Жанр: Научная фантастика
Первый полет
...свалилась! Это, душа моя, наш наемный убийца. Блюститель
закона. Его золотой значок означает, что он старший комиссар, лучший из лучших. Зовут Бен
Кьяри.
- По виду не скажешь.
Действительно, распознать в нем офицера охраны правопорядка было бы трудновато -
густые усы, собранные на затылке в "хвостик" длинные каштановые волосы, расхлябанность,
словно в его скелете недостает костей, черная форма мешком болтается на сухом, поджаром
теле и украшена только золотым значком и карточкой с именем. Казалось, разговоры
окружающих наскучили ему, и он вот-вот задремлет. Серебряные виски и глубокие, как у
Кэнфилд, морщины вокруг глаз и рта заставляют задуматься о том, сколько же ему на самом
деле лет. Не слишком привлекательное лицо несет отпечаток сурового, неукротимого нрава;
Николь вспомнились старинные портреты кисти Ремингтона , а также настоящие ковбои,
встреченные во время учебы в Академии.
Глаза их на мгновение встретились, и она улыбнулась, но он никак не отреагировал.
- Обалденный мужик, - шепнула она Хане.
- Ты ведь знаешь, что о них поговаривают, правда?
- Ну-ну, ты что, серьезно?
- Не знаю. Он первый из тех, с кем я встретилась воочию, не говоря уж о том, чтобы
вместе работать. Но, по-моему, сейчас я верю в них больше, чем час назад.
Глядя на него, Николь неожиданно вспомнила, как впервые оказалась на базе ВВС в
Эдвардсе, когда после завершения учебы совершала краткое турне по Испытательному
авиацентру. Хотя базе уже исполнилось сто лет, она до сих пор остается Меккой для всех
новоиспеченных сорвиголов-пилотов, бредящих небом и заслуживающих звания асов. В
испытатели попадают лучшие из лучших, и некоторым уготована участь героев легенд. В
памяти вдруг всплыл Гарри Мэкон - ему было уже под пятьдесят, а он по-прежнему мог дать
сто очков вперед парням вдвое-втрое моложе. Для Николь то были счастливейшие дни; никогда
в жизни она не трудилась так интенсивно и не получала столько удовольствия, как тогда.
Однажды ночью, на импровизированной пирушке, они пили пиво и марочное виски, ели
бифштексы и распевали песни над скалистым плато, а потом встречали рассвет. Мэкон
предложил ей остаться и войти в его команду, но Николь манили звезды. Тогда Мэкон
замкнулся, и некоторое время все чувствовали неловкость и скованность; теперь Николь гадала,
не был ли он одним из тех, кто вышел из космической программы "без ущерба для карьеры и
послужного списка", пока его не уволили под каким-либо благовидным предлогом. Затем,
четыре дня спустя, во время полета Мэкона на высотном сверхсверхзвуковом штурмовике
компьютер дал сбой, и вмиг самолета не стало. Найденные обломки были не крупнее ладони,
так что пришлось хоронить пустой гроб.
- Николь, что с тобой?
Николь тяжело вздохнула, осушила стакан воды и лишь после этого ответила:
- Воспоминания нахлынули, вот и все. Я что-нибудь прозевала?
- Речь шла о Волчьих Сворах.
- А-а!
Поль с самого начала надеялся попасть в боевую эскадру, и это задание наверняка его не
очень-то вдохновило. Должно быть, генерал это заметила и потому говорила ему:
- Старший лейтенант, шанс прославиться рано или поздно выпадает каждому. Правда,
некоторые потом всю жизнь кусают локти. Но пока что вы не испытаны. Девственны.
- Оборзеть, Джуд, если будешь так на них налегать, то эти сопляки сделают пи-пи в
штанишки!
Взгляды присутствующих обратились к мужчине, внезапно выросшему рядом с Кэнфилд
- высокому рыжеватому блондину с аккуратной бородкой, пребывающему, судя по виду, в
отличной форме.
