Жанр: Научная фантастика
Гонки с дьяволом
...понимать своего противника...
Я шел вдоль колонны машин. Бойцы собирали оружие, оттаскивали трупы
бандитов в сторону. Поодаль, под охраной трех автоматчиков, пятеро пленных
рыли яму. Всем этим распоряжался Алексей.
Возле "Икаруса" толпились бойцы. Я подошел ближе.
- Что здесь происходит? - обратился я, к стоящему сзади пареньку.
- Черти-что, - скороговоркой проговорил он, - черти-что!
- А все-таки? - А вы сами загляните туда!
Я растолкал бойцов и открыл дверцу автобуса. Меня встретили вопли и визг.
На полу автобуса колыхалась какая-то бесформенная масса. Окна были зашторены
и там царил полумрак. После яркого полуденного солнца глаза не сразу
привыкли к слабому освещению, а когда я, наконец, понял, в чем дело, заорал
что было сил:
- А ну, замолчать! Тихо! - и когда вопли стихли, добавил уже спокойно. -
Все свободны! Выходите! Можете отправляться домой. Вас никто не обидит!
Я вышел из автобуса, оставив дверь открытой и дал знак ребятам, чтобы они
посторонились. Некоторое время из автобуса доносились приглушенный разговор
и возня, затем на выходе стали появляться девушки. Они прыгали на землю,
пугливо озираясь по сторонам. Некоторые держали в руках небольшие узелки.
Лица их были заплаканы, глаза наполнены страхом. Самой старшей из них,
пожалуй, не было и двадцати.
Сзади кто-то выругался. Я обернулся. Это был Борис Иванович.
- Какие сволочи! Какие сволочи! - повторял он, имея в виду бандитов.
- Вы еще не видели того, что делалось в городах. Нам с вами придется
нарастить толстую шкуру, Борис Иванович!
- Это же дети!
- Да ... Позаботьтесь, чтобы их накормили. Борис Иванович вышел вперед и
приблизился к толпе дрожащих еще от страха бывших пленниц:
- А ну, девчата! Пошли со мною. Мы сейчас что-нибудь сообразим насчет
еды!
Увидев перед собой пожилого человека с добродушной улыбкой, девочки
немного успокоились.
Борис Иванович послал куда-то двоих ребят. Те бросились в лес и через
минуту пришли, сгибаясь под тяжестью мешков.
- Пошли, пошли! Тут неподалеку поляна. Поедите и можете идти домой!
Он пошел в глубь леса, а они гуськом потянулись за ним.
Глава VI
ЦЕЛЬ И СРЕДСТВА
- Так ты жив! - были первые его слова. Я сидел на сосновом пеньке посреди
широкой поляны в стороне от дороги, куда приказал доставить его, как только
узнал, что он покинул бронетранспортер. Поняв, что сейчас сгорит вместе с
машиной, он открыл люк и сдался.
- Развяжите ему руки! - приказал я сопровождающим. - И оставьте нас
одних.
Они выполнили мое приказание, отошли к краю поляны, не спуская с пленника
глаз.
- Так ты жив! - повторил он и сделал движение рукой, как-будто хотел
протянуть ее мне, но вовремя сдержался.
Я молчал.
- Я это понял уже тогда, когда моя машина уперлась в бронетранспортер.
Нет, вру! Сначала я подумал, что это воинская часть. Но потом, когда стало
ясно, что это засада, сообразил: твоя работа. Мне надо было...- он замолчал.
- Что же тебе надо было?
- Выслать вперед разведку.
- Да, ты совершил грубую тактическую ошибку, - согласился я, - но я это
предвидел. Если бы ты выслал вдоль дороги людей, мы бы их пропустили, не
обнаружив себя и дождались пока вы въедете на дорогу всей колонной. Правда,
мы понесли бы тогда потери и, возможно, большие, но все равно бы вас
уничтожили.
