Жанр: Научная фантастика
Ловцы звезд 2. Ловцы звёзд
...р, - пояснил Киндервоорт. - Мы стараемся, чтобы выпивка
соответствовала периоду.
Он пригубил из жестяной кружки. Ковбои с пистолетами стреляли друг в друга в
упор. У торца стойки волосатый викинг размахивал топором и требовал кружку меда.
- Наверняка все это из одной бутылки.
- Вполне вероятно, - признал Киндервоорт.
- Твоя подача. Чего ты хочешь, Ярл? Киндервоорт поднял брови.
- Мойше, с тобой чертовски трудно иметь дело, ты это знаешь? Ну вот, теперь ты
хмуришься. Я, оказывается, перешел на личности. Как вы умудряетесь прожить, друг
друга не задевая?
- Не задеваем потому, что нас слишком много. Если только ты не Маус. Он вырос в
достаточном просторе и ничего не желал. Вряд ли ты поймешь. Не сможешь, если
никогда не жил на внутренних мирах.
Киндервоорт кивнул.
- Как ты посмотрел бы на то, чтобы все это бросить? Жить там, где хватает места,
чтобы быть человеком? Где для выживания нет необходимости быть эмоциональным
бревном?
Он сделал большой глоток, глядя на Мойше поверх кружки.
Ответа ему пришлось ждать долго.
Мойше знал, что ему предлагают. И какова цена за это.
Демоны его разума взвились и схлестнулись друг с другом в апокалиптической
битве. Идеалы, верования, желания и соблазны штурмовали крепости друг друга. Он
только старался, чтобы этот Армагеддон не отразился краской на его лице.
И это ему удалось. У него за спиной были десятилетия тренировки.
Он вспомнил, что Киндервоорт - из Безопасности, а контрразведчики не предлагают
сделок без задней мысли.
- Отыди от меня, Сатана. Киндервоорт расхохотался:
- Ладно, обсудим это позже. Теперь давай найди Эми. Развлекись. Это же вечер
отдыха.
И исчез раньше, чем Мойше мог ответить. Эми появилась немедленно.
- Как это подло было, Эми Многоименная, дать этому вампиру сосать мою кровь!
Уход Киндервоорта поднял его настроение, и теперь он был благорасположен ко всей
вселенной. Пусть себе вертится.
- А что он сделал?
- Ничего особенного. Просто предложил мне стать перебежчиком.
Она уставилась на него, явно не понимая, почему он не вопит от радости. Редко
когда назем-пик получал возможность стать сейнером.
"В человеческой природе считать, что именно твой акр земли избран Богом, -
подумал он. - И земля Эми была той, на которую он не отказался бы вступить - но
не на условиях Киндервоорта. Он не особенно любит Конфедерацию и Бюро, но
никогда не станет предателем".
- Пойдем танцевать? - предложила Эми. - Мы же за этим сюда и пришли?
Время медленно плыло, и Мойше начал радоваться жизни. До него стало доходить,
что он проводит вечер с женщиной, которая значит для него больше, чем
носительница половых органов, прикрытых шерстяным мешком, какой она для него
была в момент их прибытия.
Где-то в разгаре вечера одна из кузин Эми пригласила их посидеть у кого-то в
каюте. Не испытывая более напряжения и настороженности, он ответил:
"А почему бы и нет? Звучит заманчиво". Через минуту он и Эми неслись в веселой
толпе скутеров, дикими воплями распугивая прохожих. Компания подобралась в
основном молодежная, из тех ребят, что только окончили школу, и почти таких же
новичков на траулере, как Мойше. В небольшой группе и в тесной каюте они были
совсем не так зажаты и сдержанны, как старшие сейнеры, с которыми он работал.
Кажется, у этих ребят был архаистский уклон в молодежную субкультуру последних
десятилетий двадцатого века. По крайней мере владелец каюты был явно влюблен в
этот приблизительно период - точнее Мойше не мог определить.