- Прюветик, Кэт, голубка, и тебе, Дэви, - изрек он, выходя на свет. Несмотря на
элегантный вечерний костюм, выправка выдавала в нем нештатского человека и даже не
земляшку. Сквозь пьяную развязность угадывалась та же врожденная неукротимая энергия, что
и у Кэнфилд. Этот человек привык командовать и не раз смотрел смерти в лицо. Краешком
глаза Николь заметила, что Кьяри как-то подобрался. Что-то назревает, и начало не сулит
ничего хорошего.
- Сколько лет, генерал, сколько зим! - Пришелец попытался склониться в полупоклоне,
взмахнув рукой над столом и выплеснув содержимое бокала - отчасти в лицо Кэнфилд, но
больше на китель. Николь привстала, возмущенная столь явным оскорблением, но генерал
приковала ее к месту взглядом василиска и молча промокнула лицо салфеткой, пока штатский с
ужасом разглядывал содеянное.
- Ой, Джуд, мне очень-очень жаль, - фиглярствовал он, нанося тем самым еще одно
намеренное оскорбление. - Я жутко неповоротлив. Tres gauche! Боюсь, я пьян. Впрочем,
неудивительно - это мое нормальное состояние, когда я вижусь с собратьями. Это помогает
мне забыть, кто я есть... - Он выдержал паузу. - ...И кем я был.
Николь заметила, что почти неприкрытый гнев в его голосе заставил Кэт Гарсиа
поморщиться.
- Пойду позабочусь о мундире, - поднимаясь, сказала Кэнфилд Элиасу. - Я скоро. С
вашего позволения, леди и джентльмены.
Она зашагала среди столиков. Повисло неловкое молчание, прерванное плюхнувшимся на
ее место незнакомцем.
- Боже мой! - Он залпом осушил бокал. - Я ляпнул что-нибудь не то?
- Морган, вы здесь лишний, - спокойно проговорил Элиас.
- Дэви, ты хочешь заставить меня отвалить?
- Если он не... - вклинилась Николь, отодвигаясь от стола и машинально прикидывая
силу удара.
- Ого! Малышка с пламенем во взоре! Надо поиметь ее в виду.
- Вы что, мистер, намеков не понимаете?
- Майор, лейтенант! Дэниел Морган, ВВС США... В отставке.
"Тем хуже", - подумала Николь и тотчас произнесла:
- Вы своего добились - испортили нам вечер. Не отбыть ли вам, пока счет в вашу
пользу?
Подавшись вперед, Морган принялся демонстративно изучать ее персональную карточку.
"Если он ко мне хоть пальцем притронется, - решила Николь, - переломаю его грабли на
фиг!" Но такого шанса Морган не дал, хотя от него разило, как из винной бочки; Николь даже
замутило.
- Ши! - с восторгом узнавания воскликнул он, к великому недоумению Николь. И
вдруг она каким-то сверхъестественным чутьем угадала, что с этого мгновения между ними
борьба не на жизнь, а на смерть. Мимолетного взгляда на Моргана было достаточно, чтобы
понять: ему тоже это известно и не терпится ринуться в бой. "Черт возьми, что здесь
происходит?! - пронеслось у нее в голове. - Это же безумие какое-то!"
- Как же я тебя раньше-то не узнал, милашка? Искренне польщен честью свести с тобой
знакомство; твоя слава опережает тебя.
- В самом деле?
- Поинтересуйся у Кэнфилд. Это ведь ее драгоценный секретик. - Повернувшись к
Элиасу, он наполнил свой бокал, пролив немного вина на стол. - Хотел созорничать нынче
утром, а? Ах, шалунишка Дэви! Думал, Джуд придется по душе, что ты подстроил отставку ее
протеже, когда она уже сказала, что девочка остается? Ай-яй-яй, как нехорошо! Стыдись!
Николь не спускала глаз с Моргана, но боковым зрением заметила, что лицо Элиаса
превратилось в ничего не выражающую маску: обвинение дошло до цели и было высказано
достаточно громко, чтобы слышали за соседними столиками.
"Вот тебе и общество, основанное на всеобщем взаимном доверии, - с горечью подумала
Николь. - Но почему?! С какой стати он пустился на подобное? Политические игры с
генералом, имеющие какое-то отношение ко мне! Немыслимо. Сам он ни за что не скажет.
