Жанр: Научная фантастика
Предел бесконечности
...я!"
- Убедить Тамару будет нелегко, - с трудом приглушив восторг, начала Анна.
- Филипп вел себя вчера как последний дурак. Вряд ли девочка согласится
участвовать в его работе. Ему нужно наладить с ней отношения. И вообще,
нам понадобится время.
- Мне нравится это "нам", - кинул Стас. - А Филиппа я беру на себя.
Уткнув палец в стену, Тамара чертила на ней невидимую линию. Коридор
тянулся и тянулся вперед, встречные люди проходили туда-сюда, иногда
задевали и, обронив дежурное "извините", шли по делам.
Холодно. Цветы не живут, когда холодно. Глеб. Глебушка...
Слезинка пробежала по щеке.
Хлопали железные двери. Плясали цветные точки в узком окошке. Белые
одежды. Плохие одежды.
Тамара пристроилась за спиной пожилого человека в очках, увлеченно
изучавшего шуршащие бумаги. Хлопнули двери. Тамара пошла в новый коридор.
Человек в очках оглянулся по сторонам, произнес грубое слово, и железные
двери закрыли его в маленькой комнатке.
Он обижается на комнатку. А комнатка не виновата. Он велел ей неправильно
ехать.
Темно.
- Кошка, кошка, где твоя дорожка?
Кошкины глазки видят вс„ в лесу.
Кошка, кошка, подожди немножко.
Солнышко станет и прольет росу.
Стена была совсем холодной, и Тамара отдернула пальчик. По телу пробежал
озноб.
Дядя Боря говорил, что бабушку Владлену положили под землю, когда она
уснула. А я не сплю. Я живая. И я иду под землей. И земля не обижается.
Интересно. И немножко страшно.
Раздался отчетливый скрип. Тамара вмиг притихла и присела на корточки. В
темноте показался огонек. Женщина с плохими мыслями прошла мимо. Девочка
сжалась в комочек. Мысли были настолько черными, что она боялась на них
смотреть. Но там, откуда она пришла, тоже были мысли.
Как мышки в погребе, - Тамара осмелела. -
Мышка одна,
она голодна.
Зернышко пожевала,
другое достала.
День за днем.
Мышки вдвоем.
Зернышки тают,
люди страдают.
Зима холодная,
деревня голодная...
- Ой.
Тамара уперлась в приоткрытую дверь.
Плохое место. Очень плохое. Но Глеб бы не испугался. И я не боюсь.
Она проползла между железной колодой и острыми обрезами скрипучих ворот и
отважно шагнула в новый коридор. Большущие детские глаза расширись от
ужаса. Тамара прижимала к груди кулачки, будто удерживала в себе желание
бежать без оглядки.
Я буду смелой, и земля разрешит мне стать взрослой, чтобы Глебу всегда
было хорошо. Я не боюсь мышек...
Коридор внезапно кончился, и девочка почувствовала дуновение. Кто-то
медленно и глубоко дышал.
- Кошка, кошка, дай мне свои глазки, - зашептала Тамара. - Я тебе их
верну...
Она поморгала и вгляделась в кромешную тьму. Очертания предметов обрели
четкость, и перед взором девочки открылась широкое помещение. Столы,
стулья, шкаф и в нем бутылочки и коробочки. А в глубокой стеклянной ванне
чуть в стороне...
Тамара зажмурилась. Из темноты на нее смотрела масса человеческой плоти.
- Ты ненастоящий, - медленно проговорила девочка. - Я не боюсь.
Она открыла сначала один глаз, потом другой. Существо в ванне двигалось и
шумно дышало.
- Зачем ты плохо думаешь? Я тебе ничего не сделаю...
Из ванны показалась человеческая рука. Совсем детская, судя по размерам
ладони, но неестественно длинная. Рука прикоснулась к большой грифельной
доске, стоящей на штативе вплотную к аквариуму, и начеркала мелом поверх
полустертых значков, совершенно непонятных Тамаре:
"Где моя мама?"
- Она ушла и забыла закрыть дверь. Ты кто?
"Гном".
- Так зовет тебя мама?
"Да".
- Тебе трудно писать?
"Нет".
