Жанр: Научная фантастика
Квиринские истории 3. Эмигрант с анзоры
..., от готических
хрустальных высоких башен храма. Но потом, как только привыкнут глаза, ты видишь
крест очень отчетливо - он деревянный, большой и вырезан очень точно, со всеми
деталями, беспощадно точно, никакой стилизованности, никакой искусственности, ты
видишь раны на руках и ребрах Христа, ты видишь искаженное мукой бледное,
залитое слезами и потом лицо, повисшее бессильно искалеченное тело, и становится
страшно... И ты понимаешь, что распятие это - центр храма, и нет здесь,
собственно, ничего другого, кроме вот этого дикого, невозможного, невероятного
Откровения, Откровения, данного Богом.
"Бог есть Любовь". Так сказал Таро. Так написано в главной божественной книге.
Господи, помилуй...
Дай вместить. Дай понять. Дай шагнуть, если придет время, вперед и принять муку
и смерть - за Тебя, за других. Научи меня жить так, жить каждую минуту, чтобы
быть с Тобой.
Только таким может быть мой Господь. Только Ты один.
"Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих"*, - читал
отец Маркус. А потом обратился ко мне.
- Ландзо Энгиро, хочешь ли ты принять святое крещение Господа нашего Иисуса
Христа?
- Хочу, - сказал я.
- Отрекаешься ли ты навсегда от сатаны и злых дел его?
- Отрекаюсь.
Он что-то еще спрашивал, и я отвечал, как умел. И мне было страшно, потому что
все, что я произносил сейчас, отрезало все пути назад. И хоть я давно выбрал
свой путь, но сказать такое - очень нелегко... Но ведь все они это сказали!
Герт. Ильгет. Чен. Дэцин. И все они так живут.
Пока они так живут, сагоны на Квирине бессильны.
Я наклонил голову над каменной чашей, и холодная вода обожгла затылок.
- Крещу тебя во имя Отца... и Сына... и Святого Духа.
*/Ин, 15; 13/
Мы шли с Иостом по главной улице Баллареги. Я держал на поводке Горма - после
гибели хозяина пес согласился признать меня... я держал себя с ним осторожно, не
чувствуя полной власти над собакой. Пока, по крайней мере... Я ведь и неопытен в
этом деле. Но не взять Горма сейчас не мог - почему-то дэггеры испытывают
панический страх перед собаками. Какая-то сагонская недоработка. Жаль, что Горма
в тот момент не было рядом с Ченом...
Странное положение наступило в Лервене. Вся страна уже в наших руках, и Армия
Освобождения сформировала свое правительство, и будет избран король - это в
нашей, лервенской традиции, раньше у нас было королевство, но теперь тех кровей
уже нет, теперь королем, видимо, станет бывший конструктор ракет, работавший в
одной из штрафных общин на севере, лично знакомый с Цхарном... Видимо - это
будут решать сами лервенцы, но все к тому идет.
Другие отряды Дозорной службы работают в Бешиоре, и они практически завершили
работу. Мне бы очень хотелось увидеть физиономию Иль-Бадрага... если он жив,
конечно.
И все-таки в Баллареге то и дело стреляют... И ходить приходится осторожно. Все
может случиться. Работы еще очень много, особенно, конечно, у спасателей и
врачей. Но и у нас... повсюду в столице засели эммендары, еще живые и попрежнему
готовые до конца сражаться за своего хозяина. Говорят, на Анзоре был не
один сагон, несколько - как обычно и бывает. И кто-то из них жив... Впрочем,
смерть сагона - понятие относительное. Их можно только отбросить, на время
лишить "работоспособности". Например, после смерти тела они долго не могут
начать нормальную деятельность. Цхарн вот действовал, но его новое тело уже
подготавливалось. И вообще он очень сильный сагон...
Боюсь, все, что я думаю о сагонах, звучит профанацией. Глупо это. Мы ничего о
них не знаем... Просто по опыту известно, если тело сагона убить, еще очень
долго о нем никто ничего не услышит. А потом может услышать снова.
- Ты не хочешь остаться на Анзоре, Ланс? - спросил вдруг Иост. Я посмотрел на
него.
