Жанр: Научная фантастика
Война призраков
... что конечности могут гнуться в любых
направлениях.
Но попытка встать на ноги окончилась печально. Виктор поднялся и тут же ощутил, как
вокруг все закружилось. В коленях обнаружилась слабость, и только благодаря помощи
Джонсона он не упал.
- Лучше, наверное, поспать, - сказал лейтенант, помогая подопечному лечь, - завтра все
будет в норме.
Виктор рухнул на койку и заснул с такой стремительностью, словно не провалялся весь
день в постели, а как минимум целые сутки занимался корчевкой леса.
13 июня 2218 года летоисчисления Федерации
Земля, остров Грасъоса Канарского архипелага
- Как, вы еще не устали? - Голос лейтенанта Коломбо был полон участия, настолько
наигранного, что фальшь различил бы даже трехлетний ребенок.
Никто из курсантов не удостоил его ответом. Спокойные и молчаливые, они
продолжали бежать вслед за инструктором. Под ногами хрустел песок, а обычный
разминочный круг, который год назад казался до невозможности длинным, они в это утро
преодолевали в третий раз.
- Ладно, - сказал Коломбо, останавливаясь, - все, пожалуй. Отправляйтесь-ка на занятия.
Завтрака не будет, так что двигайте прямо к доктору Сикорски.
- Сдается мне, что нас не кормят второй день, - сказал О'Брайен, когда они отошли от
лейтенанта на безопасное расстояние.
- Я тоже это заметил, - согласился Сингх. - Интересно, в чем смысл этого урока?
- Может быть, в том, чтобы мы научились питаться листвой? - с предельной
серьезностью предположил Виктор.
Все расхохотались.
За последний месяц каждый из курсантов прошел через мучительную "потерю формы".
После этого прекратилось обыденное ворчание, ушли в прошлое жалобы на жестокость и
придирки преподавателей.
- Доброе утро, доброе. - Сикорски уже ждал их. - Садитесь. Сегодня мы продолжим
разговор о продуцировании разрушительных мифов! Итак, кто мне напомнит, что такое миф?
- Миф - это вторичная семиологическая система, включающая означающее, означаемое
и знак, - сообщил Фредерик Луа-Луа.
- Отлично! - возликовал социолог. - На первый взгляд это кажется полной абстракцией,
но на самом деле имеет большое практическое значение. Смотрите сюда!
Виктор слушал, и самые сложные концепции ложились на поверхность мозга, точно на
чистый пластик. Никакие эмоции и отвлеченные мысли не мешали спокойно фиксировать и
обдумывать их.
И это тоже было результатом "потери формы".
ГЛАВА 4
ВЫПУСКНАЯ РАБОТА
26 июля 2218 года летоисчисления Федерации
Земля, остров Грасъоса Канарского архипелага
- Джентльмены, я рад видеть, что большинство из вас столь далеко продвинулись в
процессе обучения. - Эрик Фишборн выглядел до зубной боли официально. Несмотря на
жару, на нем красовался светло-бежевый костюм, а белоснежная улыбка казалась холодной,
точно ледник.
- Потери в пару человек для него ничего не значат, - шепнул Виктору сидящий рядом
Рагнур.
Виктор кивнул в ответ.
Сегодня курсантов первый раз после Квебека собрали вместе не для того, чтобы учить.
Никто из них не ждал вызова в административный корпус.
- Обычно отсеивается гораздо больше народу, - продолжил речь полковник. - Настал
момент... - тут Фишборн выдержал паузу, и Виктор невольно подумал, что руководитель
учебной программы СЭС волнуется, хотя до сего момента подобное казалось в принципе
невозможным. - Да, настал момент, - полковник почти мгновенно справился с собой, -
сообщить вам о подоплеке всего, чему мы вас тут обучали.. Ранее вы спрашивали о смысле
того, что именно делают с вами инструкторы, но тогда я не мог вам ответить. Теперь же,
когда вопросы прекратились, вы в состоянии адекватно воспринять это знание.
Курсанты слушали молча, с выражением вежливой, хотя и несколько отстраненной
заинтересованности на лицах.
