Жанр: Научная фантастика
Рама 1-4.
...ых...
Рама задраивал люки. Таково было ощущение, владевшее Нортоном, хотя он и
не сумел бы его логически обосновать. Он уже не мог бы поручиться за свой
рассудок - душу раздирали два противоположных стремления: необходимость
спастись и острое желание подчиниться зову молний, вспыхивающих в небе и
приказывающих присоединиться к биотам в их движении к морю.
Еще один пролет лестницы - еще одна передышка, чтобы мышцы освободились
от яда усталости. Потом снова в путь.
От свиста, беспрерывно меняющего частоту, можно было сойти с ума - и
вдруг его не стало. В то же мгновение огненные четки, пылавшие в прорезях
Прямых долин, прекратили свой бег к морю, шесть линейных солнц Рамы вновь
превратились в сплошные полосы света. Однако эти полосы быстро меркли,
временами мигая, словно энергетические источники, питающие исполинские
лампы, почти истощились. Изредка под ногами ощущалась легкая дрожь, с
"Индевора" докладывали, что Рама по-прежнему разворачивается с неуловимой
медлительностью, как игла компаса в слабом магнитном поле. Это, пожалуй, был
обнадеживающий признак - вот если бы Рама уже закончил разворот, Нортон
всполошился бы не на шутку.
Как доложил Питер, биоты исчезли все до одного. Во всем пространстве Рамы
не осталось ничего живого, за исключением людей, с мучительной
нерасторопностью карабкающихся по вогнутой чаше северного купола.
Нортон давным-давно забыл о головокружении, испытанном тогда, во время
первого восхождения, зато теперь в сознание начали закрадываться страхи
иного рода. Здесь, на бесконечном подъеме от равнины к шлюзам, они были так
уязвимы! Что, если Рама, завершив маневр, без промедления начнет разгон?
Усилие, очевидно, будет направлено вдоль оси. Если на юг, то это не
составит проблемы: их просто прижмет к склону, по которому они поднимаются,
немного сильнее. А если на север? Тогда их, чего доброго, выбросит в
пространство и рано или поздно они свалятся на равнину далеко внизу...
Он старался успокоить себя тем, что вероятное ускорение очень и очень
невелико. Вычисления доктора Переры крайне убедительны: Рама не может
разгоняться с ускорением, большим чем одна пятидесятая д, иначе
Цилиндрическое море выплеснется через южный утес и затопит целый континент.
Но Перера сидел у себя на Земле, в уютном кабинете и не знал, что такое
километры металла, угрожающе нависшего над головой. И кто сказал, что Рама
не приспособлен для периодических наводнений?..
Наконец лестница кончилась. Впереди остались лишь считанные сотни метров
вертикального, врезанного в плоскость трала, Трапа, по которому на сей раз
даже карабкаться не придется: наблюдатель, перебирая канат, с легкостью
вытянет их одного за другим. Притяжение уже не помеха - даже у основания
трапа человек весит менее пяти килограммов, а наверху и вовсе ничего не
весит.
Видимость сохранялась такой, как на Земле в полнолуние: общая картина
вполне отчетлива, хотя деталей не разглядеть. Южный полюс был частично
затянут каким-то светящимся туманом, сквозь который виднелся только Большой
рог, но он со стороны вершины казался маленькой черной точкой. Тщательно
нанесенный на карты, но по-прежнему неведомый континент за морем выглядел
таким же хаосом лоскутков, как и всегда. Перспектива была слишком искажена,
а картина слишком сложна для исследования невооруженным глазом, и Нортон
почти не удостоил ее вниманием.
Глава 44
ГИПЕРДВИГАТЕЛЬ ВКЛЮЧЕН
Рама продолжал разворачиваться, направление его оси изменилось уже почти
на пятнадцать градусов, и с каждым градусом, по логике вещей, близился
переход на новую орбиту. В Организации Объединенных Планет возбуждение
достигло степени истерии, однако до "Индевора" доходили лишь слабые его
отзвуки, Экипаж был измотан и физически и эмоционально - и, не считая
вахтенных, число которых было сокращено до минимума, проспал после взлета с
Северной базы полных двенадцать часов. Нортон включил аппарат электросна, и
все равно ему мерещилось, что он взбирается по бесконечной лестнице.
На второй день после возвращения на корабль все вошло в нормальную колею,
исследования внутри Рамы уже представлялись частью какой-то другой жизни.
Меркурий хранил молчание, и Генеральная Ассамблея прервала свою сессию.
