул Бак.
- Люминесцентная аэрозоль, - небрежно бросил он. - Когда идешь на ночное
дело, надо бы
знать про такие вещи. Иди вперед, я еще добавлю.
Фил зашагал вверх, следуя за бледным огнем, двигавшимся на несколько
ступенек впереди.
Немного аэрозоли попало ему на туфли, а Оти, все время рвавшийся вперед,
светился, как собака
Баскервилей.
- Все хорошо, но что мы будем делать, если придется бежать? В темноте нас
переловят, как кур.
- Ерунда, - бросил Бак. - У меня есть нейтрализатор, - и пустил ему на ноги
темную струю.
Брюки и туфли сразу потемнели. Оглянувшись, Фил увидел, что ступеньки сзади уже
не светятся, не
видно было и остальных членов экспедиции. Бак полил Оти, и пес тоже стал
невидим.
- Надо же: как ты ухитряешься управляться с двумя баллонами и собакой? -
удивился Фил.
- Ерунда. Я и не такое могу. Например, стрелять навскидку и одновременно
вести машину - это
куда труднее.
Тут Фил заметил, что на лестнице стало чуть светлее. Свет явно шел сверху,
хотя Бак пускал
аэрозоль только на пол. По мере того, как они поднимались, далекое сияние все
усиливалось, пока они
не оказались в слабо освещенном овальном коридоре. Фил сделал несколько шагов и
остановился, как
вкопанный. В нескольких метрах впереди на полу валялось несколько пушистых
валиков. Не сразу он
понял, что это раздувшиеся кошачьи трупики - в каждом из них торчало по
несколько тоненьких
черных стрелок. Несмотря на то, что они распухли почти до шарообразного
состояния, Фил все же
сумел узнать двоих из трех котов - сиамского и серого короткошерстного - он их
видел у Экли.

- Осторожно! - предостерегающе прошептал Карстерс. Впрочем, люди и так
остановились -
но не Оти. Вырвав поводок у Бака, он бросился к котам и принялся обнюхивать
ближайшее тельце. И
тут хвостик стрелы перед его носом стал с тихим шуршанием вращаться. Пес замер,
внимательно глядя
на непонятный объект и не обращая ни малейшего внимания на хозяина, который
шепотом крикнул
ему: "Назад!"
Шуршание сменилось жужжанием. Оти клацнул зубами, чтобы схватить стрелу, но
та опередила:
выскочила из кошачьего тела и зависла в воздухе на высоте около метра. "Биллиг с
его осами", -
вспомнил Фил. И в самом деле, стрела напоминала большую черную осу.
- Стойте на месте! - скомандовал Карстерс, и Бак, уже двинувшийся было
вперед, замер. Всетаки
он попытался дотянуться до поводка, но тут пес, двинувшись за стрелой,
шагнул вперед, и поводок
выскользнул из пальцев Бака. Жужжание перешло в громкое гудение, затем дважды
послышалось
"дзинь", и стрела закачалась, словно прицеливаясь. Краем глаза Фил видел, как
Карстерс поднял какоето
оружие, вроде духового пистолета, но стрела теперь все время крутилась, делая
виражи и петли. Оти,
подпрыгнув, снова попытался ее поймать, однако та увернулась, и зубы пса опять
клацнули в воздухе.
Бак отчаянно звал назад собаку, но тщетно - все внимание Оти было занято охотой
за стрелой. Он
встал на задние лапы и замахал передними в воздухе. Карстерс нажал на спуск,
послышалось еще
несколько "дзинь", и тоже без толку. Сделав в воздухе петлю, стрела повисла
перед самой мордой Оти
и, едва пес разинул пасть, чтобы поймать ее, проскочила прямо ему в горло.
Оти выпучил глаза и разинул пасть, словно ему не хватало воздуха, затем
забил передними лапами
и вдруг сорвался с места и кинулся вперед, ударился в стену, с трудом поднялся
на ноги, дрожа и
шатаясь, подошел к хозяину и упал, уткнувшись мордой ему в ботинок. Филу
показалось, что за эту
секунду пес еще больше похудел. И вдруг его тело стало распухать прямо на
глазах.
- Не трогайте его! - предупредил Карстерс, затем подошел к собаке и
наклонился вперед. - Я
давно хотел посмотреть, как эта штука работает.
- Это те самые микроракеты, о которых ты говорил? - тоже подходя ближе,
поинтересовался
Ллевелин. - Действительно, идеальный убийца...
- Одно из самых жутких изобретений последней мировой войны, - кивнул
Карстерс. - Их
использовали для убийств и для охраны секретных объектов. Кстати, информация о
них даже к
специалистам просочилась совсем недавно, до тех пор Федеральное Бюро
Безопасности и КГБ
ухитрялись сохранить тайну.
- Как они действуют? - потрясенно спросил Фил, стараясь подавить тошноту
при виде
продолжавшего распухать тела.
- Точно не знаю, но, скорее всего, движутся они при помощи
микроскопического ионного
двигателя, - продолжал импровизированную лекцию Карстерс. - Если бы у нас был
счетчик
радиоактивности, можно было бы проверить. Что касается наведения, то они летят
на тепло,
выделяемое телом, а попав внутрь, выпускают яд.
Бак вышел, наконец, из ступора и тихо произнес:
- Оти!
Однако глаза койота уже остекленели. Его хозяин отвернулся к стене и грубо
сказал:
- Тупая дворняга!
Ему никто не ответил. Карстерс и Ллевелин все еще рассматривали пса, Митци
наблюдала за
ними. Фил, тряхнул головой, чтобы опомниться, обошел тело койота и двинулся
дальше по коридору,
казавшемуся в призрачном свете нереальным - но в котором гуляла вполне реальная
смерть.

- Эй, ты куда? - окликнул его Карстерс.
- За тем, что мне нужно, - не поворачивая головы, отозвался Фил. Бандит
удивленно посмотрел
на него и слегка смягчившимся голосом посоветовал:
- Держись подальше от котов, чтобы эти штуки не среагировали.
Фил и сам до этого додумался и крался осторожно и быстро, прижимаясь к
стене. Остальные
собрались вместе, провожая его глазами.
- Эй, Карстерс, а эти, как их... микроракеты не могут наброситься на нас,
как на Оти? - спросил
Бак.
- Если ты станешь хватать их зубами - непременно, - раздраженно бросил

главарь. - Чего ты

паникуешь - другие-то прошли...
- Какие другие?
- Те, кто выжег замок, те, кто подбросил котов, чтобы отвлечь ракеты,
раздраженный тупостью
приятеля, рассердился Карстерс. - Ты же видел. Они сразу не кидаются. Если
какая-нибудь из них
начнет крутить хвостом, набрось на нее куртку, только и всего...
Тем временем Фил, старательно обходя котов, дошел до перегораживавшей
коридор частой
серебристой сетки. "Интересно, есть ли в кармане у Бака ножницы по металлу?" -
подумал он.
Впрочем, те, кто шел впереди, уже позаботились: в сетке было вырезано аккуратное
отверстие,
обрезанные концы проволоки оплавились. "Ортос?" - подумал Фил. Но времени
размышлять не было.
Он пролез сквозь дыру и едва не споткнулся о лежащий на полу труп.
Это был плотный коренастый мужчина в форме охранника, его рука все еще
сжимала оружие. На
теле не было повреждений, лишь верхняя половина черепа аккуратно срезана и
валялась в паре метров
дальше. Фил вспомнил, как голубой луч легко, словно масло, резал металл балки.
"Ортос!" -
утвердительно подумал он.
Подавляя очередной приступ тошноты, он пошел дальше и внезапно, вздрогнув,
подпрыгнул -
ему показалось, что он наступил на огромную серую змею. Но то была не змея, а
серое щупальце
робота-охранника, такое же, как у старины Рабби. Отсеченное от стены у самого
основания, оно
свернулось на полу кольцом.
Тем временем остальные тоже пролезли через отверстие в сетке и теперь
столпились возле
погибшего охранника. Карстерс опустился возле него на колени и, верный себе,
принялся
рассматривать оружие - однако тут же встал и пренебрежительно махнул рукой.
- Неужели это не ортос? - с ехидцей осведомился Бак. - А то после
микроракет я подумал, что
у них все по высшему классу.
- Нет, простой газовый пистолет, - ответил Карстерс. - Но что касается
высшего класса, то как
ты думаешь - череп этому типу чем снесли? Циркулярной пилой? У этих -
микроракеты, а у тех -
ортосы... - Он подошел к Филу и взял его за грудки. - Слушай, ты, придурок,
может скажешь, кто
идет впереди нас? Ты наверняка знал, что кто-то собирается сюда этой ночью и что
дверь будет открыта
- значит, ты знаешь, и кто они. Ну?
- Шакалы... - философски заметил Фил. - Все мы похожи на шакалов - и мы, и
они...
Ткань пиджака под железными пальцами Карстерса слегка затрещала.
- Кто они такие?!
И тут над ними внезапно загремел металлический голос Мо Бримстайна:
- Что вам здесь надо?
От неожиданности все вздрогнули, а Карстерс выпустил Фила. Потом Ллевелин,
фыркнув,
подошел и потянул обрубок щупальца, торчавший из стены.
- Не трогай, - велел ему Карстерс.
- Карсти, ты что? Расслабься, - ослепительные зубы Ллевелина сверкнули в
полутьме коридора.
- Лучше посмотри, какая тут штука. Видишь: та фиговина, которая отрезала робота,
сделала прорезь в
стене за ним. А теперь попробуй провести прямую линию от этой щели через
робота... видишь?!

Фил тоже машинально посмотрел туда, куда указывал Ллевелин, и увидел метрах
в пяти глубокую
щель в полу.
- Ни фига себе! - удивился Бак. - Они что - стреляли этой штукой с нижнего
этажа?
- Вряд ли, - задумчиво ответил Ллевелин. - Думаю, это было оружие, которое
стреляет
одновременно в двух направлениях. Если бы мы оглянулись в начале коридора, то
увидели бы разрезы,
повторяющие разрезы в сетке. Странное оружие... - прищурившись, он взглянул на
Фила, - очень, я
бы сказал, странное. Ты говоришь, что это голубой луч, который все превращает в
пепел? А он не дает
второго, обратного луча или зеркально-симметричной вспышки?
- Посмотри-ка, - прервал их Бак, указывая на небольшое связное устройство
на стене коридора,
рядом с мертвым охранником. - Видишь кнопки? На одной из них - какая-то штука и,
пока вы тут
болтаете, она уже дважды сработала. Что бы это могло быть?
- Не вздумай ее трогать, - предупредил Карстерс. - Я думаю, это датчик
присутствия. Тот
безголовый должен был время от времени нажимать эту кнопку, чтобы доказать, что
не заснул на посту.
Да, кто бы ни были те, что идут перед нами, ребята они грамотные. Ну ты,
придурок, сколько раз
повторять: кто они такие?
- Да, ты уж скажи... - как-то слишком ласково попросил Бак, становясь рядом
с Карстерсом. -
Скажи, иначе я посчитаю, что это ты виноват в смерти Оти. Он, хотя и был глупой
дворняжкой, но
хорошим товарищем.
- Действительно, давай-ка колись, во что ты нас впутал, - подтвердил
Ллевелин. Вставая, он
выпустил из руки обрубок щупальца, и тот, сократившись, ударился о стену, откуда
отозвался все тот
же механический голос Бримстайна.
- Давно бы так. Ступай отсюда и больше не ломись.
Давно уже было понятно, что это просто робот-охранник, не более того. Но
голос показался им
таким зловещим, что все замерли на месте. Фил воспользовался всеобщим ступором и
прошел мимо
негра в арку, которая отделяла от коридора соседнее помещение.
- Джентльмены, - через мгновение раздался его торжествующий голос - прошу в
пещеру АлиБабы.
Короче, я их нашел!
Они стояли на пороге комнаты, казавшейся из-за низкого потолка еще более
огромной, чем была
на самом деле. Собственно говоря, ее размеров они не представляли, ибо болееменее
отчетливо видели
лишь ближайшую ко входу стену. Ночное освещение было совсем тусклым, какие-то
непонятные
светильники испускали по единственному лучу с каждой стороны арки.
Слева от входа бесконечными рядами стояли похожие на гигантских черепах
роботы-торговцы -
те самые, которые до позднего вечера крутились на улицах, прокачивая данные
потенциальных
покупателей через засекреченную базу данных Федерального Бюро Безопасности.
Однако теперь эти
роботы "спали": окошечки для демонстрации товара были закрыты, "руки"-щупальца
аккуратно
сложены, колеса, которые так ловко носили эти тяжелые тела в людской толпе,
убраны под "панцирь",
сладкие вкрадчивые голоса, сексуально подобранные - мужские для женщин, женские
для мужчин,
веселые и бодрые для детей - выключены.
Справа такими же рядами, в исполненных достоинства позах, стояли роботыманекены,
одетые с
разнообразием каталога мод - от соболиных шуб до минимально прикрывающих тело
купальников.
Глаза и волосы тоже были разнообразных цветов и оттенков, иной раз самых
невероятных, и лишь кожа
из замшевой резины оставалась у всех одинаково белой. Они не спали, но казались
заколдованными -
где их горделивая походка, изысканные жесты, загадочные улыбки, где нежные
голоса,
расхваливающие свое одеяние? Все стояли прямо и смотрели перед собой, как
разнообразно одетые
сыновья и дочери Нефертити.

Филу почему-то показалось, что эти бесконечные ряды похожи на военный
строй. Да они, по сути,
и были солдатами - вооруженными силами могущественной армии денег, рода войск
под названием
"Здоровый Досуг Инкорпорейтед".
Однако его спутники оказались не столь склонны к философии. Ллевелин
подошел к ближайшему
торговцу, ловко проделал парочку каких-то операций, завершавшихся легким щелчком
- и вот он уже
держит в руках небольшую пачку бумажных долларов и пригоршню серебра.
- Братва! С них еще не сняли выручку! - радостно воскликнул он, засверкав
ослепительными
зубами и белками глаз на темном лице. Бак переводил горящий взгляд с торговцев
на манекены и
обратно, и, лишь услышав презрительный смешок Карстерса, вспомнил о деле и
принялся вместе с
Ллевелином вскрывать первый ряд роботов-торговцев.
Их главарь все еще стоял под аркой в нерешительности. С одной стороны, ему
явно хотелось
поспешить на помощь своим ребятам, с другой - он боялся выпустить из поля зрения
Фила. Наконец,
приняв решение, Карстерс окликнул Митци:
- Эй, ты! Проснись!
Девушка повернула к нему отрешенное лицо - она о чем-то столь
сосредоточенно размышляла,
что совершенно выпала из реальности.
- Митци! Слушай сюда! - продолжал Карстерс. - Присмотри за своим придурком.
Если он
захочет удрать, или попытается поднять тревогу, или станет нажимать какие-нибудь
кнопки, всади ему
в бок перо. Поняла?
Девушка послушно кивнула.
- Эй, Карстерс! - послышался громкий шепот Бака. - Эй, здесь игровые
роботы, и у них тоже
не снята выручка!

Главарь повернулся к Митци, давая ей последнее наставление:

- Слышала? Поняла? И не вздумай оплошать, иначе... То, что тебе понравился
этот придурок,
еще не причина по-идиотски вести себя. В общем, помни, что один раз ты уже
ошиблась и имей в виду:
третьего раза не будет. Ясно?
Она снова молча кивнула, и Карстерс заторопился к Баку и Ллевелину. И, едва
он отвернулся, как
Фил тихо пошел по коридору дальше, к следующей арке. Однако тут же на его пути
встала Митци.
- Эй, ты, назад! - прошептала она, и знакомый тридцатисантиметровый нож
уперся ему в грудь.
Рука девушка была тверда, даже блики света на лезвии не дрожали. Фил
остановился, улыбнувшись:
- Митци! - ласково сказал он. - Я выполнил свое обещание. Твои приятели
нашли то, что
хотели, а я - нет. Это нечестно, Митци. Пропусти меня...
В ответ она презрительно сплюнула на пол и плотнее приставила нож к его
груди. Однако Фил
тоже не отступил.
- Пропусти меня, - так же тихо повторил он. - Это нечестно. Ты признаешь по
отношению к
другим людям только хитрость и жестокость, но ты не права. Пойми, ты
обкрадываешь сама себя. Ты
внушила себе, что ничто на свете не важно, кроме одобрения твоей банды, и ради
этого носишь поноску
и служишь им, как собачонка. У них есть определенное чувство товарищества, но на
тебя оно не
распространяется, и все это далеко не так романтично, как тебе кажется. Я бы с
удовольствием
объяснил тебе все подробнее, потому что... ну, в общем, неважно... но сейчас у
меня нет времени. Мне
нужно получить то, за чем я сюда пришел.
- Назад! - злым шепотом крикнула Митци, слегка нажав на нож, так что Фил
ощутил легкий
укол - но не дрогнул, продолжая стоять грудью против стали. А в голосе девушки
сквозь злость и
угрозу теперь слышалась мольба.
- Пока, Митци! - шепнул Фил и шагнул вперед. Рука с ножом, дрогнув, ушла в
сторону, и он
услышал тихий сдавленный всхлип. Больше ни один из них не издал ни звука. Лишь
на пороге он
оглянулся и в слабом свете увидел профиль девушки, плечо и белую руку, все еще
сжимавшую нож.

Никогда еще в своей жизни он не видел лица столь горестно-трагичного. Это лицо
стояло у него перед
глазами все время, пока он шел по длинному извилистому коридору, где становилось
то темнее, то
светлее. Наконец, за крутым поворотом он с разгону выскочил в длинную роскошно
меблированную
комнату и тут же увидел в дальнем ее конце трех человек, одного из которых сразу
узнал: это был Мо
Бримстайн.
Те трое не смотрели в его сторону, и он вполне мог остановиться и, пока не
поздно, вернуться в
спасительный коридор. Однако на ходу он неудачно задел высокий стеллаж, на самом
верху которого
царил аквариум, где в подсвеченной воде плавали крохотные разноцветные
осьминожки. Стеллаж
накренился, Фил схватился за него, чтобы поддержать, но споткнулся и вместе с
ним ввалился в
комнату, где они и рухнули - он, стеллаж и аквариум, причем Фил оказался внизу,
под водопадом,
насыщенным разноцветными спрутиками...
11.
Когда к Филу вернулась способность соображать, он решил, что все не так уж
плохо. По крайней
мере, никто не бежал к нему, не всаживал перо в бок, не тащил волоком к
всемогущему боссу и не
кидался черными стрелками. Он всего лишь лежал, распластавшись на чуть
пружинящем полу,
заваленный обломками стеллажа, весь мокрый и в осьминожках, только и всего. Он
открыл глаза,
посмотрел на пол перед собой и попытался придумать, как выползти из-под
развалин. И тут, как ему
показалось, прямо над ним послышался недовольный голос:
- Бримстайн, где же ваш человек из ФББ?
Фил замер и весь превратился в слух.
- Не беспокойтесь, мистер Биллиг, - ответил знакомый баритон Мо, - он вотвот
появится.
- Что-то мне не верится в их искренность. Что, если они, вместо того чтобы
пойти на контакт,
приведут группу захвата и отберут у нас кота?
- Не думаю, что они осмелятся на что-то подобное, мистер Биллиг. Ведь кот
нужен
правительству живым, не так ли? Точнее, они думают, что он им нужен... но все
равно живым.
- Где же тогда человек из ФББ?
- Не беспокойтесь, мистер Биллиг. Не надо нервничать. Пусть пока Дора
сделает вам
успокаивающий массаж головы...
- Тьфу на вашу Дору! Уберите ее от меня!
Фил очень осторожно повернул голову и взглянул туда, откуда слышались
голоса. Мистер Биллиг,
великий и ужасный, оказался худым, среднего роста темноволосым мужчиной, одетым
в черный
спортивного покроя костюм. На вид ему можно было дать лет тридцать, а
присмотревшись - и все
семьдесят, или сто семьдесят, как это всегда бывает при употреблении
омолаживающих гормонов. Мо
Бримстайн размерами был намного крупнее, но угодливо-лакейский тон доверенного
слуги выдавал
подлинную разницу статусов. Даже его черные очки в присутствии босса казались не
зловещими, а
смешными.
Кроме них, в комнате находилась блондинка совершенно неправдоподобной
красоты. Ее светлольняные
волосы были по последнему изыску моды тонированы лиловым, платье
представляло собой
спираль из тончайшей серебряной проволоки, накрученную на основу белого шелка -
не слишком
удобно, зато невероятно изысканно. Блондинка сидела на столе и спокойно, холодно
улыбалась, мистер
Биллиг нервно расхаживал по комнате, как спортсмен перед решающим забегом, а
Бримстайн,
успокаивающе воркуя, повторял его траекторию на шаг позади, словно тренер.
Фил уже несколько минут созерцал странную компанию, и только тут до него
дошло, что они не
обращают на него ни малейшего внимания. Добро бы он спрятался за какой-нибудь
шторой и вел себя
тихо - но даже его подвиг с осьминогами не произвел на них ни малейшего
впечатления. Фил не знал,
что и думать. С одной стороны, он был удивлен и напуган этим странным
обстоятельством, а с другой,
чувствовал себя даже некоторым образом ущемленным - неужели же появление его
персоны здесь, да
еще ночью, для них так мало значит?