Лилась выпивка, в воздухе столбом стоял дым. Время летело. Тихо сидя в углу,
почти все время с Эми, а иногда без нее, он смотрел на них и постепенно впадал в
странное состояние, будто отделился от окружающей обстановки. Виноват в этом был
больше горьковато-сладкий дым, чем алкоголь. Он был настолько густ, что вызывал
опьянение даже и без того, чтобы затягиваться странными маленькими сигаретками,
которые ему предлагали.
Кто-то назвал их марихуаной. Он смутно помнил это название по раннему детству,
когда старшие ребята в его банде что-то такое курили. Сам он никогда этого
дурмана не пробовал. Здешние ребята кашляли, ловили ртом воздух, но стоически
продолжали курить. Этот наркотик был Частью культа периода. Он и сам уплывал все
дальше от реальности, свободно паря, пока не погрузился в туман неподавляемых
иррациональных впечатлений.
Прикосновение женщины к его руке - плыви, серебряная красота - и вкус виски на
языке. Танцующий свет, резкий в дальнем углу, изломы и тени рядом с ним. Пальцы
его скользнули в теплую ямку на шее Эми. Она мурлыкнула, пересела с подлокотника
кресла к нему на колени. Секс, подумал было он... нет. Он был не настолько пьян,
чтобы забыть Элис. Проснулся страх. Тени росли, манили. В сердце их таились
темные твари, злобные духи из глубин прошлого явились закрепить концы и
протащить его мимо берегов будущего. Магия в действии была в этой комнате. Вдруг
они с Эми оказались одинокими в толпе.
Одинокими среди золотых людей, каждый из которых был моложе их на десять лет,
каждый с новой с иголочки невинностью - или уже чуть запятнанной, ему было все
равно. Они говорили друг с другом, она чуть серьезнее, он совсем рассеянно. Он
не был готов ее исследовать. Но по намекам, которые она бросала, могло быть так,
что прошлое его и ее окажутся сторонами одной монеты. За ней тоже был неудачный
роман, и какое-то физическое, сексуальное переживание, которое она не готова
была пока открыть, терзало ее сейчас. Где-то на краю сознания мелькали его
собственные полуночные призраки.
Дальше. Дальше. Около полуночи, в момент просветления, когда она подала ему
архаистского стиля банку пива, он впервые заметил, что она левша. Левша,
наизнанку, наоборот, и он принял банку, изогнув руку, потому что сам был
правшой. Он поразился, что не заметил этого раньше - ему полагалось быть
наблюдательным. Это его профессия. Осенние эти мысли тут же исчезли, интерес его
возрос, когда он заметил напряженность всех ее движений.
Она много смеялась, обычно над тем, что не смешно. В ней смыкались клыки ее
собственных призраков, которых она хотела изгнать принужденным весельем. Она не
хотела показывать своего дьявола, но Мойше его размытые контуры показались
знакомыми. Это был кузен его собственного.
Пока двенадцать человек молча слушали песни кого-то по имени Саймон и Гарфункель
или Бадди Холли, он понял, как они отлично друг другу подходят. Она просидела у
него на коленях час, и ему не было неудобно. Его левая рука касалась сзади ее
шеи, правая лежала на закруглении ее левого бедра, и голова ее лежала у него на
левом плече, под подбородком. У волос ее был слабый, незнакомый, приятный запах.
А не слишком ли они оба для этого стары?
Тени на дверях, тени на стене. Не задавай вопросов. Он слушал, как бьется ее
сердце - по три удара на два его.
Он вздрогнул - чудовище его снов подбиралось ближе. Эми пошевелилась, прижимаясь
теснее. Слегка хихикнула, когда он охнул от резкого движения ее костистого зада
у себя на коленях.
Люди начали расходиться по своим каютам, чтобы предаться одиночеству, или
страху, или быть вместе, пока реальность утра не выдернет их обратно в работу и
в сегодня. Скоро осталось всего три пары. Мойше пробрала дрожь, когда он
приподнял подбородок Эми. Она секунду противилась, потом сдалась. Поцелуй стал
яростным. Тени чуть отступили.
- Пойдем, - сказала она, вскакивая и таща его за руку. Они нырнули в коридор,
сели на скутер и полетели к его каюте. Она вошла вместе с ним и заперла за собой
дверь. Но время еще не пришло. Ночь они проспали. Проспали обнявшись, прячась от
темноты. Никто из них еще не был готов рисковать.
