Жанр: Научная фантастика
Фиаско
...далеко за луну. Зонды "Гермеса"
отмечали спутники также вблизи себя, а несколько - даже в восьми-десяти
миллионах километров. Спутники эти сильно различались по размерам и массе.
Самые большие были, вероятно, пусты, нечто вроде надутых в пустоте
неуправляемых шаров. Часть из них опала из-за утечки газов. Раз в
несколько дней какой-нибудь из мертвых спутников сталкивался с ледяным
кольцом, создавая эффектное зрелище - вспышку всех цветов радуги, когда
лучи солнца преломлялись в тучах кристаллов льда. Получившееся таким
образом облако медленно рассеивалось в пространстве. Напротив, те
спутники, которые проявляли активность хотя бы тем, что двигались по
орбитам, требующим постоянной корректировки курса, или же изменяли свою
форму, словно огромные свитки металлической фольги, никогда с кольцом
Квинты не сталкивались. Голографическая трехмерная карта орбит спутников
на первый взгляд выглядела как рой пчел, шершней и микроскопических мушек,
кружащийся вокруг планеты. Это многослойное скопление не было хаотически
разбросанным. Сразу же можно было заметить в нем простую закономерность:
спутники на близких орбитах часто шли парами либо тройками, а другие,
особенно при стационарном обращении, при котором каждое тело движется
синхронно с поверхностью планеты, ходили по солнцу или от солнца, как в
фигурах танца.
По мере поступления данных об их расположении GOD построил систему
координат - нечто вроде сферической системы графиков. Различение мертвых
спутников и живых, то есть пассивно дрейфующих и управляемых либо
автономных, было крепким орешком, ибо нужно было учесть параметры
множества микроскопических масс, двигающихся в поле тяготения Квинты, ее
луны и солнца. Наконец, тщательное наблюдение выявило мириады ракетных и
спутниковых останков, которые часто падали на солнце. Некоторые из них
имели кольцевую, тороидальную форму, и из них торчали нитевидные шипы,
причем самые большие из этих колец на полдороге между планетой и ее луной
проявляли некоторую активность. Шипы были дипольными антеннами, и их
излучение после отфильтровки от шумового фона планеты удалось
квалифицировать, как шум на самых коротких волнах за пределами
радиодиапазона. Часть этого шума приходилась на жесткое рентгеновское
излучение, неспособное достичь поверхности Квинты, поскольку его поглощала
атмосфера. Ежедневно к сумме полученных сведений GOD добавлял новые
порции, и, пока Накамура, Полассар, Ротмонт и Стиргард ломали голову над
ребусом, составленным из ребусов, пилоты, не вмешиваясь в научные
рассуждения, составили собственное мнение: Квинта - это планета инженеров,
одержимых какой-то манией; грубо говоря, SETI вложил массу труда и
миллиарды, чтобы отыскать сумасшедшую цивилизацию. Однако и они ощущали в
этом безумии какую-то систему. Сам собой напрашивался образ "радиовойны",
доведенной до полного абсурда: никто ничего не передает, поскольку все
заглушают всех.
Физики пытались помочь GOD'у гипотезами, основанными на допущении форм,
антиподных человеческим. Может быть, жители Квинты настолько существенно
отличаются от людей своей анатомией и физиологией, что речь и зрение
заменяют другие, неакустические и невизуальные чувства или коды? Может
быть, тактильные? Или запахи? Или связанные с ощущением гравитации? Может
быть, шум - это передача энергии, а не информации? Может быть, информация
бежит по волноводам, которые нельзя обнаружить астрофизическими методами?
Может быть, вместо того чтобы всячески фильтровать этот на первый взгляд
бессмысленный шум, нужно в принципе пересмотреть всю аналитическую
программу? GOD отвечал с обычной бездушной терпеливостью. Зная много о
людских эмоциях, сам он был их начисто лишен.
Если это передача энергии, то должны быть принимающие системы,
допускающие некоторый минимум утечек или потерь - ибо стопроцентная
производительность невозможна. Однако на планете не замечено никаких
приемных устройств, соразмерных передаваемой мощности. Часть ее, способная
пробить атмосферу, направлена на множество спутников. Однако другие
передатчики и другие спутники заглушают это целенаправленное излучение,
причем достаточно эффективно. Это похоже на толпу, в которой каждый
старается перекричать окружающих. И даже если бы там собрались одни
мудрецы, все речи их слились бы в страшный всеобщий крик.
Наконец, если какие-то диапазоны служат для связи, то они при
абсолютном заполнении каналов передаваемыми сигналами могут восприниматься
как белый шум; однако квинтянский шум обладает интересной характеристикой.
Это не "абсолютный хаос". Скорее это равнодействующая противоположных
передач. Длину волны каждый передатчик выдерживает абсолютно точно. Другие
передатчики заглушают ее или гасят, переворачивая передаваемую амплитуду
по фазе. GOD наглядно показал эту электромагнитную ситуацию, преобразовав
радиоспектр в оптический. Белое, спокойное пространство планеты
преобразовалось в картину разноцветных вибраций, диск Квинты запестрел
соревнованием красок. Разливающийся пурпур окружал ретрансляторы,
окрашивая белизну, и сразу же туда вливалась зелень, возникала
расплывающаяся паутина цветов; время от времени один из них достигал
наибольшей яркости и сразу же тускнел.
Тем временем прибыла информация от зондов, направленных на дальнюю
разведку квинтянской луны. Два из пяти пропали - неизвестно как, поскольку
исчезли в периселении, невидимом с "Гермеса". Стиргард сделал выговор за
неосторожность Гарраху, не пославшему вслед за разведчиками резерв,
способный обеспечить постоянный надзор также и в области за луной. Однако
три зонда все же совершили облет естественного спутника планеты и, не имея
возможности пробить своей сигнализацией густой шум, передали полученные
снимки лазерным кодом. Информация сперва подверглась сжатию, так что
тысяча битов вместилась в один импульс продолжительностью в наносекунду.
После неполной минуты такой передачи GOD сообщил, что из апоселения к
разведчикам двинулись три квинтянских орбитера, до сих пор не замеченные
из-за слишком малых размеров. Их выдало тепло работающих двигателей и
допплеровский эффект развитого ими ускорения. Ничто не указывало на то,
что приказ перехватить разведчиков был послан с планеты. На это просто не
хватило бы времени. Горячие точки шли уже на лобовую встречу. Командир
приказал избежать ее. Патрульная тройка выбросила имитаторы, послав вперед
облака металлической фольги и надувных шаров. Поскольку этот маневр не
сбил с толку перехватчиков, патруль разведчиков выпустил облако натрия и
впрыснул туда кислород. Возникло огненное облако. И едва исчезли в нем
квинтянские ракеты, разведчики вырвались из облака по спирали и, вместо
того чтобы лететь к кораблю, столкнулись и саморазрушились, разлетевшись в
пыль. Стиргард стянул с орбит на борт все наблюдательные зонды, а GOD
приступил к демонстрации результатов разведки. На обратной стороне луны,
пустынной и изрытой кратерами, перемещался туда и обратно огонек со
спектром ядерной плазмы, причем так быстро, что, если бы его не удерживало
соответственно сконцентрированное магнитное поле, он вылетел бы в
пространство и тут же в нем погас. Что же именно совершало там эти
маятниковые прогулки между двумя старыми кратерами со скоростью шестьдесят
километров в секунду? Что это было за бледное пламя? GOD уверял, что
планета не обнаружила "Гермес" и, значит, не следит за ним. Ничто не
говорило об этом. Он отмечал только постоянный шум и слышные на его фоне
потрескивания, вызываемые входом спутников в атмосферу, а также их
столкновениями с ледяным щитом, поскольку использовал атмосферу Квинты в
качестве линзы для своих радиоскопов.
Мнения о том, что делать дальше, разделились. Но все были согласны, что
квинтян не следует уведомлять о прибытии экспедиции. Камуфляж было
необходимо поддерживать, пока не понята хотя бы одна из бесчисленных
загадок. Нужно было решить, послать ли на другую сторону луны беспилотный
посадочный аппарат или сажать на нее корабль. Об альтернативных шансах
этого выбора GOD знал столько же, сколько и люди: в сущности, ничего. По
данным разведки, проведенной патрулем, луна казалась незаселенной, хотя и
имела атмосферу. Удержать ее луна не могла, несмотря на то что была в
полтора раза массивней спутника Земли. К тому же состав лунной атмосферы
оказался очередной головоломкой: благородные газы - аргон, криптон и
ксенон, с примесью гелия. Без искусственной подпитки такая атмосфера
улетучилась бы за несколько лет. О технических работах еще явственнее
свидетельствовал плазменный огонек. Однако луна молчала, магнитное поле у
нее отсутствовало, и Стиргард решился на посадку. Если и были там какие-то
существа, то только в подземельях, глубоко под скальной скорлупой, изрытой
кратерами и кальдерами. Застывшие моря лавы блестели лучами полос,
разбегающихся от самого большого кратера. Стиргард решил совершить
посадку, предварительно превратив "Гермес" в комету. Кингстоны корпуса,
открывшиеся вдоль бортов, начали выпускать из баков пену, которая,
раздуваемая пузырьками газа, окружила весь корабль огромным коконом
хаотично застывшей пористой массы. "Гермес", подобно косточке внутри
плода, укрылся в губчатой оболочке. Даже вблизи он выглядел как
продолговатый скальный обломок, покрытый воронками кратеров. Остатки
лопнувших пузырей делали эту скорлупу похожей на поверхность астероида, в
течение многих веков подвергавшегося бомбардировке облаками пыли и
метеорами. Неизбежные выхлопы тяги должны были уподобиться хвосту кометы,
при ее движении к перигелию отклоняющемуся от орбиты по направлению от
солнца. Эту иллюзию обеспечивали дефлекторы тяги. Точный спектральный
анализ выявил бы, конечно, импульс и газовый состав, не встречающийся у
комет. Но такой возможности нельзя было избежать. "Гермес" с
гиперболической скоростью помчался от Сексты к орбите Квинты - в конце
концов, встречаются такие быстрые внесистемные кометы - и через две недели
полета, затормозив за луной, выслал наружу манипуляторы с телевизионными
глазами. Иллюзия старой, выщербленной скалы была превосходной: только при
энергичном ударе мнимая скала эластично прогибалась, как надувной шар.
Саму посадку замаскировать не удалось: входя кормой в лунную атмосферу,
корабль сжег оболочку вокруг сопел, остальное доделало атмосферное трение.
Оно сорвало расплавленную маску, и голый панцирный колосс, давя собою
пламя, шестью расставленными лапами стал на грунт, предварительно проверив
его прочность очередью снарядов. Еще некоторое время вокруг корабля падал
дождь из остатков сожженной оболочки. Когда он прекратился, открылась вся
округа до горизонта. От плазменного маятника их отделял вздымающийся край
большого кратера. При атмосферном давлении в четыреста гектопаскалей
вполне можно было использовать вертолеты для воздушной разведки.
Начиналась игра по неизвестным до сих пор правилам, но с известной
ставкой. Восемь вертолетов, разосланных в тысячемильном радиусе, никто не
тронул. Из их снимков сложилась карта, охватывающая восемь тысяч
квадратных километров вокруг пункта посадки. Карта типичного
безатмосферного спутника - с хаотическим разбросом кратерных воронок,
частично заполненных вулканическим туфом. Только на северо-востоке
магнетометры зарегистрировали движущийся огненный шар. Он мчался над
скальным грунтом, проплавленным вдоль его трассы, в нечто вроде
неглубокого горячего оврага. Этот район вторично исследовали геликоптеры,
чтобы произвести замеры и спектральный анализ в полете и после посадки.
Один из них был намеренно направлен на сближение с солнечным шаром. Прежде
чем он сгорел, была точно замерена температура и мощность излучения -
порядка тераджоуля. Шар питало и приводило в движение переменное магнитное
поле. Оно достигало 10^10 гауссов.
Стиргард после глубокого зондирования магнитного дна оврага дал GOD'у
указание составить схему укрытой там сети с узлами, от которых отходили
глубоко проникающие под литосферу вертикальные стволы, и не был слишком
удивлен поставленным диагнозом. Предназначение гигантского устройства было
неясным. Однако не оставалось сомнения, что работы были остановлены
внезапно, все входы в стволы и штольни закрыты или завалены взрывами -
после того, как в туннели и колодцы сбросили тяжелые механизмы. Плазменное
микросолнце питали термоэлектрические преобразователи, через систему
магнитопроводов забирая энергию из глубин литосферы - около 50 километров
под наружным слоем лунной коры.
Хотя командир выслал на эту территорию тяжелые вездеходы для более
подробных исследований и дождался их возвращения, сразу же после этого он
объявил срочный старт. Физики, захваченные размерами глубинного
энергетического комплекса, рады были бы остаться подольше и, может быть,
даже открыть заблокированные туннели. Стиргард не разрешил. Непонятным
было состояние пойманных спутников, непонятна стройка, начатая на пустом
месте с таким размахом, еще более непонятно - если незнание можно
разделить по степеням - прекращение этих работ почти что в эвакуационной
спешке. Однако этого он никому не сказал. Мысль, пришедшую ему в голову,
он оставил при себе.
Детальное исследование чужой технологии напрасно. Ее фрагменты, как
осколки разбитого зеркала, не дают единой картины. Они - лишь невнятное
указание на причину удара.
Проблема заключалась не в инструментах этой цивилизации, а в ней самой.
Подумав об этом, он ощутил всю тяжесть доверенной ему задачи, и в этот
момент прозвучал вызов интеркома. Араго спрашивал, может ли он посетить
командира.
- Только для короткого разговора: мы стартуем меньше чем через час, -
ответил Стиргард, хотя не был расположен к беседе.
Араго явился сразу же.
- Надеюсь, я не помешаю...
- Вы, ваше преподобие, конечно, мешаете мне, - ответил он, не вставая,
и указал монаху на кресло. - Однако, учитывая характер вашей миссии, я
слушаю.
- Я не наделен никакими чрезвычайными полномочиями или миссией, меня
направили на мое место точно так же, как вас на ваше, - спокойно возразил
доминиканец. - С одной только разницей. От моих решений не зависит ничего.
От ваших - все.
- Это мне известно.
- Жители этой планеты - словно живой организм, который можно как угодно
исследовать, но нельзя спросить о смысле его существования.
- Медуза не ответит, но человек?
Стиргард посмотрел на него с чем-то большим, чем интерес. Он словно
ожидал важного ответа.
- Человек, но не человечество. Медузы не отвечают ни за что. Каждый из
нас отвечает за то, что делает.
- Я догадался, к чему вы клоните. Ваше преподобие желает знать, что я
решил сделать.
- Да.
- Поднять забрало.
- Требуя контакта?
- Да.
- А если они не смогут выполнить этого требования?
Стиргард взволнованно поднялся - Араго проник в то, что он хотел
скрыть. Придвинувшись к монаху, почти касаясь его коленей, командир тихо
спросил:
- Что тогда делать?
Араго встал, выпрямился, взял его правую руку, пожал.
- Дело в добрых руках, - сказал он и вышел.
БЛАГОВЕЩЕНИЕ
После старта командир направил корабль, снова снабженный маской, на
стационарную орбиту вокруг луны, над полушарием, невидимым с Квинты, и
поочередно вызывал к себе коллег, чтобы каждый из них высказался, как он
понимает ситуацию. И что сделал бы на его месте. Расхождение во мнениях
оказалось огромным. Накамура придерживался космической гипотезы. Уровень
квинтянской технологии предполагает издавна развивающуюся астрономию.
Дзета со своими планетами передвигается в разрыве между ветвями
галактической спирали и через какие-нибудь пять тысяч лет окажется в
опасной близости к Гадесу. Точно установить критическое сближение
невозможно, поскольку речь идет о неразрешимой задаче определения
взаимодействия многих масс. Однако некатастрофический проход рядом с
коллапсаром маловероятен. Находящаяся под угрозой цивилизация пытается
спастись. Возникают различные проекты: переселение на луну, превращение ее
в управляемую планету и перегон ее в систему эты Гарпии, отдаленную всего
на четыре световых года и, что еще важнее, удаляющуюся от коллапсара. При
начальной стадии реализации этого проекта ресурсы знаний и энергии
оказываются недостаточными. Может быть также, что одна часть цивилизации,
один блок государств стоит за проект, а другой ему противится. Как
известно, эксперты из разных областей знания редко приходят к полному
согласию, особенно по трудному и сложному вопросу. Появляется другой
проект эмиграции или же бегства в Космос. Эта концепция вызывает кризис:
население Квинты наверняка исчисляется миллиардами и космических верфей не
может хватить на постройку флота, способного осуществить всеобщий Exodus
[исход (лат.)] из планетной колыбели. Если применить земную аналогию,
отдельные государства значительно отличаются друг от друга по
промышленному потенциалу. Ведущие страны строят космический флот для себя
и одновременно покидают фронт лунных работ. Может быть, те, кто работают
на верфях, понимая, что спасательные корабли предназначены не для них,
прибегают к актам саботажа. Возможно, это вызывает репрессии, беспорядки,
анархическую разруху и пропагандистскую радиовойну. Таким образом, и этот
проект останавливается на начальном этапе, а неисчислимые спутники,
блуждающие по системе, - следы его бесплодных усилий. Хотя такая оценка
положения вещей весьма гипотетична, ценность ее не равна нулю.