- Вообще-то да... хотелось бы.
Теперь мне ничто не помешает. Я могу жить здесь, работать... жениться могу. Все
равно я чувствую, что женюсь на анзорийке. Навещать могилу Арни. Тем более, что
и Чен рядом погиб. Ходить вот по этим серым камням, милым и близким моему
сердцу. Разговаривать с людьми, пусть не такими замечательными, как квиринцы,
зато - я их очень хорошо понимаю. Я сам такой же. Жить с такими, как я.
И не воевать больше. Выйти из Дозорной службы.
Вот именно - не воевать.
Я покачал головой.
- Нет, Иост... может, на старости лет. Пока не получится. Нехорошо, если я вас
брошу.
- Мне кажется, я бы не смог... я вырос в Коринте. И если никогда не возвращаться
в Коринту... я бы не смог, - признался Иост.
- Но я же, наверное, смогу теперь сюда летать время от времени.
- Да, конечно. И все-таки я тебе не завидую. Но ты молодец, Ланс.
- Наверное, я плохой патриот, - сказал я рассеянно, - или совсем даже не
патриот.
- Ну пока, - на перекрестке Иост подал мне руку. Ему нужно было в штаб, ведь
как-никак Иост командует всеми аэрокосмическими силами нашего отряда... их,
правда, не так уж и много, но все же. Основная заслуга в уничтожении дэггеров,
произведенных в Лервене - за Иостом. Он и сам очень много летал в последнее
время.
Так уж получилось. Иост - вовсе не военный пилот. Просто отличный пилот и
навигатор первого класса, профессионал Дальней Разведки, который всю жизнь водил
корабли исследовательских экспедиций... Но воздушно-космическим боям на Квирине
учатся все пилоты. То есть практически все эстарги. И так уж получилось, что
Иост оказался в Дозорной службе, и никто лучше него не мог заниматься
авиацией... Да, Гэсс и Мира - военные-профессионалы, но в других областях.
Мы попрощались с Иостом, и я двинулся к своей цели - лервенцы заметили что-то
подозрительное в опустевшем здании склада Продовольственной Общины. Позвонили
нам. Надо заглянуть, проверить... мало ли что.
Я миновал длинный дощатый забор. Осмотрелся - территория, вроде бы, пуста.
Несколько мальчишек гоняют мяч на далеком пустыре... Ну и народ эти мальчишки.
Только недавно здесь стоял ад кромешный, и пожалуйста - играют.
Впрочем, в самой Баллареге серьезных боев не было. В этой общине - точно. Здания
вон стоят почти нетронутые. Я пересек площадь. Здесь, небось, построения
проводились. Во славу Цхарна...
Миновал цеха. Пищевая фабрика какая-то. Мелочь. А хорошо бы еще в Лойг слетать,
побывать в своей общине. Только с Пати, если честно, встречаться не хочется. Ну
что я ей скажу?
Вот и склад. Нет, не похоже, чтобы здесь кто-то был. Я остановился у распахнутой
двери, погладил Горма.
- Ищи, - и отстегнул поводок. Пес бросился вперед. По крайней мере, если здесь
есть дэггеры - сейчас он их быстренько нейтрализует. Дэггер при виде
обыкновенной собаки улетает или впадает в ступор. Паралич. Я осторожно пошел за
собакой.
Никого. И в следующем складском помещении - никого. Весы стоят огромные, с
гирями. И ничего больше. Вывезли они, что ли, все продукты? Горм залаял где-то
далеко. Я побежал, вытаскивая на ходу лучевик.
Сейчас, песик. Сейчас. Я пробежал по коридору, заглядывая в распахнутые настежь
двери. Если бы здесь кто-то был, Горм остановился бы. Нет, это на втором этаже.
Я взлетел по лестнице.
Кабинеты. Двери. Горм стоял перед одной из дверей и гавкал, глухо порыкивая. Я
посмотрел на него.
- Там кто-то есть?
Пес снова злобно залаял.
- Ладно, сейчас разберемся, - я рванул дверь и отскочил, встав у стены. Из
комнаты донесся смутно знакомый голос. На лервени.
- Заходи. Я безоружен.
Не знаю, почему, но я поверил этому голосу. Шагнул в дверь.
Это был кабинет - начальника склада, весовщика, не знаю уж... Скромный такой
кабинетик, письменный стол, шкафчики, красно-белое драпированное полотнище на
стене, плакат "Имя Цхарна - в наших сердцах".
За столом, аккуратно сложив руки, сидел мой старый знакомый. Гир Зайнеке. ЗайЗай.
Почему-то в черном костюме и фартуке - как настоящий кладовщик.
Я замер. Потом решительно шагнул к столу и сел на подвернувшийся стул.
- Ну что? - Зай уставился на меня веселым черным глазом из-под густых бровей, -
поговорим? Ландзо... двести восемнадцатый номер...
- Здравствуйте, гир Зайнеке, - сказал я устало, - о чем вы со мной хотите
поговорить?
- Давно не виделись, - заметил он, улыбаясь. Может, у него крыша поехала? Вроде
бы не та ситуация, чтобы улыбаться.
Сволочь... сколько же он моей крови выпил. Даже в самом прямом смысле. Лучевик я
так и держал в руке... Господи, как я его ненавижу, гада этого. Должен
ненавидеть. Как он меня пинал по ребрам...
Ничего. Пусто в душе. Мне просто на него плевать. И убивать его даже не хочется.
Сдам в штаб, и дело с концом. Там лервенцы разберутся. Все равно расстреляют,
наверное. О его художествах я расскажу.
Даже не знаю, что ему сказать. Обругать? Нет смысла. К совести взывать? Совести
у него точно нет. Воспоминаниям предаться? Ну я-то пока не свихнулся.
Горм глухо зарычал, с ненавистью глядя на Зайнеке. Тот спокойно сказал.
- Убери собаку.
- Место, - приказал я Горму. Сами разберемся. Пес обиженно лег в углу.
- Что вы хотите мне сказать? - повторил я, глядя на Зай-Зая, - вы здесь один?
- Один, один, не переживай. На этот раз не будет ловушек, - успокоил он меня.
- Это вы правильно рассуждаете, - согласился я, - убить меня можно, конечно.
Только ведь и ваше дело проиграно. А судить вас будут не гуманные квиринцы...
может, и простым расстрелом не отделаетесь, если еще и меня убьете.
- Это было бы, согласись, слишком примитивно... вот так взять и тебя убить.
После всего! Нет, Ландзо... мы пока подождем тебя убивать, - произнес Зай. Я
смотрел на него вытаращившись.
Нет, такого мужества я все-таки у нашего старвоса не предполагал. Сидит, можно
сказать, перед дулом, я в любой момент могу курок спустить, а он тут
философствует...
Какое-то беспокойство овладело мной. Впрочем, понятно. Я опять себя веду как
идиот. Сижу тут беседую с этой сволочью, а он тянет время. Выжидает чего-то...
Ну, сейчас я опять дождусь приключений на задницу. Зай, словно почувствовав мои
сомнения, снова заговорил.
- Во всяком случае, Ландзо, прошу тебя помнить одно. Нет, конечно же, я умру.
Раз так получилось, раз мы потерпели поражение... Я готов к смерти. Но ты мне
как-то особенно близок... И мне не хотелось бы, чтобы ты думал обо мне плохо.
Да, между нами было всякое. Все мы люди, и все случается. Но самое главное -
все, что я делал, я делал из любви к вам. Я хотел, как лучше... Да, иногда я,
возможно, давал волю своим чувствам. Но поверь, я хотел для тебя только
хорошего.
- Что хорошего может быть в штрафной общине? - не удержался я, - вы же знали,
что я не виноват.
- А я не отправил бы тебя в штрафную общину, - сказал неожиданно Зай, - и твоих
друзей бы не тронул. Мне нужно было только, чтобы ты отказался... понимаешь?
Ваша дружба - это было что-то ненормальное, она мешала и вредила вам самим.
Я покачал головой. Что за извращенная логика... Так все, что угодно, можно
списать на "я хотел как лучше". А то, что нельзя - ну к чему ему было надо мной
измываться, когда я попал в плен - это можно объяснить "несдержанностью и
срывом". Нервы, видите ли, плохие...