Когда он проснулся, ее уже не было. И как-то странно затихли все его желания и
страхи.
"Что же будет у них дальше", - подумал он.
Глава двенадцатая:
3047 н.э.
Былые дни, родной мир
Перчевский переминался с ноги на ногу. Он слишком нервничал, чтобы сесть. Он не
представлял себе, что возвращение домой вызовет столько эмоций.
Он оглядел зал. Лихтер будет заполнен под завязку. Туристы и бизнесмены - из
первых почти все улантиды и токе. Они держались своими группами, запуганные
ксенофобической репутацией Старой Земли, но полные решимости исследовать родной
мир Человека. Токе подбадривали друг друга смелыми разговорами. Каждый их жест
заявлял: "Мы - Звездные Воины Мел-Тан из Легиона Космической Пехоты Токе. Мы -
Избранные из Звездных Лордов. Нас не запугать хулиганам из загнивающего мира".
Но они боялись.
Токе не мог запугать ни один враг. Это показала война с ними. Только
дипломатический гений, который нашел им место в Службе и принял Токе в
Конфедерацию как равных, спас Касту Воинов от истребления.
"Жаль, что ничего такого мы не можем придумать для сангарийцев", - подумал
Перчевский.
Но в войне с токе не было места ненависти. Это была почти циничная,
безэмоциональная война за гегемонию в звездной области Палисарского Директората.
Улантиды были не так воинственны, как токе. Их война с конфедерацией тоже была
лишена эмоций. Обычная кровавая борьба за гегемонию.
Улантиды в основном были католиками, направляющимися в Рим, Иерусалим и Вифлеем.
ШАТТЛ "БРАВО ТАНГО РОМЕО ТРИ ОДИН" ПОДАН ПОД ПОСАДКУ ДЛЯ ПАССАЖИРОВ,
НАПРАВЛЯЮЩИХСЯ К КОНСТАНЦКОМУ ОЗЕРУ. ПАССАЖИРОВ, ВЫЛЕТАЮЩИХ В КОРПОРАТИВНУЮ
ЗОНУ, ПРОСЯТ ПРОЙТИ К АНГАРУ НОМЕР ДЕВЯТЬ.
- Не против бы я был с ней познакомиться, - сказал кто-то рядом с Перчевским.
- С кем это?
- С теткой, которая объявляет. Всегда готов принять ее у себя в койке.
- А, с этим голосом!
А голос был мягкий, густой и манящий. Такие голоса произносили объявления в
любом терминале, где Перчевскому приходилось бывать.
Первыми пошли на посадку туристы и бизнесмены. На Луне-Командной всегда
старались не раздражать гражданских по мелочам. Отдельным представителям служб
рекомендовалось держаться скромно.
Существовало лишь одно ограничение власти Луны-Командной - ассигнования на
операции, принимаемые голосами всенародно избранного сената.
Космические пехотинцы токе держались подальше от Перчевского, который был в
мундире капитан-лейтенанта.
Потом был долгий и ленивый орбитальный полет до Констанцкого озера и Женевы.
Перчевскии читал, дремал, обдумывал недавно начатую книгу. И пытался не думать о
лежащей внизу планете.
Головизионные сети не давали даже приблизительного портрета убогой реальности,
которую представляла собой Старая Земля за осажденными стенами Корпоративной
Зоны.
Шаттл упал в озеро. Его отвели к стоянке буксиром. Перчевскии вслед за штатскими
вышел на воздух своей родной планеты. После восьми лет отсутствия он вернулся
домой.
Женева не изменилась. Швейцарию не затронула гниль. Ее богатство и красота
позволяли думать, что все страшные истории о Старой Земле - просто выдумки.
Но это была маска. Косметику на Зону навели миллиарды внеземного происхождения,
а ее неприкосновенность блюли стволы полиции Корпораций. Ее границы находились
под постоянной осадой.