- Выходит, я бы в любом случае проиграл? Вы меня расстреляете?
- А ты как думаешь?
- Да, конечно...
Надо было отдать ему должное: ни один мускул его лица не дрогнул и голос
оставался спокойным. Можно было подумать, что мы с ним мирно беседуем как в
былые времена за чашкой кофе.
И все-таки он спросил. Правда, спросил спокойно:
- Другой вариант возможен? Я молчал.
- Ладно! Не будем больше об этом. И все-таки я хотел, чтобы ты меня
понял.
- Я это стараюсь сделать... Кое о чем я догадываюсь, но не уверен...
- Можно я сяду?
- Садись.
Он опустился на траву и с наслаждением вытянул ноги. Глубоко вздохнул.
- Какой, право, здесь чистый воздух. Помнишь, как мы здесь...
- Я все помню, - прервал я его.
- Да, конечно. Мало времени... Ах! Если бы мы были вместе... Но ты всегда
был идеалистом... Да пойми же ты, наконец! Человечество летит в пропасть!
- А ты, что?! Помогаешь ему спастись?
- Да, помогаю. Вернее, хотел помочь, но теперь... - он махнул рукой.
- А в помощники взял себе уголовников?
- У меня не все были уголовники,-быстро возразил он, - а, впрочем, какая
разница! Нужны решительные исполнители моего плана. Интеллигенты для этого
не подходили.
- Естественно! Они не стали бы стрелять в восьмилетних детей.
- В каждом великом деле есть свои издержки.
- В чем же величие твоего дела?
- Не надо! Если хочешь со мной говорить, то говори на равных! Если нет -
кончай и все...
- А я и не иронизирую. Напротив, даже допускаю, что твои конечные цели
были направлены на благо. Конечно, в твоем понимании. Не думаю, что твоей
мечтой было стать атаманом шайки бандитов.
- Постой! Помнишь, мы как-то обсуждали с тобой возможность такого
варианта и ты сказал, что в случае катастрофы оставшиеся в живых
организуются в небольшие изоляты?
- Ну, и?
- Так вот! Я проанализировал ситуацию и понял, что выжить смогут только
крупные изоляты. Вернее, изоляты, превратившиеся в племена с основой
государственного порядка. Именно они в дальнейшем смогут объединить все
человечество и спасти его от вырождения.
- Почти согласен. Тем более, что мелким изолятам грозит генетическое
вырождение.
- Да! Да! Ты же сам это говорил раньше!
- И что?
- Как что?! Исходя из этого, надо было создать уже сейчас ядро такого
объединения. А как его создать, если кругом паника? Следовательно,
единственный ва-риант-это создать насильственно! Кто раньше создаст ядро,
тот и будет диктовать условия. Мы, живущие в индустриально развитом обществе
с городской организацией, в новых условиях не только теряем наше
преиму-щество, но и попадаем в невыгодные условия в сравнении со
скотоводческими районами с негустым населением. Они будут развиваться, ибо
их крах меньший, чем наш! Пройдет некоторое время и они оправятся от
последствий катастрофы. Еще немного времени и сюда хлынут полчища
кочевников, установится иго монголов или турков, или еще кого-то в этом
роде. И снова они будут насиловать наших жен и убивать мужчин.
- Поэтому твои уголовники начали заниматься этим, чтобы успеть до прихода
монголов? За этим вы набрали полный "Икарус" девушек?
- А как достичь роста численности изоляты? Ты знаешь другой способ? Да,
мы действительно набрали их около полусотни и собирались еще набрать. Мы их
тщательно отбирали. Это все молодые, здоровые, красивые, если хочешь знать.
Они могли бы дать жизнь многочисленному и здоровому поколению. Разве лучше
было оставить их погибать в городах и селах? Да, вот еще что! - Он помолчал,
видимо колеблясь, но потом решительно произнес:
- После того, как вы меня расстреляете (голос его не дрогнул), пошли
людей в Любомль. Там в здании райсовета сидят еще человек тридцать. Их
охраняют, но я дам записку... Там же сложены еще различные припасы. Мы не
могли увезти все сразу.