- А мне кажется, трудно. Ты думай, а я буду слушать.
"Чтение мыслей - аномальное явление. Читай мысли. Я буду изучать".
- Ну хорошо, - Тамара слегка растерялась. - Ты думаешь, что ты страшный,
поэтому люди тебя заперли здесь, и только мама к тебе приходит.
"Неточно".
- Так неинтересно. Ты прячешься от меня. В тебе мысли придуманные! Почему
ты думаешь о людях плохо? Потому что мама так думает, да? У твоей мамы
очень страшные мысли! А ты о людях ничего не знаешь.
"Я верю маме".
- Ты помогаешь ей в плохом деле... - Тамара всеми силами старалась понять,
что же в действительности задумала женщина, повстречавшаяся в оранжерее.
Она сказала, что нельзя прощать, а прежде упомянула Филиппа. Теперь
страшное создание в аквариуме периодически глушило мысль об... отце.
Тамара сделала еще одно усилие, и вдруг осмыслила. Все оказалось предельно
просто: страшилище верит маме, мама ненавидит страшного человека Филиппа,
страшилище в ванне плохо думает о папе, и получается, что папа страшилища
это и есть Филипп.
Я подумала, как взрослая! - обрадовалась Тамара. - Я думаю как земля и как
взрослая сразу! Как Глеб!
"Говори", - вычертила на доске рука.
- О чем говорить?
"Что я думаю?"
- Нет. Я не буду тебе говорить. Думай сам. Но учти, мама учит тебя думать
неправильно и плохо. Ты не страшный, ты просто стал ненастоящим.
"Как ты меня видишь?" - рука поставила знак вопроса, покачалась в воздухе
и дописала. - "В комнате абсолютно темно".
- А я попросила у кошки глазки. Ты правда не страшный, Гном. Но мне пора
идти.
Тамара попятилась и опрометью кинулась в коридор.
Глава 20
Сказка
С помощью шумной молодежной компании Глеб и Черныш преодолели полторы
сотни километров в седлах мотоциклов и оказались, образно говоря, в
нескольких шагах от цели. Но след пресловутого фургона затерялся где-то на
лесных дорогах, и человек с собакой потратили на поиски его целый день.
Когда, наконец, направление было определено, Черныш из самых благих
побуждений чуть не свел на нет все совместные труды.
Недалеко от районного центра - довольно крупного городка - Глеба
остановила патрульная милицейская машина. Грубое обращение блюстителя
правопорядка, потребовавшего документы, возмутило собаку. Черныш кинулся
на человека в форме, сбил с ног и ощутимо тяпнул. Второй патрульный
выхватил оружие. Глебу удалось не попасть под удар электрической дубинки и
уберечь пса от пуль. Петлять по лесу пришлось довольно долго. Измотанные,
путешественники всю ночь отсиживались в пустой медвежьей берлоге,
дожидаясь, когда страсти вокруг их личностей поутихнут.
Глеб решил сторониться проезжих дорог. Образ Тамары проступал с каждым
часом все отчетливее. Парень закрывал глаза и ощущал девочку рядом так,
будто мог дотронуться до ее горячего солнечного цветка. А Черныш - живой
шустрый компас - неизменно поворачивался в направлении его мыслей. Ничто
теперь не могло сбить путников с незримого следа - ни талые снега, ни
лесные буреломы, ни полноводные ручьи.
Полдень выдался жарким, как будто май опередил время и вылился на землю
потоками весеннего тепла. Заслышав вдалеке голоса, Глеб взял правее, чтобы
избежать ненужных встреч. Ни ветка, ни сук не хрустнули под ногой. Но вот
голоса повернули в его сторону. Глеб приказал Чернышу залечь в кустах, и
сам притаился рядом.
Из-за деревьев показался огромный мордоворот в пятнистой униформе, и чуть
позади него моложавая длинноногая женщина. Она без умолку говорила,
военный отвечал короткими басовитыми репликами, и оба торопливо
оглядывались по сторонам. Потом женщина в отчаянии прокричала: "Витя!
Витя!" и расплакалась. Глеб, хотя и находился в трех десятках метров от
людей, увидал их страх. Женщина и мужчина боялись чего-то одного, но
боялись по-разному. Помедлив, парень покинул свое укрытие. "Легенду" он
придумал, когда остановился за спинами людей.