Бывали времена, когда Луне-Командной приходилось посылать космическую пехоту на
помощь силам Корпораций. Предлогом для этого была защита Сената Конфедерации и
его учреждений, рассеянных между Женевой, Цюрихом и южным берегом Боденского
озера.
Существовала когда-то теория, что богатство, притекающее в Зону в связи с
расположением там центральных учреждений Конфедерации, в конце концов
распространится по всей планете. Возникнет положительное торговое сальдо. А
положительный пример жизни в Зоне будет действовать как противоядие от
социальных язв остальной планеты. Изменения разойдутся из Швейцарии, как круги
по воде.
Теория оказалась мертворожденной, как и многие другие теории социальной
инженерии.
"Здесь всем на все наплевать", - подумал Перчевский, входя в свой номер в отеле.
Все, чем еще жива Земля, - это триллионы межпланетного социального пособия.
Может быть, надо было предоставить ее самой себе, а потом сделать что-нибудь для
выживших.
Люди родной планеты все еще играли в свои игры национализма и воинственности.
Любили своих Джошуа Джа. И просто отказывались делать что-нибудь реальное для
самих себя, пока Конфедерации стыдно было отказать им в поддержке.
Повторялась многократно сыгранная пьеса о социальном иждивенчестве. Как всегда:
гарантия получения средств к существованию начисто отбивала охоту действовать.
Свой первый день дома Перчевский провел на экскурсии с гидом по
достопримечательностям Корпоративной Зоны. В его группе было несколько местных
юнцов и девиц, награжденных поездкой за успех в каком-то конкурсе.
Они его удивили. Они в разумной степени хорошо себя вели, были достаточно чисты
и не слишком плохо одеты. Выборка несколько лучше средней, и не слишком непохожи
на ребят из других мест. Охранника из Безопасности ни разу не пришлось звать.
Группу привели в ресторан в шале "Нуреев Текникал Индастриз" на вершине
Маттергорна.
- Разрешите, капитан?
Удивленный Перчевский поднял глаза от тарелки с колбасой и кислой капустой.
Напротив него стояла симпатичная девушка лет шестнадцати, высокая,
светловолосая. Он сидел за столом один. Его мундир отталкивал от него всех,
кроме двух космических пехотинцев токе. Они все еще пытались объяснить, что им
нужно, повару, который не допускал даже мысли о том, что из его кухни может быть
выдано сырое мясо. Как он подозревал, пришельцы старались держаться поближе к
нему ради дополнительного чувства защищенности. У народа Токе иерархия была
строжайшей, и воины были у них наиболее почитаемой кастой.
- Да?
- Можно к вам сесть?
- Разумеется.
Он был изумлен. Она была из тех, кто выиграл экскурсию. Почти все жители Старой
Земли настолько ненавидели Службы, что даже при самых лучших намерениях не могли
сохранять элементарную вежливость.
"Уж не проститутка ли?" - подумал он.
Чего бы ей ни хотелось, но ей понадобилось время. Она так нервничала, что не
могла есть.
И вдруг она выдала:
- Вы же со Старой Земли? То есть родом отсюда?
- Правда. А как вы узнали?
- По тому, как вы на все глядите. Инопланетники смотрят по-другому. Будто боятся
чего подцепить или еще что.
Перчевский посмотрел на других выигравших экскурсию. На их лицах читалось
отвращение.
- Вашим друзьям не понравится...
- Это не мои друзья. Я до вчерашнего дня никого из них не видела. Как вы
выбрались?
Слова вылетали из нее сплошным потоком; он едва успевал их воспринимать.
- Выбрался?
- Из этого всего. Из этого мира.
- Сдал экзамены в Академию. Меня приняли.
- И вас не остановили?
- Кто?
- Ваши друзья. Знакомые. Я три раза пыталась. Всегда кто-нибудь узнавал и не
давал мне поехать. В последний раз меня у самого центра остановили трое и
сказали, что убьют меня, если я туда пойду.
- Значит, еще есть надежда, - вполголоса сказал Перчевский своим мыслям. Теперь
он знал, чего она хочет.
- Простите?
- Я хочу сказать, что пока есть еще кто-то вроде вас, Старая Земля не умерла.
Благодаря вам моя поездка обрела смысл.
