Жанр: Научная фантастика
Точка статуса 1_4.
...овать на вас физически, но не имеет возможности использовать против вас
вашу же психику.
Пока солдаты вяло мусолили тему выпивки, Вистор и Фаунг снова открыли свой
кейс и принялись колдовать над набитой в него хитроумной аппаратурой.
- Температура воздуха вокруг нашего лагеря стабилизировать на отметке минус
13, 5 градуса, - сообщил спустя некоторое время Вистор.
- И что самое интересное, - добавил Фаунг, - за пределами окружающей нас
десяти метровой зоны температура воздуха составляет плюс 18 градусов!
Впечатление такое, что некий барьер который мы не в состоянии зафиксировать,
препятствует свобод ному перемещению холодного и теплого воздуха.
- Так какого же ляда мы здесь сидим! - вскочил на ноги Кадишш. - Я уже
пальцев на ногах не чувствую!
- Сядь на место, - скосив взгляд в сторону Кадишша, спокойно произнес
Андрей. - Сними ботинки и хорошенько разотри ноги.
- Нам же всего пару шагов нужно сделать! - Кадишш протянул руку, указывая
через костер на изрубленные ножами заросли зеленого кустарника.
- Если ты их сделаешь, то это будут последние шаги в твоей жизни, - ответил
ему Андрей.
Кадишш замер в нерешительности.
- А что может произойти, Джагг? - спросил Лантер.
- Не знаю, - пожал плечами Андрей. - Но проверять не имею ни малейшего
желания.
Кадишш с досадой плюнул в огонь и, снова сев на землю принялся
расшнуровывать ботинки.
- И как долго мы будем здесь сидеть?
Вопрос, заданный Длинным Эйхом, не был адресован кому-то персонально, но
ответа на него все ждали от Андрея.
Ничего не ответив, Андрей приподнялся со своего места и кинул в костер
последнюю из запасенных охапок хвороста. Сев поближе к огню, он прижал колени к
груди, спрятал кисти рук в рукава куртки и втянул голову в плечи.
- Послушай, Мииз, - обратился он к девушке. - Ты говорила, что можешь
объяснить те или иные действия, предпринятые запредельной реальностью.
- Не всегда, - ответила Мииз. - И не на все сто процентов точно.
- А что ты думаешь по поводу внезапно наступивших холодов?
- Прежде мы никогда не сталкивались с такой формой проявления запредельной
реальности. - Мииз сделала небольшую паузу, словно желая еще раз обдумать то,
что собиралась сказать. - Я уже обсудила этот вопрос с профессором Кармером. У
него, так же как и у меня, складывается впечатление, что запредельная реальность
действует целенаправленно против вашего отряда. Она пытается остановить ваше
продвижение в глубь Гиблого бора.
- Что-то плохо она старается, - усмехнулся Дейл. - Если бы у нас была с
собой зимняя одежда...
- Но у вас же ее нет, - перебила его Мииз. - И дело даже не в том, какие
способы противодействия используются, а в том, откуда ей известно о вашем
отряде.
На какое-то время в голове у Андрея установилась полная тишина. Каждый из
троицы, пользующейся его разумом как средством общения, словно бы предоставлял
другому право первым высказать свое предположение.
- Снова Гефар? - первым нарушил молчание Андрей.
- Возможно, что и он, - согласилась Мииз. - Но от кого он смог получить
информацию о новом походе в Гиблый бор и о его целях?
- Представления не имею.
Если бы Андрей произнес эти слова вслух, то еще и недоумевающе пожал при
этом плечами. А так ему пришлось ограничиться только соответствующими
интонациями мысленного голоса.
- Ты говорил об исчезновении Юнни...
- Нет, Мииз, - решительно отмел подобное предположение Андрей. - В Кедлмаре
о готовящейся операции было известно только мне одному. Даже солдаты, которые
находятся сейчас рядом с нами, узнали о цели похода только после того, как мы
прибыли на место.
- Вчера Юнни мог слышать твой разговор с курьером, - заметил Дейл.
- Вряд ли. Он находился достаточно далеко от нас...
- Запредельной реальности известно, кто ты такой и какова цель твоего
пребывания в Кедлмаре, - сказала Мииз. - Для того чтобы сделать соответствующие
выводы, ей могло хватить и нескольких случайно услышанных фраз, которым сам Юнни
не придал никакого значения.
- Но это означает, что Юнни мертв!
- Или находится в Гиблом бору.
- Или добровольно согласился сотрудничать с Гефаром.
Последнюю фразу произнесла Мииз.
- Юнни не мог добраться до Гиблого бора быстрее нас, - уже спокойно
произнес Андрей. - А добровольно сотрудничать с Гефаром он не станет.
- Почему ты так уверен в Юнни?
- Потому что я знаю его! