Жанр: Научная фантастика
Рама 1-4.
...у перескочил в UBC [Университет
Британской Колумбии] и по рекомендации агента принят в Ай-эн-эн
["Интернэшнл ньюс нетуоркс"] в 2197 году.
_Декабрь 2193_. Браун награжден высшей медалью МКА за выдающиеся
научные достижения.
_Ноябрь 2199_. Подписал эксклюзивный многомиллионный долгосрочный
контракт с Шмидтом и Хагенестом на право использования всевозможных
вариантов коммерческого применения результатов работы экспедиции "Ньютон",
в том числе книг, видео- и образовательных материалов. Партнер - Франческа
Сабатини; консультанты - космонавты Табори и Хейльман. Выплаченные два
миллиона марок размещены на секретном счете в Италии.
После короткого двухчасового сна ее поднял будильник. Николь выбралась
из постели и, воспользовавшись выдвижным умывальником, умылась.
Неторопливо вышла в коридор и направилась к кают-компании. В центре
управления восседал Дэвид Браун в окружении четверых космических кадетов,
возбужденно обсуждавших первые итоги.
- Итак, - говорил Ричард Уэйкфилд, - сейчас самое главное - установить
на правый и левый трапы легкие индивидуальные кресельные лифты и тяжелый
грузоподъемный лифт - до края Центральной равнины. Там же устанавливаем
временный центр управления, собираем и испытываем три вездехода. На
сегодня - подготавливаем лагерь на станции "Бета" возле края
Цилиндрического моря. Сборку и размещение обоих геликоптеров оставляем на
завтра. Ледомобили и моторные лодки остаются на третий день.
- Точно, - отозвался доктор Браун. - Утром во время развертывания
инфраструктуры с вами пойдет Франческа. Когда будут установлены и
приведены в действие легкие лифты, мы с адмиралом Хейльманом присоединимся
к вам, доктор Такагиси и мистер Уилсон тоже. Сегодня все ночуем внутри
Рамы.
- Сколько у вас мощных импульсных фонарей? - спросил Янош Табори у
Ирины Тургеневой.
- Двенадцать. Хватит на сегодня.
- И на завтра, - добавил доктор Такагиси. - Если мы заночуем там, эта
ночь будет самой темной в жизни любого из вас. Ни звезд, ни луны... не
будет даже рассеянного почвой звездного света, ничего - только сплошная
тьма вокруг.
- А какая там температура? - поинтересовался Уэйкфилд.
- Заранее точно не скажешь, - ответил японский ученый. - Первые зонды
несли на себе только камеры, но на выходе из тоннеля температура была
такой же, как на Раме I. Если эти показания принять за основу, в обоих
лагерях будет градусов на десять ниже нуля, - Такагиси ненадолго умолк. -
Теперь потеплеет, - продолжал он. - Сейчас мы находимся внутри орбиты
Венеры. Можно ожидать, что свет включится через восемь-девять дней, а
потом со дна начнет таять Цилиндрическое море.
- Эй, - поддел его Дэвид Браун, - судя по всему, вы решили исправиться.
Тон-то все-таки изменился.
- Вероятность того, что Земля оба раза встречалась с идентичными
кораблями, возрастает с каждым фактом, подтверждающим сходство этого
космического корабля и его предшественника, прилетевшего семьдесят лет
назад. Пока, за исключением момента коррекции орбиты, оба корабля ничем не
отличались.
Николь подошла к ним.
- Вот и комплект. Поглядите, кто к нам пожаловал: последний, пятый
космический кадет, - с обычной усмешкой проговорил Янош Табори и, заметив
ее опухшие веки, добавил. - Наш новый командир прав: судя по виду, вам не
худо и отдохнуть.
- А я вот, - вмешался Ричард Уэйкфилд, - могу только сожалеть. Собирать
вездеход мне придется с Яманакой, а не с мадам де Жарден. Николь-то
говорить умеет. А мне, чтобы не заснуть снова, придется браться за
Шекспира. - Он локтем ткнул в бок Яманаку. Японский пилот в ответ даже
словно бы улыбнулся.
