Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...ебе
постоянно напоминать о данном тобой обещании. В анекдотах, с телеНкрана, по радио... Ты
меня понял? И запомни, следующий раз ты так просто не отделаешься. Из гестапо не выходят.
- Да, понял я, понял! - задыхаясь, орал Лешка. - А-а-а!!
Лешка очнулся и увидал себя лежащим на тахте. Руки и ноги были крепко привязаны к
Нтой самой тахте, а голова и все туловище были опутаны разноцветными проводами. Два
мужика в белых халатах склонились над ним и пристально всматривались в его лицо.
- Как вы себя чувствуете? - спросил мужик в мятых джинсах.
- Мужики! - жалобно проговорил Лешка, - Я же обещал не пить. Вы только отпустите
меня!
- Вот! Я же говогил - пгекгасный гезультат! Один сеанс - и как гукой сняло
зависимость от алкогольных напитков и табакокугения!!
- Что? - Лешка испуганно взгянул на обоих мужиков, - Я еще должен бросить
курить? - Лешка мучительно громко икнул и потерял сознание.
Лешка вышел из кабинета и с удивлением увидал сидящего в очереди своего друга
Куньку.
- Ты зачем сюда? Тебе что, Кунька, одного раза не хватило? - Лешка выпучил глаза и
стал мелко трясти головой, - Не стоит! Поверь мне, Кунька, не стоит! Там такое! - Лешка
поежился, - Уж лучше просто кодироваться...
- Ну, точно! - сказал Кунька и саркастически хмыкнул, - Твоя баба как всегда правду
говорит - жизнь тебя по башке бьет, а ума все не прибавляется. Ты ихним спецам что
рассказывал-то?
- Анекдоты про Штирлица. Про Василия Ивановича. Про то, что мультики про
Винни-Пуха люблю. - Лешка поежился, - Между прочим, мерзопакостный медведь. Так,
кое-что по мелочам...
- А я, между прочим, - Кунька выдержал небольшую паузу, - Им сразу же наврал, что
с детства тащусь от сказок "Тысяча и одна ночь"! А там такое!...- Кунька от блаженства
закатил глаза, - Короче, я сюда теперь хожу не от пьянства лечиться, а перед ихним
компьютером оттягиваться. Вот такое оттягивающее средство, - Кунька выставил большой
палец кверху, - Ихний компьютер. И пива не надо!
Влад Ключевский.
Последнее желание
(Фантастический рассказ)
Черт появился внезапно. Будто все время сидел за столом,
изредка обмакивая кусочки хлеба в соль и потягивая из граненого
стакана жигулевское. Даже Нюрка, Лешкина сожительница, не
шелохнулась на диване. А уж у нее чутье как у сторожевой собаки
— она раньше с милиционером жила и потому вздрагивала от
малейшего стука в дверь. А тут среди белого дня рогатый мужик с
копытами за столом вырисовывается, в воздухе ясней-ясного серой
воняет — Нюрка не вздрагивает и не икает. Удивительно!
— Петрович,-- черт наклонился над столом. Лешка даже
майку одернул, чтобы солидней выглядеть. — Петрович, ты не
стесняйся. Наливай себе пивка-то. Дело у меня к тебе серьезное
есть.
От смущения Лешка даже в кулак кашлянул, а черт легонечко
так, аккуратненько трехлитровку пододвигает. Лешка сразу понял,
что дело назревает вполне почтенное. Да и пивко всегда
располагает к серьезной и откровенной беседе.
— Понимаешь, Петрович, очередь твоя подошла. В прошлом
месяце была Кунькина очередь, ты Куньку-то знать должен,--
Лешка в знак согласия склонил голову — Как же, как же, знаем
Куньку, уважаемый человек, почтенный, хоть до сих пор стольник
и не вернул,-- Ну, вот,-- продолжал черт,-- А теперь и твоя
подошла.-- при слове "очередь" Нюрка встрепенулась и, едва
протерев кулаками заспанные глаза, метнулась к столу.
— Неужто отоваримся?-- это Нюрка вместо "здрасте".--
Значит, хорошо бы косметики, которой цыгане промышляют. Гони
талон, рогатый!