Через тридцать часов после старта с Рамы, едва Нортон впервые заснул
здоровым сном, его жестоко встряхнули за плечо. Он выругался, приоткрыл
глаза, узнал Карла Мерсера и мгновенно полностью очнулся.
Весь "Индевор" был уже на ногах, даже шимпанзе поняли, что происходит
нечто необычное, и тревожно пищали, пока сержант Макэндрюс не успокоил их. И
все же Нортон, устраиваясь в кресле и затягивая ремни, поймал себя на мысли,
не очередная ли это ложная тревога.
Цилиндр Рамы как бы укоротился, из-за края его выглядывал палящий
солнечный ободок. Огромный протуберанец, высотой по крайней мере полмиллиона
километров, выбросился так далеко в пространство, что верхние его языки
казались ветвями темно-красного огненного дерева.
- Шкипер! - вызвал его взволнованный Колверт из штурманской. - Мы
вращаемся, взгляните на звезды! Но ни один прибор не показывает ничего...
Звездное небо, несомненно, смещалось - вон по экрану левого борта
медленно проплыл Сириус. Одно из двух: или Вселенная решила вернуться к
докоперниковой космологии и вдруг принялась вращаться вокруг "Индевора", или
звезды пребывали на своих местах, а вращался корабль.
Рама наконец-то уходил с прежней орбиты, уходил со скромным ускорением.
"Индевор" держался в кильватере удаляющегося исполина и его закрутило
позади, как обломок кораблекрушения...
Час за часом ускорение оставалось постоянным; Рама улетал от "Индевора" с
непрерывно возрастающей скоростью. По мере удаления цилиндра
противоестественное поведение самого "Индевора" мало-помалу прекратилось.
Можно было лишь гадать о чудовищных силах, приведших Раму в движение, если
их завихрения вызвали такой эффект, и Нортон возблагодарил судьбу, что успел
отвести "Индевор" на безопасное расстояние, прежде чем Рама включил свой
гипердвигатель.
Что касается природы этого двигателя, несомненным было одно: Рама перешел
на новую орбиту без помощи газовых струй, ионных лучей или потоков плазмы.
Никто не сумел выразить свои чувства лучше, чем сержант - он же профессор -
Майрон, который произнес потрясенно:
- Прости-прощай, третий закон Ньютона!..
Однако сам "Индевор" находился в прямой зависимости именно от третьего
закона Ньютона, когда на следующий день сжигал последние остатки топлива,
пытаясь отклонить собственную свою орбиту как можно дальше от Солнца.
Большего отклонения достигнуть не удалось, и все же расстояние от Солнца в
перигелии увеличилось на десять миллионов километров. Такова была дистанция
между необходимостью выжать из систем охлаждения 95 процентов мощности и
стопроцентной уверенностью в огненной смерти.
Когда корабль завершил свой маневр. Рама ушел от "Индевора" на двести
тысяч километров и на фоне пылающего Солнца стал почти невидимым. Однако
локаторы вели измерения новой орбиты цилиндра - и чем больше данных получали
люди, тем сильнее недоумевали.
"Что за вселенская ирония. - сказал себе Нортон, разглядывая листок с
расчетами, - миллионы лет компьютеры Рамы благополучно вели его к цели и
вдруг совершили единственную пустяковую ошибку, скорее всего заменили в
каком-нибудь уравнении знак плюс на минус..." Все были так уверены, что Рама
затормозит и, пойманный притяжением Солнца, станет новой планетой Солнечной
системы. На деле произошло нечто диаметрально противоположное.
Рама набирал скорость - в худшем из всех возможных направлений. Рама
падал на Солнце, и с каждым мгновением все быстрее.
ПТИЦА ФЕНИКС
Когда параметры новой орбиты звездного гостя определились с окончательной
четкостью, никто не взялся бы утверждать, что корабль избежит катастрофы. В
перигелии Раму от пылающего водородного ада будут отделять едва ли
полмиллиона километров. Никакое твердое вещество не способно противостоять
царящим здесь температурам; сверхпрочный сплав, из которого изготовлен
корпус Рамы, начнет плавиться на расстояний, раз в десять большем... Но вот
примерно в пяти миллионах километров от Солнца Рама, все ускоряя свой бег,
принялся свивать себе кокон, До сих пор в телескопы "Индевора" он был виден
при максимальном увеличении как крохотная яркая полоска - и вдруг полоска
начала мерцать, как звезда над самым горизонтом. Прежде всего подумалось,
что Рама разрушается, и Нортон, уловивший необычную прерывистость
изображения, испытал острую внутреннюю боль при мысли о безвозвратной утрате
такого чуда. Потом он понял, что Рама цел, но окружен мерцающим ореолом.