Интересно, узнаю я это хоть когда-нибудь?"
Вопросы так и роились в голове Николь. Прочитав написанные на ее лице замешательство
и недоумение, Морган хотел углубиться в предмет, но заметил, что комиссар Кьяри молча
обогнул стол и замер у него за спиной.
- Это не просьба, майор. - Кьяри дал понять, что эта реплика так же недвусмысленна,
как и его действия. - Уходите. Покиньте этот столик, это заведение и, как можно быстрее,
Луну.
- Выметайтесь из города, а, комиссар?
- Совершенно верно.
- Вы ущемляете мои гражданские права!
- А вы - наши. Возмущение спокойствия. Нарушение общественного порядка. Пьяный
дебош. - Кьяри сделал выразительную паузу. - Сопротивление при аресте.
- С вами, законниками, у меня давняя любовь, - подначил Морган, но Кьяри не
поддался на провокацию, и майор решил, что зашел чересчур далеко. - Ну что ж, не буду вам
мешать...
Он, покачиваясь, встал, забрал бокал Кэнфидд и заплетающейся походкой побрел к двери.
Уже у самого порога он шарахнулся в сторону, будто споткнувшись, и с ходу врезался в
заместителя командира базы, входившего в Дубовый зал вместе с женой. Лицо адмирала
Шеридана исказилось от ярости, но он сдержался, отступил на шаг и взял под козырек. Морган
небрежно козырнул и двинулся дальше, издевательски хохоча.
Николь физически ощутила ярость сидевшего рядом Поля. Глаза молодого человека
метали молнии. Испугавшись, что сейчас он ляпнет что-нибудь такое, что перечеркнет его
карьеру, Николь инстинктивно наклонилась к нему, желая как-то отвести удар.
- Нет, ты видел?! Адмирал поприветствовал этого сукиного сына! - шепнула она и,
заглянув ему в глаза, беззвучно приказала: "Прекрати! Сохраняй спокойствие!"
- Так положено, мисс Ши, - натянуто проговорила Кэт. - Все военнослужащие,
независимо от звания и должности, должны отдавать честь кавалерам медали Славы.
- Простите, майор, но генерал Кэнфидд награждена такой же медалью. Почему же она
ничего не сделала, когда этот ублюдок оскорбил ее?!
- Этот "ублюдок", лейтенант, - настоящий герой!
- Как-то не верится!
- Не вам судить! - с досадой отрубила Гарсиа; ее техасский акцент стал гораздо
заметнее. - В свое время, и не так уж давно, Дэниел Морган был наилучшим!
Тут подал голос Элиас; судя по всему, от него не укрылся молниеносный обмен взглядами
между молодыми астронавтами.
- Его крейсер конвоировал "Кобри", грузовой транспорт Ассоциации, на пути с Титана,
когда на них набросилась Волчья Свора. Классическая засада. Когда все кончилось, транспорт
представлял собой выпотрошенный остов, крейсер выглядел ненамного лучше. Морган посадил
всех уцелевших на спасательный бот и направил его к Солнцу. Так уж получилось, что
ближайшей пригодной для высадки планетой оказалась Земля. Полет занял семь месяцев, но он
все-таки довез людей до дома.
- За каковую заслугу, - гневно перебила Кэт Гарсиа, - бескрайне мудрые НАСА и
ВВС наградили его медалью - и комиссовали подчистую! Героя не постеснялись вышвырнуть
за порог!
- Все не так просто, майор, - возразила генерал, возвращаясь на место. - Медкомиссия
обследовала Моргана и пришла к выводу, что перенесенные испытания привели к необратимым
явлениям в его психике, сделав его непригодным для службы в регулярных войсках в качестве
астронавта. Ему предлагали административные и преподавательские должности, но он
предпочел пенсию. Насколько я понимаю, впоследствии он неплохо устроился частным
космопилотом.
- Разве это не говорит о том, что комиссия была не права?
