Жанр: Научная фантастика
Моя война
...mdash; Ты же знаешь, что мои глаза воспринимают компьютерную графику, как плохо
нарисованный мультик. У меня для этого слишком хорошее зрение. Я уж лучше по
старинке, с монитора почитаю.
— Не, ты ничего не понимаешь, — безапелляционно заявил он. — Значит так,
надевай шлем и браслет, а там мы посмотрим, стоила ли эта вещица бессонной
ночи.
Я покрутила браслет в руках, прислушиваясь к собственным ощущениям. По
пальцам разлился приятный холод.
— Ну, хорошо, давай посмотрим, чем заканчиваются твои бессонницы. Что
нужно делать?
— Надевай браслет так, чтобы он касался кожи. И шлем.
— Хорошо... — я погрузилась в темноту выключенного шлема. — Дальше?
— Момент, — донесся до меня глухой голос Энди.
Маленький мониторчик перед моими глазами вспыхнул... Я неожиданно для себя
оказалась высоко над какой-то зеленой поверхностью. Инстинктивно дернулась,
вскинула руки.
— Спокойно! — из ниоткуда прикрикнул Энди. — Только ничего не сломай.
Впервые, да?
— Что это? Как?
Я парила над ровной зеленой поверхностью, где-то вдали виднелись
коричневые то ли горы, то ли еще что-то. Ощущение полета было абсолютным,
легкость в теле; только воздух был неподвижен.
— Посмотри направо, — голос Энди раздавался откуда-то сзади.
Я завертела головой.
— Не вертись, шлем спадет. Сейчас ты меня увидишь... Только я тебя очень
прошу, посмотри для начала направо.
Я выполнила его просьбу и увидела две огромные белые сферы, стоящие на
зеленой поверхности.
— Что это?
— Ты можешь облететь их, — сказал Энди. — Просто подай мысленную команду,
пожелай двигаться в нужном направлении...
— А ты где? Ты обещал, что я тебя увижу.
— Посмотри налево.
Слева от меня в воздухе висела маленькая золотистая змейка с крылышками,
вроде миниатюрного дракончика.
— Это я, — удовлетворенно сказал дракончик.
— А как я выгляжу?
— Ну... — мне показалось, что дракончик-Энди слегка смутился. — Трудно
сказать... если хочешь, я могу показать. Сейчас переключу тебя на свой
терминал.
В какой-то момент мне едва не сделалось плохо. Потом вдруг без всякого
перехода я увидела себя со стороны. Хм... Миленькая картинка. Женщина в
откровенной ночной сорочке висит в воздухе и на фоне двух огромных сфер
смотрится довольно сюро-образно. Стройные ноги, попка, едва прикрытая
кружевами, откровенно просвечивающие темные кружочки сосков... Все-таки я мила!
Вот почему взгляд Энди был такой странный в столовой... Он меня
фотографировал втихую, мерзавец.
— Ах ты, извращенец... — тихо сказала я.
— Ну, чего сразу извращенец? Красиво же получилось... Мне было неоткуда
взять твое изображение, потому я тайком щелкнул тебя сегодня в столовой.
Оцифровка и разработка трехмерной модели заняла минуты. Все просто. Красиво же?
— Это уже не твоя заслуга. Просто модель тебе попалась красивая! Давай
возвращай меня назад! Кому ты еще это все показывал? И до какого уровня у тебя
сделана трехмерная деталировка модели?
— Ну, Кали, ты же сама понимаешь, что глубокую деталировку сделать
невозможно, только предположительно и на основании каких-то общих законов вида.
— Каких законов? — спросила я, возвращаясь в
свое
тело.
— Законов вида. Ты же принадлежишь к хомо сапиенс. У этого вида есть
определенные законы в строении тела, я имею в виду, что при наличии тех или
иных параметров можно просчитать параметры и всех остальных. В общем и целом,
имея, допустим, две твои ноги, можно приблизительно высчитать рост, вес и так
далее. Общие формы...
— Ноги... — пробормотала я задумчиво. — Формы...
— Конечно, — Энди увлекся и не заметил моего тона. — Так можно
восстановить все детали, если, конечно, они никак не отличаются от стандартных
или достаточно близки к ним. Знаешь, почти так восстанавливали динозавров. По
костям... В общем, методика очень близкая.
— Ага, я поняла. Напомни мне об этом, когда я выйду из этого твоего
виртуального вертепа...
— Зачем?
— А я тебе... объясню все по поводу стандартных параметров, размеров,
динозавров. Ты не просто извращенец, ты извращенец с особым цинизмом!
Энди только хмыкнул.
— Так ты попробуй полетать, это интересно.
Я попробовала... Наверное, хитрый программист, положивший всю свою жизнь
на алтарь Его Величества Процессора, знал, за что ему все простится. Всего за
несколько минут ощущения птицы в свободном полете Энди была обеспечена
пожизненная индульгенция.
— Не забудь остановиться... Кали!
Я не слышала. Я не желала останавливаться. Мне было хорошо. Бесконечно
хорошо. С другой стороны белых сфер не было ничего интересного. Такие же шары
на зеленой плоскости. Только вдалеке было видно нечто продолговатое и огромное.
— Энди, что это там такое?
— А ты не догадываешься?
— Нет.
— Бильярдный стол.
— Как так?
— Ну, стол, понимаешь? Стол, на котором играют в бильярд.
— Не делай из меня дурочку! Я знаю, что такое бильярдный стол.
— Так чего спрашиваешь? Просто мне показалось, что это забавно. Тут,
правда, только три шара, один куда-то укатился. А вот там, если присмотреться и
лететь некоторое время, можно найти кий. В общем-то, пока все.
— Это ты бессонной ночью выдумал?
— Угу... Ну, сама понимаешь, всякие полянки, городские платформы и тому
подобное — это уже готовые заготовки. А тут пришлось попотеть. Хорошо
получилось?
— Хорошо... — Я задумалась. — А скажи, Энди... Вот так можно и трехмерную
модель города сделать? И района?
— Можно. В правильном направлении думаешь, Темная. Я уже предложил кому
надо. Но тестируешь ты первая. Шишки завтра придут.
— Я польщена... Тебе не нагорит?
— Если ты не расскажешь, то нет.
— Значит, все будет в порядке.
— А еще тут можно почту читать, — заявил Энди.
— Показывай!
У меня никогда не было семьи. Такой обычной, как положено. Моя семья — это
наша база. Тут все были друг другу братья, сестры, матери, отцы, жены, мужья и
любовники. Их было много, они были строги и ласковы, они были старыми и
молодыми. И единственная вещь, которая разделяла нас всех, — это происхождение.
Живорожденные и остальные... Странно прижилось слово
клоны
, очень неточное,
не отражающее сути, но больно бьющее по самолюбию. Может быть, потому и
прижилось, как антитеза слову
человек
, сладкой конфетке, недостижимой, но
манящей.
Центральный корпус биохимической лаборатории НИИ Кибернетики и
Робототехники. Киев
— Нелепо все, — глядя в потолок, вздыхает Монгол.
Он пускает в глянцевую белизну напыленного на железобетон сипрока струю
сизого дыма и вздыхает.
— Почему нелепо? — спрашиваю я и тоже гляжу в потолок.
Чего он там увидел? Вот ведь нелепая манера разговаривать!
— Работа как работа.
Монгол презрительно хмыкает. Ну, еще бы! Кто он и кто я?! Монгол —
восходящая звезда программирования киберсистем, а я так, хорошая лаборантка.
Ну, очень хорошая, но все-таки лаборантка.
— Нелепо заниматься этой работой, — словно для идиотки разъясняет Монгол и
затягивается.
Я слышу, как шипит табак в его сигарете. Именно табак, а не курительная
смесь номер семнадцать. Монгол может себе это позволить, его шеф огреб грант на
исследования по теме
Биологическая основа систем промежуточного синтеза в
процессе инициирования второго уровня искусственного интеллекта
. А поскольку
шеф Монгола, Леман Иосиф Карлович, в простонародье Лимон, по сути, просто
паразитирует на работах Монгола и отлично это понимает, в деньгах юное
дарование не нуждается и в средствах стеснения не испытывает. — Нелепо
заниматься делом, которое, как ты совершенно адекватно выразилась, всего лишь
работа как работа
. Человек, если имеет хотя бы какие-то умственные
способности, не может тратить их на простую жизнедеятельность. У него нет
такого права. Это сравнимо с преступлением.
— Против чего? — я с удовольствием затянулась выцыганенной у своего
начальника сигареткой.
— Против себя, прежде всего. Против человека. Против той пирамиды людей,
вершина которой — человек, наделенный умом. Все самое лучшее, что было в его
предках, сконцентрировано в нем, а все, что он делает, лишь жизнеподдержание.
Преступление против общества, наконец, хотя это смешнее всего. За преступления
против общества нельзя наказывать. Общество, по крайней мере, в той форме, в
которой мы его сейчас видим, само по себе является преступлением.
— Интересно. А о какой пирамиде ты говорил?
— Ну, как же! На каждом из нас лежит огромная ответственность. Каждый из
нас является результатом отбора лучших генотипов в процессе более чем
тысячелетнего естественного отбора. Если подумать, то все помыслы и
деятельность всех твоих предков, этой сумасшедшей толпы разных людей, была
направлена на создание тебя, как вершины и одного из составных кирпичиков этой
бесконечной пирамиды. И как, спрашивается, при таком раскладе человек может
растрачивать свои силы на абы что?
— Значит, ты преступник?
— Получается так, — Монгол пожал плечами.
— И против тебя надо принять меры и изолировать тебя от общества?
Монгол с интересом посмотрел на меня своими прищуренными глазами.
— Прямо здесь?
— А что? Тебе это претит? Стесняешься пирамиды предков?
Монгол усмехнулся. Мелкие, плотно сбитые зубы влажно мелькнули между
темными губами. Я прижалась к нему грудью и провела ладонями по его бедрам.
— Ну, так что? Лимон подождет?
— Подождет, — решительно подтвердил Монгол, и я услышала, как звякнул
ремень его брюк.
Помещение для курения было маленьким, но вполне подходящим.
— Кали, сними обувь, — хрипло попросил Монгол.
Он был фетишистом и совершенно сходил с ума, когда видел меня, стоящую на
полу босиком. У каждого человека, даже такого умного, должны быть свои
странности. И обычно они есть.
— Ты, наверное, знаешь, что такое человек?
— Знаю, — он наращивал ритм. Все быстрее и быстрее. Грубее.
— Ну, так скажи мне! — Я вскинула ноги, утопая в теплом чувстве
приближающегося оргазма.
— Человек... — его уже трясло. — Это мостик... На пути... к...
Сверхчеловеку!!!
Его финальное
.у
слилось с моими криками и его воем. Кто-то ломился в
двери курилки, не понимая, что дверь приперта изнутри не напрасно.
Было хорошо.
Все-таки я предпочитаю постель.
Когда мы выскочили из курилки, в коридоре уже собирался народ.
Мы пронеслись через волну недовольства, через возгласы, через руки, спины.
Толпа, словно большая амёба, не хотела нас отпускать, выпускала липкие
щупальца.
Я едва успела привести в порядок одежду, как мы влетели в лабораторию к
Лимону, который уже нетерпеливо бегал по узкому пространству между столами,
чертежными синими панелями и стеллажами.
— Какого черта? — накинулся на нас Лимон. — Это у вас называется выйти
покурить? Сорок две минуты! Что можно делать сорок две минуты в курилке?
— Ну, можно и дольше. В принципе, я мог бы рассказать, — Монгол отдышался.
— Хотя полагаю, что вам, Иосиф Карлович, это будет не слишком интересно
слушать.
Лимон позеленел.
Монголу было известно, что его начальник неоднократно подкатывал ко мне, и
дело не кончалось скандалом только потому, что люди, стоящие за моей спиной,
все аккуратно заминали. Впрочем, этой детали Монгол не знал.
— Дмитрий, — выдавил Лимон, играя желваками, — вы должны понимать, что
работа, которую мы тут делаем, имеет огромное значение.
— Для чего? — невинно поинтересовался Монгол, он же Дмитрий Карра, моргая
раскосыми щелочками глаз.
— Хотя бы для науки. Потому что, насколько я понимаю, никакие другие
критерии для вас не существуют. С вашим цинизмом глупо рассуждать о
государстве, родине или даже человечестве.
— Почему же? — Монгол уселся на стол. — Можно и о государстве, и о родине,
если, конечно, не смешивать первое и второе. Можно даже о человечестве. Но
боюсь, что мои рассуждения на эти темы вам, дорогой Иосиф Карлович, покажутся
весьма спорными. Поэтому я бы предложил вернуться к работе.
И, не давая Лимону опомниться, он перевел разговор в научное русло.