- Зря вы так относитесь к Доре, мистер Биллиг, - почтительно вставил
Бримстайн. - Она умная
и красивая девушка, рассчитанная на то, чтобы понравиться даже человеку с таким
изысканным вкусом,
как ваш...
- Я могу делать все, что понадобится боссу, - мелодичным голосом сказала
Дора. - Я способна
нравиться всем - мужчинам, женщинам и детям. Кроме того, в порядке специальных
умений, я знаю
все эротические трактаты и порнографические издания, от древности до наших дней.
- И все равно гадость! Тьфу! К черту массаж! Бримстайн, вы, кажется, не
понимаете, насколько
все серьезно. По последним данным, правительство собирается отдать под суд не
только десять наших
уполномоченных, но и троих губернаторов, около полусотни мэров и четверых
сенаторов. Вы
понимаете, что это значит?
- Это же вся наша команда! - потрясенно, словно не веря услышанному,
промолвил Мо. - Это
полный разгром!
- Не вся, но почти вся, - мрачно сказал Биллиг.
- Но все равно это разгром, и конец "Здорового Досуга".
- А я вам о чем весь вечер толкую!
Фил приподнялся и, по-прежнему лежа на полу, для удобства оперся
подбородком на руки. При
этом с него свалилась часть разрушенного стеллажа - но и этот шум не привлек
внимания
собеседников. Больше он не пытался что-либо понять и стал просто слушать.
Мо Бримстайн быстро оправился от потрясения. Уже через пару секунд он,
пожав плечами,
произнес:
- Впрочем, чего так уж бояться? У вас ведь есть зеленый кот, а с
правительством всегда можно
сторговаться.
- Да. У меня есть зеленый кот, и это... - Биллиг прекратил метаться по
комнате, вслед за ним
остановился и Мо. - Кстати, надеюсь, он в надежном месте?
- Конечно. Он находится в медной клетке, так что не сможет ни с кем
связаться, даже если у него
есть встроенный передатчик - в чем я, все-таки, сомневаюсь. Кроме того, он
оглушен и еще не пришел
в себя. Что может быть надежнее?
- Надеюсь, - ворчливо заметил Биллиг. - Тогда вернемся к прежней теме: вы
уверены, что кот
настолько нужен правительству, что оно в обмен согласится спустить все дела на
тормозах?
- Не беспокойтесь, мистер Биллиг. Если мы в чем-либо можем быть уверены, то
как раз в этом.
Розыск этого кота вот уже не меньше месяца поставлен перед ФББ как основная
задача. Вы понимаете:
основная! Не русская угроза, не борьба со шпионажем, а розыск кота! Кстати, не
только ФББ, но и ФБР,
и ЦРУ, и армейской разведки. Всех!
- Почему? - пожал плечами Биллиг. - Подумаешь, зеленый кот! Мало ли в
последнее время
появилось мутантов...
- Они считают, что этот кот чрезвычайно опасен, что он может контролировать
работу мозга,
подчинять себе человека и изменять его личность. У них якобы есть
доказательства, в том числе и
история с четырьмя высокими правительственными чиновниками, которые внезапно
исчезли -
предполагается, что они бежали в Россию. Они объявили всепланетный розыск и
приняли
сверхсекретные меры, чтобы защитить президента и членов правительства от
возможных диверсий с
его стороны.
- Бред какой-то! С чего они решили, что чиновники бежали из-за кота?
- А попробуй пойми их! Но они абсолютно во всем этом уверены. Сперва они
решили, что кот
выведен в России, где сумели применить к делу теорию Лысенко и научились
выводить породы
разумных животных. Русские будто бы собираются использовать их для разведки и
саботажа, а
впоследствии заменить ими население свободной части планеты. Теперь у них
возникла новая теория:
что этот кот - сам по себе, что это мутант-монстр, который хочет сперва
завоевать Америку, а потом и
весь мир, телепатически подчиняя себе людей.

Фил сел. Возмущение вскипало в нем горячей волной. Ему хотелось крикнуть:
"Не смейте так
говорить! Лаки не такой!" Впрочем, он вовремя одумался: нелестные отзывы о его
четвероногом друге
- еще не причина, чтобы самому бежать в лапы Биллига и Бримстайна
- Все это я уже слышал, - отвечал тем временем Биллиг. - Вы-то что обо всем
этом думаете,
Мо?
Бримстайн пожал плечами.
- Я думаю, что они рехнулись на почве шпионажа или насмотрелись мультиков
вместе со своими
детишками. Кот-мутант, подчиняющий себе человечество - классный сюжет для
Диснея! На мой
взгляд, кошка как кошка. Впрочем, если они так считают, а у нас есть этот кот,
то тем лучше для нас. Не
вижу причин для беспокойства.
- Вы утверждаете, что правительство и спецслужбы сошли с ума и при этом
считаете, что нет
причин для беспокойства! - внезапно разъярился Биллиг. - Где этот ваш тип из
ФББ?! Долго его еще
ждать?
- Я полагаю, он уже на подходе, - снова успокаивающе заворковал Бримстайн.
- Он сейчас
придет. Мы сговоримся, и все будет хорошо...
- Я уже слышал это ваше "хорошо", - продолжал кипеть Биллиг. - Вы говорили
"все будет
хорошо", когда президент начал кампанию против "Здорового Досуга". Вы тогда,
кажется, уверяли, что
все это - рекламная акция, подачка избирателям из провинции. Вы также говорили,
что этот пьяница
Барнс утром забывает о том, чего хотел вечером, что его ничего не стоит обмануть
и успокоить, что все
спустится на тормозах, как в прошлые шесть раз. Вы все это говорили - и что? Где
мы теперь? Что,
вообще, с ними со всеми случилось?
Бримстайн снова пожал плечами.
- Полагаю, Барнс сошел с ума.
- Вы что-нибудь другое можете придумать, кроме как объявить Америку одной
большой
психушкой? Или вы полагаете, что если меня придут арестовывать, меня утешит то,
что все они психи?
Где этот ваш тип из ФББ?
- Мистер Биллиг, мистер Биллиг, - снова начал свою песню Мо. - Успокойтесь.
Попытайтесь
расслабиться, подумать о чем-нибудь другом. Ну, хотя бы о Доре...
- Тьфу на вашу Дору!
Бримстайн, не обратив внимания на восклицание шефа, подошел и критически
окинул девушку
взглядом с ног до головы.
- Она очень даже неплоха, - и добавил: - Поправь-ка губки, крошка.
Красотка ответила ему слегка презрительным взглядом, грациозно спрыгнула со
стола и пошла
прямо к Филу - так что тот подумал, что его, наконец, заметили, хотя и не понял,
при чем тут губы.
Пока они шла, Бримстайн демонстрировал ее своему боссу, как робот-продавец
модный товар.
- Вы только посмотрите, мистер Биллиг, какая красотка! Какие формы - а
походка, как у
пантеры... Потрясающе!
Метрах в двух от Фила девица внезапно остановилась и, глядя поверх него,
принялась старательно
подкрашивать губы. Он невольно шевельнулся под ее взглядом и почувствовал, как
что-то холодное и
скользкое ухватилось за руку. Это был всего-навсего осьминожек - но раньше, чем
Фил успел
сообразить, что к чему, он инстинктивно отбросил спрута, тот пролетел по воздуху
и розовым пятном
расплющился рядом с ее головой. Дора даже не шелохнулась. Тогда Фил, начав коечто
понимать,
поднялся, вытянул вперед руки и осторожно пошел вперед. Пройдя метра полтора, он
наткнулся на
преграду - это была абсолютно невидимая стена, разделявшая комнату на две
половины.
Теперь Фил понял, в чем дело. По-видимому, это было наблюдательное стекло,
примерно такое
же, как в кабинете доктора Ромадки. Он находился со стороны наблюдателя, а люди
во второй половине
комнаты видели перед собой зеркальную стену, не подозревая о его присутствии.

Дора была так близко,
что, если бы не стекло, он мог бы обнять красотку. Она повернулась и задела
юбкой обратную сторону
разделявшей комнату плоскости: толщина стены оказалась сантиметров пять. Зеркало
явно не могло
быть таким толстым. Фил кое-что слышал об устройстве подобных стен - скорей
всего, она состояла
из двух стекол, воздух между которыми был выкачан, а голоса и шумы передавались
не напрямую, а с
помощью стереомикрофонов. Сопоставляя речь и движение губ, Фил убедился, что это
так и есть.
Теперь, когда он понял, что могущественные боссы "Здорового Досуга" простонапросто
не
подозревают о его присутствии, он испытал облегчение - и одновременно некоторую
неловкость, как
если бы, не совладав с любопытством, стал подглядывать в замочную скважину.
Смешно, что такие
чувства испытывал человек, проникший в чужой офис глубокой ночью, но, тем не
менее, все было
именно так. Он оглянулся назад, в коридор, окинул глазами комнату, в углах
которой было довольно
темно, поскольку освещение располагалось за невидимой панелью. Нигде никого не
было. Зачем,
спрашивается, Биллигу включать наблюдательное устройство, которое давало
возможность шпионить
за ним самим и его людьми, тем более со стороны, где, как предполагалось, никого
нет? Или это
сделали те, другие? Которые могут в любой момент прийти сюда со своим ортосом?
Фил поежился, по
спине побежали мурашки, и он подумал: а не вернуться ли назад или, может быть,
отправиться на
поиски кота? Но тут на освещенной стороне комнаты раздался телефонный звонок.
Мо, коротко
переговорил с кем-то по телефону и, положив трубку, торжественно, провозгласил:
- А вот и он пришел!
Биллиг тут же прекратил расхаживать по комнате. Словно переключатель
повернули, таким он
стал спокойным и уверенным в себе. Он смотрел прямо перед собой с видом глубокой
задумчивости,
всячески избегая даже кинуть взгляд на арку в глубине комнаты, с которой не
сводил глаз Мо
Бримстайн.
Через несколько секунд на сцене появилось новое действующее лицо. Это был
мужчина средних
лет, с сильной проседью в волосах, тоже державшийся очень прямо и уверенно. Его
твердое, но нервное
лицо говорило о годах работы в органах - и, может быть, опасной работы. По
крайней мере, по
телевизору...
Биллиг посмотрел на человека из ФББ с неопределенной полуулыбкой, готовой,
по мере
обстоятельств, превратиться в приветливую улыбку или ухмылку презрения. Сделав
секундную паузу,
он негромко сказал:
- Я - мистер Биллиг. Полагаю, что вы представиться не захотите. Поэтому не
спрашиваю
вашего имени...
- Отчего же? Дэйв Грили, - прямо и даже несколько грубовато отпарировал
незнакомец.
- Итак, насколько мне известно, вы служите в ФББ и уполномочены вести с
нами переговоры от
имени спецслужб и президента? - уточнил Биллиг.
Тот молча кивнул, не соизволив ответить. Тогда Биллиг начал церемонию
представления.
- Мистер Грили, мистер Бримстайн - несколько пренебрежительно. И, с видимой
неприязнью:
- Мистер Грили, мисс Дора... э... Дора Паннес.
Чиновник снова кивнул головой.
- Итак, к делу: начал он. - Мистер Биллиг, вы сообщили нам, что в вашем
распоряжении
имеется зеленый кот. Если это на самом деле так, мы готовы его купить.
- Ваша цена?
- Письма Морленда Мак-Картни с доказательствами того, что привлеченные у
уголовным делам
сенаторы получали в свое время взятки от "Здорового Досуга Инкорпорейтед" и все
материалы: записи
и микроволновое слежение. Всего на шесть с лишним дел - думаю, вы догадываетесь,
каких.

- Хорошо, но абсолютно недостаточно, - ответил Биллиг.
- Может быть, торг здесь неуместен? Я имею право обратиться к вам как к
гражданам
Соединенных Штатов, и потребовать выполнения своего долга в час, когда стране
грозит опасность.
- Может быть, начнем серьезный разговор, мистер Грили? - с легким смешком
произнес
Биллиг.
По-видимому, предыдущее предложение было сделано гостем в порядке
выполнения
соответствующего пункта должностной инструкции, потому что он тут же отбросил
патетику и
продолжил торг совершенно прежним тоном:
- Приказы о прекращении дел всех обвиняемых, датированные сегодняшним
числом,
подписанные лично президентом и руководителями спецслужб и подтвержденные их
дактилоскопическими отпечатками, а также соответствующие звукозаписи и
фотографии. Но,
разумеется, лишь после того, как наши эксперты проверят кота. Они прибудут сюда
в течение двадцати
минут после того, как я их вызову.
- Это уже лучше, - гнул свою линию Биллиг. - Но и этого недостаточно.
- Чего же вы еще хотите? - теряя терпение, спросил Грили, и лишь еле
уловимый оттенок
смущения в голосе показывал, что он не находится в таком уж неведении
относительно характера
дальнейших требований.
- Мы бы хотели, чтобы нам были переданы свидетели по этим делам - О`Мелли,
Фэттори,
Мэйделин, Лучак и прочие - всего тридцать четыре человека.
- Нет, это исключается! - резко ответил Грили. - Я не уполномочен платить
вам жизнями
людей.
- Кто говорит о жизнях? - вкрадчиво спросил Биллиг? - Разве я требую их
смерти? Ни в коем
случае. Речь идет всего лишь об опеке. Мы почувствовали бы себя в безопасности
только в том случае,
если бы свидетели были переданы под нашу опеку.
- Вы полагаете, я не знаю, что с ними будет потом? - иронически спросил
представитель ФББ.
- Их дальнейшая судьба будет находиться уже вне сферы вашей компетенции. Вы
снимете с себя
ответственность за них. Зачем думать о том, что не входит в ваши обязанности? -
Биллиг взглянул на
Грили, затем на Дору, посылавшую чиновнику самые сексуальные на свете улыбки.
Лицо Грили покраснело - видно было, что он в бешенстве. Несколько секунд он
молчал, стараясь
овладеть собой и, наконец, заговорил: неторопливо, четко отделяя одно слово от
другого.
- Послушайте, Биллиг. Не думайте, что правительство и я, как его
представитель, испытываем по
отношению к вам и вашей компании какие-либо иные чувства, кроме отвращения. Ваш
так называемый
"Здоровый Досуг" за два десятилетия своего существования развратил нацию так,
как не смог бы ни
один враг. Сейчас ваш офис здесь и ваши штаб-квартиры еще в двадцати городах
блокированы так
плотно, что даже муха не сможет влететь и вылететь незамеченной, - при этих
последних словах Фил
за своей зеркальной преградой усмехнулся. - Мы до сих пор не раздавили вас
только потому, что вы
сумели заполучить нечто, представляющее еще большую опасность для Америки, чем
ваша гнилая
контора. Но не надо испытывать наше терпение. Соглашайтесь, пока с вами
разговаривают. Мы еще не
уверены, что вы не блефуете.
- А доказательства? - коротко спросил потерявший все свое благодушие
Биллиг.
- Те зеленые волоски, что вы нам послали?
- Да, и думаю, что физический и химический анализ этих волосков дал очень
интересные
результаты, иначе вы не были бы здесь, - снова, но на сей раз с некоторой
рассеянностью хозяина
положения, улыбнулся Биллиг. - Нет, мистер Грили, вы совершенно правильно
заметили: у нас есть
нечто такое, что вам очень нужно. Нечто, что в ваших глазах равнозначно
нравственному здоровью
нации, раз вы согласны в обмен на него продолжать терпеть присутствие нашей
гнилой конторы на
вашей чистой земле. Мне кажется, мы требуем слишком мало. Думаю, что русские
будут куда более
щедры. Точнее, уверен...

- Тогда имейте в виду, - вышел, наконец, из себя Грили, - что именно я
являюсь вторым после
Эммета руководителем проекта "Кетти". Мы предугадали ваши требования, и я
советовал Эммету и
президенту прекратить переговоры и провести захват в том случае, если вы будете
настаивать на своем
последнем условии.
- Вы советовали Эммету... - задумчиво повторил Биллиг. - Мистер Грили, меня
не интересует,
что вы советовали. Меня интересует только то, что решили Барнс и Эммет.
У Грили было такое лицо, словно он сейчас выхватит пистолет. Он стоял,
стиснув зубы, сжимая и
разжимая кулаки. И тут замигала лампочка телефона. Мо Бримстайн взял трубку,
явно приготовившись
послать кого-то очень далеко и швырнуть трубку обратно на рычаг. Однако по мере
того, как он слушал
невидимого собеседника, его лицо становилось все более и более серьезным.
Остальные молча
смотрели на него.
И тут Фил услышал с другой стороны, из коридора, тихое чмоканье открывшейся
двери и еле
слышные шаги. Он подошел к арке и выглянул: метрах в двенадцати от него коридор
заканчивался
тупиком. Раньше там было темно, а теперь горел неяркий ночной свет. И в этом
свете он отчетливо
увидел доктора Ромадку. В одной руке доктор держал черный саквояж, в другой -
пистолет. Ромадка
пересек коридор и скрылся за какой-то дверью.
- Мистер Биллиг, пожалуй, этот вопрос лучше решить вам, - донесся до Фила
подчеркнуто
деловой голос Бримстайна. Он повернулся в их сторону и успел увидеть, как Биллиг
раздраженно
выхватил трубку у Мо.
- Сколько? Трое? - отрывисто бросал босс. - И еще девушка? И четвертый с
ними? Не с ними?
А где он? И что ему надо? Он не сказал? Но деньги его не интересуют? А что? -
Биллиг прикрыл
ладонью трубку и коротко взглянул на Грили. - Мы должны на пару минут покинуть
вас по
неотложному делу, - сказал он. - Пока что вас займет Дора. - И положил трубку.
- Я не могу ждать, - отрывисто сказал Грили с внезапным торжеством в
голосе. - Если я не
сообщу о принятом решении через десять минут, начнет работу группа захвата. И не
надо держать меня
за идиота: прекращение переговоров в такую минуту может означать лишь одно из
двух: либо у вас нет
зеленого кота, либо вы его вот-вот потеряете.
- Что ж, десять минут у нас есть! - рявкнул Биллиг, больше не считая нужным
сдерживаться. -
Я знаю Эммета не хуже, чем вы - через десять минут он не начнет, а выждет еще
какое-то время. Мы
вполне успеем решить наши дела. Бримстайн, позовите Бенсона, пусть он проследит
за нашим гостем, и
возвращайтесь сюда.
- Мне надо связаться с Эмметом, - быстро сказал Грили. - Я обещаю, что мы
поможем вам
искать кота. И что все обвинения будут сняты.
- Вы обещаете? Кто вы такой, чтобы что-то мне обещать? - презрительно
бросил Биллиг. -
Бримстайн, отведите его к Бенсону и возвращайтесь!
- Бримстайн сделал движение, чтобы взять чиновника за локоть, но тот
презрительно
отстранился, и они вместе вышли из комнаты. За ними последовала Дора, к которой
Грили старательно
избегал прикасаться.
- Не бойся, крошка, - ласково-презрительно сказала красотка. - Я иду не к
тебе, мне надо в
дамскую комнату.
Оставшись в одиночестве, Биллиг снова снял трубку. И тут внезапно, с
уверенностью точного
знания, он вперил взгляд в Фила. Точнее, в точку рядом с ним, но находящуюся в
такой близости, что
тому показалось, будто зеркала между ними не стало. Фил сделал движение бежать,
но бежать было
некуда. Биллиг вонзил два пальца правой руки в две кнопки на столе.

Вокруг Фила вспыхнули лампы, и тут же стало очень тихо. Теперь он увидел
свое отражение в
зеркале, разделившем комнату пополам и понял, что босс "Здорового Досуга"
поменял полярность. Он
почувствовал себя так, словно находился голым на площади, перед громадным
всевидящим глазом.
После секундного колебания Фил повернулся и помчался по коридору, добежал до
двери, в которую
скрылся доктор Ромадка и бросился туда. Впереди уже слышались голоса и топот
ног, и тогда он
повернул обратно, кинулся в том направлении, откуда пришел доктор, и оказался в
ярко освещенной
комнате, посередине которой стояла большая медная клетка, напоминающая клетку
для птиц, но с
расстоянием между прутьями около двух сантиметров. Один угол клетки был
аккуратно отрезан и
прислонен сбоку. Пытаясь найти выход или укрытие, Фил затравленно огляделся по
сторонам, но
увидел только белую стену, пересеченную разрезом в той же плоскости, что и
разрез в клетке. Тогда он
повернулся к двери - там уже стояли мистер Биллиг и Мо Бримстайн. В руках у Мо
было
ультразвуковое ружье, а Биллиг держал какое-то неизвестное устройство несколько
большего размера.
Оба ствола была наведены на Фила.
- Я ничего тебе не сделаю, - сказал Биллиг, - если ты скажешь, куда дел
зеленого кота...
12.
Фил сидел на табуретке в длинной низкой комнате - по всей видимости,
относящейся к
парадным помещениям корпорации, потому что в одной из стен имелись окна с
выходом на небольшую
галерею. За окнами, несмотря на то, что здание находилось в центре города, было
совершенно темно.
Фил пытался понять, что это значит, но голова работала плохо. Не прошло и трех
минут с тех пор, как
его притащили сюда двое мужчин в строгих, спортивного покроя костюмах - если бы
не железные
мышцы под темным эластичным трикотажем, и не догадаешься, что это ребята из
охраны корпорации.
Звали их Харрис и Хайос.
...Итак, не прошло и трех минут, как его притащили сюда, но Филу казалось,
что он сидит на этом
табурете и слушает мистера Биллига уже целую вечность. Биллиг расхаживал по
комнате перед ним, а
Харрис и Хайос стояли сзади по бокам - как будто бы он мог убежать.
Голос Биллига звучал так же, как из-за стеклянной стены - корпорация явно
не экономила на
микрофонах - лишь тембр был чуть-чуть другим да говорил он раза в три быстрее.
- Ты можешь представить себе, что такое десять тысяч долларов? Нет, не
можешь - вижу, что
не можешь. Тогда представь себе это в картинках. Яхта на Амазонке, особняк с
куполом, собственный
вертолет, девочки, какие хочешь - блондинки, брюнетки, рыжие, и ни одной
крашеной. И все это -
твое. Неужели тебя это не прельщает? И чтобы это получить, всего-то требуется
сказать, где кот,
совершенно не нужное тебе животное.
- Но я не брал кота, - так же быстро, в тон Биллигу, ответил Фил. - Я
понятия не имею, где он.
- Тебе мало десяти тысяч? - по-своему понял его Биллиг. - Тогда чего ты
хочешь? Скажи, не
бойся. Большинство людей боится говорить, чего они на самом деле хотят, и
совершенно зря. Я столько
всего слышал, что ты меня уже ничем не удивишь.
Фил молчал. Ну как сказать Биллигу, что больше всего на свете он хочет
найти Лаки? Найти для
себя, а не для него и не для мистера Эммета и президента Барнса.
- Ну что ж, - изрек Биллиг, - если не хочешь по-хорошему... Ну-ка, погладь
его по головке,
Харрис!
Надо сказать, что бить охрана корпорации умела превосходно. Под ударами
Харриса голова Фила
казалась ему футбольным мячом с железным шариком боли внутри, но сознания он не
терял, лишь в
голове мутилось да мысли вертелись волчком, как щенок, который ловит свой хвост.