- Пришла пожелать вам удачи, - сказала Николь. - Я уверена, доктор
Браун уже известил всех, что от меня сейчас толку мало. Устала. Ничего, ко
второй вылазке приду в себя.
- Ну, - нетерпеливо бросила Франческа Сабатини, последний раз обводя
помещение объективом и задерживая крупным планом на каждом лице. - Готовы
наконец?
- Идем, - проговорил Уэйкфилд. И они отправились к воздушному шлюзу,
находившемуся прямо перед "Ньютоном".
22. ЗАРЯ
Ричард Уэйкфилд быстро опускался в почти полной темноте. Он уже миновал
половину лестницы "Альфа"; здесь гравитация, порожденная центробежной
силой вращения Рамы, возрастала до одной четверти земной. Свет из лобового
фонаря освещал ближние окрестности. Он заканчивал сборку очередного
пилона.
Ричард проверил запас воздуха - его оставалось менее половины. К этому
времени ему следовало дальше углубиться в Раму, туда, где можно было
дышать атмосферой корабля. Экипаж землян недооценил время, потребовавшееся
на установку легких кресельных лифтов. Их конструкция была крайне проста,
к тому же космонавты несколько раз проводили сборку на тренировках. Вверху
трапов, где практически существовала невесомость, все шло куда быстрее. Но
теперь установка каждого пилона давалась труднее - мешало все возраставшее
тяготение.
На высоте в тысячу ступенек над Уэйкфилдом Янош Табори крепил анкерные
тросы к металлическим перилам, шедшим вдоль лестницы. Почти четыре часа
скучной и однообразной работы утомили его. Ричард вспомнил аргумент,
которым технический директор отклонил их с Яношем предложение -
предусмотреть автоматическое устройство для установки лифтов: "Робот для
одноразовой операции не оправдает затрат на разработку и изготовление.
Место роботов там, где действия повторяются".
Янош глядел вниз, но различал лишь ближайший пилон в двухстах
пятидесяти ступеньках от себя.
- А перекусить еще не время? - спросил он Уэйкфилда по переговорному
устройству.
- Должно быть, - отозвался тот. - Но учти - мы отстаем от графика.
Яманака с Тургеневой вышли на лестницу "Гамма" только в 10:30. При такой
скорости нам едва ли удастся сегодня закончить сборку легких лифтов и
приступить к развертыванию лагеря.
- А мы с Хиро уже едим, - откликнулась Ирина с другой стороны чаши. -
Мы проголодались. Причал и верхний двигатель установили полчаса назад.
Сейчас мы уже у 12-го пилона.
- Хорошо потрудились, - похвалил Уэйкфилд. - Впрочем, обязан
предупредить - вы пока еще в хорошем месте: на трапах и в верхней части
лестницы работать гораздо легче, собирать подъемники в невесомости - одно
удовольствие. А вот когда гравитация будет изменяться от пилона к пилону,
дело пойдет иначе.
- Судя по лазерному дальномеру, Уэйкфилд находится точно в 8,13
километра от меня. - Услыхали все голос вмешавшегося в разговор Такагиси.
- Профессор, эти цифры мне ни черта не говорят, я не знаю, где вы
находитесь.
- Я сейчас на карнизе, как раз рядом с нашей ретрансляционной станцией
у подножия лестницы "Альфа".
- Ох, Сигеру, когда на вашем востоке научатся идти в ногу со всем
светом? "Ньютон" находится _наверху_ Рамы, а вы - _сверху_ лестницы. Как
можно надеяться понять друг друга, если мы не можем договориться даже о
том, где верх, а где низ. Тут шахматы не помогут.
- Благодарю вас, Янош. Хорошо. Я - _наверху_ лестницы "Альфа". Кстати,
что вы делаете? Расстояние между нами быстро увеличивается.
