Жанр: Научная фантастика
Резец небесный
...затемненном аквариуме. Оглушительно дребезжа, к институту подкатил
трамвай, совершающий свой дежурный объезд вкруг Вашингтон-парка. Орр
ссыпался с крыльца и запрыгнул в вагон на крутом повороте. Чуть не
сорвался - ноги едва подчинялись ему, двигаясь, как у лунатика, как у
непослушной марионетки.
7
Мечты и грезы для рассудка, точно туманность для
звезды, они граничат со сновидением, соотносясь с ним,
как, некое его предвестие. Атмосфера грез изобилует
эфемеридами - здесь-то и кроется начало Непознанного,
из-за пределов которого приоткрывает самый свой краешек
бескрайнее Вероятие. Иные существа и иные сущности. Ничего
сверхъестественного, ничего запредельного - лишь
сокровенное продолжение колыбельных сказов матушки
природы, воистину прихотливой в своих фантазиях... Сон по
сути - лишь соприкосновение с тем же Вероятием,
принимаемым подчас за нечто невозможное. Мир ночи - та же
реальность. Ночь сама по себе иной мир и иная Вселенная.
Мрачные обитатели тех неведомых сфер навязываются человеку
в соседи, проскальзывая в наши мысли украдкой - то
посредством некоего сродства с реальностью, то искусно
имитируя решительный и бесповоротный исход из темных
провалов глухой бездны... А сновидец тем временем
недреманным внутренним оком и лишь отчасти дремлющим
сознанием отмечает эфемерность и мимолетность неописуемо
странных существ, фантастически причудливой флоры,
пугающих бледных огней, мрачных теней, пялится на жуткие
маски, размытые силуэты, звериные оскалы - на все это
дикое мельтешение в лунном свете безлунной ночи, на
тусклый распад зыбких миражей, влекущихся из мрачных
расселин и тут же исчезающих, на витающие кругом бледные
контуры, на всю эту мистерию, которая именуется
Сновидением и которая ничем иным, кроме как шагом к
постижению невидимой и неведомой Сущности, быть не может.
Сновидение - аквариум Ночи.
V.Hugo. "Travailleurs de la Mer"
[Виктор Гюго. "Труженики моря" (фр.)]
Тридцатого марта в четверть третьего пополудни Хитер Лелаш, одетая в
красную дождевую накидку и как всегда оснащенная, если только не
вооруженная, тяжелой черной сумкой с острыми латунными уголками, стремглав
вылетела из закусочной "Дейв - пальчики оближешь!" и по Энкени-стрит
заспешила к югу, в сторону авеню 4-го июля. Сейчас ее следовало
остерегаться - взбешенная фурия представляет собой особенную угрозу для
окружающих.
Не то чтобы Хитер так уж ностальгировала по этому окаянному шизику,
пропади он пропадом, но она терпеть не могла выглядеть круглой дурой, в
особенности перед официантами. Полчаса занимать столик посреди обеденной
суеты и давки - "Извините, занято!", "Сожалею, но я кое-кого жду!" - когда
никто так и не появляется и ей все же приходится сделать заказ, а затем
давиться жратвой в одиночку! И после того еще страдать от изжоги! О, чтоб
ему пусто было, чтобы заснул и больше никогда не проснулся!
В запале Лелаш свернула налево по Моррисон и застыла как вкопанная. С
чего это она вдруг? Разве этот маршрут ведет в контору "Форман, Изербек и
Ратти"? Развернувшись, она поспешно прошагала несколько кварталов к
северу, пересекла Энкени, добралась до Берн-сайд и замерла снова. Что за
дьявол такой вселился в нее сегодня? Куда ее несет?
Разумеется, к зданию перестроенной автопарковки, 209, Юго-западный
Берн-сайд... Какой такой автопарковки?! Ее контора находится в
Пендлетон-билдинг, первом построенном после Катастрофы офисном здании, что
на Моррисон-стрит. Пятнадцать этажей, модерный декор под древних инков.