- Хорошо! Допустим, вам удалось создать такую большую изоляту. Что
дальше?
- А дальше мы бы стали подчинять себе другие, восстанавливая таким
образом государство.
- Каким же образом вы подчинили бы себе других и на какой основе
строилось бы государство?
- Подчиняли бы, конечно, силой. А основа... Видишь ли, деревянная соха
или даже плуг и правовое общество несовместимы. Каждая общественная формация
требует определенного развития производительных сил.
Скоро весь сельскохозяйственный инвентарь придет в негодность, станки
работают на электричестве. Его мы лишились надолго. Придется возродить
кузнечное дело. Горючее тоже иссякнет. Впрягать в плуг лошадь? Ты согласен?
- Вполне!
- И какие же социальные отношения могут развиваться при таком способе
производства? Будь реалистом! Ты же хорошо знаешь историю! Только
феодальные. Даже на первых порах-рабство!
- Следовательно, население соседних изолят будет превращено в рабов или
крепостных?
- Но это неизбежно! Социальная организация человечества обязательно
пройдет через разделение на классы. Рабов и рабовладельцев, помещиков и
крепостных, потом-капиталистов и т. д... До полного возрождения.
- Возрождения к чему? К государству, к войнам, к атомным бомбам? Стоит ли
вступать на путь этих страданий, чтобы прийти к тому же, чем только что
кончили/
- У тебя другие предложения? Четкая программа, план?
- Четкой программы, признаюсь, нет. Но думаю, что человечеству не
обязательно проходить вновь эти стадии развития. У нас есть то, чего не было
у древних.
- Интересно, что же это такое?
- Информация!
- Ну, знаешь, через поколение люди разучатся читать. Им будет просто
некогда учиться читать, не говоря уже о физике, математике.
- Постараюсь, чтобы они не разучились.
- Знаешь кто ты? Ты вредный идеалист. Ты отвергаешь реальный путь
развития и возрождения, морочишь людям голову прожектами, не имеющими под
собой научной основы. Я с тобой никогда не соглашусь!
- Я это знаю.
Он досадливо поморщился, по-видимому, пожалев о вырвавшемся у него
признании. Он хотел жить и делал ставку на то, что сможет убедить меня в
своей правоте, не понимая, что его жизнь нисколько от этого не зависит. Если
бы я мог, то, несомненно, сохранил бы ему жизнь.
- Ты идеализируешь человека! Пойми, что основная побудительная сила,
вынуждающая человека действовать - это возможность творить насилие над
своими ближними. Именно это объединяло Племена и народы, побуждало
творческую фантазию, стимулировало раз-витие науки и промышленности.
Власть, власть и власть-вот чего жаждет каждый из нас. Ибо власть дает
все! Для интеллектуала - возможность действовать и претворять в жизнь свои
замыслы. Для других-возможность получать от общества максимум материальных
благ и самых красивых женщин. Эти бандиты, которых я сам презираю не меньше
тебя, пошли за мною и приняли мой план только потому, что это давало им
власть над себе подобными. Нельзя идти против законов природы. Природу можно
подчинить только путем использования этих законов в своих целях!
- Я не против власти, как некоего организующего механизма. Не принимай
меня за анархиста. Но я вижу власть не как результат насилия, а как
результат целесообразности, признаваемой большинством. А в наших условиях -
всеми входящими в общество. Ибо любой, не согласный с большинством, может
уйти из данного общества, поскольку теперь освободились огромные
пространства. Мне претит насилие большинства над меньшинством и даже над
отдельным человеком. Безразлично, физическое оно, духовное или
идеологическое.
- Толстовщина!
