Жанр: Научная фантастика
Человек с Марса
...а или метеорит, точно не
помню, - сказал я. - В то время нас занимала капитуляция Германии.
Астрономия и метеорология были задвинуты в угол.
- Именно так оно и было. - Казалось, мой собеседник ответом
удовлетворен. - Вам следует знать, что я по профессии физик. Даже
астрофизик, - после недолгого молчания добавил он, как бы раздумывая. -
Упомянутый вами метеорит упал на границе Северной и Южной Дакоты, вызвав
пожар, уничтоживший леса на площади три с лишним тысячи гектаров. Я в то
время как раз находился поблизости и решил с коллегами из обсерватории в
Маунт-Уилсон обследовать место падения метеорита. Это было нечто вроде
большого рва, а космическое тело, казалось, не очень-то подчинялось
законам небесной механики: оно столкнулось с земной поверхностью под очень
острым углом, почти по касательной. Примерно два километра оно мчалось
сквозь лес, местами прорывая борозду глубиной до двенадцати метров,
зажигая и валя воздушной волной деревья, и наконец зарылось в холм,
вершину которого смело на глубину нескольких десятков метров. Высокая
температура и горящий лес затрудняли доступ к тому месту, в котором
находился загадочный метеорит. Самое странное, что вблизи мы не обнаружили
ни осколков метеоритного железа, ни вообще чего-либо, что могло бы
объяснить строение этого предмета. С помощью доставленных машин и нанятых
рабочих нам удалось, предварительно охладив, выкопать это тело. О
сложностях, связанных с его извлечением, я подробнее расскажу в свое
время. Сейчас болид находится здесь, вы сможете его увидеть даже завтра.
Это, собственно говоря, не болид... - Он замялся.
- Может быть, ракетный снаряд из Европы? - спросил я. - Немцы пытались
их запускать, но, насколько мне известно, только в сторону Англии.
- Да, это реактивный снаряд, - сказал Фрэйзер, - вы очень догадливы,
только он не из Европы.
- Из Японии?
- И не из Японии... - Он указал на огромные карты полушарий, висящие на
стене. Я глянул внимательней. Какие-то странные обширные желтые
поверхности, крутые, темные, как бы лесистые, массивы, белые шапки снегов
на полюсах... Я вдруг увидел мелкую, узловатую сеть каналов...
- Марс, - почти крикнул я.
- Да, это снаряд с Марса, - медленно сказал Фрэйзер и положил передо
мной предмет, который очень осторожно вынул из шкафа. - А это - первая
весть с другой планеты.
На красной доске стола лежал отсвечивающий голубым валик из какого-то
металла. Я взял его в руку - рука повисла.
- Свинец? - спросил я.
Фрэйзер улыбнулся.
- Нет, не свинец. Это очень редкий на Земле металл, палладий.
Я принялся медленно отвинчивать крышку - матово блеснула резьба. Я
заглянул внутрь - это был пустотелый цилиндр, заполненный каким-то
порошком.
- И что же это такое?
Фрэйзер высыпал порошок на кусочек белой бумаги, положил бумажку на
стеклянную пластину, подвешенную на двух штативах, и поднес снизу
металлический цилиндрик. Провел им в одну, другую сторону. Мне кажется, я
вскрикнул. На бумаге частички порошка наподобие железных опилок сложились
в рисунок: треугольник с построенными по его сторонам квадратами. Теорема
Пифагора. Внизу виднелись три маленьких значка, немного напоминающих ноты.
Фрэйзер старательно всыпал порошок в цилиндр, закрыл его и спрятал в шкаф.
Затем взглянул на меня, словно хотел проверить, какое впечатление
произвела на меня эта странная демонстрация, и продолжал:
- Господин Макмур, снаряд принес с другой планеты не только вести, но и
нечто осязаемое.
- Люди с Марса?