- Обычный человек представляет собой комплекс привычек и шаблонов, - сказал
Фишборн, - шаблонов поведения, восприятия, мышления. Его действия легко предсказуемы,
он озабочен только самим собой, своими мыслями и желаниями и по причине этого ничего
вокруг не видит. А что заметит, то интерпретирует чаще всего неправильно. Он раб
навязанного себе же распорядка жизни, невольник стереотипов и штампов. Наш же курс
рассчитан на то, чтобы уничтожить у обучаемых все распорядки, шаблоны и привычки! Все
до единого! Убрать все то, что помешает им в дальнейшей работе! Мы отучили вас вставать,
питаться и действовать по расписанию, извели под корень большинство шаблонов
восприятия, излечили от болезненной привязанности к прошлому, которое так часто висит на
людях мертвым грузом. Если говорить в целом, - тут полковник вновь на мгновение
прервался, но не из-за волнения, а для того, чтобы получше сформулировать мысль, - то мы
уничтожили то, что обычно называют личностью. В настоящий момент вы все личностями в
узком смысле этого слова не являетесь.
Виктор хмыкнул и покачал головой. Теперь все становилось на свои места. Дурацкие
задания, информационная блокада, отсутствие всякой регулярности в обучении,
издевательства и придирки - все то, что выглядело ненужным и даже мешающим,
неожиданно оказалось главным.
Даже мелочи, вроде рациона питания, вписались в общую схему.
Необычные условия, невероятная интенсивность обучения и колоссальные нагрузки -
пройти через это смог лишь тот, кто сумел переломить себя, отказаться от выработанных
годами привычек.
А кто не сумел - тех досрочно эвакуировали на вертолете.
- Разрешите вопрос, сэр? - поднял руку Джеффри Сакс.
- Да, конечно.
- А не слишком ли это высокая цена? - спросил австралиец, как-то болезненно кривясь. -
Вы соскребли с нас все, оставив голую самость, и думаете, что мы будем вам за это
благодарны?
- Не забывайте, мистер Сакс, что я прошел тот же курс и прекрасно понимаю, что вы
ощущаете. - В голосе Фишборна прозвучало что-то вроде сочувствия. - И я вам отвечу - нет.
Цена приемлемая. Вы забываете о том, что получили в обмен на мелкие эгоистические сокровища,
вроде чувства собственной важности или самомнения. А получили вы свободу -
истинную возможность выбирать, кем быть и как себя вести. Обычный человек скован
страхами, комплексами, привычками и ожиданиями окружающих. У вас же теперь нет ни
страхов, ни комплексов, ни привычек, а мнение тех, кто вас окружает, значит не больше, чем
прошлогодний снег! Вы можете вырастить в себе любую личность и с необыкновенным
искусством воплотить ее в жизнь! По окончании службы в качестве оперативного агента вы
даже сможете вернуть ту, которой изначально являлись! Вы удовлетворены, мистер Сакс?
- Да, - ответил австралиец спокойно. - Благодарю вас. А зачем все это нужно?
- Теперь вы сможете приспособиться абсолютно к любым социальным условиям, стать
кем угодно. Вы стали неуловимы и подвижны, как призраки! Вы проникнете туда, куда более
никто не проникнет, и останетесь при этом невидимыми для всех! И только так вы сможете
выжить в той войне, которую ведет Служба! В войне призраков!
- Что будет с нами дальше? - осведомился О'Брайен.
- Еще несколько месяцев обучения, - ответил полковник. - Потом состоится отборочное
испытание, которое только и даст ответ о вашей готовности. Если все пройдет благополучно,
то примерно через год вы будете зачислены в штат Службы.
Фишборн обвел курсантов взглядом, который стороннему наблюдателю показался бы
равнодушным. Но Виктор улавливал в нем и интерес, и тревогу, и даже надежду- все чувства,
которые обычно вызывают те, кто должен прийти тебе на смену.
- Ну что, вопросы есть? Если нет...
- Прошу прощения, сэр, - подал голос Сеул Ку Хьон, - а что за "потерю формы" мы
пережили?