Нет, хватит. Сейчас я его подниму, надену наручники... И тут Зай сказал.
- Да и в Бешиоре, ты же понял - я был с тобой. Ты очень меня огорчил, когда
решил покинуть Анзору... Очень огорчил. Ты снова предпочел мне своих друзей...
Я посмотрел ему в глаза. Мертвые глаза, пустые. Совершенно слепой взгляд. Мне
стало страшно. И чтобы этот страх не развился до состояния паники, я произнес
спокойно.
- Здравствуй, Цхарн.
Он как-то весь изменился, подобрался и произнес благожелательно.
- Ты всегда отличался сообразительностью.
Ну что ж, подумал я. Дозорная служба. Это не только по дэггерам палить и на
ландере патрулировать. Кому-то надо и с сагонами встречаться.
И еще я подумал, что до тех пор, пока сидит в кабинете пустого склада этот
скромный, маленький кладовщик с густыми бровями, без всякого оружия, до тех пор
все наши усилия, и освобожденная страна, и все эти миллионы людей, наконец-то
понявшие истину - ничего не стоят.
Он сильнее.
Он наберет себе новых людей, и создаст их руками новых дэггеров, и снова
захватит страну. И никаких наших сил не хватит, чтобы справиться с ним одним.
Только не дрожать. Спокойно.
Отрекаешься ли ты от Сатаны и дел его, Ландзо?
Отрекаюсь.
Я вспомнил еще, что он знает и читает все мои мысли. И сейчас он улыбался.
- Орел! - сказал он, - Герой ты, Ландзо! Самый настоящий герой. Никакого страха.
И даже от сатаны отрекаешься. Я тобой горжусь, Ландзо!
- А что ты сделал с Заем? - поинтересовался я.
- А почему это тебя волнует? Эта личность тебе как-то особенно дорога?
- Да нет.
- Если он и умер, это по заслугам, верно?
- Пожалуй, ты прав, Цхарн.
Я сообразил, что уже два раза сказал "да" - нехитрый психологический прием. Да
нет... на меня это не подействует. Когда нужно будет, я все равно скажу "нет".
- Значит, ты теперь не веришь мне? Не веришь, что ты - истинный правитель
Анзоры? Истинный Анзориец?
- Нет, Цхарн. Я квиринец.
- Гордая личность. Орел - я же сказал! - Цхарн улыбался. Я положил руку на
приклад лучевика.
- Что ты хочешь, Цхарн?
- Сначала ответь мне, Ландзо, чего хотите вы. Вы приходите на чужую землю, не
спросив, устраиваете здесь войну, свергаете правительство. Чего ради?
- Первыми приходите вы, - уточнил я, - мы никак не касаемся тех миров, где нет
вашего влияния. Чего ради вы приходите? Зачем вам наши земли? Зачем вы хотите
подобраться к Федерации и Квирину? Места в Галактике более, чем достаточно.
Техника у вас лучше нашей... Зачем?
- Мой дорогой, - произнес Цхарн, - потому что мы хотим быть с вами... Потому что
нас интересуют ваши, человеческие души. Вот меня интересует твоя душа. Я хотел
выковать из тебя что-то настоящее. Я полюбил тебя, Ландзо, сроднился с тобой. А
ты предал меня... Кого ты предал, Ландзо?
- Неправда. Если бы я остался, я предал бы своих друзей.
Мне уже самому начинало казаться, что все не так однозначно... А Цхарн попрежнему
улыбался.
- Все зависит от точки зрения, мой мальчик. Почему ты считаешь себя умнее
других? Ты вправе учить других, как жить? Ты вправе принимать решения? А на
самом деле, может быть, все далеко не так...
Что-то со мной происходило, пока Цхарн говорил. А может быть, он прав? Кто я,
чтобы принимать решения? Я так часто ошибался в жизни... Разве я могу быть так
уверен в себе?
- Мало того, ты считаешь, что вправе убивать. И ты уже убил многих... Тех, кто
всего лишь мыслил иначе, чем ты.
- Тех, кто хотел убить меня...
- Не всегда, Ландзо, не всегда. Не притворяйся, ты не только защищался, ты и
нападал. Ты пришел сюда, чтобы убивать. А ведь даже твой Бог учил совсем не
этому. Кстати, о твоем Боге... ты ведь теперь у нас христианин, так? Ты теперь
считаешь, что нашел истину? Что умнее всех других? И можешь проповедовать и
учить? Какая глупость. Неужели ты полагаешь Бога настолько ограниченным, что он
может придавать значение каким-то обрядам и именам? К Богу ведет множество
дорог, и нет никакой разницы, по какой следовать... А вы считаете себя вправе
убивать...
Я не выдержал.
- Ты загибаешь, Цхарн. Мы убиваем... не во имя Бога же! Потому что вы пришли,
потому что мы защищаем нашу цивилизацию...
- Вот об этом я и говорю. Вы уверены, что для вашей цивилизации так лучше. Вы
уверены, что сами знаете путь и можете указывать его миллиардам простых людей...
А между тем, может быть, мы, видящие и знающие гораздо больше, могли бы
предложить что-то иное.
- Пока все, что вы предлагаете - это смерть и муки, и разрушение...
- Не суди по внешнему, Ландзо. Ты же не глуп, - лениво сказал Цхарн. Смятение
охватило меня. Действительно... откуда мы знаем, чего сагоны хотят, что они
несут? Вдруг всеобщее процветание - как итог?
- А на что похожа ваша Галактика? Я не говорю о Квирине, вы себе создали этакий
оазис, - Цхарн пренебрежительно усмехнулся, - но вся Галактика? Глостия...
Серетан... все эти ваши шибаги, наркомафия... а эти примитивные правительства на
отсталых мирах, чем они-то лучше нас?
- Но мы не можем отвечать за всю Галактику, - сказал я, - мы не можем изменить
ее к лучшему. У каждого народа свое право выбора.
- А ты уверен, что это так уж правильно, предоставлять каждому народу, да и
каждому человеку право выбора? Не умнее ли, если Галактикой будет руководить
какой-то один народ... наиболее продвинутый, разумный... скажем, даже,
сверхразум, сверхцивилизация. И заметь, ведь и вам не заказан ход в этот
сверхразум. Я уже предлагал тебе. Все равно другого выбора у Галактики нет.
- Сверхцивилизация, - я слышал свой голос как бы извне. Он звучал иронически. А
в мозгу моем билась паника, и Цхарн это знал, - сверхразум. Вас сюда никто не
приглашал. Обойдемся и без сверхразума.
- Да? Может быть, вы даже думаете справиться с нами?
- До сих пор справлялись... - как сквозь пелену я услышал собственные слова.
(какое там - справлялись! Война идет уже семьсот лет... И до сих пор это
противостояние, а сагоны тихой сапой захватывают одну планету за другой...)
- Ландзо, я покажу тебе кое-что... А потом мы поговорим.
В тот же миг я ощутил удушье. Не буквальное. Просто весь мир стремительно
сузился и посерел. Потерял объем и цветность. Мир был плоским и черно-белым, как
на экране лервенского телевизора.
Я вдруг увидел всю свою жизнь, каждый эпизод - все это одновременно, и все это с
каким-то горьким, невероятным осмыслением... оказывается, все, что я делал, я
делал совершенно неправильно. Ведь все зависит от точки зрения! И если
посмотреть с другой точки зрения, я страшно виноват. Перед Пати. Даже перед Арни
и Таро - за то, что не выдал их, если бы выдал, нам не пришлось бы бежать, они
бы не погибли, а Зай, я теперь это понимал, действительно не отправил бы нас в
штрафную общину...
И совсем другими глазами я увидел Квирин. Ведь тоска же смертная! Хоровые
песенки под гитару, "Синяя ворона", примитивные вирши, и бессмысленная,
совершенно тупая, бессмысленная работа, истерический энтузиазм, Космос, никому
не нужный, да и безнадежно так его осваивать, и ничего это не дает, а вот
сколько радости и счастья подлинного каждый квиринец теряет - не передать. И как
я там жил? И как я работал ско? Нет ничего бессмысленнее, чем работа ско.
Ладонями сдерживать океан зла... И мы еще этим гордимся. Да нет ничего пошлее,
чем весь этот Квирин, и эти эстарги... Ах, как трогательно, как сентиментально!
Мы идем на смерть. Чего ради? Дурость какая.
Можно совсем иначе жить. Только вот как я подумаю об этой другой жизни, тоже
тоска берет. Ничего не хочется. Просто ничего. Жить не хочется. Я посмотрел на
лучевик, лежащий на коленях. В принципе-то это очень просто, дуло в лоб
направить, нажать курок... все погаснет уже окончательно...
- Стоп! Хватит, - произнес Цхарн. Наваждение слетело. Не то, чтобы вернулась
прежняя ясность, просто я перестал думать обо всем этом, и мир снова потеплел и
стал трехмерным.
- Ты все еще считаешь, что вы можете сопротивляться нам?
- Это была демонстрация? - спросил я. Я знал, что-то во мне сломано
безвозвратно... Я никогда уже не стану прежним.
- Считай как хочешь. Знай, что я могу вызвать такое... или подобное состояние у
толп людей. Я могу все тебе объяснить, не говоря ни слова. И ты будешь верить
мне. Ведь ты же мне веришь, Ландзо?
- Нет.
- А твое сердце говорит "да". Можешь не отвечать мне, ответь самому себе - на
самом-то деле ведь веришь.
Да. Я в общем-то уже верил ему. Очень уж убедительно... Люди не могут
сопротивляться сагонам. Вся наша война - детская игра, это несерьезно. Квирин -
сплошная глупость, идиотизм, энтузиазм и песенки под гитару - пошлость. Я был
неправ во всем. Сагоны, наверное, несут Галактике мир и процветание. По крайней
мере, это вполне возможно. Если честно, я уже в это верил.
"Он больше не обманет меня".
Но может быть, и это обещание было очередным этапом глупости?
Господи, помилуй, взмолился я, помоги мне понять... Сагон саркастически
улыбался.
- Он не поможет. Он никогда не помогает. Он жесток и равнодушен, Ландзо. Ты в
моей власти, и Он тут совсем ни при чем.
- Помогаем только мы, - напыщенно добавил Цхарн. Мне вдруг стало смешно... вся
сцена ассоциировалась у меня с какой-то комедией, где был этакий великий тиран,
говоривший о себе всегда во множественном числе. Я вспомнил эту комедию и
улыбнулся.
- Цхарн, а почему ты так долго возишься со мной? Ты же сильнее. Ну останови мое
дыхание, и дело с концом. Я не буду тебе мешать.
- Ведь я говорил, дружок, что интересуюсь тобой, хочу завладеть твоим сердцем...
люблю тебя, наконец! Хочу тебе добра.
- Кто ты, и кто я, - я оглянулся на собаку, положившую голову между лап, -
боюсь, пропасть между мной и тобой еще больше, чем между мной и псом. Я ведь не
умею влиять на психику... Ну хорошо, ты хочешь меня обучить. Но разве сейчас
место и время для этого? Ты проиграл... Почему же я тебе нужен?
- С тобой мы можем победить, - сказал Цхарн. И я вдруг увидел перспективы...
Я начинаю новую войну. Да, мои бывшие товарищи гибнут. Но они знали, на что шли.
Я становлюсь настоящим королем Анзоры. Не Лервены - всей Анзоры. Цхарн поможет.
Это сейчас, в нынешнем неустойчивом положении, нетрудно. Я вдруг понял, что не
дышу. Уже минуту, наверное. Я поспешно и глубоко вдохнул.
Нам даже не обязательно их убивать. Кто-то из них согласится служить Цхарну.
Остальных мы можем просто выслать... на Квирин отправить, пусть живут.
Я стану настоящим королем! Цхарн поможет мне. Я обрету его дальновидность, его
прозорливость, его способности. Я не повторю ошибок бездарных прежних
правительств. Я сделаю народ счастливым. Свой народ!
Ведь я лервенец, я плоть от плоти этого народа, этих серых камней, этих угрюмых
сосен и скал. Я люблю Лервену больше жизни. Да, она не так красива, как Квирин,
ну и что, какое это имеет значение... Лервена - мое сердце, мое счастье. Как я
мог покинуть ее, предать?
- Будь моим воином, Ландзо, - сказал Цхарн просто. Я почувствовал, как в сердце
моем зарождается тихий, звенящий восторг. Коснулся ладонью лучевика. О
царственный Цхарн!
- Я вознагражу тебя!
Мне к державности, доблести, святости...
Откуда это всплыло? О чем я думаю сейчас? Мне всего-то и надо - произнести одно
слово: ДА. А я почему-то думаю об искусстве. Может быть, оно и пошлое, и
любительское, все это квиринское искусство. И энтузиазм пошлый. Только вот есть
вещи, которые ну никак не могут быть пошлыми. Смерть. Боль. Рождение. Все это
настоящее. Может, они ошибались... они все ошибались - Арни, Таро, Герт, Валтэн,
Чен... все это произошло по ошибке. Ну, в конце концов, и я могу ошибиться. Ведь
я же просто человек. Обычный, не сверх-, не сагон. Лучше ошибиться, но остаться
с ними. Чем знать истину в одиночку.
Мне к державности, доблести, святости не дано добавить ни йоты...
Мне б в ночное. Коней на лугах пасти...
Нет, уже не могу. Пусть отныне вся моя жизнь будет разрушена, сломана, пусть я
тысячу раз пожалею об этом, не могу я быть твоим воином, Цхарн. Не способен.
Слишком слаб.
Я поднял лучевик.
- Прощай, - прошептал я и выстрелил. Цхарн не двинулся с места. Не двинулся,
хотя мог бы, наверное, отреагировать... Не знаю. Может - потом я так думал -
борьба со мной слишком уж много отняла его душевных сил. Я разрезал его грудь
лучом, полоснул по горлу. Отвернулся от бессильно обмякшего тела. Запахло
паленой плотью. Ненавижу эту вонь...
Цхарн, сагон-риггер Третьего Круга, повелитель Анзоры, надолго прекратил свое
земное существование.
Я лежу на теплом песке, и слышу накатывающий медленный шум прибоя. Я устал.
Пальцы лениво перебирают песчинки, нежным легчайшим шелком струйки песка
касаются кожи. Солнце печет мою спину. Пахнет морем, йодом и солью, и никого
здесь нет, кроме чаек и Горма, развалившегося в тени, моей рабочей собаки. И
ничего не слышно, кроме мерного плеска набегающей волны, да резких вскриков
прибрежных чаек.
Стиснув зубы, я отработал весь патруль с Валтэном. Не хотелось его подводить.
После этого я долго жил в санатории. Теперь мне уже легче. Иногда кажется, что
все вокруг так бессмысленно и серо, и не хочется жить. Иногда я начинаю
сомневаться во всем, даже в своем собственном существовании, и уж тем более - в
своей правоте. Но теперь мне становится легче, это страшное состояние
возвращается реже, и говорят, со временем пройдет совсем.
Сейчас мне кажется величайшим чудом то, что я жив, не сошел с ума, даже не
ранен, что я вот так спокойно могу лежать на теплом песке Коринтского пляжа, ни
о чем не думая, просто пью эту тишину, и этот покой. И я знаю, Кого мне
благодарить за эту радость.
Я знаю, что рано или поздно мне снова придется идти на войну. И так будет всю
жизнь. И с этим ничего сделать нельзя - но я знаю, что это правильно, и иначе не
может быть для меня.
Еще я знаю точно, что жизнь моя должна приобрести еще и другой смысл. Я часто
вижу ее во сне, темноглазую девушку, чем-то похожую на Пати - только внешне -
которую я обязательно увижу наяву. Скоро. Я знаю, что скоро. Может, сагон все же
научил меня немного предвидеть будущее? Почему-то я уверен, что так будет. И что
у нас будут дети. Несколько детей. Как минимум, два сына. И я знаю даже, как я
их назову.
Закладка в соц.сетях