- Скольжу по поручню вниз к Ричарду, чтобы вместе поесть. В одиночестве
рыба с чипсами мне в глотку не лезет.
- Я тоже спускаюсь, - отозвалась Франческа. - Только что закончила
съемку превосходного примера действия кориолисовой силы с участием Хиро и
Ирины. Специально для начинающих изучать физику. Буду у вас через пять
минут.
- Эй-эй, синьора, - позвал ее Уэйкфилд, - а не хотите ли действительно
поработать? Иначе мы с Яношем вам больше не позируем... Ну как, согласны
на переговоры?
- Охотно помогу, но только после ленча, - ответила Франческа. - А
сейчас для съемки не хватает света. Вы не посветите фонарями, чтобы я
могла заснять ваше с Яношем пиршество на Лестнице Богов?
Уэйкфилд установил фонарик на вспышку с задержкой и отошел на
восемьдесят ступеней к ближайшему карнизу. Космонавт Табори оказался в
этой же точке за полминуты до того, как свет затопил ее. В двух километрах
от них Франческа провела камерой вдоль трех маршей, остановила объектив на
двух фигурках, скрестя ноги усевшихся на площадке. Издалека Янош и Ричард
ничем не отличались от пары орлов в гнезде на отдаленной горной вершине.
Лифт "Альфа" был собран и готов к испытанию.
- В честь окончания трудового дня вам предоставлено право открыть
движение, - проговорил Ричард, - учитывая вашу любезную помощь. - Они
стояли в самом низу - там, где тяготение уже было полным. Тридцать тысяч
ступеней лестницы возносились над головой и исчезали в беспросветной тьме.
На Центральной равнине уже работал сверхлегкий мотор и автономный
переносный источник энергии для кресельного лифта. Космонавты на
собственных спинах доставили блоки электрической и механической подсистем
в разобранном виде; на сборку ушло меньше часа.
- Легкие кресла не присоединены к тросам, - поучал Уэйкфилд Франческу.
- Для присоединения кресел на каждом из них располагается специальный
механизм, обхватывающий трос. Таким образом можно обойтись небольшим
количеством сидений.
Франческа нерешительно уселась в пластиковое сооружение, первое в ряду
подобных ему пластиковых корзинок, свисавших с бокового троса.
- А вы уверены, что подъем пройдет без приключений? - спросила она,
вглядываясь во тьму.
- Конечно, - рассмеялся Ричард. - Все будет как на тренировках. Я поеду
в следующем кресле, только через минуту - примерно в четырехстах метрах за
тобой. На весь подъем снизу доверху уходит сорок минут. Средняя скорость -
двадцать четыре километра в час.
- Я должна сидеть спокойно, - вспоминала Франческа, - ничего не делать,
держаться руками и не забыть включить автономную дыхательную систему за
двадцать минут до окончания подъема.
- Не забудь пристегнуться, - улыбнувшись, напомнил ей Уэйкфилд. - Если
бы кабинка замедляла движение или останавливалась на самом верху, где ты
не имеешь веса, инерция могла бы сбросить едущих позади прямо в пустоту
Рамы. - Он улыбнулся. - Но подъемник неслучайно расположен на лестнице - в
случае любой неисправности всегда несложно выбраться из корзины и
самостоятельно добраться вверх по лестнице к ступице.
Ричард кивнул, и Янош Табори включил мотор. Кресло с Франческой
устремилось вверх и скоро исчезло во тьме.
- Я перейду прямо на "Гамму", как только передашь, что ты уже в пути, -
сказал Яношу Ричард. - Второй подъемник мне собирать проще, общими
усилиями сможем закончить к 19:00.
- Когда ты окажешься наверху, я уже подготовлю лагерь, - заметил Янош.
- Как ты думаешь, мы еще собираемся ночевать здесь?
- Особого смысла в этом нет, - сверху вступил в разговор Дэвид Браун.