- Все просто. - Полковник, уже направившийся к двери, остановился. - Все шаблоны
восприятия и поведения имеют строгое соответствие в физиологии. Мышцы и суставы
каждого человека "зажаты" строго индивидуальным образом, соответствующим его
штампам. Избавление от штампов приводит к снятию мышечных зажимов. Процесс это
довольно болезненный, но он показывает, что основная цель обучения достигнута! Потерявший
форму превращается из человека в призрака!
- Благодарю вас, сэр. - На скуластом лице Сеула Ку Хьона на мгновение отразилось
удивление, которое тут же пропало.
- Вопросов больше нет? Тогда идите, - сказал Фишборн, - занятия продолжаются.
Мистер Тодзио ждет вас с нетерпением!
27 августа 2218 года летоисчисления Федерации
Земля, Кадис
Корпус летающей машины чуть заметно вибрировал, а сам вертолет, оставивший остров
Грасъоса позади, стремительно мчался на северо-запад, к невидимым пока берегам Испании.
Места в его железном чреве было предостаточно. Кресла по правую сторону от
центрального прохода занимали преподаватели, по левую - курсанты. Сегодня ранним утром
им велели надеть собственную одежду, которая больше года пылилась в шкафах, и, ничего не
объясняя, погрузили в вертолет.
То, что рядом оказались и преподаватели во главе с самим Фишборном, лишь добавляло
таинственности.
Первые несколько часов полета Виктор дремал, его соседи тихо переговаривались.
Смотреть в иллюминаторы было не на что. Уходящая за горизонт поверхность моря, лениво
серебрящаяся под восходящим солнцем, представлялась довольно скучным зрелищем.
Когда далеко впереди замаячил берег, низкий и зеленый, полковник поднялся со своего
места.
- Джентльмены, - сказал он, выйдя в центр салона, - попрошу минуточку внимания.
Дождавшись, пока взгляды всех курсантов сосредоточатся на нем, Фишборн
продолжил.
- Сегодня вам предстоит после долгого перерыва вернуться в обычную жизнь, - сказал
он, - но уже в новом качестве. Никакого конкретного задания вы не получите. Просто
погуляйте по городу, зайдите в кафе. На всякий случай каждого из вас будет сопровождать
преподаватель. Мистера О'Брайена - сэнсэй Ли, Раджаба Сингха - лейтенант Коломбо...
Виктору достался доктор Сикорски.
- Единственный запрет - на пользование связью. - Полковник придал лицу выражение
крайней суровости. - Не вздумайте позвонить родным или близким!
Судя по разочарованной физиономии Рагнура, он-то, как раз планировал поступить
именно так.
- Не вздумай называть меня "сэр", - предупредил Сикорски, когда они выбрались из
вертолета. - Это будет довольно глупо выглядеть!
- Как же называть?
- Дорогой, - томным голосом проговорил социолог и тут же хихикнул, - изобразим пару
геев...
- Легко, - кивнул Виктор совершенно серьезно. - Вы за кого будете, за пассивного или
за активного?
- Да ну тебя! - заулыбался Сикорски. - Я и забыл, что тебе это раз плюнуть. Зови меня
Симеон.
- Это ваше имя?
- Нет, моего прадедушки! - еще раз хихикнул доктор социологии. - Ладно, поехали.
Такси прибыло.
Лишь очутившись в центре города, Виктор понял, насколько отвык от многолюдия. Но
замешательство прошло через несколько мгновений, и вскоре он неторопливо двигался рядом
с профессором, который оживленно болтал, исполняя роль гида.
- Мне очень нравится Кадис, - сообщил Сикорски, - это один из древнейших городов
Испании. Ему три с половиной тысячелетия!
- Не может быть! - с деланным удивлением восклицал Виктор, но разговор не занимал
его внимания целиком. Куда интереснее было наблюдать за людьми. Теперь он воспринимал
их совсем не так, как раньше. Все почему-то казались суетливыми, а эмоции столь явственно
читались на лицах, что Виктор невольно удивлялся: "И как я мог раньше этого не замечать?"