- Вот тут ты не прав. Лев Николаевич призывал к непротивлению злу
насилием. Я же говорю совсем о другом. О неприемлемости насилия, а это
значит, что оправдать насилие может только насилие по отношению к другому
насилию. Здесь, я считаю, насилие должно быть применено быстро, эффективно и
беспощадно.
- Но зло против зла само становится злом! Так, кажется, учили гуманисты?
- Думаю, не так. Минус на минус, как известно, дает плюс. По-моему, эту
формулу, которую ты только что произнес, придумало само зло, чтобы, не
встречая сопротивления, безнаказанно творить свои дела. Знаешь, какое самое
отвратительное свойство было у нашего народа? Его долготерпение. Помнишь,
как у Некрасова:
Люди холопского званья
Сущие псы иногда:
Чем тяжелей наказаньеТем им милей господа!
- Что же изменилось?
- Надеюсь, что многое.
Он некоторое время молчал. Затем продолжил, но уже не так уверенно:
- Хорошо. Пусть даже будет так, хотя я сильно сомневаюсь. Ты говорил о
власти, как следствии целесообразности. А если вдруг все решат, что она
нецелесообразна? Что ты, например, как носитель власти нецелесообразен. Что
тогда? Ты уступишь власть тому, кто будет в глазах толпы более
целесообразен?
- Во-первых, люди, которые принимают решение о целесообразности
власти-уже не толпа, а демократическое общество. Во-вторых, если ты говоришь
лично обо мне, то власть для меня никогда не была привлекательной. Ты это
хорошо знаешь.
- Но это ты! А если другой, для которого власть- это все? И он, займет
твое место?
- Вот как раз я и хочу избежать этого, заложив общество на таких основах,
которые никогда не позволят прийти к власти такому типу.
- Ну-ну! Ты остаешься верен себе. Ты даже не стал писать докторскую, хотя
имел для нее материал, а занялся чепухой - стационаром и какой-то
сурдокамерой.
- Но, как видишь, я выиграл!
- Чисто случайно.
- Надеюсь, что и дальше так будет.
Он хотел еще что-то добавить, но его прервал звук донесшейся до нас
пулеметной очереди. Это был тяжелый пулемет. Я вспомнил, что с ним ушел
Саша. Выстрелы доносились со стороны расположенного в трех километрах от нас
стационара.
Я вопросительно посмотрел на своего собеседника. Он взглянул на часы и
успокаивающе махнул рукой:
- Сейчас все кончится.
Действительно, пулемет замолчал. Потом раздалась короткая автоматная
очередь и все стихло.
- Что это значит?
- Это значит, что ты приобрел три десятка голов скота и столько же
лошадей, если, конечно, их не перебили пулеметным огнем. Трое моих бандитов,
как ты их справедливо называешь, должны были пригнать через Грибовичи скот
для нашего будущего стада.
- Ты, я вижу, основательно все организовал.
- Кроме главного! - усмехнулся он и вытащил из кармана авторучку и
записную книжку.-Придется те-бе быть моим наследником.
Написав несколько строк, он вырвал из книжки листок и протянул мне:
- Пошли человек пять-шесть в Любомль. Захватите с собой пару грузовиков.
В записке приказ во всем подчиняться подателю. Но будьте осторожны. Те двое,
которые охраняют девушек,-отъявленные бандиты. Советую сразу их прикончить.
Они это заслужили! Во дворе стоят три грузовика под брезентом. С одним из
них будьте осторожны. В нем взрывчатка и несколько ящиков гранат и снарядов.
Пусть за руль сядет самый опытный водитель. Девчат не гоните. Им все равно
некуда податься. Их родители или убиты, или умерли. В основном, они из
Польши.
- Вы что и туда забрались?
- А почему бы и нет? Границ-то больше не существует!
Я подозвал одного из бойцов и послал его за Алексеем. Алексей внимательно
выслушал меня, кивнул головой, что все понял, и хотел было идти, но его
окликнул мой пленник:
- Постойте, я совсем забыл! Там же, но на заднем дворе, стоят три
автоцистерны с горючим, так что возьмите еще трех водителей.