Какая еще автопарковка, что за идиот согласится работать в стенах
перестроенной автопарковки?
Лелаш прошлась по Берн-сайд, дабы удостовериться. Вот оно, разумеется -
в запустении, с заколоченными окнами, чуть ли не руины.
Но ведь у нее здесь был офис, наверху, на третьей рампе.
Женщину, замеревшую на тротуаре возле заброшенного здания с
эксцентричным наклоном этажей и узкими бойницами окон, посетило вдруг
странное чувство. Что же на самом деле _случилось_ во время гипнотического
сеанса в минувшую пятницу?
Во что бы то ни стало надо встретиться с этим маленьким ублюдком! С
мистером Как-его-там Орром. Пусть он и подвел ее с ленчем, ну так что! Все
вопросы остались при ней. И их непременно нужно задать.
Отчаянно цокая каблуками и даже как бы клацая в нетерпении жвалами,
Лелаш заспешила к себе в Пендлетон-билдинг, чтобы позвонить. Сперва в
мастерские Бредфорда ("Нет, мистера Орра сегодня нет на месте, и, увы, он
не звонил!"), затем на квартиру (бип-бип-бип).
Может быть, стоит побеспокоить доктора Хабера? Но он ведь такая важная
шишка, начальник целого Храма Грез в парке наверху. А главное - ему не
следует знать о ее знакомстве с Орром. Паучок запутался в собственных
тенетах.
В этот вечер Орр не отвечал на звонки ни в семь, ни в девять, ни даже в
одиннадцать. Не явился он на работу и во вторник утром, не показывался там
и после полудня. В полпятого Хитер не выдержала, выскочила из конторы
"Форман, Изербек и Ратти" и, догнав попутный трамвай, отправилась на
Корбетт-авеню. Отыскав нужный дом, долго давила кнопку звонка, одну из
шести чуть не дочиста изглоданных кнопок, встроенных в косяк застекленной
парадной двери дома - таким особняком на заре прошлого века могли,
очевидно, гордиться его хозяева. С тех пор дому довелось пережить весьма
трудные времена, но переживал он их с аристократическим достоинством и по
сей день еще не обратился окончательно в руины. И даже мог похвастать
определенной пышностью, пусть и несколько подзамаранной безжалостным
временем. Орр снова не отзывался. Тогда Хитер позвонила "М.Аренсу,
управляющему". Дважды. Управляющий, приоткрыв дверь, сперва на контакт не
пошел. Но если уж в чем Черная Вдова и не имела себе равных, так это в
запугивании всяких крохотных букашек. И вскоре М.Аренс, управляющий, уже
послушно провожал Х.Лелаш, присяжного поверенного, к двери Орра. Искать
ключи не потребовалось - уходя, тот даже не запер квартиру.
Лелаш отшатнулась было - первой же ее мыслью был труп внутри. А такие
сюрпризы вовсе не по ее части. К тому же - неприкосновенность жилища!
Управляющий, не столь отягощенный игрой воображения и доскональным
знанием статей гражданского кодекса, распахнул дверь и беззаботно зашел
вовнутрь. Лелаш неохотно проследовала за ним.
В просторных запущенных комнатах ничего такого не обнаружилось, никаких
тебе покойников. Здесь даже сама мысль о смерти представлялась нелепой и
неуместной. Похоже, Орр мало занимался своим хозяйством - квартира, пусть
и не захламленная по-холостяцки, как это частенько бывает, особой чистотой
все же отнюдь не блистала. Крайне мало примет, дающих представление о
личности хозяина. Однако Хитер сумела мысленно поместить Орра в окружающий
интерьер - эдакая неприметно живущая тихая букашка, человек-нелюдимка. На
столике в спальне даже обнаружился стакан с веточкой белого вереска. Воды
в стакане оставалось всего на полпальца.
- Шерт-те жнает, где этот хмырь сшивается! - сварливо пробурчал
управляющий и с опаской зыркнул на визитершу. - Думаете, слушилось шего?