И тут цилиндр исчез. На его месте возникла ослепительная точка -
звездочка без какого бы то ни было видимого диска, словно Рама внезапно
сжался в крохотный комок.
Прошло немало времени, прежде чем они догадались, что случилось. Рама
действительно исчез - он был теперь окружен идеально отражающей сферой
диаметром примерно в сто километров.
В примыкающей к Раме зоне с солнечным магнитным полем происходило что-то
странное. Силовые линии в миллионы километров длиной, пронизывающие корону,
отбрасывающие жгуты ионизированного газа с такой скоростью, что его подчас
не могло удержать даже сокрушительное притяжение, - эти силовые линии
закручивались вокруг блестящего эллипсоида. Тоннель слегка изгибался, словно
предваряя орбиту Рамы, и сам Рама - а быть может, защитный кокон вокруг него
- казался яркой бусиной, летящей все быстрее и быстрее по призрачной трубе
сквозь корону.
Ведь пришелец по-прежнему набирал скорость; теперь он делал более двухсот
тысяч километров в секунду, и никто уже не рискнул бы пророчить, что он
останется пленником Солнца. Наконец-то люди поняли стратегию раман: они
подошли так близко к светилу просто ради того, чтобы почерпнуть энергию
прямо из первоисточника и с еще большей скоростью двинуться дальше.
Все стремительнее и стремительнее обращался Рама вокруг Солнца, двигаясь
теперь быстрее, чем любое тело, когда-нибудь попадавшее в Солнечную систему.
Корабль выскользнул из эклиптики в глубины южного неба, намного ниже
плоскости движения планет. Разумеется, и это не было его конечной целью, но
курс он взял точно на Большое Магелланово облако, на пустынные бездны вне
Млечного пути.
Мысли Нортона, казалось, витали где-то очень далеко. Он лежал с
полузакрытыми глазами, заложив руки за голову и притушив свет, - не то чтобы
в самом деле дремал, но отдался во власть раздумий. К действительности его
вернули слова Лауры.
- Какие новости?
- Не уверяй меня, что ты забыл!..
- Перестань. В последние дни мне, право же, было над чем подумать...
Старший корабельный врач Эрнст взялась за передвижной стул и, подтолкнув
его по направляющим, села рядом с капитаном.
- Межпланетные кризисы приходят и уходят, а бюрократические колеса
скрежещут с неизменным постоянством. Но, наверное. Рама все-таки подтолкнул
их. Хорошо еще, что тебе не пришлось спрашивать разрешения у меркуриан...
- Значит, Порт-Лоуэлл наконец дал добро?..
- Более того, разрешение уже вступило в силу, - Лаура взглянула на
полоску бумаги, которую принесла с собой. - Можешь убедиться, внеочередное.
Не исключено, что приговор уже приведен в исполнение. Поздравляю.
- Спасибо. Надеюсь, мой наследник не рассердился на меня за эту
волокиту...
Как и всем космонавтам, Нортону перед поступлением на флот сделали
операцию: годы и годы, проведенные в пространстве, были чреваты даже не
опасностью, а стопроцентной уверенностью в возникновении мутаций, вызванных
радиацией. Набор генов, только что доставленный за двести миллионов
километров на Марс, ждал своей судьбы в замороженном состоянии в течение
тридцати лет.
Оставалось лишь гадать, успеет ли он домой к рождению сына. Он заслужил
отдых, заслужил покой в лоне семьи. Теперь, когда его миссия была в основном
завершена, он начинал понемногу расслабляться, начинал вновь задумываться
над своим будущим - и над будущим обеих своих семей. Да, это будет славно
погостить дома...
- Слушай, - запротестовала Лаура, - я пришла к тебе сугубо по долгу
службы...
- За столько-то лет знакомства, - отвечал Нортон, - можно бы изобрести
что-нибудь поостроумнее. Ты же сейчас не на вахте...
- О чем ты думаешь? - осведомилась Лаура Эрнст немалое время спустя. - Уж
не становишься ли ты сентиментальным?
- Да я вовсе не о нас с тобой. Я о Раме. Знаешь, мне его, пожалуй,
недостает...
- Премного признательна за комплимент. Нортон сжал ее в объятиях. Ему и
раньше приходило в голову, что у невесомости есть свои преимущества, и одно
из них - вот оно: можно не разнимать рук хоть всю ночь, не рискуя затруднить
кровообращение. Недаром кое-кто утверждал, что любовь при малой силе тяжести
настолько утомительна, что уже не доставляет радости.
- Это общеизвестный факт, Лаура, что мужчины, не в пример женщинам,
способны думать о двух вещах сразу. Но если серьезно, мною владеет чувство
потери.
- Могу понять.
- Да не держись ты так сухо - тут не одна причина, а много. Впрочем,
какая разница...
Он добился успеха. Открытий, сделанных людьми "Индевора" на Раме, ученым
хватит на десятилетия. Но если разобраться, то он также и потерпел
поражение. Можно строить бесконечные догадки, но природа раман и цель их
путешествия так и останутся неизвестными. Они использовали Солнечную систему
как заправочную станцию, а затем презрительно отвернулись от нее, продолжая
свой путь к иной, более важной цели. Вероятно, они никогда и не узнают о
существовании человечества; такое величавое безразличие было хуже
намеренного оскорбления.
Когда Нортон увидел Раму в последний раз, тот казался крохотной
звездочкой рядом с Венерой, и капитан понял, что с этой звездочкой улетает
часть его жизни. Какие бы победы и почести ни готовило ему будущее, на
протяжении многих и многих лет ему не избавиться от чувства, что главное
позади?
На далекой Земле доктор Карлайл не успел еще никому рассказать, как он
очнулся от беспокойного сна, пораженный внезапной догадкой. Однажды
возникнув, эта мысль уже не давала ему покоя, стучала в голове как набат:
Все, что бы они ни делали, повторяется.
Артур Кларк, Джентри Ли. Рама II
-
Arthur C.Clarke, Gentry Lee. Rama II (1989) ("Rama" #2).
Изд. "Мир", М., 1994. Пер. - Ю.Соколов.
OCR & spellcheck by HarryFan, 22 August 2000
-
1. РАМА ВОЗВРАЩАЕТСЯ
Огромный, питаемый энергией ядерных взрывов импульсный радиолокатор
"Экскалибур" не работал уже почти полвека. Его проектировали и сооружали в
лихорадочной спешке, сопровождавшей прохождение Рамы через Солнечную
систему. О вводе локатора в эксплуатацию пресса сообщила в 2132 году.
Земля построила "Экскалибур", чтобы иметь возможность заранее обнаруживать
новых гостей; гигантские сооружения, подобные Раме, локатор мог обнаружить
среди ближайших звезд, давая Земле годы на подготовку к встрече... задолго
до того как гость сумеет повлиять на земные дела.
Решение о постройке "Экскалибура" было принято еще до того, как Рама
прошел перигелий. Но первый гость из космоса обогнул Солнце и вновь
отправился к звездам, а целая армия ученых приступила к обработке
информации, привезенной на Землю побывавшей на Раме экспедицией.
И все единодушно решили, что Раму можно считать разумным роботом, не
проявившим никакого интереса к Солнечной системе и ее обитателям.
Многочисленные тайны, с которыми пришлось столкнуться исследователям в
официальных материалах, так и не нашли объяснения; тем не менее эксперты
сумели убедить себя в том, что постигли один из основных принципов,
заложенных в конструкцию Рамы. Главные системы и подсистемы, которые
предстали перед взором земных исследователей внутри космического гостя,
были троекратно сдублированы. Поэтому земляне решили - инопланетяне все
создают "тройками", а поскольку и весь огромный космический остров можно
считать машиной, общее мнение склонилось к тому, что за первым гостем
последуют еще два.
Но просторы пространства оставались пустыми, и новые гости не спешили
посетить Солнечную систему. Шли годы. Перед жителями Земли вставали новые,
куда более насущные проблемы. И интерес к создателям Рамы, неведомым
существам, задумавшим и изготовившим темно-серый цилиндр длиной в
пятьдесят километров, стал слабеть по мере того как событие уходило в
историю. Многие ученые все еще продолжали интересоваться Рамой, но
большинство представителей человеческого рода вынуждено было обратиться к
другим вопросам. В начале 2140-х годов мир охватил жестокий экономический
кризис.
На обслуживание "Экскалибура" денег более не осталось. Редкие научные
открытия не оправдывали огромных расходов, необходимых для обеспечения его
безопасного функционирования. Громадный импульсный ядерный локатор
полностью обезлюдел.
Через сорок пять лет потребовалось тридцать три месяца, чтобы вновь
привести "Экскалибур" в рабочее состояние. Локатор восстанавливался в
научных целях. В годы кризиса радарная техника процветала и обогатилась
новыми методами интерпретации данных, существенно повысивших ценность
наблюдений "Экскалибура". Но когда локатор снова обратился к далеким
небесам, на Земле уже никто не ожидал появления нового Рамы.
Впервые заметив странное пятнышко на экране, руководитель смены
наблюдателей на станции "Экскалибур" даже не стал информировать свое
начальство. Он принял его за наведенную ошибку, затесавшуюся при обработке
данных. Но пятно появлялось еще несколько раз, тогда он уделил ему больше
внимания и вызвал научного руководителя "Экскалибура". Проанализировав
данные, тот решил, что замечена долгопериодическая комета. Только через
два месяца какой-то дипломник доказал, что этот сигнал порождается гладким
телом длиной не менее сорока километров.
Так в 2197 году мир узнал, что из внешнего космоса к внутренним
планетам Солнечной системы мчится второй внеземной космический аппарат.
Международное космическое агентство (МКА) потратило все что имело и
организовало экспедицию, которая должна была перехватить пришельца внутри
орбиты Венеры к концу февраля 2200 года. Вновь человечество повернулось
лицом к звездам, и глубокие философские проблемы, поднятые во время
появления первого Рамы, опять привлекли к себе внимание землян. Новый
гость подлетал все ближе и ближе, и обращенные к нему сенсорные устройства
подтвердили, что космический аппарат подобен предшественнику, по крайней
мере внешне. Рама вернулся. Человечеству снова предстояла встреча с
судьбой.
2. ИСПЫТАНИЯ И ТРЕНИРОВКИ
Странное металлическое создание двигалось вверх по стене, уже вползая
под козырек. Оно походило на кожистого броненосца, членистое тело которого
покрывала тонкая оболочка, вздымавшаяся бугорками в середине трех секций,
- там скрывалась электронная аппаратура. В двух метрах от стены висел
геликоптер. Из носовой части тянулась длинная гибкая рука с захватом на
конце, клешня его как раз только что сомкнулась, едва не захватив корпус
странного создания.
- Черт побери, - ругнулся Янош Табори, - ну что можно сделать, пока
посудина так болтается в воздухе? Операции при максимальном выдвижении
руки даже в идеальных условиях трудно выполнять, - он поглядел на пилота.
- А почему нельзя было сделать так, чтобы эта фантастическая машина еще и
сама точно выдерживала свое положение в пространстве?
- Сдвиньте геликоптер ближе к стене, - приказал доктор Дэвид Браун.
Хиро Яманака невозмутимо поглядел на Брауна и ввел команду с пульта
управления. Перед ним вспыхнул красный экран, на котором проступили буквы:
"КОМАНДА ОШИБОЧНАЯ. ДОПУСК НЕ ПРИЕМЛЕМ". Яманака ничего не сказал.
Геликоптер продолжал висеть в том же месте.
- От кончиков лопастей до стенки осталось сантиметров пятьдесят, самое
большее семьдесят пять, - вслух размышлял Браун. - Еще две-три минуты, и
биот окажется в безопасности под навесом. Переходим на ручное управление и
ловим его. Табори, на этот раз промаха не должно быть. Выполняйте.
Какое-то мгновение Хиро Яманака с сомнением глядел на лысеющего
ученого, сквозь очки смотревшего на него справа. Потом пилот обернулся,
набрал на пульте другую команду и перевел большой черный переключатель в
левое положение. На экране мгновенно появилась надпись: "РУЧНОЕ
УПРАВЛЕНИЕ. АВТОМАТИЧЕСКАЯ ЗАЩИТА ОТКЛЮЧЕНА". Яманака осторожно сдвинул
геликоптер ближе к стене.
Инженер Табори был готов к действиям. Его рука уже была в сенсорной
перчатке, и клешня на конце длинной искусственной руки открывалась и
закрывалась. Рука вновь протянулась и захват сомкнулся вокруг членистого
тела. Контуры обратной связи от перчатки дали знать Табори, что дичь
поймана.
- Готово! - восторженно воскликнул он, начиная неторопливо подтягивать
добычу к борту геликоптера.
Внезапный порыв ветра качнул геликоптер налево, и рука с биотом
ударилась о стенку. Табори ощутил, как слабеет захват.
- Скорей выпрямляйте, - крикнул он, продолжая убирать руку.