Алексей отозвал меня в сторону;
- Вы его раньше знали?
- Да, он был моим другом.
Алексей присвистнул и еще раз внимательно посмотрел на пленника.
- М-да... А нельзя ли его отпустить, ведь он уже, по сути, не опасен?
Типичный русский характер. Когда враг повержен, то к нему уже не
чувствуют ненависти, даже жалеют.
- В душе я с тобой согласен, но имею ли я на это право. Что скажут
остальные? Особенно, когда узнают, что раньше мы с ним были друзьями.
- Они уже забыли о нем. Он же не участвовал в нападении на стационар.
- Но был его организатором,
- Не думаю, что именно он отдал приказ стрелять в детей. У него для этого
слишком интеллигентное лицо. - Люди с такими лицами часто создают такие
учения и мировоззрения, которые приносят больше горя и вреда, чем тысячи
отъявленных бандитов.
- Ну, это когда было! - не сдавался Алексей. - Теперь нет ни радио, ни
печати! Откровенно, меня уже мутит от крови.
- Как-будто я ее жажду! - мне стало немного обидно.
- Да нет, я понимаю! Когда необходимо, то вопросов нет, но сейчас... Я бы
отпустил его... А?
- Ладно, иди и делай свое дело!
Мне все больше и больше нравился этот парень. Я чувствовал, что он будет
самым надежным помощникам. Именно такие люди - бесстрашные в бою, сильные в.
своей доброте, нужны были мне в осуществлении задуманного.
Я вернулся к пленнику.
- Послушай, ты сам участвовал в набегах?
- Нет, конечно. Я только говорил, что нам нужно, а добывали остальные. Я
все эти дни был в Любомле.
- Когда ты приказал захватить стационар?
- Я узнал, что ты уехал и не возвращаешься уже четыре дня. Значит, погиб.
Под рукой не было подходящей базы. Если бы я знал, что ты вернулся, я бы не
пошел на это.
Он говорил искренне.
- Но ты приказал выгнать детей?
- Вот уж нет! Ты можешь спросить пленных, если их еще не расстреляли. Я
как раз хотел сохранить людей, ибо это входило в мои планы создания большой
изоляты. Ты посмотри, сколько я собрал продуктов! Я как раз рассчитывал, что
кормить придется больше народа. Когда я узнал, что детей выгнали, я чуть не
расстрелял командира группы захвата.
- Почему же ты мне об этом не сказал раньше?
- Ты бы подумал, что я изворачиваюсь, чтобы спасти себе жизнь!
- А почему сказал сейчас?
- Ты спрашиваешь- я отвечаю. Он оставался верен себе до конца. Гордый
даже перед лицом близкой смерти.
- Кроме того... - он замолчал, видимо не решаясь говорить...
- Что? Договаривай.
- Со временем, когда эти ребята подросли бы, я хотел иметь в их лице
противовес своей команде, в ко. торой, как ты верно заметил, большинство
были уголов-никами.
- Что же, это логично! - согласился я. "Итак, будем считать, что из
уголовных преступни-ков тебя можно перевести в политические противники", -
решил я и подозвал бойца.
- Пойди, - шепнул я ему так, чтобы пленник не слышал, - к Борису
Ивановичу и скажи ему, чтобы собрал в рюкзак продуктов на три дня, да не
забыл положить в него флягу с водой и бутылку водки. Принеси сюда один
автомат и два магазина к нему.
Боец побежал выполнять распоряжение, а я вернул-ся к пленнику. Он встал,
истолковав мои действия по-своему.
- Я не держу на тебя зла. Уверен, что у тебя ничего не получится с твоей
затеей, но все равно желаю успеха... Прощай!
- Я тоже не держу больше на тебя зла. Что вскочил? Посидим еще, мы ведь
так давно не виделись.