Харрис сделал
паузу и склонился над Филом. Трудно было увязать мастерство костолома с
маячившим перед ним
интеллигентным лицом - ему бы клерком в банке работать, а не в охране... Затем
оно отплыло в
сторону, как воздушный шар, и на смену ему вынырнуло гладкое моложавое лицо
Биллига и руки,
державшие то самое странное оружие. Ортос?
- Ты, может быть, слышал - в старину была такая казнь, называлась она
четвертованием.
Человеку отрубали сначала руки, потом ноги... Сейчас мы это попробуем. Я буду
отрезать тебе
конечности, одну за другой. Умирать ты будешь очень долго, потому что луч
прижигает рану, так что
истечь кровью ты не сможешь.
Почему-то в его монологе Фила резануло слово "конечность". Сколько у него
конечностей?
Четыре? Это не так много. Если бы он был деревом, их было бы куда больше. Он
представил себе, как
Биллиг казнит дерево, отрезая сучья у основания, и они падают, шурша листьями.
Внезапно Филу
показалось, что он - дерево. Голова Биллига кружилась вокруг него. "Вышел на
орбиту", - подумал
он. Или это кружилась комната? Внезапно Фил решился и вытянул вперед руку.
- Начинайте с этой, - сказал он. Только не трогайте листья, они так красиво
шуршат...
Ошарашенный Биллиг опустил оружие.
- Ты, кажется, перестарался с его головой, - сказал он Харрису. - Или же он
мазохист.
Впрочем, даже если это верно, то ведь боль может быть разной. Где Бримстайн? И
где Джек? Я же
сказал: две минуты на то, чтобы доставить Джека! Кстати, вы догадались его
обыскать?
Он еще не договорил, а Хайос уже шарил по карманам Фила. Впрочем, ничего
необычного там не
было - носовой платок, ключи, немного мелочи в левом, а в правом... Тонкие
пальцы охранника
потянулись к правому карману, и Фил запоздало дернулся, но Харрис схватил его за
руки, пока
напарник извлекал и передавал Биллигу крохотную восковую фигурку Митци в черном
платье с
обнаженной грудью. Тот снова заговорил, все с той же скоростью:
- Ага, это, кажется, работа Мери... как ее там, не помню... в общем, той
дамочки, что делала нам
стриптизных кукол. Однако! Она и тогда была талантлива, а сейчас еще
поднабралась мастерства!
Превосходная работа! - он вертел в руках фигурку, внимательно следя за Филом. -
Зачем она тебе?
Ты хочешь эту девочку? Завтра она будет твоей! Или... а может быть, тебе будет
больно, если мы с
ней... - он сделал такое движение, словно сворачивал кукле шею. Потом поставил
фигурку на
небольшой столик и, теряя терпение, заорал:
- Где там Бримстайн?! Сколько можно!
- Здесь я, здесь, - запыхавшийся Мо ввалился в комнату, отдуваясь, словно
после быстрого
бега. - Я нашел Джека. И мы поймали девчонку, которая была с теми тремя.
Сообразительная, надо
сказать, девчонка. Встала в ряд роботов-манекенов, мы раза три пробегали мимо
нее, да вот не повезло
лапочке - чихнула, тут мы ее и скрутили...
- Хватит болтать! - рявкнул Бримстайн. - Где она?
В комнату ввели Митци, которую сзади держала за руки Дора - на холеном
личике красотки,
кроме всепоглощающего презрения, появилось выражение сладострастной жестокости.
Дочь доктора
Ромадки была без накидки, длинные черные волосы падали на лицо, но красивая
голова гордо поднята и
подбородок выпячен - она была в плену, но не сдалась. Увидев Фила, девушка бегло
взглянула на него
и отвела глаза.
- Ага! А вот и оригинал, - констатировал Биллиг, пряча восковую фигурку в
карман. - Милая,
- ласково наклонился он к Митци, - не хотела бы ты, например, попасть в
трансамериканские
рекламные блоки? Подумай - тебя будут показывать по всей стране, от океана до
океана. Или быть
оригиналом, с которого сделают серию роскошных роботов-манекенщиц для самых
дорогих магазинов?

А может быть, ты хотела бы стать поп-звездой? Или послом где-нибудь в стране с
прекрасным
климатом и множеством фруктов - в Бразилии, например? Или моей маленькой
доверенной
секретаршей - знать все, что происходит в мире и держать руку на кнопках? Ты
можешь получить все,
что желаешь из этого списка - только скажи нам, куда ты дела зеленого кота?
В ответ на эту тираду Митци лишь презрительно фыркнула.
- Милая, я ведь не шучу, - голос Биллига стал вкрадчивым, как у роботаторговца.
- Говорят,
каждому человеку в жизни хотя бы раз выпадает шанс. Вот он, шанс твоей жизни.
Ну? Подумай, ты же
умная девочка... - Биллиг протянул руку, собираясь погладить девушку по плечу -
и внезапно
обернулся, чтобы поймать реакцию пленника. По счастью, тут в комнату влетел Джек
Джоунс, и Биллиг
отвлекся. Борец скользнул взглядом по лицу Фила, так, словно видел его впервые в
жизни, и чуть-чуть
церемонно поклонился главе корпорации.
- Ну что ты стоишь, - не отвечая на поклон, крикнул тот. - Время дорого.
Давай начинай, да
поаккуратнее, а то в прошлый раз, когда с ним работал Харрис, он вообразил себя
деревом. Можешь
сделать из него саламандру, пусть горит, но не сгорает. Не возражаю...
Джек мягко, даже как-то нежно взял Фила за локоть и прошелся пальцами по
руке, нащупывая
болевые точки. В следующее мгновение боль жидким огнем растеклась по нервным
путям, охватив
каждую клетку тела. Да, это был не костолом Харрис, это был палач с опытом и
фантазией. Фил
услышал, как кто-то визжит: "Ромадка! Ромадка!" - и только потом понял, что это
кричит он сам.
Джек отпустил его, боль несколько утихла, и Фил прокричал:
- Это доктор Ромадка! Он украл кота! Он выходил из комнаты, где была
клетка, и нес в руке
саквояж. Больше некому!
- Кто такой этот Ромадка? - схватил его за горло Биллиг.
- Врач! Психоаналитик! - обессиленно прошептал Фил и кивнул на Джека. - Он
его знает...
- Понятия не имею ни о какой Ромадке! - панически закричал Джек.
- Имеешь, - с каким-то даже удовольствием ощущая исходивший от борца страх,
возразил ему
Фил. - Ты сам отправил меня к нему. Ты видел, как он гонялся сегодня за мной. И
ты должен был
понять, что он охотится за котом.
Джек исступленно замотал головой.
- Он врет! Он придумал какую-то Ромадку, чтобы скрыть своих сообщников!
Пока они так беседовали, Бримстайн говорил по телефону, затем положил
трубку и отрапортовал
Биллигу:
- Бенсон говорит, что Грили все еще хорохорится и утверждает, что захват
начнется по первому
его сигналу.
- Ладно, несколько минут у нас еще есть. Ну, ты! - рявкнул Биллиг на Джека.
- Чего спишь?
Продолжай! Работай с ним!
Фил в отчаянии задергался, стараясь избежать стальных пальцев Джека, и с
мольбой взглянул на
Митци. Девушка еще выше вскинула голову и холодно сказала:
- Доктор Ромадка существует. Это мой отец. Все считают его великим
психоаналитиком. И этот
подонок в том числе - она кивнула на Джека. - А эта истеричка, - кивок в сторону
Фила, - тоже его
пациент. Так что эти двое друг друга стоят.
- Милая, - ласково проговорил Биллиг, - что же ты раньше молчала? Ты бы
могла помочь себе
и своему дружку. - Ну-ка, отпусти ее, - велел он Доре, и та повиновалась,
презрительно подняв
брови. - Милая, я и забыл, что эта... в общем, что она держит тебя. - Биллиг
подбежал вплотную к
Митци и впился глазами в ее лицо, но девушка даже не дрогнула. - Значит, дело
было так: эта
истеричка, как ты совершенно точно его определила, по заданию твоего отца украл
кота и отдал ему.
Ты тоже пришла сюда с ними, отец заставил тебя - а ведь ты, его, похоже, не
любишь... Так какой же
смысл тебе покрывать его? Скажи нам, где доктор Ромадка, и ты получишь не один
из тех подарков, что
я обещал тебе, а все сразу.

- Мой отец что-то украл? Да он не способен взломать паршивого роботаторговца
с бананами, не
то что совершить кражу со взломом, - выплюнула ему в лицо Митци. - Да и этот
придурок тоже не
лучше. И ты такой же самовлюбленный идиот, как все мужики, которые уверены, что
если что-то
хорошо сделано, то это непременно сделал мужчина. А ты вдобавок еще и псих. На
самом деле мой
отец - хреновый доктор, но все равно тебе не помешала бы парочка сеансов.
- Милая, если ты будешь разговаривать в таком тоне, у нас с тобой ничего не
получится, -
продолжал, приторно улыбаясь, уговаривать Биллиг, для полноты картины взяв Митци
за локоть. Это
была его ошибка. Рука девушки по-кошачьи взметнулась в воздух, и Биллиг с воплем
кинулся назад. На
щеке у него медленно наливались кровью четыре глубоких царапины.
- Дора! - крикнул он.
Блондинка, с лицом, исполненным наслаждения, обхватила руками девушку,
прижав ее локти к
телу. Бримстайн ухватил своей огромной лапой кисть Митци и сорвал с ее пальцев
наперстки с когтями.
Харрис отпустил Фила, который все равно был почти не способен двигаться, да и
Джек был рядом,
достал аптечку и принялся обрабатывать царапины на щеке шефа. Когда он закончил,
тот потрогал
щеку и подошел к Митци.
- Милая, - сказал он еще медленнее и еще ласковее, - ты просто великолепна.
Ты так похожа
на ведьму из глупых садистских романов, ведьму, которая забавляется тем, что
мучает людей. Но,
боюсь, сегодня тебе придется сменить амплуа...
В душе Фила снова проснулась та странная сила, которая заставила его
сегодня бросить вызов
Бримстайну. Несмотря на боль и слабость, он, едва держась на ногах, двинулся на
мистера Биллига,
прохрипев:
- Не смейте ее трогать!
Впрочем, Джек не зевал. Он тут же схватил пленника за воротник - как раз
вовремя, поскольку
тот не рассчитал сил и явно собирался упасть - и швырнул обратно на табурет.
Трудно сказать, чем бы
все это кончилось, но тут в комнату вошел Хайос в сопровождении нескольких
охранников в обычной
униформе, которые вели Карстерса. Ллевелина и Бака. Парни были изрядно избиты,
со лба Карстерса
стекала струйка крови. Он в упор холодными глазами посмотрел на Митци и еле
слышно прошептал:
- Ну, спасибо, крошка...
Его приятели, соглашаясь с главарем, презрительно сплюнули.
- Вы что, думаете, что это я вас сдала? - презрительно спросила девушка. Но
ей никто не
ответил. Бандиты вели себя так, словно их вчерашней подружки тут не было.
Фил, не сводивший глаз с Биллига, заметил, как тот встрепенулся и слегка
осклабился, словно ему
в голову пришла хорошая мысль. Босс "Здорового Досуга" не смотрел на бандитов,
однако пришедшая
ему идея явно была связана с ними.
- Этих троих - в гараж, - бросил он Хайосу, старательно держась к пленникам
нерасцарапанной щекой. - В течение пятнадцати минут получите дальнейшие
указания. - И пока
охранники уводили бандитов, он тихо - но так, чтобы те могли его услышать -
сказал, обращаясь к
Митци:
- Молодец, милая. Это было прекрасная работа, - и улыбнулся, отметив про
себя, каким
взглядом наградил девушку Карстерс перед тем, как его вытолкали из комнаты.
- Итак, - торжественно, как конферансье на рождественском вечере, объявил
босс "Здорового
Досуга" - я имею честь предложить вам небольшое развлечение. В очень старинном,
так сказать, духе.
Милая, разреши предложить тебе руку - видишь, я не злопамятен, я уже забыл о
твоих кошачьих
ласках. - Митци с гримасой отвращения подалась назад, но Биллиг и не стал
настаивать, продолжая
увещевать: - Ладно, ладно. Если ты дашь слово хорошо вести себя, то я прикажу
Доре тебя отпустить.

- Митци по-прежнему не сказала ни слова, однако Биллиг кивнул, и блондинка с
видимой неохотой
убрала руки.
- Прошу, милая, со мной, - и Биллиг быстрым шагом направился к галерее.
Девушка, не глядя
на него, шла рядом - ни Биллиг, ни Дора больше не пытались дотронуться до нее.
Остальные
оставались на месте, пока босс сердито не бросил через плечо:
- Вы что, заснули там? Поторапливайтесь!
Бримстайн и Харрис двинулись за ним. Джек немного задержался, помогая Филу
подняться и,
когда остальные удалились на некоторое расстояние, горячо зашептал прямо ему в
ухо:
- Я был вынужден сделать тебе больно. Они заставили меня! Я ничего не мог
тебе объяснить,
они бы все поняли, и тогда всем конец. Умоляю, не говори больше ничего про
Ромадку! Я знаю, ты
спишь с Джуни - ну и пусть, я не против. Я только прошу, если она дорога тебе...
Доктор заставил
меня привести его сюда. Его парни остались там, в доме. Они убьют всех - Экли,
Джуни и Куки -
если он не вернется.
Фил был в таком состоянии, что мог только воспринимать - на то, чтобы
ответить, ни сил, ни
мыслей не было. Между тем они вышли на галерею, огражденную невысокой решеткой.
Решетка
прерывалась небольшой площадкой, от которой вниз вела металлическая лестница.
Первые десять
ступенек слегка отблескивали от света окон, дальше была кромешная тьма. И тут
Митци прыгнула
вперед и бросилась вниз, перескакивая через несколько ступенек. Харрис кинулся
было за ней, но
Биллиг жестом остановил его.
- Зачем? Красотка бежит туда, куда надо, по собственной воле и гораздо
быстрее, чем если бы ее
волокли туда силой. У нас не так много времени, чтобы справляться с ее
упрямством.
Все, находившиеся на галерее внимательно смотрели в ту сторону, куда
убежала Митци. Девушки
уже не было видно, лишь стук каблучков по лестнице говорил о том, что она еще
спускается.
- Вот это скорость! - восхищенно сказал Бримстайн. - Отличная координация!
И экстерьер
тоже. Девочка высший класс. Жаль... - чего было жаль, он не договорил.
Биллиг дернул плечом - мол, хороша, но не уникальна, таких девочек немало
осаждает
компанию - и снял трубку телефона.
- Хайос? - спросил он и заговорил быстро и тихо, так что Филу ничего не
было слышно.
Помолчал секунду, словно желая убедиться, что тугодум Хайос понял все правильно,
и завершил
разговор: - Ну да, естественно!
Затем Биллиг нажал еще на одну кнопку - и вспыхнул свет, после полутьмы
комнат
показавшийся Филу ослепительным. Он сразу понял разгадку темноты за окном -
галерея выходила не
на улицу, а в огромный гараж, находившийся метров на десять ниже офиса.
Асфальтовый пол был
исчерчен линиями, указывающими направление движения и стоянки машин - только
самих машин не
было. Громадные серые стены прорезало штук десять ворот, на восьми из которых
написано: "Выход".
Все ворота были распахнуты. Ступеньки из серебристого металла, по которым
сбежала девушка, вели
прямо в центр огромного пустого пространства, где теперь неподвижно стояла
Митци, очень маленькая
и очень одинокая. Издалека слышался звук заводимого мотора автомобиля.
- Леди и джентльмены, - все так же торжественно объявил Биллиг
присутствующим - но Филу
показалось, что адресована речь только ему. Вы видите перед собой подземную
автостоянку. Здесь
оставляют свои машины те, кто посещает наши матчи. Но сейчас ночь, и стоянка,
как видите, пуста, -
он дотронулся до царапин на щеке и продолжал с очень легким оттенком торжества.
- Эта площадка
весьма подходит для другого матча, который будет продолжаться до окончательного
исхода. Либо же
до тех пор, пока... Надеюсь, вы меня понимаете, мистер Гиш. И не судите строго -
просто мне очень
нужен зеленый кот. На самом деле я ценю красоту и жизнь этой девушки, и надеюсь,
что вы цените их
еще больше...

Стоявший сзади Фила Джек крепко держал его за руки. Но пленник не делал
никаких попыток
освободиться и, казалось, ничего не слышал. Он молча смотрел вниз, на крохотную
фигурку посреди
асфальтового поля, в ярком свете похожую на восковую куколку, тем более, что она
все еще стояла
неподвижно. И вдруг девушка, словно проснувшись, кинулась бежать к ближайшим
открытым воротам
- но тут же перед ней упали частые темные решетки. Она бросилась к другим
воротам - то же самое.
Фил взглянул на Биллига - тот со сладострастной улыбкой кошки, наблюдающей за
мышью, держал
руки на кнопках. Он снова перевел взгляд вниз - Митци мгновение постояла
неподвижно и побежала
обратно к лестнице - но Биллиг нажал еще одну кнопку, и лестница сложилась, как
телескопическая
антенна, втянувшись сама в себя. Бежать было некуда. Девушка стояла на залитом
светом пространстве,
не понимая, что это значит.
Ей недолго пришлось ждать. Вой мотора все приближался, становясь громче и
громче. Биллиг
оперся на перила балюстрады и некоторое время задумчиво смотрел на Митци, потом
вынул из кармана
восковую фигурку и обернулся к Филу.
- Мистер Гиш, мне очень нужен зеленый кот. Хочу, чтобы вы сказали мне, где
он - или, в
крайнем случае, где этот ваш доктор Ромадка. Скажите мне это. Если вы не хотите,
чтобы с оригиналом
там, внизу произошло что-нибудь такое... - он оторвал ногу куколки, на месте
которой появился
желтый неровный восковой отлом. - Или такое... - он оторвал руку. - Или...
...И тут прямо из-под галереи на бешеной скорости вырвался черный открытый
джип. В нем
сидели трое, но Фил сверху никак не мог понять, кто это. Зато Митци прекрасно
все разглядела. Она
кинулась к машине, радостно закричав:
- Карстерс! С ума сойти, Карстерс!
Однако машина летела на девушку, не сбавляя скорости, так что та едва
успела отскочить, при
этом не удержавшись на ногах. Она сидела на полу, ошарашенная, а джип, описав
петлю по периметру
поля, повернулся и снова ринулся на нее. Митци поднялась и повернулась к
машине...
- А может быть, такое? - по-змеиному прошипел Биллиг и переломил куколку
пополам,
расплющив верхнюю половину. - Желаете? Нет? Тогда скажите мне, где он, этот ваш
доктор
Ромадка...
- Не знаю! - заорал Фил, отчаянно вырываясь из стальных рук Джека. Но борец
держал его
мертвой хваткой, тихо шепча прямо в ухо: "Молчи! Умоляю, ни слова!"
- Если вы хоть немного разбираетесь в психологии, - продолжал Биллиг, но
теперь уже
несколько торопливо и нервно, - то должны знать: для нее, как и для любого
человека, разочарование
в том, кого она боготворит, гораздо хуже, чем пострадать от руки врага.
Ненависть мобилизует, а
разочарование отнимает силы. Так что она недолго продержится. - Биллиг сунул
руку под пиджак и
вытащил оружие. - Смотрите, вот это ортос. Как только вы скажете мне, где
доктор, я разрежу
машину.
Но Филу нечего было сказать, и он с отчаянием следил за происходящим внизу.
Митци стояла
неподвижно, лицом к летящей на нее смерти. Машина приблизилась настолько, что
фигурка девушки
заслонила ее, и лишь в самый последний момент сманеврировала и промчалась, почти
задев Митци, так,
что юбка взметнулась от воздушной волны. Она обернулась, посмотрела вслед
удаляющемуся джипу и
презрительно крикнула:
- Что, слабо? Трусы!
На мгновение стало очень тихо, лишь слышался отдаленный барабанный бой.
"Откуда тут
барабаны?" - подумал Фил и тут же сообразил, что это Мо Бримстайн стучит по
железной ограде,
восхищенно приговаривая: "Вот это девчонка!"
- Да, девочка очень хороша, - отозвался Биллиг. - Но все равно конец один.

Раньше ли, позже
ли, но они опередят. Разве что... - и он взглянул на странной формы пистолет,
который держал в руке.
- Уверяю вас, мистер Гиш, вам лучше не упрямиться.
Джип снова развернулся - прямо под балконом, взвизгнув тормозами на
повороте - и опять
устремился на Митци. Та по-прежнему встречала надвигающуюся смерть лицом к лицу,
упершись
руками в бедра. С этой стороны было хуже видно - но, когда джип заслонил ее
наполовину, она
сделала какое-то движение и метнулась в сторону из-под самых колес. Машина
пронеслась по тому
самому месту, где она только что стояла - по-видимому, охота началась всерьез.
- Еще и водить не умеете! - прокричала она вслед.
Сжатые кулаки Бримстайна метнулись над решеткой балюстрады, но, посмотрев
на босса, Мо
опустил руки. Биллиг, Харрис и Дора с безучастными лицами профессиональных
игроков наблюдали за
состязанием. Руки Фила затекли - Джек сдавил их словно клещами. Лишь сам он не
испытывал
никаких чувств - внутри все было пусто и мертво.
- Мистер Гиш, - услышал он еще более торопливый, чем обычно, голос Биллига.
- Мне тоже
жаль девочку, и я не хочу, чтобы она погибла. Тем более что она нравится
Бримстайну - он займет
малышку в номере "Метатель ножа" или в "Автокорриде" и сделает из нее звезду.
Сейчас еще можно
ее спасти - достаточно только сказать, где кот или хотя бы где Ромадка?
Фил даже не взглянул на Биллига. На столе замигала лампочка телефона, но
Биллиг не обратил на
нее внимания.
- Скажите, где кот - и вы спасете ее...
Но мысли Фила были заняты другим. Глядя, как автомобиль снова
разворачивается и как Митци
поворачивается к нему лицом, он думал, что это очень знакомое зрелище и пытался
вспомнить, где это
происходило. Биллиг сказал: развлечение в очень старинном духе. И тут он
вспомнил: школьные
фильмы по истории, древний Крит. Там девушек, таких же тоненьких, темноволосых и
отчаянных, как
Митци, выпускали на поле один на один с огромным свирепым быком. У них тоже была
обнажена
грудь, и лишь вместо бампера автомобиля были бычьи рога...
Вызов продолжал мигать, но никто не брал трубку.
Джип закончил поворот и снова несся на Митци. Чтобы сбалансировать машину
на крутом
вираже, Ллевелин и Бак - теперь Фил их отчетливо видел - повисли на самом борту.
Карстерс, все
еще окровавленный, сидел за рулем. Он разогнал машину и бросил ее на девушку. Та
выждала и снова,
как в прошлый раз, метнулась влево - и тут же, ожидая этого, вильнул влево и
автомобиль. Но Митци,
едва коснувшись земли, тут же прыгнула обратно, оказавшись на прежнем месте -
она опять выиграла
поединок со смертью.
- Козлы! - торжествующе проорала она.
Машина снова скрылась под балконом, послышался визг тормозов, затем
скрежещущий грохот -
должно быть, она задела стену. Однако мотор продолжал работать - значит, бой
продолжался.
...И тут произошло неожиданное. Прямо из-под галереи показалась маленькая
фигурка - сверху
была видна лишь розовая лысина. В руке человечек держал большой черный саквояж.
Он прошел
ближе к середине поля, поставил саквояж на землю и открыл его. В это время изпод
галереи снова
вырвался джип, слегка помятый, но по-прежнему на ходу и неуклонно набирающий
скорость. Зрители
еще напряженно ожидали следующего раунда - все произошло так быстро, что никто
не успел ничего
сообразить.
Из саквояжа появилось маленькое зеленое пятнышко - кошачья голова проводила
взглядом
джип, и тот замедлил скорость, а его экипаж выбросился на ходу из машины и
кинулся наутек. Карстерс
поднял голову, оглядывая стены, словно надеялся взлететь - на его лице был
неописуемый ужас.