- Если б люди... В снаряде находился очень сложный механизм. Как бы вам
сказать? Для этого вообще нет слов... Что-то вроде механического робота.
Вы его увидите. Мы считали, что это некое подобие робота-пилота,
управлявшего ракетой... Пойдемте, вы должны увидеть это своими глазами. Я
сам всякий раз, когда гляжу на него, начинаю сомневаться, в своем ли я
уме.
Мы вышли в коридор. В голове гудело. Помню, мы вошли в кабину лифта,
шахта которого располагалась в середине блока, оплетенного лестницами.
Кабина дрогнула, и пол провалился под нами. Опускались мы недолго. Внизу
был такой же коридор - длинный, только более темный, потому что каждая
вторая лампа на стене не горела.
Скрипнули засовы. Мощные, на манер металлического шлюза, двери медленно
раздвинулись. Я вошел.
В воздухе чувствовался тяжелый неприятный запах. Я услышал ритмичное
слабое постукивание - так работает насос - и как бы почмокивание масла в
вентилях. Загорелся свет. У комнаты были стальные стены и низкий потолок.
В центре располагались два мощных деревянных столба, а между ними, как бы
на козлах, покоилась какая-то бесформенная махина, поблескивающая черным и
голубым. Она походила на гигантскую сахарную голову, снабженную свисающими
до пола спиральными металлическими змеями. Основание щетинилось винтами и
скобами.
В разных местах виднелись более светлые перегородки, как бы из
стекловидной массы, а на самой макушке конуса располагалось что-то вроде
металлической шляпки или очень большой гайки.
- Это и есть "человек с Марса", - очень тихо сказал Фрэйзер. Творение
лежало неподвижно, только изнутри исходило ритмичное тикание.
- А... ОН... ОНО... живое?
- Мы еще не знаем, как оно действует, - сказал Фрэйзер. - Видите, - он
подошел и медленно повернул шляпку сначала в одну, потом в другую сторону,
- здесь камера. Только, ради Бога, не прикасайтесь, - испуганно добавил
он, когда я наклонился слишком низко.
Я увидел небольшую, не больше апельсина, металлическую грушу, из одного
полюса которой торчало множество проволочек.
- Вот здесь оконце...
Действительно, на противоположной стороне этой стальной - или
палладиевой? - груши было оконце, заполненное прозрачной массой. Я
заглянул туда. Различил очень слабую, медленную, но ритмичную пульсацию. В
моменты усиления становились видимы ленточки светящегося желатина или
рыбьей слизи. В минуты затемнения появлялись единичные бледно светящиеся
точки, которые при разгорании сливались в единую светлую вспышку.
- Что это? - невольно перешел я на шепот.
- Он, похоже, еще не пришел в себя, а может, в нем что-то повредилось
при посадке, - сказал Фрэйзер, возвращая шляпку на свое место.
Он быстро вывел меня в коридор, повернул штурвал, толстые стальные
плиты дверей замкнулись. Он оглянулся как бы с облегчением - куда девался
уравновешенный мужчина из верхнего зала? - и сказал:
- То, что вы видели, собственно, единственное живое в нем.
- В ком?
- Ну, в этом госте-марсианине. Нечто вроде плазмы, мы еще не знаем
толком, что именно.
Он пошел быстрее. Я глядел на него сбоку, пока он не поднял головы.
- Я понимаю, что вы думаете, но если б вы видели, что он может сделать,
как это видел я, то не знаю, вошли бы вы добровольно еще раз в эту
комнату.
И подтолкнул меня в кабину.
Кабина тихо заурчала и рванулась вверх. В голове у меня зашумело, я
почувствовал легкое головокружение и схватился за ручку двери. Мы резко
остановились. Фрэйзер долго не спускал глаз с моего лица, словно проверяя,
какое впечатление произвела на меня необычная демонстрация. Потом открыл
двери и вышел первым.