Вдвоем с профессором они осмотрели старинные крепостные стены, построенные в
семнадцатом веке, с их знаменитыми воротами Пуэрта де Тьерра, уделили внимание еще
более древнему собору Санта-Крус.
- Пожалуй, я проголодался. - Сикорски похлопал себя по животу. - Вон там есть
отличное кафе...
Они заняли место на террасе, выходящей на Кадисский залив, и к столику тут же
подлетел официант:
- Что желаете, сеньоры? О, сразу вижу знатоков южной кухни! Хотите что-нибудь
особенное?
Виктор посмотрел в смуглое улыбающееся лицо и понял - этот человек их презирает.
Ему не нравится собственная работа, но деваться сейчас некуда, другой не нашлось, и
недовольство прорывается презрением к посетителям.
- ... и два пива! - закончил заказ Сикорски, куда лучше знакомый с местными блюдами. -
Я бы взял бычьи яйца, но сегодня что-то их нет...
- Послушай, Симеон, а это будет всегда? - негромко осведомился Виктор, заставив
сопровождающего умолкнуть.
- Что именно? - спросил тот.
- Я буду видеть людей насквозь.
- Да, - кивнул Сикорски, лицо его вытянулось. - Это что-то вроде проклятия. Поэтому
большинство подобных тебе остаются одинокими. Нельзя создать семью с человеком,
которому известны все твои чувства. Даже те, о которых ты сам не догадываешься.
- А много нас, таких?
- Точно не знаю, - пожал плечами социолог, - несколько сотен. Каждые два с половиной
года выпуск, от пяти до двенадцати человек. Но и смертность высокая, по разным причинам...
- Смертность у призраков, - усмехнулся Виктор, - отличное название для статьи!
- Ладно тебе о серьезном! - Сикорски выглядел встревоженным. - Давай поедим. Вон
несут пиво, а оно тут отличное... Скоро будет готова паэлья!
- Да, - отозвался Виктор, и пальцы его сомкнулись на высоком бокале, приятно
холодном на ощупь. В лицо официанту он старался не смотреть.
1 октября 2218 года летоисчисления Федерации
Земля, Кайенна
Голова у Виктора слегка гудела. Первой причиной тому был перелет через Атлантику
на стратоплане. Второй же - похмелье после вечеринки, которую устроили вчера на острове
Грасъоса по поводу выпуска.
Вечеринка удалась на славу. Преподаватели превратились из суровых дерберов во
вполне милых людей, и даже лейтенант Коломбо всплакнул на плече у Рагнура, колотя себя
кулачищем в грудь с криками: "Больно, парни, с вами расставаться! Снова пришлют какихнибудь
хлюпиков!"
Сэнсэй Ли был благодушен и миролюбив, а Хидэки Тодзио спустился с божественных
вершин на грешную землю. Он шутил и смеялся, да так заразительно, что Виктор, да и не он
один, заподозрил отличную актерскую работу.
Еще одной причиной головной боли мог стать климат. Один из крупнейших земных
космопортов располагался почти у самого экватора, а база СЭС притулилась на окраине
Кайенны, бывшей столицы Французской Гвианы, расположенной среди гнилых и влажных
болот.
Но головная боль не могла послужить поводом для невыполнения приказа, отданного
полковником Фишборном. А тот звучал предельно просто: "В полдень по местному времени
собраться в комнате для групповой работы".
Виктор явился туда за пять минут до назначенного срока и теперь не без удовольствия
созерцал физиономии товарищей, слегка перекошенные по тем же причинам, что и у него.
О'Брайен и вовсе выглядел зеленым, как молодой огурец. На вечеринке он слегка (честно
говоря, очень даже и не слегка) перебрал.
- Приветствую вас, джентльмены. - Костюм Фишборна на этот раз был цвета морской
волны. Роль стареющего щеголя удавалась полковнику безукоризненно. - Сегодня вы
получите задание на выпускную работу!
- Позвольте вопрос, сэр? - поднял руку Бенджамин Кинг. - В чем она будет
заключаться?