Джип, оставшись без водителя, продолжал ехать в сторону девушки, но той теперь
ничего не стоило
увернуться.
Человечек, на лысине которого забавно отсвечивали прожектора, быстрым шагом
направился
обратно под галерею, двигаясь как-то странно, словно кукла или робот. Из
оставленного им саквояжа
выскочил зеленый кот и направился следом. Наконец-то до Фила дошел смысл
происходящего: доктора
Ромадку не надо было искать, он явился сам. Как, впрочем, и кот.
Первым пришел в себя Биллиг.
- Оглушите его! - истошно заорал он. И тут зеленый кот повернул голову и
взглянул наверх.
Бримстайн и Харрис шагнули к перилам, поднимая ультразвуковые пистолеты,
перегнулись,
посмотрели вниз - и замерли неподвижно. Позади них застыла Дора. И тут Фил
ощутил знакомую
золотую волну любви и тепла, ту же, что и в доме Экли, только мощнее. Она
поднималась снизу теплым
потоком, как морской прилив.
- Я сказал, оглушить! - Биллиг пятился назад, словно волна обжигала его. На
лице босса
"Здорового Досуга" разом проявились все морщины, и стало видно, что на самом
деле ему далеко не
тридцать, и что его жизнь была далеко не добродетельной. "Дориан Грэй" - всплыло
в памяти Фила,
хотя он понятия не имел, кто такой этот Дориан Грэй.
Бримстайн потянулся было за пистолетом, но вместо этого поднял трубку
телефона, выслушал
сообщение и спокойно, как о чем-то маловажном, сообщил:
- Началась операция по захвату офиса. Как и предупреждал Грили. Спецгруппы
ФББ уже на
подходе.
- Оглуши его! Поймай эту зверюгу, это единственное, что может нас спасти! -
визжал Биллиг,
отталкивая от себя руками невидимую волну. Но Харрис и Бримстайн непонимающе
глядели на него и
не двигались с места. Биллиг начал хватать ртом воздух, затем закрыл рот и нос
ладонями, словно ему
обжигало легкие. Филу тоже казалось, что волна достигла такой плотности, что ей
можно было дышать
- но его она не жгла, а ласкала и успокаивала. Судорожным рывком Биллиг выхватил
оружие -
голубой луч прорезал воздух, оставив на противоположной стене гаража и на стене
позади них
дымящиеся разрезы. Луч все опускался, борозды на стене удлинялись. Запахло
озоном, голубое сияние
слепило глаза.
А Лаки по-прежнему сидел неподвижно, глядя вверх. Биллиг пытался не
смотреть на кота и
одновременно прицеливался. Его лицо потемнело, на руках вздулись вены. Дымящийся
след, слегка
колеблясь, двигался по стене, по полу. Обошел джип и стоявшую возле него Митци,
замер метрах в
трех от кота, задрожал и остановился. Фил услышал за спиной потрясенное
бормотание Джека:
- Неужели Сэйч прав?
И тогда Биллиг завизжал. Голубой луч погас, оружие упало на пол, визг
перешел в сдавленное
хрипение. Босс "Здорового Досуга" покачнулся, хватаясь за воздух. Джек ринулся к
нему, чтобы
поддержать, и выпустил Фила. Словно сжатая пружина, тот рванулся к пульту
управления, нажав сразу
на все кнопки, которых касался Биллиг. Решетки в воротах поднялись, лестница
раздвинулась и заняла
свое место. Фил вихрем помчался вниз, не дожидаясь, когда она полностью
развернется. Сначала он
пробежал сквозь облако озона, потом миновал золотую волну и, наконец, ощутил под
ногами твердый
асфальт. В то же время джип, который на протяжении этой сцены, занявшей менее
минуты, все
замедлял и замедлял ход, наконец, остановился, уткнувшись в стену в нескольких
шагах от Митци.
Девушка смотрела на машину расширенными изумленными глазами, все еще не
осознавая своего
спасения. Но вот она поникла и покачнулась, опершись рукой о дверцу.

Фил бежал с такой скоростью, что сделал по инерции еще добрый десяток
шагов, прежде чем
сумел затормозить. Он повернулся и бросился к машине и к девушке. Пересекая
прямую линию,
идущую от зеленого кота к джипу, он внезапно ощутил ужас, пронзивший его
насквозь, как нож.
Правда, это тут же кончилось, так что Фил в тот момент даже не задумался, что
это было, но
машинально отметил, что теперь знает причину панического бегства Карстерса и его
компании. А в
следующую секунду он уже звал к себе Лаки, и тот отвечал ему своим "Мр-р-р!".
Фил поднял теплый
легкий комок меха с асфальта, внезапно задрожавшими руками погладил зеленую
мягкую шерсть - и
тут же кинулся назад, к джипу и стоявшей рядом Митци, которая смотрела на него в
радостью и
гордостью на вдруг засиявшем лице.
Фил схватил ее за руку и подтолкнул к машине.
- Залезай! - крикнул он. - Мы уходим отсюда. Садись за руль!
Как только Митци оказалась на водительском месте и положила руки на руль,
она тут же
успокоилась и снова стала решительной и собранной. За то время, которое
понадобилось ему, чтобы
прыгнуть на сиденье, девушка уже включила мотор.
- Куда ехать? - спросила она.
- Куда угодно, лишь бы отсюда.
Джип взревел и бросился к ближайшему выходу. Лаки свернулся клубочком на
коленях у Фила,
золотое облако ослабло и потускнело - должно быть, кот решил отдохнуть. Машина
набирала
скорость, но, как казалось Филу, слишком медленно. Оглянувшись назад, он увидел
галерею, а на ней
- застывшие фигуры, среди которых метался Биллиг.
- Держите их! - доносился сквозь шум мотора его пронзительный голос. - Что
же вы стоите,
ублюдки! Убейте их!
Джип проехал ворота и начал подниматься по пандусу.
- Дора! - услышали они. - Возьми мой ортос! Убей их всех!
Должно быть, блондинка, как и Биллиг, была неподвластна золотой волне,
потому что она
спокойно взяла оружие и присела за балюстрадой. Вспыхнул голубой луч, пластик
пандуса позади
джипа затрещал и оплавился. Луч пополз вверх, резанул верхнюю часть ворот,
которая с шумом
рухнула позади джипа - и натолкнулся на стену. Пандус поворачивал, и теперь
беглецы были
недосягаемы даже для ортоса.
Однако за поворотом их ждала новая опасность. Там толпилось полдюжины
крепких парней в
униформе охранников "Здорового Досуга", которые шумно что-то обсуждали. Двое
размахивали
пистолетами, остальные, по-видимому, с ними спорили. На звук мотора все
обернулись, и полдюжины
стволов нацелилось прямо на джип.
И тут Лаки внезапно, как подброшенный пружиной, сел и вытянулся на коленях
у Фила. Теперь он
был точь-в-точь как статуэтка Баст в доме Экли. Разве что шерсть подлиннее. Кот
поднял голову,
глянул на охранников, и Фил снова почувствовал золотую волну. Через полсекунды
ее ощутили и
парни: их мрачные лица внезапно просветлели, и они с радостными улыбками
проводили джип глазами,
а двое помахали вслед.
Но и это было еще не все. Теперь впереди показалась площадка, залитая серым
неярким светом.
Возле стен маячили силуэты двух десятков людей в серых комбинезонах, вооруженных
пистолетами,
сетями и баллончиками с нервно-паралитическим газом. И еще возле них стояло
несколько клеток.
Увидев джип, эти люди также подняли оружие - и снова вперед ушла золотая волна,
но теперь она
была неизмеримо сильнее. Они легко миновали и этот кордон, а вслед им улыбались
внезапно
ощутившие счастье спецназовцы ФББ.
Наконец, автомобиль вырвался на улицу и помчался на восток, где уже
занимался рассвет. Фил
все гладил шерстку Лаки, до сих пор не вполне веря, что вернул его, и шептал:
- Надо же, справился даже с ФББ...

Лаки же посмотрел ему в лицо медно-красными глазами, широко-широко зевнул и
свернулся
клубочком у него на коленях. Золотая волна потухла, но осталась память о ней. И
этого было
достаточно, чтобы Фил чувствовал себя счастливым.
- Отдыхай, пока можно... - тихо шепнул он коту. Фил и сам невероятно,
нечеловечески устал и
говорил машинально, не очень-то задумываясь о смысле, лишь бы говорить, чтобы
Лаки его слышал. -
Мне все равно, кто ты: воскресший египетский бог или мутант из России. Нам в
Америке нужен как раз
такой...
13.
Джип ехал быстро, но ровно, лишь тормоза взвизгивали на поворотах. Ранним
утром улицы
верхнего уровня, предназначенные для легкового транспорта, были почти пусты, и
кварталы мелькали
по сторонам, словно дома. По мере того, как расстояние между ними и "Здоровым
Досугом"
увеличивалось, Фил начал задумываться о будущем. Пока что они удрали -
прекрасно! Но говорят, что
на каждом перекрестке установлены скрытые камеры слежения - может быть, их уже
засекли? Он
подумал об этом и тут же забыл: пушистый комочек у него на коленях приподнял
зеленую головку и
глянул одним глазом, и не стало ни страха, ни тревоги. Но теперь, когда
напряжение отпустило, Филу
ужасно захотелось спать. Забиться бы куда-нибудь, где нет ни света, ни звуков,
ни людей - только он и
Лаки.
И все же он пересилил себя и взглянул на Митци. Девушка за рулем гордо
улыбалась, но по ее
щекам катились две слезинки, причем явно не первые. Однако Фил не чувствовал
жалости. Да что это
такое, как можно в присутствии Лаки испытывать какие-либо чувства, кроме
счастья?! Кроме того, ее
сегодняшнее поведение требовало некоторых нравоучений, и Фил решил заняться
воспитанием
красотки, которая явно слишком много о себе понимала.
- Зря ты так гордо улыбаешься, - начал он. - Наш побег - это не твоя и не
моя заслуга. Это
все устроил Лаки. Хотя надо сказать, что там, внизу, ты вела себя очень храбро.
По-видимому, он сказал что-то не то, потому что девушка перестала улыбаться
и сжала губы, попрежнему
глядя прямо перед собой.
- Кстати, из этой истории тебе следовало бы сделать некоторые выводы, -
продолжал Фил
играть роль отца-наставника заблудшей души. - Видишь, чем кончаются уголовные
связи? Надеюсь,
теперь ты поняла, что поклонение злу и насилию гроша ломаного не стоит перед
лицом настоящей
любви? Что скажешь, Митци?
Девушка, по-прежнему не глядя на него, остановила машину. В рассветных
сумерках место
показалось Филу незнакомым - какая-то улочка с побитым асфальтом, выходящая на
запущенную,
заросшую травой и кустами площадь, окруженную высокими, но ветхими на вид
зданиями. Он и не
подозревал, что в городе существуют такие заброшенные районы. Фил откинулся
назад и тихо
улыбнулся, предвкушая, как сейчас уснет. В конце концов, можно поспать и в
машине. Сейчас... только
надо будет утешить Митци - по его расчетам, после произнесенных нравоучений она
должна
расплакаться. Но вместо всхлипываний он услышал резкий стук дверцы джипа. Его
сиденье слегка
качнулось.
Фил поднял голову. Рядом с машиной, темным пятном на сером фоне стен и
перепутанных ветвей,
стояла Митци, чуть наклонившись вперед и опираясь руками о дверцу. Девушка
глубоко вдохнула и
еще подалась вперед.
"Наконец-то, - подумал Фил. - Наконец-то и она покорилась Лаки. Сейчас..."
- Если бы ты знал, как я тебя ненавижу! - хрипло сказала Митци. - Ты хочешь
сделать из меня
манную кашу, куколку без костей! - Она на самом деле плакала, но опасно было бы
сейчас полезть к
ней с утешениями. - Пусть мои друзья и хотели меня убить, но они в этом не
виноваты - их ввели в
заблуждение. На их месте я поступила бы точно так же. Но пока мы были вместе,
они дали мне
возможность жить полной жизнью. Ты - что ты знаешь о жизни, слизняк?! Ты
мечтаешь, чтобы я
распустила сопли и была такой же, как ты? Не дождешься! Мне не нужна твоя
пресная жизнь. Я хочу
славы, - выкрикнула Митци. - Да, славы, причем не той, что мне предлагал этот
подонок, а такой, как
я ее понимаю. Можешь считать ее дешевкой - для меня это единственное цветное
пятно в вашем
сером мире, на который я плюю! Да, я плюю на ваши порядки, и можете мстить...

если сумеете! Я не
испугалась сегодня, не испугаюсь и потом!
- Я не спорю, ты и в самом деле смелая, - сказал Фил первое, что пришло в
голову. Он пытался
удержать Митци и думал: ну почему Лаки, который делал из спецназовцев ягнят, не
может справиться с
девчонкой? У нее что - иммунитет?
- Я как-нибудь обойдусь без твоего одобрения, - презрительно заметила
девушка. - И не
надейся на этот кусок меха - его чары годятся для учеников воскресной школы в
качестве
доказательства существования чудес, но бессильны против настоящих людей. Если во
мне и есть что
стоящее, так это мое мужество - а ты хочешь сломать его. Даже еще хуже: ты
хочешь, чтобы оно само
исчезло, растворилось в розовых слюнях, которые вы все пускаете под воздействием
этого дурацкого
кота. Так вот: этого не будет! - Она убрала руки с дверцы и повернулась, чтобы
уйти.
Фил почти проснулся, так ему не хотелось, чтобы девушка уходила. Он
потеребил Лаки, потом
слегка встряхнул его.
- Эй, Лаки, проснись, - с некоторой робостью сказал он.
Кот мурлыкнул что-то в ответ и еще уютнее свернулся у него на коленях.
- Прощай, Фил! Больше мы не увидимся, - Митци повернулась и пошла прочь.
- Стой! - Закричал ей вдогонку Фил. - Стой, Митци! Не уходи! - он снова
тряхнул Лаки,
теперь уже решительнее. - Проснись же, - почти закричал он. - Проснись! Останови
ее!
Но кот висел в его руках безвольным расслабленным комочком меха.
Фил положил Лаки на сиденье, чтобы выбраться из машины - но его остановили
внезапно
овладевшие им новые чувства: глубокая грусть и странная неуверенность. С одной
стороны, он знал,
что теряет нечто очень ценное, но, с другой стороны, не был уверен, что это
подлинная ценность. А
кроме того, имеет ли он право удерживать девушку? Кто он такой, в конце концов?
Лаки бросил его,
отказался помочь в беде, даже не пожелал проснуться. Проснуться... Спать...
Спать хотелось просто
невероятно. Фил снова положил кота на колени. В конце концов, он получил то,
ради чего рисковал
жизнью - чего еще ему хотеть? Митци уходила, она уходила навсегда - что ж
поделаешь... Фил
проводил ее взглядом, надменную и несчастную, гордо идущую среди мокрых от росы
кустов. Она
высоко держала голову и выставила вперед грудь - против всего мира, как против
бычьих рогов или
автомобильного бампера. Смешная, наивная и бесстрашная Митци...
Фил долго еще смотрел на угол дома, за которым скрылась девушка. Это была
не явь и не сон, а
нечто среднее, непонятный транс без мыслей и без чувств - лишь иногда,
проскальзывало какоенибудь
смутное соображение и бесследно исчезало в утреннем тумане. В одно из
таких мгновений он
подумал, что Лаки не сумел остановить Митци, потому что тоже устал - слишком
огромный заряд
несли в себе эти золотые волны, а ведь силы такого маленького существа, должно
быть, очень
ограничены. А потом он подумал, что сейчас на него охотится уйма народу: парни
из ФББ, отморозки
из "Здорового Досуга", доктор Ромадка со своими ребятами, и даже Карстерс и его
бандиты, наверное,
ищут его, чтобы свести счеты за неудачу этой ночи. Он просто отметил это как
объективный факт -
без страха, без желания что-либо делать, бежать, прятаться. Охотятся и охотятся,
пусть их. А он сидит
тут, и ему все равно...
Угол дома, на который он по-прежнему тупо смотрел, осветился - всходило
солнце. Но улица и
площадь пока оставались пустыми. Клубок на коленях зашевелился, высунул четыре
толстые лапки,
затем поднялась мордочка - и вот уже Лаки, веселый и довольный, встал,
потянулся, открыл свои
медно-красные глаза и ласково мурлыкнул - с добрым утром, Фил.

- С добрым утром, - ответил тот. - Если его можно назвать добрым. А все изза
тебя. Нечего
сказать, друг: ты мне был до зарезу нужен, и даже не пожелал проснуться.
Кот, нисколько не опечаленный, повторил свое "Мр-р-р!" Он был бодр и весел,
а Фил снова хотел
спать, теперь уже сверх всяких сил. Он прикрыл глаза и тихо сказал зеленому
пятну за ресницами:
- Ты хочешь есть? Я тоже хочу. Мы с тобой заслужили что-нибудь вкусненькое:
я - сэндвич, а
ты - свой клюквенный концентрат. Но у меня ничего нет, совсем ничего, понимаешь?
Потерпи, я
накормлю тебя. Попозже...
"Мр-р-р!" - настойчиво-возмущенно сказал кот. Но Фил его уже не слышал. Он
положил руку на
теплый комок, прошептал: "Спокойной ночи!" и, едва выговорив эти слова, уже
спал.
Ему снились странные, яркие и цветные сны. В них шумели джунгли и бегали
маленькие зверьки,
а он все искал что-то, искал, ощущая, что в жизни не хватает чего-то невероятно
важного. Зверьки
бегали и визжали все громче и громче, пока Фил не выбрался из леса, не открыл
глаза и не понял, что
по-прежнему находится в джипе, припаркованном возле кустов на маленькой улочке,
упиравшейся в
старую площадь. Его сбило то, что он по-прежнему слышал визг, но потом он
проснулся окончательно
и понял, что это не зверьки дремучих джунглей, а просто дети. За кустами, повидимому,
была школа, и
дети, высыпавшие из нее, носились и радостно визжали. Солнце стояло низко и
светило с другой
стороны - должно быть, он проспал тут весь день.
И тут Фил понял, чего ему не хватает - он не ощущал теплого комка на
коленях и теплоты в
сердце. Лаки рядом не было.
14.
Первым побуждением Фила было выскочить из машины и броситься на поиски. Но
в одиночку
найти кота в густом кустарнике - задача невыполнимая. Лаки ушел, и ощущение
холодной пустоты в
сердце подсказывало: его здесь нет, он где-то далеко.
Да и вообще, пора выбираться отсюда, сколько можно сидеть в брошенной
машине? Фил не
представлял себе, где находится, однако простейший логический анализ
подсказывал: это район, где
живет интеллигенция. В первую очередь он понял это по школьникам. Сначала Фил
подумал, что стоит
возле женской школы, но потом заметил среди возвращавшихся домой ребятишек
несколько мальчиков
и понял, что школа самая обычная, просто в этом районе семьи предпочитают иметь
девочек. Это был
первый признак.
Когда наука сделала возможным планирование пола ребенка, научившись
разделять типы спермы,
большинство семей стало заказывать сыновей, особенно если речь шла о первенцах.
"Когда-нибудь
потом" все они, конечно, намеревались завести и девочек - но тут, в связи с
войнами и
экономическими трудностями, резко упала рождаемость. Демографическая ситуация в
стране стала
критической. Ее пытались отрегулировать законодательным путем, попросту запретив
планирование
пола ребенка, - но тщетно, поскольку тут же возник черный рынок подобных услуг.
Проблему долго
обсуждали в Конгрессе - как водится, без малейшего результата. А потом, когда
мальчики первой
волны выросли и столкнулись с проблемой создания семьи, начался откат в обратную
сторону. Среди
простого народа все достаточно быстро пришло в норму, тем более что и церковь
высказалась против
планирования пола. Но в среде интеллигенции все было не так: там возникло так
называемое
"Движение в защиту женщин", поставившее своей целью агитацию за увеличение числа
девочек в
семьях. Движение стало весьма популярным, и вскоре от пропаганды мер по
выравниванию количества
мужчин и женщин перешло на крайне суфражистские позиции - тем более что уже
несколько лет
весьма активно поговаривали об успехах клонирования. Не далее как в прошлый
выходной Фил сам
смотрел по телевизору ток-шоу "Мир женщин", где утверждалось, что будущее за
женским полом:
девственницы будут с помощью клонирования производить на свет девочек, и мужчины
станут не
нужны... Так что подавляющее большинство девочек среди учеников говорило о
многом.

Имелись и другие признаки того, что в этом районе обитает интеллигенция:
обилие
неподстриженной зелени, более низкие дома, слабое движение, почти полное
отсутствие рекламы, ибо в
среде интеллектуалов дурным тоном считалось не пройти курс контррекламной
психотерапии, поэтому
уснащать эти районы рекламой было все равно, что вывешивать ее в пустыне.
Фил машинально разглядывал окна крохотных - но все же больших, чем его
конурка в
небоскребе - квартир, подсознательно надеясь увидеть в окне какой-нибудь из них
сидящего на
подоконнике зеленого кота. А вдруг? Он и в самом деле увидел двух котов, но один
был серый, а
другой - пестрый. Куда же, все-таки, мог деться Лаки?
Фил, вздохнув, откинулся на спинку кресла и машинально включил
радиоприемник. Передавали
последние новости - он поймал сообщение на середине.
"...Но загадочный мистер Биллиг бесследно исчез. Ходят слухи, что он
покинул страну. Сегодня
вечером, в восемь тридцать, президент Барнс выступит с заявлением, в котором
объяснит причины
указов о запрете наиболее вредоносных для духовного здоровья нации видов
развлечений. А именно:
борцовских матчей между мужчинами и женщинами, использования игровых и некоторых
видов
музыкальных автоматов. Президент прокомментирует также остальные действия
федерального
правительства: предъявление сегодня утром обвинений в коррупции шестидесяти пяти
высокопоставленным чиновникам, и начатое расследование деятельности корпорации
"Здоровый Досуг
Инкорпорейтед". По данным нашей редакции, в числе предъявленных могущественной
фирме
обвинений будут такие, как применение возбуждающих сексуальных препаратов втайне
от клиентов,
использование в качестве контрацептивов гормональных средств, вызывающих
временную
стерилизацию у мужчин, разработка и применение секс-роботов, и многое другое.
Следующее сообщение нашей программы касается кошек. Учеными достоверно
установлено, что
коты не являются переносчиками опасных для человека инфекций. Поскольку в связи
с этими
непроверенными слухами их поголовье сильно сократилось, поставив вид на грань
вымирания,
правительство решило взять наших пушистых друзей под охрану. С сегодняшнего
числа их
уничтожение категорически запрещено, независимо от того, являются ли кошки
домашними или
бродячими. Убийство кота будет караться тюремным заключением. Также решено взять
на учет всех
имеющихся котов и кошек в целях стимуляции их разведения - особенно это касается
мутантов редких
расцветок. Поэтому все владельцы котов должны предъявить животных в ближайшее
отделение ФББ
или полицейский участок. То же самое необходимо сделать, если вы заметите
бродячее животное. За 15.
Фонд Хамберфорда был солидным, несколько мрачноватым особняком прошлого
века, из
которого на скорую руку сделали научную лабораторию, при этом оставив немало и
от прежней
роскоши. В библиотеке миниатюрные стеллажики с микрофильмами соседствовали с
огромными
застекленными шкафами, где пылились тяжелые тома в кожаных переплетах, не
открывавшиеся,
наверное, с того самого дня, как их туда поставили. В зале потемневшие от
времени портреты
основателя фонда Джона Джулиуса Хамберфорда и длинного ряда его столь же
солидных предков
смотрели вниз на непонятного назначения машины, на светящиеся голографические
экраны, где в
разных комбинациях смешивались энцефалограммы разных участков мозга в
бесконечных и
бесплодных попытках получить графическое изображение человеческой мысли. В
роскошных
гостиных, где еще сохранилась изысканная меблировка, сидели полуголые девицы, на
обнаженные
участки тел которых - то есть, почти на все тело - были налеплены электроды.