Нешастный случай, штоль? - Беззубый старик, облаченный в истрепанную
кожанку времен его молодости, кулончик-Водолей на заскорузлой шее,
растерянно потряхивал нечесаной гривой и вовсю благоухал марихуаной. И
даже блеял под Дилана. Старые хиппи не сдаются, они живут вечно.
Хитер разглядывала старика благосклонно - густой дух травки напоминал
ей собственное детство, запах родной матери. Наконец ответила:
- Может, перебрался в бунгало на побережье. Дело в том, что у Орра не
все ладно, он проходит сейчас ДНД, госдиспансеризацию. И если не объявится
в ближайшие дни, может хлебнуть лиха под завязку. Вы не подскажете, где
находится его бунгало - или телефончик, если он там есть?
- Штоп мне лопнуть, ешли жнаю!
- А позвонить от вас можно?
- Жвоните, - пожал плечами управляющий.
Хитер, набрав номер приятеля из управления по охране парков и
насаждений, попросила отыскать адреса всех тридцати четырех бунгало в
Национальном заповеднике Сисло, которые были разыграны в лотерею. Аренс
слонялся поблизости и, когда Хитер повесила трубку, хитро прищурившись,
поинтересовался:
- Не иначе как кореша наверху, а?
- А то! - выкатив глаза и лихо присвистнув, отбрила Черная Вдова.
- Надеюшь, што откопаешь Жоржа. Этот шувак мне по нутру. Даже
фармакарту швою давал ему, жапросто. - Завершив признание, старик хохотнул
и тут же опасливо приумолк.
Пока Лелаш не удалилась, хипповый управляющий стоял с мрачным видом,
подперев сутулым плечом обшарпанный косяк парадного - своеобразный тандем,
некий симбиоз руин архитектурных и биологических, - и провожал гостью
немигающим взглядом.
В центре, в бюро Герца, куда долго пришлось трястись на трамвае. Хитер
арендовала паровой "форд" и сразу - с места в карьер. По шоссе 99. Она
упивалась собою - Черная Вдова вышла наконец на тропу охоты. Почему бы и в
самом деле ей не стать детективом и не отсиживать задницу в занюханной
конторе по гражданским делам? Она ведь терпеть не может эту чертову
юриспруденцию. Для подобной службы, кроме усидчивости, требуется напор и
наглость, каких у нее и в помине нет. Увертливость, лукавство,
застенчивость да хрупкий хитиновый покров - вот и вся ее защита и ее же
оружие. Да еще злобный червячок, французская хвороба души, неутомимо
гложущий изнутри.
Юркий паромобиль глотал милю за милей, и ввиду нынешнего отсутствия у
Портленда предместий, заполонявших прежде все окрестности западных шоссе,
город очень скоро остался далеко позади. За моровые восьмидесятые, когда в
отдельных поселениях выживал один из двадцати, жизнь в предместьях
заглохла окончательно. Многие мили до ближайших торговых точек, дефицит
горючего, а все ранчо в округе, независимо от социального положения
хозяев, дышат на ладан и разят ладаном. Ни еды тебе, ни подмоги. Стаи
одичавших псов некогда популярных в Орегоне крупных пород - афганских
борзых, восточноевропейских овчарок, огромных датских догов, - отощавших
до невероятия, правят бал на полях, поросших лопухом да бурьяном. Пустые
глазницы окон. Кому теперь дело до замены в них стекол? Уцелевшие давно
рванули обратно в город, а предместья позднее выгорели дотла, как Москва
после Бородина. То ли промысел Божий, то ли снова дело рук неуловимых
поджигателей. Разбушевавшийся следом степной пожар, пожрав акр за акром
поля и луга, лучшие в стране медоносы, добрался вскоре до угодьев
Западного Кенсингтона и до имения Дубравы, безжалостно поглотив по пути
знаменитый парк-аттракцион "Долина Аллейя".