Они с Такагиси по очереди контролировали переговоры космонавтов. -
Вездеходы пока не готовы, а мы надеялись уже завтра приступить к
исследованиям.
- Если каждый из нас возьмется спустить вниз несколько узлов, - ответил
Уэйкфилд, - мы с Яношем сумеем собрать один из вездеходов еще до сна. А
второй скорее всего будет готов к завтрашнему полудню, если нам ничто не
помешает.
- Вполне реальное предложение, - отозвался доктор Браун. - Только
прежде посмотрим, что мы успеем сделать через три часа и насколько
устанем.
Ричард вскарабкался в крошечное кресло и подождал, пока сработает
автоматическое устройство, крепящее сиденье к тросу.
- Кстати, - проговорил он, начиная путь наверх, - спасибо тебе, Янош,
за шутки. Без них мы, наверное, и не справились бы так быстро.
Табори улыбнулся и помахал другу. Глядя вверх с движущегося кресла,
Ричард Уэйкфилд едва мог различить слабый огонек лобового фонаря
Франчески. "Теперь она в ста этажах над моей головой, - подумал он. - Это
всего лишь два с половиной процента расстояния отсюда до ступицы.
Невероятно огромное помещение".
Опустив руку в карман, он извлек переносную метеостанцию, которую
попросил его взять с собой Такагиси. Профессор желал иметь точный профиль
всех атмосферных параметров в чаше Северного полюса Рамы. В его моделях
атмосферной циркуляции Рамы особую роль играли зависимости плотности и
температуры воздуха, учитывающие удаление от входного шлюза.
Уэйкфилд следил за давлением, оно постепенно снижалось в ходе подъема
начиная с 1,05 бара - почти как на Земле. Температура держалась равной -8
градусам по Цельсию. Ричард откинулся назад и закрыл глаза. Странное это
дело - ехать в неустойчивой корзине в полной тьме. Он приглушил звук
одного из каналов передатчика; переговаривались Тургенева с Яманакой, хотя
обоим в общем сказать было нечего. Включил погромче шестую симфонию
Бетховена.
Слушая музыку, Ричард не без удивления ощутил в сердце тоску по Земле,
порожденную внутренним зрением при звуках мелодии... ручейки, зеленые поля
и цветочки. И он вдруг словно потерялся - был не в силах даже восстановить
невероятную цепь событий, приведших стратфордского мальчишку из
родительского дома сперва в Космическую академию в Колорадо и наконец сюда
на Раму... в эту шаткую корзинку, возносившую его вверх по Лестнице Богов.
"Нет, Просперо [герой драмы У.Шекспира "Буря"], - сказал он самому
себе, - никакой маг не смог бы придумать подобного". Он вспомнил, как
впервые мальчиком смотрел "Бурю" и как был испуган картинами мира,
выходящими за пределы нашего понимания. Магии нет, уверял он себя тогда.
"Есть только естественные явления, которым люди не знают еще объяснения. -
Ричард улыбнулся. - Разве Просперо - маг? Он просто разочаровался в
науке".
Но уже миг спустя Ричард Уэйкфилд окаменел, потрясенный невиданным
доселе зрелищем. Кресло, как и прежде, бесшумно скользило вверх, вдоль
лестницы... но внутрь Рамы ворвался рассвет. В трех километрах под
Ричардом врезанные в Центральную равнину длинные прямые долины, что
тянулись от края чаши до Цилиндрического моря, вдруг взорвались светом.
Шесть линейных солнц Рамы, по три в каждой половине цилиндра, тщательно и
продуманно освещали чуждый мирок. Сперва Уэйкфилд ощутил головокружение, а
вместе с ним и дурноту. Он висел в воздухе на тонком тросе, в тысячах
метров над поверхностью. Уэйкфилд закрыл глаза и попытался привести в
порядок собственные чувства. "Ты не можешь упасть", - напомнил он себе.
- Ай-и-и! - услышал он вопль Яманаки.