Лаборанты в синих
рабочих халатах, делавшие вид, что они равнодушны к девицам, сновали по
лестницам, наступая на
ковры столетней давности. Ковры же видели не одно поколение девиц разной степени
обнаженности и
были действительно к ним равнодушны.
Сегодня обстановка в чинном особняке была оживленная, если не сказать,
возбужденная. Он даже
как будто немножко осовременился - но только совсем немножко, как старый барбос
иной раз
оживляется, играя со щенком. Зато щенок резвился вовсю. Фробишера и его свиту,
которые в другой
день произвели бы сенсацию, просто никто не замечал. Девушки-лаборантки смотрели
сквозь них
пустыми глазами. Ясновидцы, рисовавшие предметы, о которых кто-то думал в
соседней комнате, не
поднимали глаз от электронных досок и листов бумаги. Лаборанты бегали, моторы
жужжали и
тарахтели, какой-то техник взял пробу воздуха прямо перед самым носом визитеров
- и даже их не
заметил!
Фил оглядывался по всем углам этого бедлама в надежде где-нибудь увидеть
зеленого кота и
почти не слушал их добровольного гида. Лишь иной раз до него долетал высокий
голос: "...117318
попытка в работе с картами показала..." "Телепатическая связь с низшими живыми
существами...";
"Мы еще не отчаялись прочитать мысли амебы!"; "Нет, я не знаю, где доктор
Гарнет, его все ищут, я
занят, у меня важные гости..."; "Мисс Эймис, я вам уже объяснял..."; "Телекинез
сделает ненужным
дистанционные пульты..."
Кота все не было. И Фил, поднимаясь след в след за Да Силвой по лестнице,
уже более
внимательно слушал речь Фробишера. Супермагиструс философии вещал: "Сейчас я вам
покажу
работы над экспериментом по стопроцентной телепатии. Когда работа будет
завершена, вы сможете
ампутировать себе язык. Потому что мысль изреченная есть ложь, а тогда любые два
человека смогут
как бы положить на стол свои мозги и сравнить все свои мысли и чувства в их
первозданном виде, а не
опосредованном словами..."
- Это замечательно! - радостно воскликнул да Силва.
Фробишер с некоторой опаской взглянул на него и торопливо продолжил:
- Эти работы сейчас находятся на предварительном этапе. Два человека,
общаясь между собой
самыми различными способами: с помощью речи, письма, рисования, музыки и прочих
способов
самовыражения, объединяют свои мысли и чувства. В дальнейшем это объединение
станет столь
тесным, что перейдет на телепатический уровень, как иногда это случается у очень
близких супругов.
Молодой человек - один из наших лучших экстрасенсов, а дама - популярная певица,
решившая
посвятить свободное время науке. Сейчас мы увидим... - и он положил руку на
медную дверную
ручку.
- Может быть, не надо им мешать, Хьюго, - вклинился в лекцию запыхавшийся
от слишком
быстрого для него подъема Опперли. - Я полагаю, этот эксперимент... он слишком
интимный...
Фробишер отрицательно покачал головой.
- Ничего интимного! Просто они пытаются лучше понять друг друга, только и
всего... -
продолжая говорить, он открыл дверь, шагнул было вперед - но тут же с невнятным
восклицанием ее
захлопнул, отчего-то покраснев. Шедший следом за ним Да Силва, тоже успевший
заглянуть в комнату,
издал неопределенное восклицание.
- Как я уже объяснял вам, джентльмены, они пытаются всеми способами
объединить свои мысли
и чувства... - как-то слишком торопливо продолжил объяснение Фробишер. -
Пожалуй, доктор
Опперли прав, и это слишком интимный эксперимент. Тем более что иной раз работа
требует очень
много сил... - он с некоторым смущением посмотрел на представителя "Ла Пренсы".

- Я надеюсь,
сеньор Да Силва, вы все правильно поняли и...
- Конечно, конечно! Эксперимент просто замечательный! - жизнерадостно
откликнулся
португалец. - Очень интересно!
Фробишер несколько мгновений удивленно смотрел на него, затем тряхнул
головой и продолжил:
- Ну что ж, джентльмены, вот мы и подошли к нашему основному, так сказать,
королевскому
проекту. Установка находится на крыше, поэтому приглашаю вас подняться по этой
винтовой
лестнице... - он остановился, пропуская остальных вперед себя.
- Пожалуй, я лучше останусь, Хьюго - сказал Опперли. - Лазание по лестницам
мне немного
не по возрасту.
- Но доктор Гарнет, по всей видимости, тоже находится там...
- Так пусть спустится!
Доктор знал, что делал, оставшись внизу. Снаружи здание выглядело не очень
высоким, но
изнутри подъем казался бесконечным. Они поднимались и поднимались в душном
цилиндрическом
помещении с крохотными круглыми окошками, стуча каблуками по металлическим
ступенькам. Фил
шел и думал о том, что Лаки, похоже, тут неплохо сегодня поработал. Он даже
ощутил небольшой укол
ревности от того, что этот удивительный кот не принадлежал только ему.
Сзади все зудел и зудел супермагиструс Фробишер.
- Основатель нашего Фонда, великий Дж. Дж. Хамберфорд, в своих трудах
руководствовался
убеждением, что если в судьбу человечества не вмешаются более могущественные
силы, то оно
уничтожит себя. Поиск этих сил, равно как и отработка способов передачи
информации и призыва о
помощи, и является основной задачей Фонда. Механизм сегодня уже найден - это
телепатия, передача
мыслей на расстояние. Остается найти высшие силы...
"Всего-то!" - хмыкнул про себя Фил.
- Да, да, конечно... - отозвался позади Да Силва.
- Даже если у нас есть один шанс из миллиона, - продолжал Фробишер, - мы
должны его
использовать, ибо слишком многое поставлено на карту - судьба человечества.
Поэтому этот проект и
считается самым важным - собственно, ради него и создан наш Фонд. Кстати,
господин Гиш, будьте
внимательны. Дальше ступенек нет.
Фил, в задумчивости поднявший ногу, чтобы сделать следующий шаг,
остановился. В самом деле,
перед ним был выход на крышу. Пока они ходили по Фонду, наступил вечер, солнце
зашло и зажглось
натриевое зеркало, но Фробишер зачем-то протянул им темные очки.
Они находились как раз под странной медной тарелкой, огромный блин которой
накрывал почти
всю крышу. Ее поддерживали несоразмерно тонкие и хрупкие для такого массивного
сооружения
подпорки. Под центром тарелки была устроена не видная снизу маленькая будочка.
Фробишер
пригласил их подняться по лестнице, которая вела на небольшую площадку у самого
края тарелки.
Когда они поднялись, Фил понял, наконец, зачем нужны были очки. Внутренняя
поверхность
тарелки представляла собой параболоид, отполированный столь безукоризненно, что
даже ночной,
дважды отраженный - натриевым зеркалом и тарелкой - солнечный свет был так
ослепителен, что он
инстинктивно зажмурил глаза и поторопился надеть очки. Что же тут творится днем?
- Общеизвестно, - продолжал свою лекцию Фробишер, - что природа
телепатических волн так
и не изучена. Возможно, мысль передается мгновенно, а возможно, с конечной
скоростью - но, как бы
то ни было, она намного превышает скорость света. Мы установили это, засекая
скорость
мыслепередачи отсюда в Монтевидео - но, конечно, при таких крохотных расстояниях
погрешность
огромна. Более-менее точно определить эту скорость возможно лишь при
расстояниях, сравнимых с
межзвездными. И потом, конечно, человек - далеко не самый совершенный
излучатель. Все, связанное
с ним, крайне субъективно и непредсказуемо. Иногда он работает, а волн нет
вовсе. Кроме того, мы
предполагаем, что телепатические волны также отражаются и преломляются, как и
свет...

- Совершенно верно, - вставил Да Силва.
- Откуда вы знаете? - быстро спросил ошеломленный Фробишер.
- Нет-нет... - поправился португалец. - Я хотел сказать... Я просто
подумал, что, наверное, это
так...
- Итак, - продолжил Фробишер, - здесь мы и проводим наш главный
эксперимент. Эта медная
тарелка на самом деле является параболическим зеркалом, в котором фокусируются
телепатические
волны, чтобы затем быть отправленными наружу, в космос. К любому разумному
объекту, который
сможет их принять.
- Невероятно! - очень тихо сказал Да Силва. - Этого не может быть, но это
все объясняет...
- Что вы имеете в виду? - послышался голос супермагиструса, который, повидимому,
обладал
слухом кошки.
- Я хочу сказать, что невероятно, какие чудеса может делать наука, - уже
громче сказал
португалец.
- Вот именно. И никто не может предсказать, в какой момент наша передача
найдет своего
адресата. Может быть, сейчас, в эту секунду, его принимают представители какойнибудь
могущественной цивилизации, способные оказать нам помощь. Мистер Гиш, мистер
Гиш! Не следует
опираться на поручни. Они ненадежны!
Фил, вздрогнув, отдернул руку от ржавой железной трубы. Кажется, в
работоспособном состоянии
на этой крыше поддерживался только параболоид.
- Кстати, - уточнил он, вспомнив, что все-таки является репортером. - А как
эти волны
излучаются?
- Пожалуйста, взгляните туда, - показал рукой Фробишер.
Чтобы что-то разглядеть даже сквозь очки, Филу пришлось прищуриться.
Наконец, ему удалось
относительно четко увидеть поверхность тарелки. В центре находилось отверстие, а
в ней - что-то
красно-коричневое, какой-то шар. Еще немного всмотревшись, он увидел, что это
просто-напросто
человеческое лицо. Глаза прятались за толстыми линзами, губы шевелились - и
вдруг Фил услышал
голос, показавшийся ему очень знакомым. Голос монотонно повторял: "Помогите
Земле, помогите
Земле..."
- Это наша гордость, - торжественно произнес Фробишер, - космический
телепат-экстрасенс.
Вы, может быть, удивлены, что его слышно на таком расстоянии? Ничего
удивительного - ведь это
телепатические, а не звуковые волны, и вы улавливаете их несфокусированные края.
Кстати, в жизни он
большой оригинал - занимается изучением и воспроизводством религий - но так
обычно бывает с
нашими лучшими работниками. Талант - он всегда оригинален...
Тут глаза Фила настолько привыкли к свету, что он разглядел черты лица в
центре зеркала и
понял, почему голос показался ему знакомым - это был Сэйчверелл Экли. "Так вот
откуда у него
такой странный загар..." - совершенно не к месту мелькнула мысль. В то же
мгновение, словно уловив
взгляд Фила, Экли поднял голову и тоже увидел его. В следующую секунду голова
исчезла из тарелки,
словно ее обладателя за ногу сдернули вниз.
- Что такое? - удивился Фробишер. - До конца сеанса еще двадцать минут. Ох
уж эти
суперэкстрасенсы - вечно с ними всякие суперпроблемы. - Он хихикнул, должно
быть, довольный
получившимся каламбуром, и внезапно резюмировал:
- Ну что ж, джентльмены, я думаю, вы получили достаточно информации для
своей работы. Мы
можем спуститься...
...Едва Фил оказался на крыше, как к нему бросился человек. Еще не
привыкший после
ослепительного света зеркала к вечерней темноте, он скорее угадал, чем увидел,
что это Сэйчверелл.

Верный адепт всех религий был красен, по лицу градом катился пот.
- Как вы здесь оказались? - тихо и быстро спросил его Фил. - Вы же были
заложником? Как
вам удалось удрать от ребят доктора Ромадки?
- Им позвонили, и они уехали - примерно часа через два после того, как ушел
сам доктор.
Кстати, Ромадка, неизвестно зачем, прихватил с собой трех наших котов.
- Знаю, - не устояв перед искушением, небрежно бросил Фил и, насладившись
видом
выпученных от удивления глаз Сэйчверелла, повторил вопрос:
- Что вы здесь делаете?
- Да я здесь уже сто лет работаю! - воскликнул тот. - Это неважно. Важно
другое. Вы пришли
сюда, - его голос снизился до шепота, - потому что он здесь. Я угадал? Я и сам
это чувствую.
Никогда еще у меня так великолепно не получались мыслепередачи.
Он чуть-чуть повысил голос, и тут же Фробишер и Да Силва обернулись в их
сторону. Фил и
Сэйчверелл замолчали и следом за ними двинулись по винтовой лестнице вниз.
Спустившись, они увидели, что Опперли беседует с человеком явно одной с ним
породы,
несмотря на разницу в годах и внешности. Его собеседник был толст и бородат,
водянисто-серые
тусклые глаза смотрели без выражения - но явно видели раза в два больше, чем
глаза окружающих.
Сэйчверелл слегка потянул Фила за рукав и прошептал:
- Осторожнее с Гарнетом - он максимально настроен на передачу мыслей. Не
сбейте
настройку...
- И все же, Винни, откуда вдруг такой прорыв? Так долго ничего не
получалось - и сразу
внезапный триумф во всех программах?
Гарнет сосредоточенно наморщил лоб.
- Я сам удивлен. Хотелось бы думать, что это просто внезапный результат
долгих усилий.
Впрочем, есть и еще одно обстоятельство: именно сегодня, взяв обычные пробы
воздуха лаборатории
- мы это делаем ежедневно - лаборанты обнаружили в нем некие гормоны, то есть,
особые молекулы
белка.
- Какие именно? - с мгновенным интересом спросил физик.
- По правде сказать, определить их вид оказалось проблематичным, -
признался Гарнет. - Они
постоянно видоизменяются.
Опперли, усмехнувшись, кинул на него быстрый пристальный взгляд.
- Может быть, их присутствие связано с тем странным животным, которое
появилось в Фонде
сегодня утром?
Сэйчверелл так стиснул руку Фила, что тот едва не вскрикнул. Доктор
удивленно взглянул на
собеседника и немного подумал:
- Животное? Ах, да, в самом деле! Джинни Эймес принесла зеленого кота - он
мяукал у нас под
дверью. Не вижу в нем ничего особо странного, сейчас выводят мутантов самых
разных расцветок. Его
впустили и накормили - у нас здесь нет кошачьей еды, но он удовлетворился
консервированной
бузиной. Думаю, он где-нибудь здесь... Доктор Гарнет беспомощно огляделся по
сторонам, молчаливо
признавая, что найти такое небольшое животное, как кот, в таком большом
захламленном здании будет
несколько трудновато.
Казалось, удивить Опперли невозможно - но он удивился.
- Винни, здесь хоть кто-нибудь читает бюллетени объединенной службы
безопасности? Или,
хотя бы, информационные выпуски ФББ?
Гарнет показал головой.
- Увы... Мы уже лет десять их не получаем. С тех пор, как Всемирная
Академия Наук признала
телепатию шарлатанством, о нас все забыли...
- Значит, вы ничего не слышали о мутанте, имеющем вид зеленого кота,
наделенного
сверхсильными парапсихологическими способностями? Он появился совсем недавно, но
его
присутствие в стране уже привело к бегству нескольких крупных чиновников и
другим вещам, которые
иначе, как проявлениями массового психоза, объяснить невозможно. Конечно, по
радио об этом не
говорят, но все крупные ученые, медики, психиатры - в общем, все, кто получает
бюллетени службы
безопасности, конечно, информированы. Их обязали немедленно сообщить в
соответствующие
инстанции все, что им будет известно о зеленом коте, даже сплетни, услышанные в
магазине. А вы
кормите его бузиной и пускаете погулять...

Гарнет воспринял информацию по-своему.
- Это возмутительно! - воскликнул он. - Кот с парапсихологическими
способностями, а они
извещают врачей, психиатров, физиков - кого угодно, только не Фонд, изучающий
парапсихологию!
Это ни на что не похоже! - Он бы еще долго кипел возмущением - но тут его мысли
внезапно
приняли другое направление. - И вы полагаете, что именно этому... э... существу
мы обязаны
сегодняшними результатами?
Опперли кивнул.
- Но почему? И как вы-то догадались?
Физик пожал плечами:
- Почему - не знаю. А что касается второй части вопроса, то я просто сделал
несколько
невероятных предположений - и вот я здесь! И, кстати, сообщил о происходящем
своим друзьямрепортерам,
- он с улыбкой кивнул в сторону Фила и Да Силвы.
- Да, да! Я очень рад! - тут же поклонился португалец.
- Ох уж эти ваши предположения! - усмехнулся Гарнет. - Старый хитрец! Ну
ничего, мы в
этом разберемся. - Он быстро прошел в противоположный конец холла, отчаянно
шаркая по старому
ковру, отчего с него легким облачком вздымалась пыль. - Мы сейчас посмотрим на
кота и разберемся.
- Мисс Эймес! - окликнул он. Внезапно лицо доктора стало сосредоточенноотрешенным
и он замер,
словно вслушиваясь в какой-то очень далекий голос. Фил догадался, что доктор,
должно быть, общается
с невидимой мисс Эймес телепатически. Через несколько секунд Гарнет упавшим
голосом сказал: -
Она согласна с вами, Мортон. - Он еще некоторое время помолчал и добавил: - Все
согласны. Все
сотрудники Фонда считают, что дело в коте. Так что, пожалуй, вы правы...
Тем временем одна из дверей, выходящих в холл, открылась и вошла узколицая
и длинноносая
молодая женщина с таким же отрешенным лицом, какое только что было у доктора
Гарнета. Глаза ее
были полузакрыты, и она шла, нащупывая пол ногами, пока не споткнулась о складку
ковра. Тогда она
очнулась и заметила, что доктор в холле не один.
- Вы хотите посмотреть на животное? - полувопросительно-полуутвердительно
обратилась она
к Гарнету.
- Совершенно верно, Джинни, - ответил тот, шагнув к ней.
Филу уже несколько минут очень хотелось вмешаться в разговор и рассказать
все, что он знает о
Лаки. Он даже раскрыл было рот - но Да Силва опередил его.
- Джентльмены, - сказал португалец. - Вижу, вы очень осведомленные люди. Вы
знаете
гораздо больше, чем я думал. Я бы хотел...
...И тут в приоткрытую дверь торжественно вошел Лаки - неторопливо и
плавно, как ходят
только очень уверенные в себе коты или боги в кошачьем обличье. Девица прикрыла
дверь. Фил
двинулся вперед, ощутив, как внутри него уже привычно расцветает счастье. Позади
послышался
задыхающийся шепот Экли: "Это он!"
И тут же, перекрывая шум, сзади них прозвучал короткий повелительный окрик:
- Все назад! Всем отойти от кота!
На лестничной площадке стоял Дэйв Грили, еще более уверенный в себе, чем
прошлой ночью,
хотя выглядевший на несколько лет старше. Он коротко кивнул Опперли, попросил:
"Отодвиньтесь
пожалуйста, доктор!" - и вскинул ультразвуковой пистолет, целясь вдоль прохода,
образовавшегося
между двумя группами людей. Однако этим вечером нервы у него были не те, что на
учебных
стрельбах. Потому что вместо Лаки на пол упала мисс Эймес, испуганно вскрикнув:
"Что с моей ногой!
Я ее не чувствую! У меня оторвалась нога!"
Грили, чертыхнувшись, снова поднял оружие. На ковер вокруг мисс Эймес,
отблескивая в свете
ламп, медленно оседала пыль. И тут Фил - уже в который раз за эти безумные сутки
- увидел, как
зеленая головка поднялась и вокруг Лаки пошла золотая волна. Лицо Грили свела
судорога, пистолет
выпал из разжавшихся пальцев. А еще через секунду другой голос, женский,
медлительный и
исполненный величайшего презрения ко всему человечеству, произнес:
- Прошу не двигаться, джентльмены. Буду стрелять без предупреждения.

Все на той же лестничной площадке стояла Дора Паннес. Теперь вместе
экстравагантного
вечернего туалета на ней было простое серое платье, в котором лиловая блондинка
была еще красивее.
С плеча свисала большая сумка, а в изящных ручках она держава казавшийся
огромным ортос.
Странно, но Фил даже не испугался. По-видимому, его способность к удивлению
и страху была
исчерпана. Впрочем, он знал, что Дора никому ничего не сделает, потому что здесь
находится Лаки.
Ему было интересно, понимают ли это другие. Однако другие послушно замерли на
месте, за
исключением Да Силвы, который сделал шаг вперед и ошеломленно уставился на Дору
с таким
выражением лица, с каким ребенок смотрит на витрину детского супермаркета.
Блондинка деловитой походкой прошла вперед - на португальца она даже не
взглянула. Проходя
мимо Грили, она мгновенным движением подняла брошенный им пистолет, затем
изящная ручка
скользнула за воротник его пиджака, достав оттуда еще один пистолет, чуть
поменьше. Также на ходу
девица бросила оружие в сумку.
"Ну же, Лаки! Почему ты не хочешь умиротворить ее?" - отчаянно и безмолвно
кричал коту
Фил. Однако Дора спокойно шла вперед сквозь золотую волну, так, словно та ее
совсем не касалась.
Лаки поднял голову и посмотрел на блондинку. Затем внезапно вспрыгнул на
подоконник, распушил
шерсть зеленым облаком, вытянул мордочку и зашипел.
И тут на Фила обрушилась другая волна, черная волна ужаса. Он никогда не
представлял себе, что
ужас может быть таким всепоглощающим. Все страхи его прежней жизни собрались в
один тугой,
сжимающий душу жгут, а сверху, с боков - отовсюду подбиралась абсолютная,
мертвящая тьма
межзвездного пространства. Он обвел взглядом окружающих и по лицам понял, что
все испытывают то
же самое. Затем взглянул на Дору - блондинка, как ни в чем не бывало,
наклонилась и протянула руки
к попытавшемуся было удрать коту. Увидев, что путь к бегству отрезан, Лаки
внезапно кинулся на нее,
вцепившись когтями в холеное лицо. Однако Дора хладнокровно, по одной отцепила
его лапы, сунула
кота в сумку, закрыла ее и все так же неторопливо пошла к выходу. На неизменно
красивом и
спокойном лице едва виднелись легкие царапины от когтей. Проходя мимо Да Силвы,
по-прежнему
смотревшего на нее с восторженным обожанием, блондинка презрительно бросила:
"Штаны не потеряй,
ублюдок!" - и стала спускаться по лестнице. В такт ее шагам сердце Фила
отсчитывало удары: десять,
одиннадцать, двенадцать! Едва внизу хлопнула дверь, как он уже мчался по
ступенькам. Остальные
неслись следом.
Выскочив впереди всех из открытой двери, Фил скатился с крыльца и успел
заметить низкую
черную машину, с ревом сорвавшуюся с места. Рядом с ним Грили уже
переговаривался с кем-то по
рации, и через мгновение у ворот затормозила другая машина. Под капотом
пульсировало красное
свечение. Грили скользнул на заднее сиденье, следом бросился Фил.
- За ними! - крикнул водителю Грили. - Включи ракету! - И, только теперь
заметив, что на
сиденье он не один, отрывисто спросил у Фила: - Кто вы такой?
- Фил Гиш, Лунные новости! - автоматически ответил тот. Они мчались по
улице за черной
машиной, находившейся кварталах в пяти впереди. Пока Фил приходил в себя после
ускорения, четыре
квартала из этих пяти уже были съедены реактивным двигателем.
- Выключи ракеты, - велел шоферу Грили. - Теперь мы их достанем. Но
повнимательнее, у
них тоже может быть реактивный двигатель. Ваши функции в проекте "Кетти", мистер
Гиш, - без
перехода отрывисто не то спросил, не то скомандовал он.
- Специальный наблюдатель, - ляпнул Гиш первое, что вспомнилось ему из
шпионских
фильмов. - Кстати, наш отдел пришел к выводу, что кот безопасен.