Мы снова были на втором этаже. Направляясь в противоположную библиотеке
сторону, дошли до излома коридора. Здесь стены неожиданно оборвались, с
правой стороны возникли высокие стеклянные плиты, заглубленные в бетонные
ровики, ограждающие часть пространства, похожего на обсерваторию. Фрэйзер
потянул меня дальше к маленьким белым дверям и постучал.
Изнутри долетел тихий, хрипловатый голос:
- Войдите!
Мы вошли в маленькую комнатку, настолько заваленную и замусоренную
бумагами, какими-то фотографиями, эскизами, лежавшими на огромном столе,
подоконниках, стульях и шкафах, что казалось, нет места ни для кого, кроме
небольшого человечка, который в ответ на наше приветствие приподнял
голову. Это был интересный тип - старичок с румяной физиономией, покрытой
серебристой щетиной. Карамелька в сахарной пудре. На этом лице, ежеминутно
изменяющем выражение, блестели огромные, оправленные в золото очки, а за
ними - глаза, черные, пронзительные, вовсе не веселые, контрастирующие с
добродушной внешностью.
- Хи-хи, так это вы? Что, попали в наши силки, да? - спросил старичок,
сдвигая очки на лоб. - Думаю, из вас получится человек. - Он критически
осмотрел мою одежду, которая, кроме следов недавней драки в библиотеке,
носила явные признаки потрепанности. - У нас вы не пропадете. Да, это
серьезное дело. Ах, пожалуйста, садитесь.
Мы присели. Пришлось снять со стульев какие-то диаграммы, кипы
исписанных листов и таблиц. Профессор говорил не переставая.
- Итак... Господин Фрэйзер показал вам нашего, кх, кх, хм, хм, нашего
гостя?
Я кивнул.
- Невероятно, а? Ага, знаю, знаю... Что это я хотел сказать? Ах да, вас
наверняка удивляет здешняя таинственность и здешние стены, а замки-то,
замки, словно у шайки гангстеров... - Он засмеялся, поднял очки, которые
сползли ему на нос, и продолжал совсем другим тоном, ровно и спокойно,
подчеркивая слова поднятым пальцем: - Дело выглядит так: этот гость с
Марса может принести человечеству огромную пользу, но еще больше
несчастий. Потому-то собралось несколько человек, они дали нужные деньги,
средства и знания с тем, чтобы ознакомиться с сущностью пришельца, гонца с
другой планеты, найти с ним общий язык, выяснить, знает ли он о нас, и
если да, то много ли, в чем его техническое или интеллектуальное
превосходство - все это для того, чтобы использовать его на благо людей
либо, при необходимости, уничтожить. - Последние слова он произнес не
поднимая голоса, спокойно, и именно это особенно усилило впечатление.
- Конечно, мы вынуждены опасаться любопытных, в первую очередь прессы,
нашей изумительной прессы, - добавил он, хитро подмигнув. Он уже опять был
добродушным дядюшкой. - Вы меня хорошо поняли?
- Понял. А теперь позвольте спросить, могу ли я и в какой степени быть
всем вам нужен? У меня нет никаких специальных знаний. Я мог бы дать слово
и уйти. Признаюсь, то, что вы сказали, невероятно интригующе, и
возможность описать случившееся хотя бы после того, как уже отпадет нужда
блюсти тайну, соблазняла бы меня невероятно, но я не думаю, что мне
следует оставаться у вас только потому, что я случайно попал сюда и должен
разделить судьбу марсианского пришельца.
Маленькие светлые точечки плясали в очках профессора.
- Что до вашего ухода отсюда - не знаю, удастся ли это осуществить... -
Он несколько раз взмахнул рукой, как бы поглаживая что-то, и сказал: - Не
чувствуйте себя обиженным... Я не сомневаюсь в вашей искренности и слове,
слове шотландца, - улыбнулся он, - но, хм, вы ведь сами знаете, что такое
репортерская струнка... Впрочем, вы нам пригодитесь. Думаю, и мы вам не
меньше. Мы сейчас ожидаем одного... - он замялся, - одного инженера,
который должен прибыть из Орегона и привезти от наших друзей некоторые
детали. Знаете, у нас коллектив исключительно крупных специалистов, но нам
недостает простого человека, с обычным здравым рассудком, - он опять
лукаво подмигнул мне, - а такой рассудок - прекрасная штука и может нам
очень даже пригодиться... Вы что-нибудь слышали о конструкции ареантропа?
- По правде говоря, я еще не успел этого переварить. Впрочем, я и
видел-то его всего несколько минут.
- Знаю, знаю. Сидеть там и без того не очень полезно, - тихо заметил
профессор, не глядя на меня. - Нам еще не ясно, каким образом это
воздействует на наш организм. Думается мне, это разновидность излучения,
некоторые тела вблизи аппарата светятся. Кроме того, во время извлечения
его из снаряда...
Я внимательно смотрел на профессора. Он как бы немного съежился и
вздрогнул.
- Впрочем, на сегодня довольно. Вы еще услышите обо всем. - Он поднял
голову и резко бросил: - Знайте же, наша игра очень опасна, у этого
аппарата, или зверя, или же у зверя, заключенного в аппарате - мы пока что
не знаем, - довольно удивительные свойства, и от него можно ожидать чего
угодно.
- Почему бы не попытаться разобрать его на части? - вырвалось у меня.
Мужчины поморщились.
- К сожалению, такие попытки были. Нас ведь вначале было шестеро, а
теперь вот осталось только пять. Все далеко не так просто.
- Теперь вы уже знаете почти столько же, сколько мы, - тихо сказал
Фрэйзер. - Согласны ли вы на наши условия, то есть - полная свобода,
равноправное участие в нашей работе и честное слово, что не попытаетесь
бежать?
- Что значит - бежать? - сказал я. - Я не смогу отсюда выходить?
Мужчины улыбнулись.
- Конечно, нет, - сказал Фрэйзер. - Надеюсь, вы не думаете...
- В таком случае, я согласен. Но никакого слова не дам, - сказал я. -
Слово, дорогие мои, возможно, вы этого не понимаете, было бы для меня
непреодолимым препятствием. Другое дело - ваши стены. Я могу остаться, но
только на тех же правах и условиях, которые действуют между вами.
Я встал.
Профессор улыбнулся, вынул из кармана пузатые золотые часы.
- Три минуты второго. Думаю, сегодня мы пережили уже достаточно. Желаю
спокойной ночи.
И он снова погрузился в свои бумаги. Он уже не видел нас, не замечал,
выписывая длинные колонки цифр.
Фрэйзер взял меня за руку - мы вышли в коридор.
Свет ламп как будто немного ослаб. Я почувствовал холод в груди и
чудовищную усталость.
2
Разбудил меня яркий солнечный свет. Я удивленно потянулся -
почувствовал мягкость постели, - подскочил на кровати и осмотрелся.
Большую светлую комнату заливало солнце, и первой моей мыслью было, что
я видел какой-то странный, дурной сон, но уже в следующее мгновение мой
взгляд упал на дверь без ручки, и я вспомнил все. Я быстро встал, подошел
к окну и выглянул. Подо мной раскинул свои воды большой темный пруд,
берега которого тонули в утреннем тумане. Я смотрел на гладкое, слегка
морщинящееся черно-золотое зеркало с высоты по меньшей мере четырех
этажей. Осмотрелся. Моя одежда исчезла, на стуле лежал темно-серый костюм
в шотландскую клетку. Я невольно улыбнулся - заботливые мне достались
хозяева. Неожиданно я заметил небольшую, покрытую росписью дверцу в стене
комнаты. Я открыл ее - засветилась белизной кафеля и никелем небольшая
элегантная ванная.