Из последовавших слов японца Ричард понял, что, вздрогнув от внезапной
вспышки света, Хиро сорвался с середины трапа "Гамма". Он пролетел уже
метров двадцать или тридцать, когда, ловко и небезуспешно извернувшись,
сумел ухватиться за поручень.
- С вами все в порядке? - спросил Дэвид Браун.
- Кажется, - безжизненным голосом отвечал Яманака.
Когда этот краткий кризис завершился, все сразу заговорили.
- Чистая фантастика! - кричал доктор Такагиси. - Потрясающий уровень
освещенности. И все это происходит _до_ вскрытия моря. Вот и различие.
Крупное различие!
- Подготовьте мне новый блок с пленкой, принесите прямо к лестнице, -
проговорила Франческа. - Я почти все отсняла.
- Какая красота! Что за невероятная красота, - добавил генерал О'Тул.
Оставаясь на "Ньютоне", они с Николь де Жарден видели все на экране.
Расположенная в ступице релейная станция транслировала на корабль все, что
снимала Франческа.
Ричард Уэйкфилд не говорил. Он молчал и просто смотрел, завороженный
видом открывшегося под ним мира. Внизу, у подножия лестницы, маячили еле
различимый Янош Табори, агрегаты лифта, полузавершенный лагерь. Но уже
одно расстояние до них открывало истинный размер чуждого мира. Охватывая
взглядом сотни квадратных километров Центральной равнины, в каждом
направлении он различал удивительные формы. Но и воображение его, и зрение
не знали ничего равного Цилиндрическому морю и заостренным массивным
сооружениям, находящимся против него в Южной чаше в пятидесяти километрах
отсюда.
И по мере того как его глаза привыкали к свету, гигантский центральный
шпиль в середине чаши словно становился все больше и больше.
Первооткрыватели так и назвали его - Большой рог. "Неужели его высота и в
самом деле восемь километров?" - спросил Уэйкфилд у себя самого. Большой
рог шестигранником окружали шесть шпилей пониже, невероятной величины
висячие переходы связывали их между собой и со стенками Рамы. Эти переходы
превосходили размером все сотворенное человеком на Земле, но и они
терялись возле располагавшейся по центру громады, протянувшейся вдоль оси
вращения цилиндра.
Спереди на полпути между висевшим у Северного полюса Уэйкфилдом и
гигантским сооружением на юге по поперечнику весь цилиндрический мир
охватывала голубовато-белая полоса. Присутствие здесь заледеневшего моря
казалось землянам и немыслимым, и неуместным. Земной разум твердил: "Море
не должно таять, иначе вся вода хлынет к оси цилиндра". Но вращение Рамы
удерживало в берегах странное море. И любой член экипажа "Ньютона" лучше
чем кто-либо на Земле знал, что на берегах этого моря он будет весить
столько же, сколько и у какого-нибудь земного моря.
Посреди Цилиндрического моря на острове высился город - здешний
Нью-Йорк. С точки зрения Ричарда, в свете искусственных вспышек небоскребы
имели куда менее броский вид, чем теперь. Но в лучах собственного солнца
Рамы было ясно, что этот город играет в корабле центральную роль. Из любой
точки внутри Рамы глаза тянулись к нему - к этому овальному островку,
своими сооружениями в единственном месте нарушавшему бледно-зеленую гладь
Цилиндрического моря.
- Только поглядите на Нью-Йорк, - голос доктора Такагиси ворвался в
переговорное устройство Ричарда. - Не меньше тысячи зданий, каждое высотой
более двухсот метров. - Японец умолк на секунду. - Придется искать _их_
там. Я уверен. Наша истинная цель - это Нью-Йорк.
Начальное возбуждение и возгласы сменились долгим молчанием, пока
каждый из космонавтов навечно впечатывал залитый солнцем мир Рамы в
собственное сознание. Ричард отчетливо видел Франческу в четырех сотнях
метров от себя. Она уже была в ступице, а его кресло пересекло грань между
лестницей и трапами.