- В выживании, - просто ответил Фишборн. - Каждый из вас будет заброшен в
турбулентную и агрессивную социальную среду в пределах Федерации, где должен будет
выжить - ваша задача минимум, а максимум - успешно адаптироваться.
- В пределах Федерации!.. - негромко повторил Рагнур, и в голосе его послышалось
удивление. - Этак в любую колонию могут зашвырнуть...
Колонизированных человечеством планет насчитывалось двадцать пять, и разнообразие
их было таково, что для простого описания социальных и природных условий на них не
хватило бы и армии ученых.
Так .что турбулентных и агрессивных социумов хватит на всех.
- Естественно, вы до последнего момента не будете знать, где именно окажетесь, -
продолжал тем временем Фишборн. - И, кроме того, вам придется существовать не под своим
именем, точнее говоря, не в своей личности. Вот здесь кассеты с описанием "масок".
Возьмете их перед тем, как уйти. На создание образа у вас будет два дня. Вопросы?
- Сэр, а почему бы не провести всю эту работу в виртуальной реальности? -
поинтересовался Раджаб Сингх. - Так же будет гораздо безопаснее!
- Вы сами ответили на свой вопрос! -Полковник мрачно улыбнулся. - Условия
испытания максимально приближены к боевым, и если вы будете погибать, то СЭС не
пошевелит и пальцем, чтобы вас спасти! Расходы на обучение будут списаны со счетов,
родственники получат тело, но и только...
Кассета, вставленная в считывающее устройство, глухо щелкнула. Висящий в воздухе
виртэк моргнул, и на нем появилось изображение смуглого и на редкость хмурого мужчины.
- Хуан Сантьяго Васкес, - включилось аудиосопровождение, - родился пятого сентября
две тысячи сто восемьдесят третьего года в Мехико. Родители...
Виктор слушал и пока не старался все это запомнить. У него есть два дня на то, чтобы
стать этим человеком, натянуть на себя его шкуру. Времени предостаточно.
Изображение на экране не было статичным. Хмурого типа засняли во время работы -
уборки мусора, во время отдыха - в грязном баре, таком темном, что камера с трудом
пробивалась сквозь полумрак, дома - в крошечной унылой квартирке, каких множество в
пригородах громадного мегаполиса Мехико.
Зрелище было убогое, но Виктор не обращал на обстановку внимания. Его интересовал
только сам Хуан Сантьяго Васкес, его привычки и пристрастия, манера двигаться и общаться.
Если бы кто-нибудь заглянул в комнату, отведенную Виктору на базе СЭС, то увидел
бы, что ее обитатель неподвижно сидит на полу. Его немигающий взгляд намертво приковал
к себе виртэк, поднимающийся над тонкой пластинкой считывающего устройства.
3 октября 2218 года летоисчисления Федерации
Земля, Кайенна
- Джентльмены, я надеюсь, что все готовы? - В голосе полковника Фишборна звучала
легкая тревога.
Виктор уверенно присоединился к общему утвердительному ответу. Два дня упорной
работы, и он уже не чувствовал себя уроженцем Нижнего Новгорода, зато мог детально
описать трущобы Мехико, выругаться на тамошнем арго и подробно изложить биографию
Хуана Сантьяго Васкеса.
Свою биографию.
Прочие курсанты тоже изменились. Они иначе двигались, разговаривали, а на их лицах,
недавно еще неподвижных и пустых, отражались самые настоящие человеческие эмоции.
И какая разница, что чужие?
- Тогда по одному проходим в эту комнату. - Фишборн указал на дверь и сам скрылся за
ней.
- Джон О'Брайен, - тут же прозвучал из динамика мягкий женский голос.
- Совсем как в самом начале, в Квебеке, - мягко улыбаясь, шепнул Рагнур, или, скорее,
тот, который ранее был Рагнуром, поскольку такая улыбка норвежцу не была свойственна. -
Ты помнишь?
- Как же не помнить? - ответил Виктор. - Вот...
Но развить мысль он не успел. Следующим вызвали его.
Провожаемый одобрительными возгласами и хлопками по спине, Виктор проследовал к
двери.
За ней оказалась полная темнота.