- Вытащите меня отсюда. Вы можете? Все, что угодно, только не такая жизнь. Я все
сделаю. Все, что вы захотите.
Она именно это и имела в виду. Ее отчаянное обещание было настолько очевидным,
что его это даже тронуло.
Он вспомнил собственную отчаянную тягу на волю в еще более раннем возрасте. Если
выбираешь непопулярный путь, надо прорываться по нему с решимостью фанатика. Он
был тронут. И глубоко.
- Я участвовала во всех конкурсах, только чтобы добраться хотя бы сюда. Я знала,
что сюда поехать они мне мешать не будут, и я думала, что здесь, быть может,
кого-нибудь найду...
- ...но слишком испугались, чтобы сделать что-нибудь, попав сюда.
- Тут же одни инопланетники.
- Если вы покинете Землю, никого другого не увидите. За двадцать лет я встретил
всего двух-трех землян.
Он посмотрел на группу, с которой путешествовала эта девушка. Трое юнцов
уловили, к чему она клонит, и это им не нравилось.
- Я знаю. Я привыкну.
- Вы уверены?
Трое юнцов подошли к его столу.
- Эта шлюха не для тебя, вояка. Перчевский мило улыбнулся:
- Нарываешься, козел. Лучше отвали по-хорошему.
Это их поразило. Один из них рявкнул:
- Ты у меня сейчас в руку себе насрешь и в Китай понесешь, вонючка!
- Могу я быть полезен, капитан?
Космический пехотинец токе рядом с юнцами казался великаном. У них дрогнули
кадыки.
- Нет, не думаю, носитель огня. Я бы сказал, что Знамени ничего не грозит. Эти
молодые люди сказали, что хотели. Они как раз собрались уходить.
Старший токе полыхнул взглядом. Ростом два с четвертью метра и весом в сто
тридцать килограммов, он был для Звездного Воина жидковат. Зато его помощник был
как раз таким, каких рисуют на рекламных вербовочных проспектах,
распространяемых в Ложах Каст. Он спокойно стоял за спиной своего офицера,
полный того нерушимого, пугающего хладнокровия, которое заставляло нервничать в
присутствии Звездных Воинов даже самых закаленных людей из Служб.
- Уходите тихо, Дети Ночи, - процитировал Перчевский старую песню, используемую
в качестве боевого гимна половиной всех юношеских банд планеты. - Особенно ты,
говорящая голова.
Жаргон не сильно изменился. В отличие от внешних миров, Старая Земля в своей
изоляции оставалась такой, как была.
Мальчишки поняли. Было время, когда он был одним из них.
И они ушли вразвалочку, показывая, что на все им наплевать. Перчевскому
показалось только, что во взгляде говорившего мелькнула зависть.
- Благодарю вас, носитель огня.
Охранник из Безопасности, занятый болтовней с официанткой, инцидента не заметил.
- У нас одно Знамя, капитан-лейтенант. Мы будем рядом.
- Носитель огня? - Да, сэр?
- Не надо бросать им вызов на их территории.
- Я здесь третий раз, капитан-лейтенант.
- Ну, тогда вы в курсе.
Он снова повернулся к девушке, которая сидела, окаменев. Оба огромных кожистых
токе отошли к ближайшему пустому столу.
Девушка вдруг спросила напрямую:
- Зачем вы вернулись?
- Не знаю. Вспомнить? Что-то найти, что я здесь оставил? Вернуться к корням? Не
могу сказать. Хотел увидеться с матерью. Восемь лет ее не видел.
- А! - В ее голосе звучала зависть. - А я не смогла узнать, кто мои родители. И
никогда не встречала кого-нибудь, кто такое о себе знает. По крайней мере среди
сверстников.
Он улыбнулся:
- А имя у вас есть? После этой сцены вам лучше держаться поближе ко мне или к
пехотинцам. И надо вас как-нибудь называть иначе, чем "эй, девушка!".
- Грета. Хелсунг. Из Гамбурга. А это настоящие Звездные Воины? Он тихо
засмеялся:
- Старайтесь не задавать такие вопросы, если они вас слышат, Грета из Гамбурга.