- Услышав советы доктора Такагиси, мы с адмиралом Хейльманом
переговорили, - нарушил молчание Дэвид Браун, - и не обнаружили явных
причин менять наши планы на сегодняшнюю вылазку. Во всяком случае, на
столь ранней стадии. Если не будет никаких неожиданностей, действуем
дальше в соответствии с наметками Уэйкфилда. Заканчиваем сборку обоих
лифтов, спускаем вниз части вездехода для последующей сборки и ночуем в
лагере у основания лестницы, как и собирались.
- Меня не забудьте, - крикнул Янош в микрофон. - Только мне, бедному,
ничего и не видно.
Отстегнув пояс, Ричард Уэйкфилд ступил на карниз. Он поглядел вниз,
туда, где вся лестница исчезла из виду.
- Прием, космонавт Табори. Мы на станции "Альфа", по вашему сигналу мы
можем поднять вас сюда.
23. НАСТУПЛЕНИЕ НОЧИ
"...Учитывая систематические унижения, которым подвергал его
невротический отец и эмоциональный шрам, оставленный юношеской женитьбой
на британской актрисе Саре Тайдингс, космонавт Уэйкфилд представляет собой
на диво уравновешенную личность. После шумного развода два года проходил
курс терапии, завершившийся за год до его поступления в Космическую
академию в 2192 году. Результаты его учебы в Академии превзошли все
ожидания; профессора электротехнических и электронных дисциплин дружно
утверждают, что ко времени выпуска Уэйкфилд обладал более глубокими
познаниями, чем все преподаватели..."
"...За исключением осторожности в интимных вопросах - после развода не
имел ни одной длительной эмоциональной связи с женщиной, - в характере
Уэйкфилда не обнаруживается никаких антисоциальных наклонностей,
свойственных угнетенным детям. Несмотря на то что в юности его КС был
невелик, с возрастом Уэйкфилд сделался менее высокомерным и перестал
стремиться то и дело ослеплять других собственным блеском. Ни в честности
его, ни в твердости характера нельзя сомневаться. Только знания - не
деньги, не власть - привлекают его..."
Николь дочитала психологическую характеристику Ричарда Уэйкфилда и
потерла глаза. Было уже поздно. Когда экипаж внутри Рамы устроился на
ночлег, она немедленно принялась за чтение досье. Менее чем через два часа
люди впервые проснутся в этом странном мирке. Ее шестичасовое дежурство на
связи кончилось уже тридцать минут назад. "Итак, из всей компании лишь
трое вне подозрения, - думала Николь. - Эта четверка, заключившая
незаконный контракт с прессой, скомпрометировала себя. Яманака и Тургенева
- величины неизвестные. Уилсон едва сохраняет душевное равновесие, его
устремления понятны. Значит, остаются О'Тул, Такагиси и Уэйкфилд".
Николь, омыв лицо и руки, снова уселась за терминал. Она вышла из досье
Уэйкфилда и вернулась к основному меню. Отыскала сравнительную статистику,
выделила два окна по краям экрана. С левой стороны ей были представлены КИ
экипажа, справа для сравнения приводились значения КС для всей дюжины
космонавтов.
.............. КИ ............... КС
Уэйкфилд ... +5,58 .. О'Тул ..... 86
Сабатини ... +4,22 .. Борзов .... 84
Браун ...... +4,17 .. Такагиси .. 82
Такагиси ... +4,02 .. Уилсон .... 78
Табори ..... +3,37 .. де Жарден . 71
Борзов ..... +3,28 .. Хейльман .. 68
де Жарден .. +3,04 .. Табори .... 64
О'Тул ...... +2,92 .. Яманака ... 62
Тургенева .. +2,87 .. Тургенева . 60
Яманака .... +2,66 .. Уэйкфилд .. 58
Уилсон ..... +2,48 .. Сабатини .. 56
Николь уже успела мельком проглядеть досье, но она читала далеко не
все. И некоторые цифры видела теперь впервые. Впечатлял высокий уровень
интеллекта Франчески Сабатини. "Какая потеря, - немедленно решила Николь,
- расходовать подобный потенциал столь банальным образом".