Следовательно, необходимо как можно скорее найти общий язык с Квинтой.
Сидеральная инженерия, переданная жителям Квинты, может спасти их.
Полассар, знакомый с концепцией японца, считал, что факты в ней
притянуты и переиначены ради поддержки принципа планетной эмиграции.
Сидеральная инженерия не появляется как гром средь ясного неба. Мощность,
использованная для астеносферного [астеносфера - нижний слой литосферы]
оборудования на луне, на три порядка отстает от мощности, дающей доступ к
гравитологии и ее промышленному внедрению. Кроме того, ничто не указывает
на то, что квинтяне могли счесть гостеприимной систему эты. Через
несколько миллионов лет эта окончательно сожжет свой водород. Таким
образом, она превратится в красного гиганта. К тому же Накамура так
подогнал данные движения всей системы Гарпии и Гадеса в пределах
гравитационной неоднозначности, что сделал возможным критическое
прохождение дзеты вблизи коллапсара уже через пятьдесят столетий. Если же
учесть пертурбации, вызываемые спиральной ветвью галактики, то прохождение
откладывается более чем на двадцать тысяч лет. Известие, что беда грозит
через двадцать пять веков, может привести в панику только неразумные
существа. Наука, находящаяся еще в пеленках, как, например, земная в
девятнадцатом веке, может считать свои возможности приближающимися к
пределу. Более зрелая наука, хотя и не предугадывает будущих открытий,
знает, что они возрастают экспоненциально и за несколько лет добывается
значительно больше сведений, чем раньше за тысячелетия. Нам неизвестно,
что происходит на Квинте, но в контакт с ней следует вступить - хоть это и
рискованно. А вместе с тем необходимо.
Кирстинг считал, что "все возможно". Высокая технология не исключает
верований религиозного типа. Пирамиды египтян и ацтеков точно так же не
выдали бы гостям из иных миров своего назначения, как и готические соборы.
Лунные находки могут быть произведением какой-нибудь веры. Культ солнца,
притом искусственного. Алтарь из ядерной плазмы. Предмет поклонения.
Символ мощи или власти над материей. И сразу же раскол, отступничество,
ересь, походы - не крестовые, а информационные. Электромагнитное насилие
для "обращения" еретиков-отступников или, скорее, их священных
информационных машин: Deus est in Machina [бог в машине (лат.)]. Это не то
чтобы правдоподобно, но, во всяком случае, убедительно. Символы веры, так
же как творения идеологии, не раскрывают пришельцам из чужих стран своего
смысла. Физика не уничтожает метафизики. Чтобы дойти до общности целей
людей различных земных культур и эпох, надо по крайней мере знать, что
наличие материального бытия нигде не считалось тем, что полностью
удовлетворяет потребностям существования. Можно считать это допущение
чудачеством. Предположить, что технология всегда расходится с Sacrum
[здесь: священное, божественное (лат.)]. Однако технология всегда имеет
нетехнологическую цель. А когда Sacrum исчезает, остающуюся в культуре
нишу должно что-то заполнить. Кирстинг с такой набожностью отдавался
рассуждениям о мистических вершинах инженерии, что Стиргард еле дослушал
его до конца. Контакт? Разумеется, он тоже был за контакт.