В следующий момент я уже стоял под шумящим горячим душем и наслаждался
пеной дорогого ароматного мыла, без которого мне довелось так долго
обходиться. Я уже кончал одеваться, когда в дверь тихо постучали и в
комнату вошел Фрэйзер.
- Ого! Ранняя пташка, это хорошо.
Он выглядел отдохнувшим, улыбался и, казалось, был полностью уверен во
мне. Взял меня под локоть и потянул за собой.
- Прошу к завтраку. - Потом пояснил: - Мы всегда едим вместе. Вы
услышите много интересного. Приехал инженер Линдсей из Орегона.
Мы спустились на один этаж. Зал, в который я вошел, можно было увидеть
в любом старом английском замке. Огромный камин, длинный узкий стол,
окруженный высокими креслами с резными спинками красного дерева, серебро и
фарфор, гербы на стенах - воистину люди, к которым я попал, умели устроить
себе жизнь даже в самых удивительных условиях.
За столом уже сидели знакомые мужчины и один новый - широкоплечий и
коренастый, с крепкой костлявой физиономией, загоревший до бронзы. Он
назвался инженером Линдсеем. Когда я занял место, вошел уже знакомый мне
помощник шофера и начал разливать чай и кофе. Я глянул на него сбоку -
интересно, как он чувствует себя после нашей вчерашней стычки.
Походило на то, что чувствует он себя прекрасно, только кадык сильно
припух, да и взгляд, которым он меня одарил, не показался мне особо
дружелюбным. Впрочем, я не мог уделить ему внимания, так как за столом
продолжился разговор, прерванный моим появлением.
Профессор, сидевший на конце стола и макавший кусочки хлеба в
наклоненную чашечку кофе, обратился ко мне. При этом очки шевелились на
его коротковатом носу.
- Господин Макмур, обычно за столом мы обсуждаем случившееся за
предыдущий день. Так вот, вчера мы ожидали прибытия господина инженера,
который привез необходимые для дальнейших экспериментов материалы, то есть
свинцово-асбестовые костюмы. Дело в том, что машина, areanthropos,
излучает некоего рода энергию, пагубно влияющую на наши ткани. Из
подвергнутых облучению в течение двух часов морских свинок не выжила ни
одна. Вам следует знать, что это воздействие, как мы предполагаем,
ослаблено, поскольку состояние аппарата, вероятнее всего, далеко от
нормального.
- Собственно, это лишь наши предположения, - проговорил Фрэйзер. - Дело
в том, что остатки атмосферы, сохранившиеся в снаряде и, скорее всего,
аналогичные по составу атмосфере Марса, были исключительно богаты
двуокисью углерода и другими газами, чуждыми нашему земному воздуху.
Поэтому мы думаем, что организм, вернее - органическое вещество,
управляющее деятельностью механизма, было отравлено несвойственным ему
составом нашей атмосферы.
- А может быть, состояние, в котором сейчас пребывает машина, это ее
нормальное состояние? - спросил я. - Ведь неизвестно, как должно вести
себя такое создание... Мне кажется, нам не следует заниматься сравнениями,
то есть стараться очеловечивать... объект.
Все внимательно посмотрели на меня.
- Простите, возможно, я ляпнул глупость. Это были речи дилетанта.
- Мы ничуть не меньшие дилетанты, - возразил профессор, который уже
разделался со второй чашечкой кофе и теперь крутил хлебные шарики, - а
ваше мнение вполне справедливо. Увы, реакция машины в тот момент, когда мы
открыли снаряд, была аналогичной...
- Можно ли наконец узнать, что, собственно, происходит? - спросил я. -
Мне уже пришлось услышать столько недомолвок, что я прямо-таки сгораю от
любопытства.
- Вы правы, - сказал седоватый стройный мужчина, которого называли
доктором. - В тот момент, когда мы, воспользовавшись ацетиленовыми
резаками, отсекли макушку раскаленной стальной сигары, которую представлял
собой снаряд с Марса, в отверстии показался этакий металлический змеевик.