- К гражданским и военным лицам подход совершенно разный, поскольку и спрос с них
другой, Кэт. Впрочем, сейчас не время и не место для подобных дискуссий.
- Простите, мэм. Но мне кажется, такими людьми бросаться не стоит. Своими знаниями
я обязана Дэну.
- Его дарования несомненны, но не они одни решают дело. С поры слушаний по его делу
я не узнала ничего такого, что убедило бы меня в ошибочности принятого решения.
- Я ведь тоже была на том боте. И обязана ему жизнью.
- Дэн надломился, вы - нет. Подобное оказалось бы не по силам кому-то другому, но
его душевные раны слишком глубоки. Я знаю, как вы были близки и чего это вам стоило, но
теперь все в прошлом.
Кэнфилд обвела взглядом сидящих, задержав его сперва на Поле, затем на Николь.
- Извините за этот спектакль. - Она давала понять, что эта тема исчерпана. - Дэниел
Морган был уважаемым и популярным военным, причем весьма заслуженно, и обстоятельства
его демобилизации не устраивают очень многих офицеров. Рапорт медкомиссии подписывала я,
так что он не может не питать ко мне особых чувств. На сем позвольте откланяться.
Пожалуйста, оставайтесь и спокойно заканчивайте обед. Согласно графику "Странник"
покинет лунную орбиту через шесть недель. Настоятельно советую вам хорошенько отдохнуть
- в первую очередь это касается мисс Ши и мистера да Куна; другая такая возможность будет
у вас нескоро. Вводный инструктаж начинается послезавтра в семь ноль-ноль, в кабинете
доктора Элиаса. И упаси вас Господь опаздывать!
3
Прошло целых четыре недели, прежде чем они поднялись на борт "Странника",
дрейфующего в тысяче километров от лунной поверхности. Четыре недели, двадцать восемь до
предела насыщенных дней, начинавшихся ровно в семь и тянувшихся до полуночи, с
коротенькими перерывами на еду и мытье. В аудиториях они потели над томами инструкций,
схем и чертежей, до мельчайших деталей изучая устройство корабля, который станет их домом
- собственно говоря, их тесным мирком - чуть ли не на год. Из классов они перешли в
ремонтные мастерские, чтобы изучить корабль не на словах, а на деле, терзая стоящий в да
Винчи макет в натуральную величину, разбирая каждый отсек, демонтируя главный двигатель
- и все это в скафандрах с антирадиационной защитной броней, точь-в-точь как в космосе, -
осматривая корабельную проводку миля за милей, пока не прониклись убеждением, что знают
корабль вплоть до последнего винтика, не хуже тех, кто его строил. В то же время команда
Элиаса гоняла их на симуляторах, быстро вводя в обычную летную программу все мыслимые и
немыслимые проблемы. Николь и Поль сталкивались с отказом всех систем, сбоями
оборудования, природными катаклизмами и боевыми действиями. В ход шло все - от семейки
мышей в вентиляционной шахте до "черной дыры"; от спасательной операции в Дальнем
космосе до посадки на поверхность планеты, хотя на подобное "Странник" совершенно не
способен. И чаще всего инсценированная реальность кончалась их смертью.
Наконец, после месяца тренировок, за две недели до отлета - Николь и то и другое
казалось вечностью, - они поднялись на борт настоящего "Странника". Конструкция
громадного корабля строго функциональна и не претендует на эстетику, но для Николь он был
эталоном красоты; осознав это, она даже залилась румянцем стыда. "Мне нет дела до его
уродства, - думала она, когда челнок пересекал полярную область Луны, направляясь к
гигантскому кораблю, - будто какому-нибудь морскому волку из книжки. Надо же, он мой!" И
тем не менее недоумевала, как за оставшееся время - всего-навсего четырнадцать дней -
можно подготовить к старту все-все.