- День добрый!
Оба вздрогнули. Рука вояки дернулась к кобуре, но он совладал с рефлексами
и за оружие не схватился. "Частный лицей ј1. Служба охраны" - прочел Глеб
на металлической пластине, приколотой к форменной куртке.
- Возникли проблемы? - спросил он, сделав вид, что движения охранника не
заметил.
- Ты кто такой? - тот слегка отодвинул спутницу, собравшуюся немедленно
выплеснуть свои беды на встречного.
- Лесник местный.
- А где твой жетон?
Глеб ожидал вопроса.
- Дома валяется. Хочешь, пошли, покажу. Тут километров пятнадцать всего.
Мордоворот хмыкнул, покосился на собаку и решил, видимо, что все лесники
должны выглядеть именно так: заношенная до дыр одежда, посох в руках,
участливый взгляд, за плечами сумка, а у ног беспородная псина.
- Что у вас случилось-то? - Глеб обратился к моложавой даме.
- Мы проводили урок. Я каждый год привожу свой класс на эту поляну, - она
торопливо показала туда, где звенели детские голоса. - Понимаете, у меня
уникальная методика: мы с ребятами проходим весенний лес.
Как можно проходить весенний лес на уроке Глеб не понимал. Впрочем,
учительницу это не волновало. Запинаясь, она быстро продолжала:
- У нас мальчик пропал. Хороший мальчик. Все были на месте. Стали в
автобус садиться, а Витеньки нет.
- Сколько взрослых с вами? - Глеб повернулся к охраннику.
- Всего четверо. Мы с партнером, госпожа учительница и девушка из старшего
класса. Поможешь мальца отыскать?
- Да-да, прошу вас, помогите! - закивала женщина. - Меня уволят, если с
ним что-то случилось! Подумать только, сколько раз мы ездили сюда, ничего
страшного не приключалось!
Глеб осознал, в чем состояла разница "страха" учительницы и мужчины в
униформе: она боялась за себя, а он - за малыша.
- Покажите мне его вещь. Любую, - и Глеб зашагал по направлению к
автобусу, хотя еще не видел ни машины, ни людей. - Черныш!
Пес поскакал за хозяином.
Дети в автобусе притихли, когда перед ними предстал бородатый дядька в
помятой старой куртке. Пока учительница судорожно искала сумку пропавшего
мальчишки, Глеб внимательно изучал ребят. От некоторых исходило "тепло",
где-то две трети десятилеток не излучали ничего. От двух он почувствовал
явный "холод".
Вещи, наконец, нашлись. Глеб вынес портфель из автобуса и подозвал собаку.
- Нюхай. Нюхай! Черныш, след! След! Ищи, Черныш!
Пес радостно визгнул и без труда отыскал одному ему "видную" дорожку.
Мальчика обнаружили в километре от автобуса на высоком берегу разлившейся
реки, по которой ползли одинокие льдины. Счастливая учительница излила
Глебу тонны благодарностей. Тот для порядка что-то ответил и устремил
взгляд на школьника. "Холод". Неприкрытый жесткий "холод". Он украдкой
вздохнул, а когда заметил, чем занимается ребенок, ужаснулся. Витя
самозабвенно резал перочинным ножом дождевых червяков, извлеченных из-под
коряги.
- Что ты делаешь? - Глеб присел возле мальчишки.
- Я побеждаю, - сообщил пацан. - Папа сказал, что я должен всегда
побеждать!
Учительница потащила мальчика за руку. Он неохотно поплелся за ней, с
сожалением посмотрев на недобитых червей, сложенных кучкой на плоском
камне.
- Сынок местной шишки, - пренебрежительно пояснил охранник. - С ним и в
школе одни неприятности.
- Бывает, - откликнулся Глеб.
- Хороший у тебя пес! - мужчина потрепал собаку по холке. Черныш не
возмутился. - У нас в селе было полно собак. Жаль вот, жена не хочет в
квартире живность держать. А я б завел такого! У, хороший пес! А давно тут
лесничество открыли?