- Что? - удивился Грили, все еще напряженно глядя вперед.
- Я имею в виду то, что все почувствовали...
- А именно? - Краем уха Грили улавливал его ответы, в то же время не
переставая смотреть
вперед. - Вы полагаете, что ужас не опасен?
- Я имею в виду не ужас, - возразил Фил. - Он просто защищался. Он несет
мир...
И тут мчавшаяся впереди машина на мгновение притормозила, и из нее вылетел
зеленый кот.
Перекувырнувшись раз десять через голову, кот вскочил и, хромая, кинулся к
кустам.
- Стой! - заорал Грили, но водитель уже и так тормозил, вжимая их в спинки
передних сидений.
Впереди возникло красное свечение, машина приподнялась и снова стала на место.
Когда оглушенный
Фил пришел в себя, рядом уже никого не было. Он неуклюже выбрался наружу.
- Аллея ведет в тупик! - командовал Грили! - Ему никуда не деться!
Рассыпаемся! Гиш,
прикройте сзади!
- Не повредите его! - крикнул Фил.
- Без тебя знаем! - рявкнул в ответ Грили.
Они шли, ровной дугой охватывая то место, где в конце аллеи, перед забором,
припал к земле кот.
Когда люди подошли метра на два, он кинулся вперед, извернувшись, проскочил
между ними и... попал
прямо в руки наблюдавшего за событиями Фила.
- Лаки! - радостно закричал тот, поднося кота к лицу. В следующее мгновение
в его щеки и
подбородок вцепилось пять очень острых когтей - остальные вонзились ниже, куда
придется.
- Лаки! Ты что! - крикнул Фил, но кота не выпустил. Он поднял глаза,
пытаясь понять, что
произошло с его другом. На морде кота не было умиротворения. И вообще, это была
самая обычная
кошачья морда, с разинутым ртом и зелеными глазами, морда бродячего кота,
ошалелого от
происшедших с ним невероятных событий и одуревшего от преследовавшего его
повсюду запаха
краски. Машинально Фил протянул кота Грили и получил в ответ порцию отборной
ругани. В фильмах
агенты ФББ никогда не употребляли таких выражений.
- Какой это, к дьяволу, зеленый кот, - орал тот, стряхивая вцепившиеся
теперь уже в него когти.
- Крашеная помойная кошка! Они держали его в машине и выкинули, когда увидели,
что мы их
догоняем. Надо же - так попасться! - Сделав жест рукой в сторону прижавшегося
под кустом кота,
Грили, уже более спокойно, велел одному их своих людей:
- Возьми его, Симмс. Все-таки это вещественное доказательство. Вдруг
пригодится.
Судя по воплю, Симмсу тоже досталось от ошалевшего двойника Лаки. Грили и
его люди
кинулись к машине и мгновенно уселись в нее. Но у Фила больше не было ни сил, ни
желания что-то
делать. И, когда взревели двигатели, он так и остался стоять на краю дороги...
16.
Фил вышел из лифта и, переставляя со ступеньки на ступеньку пудовые,
налитые свинцом ноги,
потащился с двадцать восьмого на свой двадцать девятый этаж. По пути он всячески
ругал себя - за
многое из того, что было в этот день и в особенности за то, что не зашел к Фиби
Филмер выпить по
рюмочке, а ведь она приглашала! Подумать только - она сама заговорила с ним в
вестибюле! Если бы
кто-нибудь два дня назад сказал ему, что такое произойдет, он бы не поверил.
Правда, на словах Фиби
всего лишь поблагодарила его за ту маленькую услугу, которую Фил оказал ей в
"Ракетном топливе" и
пригласила "заглянуть на минутку, у нее есть неплохой джин" - но ее глаза! Глаза
были куда
красноречивее языка. И все же Фил вежливо отказался, сославшись на крайнюю
усталость. Да, он,
конечно, устал - но не до такой же степени! Кстати, он и поспать успел, и очень
даже неплохо...

Просто в тот момент показалось, что менее всего на земле ему нужен разговор с
кем бы то ни было,
даже с хорошенькой девушкой. Но теперь, когда перед ним был пустой коридор, а за
ним пустая
комната и одиночество, больше всего на свете ему хотелось именно общения - с
любым человеком на
земле, пусть и с Фиби, о которой он за эти безумные сутки, признаться, совсем
забыл.
Он вспомнил как о чем-то бывшем давным-давно, что не далее чем прошлым
вечером бодро
вышел из этой же двери - чтобы нырнуть в жизнь и ощутить ее как можно полнее. И
ему это удалось
- полнее, чем он жил эти сутки, прожить просто невозможно! Теперь голова гудела,
а все тело
переполняла невероятная усталость. На протяжении этих фантасмагорических
двадцати четырех часов
ему порой казалось, что сама его человеческая сущность меняется. Он
перевоплощался в отчаянного
авантюриста и покорителя сердец - хотя, к сожалению, не всегда удачливого, но не
в этом суть - суть
в том, что он делал вещи, о которых так долго мечтал.
И вот сутки закончились, и он снова здесь, перед дверью в свою комнату, как
будто ничего и не
было. И, что еще хуже, он такой же, как прежде. Снова говорит: "Нет, благодарю
вас!", - точно зная,
что через десять секунд захочет сказать "да", но будет уже поздно, и, значит,
все пойдет как было. Да,
сутки кончились, и в свои права вступило его прежнее естество и прежние
привычки, и, может быть,
через час он уже будет сидеть на окне, подглядывая за мисс Филмер и мечтая
познакомиться с ней, как
будто ничего и не было...
А с другой стороны, стоило ли принимать приглашение какой-то мисс Фиби,
хорошенькой, но, в
сущности, банальной, когда он провел такие захватывающие часы в обществе
ослепительной Митци, и
видел невероятную, безупречнейшую Дору Паннес, не говоря уже о такой экзотике,
как Джуни Джоунс
и Мери Экли... Но все это были отмазки, и Фил в глубине души прекрасно это
понимал. Нет, сам он
нисколько не изменился, дело совсем не в нем. В чем же тогда? В Лаки? Да, если
бы Лаки был с ним, он
снова стал бы храбрым и отчаянным авантюристом. Но Фил уже не был уверен, что
хочет этого.
В самом деле, он всегда мечтал о приключениях. Но это приключение было
каким-то уж слишком
большим для него. Так сказать, не по размеру. Больше всего на свете он,
действительно, хотел зеленого
кота. Но он хотел его именно как кота, как пушистый комок, который спит в ногах
кровати и
преисполняет его счастьем, а вовсе не того загадочного кота-мутанта, телепата и
парапсихолога, вокруг
которого в тугой клубок сплелись религиозные психопаты, психоаналитики с
ортосами, бандиты с
ортосами и просто бандиты, преступные корпорации, ученые, высшие чины ФББ и
неизвестно кто еще.
Нет, теперь он точно знал: такие вещи хороши по телевизору, но не в жизни. По
крайней мере, не в его
жизни...
И вот так, не зная, как относиться к тому, что он снова вернулся в свой
привычный мир, Фил
набрал код двери, приготовившись к одиночеству своей крохотной пустой конуры. Но
за дверью его
ждало вовсе не одиночество.
Возле кровати, явно только что под нее заглядывая, а теперь повернувшись к
нему, стояла
девушка с остроконечными ушами и тщательно запрятанными в босоножки копытцами,
его соседкагаллюцинация.
Фил застыл у двери, готовый в любой момент захлопнуть ее и
броситься наутек. Нет,
ничего не кончилось, все продолжалось.
Девушка медленно встала и улыбнулась ему.
- Добрый вечер, - поздоровалась она. В негромком голосе явно ощущался
иностранный акцент,
непонятный, но знакомый. Где-то Фил подобное уже слышал. - Прошу прощения. Я
потеряла одну
вещь и подумала - а может, она здесь?

Гостья одернула серый костюм - тот самый, который был на ней накануне
вечером, и пригладила
волосы до основания хвоста, в который они были стянуты. Взгляд Фила машинально
скользнул вниз -
но на девушке были "платформы", и есть ли под ними копыта, он сказать не мог.
- Одну вещь? - машинально переспросил Фил, все еще не выпуская дверной
ручки. - И вы
ищете ее здесь?
- Да, - сказала она, - может быть. Не вещь... Как это... Кошка! - он снова
посмотрел на ее
ноги, и это не ускользнуло от глаз девушки. Она еще шире улыбнулась и погрозила
пальцем: - А вы
смотрите так, словно уже меня видели. Откуда видели? Вы подсматриваете в окно?
Да? Вы нехороший
мальчик...
Фил раскрыл и снова закрыл рот, так ничего и не ответив. Он чувствовал, как
жгучая краска стыда
заливает лицо. Еще не хватало краснеть перед собственной галлюцинацией!
- Все хорошо! - широко улыбнулась она. (Где-то он совсем недавно слышал
это: "Все хорошо",
даже произнесенное таким же тоном). - Окна совсем рядом, почему не посмотреть?
Они были вчера
открыты, я и подумала, может, моя киска прыгнула к вам? Вот я и перескочила
посмотреть - почему
нет?
- Перескочила? - повторил Фил, невольно снова упершись взглядом в ее ноги.
Что она имеет в
виду?
- Да, конечно! Почему нет? Это просто - посмотрите! - все так же
жизнерадостно сообщила
соседка.
Фил подошел к окну. Оно было открыто, и от него к окну напротив перекинута
раздвижная
металлическая лестница - довольно шаткая конструкция, по правде сказать.
Фил обернулся к соседке и спросил:
- Вы имеете в виду зеленого кота?
- Да! - ее лицо буквально излучало радость. - Я думаю, он прыгнул к вам.
Фил молча кивнул и, чуть подумав, вспомнил, где он уже слышал этот акцент
и... на самом деле,
они похожи!
- А знаете, - сказал он, - кажется, сегодня я познакомился с вашим братом.
Он журналист из
газеты "Ла Пренса", и его зовут Дайан да Силва.
Соседка радостно закивала головой.
- Да-да. А я - Дита. Дита да Силва.
- Меня зовут Фил Гиш. А вас, значит, Дита?
- Так. Это сокращенно от Афродита, такая богиня любви. Вам нравится мое
имя? А вы не знаете,
где сейчас мой брат и киска?
- К сожалению, нет, - вздохнув, ответил Фил.
Она тоже вздохнула.
- Что ж поделаешь... Мы с ним все время теряем друг друга, такие мы
психи...
- А вы и вправду из Португалии? - осторожно осведомился Фил. Он иначе
представлял себе
португальский акцент - но он так мало знал о Португалии - по правде сказать,
совсем ничего.
- Да, кивнула она, явно думая о чем-то другом. - Далеко. Очень далеко
отсюда.
- Скажите, - продолжил он, - а ваш кот на самом деле наделен
парапсихологическими
способностями?
- Парапси... - Дита, напряженно нахмурившись, пыталась выговорить явно
незнакомое слово.
- Я имею в виду, что он делает людей счастливыми.
- Да-да, - снова заулыбалась она. - Моя маленькая киска делает людей
счастливыми. Она всех
любит. А ты любишь э-э... зверей, да?
При упоминании о зверях Фил снова взглянул ей на ноги, но уже без прежней
тревоги.
- Мисс да Силва, - после небольшой паузы сказал он, - я хочу еще многое
спросить у вас. Но я
не говорю по-португальски, а вы, боюсь, не настолько владеете английским, чтобы
меня понять.
Давайте я лучше расскажу вам, что со мной сегодня произошло. Может быть, это
ответит на ваши
вопросы, а вы ответите на мои?

Она молча кивнула.
- Тогда присядьте, пожалуйста, потому что это будет не очень быстро, - он
уже невольно сам
заговорил чуть ломаным языком. Да, иностранный акцент - штука заразительная.
- Хорошо, - сказала девушка и села на кровать. - Только я прошу вас,
называйте меня Дита.
- Ладно, Дита, - теперь он чувствовал себя совершенно свободно и удивлялся,
что эта девушка
так долго смущала его. - Итак, все началось вчера вечером...
Не меньше часа он во всех подробностях рассказывал ей приключения минувших
суток, кроме
одного момента - того, в каком виде увидел ее в окне. Так что ему пришлось
немного
пофантазировать, рассказывая о визите к доктору Ромадке. Дита слушала
внимательно, то и дело
переспрашивая и уточняя. Она не имела понятия о некоторых, казалось бы,
очевидных вещах. Она
спросила, что такое шляпная булавка, что такое ФББ и что делают люди на матчах
по смешанной
борьбе. А с другой стороны, ее совершенно не заинтересовал ортос, хотя она
проявила некоторый
интерес к ультразвуковому пистолету. И, что самое удивительное, Диту нисколько
не удивили
невероятные деяния Лаки. Они была или совсем глупа, или же не видела в них
ничего удивительного.
Иной раз она комментировала рассказ, восклицая что-то вроде:
- Глупая киска. Но счастливая. Ты хорошо ее назвал, Фил.
Затем он добрался до Фонда Хамберфорда и до последних приключений кота.
Немного
поколебавшись, но все же рассказал о том, с какой страстью ее брат смотрел на
Дору. Но девушка не
смутилась, лишь откомментировала:
- Брат всегда так, когда видит женщину с хорошими ногами и хорошими
сиськами. Кроме того,
когда беременный.
- Что!!! - ошалело спросил Фил.
- Я, наверное, не так сказала. Может быть, не то слово. Я не знаю слово...
- Дита задумалась,
затем махнула рукой и заговорила о другом. Зато она очень заинтересовалась
доктором Опперли, долго
выспрашивала все, что Фил знал о физике и, наконец, резюмировала.
- Такой умный человек. Я хочу знакомиться. Очень.
- Постараюсь... - неуверенно ответил Фил. По правде сказать, он не имел ни
малейшего
представления, где искать Опперли - но, в конце концов, почему не попытаться?
Затем он рассказал,
как Дора Паннес похитила кота. Дита только покачала головой.
- Есть люди, которые не любят кисок... - грустно сказала она. - Это плохие
люди. У них нет
сердца...
И, наконец, Фил дошел до рассказа о том, как они гнались за черной машиной,
как он принял за
Лаки перекрашенного обычного кота и тот их всех перецарапал - чем вызвал у Диты
неожиданное
сочувствие. Она подошла и взяла его за руку.
- Бедный, - сказала она. - Жалко. - И неожиданно резюмировала, кратко и поделовому:
- Теперь мы знаем, у кого киска, но не знаем, где она.
- К сожалению, - согласился Фил. - И это еще труднее, чем раньше, потому
что Биллиг
прячется от ФББ. - Он встал с кресла и прошелся по комнате, будто бы в сильном
волнении, а на
самом деле просто желая отойти подальше от Диты. Что-то в ней было такое...
когда она взяла его за
руку, он почувствовал, что от нее чем-то пахнет, не то чтобы неприятно... но
запах был совершенно
незнакомый, он бы даже сказал - чуждый. Девушка молча смотрела на Фила, что-то
обдумывая.
- Ну вот, и все, Дита, - закончил Фил. - А теперь я хотел бы кое-что у вас
спросить. - Что же
это за кот такой, которого федеральное правительство ищет с таким рвением, что в
обмен на него
готово помиловать "Здоровый Досуг"? Кто он - на самом деле мутант-телепат,
который подчиняет
себе людей? Или специально выведенная новая порода? Или, действительно,
порождение советской
науки, для которой нет никаких запретов? Или, как говорил Экли, новое воплощение
египетского бога?

А, Дита?
Вместо ответа девушка с улыбкой сказала:
- Прости, Фил. Но твоя история, действительно, была очень длинной. Я
сейчас.
Фил подумал, что она собирается вернуться к себе, но вместо этого девушка
просто направилась в
туалет. А он снова стал расхаживать по комнате, почему-то ощущая себя в ловушке.
Брал в руки вещи и
клал их на место, включил телевизор, но даже не взглянул на экран, где
спортивный комментатор
болтал что-то о мускулах и постельных похождениях очередной звезды. Вскоре он
наступил на шнур, и
звук почти исчез - а он даже не заметил.
За спиной, в прихожей, послышался легкий шум, и Фил вспомнил, что забыл
запереть дверь. Он
оглянулся - там стояла Митци Ромадка. Теперь она была уже не в вызывающем
вечернем платье, а в
вытянутом голубом свитере и таких же брюках. Волосы убраны, лишь над левым ухом
вился длинный
темный локон. Ну прямо примерная девочка-отличница, а не подружка бандитов. Она
смотрела на Фила
с вызовом и одновременно грустно.
- Вчера я сказала тебе "прощай"! - резко проговорила Митци. - И я не
изменила решения, не
воображай, - впрочем, ее голос дрогнул. - Дело не в Карстерсе и ребятах - кто бы
они ни были, это
мои друзья. И не в том, что ты попытался сделать из меня жалкую тряпку. Просто я
хочу предупредить
тебя... Я сегодня вернулась по мусоропроводу, и отец не знал, что я дома. У него
было двое гостей, я
подслушала их разговор. Оказывается, он - русский агент, и у него задание: во
что бы то ни стало
достать кота. И он думает, что кот у тебя. Понял?
Фил услышал ее, но грозный смысл слов Митци совершенно не дошел до его
сознания. Он думал
сейчас не о докторе Ромадке и не о русских. Он снова был на маленькой заросшей
кустами улице, и
понимал, что Митци вот-вот уйдет, а Лаки рядом не было, и он мог рассчитывать
только на себя.
- Митци, милая! - тихо сказал он, словно боялся спугнуть ее слишком громким
голосом, как
птичку, севшую на руку. - Митци, я вовсе не хотел сделать тебя тряпкой.
- В самом деле? - удивленно и в то же время иронично спросила она.
- Понимаешь, я был глуп, я был самоуверен и я ревновал тебя к Карстерсу и
другим...
- Ревновал? - удивилась Митци. - Но... Ты не ври, Фил! Если ты врешь...
- Ладно, - признался он. - Я хотел, чтобы ты стала смирной. Хотел. И
старался этого добиться.
Я был горд тем, что так много сумел, и решил повоспитывать тебя. Я был
самовлюбленным дураком и
не желал признать, что ты имеешь право на свои убеждения, и ты можешь быть
такой, какая ты есть.
Все дело в том, Митци, что я люблю тебя...
Фил подошел и обнял девушку, и она не улетела, как вспугнутая птичка,
наоборот - положила
голову ему на плечо. Он удивился, ощутив, какая она худенькая - совсем девочка.
И она так
трогательно доверчива...
И тут Митци внезапно оттолкнула его так, что он отлетел к кровати. Девушка
со свирепостью
маленькой тигрицы смотрела куда-то за его спину. Фил оглянулся. Возле двери в
туалет стояла Дита да
Силва и, улыбаясь, смотрела на них.
- Привет! - радостно сказала она. - Это твоя девочка, да?
Митци побледнела от ярости.
- Может, скажешь, сколько еще у тебя девок? Интересно, ты всем говоришь,
что любишь их?
- Ничего страшного! - сказала Дита. - Он сначала скромный. Не бойтесь.
- Да вы... - Митци не могла говорить от злости. И тут внезапно проснулся
телевизор.
"Всем известно, что они не живут с мужем, но ее личная жизнь окутана
покровом тайны. И лишь
последний поединок - ставший последним из-за запрета смешанной борьбы -
приоткрыл эту завесу,
позволив поклонникам увидеть ее нового бойфренда".

И тут на экране появился Фил, с совершенно дурацким выражением лица и не
мерее дурацкой
улыбкой. Джуни держала его под руку и громко кричала прямо в объектив:
- Сейчас мое личное время, и я провожу его, с кем хочу. И не желаю слушать
о нем гадости!
Митци охнула, со всего размаху влепила Филу пощечину и выбежала вон, изо
всех сил грохнув
дверью. Фил ошалело стоял, потирая щеку, затем выключил радио и украдкой вытер
глаза.
- Ты не бежишь за ней? Ты обиделся? - осведомилась вежливая Дита. - Ничего.
Она вернется.
Она тебя любит и гордится тобой, что ты сильный мужчина, и у тебя столько
женщин.
- Пожалуйста, Дита, - умоляюще сказал Фил. - У нас этим не гордятся. И она
не вернется.
И тут раздался тихий стук в дверь. Фил распахнул ее, на ходу пытаясь
решить, ждать ли ему
второй пощечины от Митци или, может быть, врезать ей - не очень сильно,
конечно...
В дверях стоял доктор Ромадка, и ультразвуковой пистолет в его руках
упирался прямо в грудь
Филу. Доктор сделал шаг вперед и затворил за собой дверь.
Психоаналитик словно вылез из старинного фильма. На нем была черная
визитка, белая рубашка с
галстуком, из-под застегнутого жилета аккуратно выпирал небольшой животик. Левая
щека выглядела
абсолютно гладкой - по-видимому, доктор имел время привести себя в порядок и
заклеил, наконец,
царапины косметическим клеем. Круглое личико под сверкающей лысиной было
профессионально
доброжелательным. Можно сказать, даже отечески заботливым. И если бы не
пистолет, который попрежнему
упирался в грудь Филу и быстрый взгляд, одновременно контролирующий
Диту...
- Фил, - сказал доктор, - у вас только что была моя дочь. Я не буду
опровергать ничего из
того, что она говорила. Вы неравнодушны к ней, и это делает нас союзниками. Вы
только что на
собственном опыте убедились, как больна наша цивилизация, что она делает с душой
и телом человека,
даже юной и чистой девушки, не говоря уже о других. А теперь представьте себе,
Фил, страну, где
трудящиеся строят свою жизнь под руководством ясного марксистского учения и
твердой власти.
Страну, где психоаналитики не нужны, потому что психозы в ней невозможны, ибо
там, где есть
абсолютное знание, нет места ничему иррациональному и никаким иллюзиям, а
значит, и больным
движениям человеческой души...
Бодрый монотонный голос Ромадки завораживал, и Фил вдруг заметил, что он
уже в такт речи
машинально кивает головой.
- Конечно, мне надо было еще прошлым вечером начистоту поговорить с вами,
вы ведь человек
разумный, - все тем же гипнотическим тоном продолжал доктор, не забывая, однако,
держать Фила на
мушке. - Но я несколько растерялся и не успел проанализировать ситуацию. Кроме
того, даже мы,
советские люди, долго проработав в США, не можем устоять против разлагающего
влияния вашей
больной цивилизации и невольно подпадаем под ваши стандарты. И, наконец, в дело
вмешался совсем
уж непредвиденный фактор - моя бедная, погрязшая в трясине вашей ненормальной
жизни дочь. Так
что неудивительно, что я ошибся. Но я рад, что вы встретились с ней, отчасти еще
и потому, что это
помогло мне найти вас. Узнав о нашем разговоре с товарищами, она тут же побежала
вас предупредить,
и я смог установить, где вы находитесь. И я рад видеть вас, да еще в обществе
стол очаровательной
особы. И вы тоже будете рады, когда ощутите мощное воздействие нашей доктрины...
Он посмотрел на Диту, которая улыбалась во весь рот и энергично, радостно
кивала. Тогда
психоаналитик улыбнулся, несколько расслабился и даже позволил себе облокотиться
на спинку кресла.