Они настоящие, как кровь в вашем теле. А я - капитан-лейтенант Перчевский. Если
вы не передумаете, я вас отведу к кое-кому, когда вернемся в Женеву.
- Я не передумаю. Уж после всего, что со мной было...
Он внимательно посмотрел ей в лицо. Для нее это было слишком дух захватывающим,
слишком реальным, слишком мечтой, ставшей явью. Она не могла ему до конца
поверить. Он видел на ее лице мысль, что он ее использует и бросит.
Соблазн использовать был. Она была свежа и красива.
- Я говорю то, что говорю. Грета. И не бойтесь. Вы достаточно молоды, чтобы быть
моей дочерью.
- Я не ребенок! Я достаточно взрослая, чтобы...
- Я это понимаю. Это я недостаточно молод. И ешьте вашу сардельку. Мясо привезли
аж с самого Палисара.
- В самом деле? Быть не может! Я даже не знала, что заказываю. Просто выбрала
то, чего не знаю. Чтобы было новое. Они же цены не ставят, а это же должно быть
ужасно дорого! - Она оглянулась с виноватым видом.
- Так не дайте пропасть продукту. - И он добавил:
- Для людей, которые здесь едят, цены не имеют значения. Те, кому не по карману,
сюда не ездят. Давайте, радуйтесь жизни.
Ее расходы на экскурсию будут оплачены - издержки возьмет на себя ЛунаКомандная.
Службы спонсировали конкурсы, где призом были каникулы в Зоне. Какието
вдохновенные теоретики-социологи решили вылавливать таких Грет Старой Земли,
детей с авантюризмом в крови и мечтой в сердце, которых мог быть один на
миллион.
Программа была успешной не менее, чем любая другая схема вербовки. Она давала
заинтересованным юношам и девушкам возможность вырваться из-под давления среды.
Компьютеры следили и проверяли участников конкурсов. Несомненно, кто-нибудь
связался бы с Гретой, не подойди она к нему.
Он глядел на нее и благодарил небо, что хоть кому-то на Старой Земле еще не на
все наплевать. И было ему хорошо.
Грета прилипла к нему на весь остаток экскурсии, вытягивая из него все
подробности о внешнем мире. Ее прежним спутникам это удовольствия не доставляло,
но носитель огня всегда был слишком близко, чтобы они набрались наглости.
Терроризм и запугивание были на земле популярными видами спорта. Но токе
терроризировать не удавалось. Они не пугались, а проламывали головы. Их
репутация не обеспечивала неприкосновенности, но заставляла местных относиться к
ним с уважением.
В тот же вечер Перчевский отвел девушку в представительство Бюро.
- Потенциальный рекрут, - заявил он ночному дежурному, который узнал его по
голопортрету, опередившему его на пути к Земле. - Грета Хелсунг из Гамбурга.
Обращайтесь с ней как следует.
- Разумеется, капитан. Не присядете ли, мисс? Мы можем начать сразу заполнять
документы.
- Вот так просто? - спросил Перчевский.
- Завтра будете ночевать на Луне, мисс, - ответил дежурный. - О, капитан, вы
уходите?
- У меня рейс на Монреаль в одиннадцать тридцать.
Грета смотрела на него с молчаливым призывом.
- Вы будете спонсором, капитан? Он знал, что этого делать не надо. Это означало
принять на себя юридическую и почти родительскую ответственность. Адмирал будет
яриться...
- Разумеется. Где мне шлепнуть палец? Он протянул руку с выставленным большим
пальцем.
- Вот здесь. Спасибо. - Что-то зажужжало. Дежурный глянул в сторону, прочел чтото
с экрана, который Перчевскому не был виден. - Ну-ну, - сказал дежурный и
нажал на кнопку. Выдвинулся ящичек, и дежурный подал Перчевскому кольцо.
- Зачем?
Это было кольцо вызова. Оно должно было ему сообщить, если он срочно потребуется
Бюро. И еще оно давало им возможность следить за его передвижением.
- Приказ сверху, сэр. Вы готовы, мисс Хелсунг?