Солнце уже кануло за горизонт, когда Лелаш проехала мост через
Туалатин, блеснувший атласом меж крутых лесистых берегов. Дорога вильнула
к югу, вскоре в левое окно машины тусклым молочным оком заглянула
полнеющая луна. Ее любопытствующий взгляд через плечо почему-то встревожил
Хитер. Играть с ней в гляделки, как случалось в романтической юности, не
тянуло. Луна больше не была для людей ни символом Недосягаемого, как
многие тысячелетия прежде, ни символом Покорения - результат успехов
времен не столь давних. Она стала олицетворением Утраты. Украденная
монета, зловещее жерло фантастического орудия, белая прореха в черном
бархате небес. На Луне теперь хозяйничали пришельцы. Первым актом агрессии
- и первым же проявлением их присутствия в Солнечной системе - стала атака
на лунную базу, злодейское удушение сорока землян под вдребезги разбитым
куполом. В тот же день, практически одновременно с базой, погибла и
советская орбитальная станция - фантастически прекрасная конструкция,
изящная, как громадный парашютик чертополоха, - парившая над Землей и
служившая русским ступенью для предстоящего рывка к Марсу. Всего лишь
десять лет прошло, как после отступления Мора рухнувшая было цивилизация,
словно птица Феникс, начала возрождаться из пепла - промышленность,
орбитальные полеты. Луна, на очереди Марс - и на тебе! Бессмысленная,
беспрецедентная, ни на что не похожая дикость, воплощение слепой ненависти
к людям самой Вселенной.
За дорогами здесь тоже давно уже никто не присматривал, как в былые
времена, когда всем на свете заправлял его величество хайвей, - в
растрескавшемся асфальте зияли жуткие выбоины. Но упрямица Хитер, почти не
отрывая стрелку спидометра от красной риски - 45 миль в час, - нещадно
гнала автомобиль по просторной залитой мрачным лунным светом долине реки
Ямсхил. Мосты, мосты, один за другим, пять или шесть, затем мелькнули
деревушки Данди и Гран-Рондо - в одной еще чуть теплится жизнь, вторая
давно заброшена, в руинах, мертвая, как и Карнак за ней следом. Наконец
дорога запетляла среди лесистых холмов - "Лесной коридор Ван Дазера",
гласил ветхий дорожный указатель, сохранившийся еще с тех времен, когда в
округе вовсю хозяйничали лесозаготовители. Не все леса в Америке, к
счастью, пошли на тару, щепу и на Дика Трейси из "Санди-монинг". Кое-что
уцелело. Указатель поворота направо: "Национальный заповедник Сисло".
Никаких тебе чертовых лесопилок, никаких пеньков да гнилых сучьев -
нетронутый девственный бор. Гигантские тсуги своими развесистыми кронами
окончательно укрыли землю от зловещей лунной радиации.
Указатель, который выискивала Лелаш среди хмурого подлеска, в жидких
лучах фар углядеть удалось буквально чудом. Новый поворот, с милю тряски
по корням и буеракам проселка и, наконец, первое бунгало, в лунном свете
матово отсвечивающее дранкой. Хитер глянула на часы - самое начало
девятого.
Домики стояли вразброд, тридцать - сорок футов между соседними; заметив
первый, Лелаш легко угадала по блеску крыш остальные, немалая часть за
ручьем. Местность была вычищена от подлеска, при строительстве пришлось,
видимо, пожертвовать и двумя-тремя вековыми соснами. Светилось лишь одно
окно - понятное дело, конец марта, вторник, кто поедет? Распахнув дверцу,
Лелаш поразилась звукам ручья - эдакий несмолкаемый водный грай,
многоголосые рулады на фоне оглушительной тишины уснувшего леса. Вечный
гимн матушке природе.
Разок-другой запнувшись в потемках, Лелаш добралась до единственной
обжитой хижины и проверила припаркованную рядом тачку - от Герца, на
аккумуляторах. Ничего другого она и не ожидала. Но вдруг там все же не
Орр, а кто-то другой? Ну и черт с ним, не съедят же ее, в конце концов!