Общий уровень интеллекта экипажа "Ньютона" поражал. Все космонавты
попадали в один процент самых одаренных людей планеты. Способности Николь
можно было охарактеризовать как "одной из тысячи", и она-то числилась в
серединке. Исключительный показатель Уэйкфилда помещал его в категорию
"супергениев". Самой Николь еще никогда не приходилось встречаться с
человеком, обладающим настолько высоким показателем.
Хотя познания в области психиатрии заставляли Николь скептически
относиться к численному описанию свойств личности, ее заинтриговали и
значения КС. Интуитивно она сама поместила бы О'Тула, Борзова и Такагиси
во главу столбца. Все трое казались уверенными в себе, уравновешенными и
внимательными к остальным. Удивило ее высокое значение КС у Уилсона.
"Значит, был совершенно иным человеком, пока не связался с Франческой". В
голове мелькнуло: почему же ее собственный КС только 71; она сообразила,
что в молодости была более замкнутой и эгоцентричной.
"Так как насчет Уэйкфилда?" - спросила она себя, понимая, что только он
способен помочь ей разобраться в произошедшем в программном блоке "Рохира"
во время трагической операции. Можно ли верить Ричарду? Можно ли
довериться ему, не поделившись хотя бы частью собственных подозрении? Она
снова подумала, что неплохо бы и вовсе оставить расследование. "Николь, -
осаживала она себя, - а если и это конспиративное чтение окажется лишь
пустой тратой времени?"
Но неясных вопросов оставалось столько, что расследование все-таки
следовало продолжить. Она решила переговорить с Уэйкфилдом. Оказалось, что
с файлами Николь может свободно оперировать, и она сразу же создала в
королевском подарке новый, девятнадцатый файл, который назвала просто
"НИКОЛЬ". Обратившись к текстовому процессору, она записала коротенький
меморандум:
"3-3-00. Убедилась, что ошибочное функционирование "Рохира" в ходе
операции Борзова вызвано ручной командой, отданной извне уже после
загрузки программы и проверки функционирования. Обращаюсь за помощью к
Уэйкфилду".
Николь извлекла чистый кубик из ящичка, где лежало все необходимое для
компьютера. Она скопировала на него и свой меморандум, и всю информацию,
записанную на кубе, подаренном ей Генри. Переоделась для дежурства в
летный костюм, поместив в карман дубликат кубика.
Генерал О'Тул подремывал в командно-контрольном комплексе (ККК)
военного космического корабля, когда Николь явилась, чтобы сменить его.
Хотя видеотерминалы в меньшем корабле не потрясали своим совершенством,
как это было в научном, общая организация ККК в военном корабле была во
многом удачнее, в особенности с точки зрения биоинженерии, и со всеми
контрольными панелями легко мог справиться один космонавт.
О'Тул извинился за то, что задремал. Показал на три монитора: на них
застыло изображение одного и того же объекта с разных сторон - временного
лагеря, в котором все члены экипажа почивали у подножия лестницы "Альфа".
- Последние пять часов бодрости не способствовали, - добавил он.
Николь улыбнулась.
- Вам не в чем извиняться передо мной, генерал. Я знаю, что вы
отдежурили почти двадцать четыре часа.
Генерал О'Тул встал.
- После того как вы ушли, - он начал отчитываться, подводя итоги на
одном из шести экранов перед собой, - они закончили обед и принялись
собирать первый вездеход. Автоматическая программа навигации не прошла
автотеста, но Уэйкфилд быстро выудил причину (сбой произошел в одной из
подпрограмм) и все исправил. Табори сделал короткую пробну
...Закладка в соц.сетях