- Вот это ты зря. Так хорошо было... Зачем издеваться на прощение?
- С чего ты это взял?
Он ничего не стал отвечать, но послушно сел. На его лице была написана
полная отрешенность.
Вернулся боец и принес то, за чем его посылали.
- Это тебе. Советую идти прямо на восток. - Я достал из кармана компас и
протянул ему. - Километрах в тридцати отсюда есть сторожка лесника. Запомни,
его зовут Иван Акимович. Передай ему от меня привет. У него, между прочим,
молодая и красивая дочь. Думаю, что эпидемия их не затронула. Можешь
переждать зиму там. Это совет, не приказ. Прощай!
Я резко повернулся и пошел к дороге. За мною последовали бойцы.
ЗИМОВКА
После разгрома банды прошло два месяца. Стоял декабрь. Морозы в этом году
ударили сразу и озеро вскоре покрылось толстым слоем льда.
Я и мои спутники, то есть, те, кто прибыл со мною из Пригорска, включая
семью Алексея, жили в спальном корпусе лагеря мединститута. Собственно,
после сражения с бандитами вводить длительный карантин вроде бы и не имело
смысла. Однако, как говорится, береженого и Бог бережет Мы все-таки решили
выдержать трехмесячный карантин. В случае заболевания кого-нибудь из нас
остальные могли надеяться, что болезнь не распространится дальше.
Плохо, что из всех врачей, которые раньше были с нами, остался один
стоматолог. Остальные уехали, как только появилось первое сообщение о
начавшейся эпидемии, за своими семьями, да так и не вернулись. Мария
Ивановна Бунь осталась, наверное, потому, что была одинокой, ей некуда было
ехать. Когда нагрянули бандиты, ее вместе с учителями захватили в плен. Это
была пожилая женщина и бандиты задержали ее только потому, что она врач
Саша был хирургом. Я, хотя и теоретик, разбирался в терапии. Самое
досадное было то, что среди нас не было ни одного инфекциониста. В
стационаре во время карантина жили те, кто находился там и раньше, т. е.
наши школьники, Борис Иванович, учителя и шофер со своей семьей. Всем
новоприбывшим предстояло прожить эти три месяца вне стационара
Труднее всего было разместить бывших пленниц банды. Вечером Борис
Иванович отвел их в находившийся рядом лагерь университета и предоставил им
пока устраиваться самим. Мы все были загружены работой Необходимо было
отогнать захваченные машины в стационар и разгрузить их. Работа осложнялась
тем, что у многих были пробиты пулями скаты. Это все заняло немало времени.
В одной из машин были обнаружены связки теплых одеял. Борис Иванович отвез
сразу же часть их и несколько ящиков продуктов в лагерь к девчатам. На
второй день мы попросили собраться их на спортплощадке. Борис Иванович
предложил желающим содействовать в возвращении домой.
- Мы, - сказал он, - выделим для этого транспорт и сможем развезти
постепенно всех по домам. Кто по-желает, может остаться с нами. Обижать
никого не бу-дем. Но три месяца придется пожить на карантине, без особых
удобств. Решайте сами!
- Что будет, если они все решат остаться? - спро-сил я, когда он
вернулся.- Не будем же мы их выгонять?
- А хватит ли нам продуктов? Как-никак, лишних восемьдесят ртов.
- Я еще не подсчитал наши запасы. Но, если рас-ходовать экономию, то
должно хватить. Кроме того, у нас есть скот.
- А чем вы его будете кормить? Вы об этом поду. мали? Мы отбили около
тридцати коров. У нас даже нет места, где их держать, не говоря уже о
фураже.
- Я уже думал об этом. Если в Любомле не сгорел элеватор, то мы будем
обеспечены кормами. Кроме того, можно пошарить на складах колхозов.
- Но там люди! Вряд ли они разрешат нам "шарить" в их хозяйстве.
- Если бы там были люди... Я начинаю подозревать. что на тридцать-сорок
километров от нас мы не найдем ни одного живого человека.