- Грета, увидимся в Академии. - Он нацарапал номер на клочке бумаги. - Возьми
вот это. Позвони, когда тебя устроят в казармах.
И он снова повернулся к выходу.
- Капитан! - Он обернулся. Мягкие юные руки обвили его шею, и слезы промочили
мундир. - Спасибо!
- Грета, - шепнул он, - не бойся. С тобой будут обращаться хорошо.
Так и будет. С ней будут обращаться как с принцессой, пока не начнутся занятия.
- Пока. Веди себя хорошо.
За порогом его поймали четверо юнцов с экскурсии. Пришлось сломать одному руку,
чтобы до них дошло, и чуть не опоздать на рейс. Переодеться в штатское он смог
уже только на борту аэробуса.** Центральный директорат Северной Америки сообщил,
что его мать живет все в той же зоне Сент-Луиса. Он отправился без звонка,
опасаясь, что она может под каким-нибудь предлогом отказаться его видеть. Хотя
намерения у них обоих были самые дружественные, предыдущие его посещения
заканчивались ураганом. Она никогда ему не простила, что он "пошел против
своих".
Этот было путешествие домой по старому пути безнадежности.
Площадки игр его детства не изменились. Все так же громоздился мусор. Все так же
кучковались банды подростков. Корявые и часто с ошибками похабные надписи
покрывали все те же пластиковые стены. Когда-нибудь будущие археологи пройдут
слой за слоем напыленной краски, восстанавливая аберрации необразованных умов из
поколения в поколение.
Он очень старался убедить себя, что это еще не вся Старая Земля.
- Кое-где она еще хуже, - буркнул он. И тут же осудил себя за предвзятое мнение.
Конечно, большая часть терранского человечества жила по-скотски. Но не все. Были
анклавы, где сохранилась какая-то гордость, какие-то стремления, какое-то
достоинство. Была и местная промышленность. Земля производила большую часть
своих продуктов питания и товаров первой необходимости. Были художники,
писатели, провидцы... Они просто терялись в гуще варварских орд. И составляли
неестественно малый процент населения.
Из генетического фонда была изъята не только склонность к риску; вместе с ней
исчезли таланты и интеллект.
Средний коэффициент интеллекта на Старой Земле был на двадцать пунктов ниже
среднего по Конфедерации.
Своему таксисту Перчевский отвалил непомерные чаевые, и этого было достаточно,
чтобы таксист принял его за босса преступного мира. Преступление было
единственной профессией, которая позволяла человеку рассчитывать на какое-то
уважение.
Его шифр все еще открывал двери дома. После всех этих лет. Забавно.
Еще один признак того, что сталось с родным миром. Террор был столь вездесущ,
что уже никто даже и сопротивляться не пытался.
Мать была пьяна. И сразу на него напустилась:
- Ты не Гарольд. Ты кто такой? И где Гарольд? Сюда только Гарольду можно!?
Он посмотрел мимо нее туда, где провел почти все свое детство. Площадь три метра
на четыре, разгороженная на три комнатушки. Тогда здесь казалось просторнее,
хотя дома жил еще и отец.
Он не ответил.
- Слушай, братишка... О Господи! Это ты. Какого черта ты тут делаешь? - В голосе
звучала злость. - Да не стой ты столбом, чего уставился? Заходи, пока нас не
сожгли!
Он протиснулся мимо нее и плюхнулся на кушетку, которая в детстве служила ему
постелью.
Квартира не изменилась, а вот мать - да. К худшему.
Дело было не только в возрасте и неизбывной бедности. Она опускалась внутренне.
Начала жиреть. Стала неряшливой. Волосы не расчесывала по целым дням...
- Дай я хоть приберусь. Я только что встала. Она исчезла за раздвижной ширмой,
игравшей роль двери в спальню.
- Что ты делал все это время?
- Это мне бы тебя надо спросить. Я посылал письма.
И твердую инопланетную валюту. Ни на то, ни на другое ответов не было.
- Я как-то ни разу не собралась ответить.
Хотя бы обошлось без противных оправданий, что не было денег на писца. Он знал,
что она относила его письма читчику, н
...Закладка в соц.сетях