Я любовалась Монголом. Циничное молодое животное, с колоссальным
потенциалом во всех областях жизни. Гений божьей милостью, который не приложил
к собственной гениальности ни единого усилия. Просто таким родился. Его выводы
отличаются оригинальной смелостью небитого наглеца. И, что самое интересное, он
всегда крутится вокруг да около истины. Наверное, у него чутье, как у акулы на
кровь.
А истина заключалась в следующем: Монгол в своей дешевой лаборатории
ухитрялся добиваться результатов, недоступных целым корпорациям с их
неизмеримыми мощностями и возможностями. И Лимон совсем не преувеличивал, когда
говорил о ценности для науки работ Монгола. И так считал не только он один.
Вокруг Монгола и его разработок уже давно вертелось колесо межкорпоративных
интриг, борьбы и открытой войны. Фактически мозг Дмитрия Карра был самым
дорогостоящим серым веществом на пространстве всей Восточной Европы. И для
обладания этим веществом корпорации не выбирали средств.
У Монгола не было живой родни. Не было постоянных любовниц, друзей,
покровителей. Это был одинокий и злой человек, не имеющий рычагов влияния. Его
можно было только похитить или убить.
Вот тут-то и начиналась область, ради которой я терпела, до определенного
момента, домогательства Лимона, дурацкую работу и паршивые условия проживания.
Безопасность Монгола. Задача номер ноль. Приоритетов выше нет. Любые
инстинкты, любые запреты и табу ничто по сравнению с безопасностью этого
циничного нахала, который считает текущую работу завершенной, раз уж он за нее
взялся.
Нас наняли для охраны. Я работала в прямом контакте. О моей настоящей
миссии Монгол ничего не знал. Остальные осуществляли контроль за ситуацией
снаружи.
Тут следует сделать небольшое отступление и углубиться в детали вопроса о
межкорпоративной войне.
Сразу следует оговориться, что никаких других войн нет и быть не может. По
крайней мере, на ближайшее будущее, если сохранится сложившаяся экономическая,
политическая и социальная модель общества. Предпосылок к каким-либо изменениям
нет, поэтому можно говорить о будущем, как о достаточно свершившемся факте.
Поймите правильно, я не говорю о будущем для отдельного человека, для
отдельного государства или национальной единицы. Мысля такими категориями, в
будущем ты можешь увидеть только хаос и неустойчивость. Но есть образования
несколько большие, чем государство, чем нация и даже чем человек, хотя с
последним не все чисто и не все до конца ясно. Образования эти, как ни странно
это звучит, называются корпорациями.
Вот они, герои наших дней! Падайте ниц, вжимайтесь в грязь, может быть,
вас не заметят.
Корпорации правят миром. Их рынок — это рынок мировой, и никак иначе. Их
войны — это войны глобальные, по всем фронтам. Подвиньтесь, стратеги прошлого,
привыкшие воевать лишь танками, мечами, конницей и пехотой. Тут идет война
всеобщая. И если вы уцелели в открытой схватке, то нет никаких гарантий, что
вас не задавят на каком-нибудь другом фронте. Например, экономическом или
политическом. По закону.
Честно
. Демократическим путем. Вместо бомбы —
газета, вместо контрольного выстрела — идеально рассчитанная сделка, вместо
мины — финансовая махинация. Хотя могут и просто пристрелить. Не без этого.
Можно возразить: нет, мол, ценности выше, чем народ. Сплоченности сильней,
чем нация. Силы могучей, чем государство. Можно. Но скажите, а где вы
работаете? А с кем пьет пиво по четвергам ваш босс? А на чьи капиталы
функционирует ваша фирма? И так ли это на самом деле? Знаете ли вы, как все
обстоит в действительности? Если вы не в состоянии найти ответы на эти вопросы,
с вами не о чем разговаривать. Ваш удел — это удел стада. Не стоит обижаться!
Тот, кто сумел ответить, находится в вашем же стаде. Только у него открыты
глаза и несколько больше шансов спастись, когда стадо поведут на убой. Опаснее
всего тот, кто просто уйдет от ответа или мило улыбнется вам в лицо. Посмотрите
на эту улыбку внимательнее. Вы увидите в ней доброго человека, вы увидите в ней
борца за очередные
общечеловеческие
ценности, вы увидите в этой улыбке
внимательный взгляд лабораторного микроскопа. Запомните этот взгляд и этого
человека. Это ваш пастух. Тот, кто знает, с какой стороны намазано масло и, что
самое главное, откуда это масло привезли и в каком отделе, какой корпорации это
масло произведено.