Хитер постучала.
Полминуты спустя, тихо ругнувшись, забарабанила снова.
Оглушительное журчание ручья, более ни звука.
И вдруг дверь, скрежетнув, отворилась. На пороге стоял Орр,
всклокоченный, с пересохшими губами, сонно мигая запавшими воспаленными
глазами. Своим видом больного и надломленного он перепугал Хитер.
- Вы что, захворали? - ахнула она.
- Нет, э-э... как бы это сказать... Да вы проходите...
Пришлось зайти. Наметанный взгляд сразу же обнаружил кочергу при
деревенской печурке - в случае чего можно оборониться. Если, разумеется,
Орр не завладеет орудием первым.
Господи, ради всего святого, она ведь практически не уступает ему в
весе, да и куда свежее теперь этого заморыша. Трусиха! Чего ей бояться?
- Нализались, что ли?
- Нет, я не...
- Что вы не? Что еще тут стряслось с вами такое?
- Не могу заснуть.
Крохотное бунгало восхитительно пахло печным жаром и свежеструганной
сосной. Всю его обстановку составляли деревенская плита с двумя
конфорками, картонная коробка, доверху набитая ольховыми сучьями,
полушкаф-полубуфет, стол, табурет и армейская раскладушка.
- Присядьте, - велела Хитер. - У вас ужасный вид. Вам обязательно нужно
к врачу. Выпить хотите? У меня в машине есть немного бренди. Но лучше бы
вам поехать со мной, мы можем отыскать доктора в Линкольне, неподалеку
отсюда.
- Я в полном порядке. Просто глаза слипаются.
- Вы же сказали, что не можете заснуть!
Орр сфокусировал на гостье мутный воспаленный взгляд:
- Не могу позволить себе. Боюсь.
- О Господи! И как давно?
- М-м-м... с воскресенья.
- Вы не засыпали с воскресенья?
- А может, с субботы, - пробормотал Орр неуверенно.
- Что-нибудь принимали? Стимуляторы, например?
Джордж помотал головой.
- Я немного спал урывками, совсем по чуть-чуть, - произнес он
неожиданно бодрым голосом и тут же, как дряхлый старик, клюнул носом. Но
прежде чем Хитер успела смерить его недоверчивым взором, очнулся и внятно
выговорил: - Вы приехали сюда специально из-за меня?
- Ну а из-за чего же еще! Бог ты мой, ну не за елкой же к Рождеству
меня сюда занесло! Вы вчера не явились на ленч.
- Ох! - Джордж поднял глаза, старательно фиксируя взгляд на
собеседнице. - Весьма, весьма сожалею. По-моему, я вчера был не в себе.
Произнося это, он неожиданно, с поправкой на прическу и
сомнамбулический взгляд, снова на мгновение стал самим собой - человеком с
врожденным чувством собственного достоинства, упрятанным, впрочем, столь
глубоко, что поди еще угадай!
- Ладно-ладно! Проехали, - смешалась Хитер. - Мне-то что? Но вот вы, вы
просачковали вчера сеанс - думаете, сойдет с рук?
Орр печально кивнул.
- Разрешите угостить вас чашечкой кофе? - любезно осведомился он.
Это уже не просто достоинство, подумала Хитер, нечто большее - чистота?
цельность? нетронутость? Как у небезызвестного полена благородной породы,
что по случаю досталось папе Карло. Как у глыбы каррарского мрамора.
Беспредельность таящихся внутри образов, ничем не ограниченная, ярко
выраженная целостность бытия, не тронутого еще резцом скульптора -
доподлинная вещь в себе, черный ящик.