Вы его, вероятно, заметили, если смотрели внимательно...
Я кивнул.
- Змеевик, возможно, коснулся одного из наших рабочих, точно установить
не удалось, при этом он проделывал резкие, как бы спазматические движения.
Потом появился корпус, который вывалился на землю с высоты нескольких
метров и замер. Неподвижность он сохраняет до сих пор, то есть уже больше
недели.
- И что же тут странного? - сказал я.
- А то, что рабочий, у которого в руках был резак, умер в тот же день.
С признаками апоплексического удара. А вскрытие не показало никаких других
изменений, кроме легкого перенасыщения мозга кровью...
- И вы предполагаете...
- Мы, молодой человек, ничего не предполагаем. Помните, что сказал
старик Ньютон? Hypotheses non fingo - гипотез не измышляю. Да, да, мы
только исследуем, но никаких гипотез не придумываем. Установлено, что
близость машины может привести к некоторым печальным последствиям вплоть
до потери жизни, и об этом надлежит помнить.
Потом он обратился деловым тоном к Фрэйзеру:
- Коллега, вы подготовили на сегодня все?
- Да. В девять ареантропа переведут с помощью доставленных подъемников
в малый монтажный зал, там мы поместим его в контейнер, заполненный смесью
газов, рекомендованных доктором, и постараемся, снизив давление до
марсианского, восстановить его жизненные функции. Я думаю, это должно
получиться, если, конечно, нет никаких повреждений в его механизме.
- А как чувствуют себя свинки, помещенные в камеру со свинцовым
экраном?
- Я еще не видел... - смутился Фрэйзер. - Не знаю, ведь мы поместили их
туда лишь в пять утра.
Розовое личико профессора налилось кровью.
- Если все мы станем работать как вы, господин Фрэйзер, то марсианин
сбежит от нас через окно и его не поймаешь. Ничего себе! Не видел... не
знаю... - бурчал старый холерик, разбрасывая хлебные шарики по всему
столу. Фрэйзер быстро встал и подошел к нише в стене. Я услышал, как
звякнула трубка интеркома.
Минуты через полторы Фрэйзер вернулся на свое место, медленно опустился
в кресло и посмотрел в глаза профессора. Тот поерзал на стуле, открыл рот
и ждал.
- Ну?!
- Все свинки подохли, - глухо сказал Фрэйзер. - Теперь есть две
возможности: либо доза безвредна для человека, но убийственна для
защищенных свинцовым экраном свинок, либо...
- Либо... Короче, ничего толком не известно, - сказал профессор. - Надо
подождать до вечера, если мы хотим встретиться за ужином в полном составе.
Усильте экран до максимума. Сколько у нас свинцовых пластин?
- Тридцать шесть по восемь сантиметров толщиной каждая, - сказал
широкоплечий инженер.
- Значит, надо дал" пятьдесят шесть сантиметров свинца...
- А если это не обычное линейное излучение и свинок необходимо
экранировать со всех сторон? - спросил доктор.
- Вы считаете, что на Марсе действуют другие физические законы? -
насмешливо бросил Фрэйзер.
- А вы уверены, что постигли уже все без остатка? - поддержал доктора
профессор. - Когда я был в ваших летах, мне тоже казалось, что я знаю
все... Я думаю, доктор прав. Пожалуйста, сделайте экран в форме цилиндра и
дайте фильтры для дыхания. Или нет, лучше закрыть герметично, а внутрь
поместить баллон с кислородом. Пожалуйста, сделайте это сейчас же и
поместите в камеру с марсианином.
Все медленно вставали из-за стола. Профессор ухватил Фрэйзера за руку,
подвел к окну и принялся что-то втолковывать, водя пальцем по стеклу.
Доктор подошел ко мне.