- Видите ли, молодые люди, - продолжал он, - мы не нападаем, мы всего лишь
вынуждены
защищаться. Обреченное и психически больное капиталистическое общество, потерпев
поражение в
открытом бою, перешло к тайной войне, попытавшись транслировать нам свое
коллективное безумие,
усиливая его нервно-электронными и нервно-химическими средствами поражения.
Последнее оружие
этой войны - трансляция бреда с применением зеленых котов. То есть, я не хочу
сказать, что эти коты
не существуют - они вполне реальны. Но я убежден, что это не монстрыпарапсихологи,
а самые
обычные коты, в тело которых вживлены микроэлектронные передатчики. Кроме того,
они снабжены
устройствами, позволяющими выбрасывать гормоны, подобно тому, как это делают
скунсы. Все это не
страшно для строя, за которым будущее, но неприятно. Я убежден, что коты - не
основное
психическое оружие против советских людей, они играют, скорее, отвлекающую роль.
Но проверить
все эти предположения и выработать меры противодействия можно, лишь получив одно
из этих
животных. Так что нам надо во что бы то ни стало достать хотя бы одного из этих
котов.
- Но ведь зеленый кот только один... - неуверенно возразил Фил. - И, как бы
он ни был силен,
предполагать, что он представляет собой угрозу для России, равно как и для
Америки - просто
смешно.
- Вы совершенно правы, дорогой! - еще более мягко и вкрадчиво согласился
доктор. - Но с
позиций марксизма... Все, что вам говорили про кота - не что иное, как сказки,
предназначенные для
наемных слуг капитала и буржуазных псевдоученых, чтобы скрыть его истинную
природу. На самом
деле кот просто сбежал из секретной правительственной лаборатории и по каким-то
причинам выбрал
вас, Фил. Один раз, идя за вами, я уже пришел к коту и надеюсь сделать это еще
раз.
- Не получится, - грустно ответил Фил. - Я не могу...
- Вы сможете, - настойчиво уговаривал доктор.
- Вы ведь один раз вы уже поймали его, - подколол доктора Фил. - Поймали и
упустили...
В голосе доктора, прорезая благостный мягкий тон, мелькнуло раздражение.
- Я уже объяснял вам, что ошибался. Я потерял бдительность и позволил
загипнотизировать себя
или одурманить наркотиками - не знаю, что это было, но какое-то время я не
отдавал себе отчета в
том, что делаю, а потом все мои силы были направлены на то, чтобы уйти от ФББ.
Но я извлек уроки их
своих ошибок. Так что вам придется пойти со мною, Фил - вам и вашей девушке. У
меня нет времени
больше вас уговаривать.
Фил открыл было рот, чтобы возразить, но его опередила Дита.
- Никуда я не пойду, - твердо сказала она. - Это глупо. Ты сам сумасшедший.
"Абсолютное
знание", "общество без иллюзий", "с позиций марксизма"... При чем здесь киска?
Все, что ты говоришь
- чушь и не имеет ко мне никакого отношения!
Уловив ее странный акцент, доктор прислушался и поднял брови.
- Я как раз собирался начать разговор с вами... А кто вы, собственно,
такая?
- Я пришла из той комнаты, - просто ответила Дита и указала на окно.
- Ага! - Внимательно сощурив глаза, доктор некоторое время рассматривал ее,
словно что-то
старательно припоминая и, наконец, радостно улыбнулся.
- Понял! Я узнал вас по описанию. Вы - та самая женщина, за которой мистер
Гиш наблюдал
вчера вечером, непосредственно перед тем, как впал в бредовое состояние, которое
и привело его ко
мне.
- Однако, Фил, ты мне этого не говорил... - нисколько не обидевшись и попрежнему
жизнерадостно проговорила Дита.
- Еще бы он вам в этом признался... - важно произнес доктор, всем своим
видом показывая, что
уж кто-кто, а он видит людей насквозь.

- Почему? - удивилась девушка. - Если ему это интересно, я очень рада...
- И вы тоже больны! - констатировал Ромадка. Больное дитя больного
общества. - Вы -
эксгибиционистка и, кроме того, скорее всего, нимфоманка, что обычно
сопутствует...
- Ничего подобного! - прервала его Дита. - Ты плохой доктор и ничего не
понимаешь. Я не
знаю, что такое экс... и как там дальше, но к нимфам я отношения не имею. Если
бы ты был носитель
информации, ты бы знал, что похожи не нимфы, а сатиры. Смотри...
Она нагнулась и принялась снимать чулок. Фил, не отрываясь, ждал, что будет
дальше. Зато
Ромадка просто взбесился, вся его докторская доброжелательность слетела с него,
как маска.
- Вы... - казалось, он впервые не находит слов. - Если вы думаете, что
можно так легко
воздействовать на сексуальность марксиста...
Но Дита, не слушая его, уже сняла чулок и туфлю вместе со ступней - точно
так, как видел Фил
сутки назад - и помахала в воздухе изящным черным копытом. Доктор превратился в
соляной столп.
- Смотрите, ведь вы человек без иллюзий. На что это похоже? На нимфу или на
сатира? - она
наклонилась, по-прежнему размахивая ногой в воздухе. Потом мягко повернулась и
аккуратно лягнула
доктора в лоб. Пистолет вылетел, со стуком шлепнувшись о стену, а доктор упал,
тут же вскочил и
опрометью метнулся из комнаты. Послышался стук, словно бы он на полном ходе
врезался в стену,
затем быстро удаляющийся топот, вслед которому летел громкий смех Диты. Фил
вцепился в
подлокотники кресла, борясь с желанием рвануть за доктором.
Девушка подбежала к двери, мешая тяжелый стук "платформы" с дробным
топотком копытца,
захлопнула ее, подняла пистолет и принялась внимательно рассматривать.
- Это и есть ультразвуковой пистолет? - заинтересованно осведомилась она.
- Фил поднялся с кресла, чтобы шагнуть к ней, но его повело в сторону, и он
ухватился за стол,
ощущая, что бледен примерно так же, как и доктор.
- Дита, - стуча зубами, в конце концов сумел произнести он, - ты ведь не из
Португалии. Это
гораздо дальше...
- Она улыбнулась.
- Да, это так. И я тоже могу рассказать историю, больше твоей.
Фил тряхнул головой, все еще надеясь прийти в себя и убедиться, что это
сон.
- Да, конечно. Но сначала, если можно... - и он показал на сброшенную
обувь.
- Да-да! Так лучше. Вдруг еще кто придет...
Она подобрала с пола "платформу", ступню и чулок, присела на кровать и
стала обуваться.
Сначала Фил, не отрываясь, смотрел, но когда она принялась вставлять копыто в
камуфляжную ступню,
ему стало не по себе, и он отвернулся. А Дита, одеваясь, продолжала говорить:
- Он человек с иллюзиями, и он боится. А у тебя нет иллюзий, Фил. Ты должен
знать, где киска.
- Нет, - постепенно приходя в себя, но все еще судорожно-резко, ответил
Фил. - Не знаю, где,
но догадываюсь.
- Она в этом городе?
- Думаю, да.
- Мы пойдем туда?
- Да.
- Ты ведь тоже хочешь найти киску?
- Да.
- Очень хорошо. Я оделась. Смотри, пожалуйста.
Фил оглянулся и почувствовал облегчение. Какие бы у нее ни были ноги, но
снаружи Дита сейчас
была похожа на самую обычную девушку. Он задумался о том, лишен ли он иллюзий и
как быть, если
только иллюзия помогает примириться с действительностью.
- Ну, а теперь? - спросил он, - вы расскажете мне свою историю?
И тут, как назло, за дверью послышался шум - кто-то очень осторожно пытался
ее открыть.
- Это вернулась твоя девушка, - радостно изрекла Дита. - Я же говорила...

Но Фил все же включил "глазок" и увидел за дверью Дэйва Грили. Едва он
сказал "Федеральное
Бюро Безопасности", как Дита буквально подскочила. Целый вечер она
бомбардировала его вопросами,
что это за организация и, по-видимому, составила о ней свое мнение - потому что
тут же, понизив
голос, изрекла: "Надо уходить. Не время для историй". И, по правде сказать, Фил
был с ней совершенно
согласен.
Лестница казалась короче балки в доме Экли, но балка была, все-таки,
сплошной, и этаж здесь
двадцать девятый, а не третий, а Фил, как назло, совершенно трезв. Если бы не
подвиги предыдущего
дня, он ни за что бы не рискнул пройти по ней. Но все же он кое-как перебрался
вслед за девушкой в ее
комнату и едва повернулся, чтобы убрать лестницу, как услышал грохот - это в его
комнате упала
дверь. Дита схватила его за руку:
- Не время наводить порядок. Идем! - и потянула в коридор. Они добежали до
лифта - по
счастью, тот пришел почти сразу - и вскочили в него.
- Мы же едем вверх! - воскликнул Фил, у которого представление о бегстве
было связано с
выходом на улицу. Но Дита коротко ответила: "Да-да!" - и Фил подчинился ей,
решив, что странная
девушка знает, что делает. Они доехали до самого верха и выбрались на крышу.
На мгновение Фила охватил восторг - за последние грустные годы он забыл,
что существует
такая изумительная вещь, как вид с крыши небоскреба. Нижняя часть неба была
темно-синей и там
горели звезды, а середину неба ярко освещало еще не зашедшее натриевое зеркало,
в свете которого он
увидел стаю крупных жуков. Впрочем, через мгновение стало ясно, что никакие это
не жуки - черные
букашки приблизились и оказались вертолетами. Их было штук пять или шесть. Дита,
оглянувшись на
подлетающие вертолеты, быстро потянула его в угол крыши. Угол был совершенно
пустым, крыша
ровной, они здесь как на ладони - к чему вся эта суета? Естественно, их тут же
заметили, и с неба
загремел металлический голос, приказывавший беглецам стоять и не двигаться.
Дита и в самом деле остановилась на самом краю крыши. Она пошарила рукой в
воздухе,
поднялась чуть выше и снова принялась ощупывать пустоту. Позади них послышался
грохот и шум
винтов приземляющегося на крышу вертолета. И тут под руками девушки появился
черный
прямоугольник, в который она быстро шагнула и, обернувшись к Филу, позвала его:
"Сюда".
Он ошалело смотрел на эту картину: крыши домов на другой стороне улицы,
узенькая полоска
мостовой и крохотные, как букашки, машины внизу, а прямо перед ним - обрамленное
черной
пустотой бледное лицо девушки. Но ничего иного не оставалось - позади уже
слышались отрывистые
слова команды и топот ног. Он схватился за руку Диты, пошарив, нашел невидимый
поручень, нога
ступила на невидимую ступеньку. Ощупью Фил прошел по воздуху в черную пустоту
люка, ощутил
вогнутый пол, споткнулся и упал, успев краем глаза заметить над собой
прямоугольный кусочек неба и
три звездочки на нем. И тут прямоугольник исчез, и они начали падать...
17.
Фил в ужасе задергался, замахал руками - тело, не подчиняясь приказам
мозга, пыталось
преодолеть падение вниз, к неминуемой смерти. Так миновало несколько секунд,
первый ужас прошел,
и он спросил себя: как долго может длиться падение с пятидесятого этажа - по
расчетам выходило, что
они уже должны быть на том свете. Затем его начало тошнить, он вспомнил о
дрожжевом сэндвиче и
стакане соевого молока, которые съел сутки назад - и подумал, что в суточном
воздержании есть свое
преимущество. А они все падали и падали...

А потом появился свет. Он был рассеянным и струился отовсюду, и Фил увидел,
что находится
внутри небольшой сферы диаметром около двух с половиной - трех метров, ногами к
центру, голова
касается мягкой внутренней оболочки. Чуть подальше прямо в воздухе вольготно
развалилась Дита,
глядя на вделанный во внутреннее покрытие сферы экран. А они все падали...
Фил мало знал о космонавигации, но все же что-то знал. Ему было известно,
что невесомость
связана со свободным падением или с выходом на орбиту, а и то, и другое
невозможно без мощного
ускорения. Но ускорения он не ощутил.
- Дита! - крикнул он, и его голос загремел, отражаясь от стен сферы: - Что
с нами? Где мы?
Куда мы падаем?
Она слегка поморщилась:
- Тише! Мы никуда не падаем. Я просто выключила гравитацию.
- Что? - Это было слишком невероятно даже для этих невероятных суток. - Что
ты сделала?
Выключила гравитацию?
- Да, Фил, - бодро-бесстрастным тоном лектора ответила девушка. -
Гравитация обтекает
эту... лодку. И свет обходит.
- Поэтому она и невидима?
- Подожди немного, Фил. Расскажу историю потом, сейчас дело...
- Но на таком корабле можно лететь куда угодно...
- Это не корабль, Фил. Это... лодочка, как это... шлюпка! Помолчи
немного...
Вскоре Фил понял, что появилась маленькая сила тяжести, потому что он
медленно дрейфовал к
Дите, пока не улегся так же свободно на воздухе рядом с ней. Но они все же явно
куда-то двигались,
потому что вскоре его прижало к стене - значит, появилось ускорение. Он
всмотрелся в экран, пытаясь
разобраться, что там изображено.
Сначала он ничего не понял. На экране, в легком лиловатом свете, были
какие-то большие
квадраты и прямоугольники с темными полосками между ними, а также несколько
движущихся
крестиков с точечками в центре. Постепенно прямоугольники на картинке стали
уменьшаться, по краям
экрана появлялись новые, и Фил понял, что они смотрят с высоты на город и что
прямоугольники - это
городские кварталы, а крестики - вертолеты. Он попытался оценить, на какой
высоте они сейчас
находятся и от этого ощутил мгновенный холодок - но потом от неприятных мыслей
его отвлекла
картинка. Филу очень редко приходилось подниматься в воздух, и даже летая на
самолете, он мало
смотрел за окно, больше думая об авиакатастрофах, чем о пейзаже за
иллюминатором. Но сейчас
картинка на экране захватывала все больше и больше. Дита молчала, заняться было
нечем, и он
принялся мечтать, дав волю самой безудержной фантазии, ибо в этом безумном мире
все было
возможно. Имея такую шлюпку, можно было бы стать стражем справедливости, а
можно... Фил уже
представлял, как внезапно спускается на голову Ванадину - и тут его мечты
прервала Дита:
- Мы поднимаемся высоко, Фил. Возьмись за ручные поручни и спрячь ноги под
ножной.
Он тут же послушно ухватился за обнаружившиеся по сторонам ручки и засунул
ноги под
большую, обтянутую мягким перекладину - и тут же понял, зачем: его резко
потянуло вверх. Едва Фил
подумал, что шлюпка, наверное, тормозит, как ускорение прекратилось и они опять
оказались в
невесомости. Когда он взглянул на экран, там уже помещался весь город -
множество крохотных
квадратиков. Дита достала обычную карту и положила на стену рядом с экраном.
- Покажи мне, где киска.
Фил задумался. Дита не совсем правильно поняла его, точнее, он неправильно
выразился. Он знал,
у кого Лаки, но понятия не имел, где. Ну ладно: как бы он действовал, если бы
стал искать кота? Кот у
Биллига. Кто может знать, где Биллиг прячется от ФББ? Возможно, это знает Джек
Джоунс. А как
найти самого Джека? Это может знать Экли, а может быть, и сам Джек тоже у него.

По крайней мере,
другой ниточки, которая мгла бы привести к Лаки, у Фила не было.
Он хотел было показать на карте дом Экли, но сообразил, что понятия не
имеет, где тот находится.
Тоже не легче! И тут он вспомнил огромную витрину с движущимися манекенами -
супермаркет
"Монстро". Адрес этого колоссального универмага установить нетрудно - впрочем,
он наверняка
обозначен на карте. Действительно, Фил без труда нашел нужный значок и показал
Дите, и они снова
помчались вниз, так что опять пришлось хвататься за ручки, чтобы не влипнуть в
стену. Квадратики на
экране стали увеличиваться, потом весь его заполнил один ровный квадрат - и в
самом деле, вспомнил
Фил, универмаг ведь занимает целый квартал. Улицы из ниточек превратились в
полоски, по которым
побежали букашки автомобилей. Спуск замедлился. Дита повела шлюпку вокруг
супермаркета, пока
Фил не заметил и не показал ей крохотный кубик дома Экли.
Они медленно опускались вниз мимо стен с рядами окон и глухих боковых стен
магазина, пока не
зависли метрах в трех над тротуаром, по-прежнему невидимые. Затем Дита вползла
между крышей
дома Экли и "полом" нависшего над ним здания. Они спустились еще чуть-чуть и
остановились в метре
от груды кирпича, в которую превратилась упавшая дымовая труба. Экран потемнел,
погас свет и Фила
сильно вжало в пол сферы. Полет закончился, гравитация вернулась.
- Мы приземлились, - сказала Дита. - Теперь сиди тихо.
За ее спиной прорезался прямоугольник темноты иного оттенка, чем внутри
сферы. Вскоре, когда
глаза привыкли, Фил увидел крыльцо дома Экли, затем контуры тела Диты,
вылезающей из шлюпки.
Фил тоже полез вслед за ней, осторожно нащупывая ступеньки. Вот они спустились в
темный дворик,
под ногами зашуршал битый кирпич.
- Все тихо, - констатировала Дита. - Все хорошо. Никто не пойдет на эти
камни. Мы
правильно прилетели, Фил?
С прошлого вечера дом Экли, казалось, стал еще более старым и запущенным.
Полуразрушенная
труба накренилась, в стене на уровне верхних этажей зияла большая дыра, но дом
был обитаем -
сквозь ставни из гостиной падал слабый свет.
Опасливо покосившись на явно наклонившуюся стену, Фил поднялся на крыльцо и
прошел за
угол. Чуть поколебавшись, он протянул руку к дверному молотку и дважды негромко
постучал.
Послышались шаги, приоткрылась щель, и Фил увидел знакомый серый глаз
Сэйчверелла.
- Рад вас видеть, Фил, - сказал тот. - Вы не одни?
- Со мной молодая леди, ее зовут Дита да Силва.
Сэйчверелл распахнул дверь.
- Это поразительно, - сказал он. - Я вижу руку судьбы. Дело в том, что
здесь находится ее
брат.
18.
За прошедшие сутки порядка в гостиной дома Экли больше не стало, наоборот:
к царившему здесь
хаотическому разнообразию самых неожиданных вещей прибавилось множество грязных
тарелок с
остатками еды. Судя по их количеству, перенесенные испытания не только не лишили
обитателей дома
и их гостей аппетита, но совсем наоборот, и ели они во всех углах, где кому
нравилось - ну прямо как
коты.
Черная бархатная портьера была подвязана черным же шнуром, обнажая
внутренность второй
комнаты, которая сто лет назад, по всей вероятности, была столовой. У дальней
стены стоял алтарь,
любовно устроенный Сэйчвереллом для Лаки - не то маленький столик, не то большая
коробка,
покрытая красно-коричневой бархатной скатертью, ниспадавшей на пол тщательно
уложенными
складками. Вокруг были развешаны и расставлены непонятные, но явно священные
предметы. Как
наскоро объяснил им Сэйчверелл, над алтарем на стене висел анх -
древнеегипетский священный знак,
символ жизни. На верху анха - петля, символ размножения и, опять же, жизни. По
сторонам алтаря
стояли низенькие столики, на которых хозяин дома расставил статуэтки египетских
богов: царицы
Изиды, Осириса, державшего в руках кнут, Анубиса - человека с шакальей головой -
и самой Баст.