— Обязательно отоваритесь,-- весело отозвался черт,
утирая рукавом пену с усов,-- И талоны дам. Целых три дам, уж
как полагается. Только сначала в "Договоре" расписаться нужно,
что обещаете отовариться втечение трех дней. Сами понимаете, в
наше время с этим делом тянуть нельзя.
Нюрка опрометью кинулась искать огрызок карандаша. Зато
Лешка как-то сразу скис и в душу к нему закралось странное,
смутное, тревожное предчувствие чего-то нехорошего. Какая
очередь? Какие такие талоны в наше-то время? Причем здесь
Кунька?
— Послушай, друган, а талоны-то на что? Может мне этого
совсем не нужно?
— Дурак ты, Лешка, — тотчас же из-под груды белья
отозвалась Нюрка,Сорок лет тебя жизнь по башке бьет, а ума
совсем не прибавляется. Сейчас время такое, что все брать
надо-ть. Ежели размер не подойдет, так ить на водку поменяем.
Или еще на что потребное. На дворе капитализм бушует, а ему,
видите ли, талоны не нужны!
— Петрович,-- с укоризной в голосе произнес черт, так что
Лешка сразу почувствовал себя виноватым,Отоваришься тем, чем
захочешь. Самым нужным! Загадаешь желание, порвешь талончик --
и получай, что запросил,-- черт-те знает откуда на столе рядом
с "Договором" появились три сиреневых листочка.
--И-и-и!-- завизжала Нюрка,-- Бери быстрей талоны, Лексей,
пока ить дають! Подписывай быстрее!-- Нюрка силой затолкала
огрызок карандаша в Лешкину руку. Не выдержав Нюркиного напора,
Лешка поставил под "Договором" свою закорючку-подпись.
— Отоваримся!-- от счастья Нюрка совсем обалдела,--
Достану ить такое, что ни одной бабе в подъезде не снилось.
Старухи на скамеечках совсем оборзеют.
— Эх, дорогая Анна Павловна,-- от такого обращения Нюрка
осеклась на полуслове и покраснела. По имени-отчеству ее
последний раз величали в восьмом классе, когда аттестат
вручали.-- Сначала хорошо было бы текст "Договора" почитать, а
уж потом подписывать,-- в голосе черта не то нотки сочувствия
появились, не то просто насмехался рогатый,-- А там написано,
что если к концу очередных суток талон не будет порван, то он
сам собой исчезнет, а исполнится последнее желание Алексея
Петровича. А еще написано, что все запрошенное вами в удвоенном
объеме достанется Куньке и вдесятеро взыщется с бывших мужей
Анны Павловны. Причем в самом наипакостнейшем варианте, хотя и
без смертоубийства. И последнее, во время действия нашего
договора,-- голос у черта стал прямо-таки издевательским,--
Стоять вам в очередях не перестоять.
— Эх, влип!-- в седцах произнес Лешка и, поднявшись со
стула, влепил Нюрке в глаз,-- Дура! Вона как влипли-то! Друган,
послушай, а отказаться от договора нельзя, а?
— Поздно. Подпись уже стоит.-- Черт свернул "Договор"
трубочкой и сунул к себе в рукав.-- Тут даже я уже ничего не
могу поделать.
— Ну, ты, друган, разобъясни хотя бы, что мне теперь
делать с твоими талонами, что другие делают-то?
— Да, разное,-- черт пожал плечами,Помнишь, в прошлом
месяце пропали две бутылки самогона и пимы Анны Павловны? Тогда
очередь Куньки была, а с тебя все взыскивалось. Ну, мне пора.
Черт махнул рукой на прощание и растворился в воздухе.
Хнычущая Нюрка осторожно подползла к столу, на котором все еще
красовалась почти полная трехлитровка с пивом.
— А вообще-то, это парнокопытное ничего себе. Сам
растворился, а банку оставил из вежливости. Культура.
x x x
До конца первого срока оставался всего час, а талон был цел
и невридим. Лешка сидел с ногами на диване, качал головой из
стороны в сторону и тихонько подвывал:
— Влип, влип, влип...
Чертово пиво давно кончилось, а попытки купить чего-нибудь
покрепче окончились неудачей. При приближении к вино-водочным
отделам и киоскам буквально за считанные секунды образовывались
длиннющие очереди, в магазинах ломались лифты, разбегались
грузчики, а продавщицы начинали истошно вопить, чтоб больше в
очередь не становились. Друзья неизвестно куда пропали, а,
может, и черт их попутал. Навалившаяся трезвость душила и
путала лешкины мысли.
Нюрка сидела за столом и рисовала коротенькие вертикальные
черточки на листке бумаги:
— Жила с милиционером. Это раз. Помню, жила с
математиком. Это еще раз. Уже два получается. Моня-бич. Это уже
три, а может быть и четыре. Шибко жирный был Моня...-- На
втором десятке Нюрка сбилась со счета и с досады махнула
рукой.-- Ить ежели со всех них взыскать, да еще вдесятеро? Нет,
не сдобровать нам...
— Дура!-- протяжно, с тоской завыл Лешка на диване.
Лешка уже все, что мог, передумал. Ясно было, что нужно
забрать у Куньки нюркины валенки и две бутылки. Но как это
сделать? Закажешь себе две — у Куньки появится четыре. Это уже
само по себе обидно. Да еще у каждого бывшего нюркиного мужа по
ящику спиртного пропадет. Лешка представил себе толпу трезвых и
ограбленных нюркиных мужей и от страха поежился.
Вот это все он передумал. Ничего другого не получалось.
Трезвые и злобные глаза нюркиных мужей свирепо преследовали
каждую новую мысль, тщетно пытавшуюся пробиться в лешкину
голову. Нет, была еще одна мысль — Нюрку выгнать. Но и она не
сулила ничего хорошего.
— Дура!-- опять протяжно и с тоской завыл Лешка.
— Слушай, Лешка, а не вызволить ли нам из тюряги дружка
твово, Леньку? И пусть приходит сразу с бутылкой, чтобы обмыть
освобождение!
— Ну, ты, Нюрка, башковитая! Сразу видно, с учеными
общалась!-- идея Лешке сразу понравилась. Крупных неприятностей
она вроде бы не сулила и казалась благородным поступком. Лешка
разорвал первый талон и, откашлявшись, проговорил:
— Хочу, чтобы Ленька был здесь и с бутылкой.-- и тут
показалось Лешке, будто прямо перед ним, в воздухе появилось
испуганное лицо черта, который показал один палец и сказал
"Раз!". И пропал.
Первым пришел Леонид Брежнев. Чмокнул Нюрку в щеку,
пожевал губами и говорит:
— Это вы правильно сделали. Что пригласили. — налил себе
в стакан водки и с удовольствием выпил за нюркино здоровье.
Потом толпой подошли киноартисты, члены Государственной Думы,
министры, директора заводов... В квартиру набилось людей, как в
бочку сельдей. Быстро солидная толпа набралась под окнами. Все
шумели и спрашивали друг друга — а чего это все здесь делают.
Появились сотрудники милиции, которые искали зачинщиков
несанкционированного митинга и просили всех разойтись. Но толпа
продолжала увеличиваться. Появились активисты разных партий и
движений, решившие воспользоваться удачным случаем. В толпу
полетели пламенные лозунги:
— Свободу узникам первых лет перестройки!
— Нечего ждать милости от Америки, взять у нее самим --
вот наша задача!
К Лешке с трудом протиснулся Леонид Ильич:
— Тебе, как застрельщику митинга, речь сказать надо.
Только кратко, четко, как на партсобрании.
Лешка пошире распахнул окошко, откашлялся и крикнул:
— Куньке — по морде!!
Толпа радостно заревела, кто-то захлопал в ладоши.