Пилоты не высказали никакого мнения: раздувать воображаемые задачи, да
еще во внечеловеческой сфере, - это было не в их характере. Ротмонт был
готов обсудить технические стороны контакта. Прежде всего то, как
обезопасить корабль от роев квинтянских спутников. Он считал, что Квинту в
прошлом уже посещали иные цивилизации и это кончилось плохо, после чего
наука не стояла на месте. Квинтяне отгородились от вторжения. Разработали
технологию универсального недоверия. Прежде всего нужно убедить их в
мирных намерениях людей. Послать "приветственные дары", а когда они с ними
ознакомятся, ждать их реакции.
Эль Салам и Герберт придерживались того же мнения.
Стиргард поступил по-своему. "Приветственные дары" могли быть
уничтожены еще до посадки. На это указывала судьба патрульной пятерки у
луны. Поэтому он выпустил большой орбитальный аппарат к солнцу, чтобы он,
как телеуправляемый "посол", передал Квинте "верительные грамоты". "Посол"
вручал эти грамоты в виде лазерных сигналов с избыточным кодом, способных
пробить шумовую завесу планеты, давая таким образом урок, как можно
наладить связь. Он передавал эту программу подряд несколько сот раз.
Ответом было глухое молчание.
НАПАДЕНИЕ
То, что математически в высшей степени маловероятно, обладает свойством
все же иногда случаться. От трех преследователей, втянутых в глубь
искривленного пространства и выброшенных гравитационной релаксацией в
направлении от солнца, не было найдено и следа, четвертого, однако,
"Гермес" нашел и взял на борт всего через восемь суток. GOD объяснил этот
действительно особый случай с помощью изощренной версии топологического
анализа с применением трансфинальных дериватов эргодики, но Накамура,
который прослышал от Стиргарда о ночном споре пилота с GOD'ом, заметил,
что к тому, что произошло в действительности, всегда можно подогнать
расчеты при помощи фокусов, известных каждому занимающемуся прикладной
математикой. Когда краны втягивали на корабль разбитые останки ракеты,
распоротые и смятые, Накамура из любопытства спросил пилота, как он пришел
к правильному выводу. Темпе рассмеялся.
- Математик из меня никакой. Если я и рассуждал, то не знаю как. Не
помню, кто и когда доказал мне, что если человек захочет установить
вероятность собственного рождения, то, уходя в прошлое по генеалогическому
древу, минуя родителей, бабок, дедов, прадедов, получит вероятность,
произвольно близкую к нулю. Если не родители встретились случайно, то деды
и бабки, а когда он дойдет до средневековья, сила множества вполне
возможных событий, которые исключили бы все зачатия и роды, необходимые
для его появления на свет, окажется большей, чем сила множества всех
атомов в Космосе. Иначе говоря, каждый из нас не имеет ни малейшего
сомнения, что он существует, хотя никакой стохастикой не удалось бы это
установить сотни лет назад.
- Разумеется, но что здесь общего с эффектами сингулярности в пределе
Голенбаха?
- Понятия не имею. Скорее всего, ничего. Я в сингулярностях не
разбираюсь.
- И никто не разбирается. Апостольский легат сказал бы, что это было
озарение свыше.
- Вряд ли свыше. Я попросту внимательно наблюдал гибель "Гавриила". Я
знал, что он не хотел уничтожить преследователей. Таким образом, он делал
все, чтобы не затянуть их под горизонт Керра. Я видел, что эти гончие не
шли идеально ровным строем за "Гавриилом". Поскольку они находились от
него на разной дистанции, то их могла постигнуть и разная участь.
- И на этом основании?..
Теперь уже и японец улыбался.
- Не только. Мощность вычислительных машин имеет границу. Эта граница
называется limes computibilitatis. GOD достиг этой границы. Он не
занимается расчетами, о которых знает, что они транскомпьютабельны, то
есть ему не по зубам. Поэтому он даже не пытался, а мне повезло. Что
физика говорит о везении?
- То же, что о рукоплесканиях одной рукой, - ответил японец.
- Это из философии дзен?
- Да. А теперь прошу за мной. Находка принадлежит вам.
В свете ламп посреди зала на дюралевой плите чернел остов, словно
обугленная распластанная рыба. Вскрытие установило уже знакомое
мелкоклеточное строение, фотонные тяг
...Закладка в соц.сетях