- Нет, я пока один работаю, - парень развивал "легенду". - Месяц назад
приехал. Лес тут больной. Видишь, - он поднял кусочек коры поваленного
дерева, - поросль рыжеватая.
- Ну?
- А должна быть серая.
Сейчас он говорил честно. Лес в этом районе страдал, и Глеб это чувствовал
нутром.
- Да тут вс„ больное, - вздохнул охранник и оглянулся. Учительница уже
скрылась за деревьями. - А, сама дойдет, - он махнул рукой. - Постою
немного! Люблю эти места... А тебя не предупреждали, когда взяли на работу?
- О чем? - насторожился "лесник".
- Да, это... у нас здесь дебри, чуть на юг возьмешь, вообще хана.
- Я видал.
- Ходили слухи, где-то рядом военная база раньше была. Кто говорил -
атомная, кто - бактериологическая. Потом ее вроде как закрыли. А следы,
знаешь, на долгие годы остаются. Ты не слышал?
- Нет. Но теперь мне кое-что про лес понятно. Спасибо!
Интуиция не подвела. Он знал теперь все, что хотел. Оставалось только
отыскать бывший военный объект.
Лес подскажет, - Глеб глубоко вдохнул теплый весенний воздух. - Держись,
Тома. Я рядом.
___________________
- Я не хочу с ним говорить! - Тамара упрямо смотрела в пол. - Он кричит.
- Тома, Филипп Алексеевич прошлый раз был не в духе, - Стас попробовал
зайти с другого конца. - Он много работает и иногда...
- Нет. Он неправильно думает.
Орион нахмурился. Затея не понравилась ему с самого начала. Зато Анна
отчаянно двинулась в атаку.
- Томочка, Филипп хочет сказать тебе очень-очень важное, - начала она. -
Мы с ним просто поговорим. Не бойся. Хочешь, я буду сидеть рядом?
- Глеб придет и поговорит с ним про важное, - Тамара отвернулась.
- Слушайте, милая девушка, - вдруг поднялся Стас. Резкость в его голосе
была строго дозирована. - Вам уже семнадцать лет. Вам пора принимать
решения самостоятельно, а не хвататься по любому поводу за рукав старшего
брата. Так вы никогда не станете взрослой.
Демарш произвел желаемый эффект. Тамара вскинула голову и испуганно
посмотрела на нависшего над ней великана с соломенными усами.
- Я стану взрослой, когда разрешит земля.
- Земля разрешает стать взрослыми тем, кто достоин: умным и смелым.
Тамара отодвинулась от Стаса, оглянулась на Ориона, на Анну и выпалила:
- Я не боюсь Филиппа и его плохого цветка. И я хочу стать умной. Я сама
поговорю с ним о важном.
После того, как Стас ушел, девочка минут десять молча сидела на ковре.
Орион и Анна поначалу не решались нарушить тишину, но пауза перевалила за
все разумные пределы, и стало ясно, что Тамара глубоко ушла в себя.
- Анна, ты уверена, что создание индивидов целесообразно? - шепотом
спросил Орион.
Она подняла изумленный взгляд.
- Конечно! А как же иначе?... Послушай. Я сегодня поняла, почему мама
создавала портреты. Она всю жизнь ждала чего-то особенного, светлого,
чистого. А его не было. И тогда она это нарисовала. Те, кого отец называл
индивидами, в представлении мамы были светочами, маяками, которые покажут
людям настоящую любовь, добро и красоту. Ее мечта отныне живет во мне. Я
встретила тебя, и как-то изменилась. Но только я одна. А сколько еще на
земле людей, которые хотят и могут стать лучше. Они ждут своего дива. И
девочка может его нарисовать. Мне кажется, в Тамаре поселилась душа моей
мамы. Это звучит нелепо, тебе, наверное, трудно согласиться...
- Мне трудно согласиться, - Орион тронул ее руку и тем самым мягко прервал
восторженную речь. - Я знаю, как больно быть индивидом.
- Хотите, я расскажу вам сказку? - подала голос Тамара. - Сказка мне
приснилась.
- Расскажи, - Анна почему-то забеспокоилась.