- Сэр? - осторожно спросил Виктор и тут же услышал слабое шипение. Ноздри ощутили
неприятный сладковатый аромат, и ноги неожиданно ослабели, а мысли спутались.
Падая на пол, он уже ничего не почувствовал.
- Простите, мистер Зеленский, - гаснущее сознание успело уловить реплику полковника,
- но это необходимо для чистоты эксперимента...
4 октября 2218 года летоисчисления Федерации
Борт космолета "Альфард-217"
Хуан Сантьяго Васкес очнулся от страшной головной боли. Череп кололо изнутри,
словно там затеяли драку два кактуса, во рту было сухо, как в пустыне Сахара, а кишки
неспокойно ворочались.
После некоторых усилий он смог определить, что лежит на чем-то твердом и
трясущемся, а по сторонам переговариваются люди. Голоса звучали приглушенно, и
разобрать слова не удавалось.
Открыв глаза, он не узнал какой-то особой информации. В нескольких метрах вверху
было что-то серое, металлическое. А простое действие, именуемое "поднять голову и
оглядеться", было сейчас Васкесу недоступно.
Еще отвалится голова. Как потом без нее?
В поле зрения появилось лицо. Напрягши извилины, Васкес определил, что оно
мужское.
- Ну что, очнулся? - спросило лицо.
- Ага, - прохрипел Васкес, а в глубине разума проскользнула мысль "Ну и сволочь
полковник. Какой гадостью они меня отравили?"
- Давай-ка я помогу тебе сесть. - Сильные руки ухватили Васкеса, и вскоре он
переместился в сидячее положение. Лежал он, как выяснилось, на полу огромного
помещения, битком набитого людьми. Тут были мужчины и женщины, целые семьи, но
никого старше сорока.
- Выпей. - Под носом Васкеса оказалась металлическая кружка, в которой плескалась
вода. - Полегчает!
Когда кружка опустела, действительно стало легче. Боль в голове чуть поутихла, кишки
успокоились, да и язык больше не царапался о пересохшее небо.
- Ты кто? - спросил мужчина, который помог Васкесу сесть и подал напиться. - Откуда?
- Хуан Васкес, Мехико, - ответил Виктор, осторожно передвигаясь так, чтобы опереться
о стену.
- А я Рамиро Мантойя, Мерида, - ответил мужчина, протягивая руку. - Когда тебя
приволокли вчера, я сразу понял, что утро у тебя будет нелегким!
- Приволокли?
- Ну да, - кивнул Рамиро. - Ты что, вообще ничего не помнишь?
Получив в ответ скорбный кивок, выходец из Мериды, крупного города на полуострове
Юкатан, принялся рассказывать:
- Нас, эмигрантов в одну колонию, держали вместе, в одном зале, пока звездолет
готовили к рейсу. Тебя притащили двое полицейских, когда уже началась погрузка. Такое
часто бывает, что кто-либо из эмигрантов с горя надирается перед отправкой, так что им не
впервой. Ты чего-то кричал и пытался вырваться, но тебя держали крепко...
Хуан Васкес стыдливо опустил голову.
- Ну, ничего, - продолжил Рамиро, - затащили тебя по трапу, положили к стеночке. Ты
дернулся и затих.
- А к... куда мы летим? - спросил Васкес. Язык еще плохо слушался его.
- Ты и это забыл? - усмехнулся Рамиро. - На Альвхейм. Кстати, проверь документы. Ты
был настолько пьян, что мог запросто их потерять!
Васкес повернулся, нашарил рядом сумку с лежащей на ней шляпой, старой и грязной.
Документы нашлись в одном из карманов - идентификационная карточка, эмиграционный
лист. Все было в полном порядке.
- Все на месте, - кивнул он меридцу и тут же ощутил новый приступ головной боли.
- Ты что вчера пил? - ухмыльнувшись, поинтересовался Рамиро.
- Текилу.
- И зря! - Выходец с Юкатана оживился. - Сей мерзкий напиток приносит одни
неприятности!
- А что же ты предлагаешь пить? Пиво? Или баканору? - Зная о редкостной
консервативности обитателей Латинской Америки в отношении спиртного, Васкес, а точнее
Виктор, был искренне удивлен.