Таким интуитивно увидела она Орра теперь и более всего поразилась в нем
- силе. Ей еще не доводилось встречать личность сильнее - Орр был
неколебим, как скала, как краеугольный камень самого бытия. Вот почему он
так приглянулся с первой же встречи, сообразила Хитер. Мощь манила ее, она
стремилась к силе, как мотылек на свет. У Хитер был немалый сексуальный
опыт, сводившийся по сути к постоянным изменам, но ни разу еще не
доводилось столкнуться с подлинно сильной личностью, даже просто опереться
- для всех мужиков, этих хлюпиков, опорой становилась как раз она сама.
Тридцать лет ждала она встречи с кем-нибудь, способным подставить плечо и
не жаждущим ответных презентов...
Вот он, здесь, этот психованный заморыш с красными глазами - ее башня
Давидова, ее твердыня.
Жизнь - несусветная карусель, думала Хитер. _Никогда_ не знаешь, что
ждет тебя за углом.
Пока Орр занимался у плиты незатейливой готовкой, она сняла плащ и
бросила его на койку. Джордж расстарался - сварганил динамит, не кофе: 97
процентов кофеина, 3 - всего остального.
- А себе?
- Уже из ушей течет, боюсь, сердце не выдержит.
Сердце Хитер тоже рвалось из груди, но по иной причине.
- Может, сходить все-таки за бренди?
Джордж поморщился.
- Глоточек не повредит - наоборот, поможет взбодриться. Так я сбегаю?
Джордж с порога посветил ей крохотным фонариком. Голосил ручей, лес
вокруг стоял онемелый, в небесах корчила злобные рожи чужая луна.
Плеснув в стакан весьма скромную порцию, Орр подозрительно принюхался,
пригубил и заметно содрогнулся.
- Круто, - выдохнул он, прикончив дозу залпом.
Хитер одарила его поощрительным взглядом.
- Всегда таскаю с собой фляжку, - сообщила она. - Ровно пинта [в США
0,47 литра для жидкостей]. В машине прячу в бардачок, чтобы бобиков не
дразнить, когда придется доставать из сумки лицензию. Но обычно фляжка
всегда при мне. Удивительно, но разок-другой за год бренди приходится как
нельзя более кстати, просто-напросто выручает.
- Так вот почему у вас с собой такая сум... сумища, - заметил Орр
слегка проспиртованным голосом.
- В яблочко! Пожалуй, я тоже плесну себе малость, прямо в кофе. Чтобы
разжижить немного. Уж больно он крепкий... Скажите, Джордж, как это вам
удалось высидеть чуть ли не... чуть ли не семьдесят часов без сна?
- Ну, не совсем так. Я не ложился, это верно. Но можно ведь вздремнуть
и сидя - пусть и не по-настоящему, без снов. Чтобы увидеть сон, надо
обязательно лечь. Расслабить главные мышцы. Вычитал в книжке. Действует, и
неплохо, до сих пор мне вполне удавалось дремать без сновидений. Когда
совсем невмоготу - встанешь, походишь. Правда, под конец начинается нечто
вроде галлюцинаций. У меня, к примеру, стали ерзать вдоль стен разные
вещи.
- Вы должны немедленно прекратить это самоистязание!
- Да, знаю. Просто хотелось продержаться подольше. И подальше. От
Хабера.
Пауза. Казалось, Джордж снова поплыл. Наконец раздался нервический
смешок.
- Единственный выход, что приходит в голову, - сказал Орр печально, -
это самоубийство. Но не хочется ведь. И пока не кажется единственно
верным.
- Разумеется, это неверно! Абсурд, полный бред!
- Должен же я как-то прекратить это. Остановить себя.
Хитер не могла поддерживать подобную скользкую тему. И не хотела.
- Чудное местечко, - нашлась она. - Аромат какой! Уже лет двадцать не
сидела я у растопленной печки.
- Тяга так себе, - слабо улыбнулся Джордж.
Снова он, казалось, куда-то провалился. Но, как заметила Хитер, Джордж,
сидя на койке, не откидывался к стене, держался старательно прямо, как
оловянный солдатик на ответственном посту. Наконец он снова захлопал
своими пушистыми ресницами.
- Когда вы постучались, - сказал Орр, - я решил, что сплю. Вот почему
сперва отвечал невпопад.