Девочка поудобнее устроилась на ковре и устремила взор в потолок
- В далекой-далекой земле жили добрые люди. У них были голубые глаза и
кудрявые белые волосы. Они были такие хорошие и милые, что все вокруг
застыло от их доброты. Им некуда было идти, потому что все дороги были
знакомые. Им стало плохо. Но земля решила спасти людей и показала им
большущую пещеру, где жили камни. Люди нарисовали на одном камне портрет
нового человека, и пещера сделала его настоящим. Новый человек вышел к
людям. Он отдал им все, что знал и умел, а они отдали ему свою любовь и
доброту. Потом они рисовали на камнях новых людей, и новые люди нашли
неизвестные дороги, и пошли они все вместе по этим дорогам, и им опять
стало хорошо.
- А ты умеешь рисовать портрет? - бухнула Анна.
Девочка пригладила косички и серьезно ответила.
- Анна, мы живем на нашей земле. А сказка про чужую землю.
- Но ведь моя мама рисовала портреты, и ты их видела.
- Видела. Она и Глеба нарисовала, и Ориона нарисовала. Только она,
наверное, не знала, что на нашей земле вс„ по-другому.
- Тома, а наша земля разрешает рисовать портреты? - на одном дыхании
выговорил Орион.
- Я не знаю, - девочка понурилась. - Когда цветок Глеба родился, земля не
обиделась, когда твой родился, тоже, вроде, не обиделась. У земли спроси,
она никогда не обманывает.
Стас дважды прорепетировал с Филиппом предстоящую встречу и остался
удовлетворен.
- Слушай, главное - держи себя в руках. И запомни: с Тамарой надо говорить
на ее языке, иначе она тебя не воспримет. Ну, давай, зови.
Пока Филипп разговаривал по коммутатору с Орионом, Стас облачился в халат.
- Маловат, - он с сожалением нащупал треснувший шов.
- Что? - оглянулся Филипп.
- Твой размер мне явно не по плечу, вот что... Черт! - он поспешно сунул
пораненный палец в рот и удивленно посмотрел на пуговицу. - Черт его дери!
Ладно, мы с тобой договорились. Только не пялься на меня в экран.
Представь, что меня тут вообще нет.
Стас скрылся в личной лаборатории босса, а доктор Жулавский вышел в
приемную, чтобы встретить Тамару.
- Здравствуй, умная кроха, - он вылепил на лице добродушную улыбку.
Девочка оглянулась на Ориона и скроила недовольную гримасу.
- Давай поговорим. Пойдем ко мне, я угощу тебя очень вкусным соком.
Она покорно прошла в кабинет. Орион двинулся за ней, но Филипп
предупреждающе поднял указательный палец.
- Жди здесь. Надо будет, позову.
Разговор с Тамарой оказался для Филиппа сущим адом. Первые полчаса это
было устное сочинение на тему: "как мой папа путешествовал по горам и
придумал сделать особенного человека". Когда дело дошло до "глиняного
ящика с ключевой водой", Тамара начала подбрасывать отдельные фразы.
Филиппу пришлось под нажимом суфлера упомянуть о "маме, которая помогла
папе нарисовать особенного человека". После чего девочка выдала
скороговоркой:
- Ты делаешь нечестно. Тебе не хочется говорить о маме, а ты говоришь,
потому что Стас тебе так говорит в компутере.
Филипп остался сидеть за столом с открытым ртом.
- С чего ты взяла? - выцедил он из себя мало-мальски стройную реплику.
- Стас красиво думает, а ты думаешь очень громко. Я его слышу, а тебя нет.
Лучше расскажи мне сказку.
Доктор Жулавский долго откашливался. Тамара терпеливо ждала.
- Ну... в общем. Давным-давно на северо-востоке Африканского континента
существовала,... то есть, жили люди. Сначала они ничего не знали о
ремеслах и земледелии. Жили себе и жили. Но однажды к ним пришел бог по
имени Осирис со своей сестрой Исидой. Осирис научил людей выращивать
зерно, делать орудия труда. И люди поумнели. Они признали Осириса
фараоном. То есть - царем. Но злой брат Осириса Сет захотел сам править
людьми и убил Осириса. Он разрезал его тело на куски и разбросал по всей
стране, чтобы его никто не нашел. Исида решила воскресить Осириса, собрала
все части его тела и слепила вместе. Осирис превратился в созвездие
Ориона, и долго-долго правил своим народом через фараонов, которые
считались его сыновьями на земле. А жрецы - слуги Осириса - хранили его
знания и передавали от одного фараона другому. И вот если теперь случится
большая беда, Осирис вернется с небес и с помощью своих жрецов научит
людей жить по-новому.