- Мескаль! - с выражением величайшей торжественности на лице возгласил Рамиро. -
Текила есть выкидыш, обмирщенный мескаль, достойный лишь того, чтобы ее пили мерзкие
гринго!
- И чем же он хорош?
Невинный на первый взгляд вопрос вызвал настоящий словесный водопад.
Жестикулируя и горячась, Рамиро Мантойя рассказал, как мескаль начали гнать в Мексике
вскоре после прибытия первых конквистадоров. Что для изготовления текилы используется
только один вид агавы, а на мескаль нужно потратить целых пять, что у мескаля ни с чем не
сравнимый аромат дыма, что изготавливается он из чистого сока агавы без добавления
сахара, отчего получается более сильный вкус. А когда Рамиро принялся перечислять
различные виды мескаля, при упоминании каждого цокая языком, Васкес понял, что больше
не выдержит.
- Да, и как же я мог этого не знать? - изрек он угрюмо, останавливая болтовню
собеседника. - Всю жизнь хлестал текилу как простой смертный...
- Теперь, я надеюсь, ты к ней и не притронешься! - ухмыльнулся Рамиро. - Кстати, а что
тебя заставило эмигрировать?
- Так. - Васкес стал еще мрачнее. - Хуже уже было некуда... Вдруг в колонии будет
лучше?..
- Обычная история, - Мантойя поцокал языком. - Ладно, пойду я, посплю...
Васкес проводил его взглядом. В душе ворочались нехорошие подозрения. Слишком уж
дружелюбным и открытым выглядел Рамиро для обычного эмигранта. Счастья в колониях
обычно ищут те, кто отчаялся, кому не до чужих бед и страданий. Справиться бы со своими.
Когда Мантойя занял свое место неподалеку, Васкес привалился к стене, надвинул на
лицо шляпу и закрыл глаза. Рамиро подождет, а вот вспомнить все о том мире, в который его
везут, будет нелишним.
Альвхейм. Одна из первых колоний, основана примерно семьдесят лет назад выходцами
из Северной Европы... население - несколько миллионов человек... военная база на спутнике
и самой планете... основа хозяйства - урановые и золотые рудники, обитаемы два континента
около экватора... ситуация в обществе характеризуется высоким уровнем социальной стратификации...
"Веселенькое местечко, - подумал Виктор, подводя итоги, - и придется провести там
полгода?" Следующая мысль: "Ничего, все равно хуже, чем на помойках Мехико, не будет",
принадлежала уже Хуану Васкесу.
Мелодичный звон прокатился по помещению, и тут же началась суета.
- Обед, обед! - радостно загомонили эмигранты.
Виктор Зеленский смог бы обойтись без еды несколько суток, но страдающему
похмельем Хуану Васкесу обед никак бы не помешал. Поэтому он открыл глаза и спешно
поднялся.
К неширокому отверстию в одной из стен выстроилась длинная очередь. Счастливцы,
спевшие первыми, несли оттуда одноразовые миски, до краев наполненные чем-то горячим.
В спертом, тяжелом воздухе растекался аромат супа.
- Иди быстрее, а то не хватит! - Из середины очереди Васкесу махал Рамиро Мантойя.
Появление перед ними еще одного человека стоящие позади встретили
неодобрительным гулом. Женщина, чье телосложение позволяло сравнить ее со шкафом,
обрушила на него кучу проклятий:
- Стой, шелудивый пес! Тебя здесь не было! Да сожрут шакалы твои вонючие потроха...
- Заткнись, тварь, - обернувшись к мегере, совершенно спокойно сказал Хуан Васкес.
Виктор Зеленский в принципе был не способен так обратиться к женщине.
Огорошенная отпором, толстуха сменила пластинку. Вместо ругательств из ее рта
начали пачками вылетать жалобы.
- Нет, вы видели? - восклицала она. - Хам! Так обидеть почтенную женщину! Это
невыносимо! Я пожалуюсь...
Но Хуан Васкес ее уже не слушал. Дождавшись очереди, он
...Закладка в соц.сетях