- Как вам нравится наш профессор? - спросил он, потирая тонкий длинный
нос. - Ворчун, а? Но скажу вам: голова! - и он постучал себя пальцем по
лбу. - Знаете, я уговорю Финка показать вам все, что мы вынули из снаряда.
Любопытные вещицы. Правда, я уже один раз видел, но, понимаете, профессор
все держит под замком.
Доктор кивнул инженеру, седому брюнету со светло-голубыми глазами и
смуглым лицом, и мы вышли в коридор.
- Простите, господа, но, если я верно понимаю, в вашей работе нет
ничего противозаконного, так почему такая таинственность? И странные
пароли, способы переговариваться... Почему инженер Линдсей не мог просто
приехать сюда? Я бы, возможно, не стал участником столь невероятно
любопытных исследований, если б...
- Потому, видите ли, что ваши коллеги по перу жить нам не дают, -
прервал импульсивный доктор. - Потому, понимаете ли, что парк пришлось бы
обнести колючей проволокой и пустить собак. Потому, наконец, что они уже
унюхали, не знаю только как, что профессор Уиддлтон как-то связан с
упавшим метеоритом... К счастью, головы у ваших соперников забиты Японией.
И все же узнай они, что здесь находится светоч современной астрофизики
вместе с крупными специалистами по атомной физике, что с нами такие
инженеры-конструкторы, как господин Финк, и такие электротехники, как
Линдсей, которого мы, к слову, привлекли всего лишь три дня назад, то,
уверяю вас, никакие стены, заборы и рвы нам бы не помогли.
Беседуя, мы подошли к лаборатории - большому залу с частично
застекленным потолком, оборудованному новейшим образом. Воздух
перемешивали лопасти больших вентиляторов, всюду блестели стекла стоящей
рядами аппаратуры, по стенам выстроились сосуды, заполненные химическими
реактивами всех цветов. Там и сям шипели газовые горелки. В другой части
зала столы были забиты оптическими приборами и сложными механизмами,
напоминающими часовые, назначение которых было мне не известно. Мы прошли
через этот зал, и в следующем помещении я увидел развешенные по стенам
цветные снимки, изображающие местность, в которой упал метеорит.
Признаюсь, рассматривал я их весьма бегло. Да и снимки самого снаряда,
сигары с тупым концом, не вызвали у меня особого интереса. Мои спутники
это заметили.
- Вижу, вам не терпится увидеть самое важное, - заметил доктор. - Пошли
вниз.
Мы спустились лифтом на первый этаж, потом по лестницам до знакомого
мне подземного коридора. Каково же было мое удивление, когда в конце
короткого пути я оказался в хорошо знакомой мне стальной комнате, где
ужинал в обществе молчуна-шофера.
- Вам, кажется, известна эта комната? - шутливо бросил доктор. Я
улыбнулся в ответ, инженер же тем временем устанавливал цифровые валики
нескольких сейфов, и спустя минуту щелчок известил, что дверцы открыты.
Инженер вынул из темного чрева несколько предметов и разложил на
столике.
- Что это? - спросил я, указывая на палладиевый цилиндр, на боковой
стенке которого было что-то вроде кнопки или клавиши.
- Кажется, прибор для письма или увековечивания мыслей. Там внутри
порошок, что-то вроде крошек какого-то органического вещества. Цилиндрик
снабжен хитроумным приспособлением, создающим переменное электрическое
поле, воздействующее на порошок... Изменения воздействуют на порошок так,
что если его насыпать на бумагу...
- А, я уже знаю, - прервал я, - видел вчера, но как такое возможно?
- Этого мы еще не знаем. Такие ответы вам придется слышать часто. Пока
что, - заметил доктор.
На втором предмете в виде треугольника из серебристого металла
располагались три пересекающиеся выпуклости, как бы изготовленные из
толстой проволоки.
- Что это?
- Возьмите в руку...
Я хотел было так и сделать, но тре
...Закладка в соц.сетях