Там же были приготовлены большие свечи, которые, увы, так и не пришлось зажечь.
В той же комнате собрались и коты, но теперь они не вели себя тихо, как при
Лаки. Коты
прижимали уши, вздыбливали шерсть, шипели друг на друга, время от времени между
ними
вспыхивали мгновенные, но яростные стычки. Некоторые ели - жадно, торопливо,
оглядываясь по
сторонам и выбрасывая вооруженные когтями лапы в сторону каждого приближавшегося
к ним.
Единственный, кто вел себя спокойно, был здоровенный котяра, без малейшего
почтения к священным
предметам спавший на алтаре. Теперь Фил понял, почему Сэйчверелл был так
потрясен не поведением
людей в присутствии Лаки, а именно поведением котов.
В середине первой комнаты было устроено некоторое подобие уютного уголка,
центром которого
являлся тот самый столик с серебряной инкрустацией, столько претерпевший на
протяжении прошлого
вечера, но не сломавшийся. На нем стояли стаканы и бутылка бренди, перед
которыми сгорбилась
Джуни Джоунс, угрюмо глядя перед собой. Она была все в том же платье, с могучих
плеч свисали
лохмотья разорванных рукавов, но на волосах по-прежнему красовалась соломенная
шляпка,
украшенная цветочками. Напротив нее, по-видимому, занятые чрезвычайно интересным
разговором,
сидели Дайан да Силва и Мортон Опперли. Когда Сэйчверелл с торжествующим видом
подвел вновь
прибывших к столу, оба встали.
- Наконец-то! - провозгласил он. - Теперь наш военный совет, а точнее,
совет сильных, в
полном составе!
Опперли все так же вежливо-лукаво улыбнулся и слегка поклонился. Повидимому,
он чувствовал
себя совершенно спокойно в любой обстановке, даже посреди невероятного хаоса
богемного дома
Экли. Дайан, увидев Диту, быстро поставил на стол стакан с виски и радостно
заговорил с сестрой на не
понятном никому языке - но, как отметил Фил, совершенно непохожем на
португальский. Впрочем, он
тут же спохватился и перешел на английский, воскликнув: - Здравствуй, дорогая!
Как я рад тебя
видеть! - и, кинувшись к ней, обнял с далеко не братской пылкостью. Надо
сказать, что и Дита обняла
брата не менее страстно. После нескольких секунд объятий девушка слегка
оттолкнула Дайана.
- Ну, хватит. Я тоже рада. Я тебя искала. Мог бы и сам найтись.
В ответ на упрек тот нахмурился было - но промолчал, только снова взял свой
стакан.
- Ты видишь, что это? Знаешь, что я делаю?
- Конечно. Ты пьянствуешь, - ответила Дита и, наклонившись, прошептала Филу
на ухо: -
Знаешь, что означает имя "Дайан"? Вино. Это не совсем вино, но имя годится.
Правда?
- Я не пьянствую, - обиженно возразил ей брат: - Я ищу киску. Мы все ищем
киску.
Кто-то сзади негромко фыркнул. Оглянувшись, Фил увидел Мери, которую
сначала совершенно
не заметил. Миссис Экли сидела в глубине ниши, заставленной полочками с
восковыми куклами и,
склонившись над столом, где было установлено большое увеличительное стекло, шила
одежду для
новой куклы. Она и не подумала прибрать в гостиной, но сама нарядилась в
вечернее платье с глубоким
декольте, а в волосах завязала огромный зеленый бант.
- Что за мужчина! - засмеялась она. - Я просто умираю, едва он что-то
скажет. Он такой... с
прибамбасами. Как раз по моему вкусу...
Дита издала сдавленный смешок и шепнула Филу:
- Я тебе говорила: хорошие ноги и сиськи, и больше ему ничего не надо...
Фил кивнул, не став спорить - хотя, на его взгляд, на Дору Паннес Дайан
смотрел совсем
другими глазами, чем на длинноносую Мери. Просто, подумал он, сатир есть сатир и
должен быть
всегда в форме.

Сэйчверелл не обратил ни малейшего внимания на флирт своей жены. Он
торжественно,
приподнятым тоном представил собравшимся нового члена их невероятного общества:
- Эта молодая леди - Дита да Силва, сестра Дайана. - Затем, повернувшись к
Филу,
продолжал: - Не удивляйтесь, пожалуйста, тому, что вы видите здесь доктора
Опперли и сеньора да
Силву. Я пригласил их сюда, потому что они тоже неравнодушны к нему, и их помощь
прибавляет нам
шансов освободить его из плена.
- Его? - удивленно спросила Дита. Кого он имеет в виду? Киску?
- Я имею в виду новое воплощение Баст, - слегка оскорбленный такой
фамильярностью по
отношению к божеству, сказал Сэйчверелл. - Божественного кота, который принес в
наш мир любовь
и согласие.
- Киску, киску... - шепотом подтвердил Фил. Но Дита уже не интересовалась
проектами
освобождения кота. Ее мысли обрели совсем иное направление.
- Кто это - Опли? - шепнула она Филу. - Это тот хороший добрый худой
человек?
Познакомь нас...
Сэйчверелл, уже набравший воздуху в грудь, чтобы разразиться проповедью на
тему любви, с
легким укором взглянул на Фила, который лишил его свежей аудитории. Но тот уже
подвел девушку к
ученому. К его крайнему удивлению, доктор повел себя совсем не как
восьмидесятилетний старик. Он
галантно поцеловал Дите руку, задержав ее в своих сухих морщинистых ладонях и
уже не выпуская. Да
и она прямо излучала обаяние и доброжелательность - куда больше, чем доставалось
Филу, или, по
крайней мере, так ему показалось. Нет, его совсем не привлекала девушка-сатир,
но когда эти двое,
присев в сторонке, стали с улыбкой о чем-то шептаться, он почувствовал укол
ревности. Его так и
подмывало сказать ученому: "Вы лучше попросите ее показать ноги!" Впрочем, Фил
подозревал, что
вид настоящих ног девушки совсем не шокировал бы великого физика - как, впрочем,
и что бы то ни
было другое на земле. Чем более невероятные вещи случались вокруг него, тем
больше он получал
удовольствия. Вот и сейчас Опперли держал Диту за руку, и, судя по неуемному
интересу, написанному
на его лице, явно чувствовал, что здесь что-то не так - но вместо того, чтобы
отойти в сторонку, вдруг
воскликнул звонким, возвышенным голосом.
- Я безумно счастлив видеть вас здесь, мисс да Силва!
Дита обернулась к остальным:
- Мне нужно много поговорить с господином Опли. Прошу прощения. Ищите киску
сами, - и,
взяв старика за руку, вместе с ним вышла из гостиной. Едва повернувшись спиной,
они, кажется, уже
забыли о том, что здесь присутствует кто-то еще, о коте и вообще обо всем на
свете.
Сэйчверелл проводил их укоризненным взглядом.
- К сожалению, здесь не все понимают, как важно то, что сейчас происходит.
Но давайте
продолжим наш военный совет. Мы должны обсудить, как нам освободить его. Мистер
Гиш, ждем
вашего сообщения...
Фил, как можно более сжато, рассказал обо всем, что случилось с ним за
прошедшие сутки. Как он
нашел кота в офисе "Здорового Досуга", как увез его с собой, снова потерял и
опять нашел в Фонде
Хамберфорда, и как его выкрала Дора Паннес. Все слушали не отрываясь, кроме
Мери, которая
покончила с шитьем и стала наряжать новую куклу, крупную и толстую - Фил узнал
точную копию
Мо Бримстайна. К своему делу она относилась с невероятной тщательностью: сперва
нижнее белье,
потом костюм, затем, с помощью крохотного пинцета, она рассовала по карманам
восковой фигурки
какие-то мелочи. Не отрываясь от работы, Мери спросила:
- Фил, а вы не знаете, зачем Ромадка украл трех наших котов?

Фил рассказал и о судьбе несчастных животных. Тогда Мери не глядя протянула
руку к полкам,
достала изображение доктора, устремила на него свой пристальный взгляд и
зловещим шепотом,
заставившим Фила содрогнуться, заговорила:
- Кислота... Кислота капает тебе на голову. Медленно, медленно, по капле.
Но пройдет время, и
она дойдет до твоих глаз. Это будет первое твое наказание, самое легкое... -
затем взяла в руки
фигурку, которую только что одевала, и продолжила: - И тебе... Тебе кислота
попадет в один глаз. А
потом разойдется по всему телу... А потом...
Тут с невероятным мявом в гостиную выкатился клубок дерущихся котов, и Фил
не услышал,
какие еще муки грозят Мо Бримстайну. Сэйчверелл вскочил, несколькими точными
пинками разогнал
хвостатых воителей по углам, подтянул бирюзового цвета штаны, в которые был
сегодня одет и сказал,
сурово глядя на жену.
- Я предлагаю позабыть о ненависти, мести и прочих чувствах, затемняющих
нашу ауру.
Вернемся к военному совету. Мистер Гиш, вы пока не знаете последних новостей.
Джеку Джоунсу
известно, где прячутся Биллиг и Бримстайн. Сегодня днем Джуни слышала, как он
говорил об этом с
Куки...
- Они говорили только о Бримстайне, - мрачным тоном поправила его Джуни.
- Где один, там и другой, - сказал Сэйчверелл и продолжал: - Сейчас они оба
- я имею в виду
Джека и Куки - совершенно не опасны и спят наверху.
- Это ненадолго, - вмешалась Джуни. - Уж я-то их знаю...
- Я думаю, они будут спать крепко после того, как ты кое-что проделала с их
виски, - иронично
усмехнулся адепт всех религий.
- Слушай, этим парням столько всякого наливали в виски, и не в виски, и
давали, и кололи, что
вам всем и не снилось. Такого в ваших книжках не пишут. Они закаленные и крепкие
парни, хотя и
сволочи...
- Думаю, если они и проснутся раньше времени, ты легко с ними справишься,
ведь правда,
Джуни? - Женщина промолчала, и Сэйчверелл смог продолжить: - Такие вот дела,
мистер Гиш. А
проблема в том, что миссис Джоунс не хочет говорить, где находится Бримстайн. То
есть, она уже
почти сказала, но вдруг замолчала - и ни в какую, как мы ни упрашивали ее, чего
только не обещали.
Я пытался объяснить ей, как важно освободить из-под власти темных сил новое
воплощение Баст.
Синьор да Силва делал ей комплименты, доктор Опперли тоже уговаривал, как мог.
Но все тщетно, она
молчит, как рыба.
- Еще бы я стала выкладывать все таким психам, как вы, - угрюмо промолвила
Джуни. - Вы
сразу так засуетились, что у меня всякое желание пропало. И я не их тех, кого
можно купить
комплиментами.
- Прошу прощения, - вмешался Дайан. - Это не были комплименты. Я говорил
правду. Вы
очень мне нравитесь, Джуни. Вы такая большая и сильная женщина...
"Две хорошие ноги и сиськи..." - невольно вспомнил Фил. Да, похоже, Дайану
было
действительно все равно.
- А еще мне не нравится ваша болтовня, - не обращая ни малейшего внимания
на Да Силву,
продолжала Джуни. - Все ваши идиотские охи по поводу богов и все такое прочее. Я
не хочу иметь
дело с психами, поэтому я и молчу. - Она отпила глоток бренди и повернулась к
Филу. - А вот ты -
другое дело. Ты парень что надо, хотя и ешь всякую дрянь. И ты смелый - из всех
нас ты
единственный не испугался Бримстайна. И еще я кое-что слышала о том, как ты вел
себя потом. А
главное, что этот идиотский кот, на котором все помешались - это твой кот. По
крайней мере, я
впервые услышала о нем от тебя. И не думаю, что ты считаешь его каким-то там
богом, хотя сперва ты
и показался мне психом, но ведь тогда я не знала, что кот существует. Я права,
Фил? Или ты тоже
думаешь, что он бог или пришелец из космоса?

- Мне все равно, кто он, - тихо сказал Фил. - Я просто хочу найти своего
кота.
- Совсем другое дело! - констатировала Джуни. - Это твой кот, и ты имеешь
право его искать,
и даже если тебя пришибут, то это твое личное дело. А я согласна быть последней
дрянью и сообщить
тебе то, о чем дала слово молчать, потому что ты мне нравишься. Тебе сказать это
один на один или
прямо здесь, перед этими психами?
- Спасибо, Джуни, - сердечно поблагодарил Фил. - Если можно, скажи это при
всех...
Джуни открыла было рот, но вместо того, что она хотела сообщить, у нее
вырвалось:
- О, Господи!
Все стремительно обернулись назад. На пороге гостиной стояли Джек и Куки.
- Ну и женушку я себе раздобыл, - с едкой иронией сказал Джек, направляясь
к Джуни. Он шел
на удивление храбро, засунув руки в карманы. - За тобой глаз да глаз нужен,
стоит только
отвернуться, как ты начинаешь выкидывать коленца...
Джек выглядел так, словно неделю не вылезал из кабака. Он зарос щетиной,
черный свитер
потерял форму, под глазами темнели круги. Маленький борец весь казался
воплощением оскорбленного
достоинства, как преданный и никем не понятый король в изгнании. Зато на лице
Куки обида была
откровенной и горькой, как у ребенка, у которого отняли новую игрушку -
казалось, он вот-вот
заплачет.
- Ты шпионка и доносчица, вот ты кто, - горько резюмировал Джек.
- Да еще и интриганка, - поддакнул Куки.
- Я интриганка! - взвилась Джуни, с такой силой стукнув по
многострадальному столику, что
посуда, стоявшая на нем, подпрыгнула - впрочем, она тут же с профессиональной
ловкостью
подхватила едва не опрокинувшуюся бутылку. - Это вы, придурки, скоты - вы
интриганы и
доносчики. Чуть что, сразу бежите к Бримстайну, шестерки несчастные...
- И потом, мне не нравятся твои друзья, - как ни в чем не бывало, продолжал
вещать Джек. -
Про твоего чудака на букву "м" я уже говорил. А теперь еще и этот кобель,
который ни одной бабы
пропустить не может, - с презрением кивнул он на Да Силву. - Да еще и поанглийски
не говорит.
Дайан, до тех пор занимавшийся исключительно своим стаканом, поднял голову.
- Ты плохой человек, - констатировал он. - Мне хочется лягнуть тебя по
лицу...
Фил представил себе эту угрозу в действии, и ему стало весело - он-то знал,
что "лягнуть" было
отнюдь не метафорой.
- Да ты знаешь, с кем ты говоришь? - тут же включился в беседу верный Куки.
- Тише, мальчики, тише, - послышался голос Мери. - Подождите немножко,
пожалуйста.
Дайте мне закончить, - низко склонившись над лупой, она подрисовывала что-то на
лице куклы. -
Мне очень хочется посмотреть, как ты будешь лягаться, подожди меня, Дайан, -
попросила она.
- Работай спокойно, Мери, - все с тем же видом печального короля произнес
Джек. - Я не
собираюсь драться. Мне наплевать на этого жеребца, меня волнует только моя
несчастная, глупая,
необразованная жена, которая все время лезет не в свое дело.
- Глупая? Необразованная? - снова взвилась Джуни. - Зато ты образованный! У
тебя в голове
столько всяких дурацких идей, что ты вполне сойдешь за университетскую помойку,
и уж их-то я все
перебрала, не зря прожила с тобой столько лет! Так что не глупее тебя! А теперь
заткнись. Я хочу
сказать Филу, где находится Мо Бримстайн с его котом, а ты мне все время
мешаешь!
- Джуни, - закричал Джек, разом потеряв весь свой томный вид. - Ты не
понимаешь, что
делаешь! Пойдем, поднимись на секунду с нами, я тебе объясню...
- "Поднимись с нами!", - передразнила его Джуни. - Нашел идиотку! Эти
штучки ты будешь
говорить провинциальным девочкам, не знающим, что такое рэкет. В общем, слушай
сюда, Фил...

- Джуни, - крикнул Джек, - ты не хочешь идти со мной - не надо! Тогда я
скажу тебе при
всех. Кот нужен Биллигу, чтобы выпутаться из неприятностей, и, если у него
выгорит это дело, мы
получим миллион долларов. Миллион, понимаешь! У него сейчас нет ничего и никого,
он потерял все:
власть, охрану, права. Сейчас у него есть только Бримстайн, я и Куки. И если мы
ему поможем... Ты
только подумай Джуни: у нас с тобой будет миллион долларов!
Джуни ошалело уставилась на Джека. В гостиной наступила абсолютная тишина.
Первым опомнился Сэйчверелл:
- Джек, - начал он. - Ты ведь чтишь духовные ценности, я это знаю.
Случается, что твоя аура
темнеет, но это ненадолго, свет и чистота всегда побеждают в твоей душе. Вчера
ты уже пожертвовал
десятью тысячами долларов для того, чтобы мы могли воздать ему достойные
почести, служить и
поклоняться, и помогать изменить мир.
- Да, да, - огрызнулся Джек. - Но миллион долларов - это совсем другие
деньги.
Сэйчверелл поднял глаза к небу, словно взывая к своим богам о помощи.
- Мне было интересно с вами, - тем временем продолжал Джек. - Вы с Мери так
смешно
болтали, мне все это нравилось, я даже позволил себе поддаться вам. Что же
касается того, что я
пожертвовал десятью тысячами долларов... я ведь не такой дурак, Сэйч, я подождал
бы, пока вы
поиграете с этим зеленым котом и он вам надоест, как вам надоедает все, а потом
преспокойно продал
бы его Мо Бримстайну и получил свои десять тысяч. А теперь прочисти-ка свою
ауру, потому что
третий раз объяснять не стану: миллион долларов - это совсем другие деньги!
- Мери, напомни мне, когда мы освободимся, чтобы я не забыл сжечь наши
черные свитера, -
горько произнес Сэйчверелл. Зато на лице Джуни вспыхнуло торжество, и Фил понял:
Джек, наконецто,
сказал нечто такое, что по-настоящему обрадовало ее. Но, как нередко бывает,
эта радость пришла
слишком поздно. Джуни уже приняла решение.
- Миллион долларов для нас с тобой? - горько спросила она. - Подозреваю,
что пять минут
назад это был миллион для вас с Куки. Да и не выпутается Биллиг из своих
неприятностей, на этот раз
он увяз слишком глубоко. И потом, Джек, у тебя плохая память: Биллиг не из тех,
кто платит, он из тех,
кто убивает своих спасителей, поэтому ему и не жаль для тебя миллиона. И даже
если бы этот миллион
достался тебе, я бы все равно не взяла из него ни доллара. Потому что ты мразь,
Джек, и я ничего
больше от тебя не хочу - ничего и никогда. - Она повернулась к Филу и на одном
дыхании выпалила:
Бримстайн сейчас прячется в баре "Вырви глаз" в парке отдыха "Радости бытия",
стоит за стойкой,
вроде бармена. Хорошее местечко, Фил. Я покажу тебе, где это...
- А заодно и нам, - проговорил исполненный спокойного презрения голос.
Все, как по команде, обернулись. Закрыв спиной алтарь зеленого кота, в
святилище дома Экли
стоял Карстерс. Слева от него сверкал белками и зубами Ллевелин, справа со
скучающим выражением
лица, но не упуская из виду никого и ничего, стоял Бак. В руках они сжимали
пистолеты, и глаза их
тоже были похожи на пистолетные дула. Позади Бака, чуть-чуть в стороне, застыла
Митци Ромадка.
А Карстерс тем временем продолжал:
- Мы тоже времени не теряли и успели кое-что узнать про вашего зеленого
кота. И я подумал,
что мы, пожалуй, лучше сами достанем его и загоним дядюшке Сэму. Так что мы
пойдем вместе.
Кстати, ты, придурок, - усмехнулся он, глядя на Фила, - угадай с трех раз, кто
привел нас сюда.
Митци, может, ты ему скажешь?
Девушка молчала. Она была очень бледна и выглядела измученной и несчастной,
и Фил подумал,
что отомстила она, в первую очередь, не ему, а самой себе.
- Ну, тогда я рассказываю: - продолжал главарь бандитов. - Она так ничего и
не поняла, и
сегодня снова притащилась к нам, умоляла помочь ей: украсть тебя или убить твою
девку - в общем,
хоть что-нибудь. Это после того, как она сдала нас Биллигу! Ну не идиотка ли? В
этих делах мы ей не
помощники, если тебе больше нравится другая девка - дело твое. Но зато она
неплохо помогла нам.

Рассказала все, что знает о зеленом коте и о вас всех. И дала парочку адресов -
мы умеем развязывать
языки, а, парни?
Приятели Карстерса дружно кивнули. Фил внимательно всмотрелся в Митци и
заметил, что
девушка пытается что-то сказать, но не может - должно быть, ей заклеили рот
прозрачной лентой - а
также что Бак держит ее за руку, слегка выворачивая запястье, чтобы она не могла
двинуться.
- Ну, в общем, я все сказал, - закончил Карстерс. - Вы трое, - он указал
пистолетом на
Джека, Куки и Сэйчверелла, - останетесь здесь вместе с Ллевелином. Кстати, он
попадает в муху на
стене, имейте в виду. Крошка тоже останется здесь - на тот случай, если у ее
придурка возникнет
мысль обвести нас вокруг пальца. А остальные пойдут вместе со мной и Баком на
экскурсию в "Радости
бытия". Если судить по тому, что говорила Митци, каждый из вас в этом деле может
по-своему
пригодиться. Транспорт у нас есть, стоит возле дома.
Джуни, равнодушно пожав плечами, спокойно поднялась с места - кажется.
угрозы бандитов
нисколько ее не напугали. Покорно поднялся побледневший Дайан. Фил тоже встал
спокойно - он
столько испытал за последние сутки, что уже ничего не боялся. Ему только
подумалось: интересно, а
где Дита и Опперли? Мери Экли собиралась дольше всех. Она, нисколько не
торопясь, выбрала из
своей коллекции несколько кукол, положила их в сумку, взяла накидку,
гармонировавшую по цвету с
платьем и совершенно спокойно сказала:
- Я готова. Пойдемте.
19.
РАЗВЛЕЧЕНИЯ ТРЕТЬЕГО ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ!
300 МЕТРОВ ПАДЕНИЯ - НЕЗАБЫВАЕМЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ!
ЗАПИШИ НА ПАМЯТЬ ПОЦЕЛУЙ ДЛЯ ЛЮБИМОЙ!
В ОБЪЯТИЯХ ЗВЕЗДЫ!
КРУЧЕ ПЛАСТИНКИ, ЛУЧШЕ ТЕЛЕВИЗОРА!
ОТВЕСТИ ДУШУ В ТЕЧЕНИЕ ДЕСЯТИ МИНУТ!
ВЕРНИСЬ В ДЕТСТВО!
НЕВЕРОЯТНЫЙ ПРИЛИВ ЭНЕРГИИ!
МОЛОТ ТОЛЬКО ДЛЯ САМЫХ СИЛЬНЫХ!
ПОДСТРЕЛИ МАРСИАНИНА!
КЛАССНЫЕ ДЕВОЧКИ ЗА НЕБОЛЬШИЕ ДЕНЬГИ!
СВЕТЯЩИЕСЯ ТАТУИРОВКИ!
Вокруг них сверкали, крутились, зазывали на разные голоса посетителей
десятки рекламных
щитов. Фил совершенно обалдел от этого многоцветия и многоголосия, пока они шли
по упругой
пластиковой дорожке парка "Радости бытия", замусоренной фантиками и закиданной
пластиковыми
бутылками.
Надо сказать, что репрессии правительства по отношению к "Здоровому Досугу
Инкорпорейтед"
привели к тому, что за последние сутки парк несколько изменился. Игровые и
некоторые музыкальные
автоматы, попавшие под запрет, были заперты и опечатаны, огромные рубероидные
рекламные фигуры,
за четверть доллара потешавшие посетителей эротическими танцами, тоже исчезли, у
девушек,
обслуживавших посетителей, декольте было пальца на два меньше, чем обычно. Кудато
пропали
сомнительные личности с бегающими глазками, тайком зазывавшие посетителей
отведать
экстремальных развлечений. Плакат, висевший над одним из павильонов и зазывавший
посмотреть на
"женщину с четырьмя грудями", был наполовину сорван и одной стороной упирался в
землю. Дайан на
мгновение задержался перед ним, и глаза его стали задумчивыми.
Можно было заметить и иные, более глубокие изменения. Определенно,
обстановка в парке была
сегодня не по-хорошему нервной. Зазывалы выкрикивали свои призывы слишком резко
и коротко.