- Почему здесь была такая вспышка эпидемии?
- Дело в том, что многие горожане бросились в села, рассчитывая найти
приют и укрыться от эпидемии. Они и занесли заразу. Нам повезло, что мы
стоим в стороне от дороги и о нашем расположении мало кто знал. А с
продуктами, я думаю, выйдем из положения.
- Я вижу, вам хочется оставить этих девчат.
- Жалко ведь! Если мы отошлем их домой, они погибнут. Да и остались ли у
них дом и родные?
Разговор этот происходил по дороге от лагеря мединститута к стационару.
- А вот и место для скота,-он указал на обширную площадь, огороженную
сеткой. Это была учебная база лесотехнического института. Она примыкала к
университетскому лагерю и шла вдоль озера почти до нашего расположения.
- Если использовать материал этих "колыб", то можно построить сараи, в
которых скот проведет зиму.
- Ладно, занимайтесь. Теперь насчет зимней одежды,
- С этим все в порядке. Ее много в захваченных машинах. Видно было, что
их предводитель, - он имел в виду бандитов,-был весьма предусмотрительным
человеком. Кстати, где он?
Я все ему рассказал. Он выслушал внимательно и долго молчал. Я подумал,
что он осуждает меня, но ошибся.
- Вы поступили правильно, - сказал он после долгого молчания. - По всему
видно, что это незаурядный человек! Жаль, что он связался с бандой.
- Ему казалось, что он руководит ею. На самом же деле, он сам попал в
зависимость от них и, если бы он попытался в будущем их сдерживать, они бы
его просто убрали.
- Вы это ему сказали?
- Нет. Я думаю, со временем он придет к такому выводу.
- И все же, - Борис Иванович остановился и повернулся ко мне. - Ведь он
фактически спас этих девчат от смерти, вырвав их из очага эпидемии.
- Постучите по дереву! Эпидемия не кончилась! - Тем более бесчеловечно
отсылать их назад.
- Да не считайте меня каким-то зверем! Я что, против?!
- Но он же говорил, что их тщательно отбирали!
- Как отбирали? По возрасту и по внешности, а не по тому, больной человек
или здоровый. Да и как они могли это определить? Уже в этом он допустил
просчет. Я уверен, что если бы их план и удался, то отсутствие элементарных
медицинских знаний привело бы в создавшихся условиях к краху всего их
предприятия. Так что карантин должен быть жестким! Входить к девчатам только
в защитных костюмах. Кстати, почему вы не подобрали себе по росту?
Борис Иванович смущенно развел руками:
- Не нашел! Все слишком большие. Зато не так жарко.
Избежать эпидемии так и не удалось. Сначала заболели две девочки из вновь
прибывших. Их сейчас же изолировали. Мы с Александром Ивановичем, облаченные
в защитные костюмы, осмотрели их. Сомнений не оставалось-это была та же
самая болезнь, которая унесла у нас пятерых. Тотчас же карантинные меры были
ужесточены. Был наложен строгий запрет на, встречи между здоровыми. Всех
девушек удалось разместить так, что каждая жила в отдельном помещении.
Мы привезли десять костюмов для тех, в чью обязан-ность входила раздача
пищи. Три раза в неделю возле университетского лагеря останавливался
грузовик и ребята выставляли на землю ящики и бидоны с едой. Их забирали те,
кто был внутри. Через неделю заболели еще десять девчат. Все они умерли в
течение несколь-ких дней. Но на этом, к счастью, все кончилось. Декабрь
прошел благополучно и в конце января карантин был снят. Мы все переехали в
благоустроенные помещения стационара.
Бог мой! С какой радостью я вернулся в свою квартиру. Она у меня была
небольшая: кабинет, спальня и кухня. Но главная ее прелесть была в том, что
в ней тепло! После холодов в лагере медицинского и
...Закладка в соц.сетях