Ну и что, можете воскликнуть вы, делить людей на
быдло
и
соль земли
,
было излюбленным развлечением всех времен и народов!
Да. Все верно. Но еще никогда это не принимало столь глобального размаха,
не становилось настолько всепроницающим. Глобализм — это не просто всеобщий
Макдоналдс. Это и всеобщая мораль, всеобщая идеология и всеобщее деление на
быдло
и
соль земли
. И никогда пропасть не была так глубока. Всевозможные
мировые заговоры. Сионистская угроза. Масоны. Мусульманское нашествие. Желтая
угроза. Все эти милые, где-то детские страшилки — ничто по сравнению с простым
и обыденным словом
корпорация
. Писать с маленькой буквы. Потому что это не
Событие, не Личность. Это рядовое явление. Тем и страшное. Безликое. Все и
никто.
Хотите пример? Банальный и из жизни. Ну, пожалуйста, ну, согласитесь.
Спасибо. Хочется спросить мужчин.
Чем вы бреетесь? Вполне вероятно, как и подавляющее большинство, станком
одной известной фирмы с тремя лезвиями (или четырьмя, пятью, кто больше?).
Лезвия эти тупятся у всех по-разному, но обычно достаточно. быстро, все зависит
от частоты бритья, от жесткости щетины и других факторов. И вот проходит
несколько месяцев, вы бросаете в свою корзину новую упаковку лезвий. Платите.
Вставляете их в станок. А одна известная фирма, производящая бритвы с тремя
(четырьмя, пятью...) лезвиями, богатеет. И скармливает вам бритвенные головки с
тремя лезвиями из дерьмовой стали. Чтобы тупились быстрее. Ушли в прошлое
бритвенные лезвия, которые правились вручную на кожаных ремнях. Невыгодно. Нет
сменных частей, нет возможности доить и доить...
Глупый пример. Но характерный для общества, в котором мы живем.
Вырваться из этого круга трудно и дорого. А зачастую практически
невозможно. Это Система.
Однако эту идиллическую картину нарушает одна деталь - ресурсы планеты и
ближней части орбитального пространства ограничены. И восполнение их идет с
огромным трудом, медленно. Гораздо медленнее, чем растут аппетиты у корпораций.
А это означает, что передел рынка (в планетарном масштабе, как говорилось выше)
неизбежен. И неизбежна война. Межкорпоративная, но все-таки война. И если на
финансово-политическом фронте сталкиваются умы, то на более низком, но зато
более доступном простому человеку уровне сталкиваются физические силы. Хотя ум
и тут играет не последнюю роль.
Технику по истреблению себе подобных человек совершенствовал постоянно и
достиг в этом немалых
успехов
. Наподобие ограниченно управляемых боеприпасов,
пуль с повышенной проникаемо-стью, пуль с повышенной разрушительной силой,
установок залпового огня колоссальной плотности. Умные мины-ловушки.
Ультразвуковые глушители всех мастей. Управление спецкомандой с орбиты.
Разработка атаки средствами Искусственного Интеллекта.
Молниеносность оружия потребовала адекватных средств со стороны людского
потенциала. На поле боя вышли киберы, а затем, после соответствующих
законодательных мер, усовершенствованные люди. Клоны. Продукты генной
инженерии. Хотя о ней было бы правильно поговорить потом.
Итак, следует уяснить следующее: современная межкорпоративная борьба на
уровне боевых действий стремительна. Часто бой длится несколько секунд или
минут. Вы разговариваете, болтаете с человеком, а в этот самый момент несколько
сотен человек успешно вспарывают друг другу животы. Ваш разговор продолжался
несколько минут, а баланс сил уже изменился.
Иногда все кончается, не начавшись. Просто потому, что ИскИны все уже
просчитали без вмешательства неуклюжего человеческого фактора и решили
повременить со штурмом.
Такова война. Поле боя весь мир. Причины... например, чья-то гениальность.
Этого достаточно, чтобы рискнуть десятком-другим солдат.
Так или почти так мне расписал ситуацию Герберт. Наш шеф, трудяга и вообще
человек незаурядный. Что-то я знала сама, о чем-то догадывалась. Старина
Герберт расставил все на свои места. И спасибо старику, пусть ему земля будет
пухом.