Тамара захихикала.
- Тебе понравилась сказка? - с мученической улыбкой спросил Филипп.
- Она веселая, потому что ненастоящая, - сообщила девочка. - А теперь
скажи настоящее и важное.
Доктору Жулавскому пришлось изворачиваться самостоятельно, ибо помощник
после высказывания Тамары о "компутере" прекратил суфлерские работы и
теперь молча наблюдал за происходящим. Филипп долго распространялся о
жрецах-индивидах и о том, что жрецов должно быть много, а узор у него
только один. Когда его понесло на всемирную катастрофу, Стас потряс в
камеру кулаком. Филипп, к счастью, сигнал заметил и прервал описания
апокалипсических ужасов до того, как девочка успела напугаться.
- Ты можешь мне помочь, умная кроха, - доктор Жулавский навалился на стол,
считая, что таким образом он окажется ближе к терпеливой слушательнице. -
Ты умеешь рисовать картинки?
- Ага, - девочка самозабвенно изучала взглядом кнопочки на огромном
металлическом сейфе.
- А портрет ты можешь нарисовать для меня?
Она прямо посмотрела на Филиппа. Он невольно отпрянул.
- Если я нарисую портрет, ты меня домой отпустишь?
- Кончено!
Она по-взрослому хмыкнула и мотнула головой.
- Ты не отпустишь. Ты скажешь, чтобы я рисовала еще портреты, как твоя
мама.
- А ты хочешь быть как моя мама? - оживился Филипп.
- Нет, - спокойно ответила Тамара. - Я хочу быть как я. Я хочу стать
взрослой. Поэтому я попробую нарисовать портрет.
- Умница! Какая же ты умница! - расцвел доктор Жулавский. - Вот, держи, -
он извлек из ящика стола кожаный пенал и протянул девочке. - Тут особые
иглы. Их нужно подогреть, и тогда они нарисуют на вот этом камушке линии.
И пенал, и осколок минерала оказались в руках Тамары.
Орион мерил шагами приемную. Секретарша Катенька неприкрыто наблюдала за
ним во все глаза. Обычно в подобных ситуациях молодой человек восседал на
стуле как каменная статуя и даже не смотрел в ее сторону, хотя она из кожи
вон лезла, чтобы продемонстрировать ему свои ножки.
Дверь то и дело распахивалась, пропуская сотрудников в белых халатах, и
Катенька, как автоответчик, выпроваживала их одной и той же фразой:
"Извините, Филипп Алексеевич занят. Зайдите попозднее". Орион не обращал
внимания на входивших и выходивших до тех пор, пока взгляд ненароком не
выхватил из привычной обстановки тонкую женскую руку, опущенную на
секретарский стол. Некий важный факт заметался в голове. Орион напрягся.
Прежний контроль над памятью отсутствовал, информация утонула в хаосе
знаний и мыслей.
Приняв стандартный ответ Катеньки, Аза не спеша направилась к выходу. Анна
натолкнулась на нее в дверях.
- Ой, простите, - она ринулась прямо к Ориону, но, увидав его застывшее
лицо, удивленно оглянулась на силуэт женщины, растворившийся за стеклянной
стеной.
- Кто это? - беспокойно осведомилась Анна.
- Аза, супруга Филиппа Алексеевича, - отозвался Орион.
- Она тебе что-то сказала? Почему ты на нее уставился?
- Не знаю, - он стряхнул с себя оцепенение. - Кажется, я о чем-то забыл. У
меня с утра в голове сплошная чехарда.
Анна решительно отвела его к проекционному экрану, изображавшему окно с
видами живой природы, и заглянула в лицо.
- Орион, тебе нужно как следует отдохнуть. Сегодня я беру Тамару на себя.
- Тебе тяжело с ней общаться, ты сама мне говорила.
- Ничего, переживу.