От отсека управления до кормовых дюз похожий на исполинский мухомор "Странник"
насчитывает 217 метров. Передняя треть отведена для жилых и рабочих помещений экипажа,
средняя - трюм для припасов, а задняя отдана под топливные баки и ионно-импульсные
двигатели. Рубка управления находится точно на оси центральной шахты и представляет собой
купол с иллюминаторами мостика прямо на носу корабля. "По крайней мере экипаж увидит,
куда мы летим, даже если откажет абсолютно вся аппаратура", - отметила Николь с
мимолетной ухмылкой. По периметру основания головного модуля расположены люки для
катеров типа "Скиталец" - двух рабочих, двух исследовательских и двух боевых,
предназначенных для маневров в таких местах, куда не добраться громадному и не столь
юркому крейсеру.
Под рубкой находится "Дом" - две вертящиеся Карусели примерно тридцати метров в
диаметре и пятнадцати в высоту, - где астронавты смогут жить и работать в поле
искусственного тяготения, созданного вращением цилиндров вокруг центральной оси -
потому их и прозвали Каруселями. В пути без них не обойтись, поскольку длительное
пребывание в невесомости весьма пагубно сказывается на человеческом организме;
единственный их недостаток - значительное Кориолисово ускорение. Полом Карусели служит
наружный цилиндр, но упавшие предметы или льющиеся жидкости при падении отклоняются в
направлении вращения. Говорят, к этому странному ощущению быстро привыкаешь.
Каюты занимают верхнюю ступень, а лаборатории и гидропонная оранжерея - нижнюю.
Дальше центральная шахта, которую окружает огромный трюм, вместивший почти все запасы,
за ним тянется длинный ряд антенн и радаров. Их тоже можно поворачивать, чтобы обеспечить
предельно точную фокусировку.
Затем располагаются топливные баки и сами двигатели. Нос и корма оснащены
вспомогательными двигателями, чтобы космический корабль мог перемещаться как
вертикально, так и горизонтально.
Оказавшись на борту - челнок пристыковался к свободному причалу "Скитальца", -
Николь первой сняла шлем и глубоко вдохнула воздух "Странника". В нем витали ароматы
уютного жилища. Экипаж уже знал, что это не новое судно - ни по конструкции, ни по
времени постройки. Не совсем то, чего ждала Николь, но не так уж и плохо. Большую часть
последующей недели кроме них с Полем на корабле обитала учебная команда, наводя лоск на
приобретенные в классах познания, мало-помалу переходящие в практический опыт. Как и у
всякой машины, у "Странника" имелись свои пунктики и причуды, познавать которые
приходилось, изрядно попотев. Главное - научиться преодолевать любые, даже самые
неожиданные сбои.
Пока все утрясалось, Кэт Гарсиа держалась в тени. Порой они почти не встречались, хотя
Кэт была осведомлена о каждом их шаге. Она предоставила Николь и Полю барахтаться
самостоятельно, в надежде, что они научатся не только совершать, но и обнаруживать
собственные промахи. Как ни странно, ошибок они почти не делали, а сделав, быстро
устраняли. Кэт, как и Элиас, невольно прониклась уважением к способностям новобранцев, но
оба не ленились перепроверять их. Немало замечательных людей пострадало от избытка
самоуверенности, и горький опыт научил Кэт не доверять до конца никому и ничему.
На той же неделе специалисты экспедиции начали погрузку своего снаряжения, и экипаж
проводил на борту корабля не меньше времени, чем на базе в да Винчи. Распределили каюты и
принялись знакомиться. В первый же вечер Николь столкнулась с Кьяри нос к носу за
карточным столом и под конец игры с горечью поняла, что, хотя на Земле считалась
непревзойденным картежником, здесь встретила ровню; если продолжать в том же духе, то за
год полета проигрыш достигнет размеров внешнего долга США.
Карусель испытали, разогнав до двух третьих земной силы тяжести, и Андрей опробовал
камбуз и напек "бльйинов" на всю братию, а остальные, за исключением Кэт и Кьяри,
превратили кают-компанию и себя самих черт-те во что, пытаясь наполнить бокалы вином. Да
и спать в Карусели Николь не могла приноровиться; кончилось тем, что она отправилась на
мостик и свернулась клубочком в кресле перед пультом управления. Это встревожило ее. Если
не удастся привыкнуть к катанию на Карусели, то можно ставить крест и на экспедиции, и на
работе в НАСА. Но после краткого обмена впечатлениями за завтраком выяснилось, что
новички провели ночь ничуть не лучше. Это пройдет. Поль возился с компьютером, вслух
восторгаясь вместительностью накопителей, а при загрузке программы стал ломать голову, как
же все это втиснуть. Грандиозный объем внешней памяти был выделен под "развлекательную
программу" - книги, музыку, фильмы, игры, - потому что самым опасным врагом в
путешествии будет скука, а срываться друг на друга - угрожающая жизни роскошь.