Теперь я пешка на огромной и сложной шахматной доске без правил. Я не
жалуюсь. Пешка — это лучше, чем в стаде. Пешка играет, а стадо просто жрет...
А вот интересно, я прищуриваюсь в задумчивости, а Монгол, он кто? Какова
его роль на шахматной доске? И почему тогда, давно, Герберт сказал, что с
человеком не все чисто?
— Четыре часа — это много для Лимона, — подвел итог Монгол, когда мы вышли
на улицу. — И слишком много для меня. Уже во рту кисло.
Мне и самой было тошно от особенностей сращивания тканей с кремнием, от
искусственного наращения нервных волокон, от сравнительного анализа сигнальных
систем. Лемон и Монгол занимались этой мурой четыре часа кряду, делая перерывы
только на кофе, куда я, по наущению самого Монгола, периодически подсыпала
легкие стимуляторы. Что-то там у них не ладилось. Не моя эта область, не моя.
— Как ты смотришь на то, чтобы сегодня вечерком расслабиться?
Монгол был бодр, он обладал неистощимым запасом энергии и мог еще часов
десять просидеть в лаборатории, если бы считал текущий проект интересным.
Деньги его волновали только постольку, поскольку он в них нуждался. Монгол мог
делать деньги на чем угодно, гений. Поэтому единственным фактором отбора темы
для исследований он признавал свой собственный интерес, чисто эмоциональное
чувство, иррациональное и слегка бесполезное, особенно с точки зрения
руководства.
— Опять пойдем в
Кубик
? — спросила я.
Кубик
был местным ресторанчиком, где работали студенты. НИИ КиРо
фактически было городом в городе. Под территорию института отводилось семь
кварталов официально, и еще три квартала города, примыкавших к институту, было
заселено различным техническим и обслуживающим персоналом.
—
Кубик
как-то пошло, — сморщился Монгол. — Я бы предпочел что-то
снаружи.
— Вечером? А разрешение?
Я хитро прищурилась. Монголу, как очень важной персоне, требовалось
разрешение и спецпропуск для того, чтобы покинуть территории НИИ.
— А давай отправимся в самоволку, — Монгол крутанулся на одной ноге, явно
забавляясь моим озадаченным видом.
Было с чего задуматься: мой подопечный впервые задумал сорваться с
поводка. Это наводило на ненужные размышления.
— Не боишься?
— А что мне может быть? Я — это все, что есть у этого учреждения. А тебе
выход разрешен.
— Охрана?..
— Моя забота.
Монгол замер посреди улицы, задрал голову вверх и замер. С ним случалось
такое периодически. Просто встанет, уставится в небеса и молчит.
— Согласна, милый. Давай рванем по-крупному. Когда?
— Часов в восемь? — спросил он, не отрываясь от созерцания неба, закрытого
маревом смога.
— Хорошо, а сейчас? .
— Спать, — Монгол, наконец, вернулся с грязных небес на не менее чистую
землю. — Я собираюсь прогулять всю ночь. Столь долгое общение с Лимоном
достанет кого угодно.
Он взмахнул рукой и побежал к своему корпусу. Я уже привыкла к столь
быстрой смене его настроений. Монгол мог быть нежным и через минуту уже совсем
забыть о тебе, углубившись в свои мысли, сидя неподвижно, холодным и непонятным
изваянием.
— Лорд, мы имеем какую-либо информацию о предполагаемом противнике?
В ухе пискнуло, и голос Лорда, словно из колодца ответил:
— Немного. Данные анализа таковы. Их не интересует текущий проект Монгола.
Их интересует только сам Монгол и его способности. Предположительно они уже
имели с ним контакт и ему, скорее всего, все равно где работать. Поэтому
разработан именно вариант с похищением. Кали, по городу идет скупка оружия.
Лорд глупо хихикнул.
— Что скупается?
— Тяжелое вооружение. Плюс штурмовое оборудование. Игра ведется, как мы и
ожидали, по-крупному.
— Но хотя бы предположительно: кто хочет уцепиться? Мы приблизительно
знаем состав бойцов почти всех известных команд.
— Кали, малышка, я не хочу загружать тебя ненужной информацией. Какой
смысл в догадках? Может быть, ты видишь в эт
...Закладка в соц.сетях