- Я должен выяснить, почему Стас обнаружил ее комнату открытой. Я
прекрасно помню, как заблокировал замок, - не унимался Орион.
- Успокойся. Она же сказала - ходила гулять. А открыть дверь она могла
случайно. Помнишь, как она играла кнопочками у тебя на терминале? Я ее
поспрашиваю, где она гуляла на этот раз, а ты отдыхай, - Анна покосилась
на секретаршу, занятую перекладыванием папок на столе, быстро поднялась на
цыпочки и коснулась губами его щеки. - Я ведь тоже хочу, быть нужной тебе,
- добавила она шепотом.
Из кабинета появился осунувшийся Филипп, у него из-за спины выскочила
Тамара.
- А мне вот что дали! - она продемонстрировала Анне темный камень с одной
отполированной поверхностью и набор игл для выжигания. Девушка узнала этот
набор: сколько раз она видел его на столе отца!
- Ну как, отвести тебя в твою комнату?
- Пошли, - Тамара уверенно зашагала вперед.
- Тебе теперь не страшно в лаборатории? - спросила Анна, когда обе
покинули кабинет.
- Нет. Я видела место страшнее. Я теперь знаю, почему Глеб не боится того,
чего боюсь я.
- И почему?
- Глеб знает, где настоящий страх. И я узнала.
Анна пригляделась к девочке. В тоне ее появились отчетливые взрослые нотки.
- И где же страх?
- Везде, где думают очень плохо. Я видела. Страх там, - она ткнула
указательным пальцем в пол и вдруг прошептала. - Анна, я так хочу, чтобы
Глеб поскорее пришел! Я засыпаю и вижу страх здесь, рядом с нами. Это
очень большой и страшный страх.
- Не бойся, Тома. На базе много мужчин, они не испугаются. Они нас спасут
от страха.
Тамара совсем не по-детски устало улыбнулась.
- У тебя есть только один мужчина. Обопрись на него. Его цветок оживил
твой цветок.
Друг
- Черныш, нет, ты останешься здесь, - тихо сказал Глеб. - Жди меня,
приятель. Я вернусь и позову тебя. Жди, Черныш!
Пес заскулил и отполз в кусты, где осталась сумка.
- Молодец. Жди.
Глеб медленно, пригибаясь к земле, двинулся вдоль высокой двухслойной
сетки, обозначавшей зону объекта. Защита была рассчитана безошибочно.
Протянутые перед колючей проволокой провода под напряжением
предназначались для животных, а второй слой безусловно служил
сигнализацией. Дотронься до ограды, и наряд охраны немедленно выследит
нарушителя. Деревья вокруг были тщательно вырублены, и первая идея Глеба
сигануть через препятствие с ветвей сосны оказалась нереализуемой. Зато
появилась другая. Глеб повертел в руке свой посох, прикинул высоту и
пощупал многострадальное колено. Кости успешно срослись, и хотя нога еще
ныла при большой нагрузке на суставы, можно было рискнуть.
Он выбрал место поравнее, перехватил посох на манер спортивного шеста,
закрыл глаза и четко, до деталей представил предстоящий перелет: место
упора, угол дуги, момент отрыва. Несколько раз глубоко вздохнул, собрался
и сделал рывок.
Короткий разбег и мощный толчок.
От удара о землю из глаз посыпались искры.
Нормальные люди падают на маты, - подумал он весело, когда в ушах
перестало звенеть.
Поднялся на ноги. Прислушался. Тишина в лесу и тишина в окружающем
пространстве внушали надежду, что проникновение осталось незамеченным.
Предположив, что базу охраняют не только электронными средствами, Глеб лег
на мокрую землю и ужом пополз к сердцу запретной зоны.
Лесная полоса скоро оборвалась, и началось поле, в центре которого в
полукилометре от опушки виднелась крыша низкого здания без признаков окон
и дверей. В стороне ближе к зарослям, где затаился Глеб, стояли два
небольших одноэтажных дома, предназначенные для внешней охраны. При свете
дня нечего было и думать, чтобы подобраться к лаборатории. Глеб устроился
в тени молодого ельника и приготовился дожидаться ночи.
___________________
Орион никогда не знал снов. И этот - пе
...Закладка в соц.сетях