Моментально внизу вспыхнуло несколько потасовок. Кто-то думал,
что Куньку бьют. Кого били — думал, что ошибка вышла. Хорошо,
ОМОН подоспел, и справедливость восторжествовала. Но Леньки все
продолжали прибывать. В конце концов началась всеобщая
потасовка. Не то член Государственной думы назвал известного
киноартиста шутом, не то наоборот. Нюрка с подбитым глазом и
двумя оставшимися талонами пробралась к Лешке:
— Куньку в реанимацию увезли. К тебе сюда пробираются мои
бывшие мужья. Все трезвые и злые. Их всех родственников
арестовали. Бить тебя будут. Быстро кончай все это!Нюрка
протянула талон Лешке.
— Что говорить-то? Загадывать-то что, а?-- Нюрка в ответ
только завизжала. Кто-то тяжелый рухнул прямо на нее. Лешка
плюнул и порвал второй талон:
— Пусть все будет как на заседании Государственной
думы!-- и опять Лешке померещилось, что перед ним в угарном
мареве качнулось испуганная морда черта, который показал два
пальца и вроде бы сказал "Два!" И пропал. А, может, и
померещилось все это. Черт его знает.
Драка в квартире разгорелась с новой силой. Внизу, под
окнами, уже не дрались, а только с интересом смотрели наверх.
Вскоре подъехали длинные черные машины и к Лешке в квартиру
стали подниматься крупные политические деятели. Драка стихла.
Заседание думы открыл Леонид Ильич:
— Товарищи! Я первый раз веду заседание, правил ваших еще
не знаю, но, думаю, мы сработаемся. Сегодня у нас — мне тут
товарищи подсказывают — на повестке дня очень важный вопрос:
что нам делать с Кунькой, Нюркой и Лешкой? Прошу высказываться
по очереди.
Первым выскочил на середину комнаты заводной кучерявый
политик:
— Все трое войдут в один вагон. И на север!
Другие с ним не соглашались категорически. И север
большой, неохватный, и обратно вагон порожняком гнать
нерентабельно:
— Дней за пятьсот их можно перестроить. А дальше будут
жить как люди.
Но и с этим не соглашались. За такой срок даже Нюрку
отучить от пива нельзя, не то что Куньку. А Лешка всякую
обновку пока какой гадостью не обольет, так не успокоится --
какая уж тут перестройка, ежели у него натура такая? Ну, не
будет он как француз ходить за своим Бобиком с лопаточкой и
целофановым мешочком, чтобы дерьмо собирать и домой тащить,
чтобы выбросить. Ему легче удавить Бобика, потому что выгнать
жалко.
— Шоком бы его хорошо. Пусть по утрам пальцы в розетку
толкает — другое его уже не проймет.
Нюрка тихонько подползла к Лешке:
— Слушай, может их всех турнуть? Я вспомнила, что
дружка-то твово звали не Ленька, а Гераська!
— Ах, ты, змея!-- зашипел на нее Лешка,Мне что теперь,
всех Герасимов сюда, да? Раньше вспомнить не могла?
— Да, ладно, ты, не шипи!-- огрызнулась Нюрка,-- Вон,
слышишь? Мои бывшие сюда пробиваются? Бить будут.
Лешку просить дважды не надо. Он злобно глянул на Нюрку и
пальцами порвал последний талон:
— Всех — к черту!-- и опять перед глазами качнулось
испуганная морда черта и все стихло.
x x x
Никого нигде не было. Ни в квартире, ни под окнами. Только
за столом сидел черт и громко икал:
— Я же говорил тебе, Петрович, что договора читать надо.
Пункт пятый — если все три желания будут невыполнимыми, то
тебе, Петрович, разрешается четвертое желание. Без всяких
дополнительных условий.Черт опять икнул,-- Так что давай,
заказывай.
— Что, опять?-- обозлился Лешка.
— Нет, теперь то, что надо.
Лешка посмотрел на Нюрку, потом на черта и сказал:
— Нюрке валенки вернуть надо. И две бутылки, что злодей
Кунька спер.
— Все?-- участливо спросил черт,-- Или есть еще что-то,
самое-самое заветное, а?-- Лешка аж слюну сглотнул.
— Есть. Мне бы еще пивка, литра три, из холодильничка.
Черт икнул громче обычного и пропал. А в центре стола
осталась стоять трехлитровая банка "жигулевского" --
прозрачного и холодного. Аж бока запотели.