Яманака пытался предотвратить крен аппарата и чуть опустил вниз его
носовую часть. Скрежет лопастей о стенку болезненно отозвался в ушах всех
троих членов экипажа.
Японец-пилот торопливо нажал на аварийную кнопку, и геликоптер вновь
перешел на автоматический режим. Через долю секунды зазвенел сигнал
тревоги и на пульте вспыхнул красный экран: "ОПАСНЫЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ. ВЫСОКАЯ
ВЕРОЯТНОСТЬ КРУШЕНИЯ. КАТАПУЛЬТИРОВАНИЕ ЭКИПАЖА". Яманака не колебался.
Через какое-то мгновение он уже вылетал через открытую кабину, его парашют
сразу же развернулся. Табори и Браун последовали за ним. Как только
венгр-инженер извлек руку из специальной перчатки, клешня снаружи
разжалась, и механический броненосец свалился вниз. Через сотню метров
достигнув ровной поверхности, он разлетелся на кусочки.
Лишившийся пилота геликоптер, раскачиваясь в воздухе, опускался к
равнине. И несмотря на включенный автопилот, кстати, прекрасно
справившийся с управлением, он тяжело ударился о землю посадочными опорами
и завалился на бок. Неподалеку от места вынужденной посадки аппарата
крупный мужчина в коричневом военном мундире, украшенном галунами,
выскочил из открытой кабинки лифта. Он только что спустился из центра
управления и, не скрывая возбуждения, резко зашагал к ожидавшему
вездеходу. Следом за ним торопилась худощавая блондинка в летном
комбинезоне МКА, с обоих ее плеч свисали камеры. Это был генерал Валерий
Борзов, руководитель экспедиции "Ньютон".
- Есть раненые? - спросил он у сидевшего в вездеходе электронщика
экспедиции Ричарда Уэйкфилда.
- Янош сильно ударился плечом при катапультировании. Но Николь уже
радировала - ни ран, ни переломов, одни только синяки.
Генерал Борзов уселся на переднее сиденье вездехода рядом с Уэйкфилдом,
расположившимся за пультом управления. Блондинка - тележурналистка
Франческа Сабатини - закончила съемку и направилась к задней дверце
вездехода. Борзов подал ей знак рукой.
- Снимите лучше де Жарден и Табори, - проговорил он, указывая в сторону
плоской равнины. - Уилсон, наверное, уже там.
Машина с Борзовым и Уэйкфилдом направилась в противоположную сторону.
Примерно через четыре сотни метров они подъехали к Дэвиду Брауну, хилой
личности лет пятидесяти, одетой в новый летный комбинезон. Он был занят
делом - складывал парашют и убирал его в сумку. Выйдя из вездехода, Борзов
подошел к американскому ученому.
- С вами все в порядке, доктор Браун? - спросил генерал, явно
намереваясь поскорее покончить с формальностями.
Браун молча кивнул.
- В таком случае, - спокойным тоном продолжал генерал Борзов, - быть
может, вы объясните мне, о чем думали, приказывая Яманаке перейти на
ручное управление? Об этом лучше переговорить здесь, вдали от всех.
Доктор Дэвид Браун безмолвствовал.
- Или вы не видели предупреждающие транспаранты? Неужели вам даже в
голову не пришло, что такой маневр не безопасен для экипажа?
Браун искоса метнул на Борзова угрюмый и злобный взгляд. Когда он
наконец открыл рот, голос его подрагивал, выдавая волнение.
- Я счел целесообразным подвести геликоптер поближе к стене. Мы еще
имели небольшой зазор - иначе биот можно было упустить. В конце концов,
наша цель - доставить домой...
- Не нужно рассказывать мне, в чем состоит наша задача. Не забудьте, я
сам помогал формулировать ее. Но я обязан снова напомнить вам, что _во все
времена_ в первую очередь надлежит обеспечивать безопасность экипажа. В
особенности здесь, на тренажере... Должен сказать, что я крайне изумлен
этой вашей безумной выходкой. Геликоптер поврежден, Табори травмирован,
ваше счастье, что все живы.
Дэвид Браун больше не обращал внимания на генерала Борзова. Он
отвернулся в сторону, закрывая прозрачную парашютную сумку. Судя по
постановке плеч и ярости, с которой он исполнял это дело, было ясно -
космонавт разгневан.
Борзов вернулся к вездеходу. Подождав несколько секунд, он предложил
доктору Брауну довезти его до базы. Не
...Закладка в соц.сетях