Невозможно все время отдаваться работе, и при этом сохранять душевное равновесие.
"Дурацкие" программы и должны снять избыток напряжения.
В среду, за четыре дня до намеченной даты отправки "Странника", экипаж по-прежнему
мотался между кораблем и базой; оставалось чертовски много работы, но дело двигалось к
концу. Однако плановая проверка главной параболической антенны показала, что один из
блоков отказал; Хана и Поль возились с ним не меньше часа, прежде чем вынесли смертельный
приговор. Без этого блока антенна не сможет сохранять неизменную ориентацию на Луну и
Землю, поэтому требовалась незамедлительная замена. На борту имелось три комплекта
сменных блоков, но все-таки решили спуститься в да Винчи за новым, пока время терпит. Хана
с Полем уселись в челнок и отвалили, а Николь осталась на корабле в полнейшем одиночестве.
Точнее, так ей казалось. Она была на мостике, проверяла по инструкции оружейные
системы. Вдруг прямо перед носом пролетел закрытый чайный контейнер и Николь вскрикнула
от неожиданности. Инстинктивно выбросив руку, она схватила контейнер в последнюю
секунду.
- Проворна, как ласка, - констатировал Кьяри, отталкиваясь от потолка и устраиваясь в
соседнем кресле.
- Господи, как вы меня напугали! А я-то думала, что осталась на часок одна.
- Судя по всему, на всю ночь. Держу пари, что у да Куны и Мураи имеются кое-какие
планы.
Николь с притворным отвращением фыркнула. Эти двое даже при желании не могли
скрыть ослепительных улыбок, которыми при встрече одаривали друг друга.
- Я прилетел на том же челноке, - пояснил Кьяри. - Простите, что не доложился, как
положено. Привык быть сам по себе.
- Ничего страшного. Пострадала только моя нервная система. А "сам по себе" - это в
одноместном корабле? - Увидев утвердительный кивок, Николь приподняла брови: - Я-то
думала, такое не допускается.
- Мы, комиссары, сами себе хозяева. - Он подался вперед, приглядываясь к книжке с
корешком-пружиной. - Какие успехи?
- Седьмая страница. - Николь осторожно отхлебнула чаю, а потом отставила его в
сторону, чтобы остыл. - В этой главе еще страниц сорок, и все посвящены оружейной палубе.
Зато описание пульта управления тянет на целый фолиант толщиной сантиметров в пять. Да
еще дюжина таких же книжонок по всякому поводу. И эта еще самая маленькая, а мы с Полем
выучили наизусть все до единой!
- Жизнь - штука трудная.
- Спасибо, утешили, - тряхнула головой Николь. - На школьной скамье все это
казалось мне более величественным и возвышенным.
- Тогда вам было нечего терять.
Николь протянула руку к ярким предохранительным крышкам выключателей бортовой
артиллерии и нерешительно дотронулась кончиками пальцев.
- Все равно, не представляю, что мы можем вступить в бой.
- Необходимое снаряжение у нас имеется.
- Ага. Ракеты и противоракетные лазерные батареи на "Страннике" плюс еще боевой
"Скиталец", под завязку набитый мини-ракетами, укомплектованный крупнокалиберным
пулеметом Гатлинга, сверхмощным лазером да к тому же индивидуальным оружием всех
мыслимых размеров и видов. Да плюс боевая броня. Знаете, комиссар, нам вполне по силам
выиграть небольшую войну.
- Такое случалось.