Влад Ключевский.
Чудики желтого болота
(Фантастический рассказ)
— Послушай, Джекобс,-- Рей медленно повернул голову в
сторону сжавшегося в углу клетки друга,По-моему, они никоим
образом не воспринимают нас как пришельцев. Как представителей
другой цивилизации. Ей-богу, они любуются тобой, как слоном в
зоопарке...
— Отстань,-- серая масса в темном углу клетки дернулась,
как от укуса змеи, и снова затихла.-- У меня полностью нарушена
связь с Большим Компьютером корабля и я ничего не могу понять
из их стрекота. В наушниках стоит какой-то сплошной треск, шум,
гам, как будто я попал не на другую планету, а на самый
захудалый восточный базар в самом темном углу галактики. Да еще
в выходной день.
— Джекобс! Не время распускать нюни! Успокойся.-- Рей
старался придать своему голосу необходимую ободряющую
уверенность,-- Я твердо уверен, что они нас совсем немного
подержат в этой клетке и, в конце концов, убедятся, что мы
мыслящие существа и с нами можно иметь дело. Ты потом сам
увидишь, как мы с тобой весь груз замечательных стеклянных бус,
ножичков, ружей и старого доброго дымного пороха обменяем у
этих симпатичных семиногих таракашек на золото и платину! На
золото, Джекобс, на зо-ло-то!-- Рей долго тряс рукой, показывая
на небольшую толпу этих самых таракашек, толпящихся около
клетки.
--Нет, ты посмотри, посмотри!продолжал он, не дожидаясь
ответа,Посмотри вот на этого слева. Рыженький такой, с усиками,
вот этот самый, который пытается тебя погладить по плечу... Да
ведь у него же вся спина облеплена золотыми пластинами. Я уже и
анализ провел.
Джекобс приподнял голову и медленно осмотрел всех
облепивших клетку жителей этой странной планеты. Потом также
медленно лег головой на пол клетки и затих. Через несколько
минут, так и не подняв головы, Джекобс пробурчал:
— И это называется встреча двух цивилизаций! Мы к ним с
подарками, а они встречают с клетками. Я им бусы с порохом, а
они... Эх!...
Толпа разноцветных семиножек вокруг клетки становилась все
больше. Появились синие семиножки, которые грозным шевелением
усов старались отогнать всех подальше от клетки. Впрочем, это
помогало явно мало и вскоре в клетку из толпы стали бросать
куски серой желеобразной массы, быстро отвердевающей при
попадании на скафандр.
— Видать, съестные припасы,догадался Рей.
— Вот-вот,-- тут же отозвался Джекобс. Голос его звучал
несколько приглушенно, видать, желе залепило внешнее
переговорное устройсво скафандра,-- Рей, а ты был когда-нибудь
маленьким? Правда? А ты пытался когда-нибудь накормить кенгуру
кирпичом? Или полосатого тигра обломком железнодорожного
рельса?
Джекобс лег на живот, вытянул ноги и руками прикрыл
остатки наружних антенн скафандра. Если и их сломают, ну, тогда
сразу пиши-пропал. Полностью оглохнешь. Сожителя по клетке — и
того не услышишь. Рей прижался к единственной глухой стене
клетки и тоже замер.
— Нет, Рей, ты никогда не был маленьким и не бросал
огрызки своих яблок белым медведям. Ты хоть видел, как они,
изнывая от жары и безделья, плавают в помойке из этих огрызков?
Все, понимаешь, все наровят бросить им самый лакомый огрызок, а
некоторые хотят при этом еще и попасть в медведя. Как в тире. И
так везде, во всех зоопарках, где бы я ни был... Нет, Рей, на
своей родине белые медведи яблок не едят, а белая шкура им
нужна совсем не для того, чтобы отражать солнечные лучи.
— Перестань, Джек!
Получасовое молчание долго никто не решался прервать.
Наконец, не выдержав, Джекобс сквозь зубы пробурчал:
— Рей, дружочек, будь так милостив, не откажи в
любезности...Рявкни на этих тварей хотя бы своей инфразвуковой
пушкой. Тошно ведь смотреть, как они кривляются.