- Джордж, вы утверждали, что сотворили эту хижину во сне. Что-то
слишком скромненько для сна у вас получилось. Почему бы не заказать себе в
следующий раз настоящее пляжное шале на Селишане или на худой конец
родовой замок где-нибудь на мысе Перпетуа?
Орр, чуток поморщившись, качнул головой:
- Все, как я хотел. - Мигнув разок-другой, добавил: - Что случилось.
Что было с вами тогда. В пятницу. В кабинете Хабера. Во время сеанса.
- Так ведь я и примчалась сюда, чтобы спросить вас об этом!
Такая новость пробудила Орра.
- Вы... Вы _запомнили_?
- Вроде того. То есть поняла, что случилось _нечто_. С тех пор меня не
покидает ощущение, будто колея жизни как бы раздвоилась. Представьте себе,
в воскресенье в своей квартире поцеловалась со стенкой. Взгляните! -
Отмахнув челку, Хитер продемонстрировала кровоподтек на лбу, заметный даже
под шоколадной кожей. - Стена _была_ там, где ей никак не место... Как вы
справляетесь, как только можете жить с этим? Что стоит запутаться!
- Справляюсь? - удивился Джордж. - Да ведь у меня в котелке сплошная
каша. Полагаю, если этой моей беде и суждено было случиться, то навряд ли
провидение предполагало терзать меня с такой частотой. Тут уж явный
перебор. Я затрудняюсь решить порой, то ли действительно уже рехнулся, то
ли просто запутался в противоречиях различных вариантов. Мне... Как бы
это... Но вы и в самом деле мне верите?
- А что остается? Я же видела, как весь чертов Портленд провалился в
тартарары! Я смотрела тогда в окно! Только не подумайте, что мне хочется
верить. Наоборот, пытаюсь отмахнуться, как от наваждения. Это просто
ужасно! А этот ваш доктор, он ведь не хотел, чтобы я поняла - разве не
так? Попытался меня заболтать. Но ваши слова после пробуждения, да
малоприятный поцелуй со стенкой, да еще дурацкая прогулка к
несуществующему более офису... Затем мне представилось вдруг, что после
пятницы вы снова увидели сон, и снова все вокруг переменилось, а я и не
заметила, и принялась гадать, что именно, и усомнилась - осталось ли
вообще вокруг хоть что-то подлинное... Жуть просто!
- Я и говорю. Скажите, а вы знаете о войне, о войне на Ближнем Востоке?
- Как не знать! Ведь там погиб мой муж.
- Ваш муж? - ужаснулся Джордж. - Когда?
- Ровно за три дня до дембеля. Или за два до Тегеранской конференции и
Американо-китайского пакта. На другой же день после нападения пришельцев
на нашу лунную станцию.
Джордж молчал потрясенный.
- Что с вами? О, успокойтесь, это старая рана! Уже шесть лет, скоро
семь. К тому же, останься он в живых, мы бы давно разошлись. Из нашего
брака ни черта не получилось. Послушайте, это вовсе не ваша вина!
- Я уж и не знаю, в чем только нет моей вины.
- Ну, в гибели Джима точно нет. Он был такой здоровенный смазливый
негритос, с детства обожал всякие военные игрушки, в двадцать шесть стал
капитаном ВВС, а год спустя погиб - не взваливайте все лишь на себя, такое
случалось тысячи и тысячи раз задолго до вас. Точно то же с ним случилось
и в другом варианте... До пятницы, то бишь когда мир был набит людьми как
бочка селедкой. Без перемен. Правда, тогда это произошло в самом начале
войны... а? - Она осеклась и округлила глаза. - Боже мой! Самое начало -
вместо немедленного перемирия! Война все тянулась и не кончалась,
громыхала по сей день... Но ведь не было... А! Не было ведь никаких
пришельцев! И в помине не было! Или все же были?
Джордж отрицательно помотал гол
...Закладка в соц.сетях