Николь присмотрелась к развалившемуся в кресле комиссару повнимательнее. На Кьяри
был спортивный костюм, смягчавший его угловатость. За многие дни работы бок о бок Николь
поняла, что его вялая расхлябанность - напускное. Он способен мгновенно, без всякого
предупреждения перейти к действиям с весьма плачевным для противника итогом. Его
старомодный конский хвостик стягивает серебряный зажим с бирюзой, открывая залысины.
Левое ухо дважды проколото - для серебряного колечка и рубиновой звездочки; говорят,
звездочка эта была прощальным даром русского коллеги. А вообще-то о нем почти ничего не
известно - личные файлы комиссаров закрыты для любопытных, а сам он замкнут и
неразговорчив. Пожалуй, таким безмятежным и приветливым Николь его еще не видела. Она
сразу же доверилась ему, хоть пока не решила, как к нему относиться. В Кьяри есть что-то
отталкивающее. Слишком уж сильно чувствуется в нем одиночка, охотник. И убийца. Разве что
люди врут.
- Комиссар, а вам доводилось воевать?
- В какой-нибудь из этих консервных банок? - Не скрывая презрения, он покачал
головой.
- Но вообще-то под огнем вы бывали?
- Старлей, свое звание я получил не за красивые глаза.
- А вы убивали?
- Не твое собачье дело, - совершенно безмятежно откликнулся Кьяри.
Николь залилась румянцем, ощущая себя круглой идиоткой.
- Извините, - пролепетала она. - Я не хотела быть бестактной.
- Черта с два! Вы прямо умираете от желания спросить об этом с первой же нашей
встречи - и вы, и да Куна.
- Но вы ведь не станете спорить, что о вас ходят какие-то невероятные слухи.
- Ну и что?
- Мне интересно.
- Скоро узнаете.
- То же самое родители говорили мне о сексе, - отхлебнув чаю, призналась Николь.
- Наверно, их вы тоже не слушали.
- А если я замешкаюсь?
- Погибнете. Или угробите кого-то положившегося на вас.
- Это варварство.
- Уж так мы тут живем.
- Комиссар, я ведь прошу о помощи!
- Здесь вам никто не помощник, лейтенант. Для каждого бесценным оказывается
одно-единственное мгновение, когда впервые надо проделать это самостоятельно. Опыт придет
или с нажатием на кнопку, запускающую десятимегатонную боеголовку, или в рукопашной,
когда вы сорвете шлем с какого-нибудь ублюдка.
- А как это было у вас?
- Я уцелел.
- Вас послушать, так тут сплошные джунгли - убей или умри.
- Да, выживает сильнейший. Здесь форпост, Ши. И в каком-то смысле будет таковым
всегда. Расстояния чересчур велики, людей слишком мало, а ставка чрезвычайно высока. И тем
не менее мы по-прежнему чертовски гуманны и подвержены прежним слабостям. Страсти
толкают людей на преступления не реже, чем алчность. И комиссары, и вы, синие кителя, здесь
для того, чтобы мир не обезумел окончательно.
- Так вы еще и философ?
Кьяри странно посмотрел на нее и рассмеялся.
- Матерь Божья, я и забыл, насколько новобранцы оторваны от жизни!
- В каком это смысле?
- За кого вы меня принимаете, Ши? За обычного тупорылого скорострельного легавого?
Как я ни типичен, но вряд ли в том смысле, как вы подумали. Правду сказать, я действительно
философ и располагаю соответствующими дипломами и публикациями. У меня степени
магистра по электронике, машиностроению и астрономии. Я официально допущен к
адвокатской и медицинской практике. А ведь это только суесловие.
- О-о...
- Черт побери, а с какими людьми, по-вашему, вы имеете дело, сударыня?! С отбросами
земного общества? С отщепенцами и уродливыми выходцами из бесчисленных трущоб, не
сумевшими приспособиться к жизни внизу и удравшими в космос, как раньше вступали в
иностранный легион? Ха! Держу пари, что да Куна мыслит точно так же! Насмотрелись
видеореальности! - Отсмеявшись, он покачал головой. - Знаете, кто здесь изгои? Типчики
...Закладка в соц.сетях