Инфразвуковой удар по толпе, собравшейся у клетки,
превзошел все ожидания. Несколько особо толстых и нервных
семиножек упали на дорожку кверху лапками и затихли. Десяток
худых и быстроногих вместе с грозными Синими исчезли с
поразительной быстротой. Будто никогда их и не было рядом с
клеткой. Толпа стала таять буквально на глазах. С последними
лучами огромного красного светила исчезли и последние зрители.
x x x
— Сильвен!-- проходит несколько минут тягостного молчания
и снова,Сильвен, ты меня слышишь?
— Что? А? Да, конечно, это я. Слышу, слышу. Прости, Стом,
задумался. Мне, понимаешь, не дают покоя их глаза. Нет, это я
оговорился. Точнее, не глаза, а то, что могло бы служить им
глазами. А это, право совсем неэтичное, кривляние, катание по
полу клетки и, наконец, этот бешеный рев, так испугавший толпу
наших бедных зевак...Все это связано какой-то логической цепью,
но какой? Уж не разумные ли они? Может быть, мы действительно
не одиноки во Вселенной?
— Э-э-э! Ишь куда хватил! Брось ты эти пустые мысли и
посмотри сегодняшние свежие газеты.-- Стом развернул первую
попавшую газету, на первой страницы которой аршинными буквами
было набрано сообщение:
СЕНСАЦИЯ! СЕНСАЦИЯ! СЕНСАЦИЯ!
Новые находки в Желтом Болоте!
Академик Уял считает, что вскрытие новых чудовищ поможет
выявить неизвестные звенья в цепи онтогенеза нашего организма!
По мнению маститого ученого Желтое Болото — наша прародина!
Покупайте нашу газету! Ждите новых сообщений с научного фронта!
Научная газета "Саен Тифик Мысль", выходящая гораздо
меньшим тиражом, как всегда возражала "Главным Ведомостям":
"Некоторые недальновидные специалисты полагают, что вскрытие
новых чудовищ, найденных в болоте, позволит получить им чуть ли
не Эликсир Вечной Молодости! Ничего подобного! Серьезные
заблуждения некоторых ученых вызваны, прежде всего, тем, что
они недостаточно информированы в соответствующих научных
областях. Группа авторитетных ученых в области желто-болотных
наук считает, что два чудика, содержащихся в настоящее время в
зоопарке, являются доселе нам неизвестными болотными
растениями". Внизу мелкими буквами было напечатано
сообщение:"Завтра начинается всепланетная конференция "Чудики
Желтого Болота и их рациональное использование".
Сильвен устало махнул передней конечностью и отвернулся.
— А все-таки мне кажется...Да, да, не смейся, Стом, они
все же разумные существа. И может быть даже... Нет, страшно
подумать об этом. Может, они с дальних голубых звезд? Конечно,
я не могу знать этого наверняка, но мне так хочется верить в
это!
— Сильвен, друг мой,-- Стом говорил тихим, успокаивающим
голосом, в котором явно слышались оттенки глубокой грусти,-- Ты
же не хуже меня знаешь Великую Теорему Уяла, которая гласит,
что наша планета — единственная обитаемая планета во всей
Вселенной! И уж только она населена разумными существами. Вся
же остальная Вселенная мертва!Стом замолчал.-- И
потом,-продолжал он,-- Ты же знаешь, что бывает с теми, кто
пытается это отрицать. Или же неправильно трактует некоторые
имеющиеся экспериментальные данные, сомнительные с точки зрения
Великой Теоремы...
Багровое солнце скатилось за дальнюю гору. Тени стали
длинными и злыми. Невдалеке грязно-желтый туман уже поглотил
полянку с огромными желтыми цветами, а Сильвен и Стом все еще
продолжали также молча и неподвижно стоять, погруженные каждый
в свои мысли. Было уже довольно темно, когда Сильвен неожиданно
вздрогнул, резко повернулся к своему другу и крикнул:
— Стом, бежим! Стом!!
— Куда бежим-то? Ты, что, Сильвен, совсем спятил?
— В зоопарк! Они сегодня уйдут. Мы можем опаздать!!--
Сильвен побежал со всех ног. Стом едва поспевал за ним.Я понял
их...Я вычислил их поведение! Они уходят. Они сегодня уйдут
навсегда!
Невдалеке от клетки, где все еще сидели болотные чудики,
Сильвен с разгону плюхнулся под цветок с гигантскими листьями.
Стом улегся рядом, также замаскировавшись листом.
— Успели! Они еще здесь. Надо немного подождать.
x x x
— Джекобс! По-моему, пора нам с тобой сматывать удочки с
этой богом забытой планеты. У меня почему-то очень нехорошее
предчувствие...Мы для них не пришельцы. Лучшее, что нас может
ожидать во всей этой истории, так это роль подопытного
кролика.-- Рей достал свой старый лайтер еще времен освоения
ближайших планет и любовно его погладил.-- Я режу клетку и
бежим. Твой лайтер цел?
— Нет,-- буркнул в ответ Джекобс,Совершенно все сломано,
ты же знаешь.
— Я всегда говорил, что новые лайтеры никуда не годятся.
Никакого сравнения со старыми.-- Рей ловко вскинул лайтер.
Слепящий луч света ударил в дальний угол клетки. Толстые прутья
стали быстро плавиться и капать на пол. Разрезав несколько
прутьев Рей выключил лайтер и вылез наружу.
— Джекобс! Ты видел? Видел, что здесь, на этой чертовой
планете, даже клетки в зверинце из золота делают? Я думаю, мы
можем вполне продать эту планету ребятам из "Голубого Дракона"!
Уж кто-кто, а они быстренько разберутся с
тараканчиками-аборигенчиками! Возьми этот кусок клетки и идем.
— Рей, я не только это успел увидеть. Подожди, там, вот
за этим кустом,Джекобс махнул в сторону широколиственного
растения невдалеке,-- Пара аборигенчиков спряталась.
Рей резко повернулся лицом в ту же сторону. Луч лайтера
буквально впился в тела двух жертв. Когда кончилась энергия,
Рей отшвырнул в сторону уже ненужный лайтер и медленно двинулся
к телам убитых аборигенов.
— Ты только посмотри, Джекобс, на этих двух...э...местных
жителей. Их тела действительно покрыты золотыми пластинами! Я
думаю, куска клетки и пары золотых пластин вполне хватит для
того, чтобы парни из "Дракона" долго не торговались!...
С трудом оторвав две пластины, Рей уложил их в походный
мешок и бодрым шагом отправился за Джекобсом, тащившим тяжелый
кусок клетки. Рея буквально распирало от радости. Еще бы — они
нашли столько золота! Море золота! И никто — совсем никто во
всем цивилизованном мире не знает про это бездонное море!
— Джекобс... Джек! Мы теперь станем настоящими людьми!
Ведь правда? Да? И все про нас будут говорить, что мы эти...ну,
как их там? Мульти... чего? Да, неважно. Не в этом же дело,
правда, Джек?
На несколько минут Рей замолчал, стараясь наладить
правильное дыхание. Но долго молчать он не мог и поэтому снова
заговорил:
— Не в этом же дело, правда? Все же дело только в золоте?
Ведь так, да? Ну, что ты все молчишь, Джек? У меня душа
разрывается на части от такой баснословной удачи, а ты все
молчишь и молчишь! Я буду человеком!!-- заорал Рей в полную
мощь своих легких,-- Ты слышишь, Джекобс!? Я буду настоящим
человеком!!
Вскоре сквозь туман стали проступать очертания
разведывательной ракеты. До старта было еще далеко и Рей с
Джекобсом не торопились. Где-то на орбите их ждала Мери Лоусон
— пилот их старого доброго "Пика" — и они знали, были
уверены, что все в полном порядке. Мери еще ни разу их не
подводила.
Издалека было видно, что уже вернулся робот-разведчик,
отправленный на исследование бескрайнего желтого болота. Можно
Закладка в соц.сетях
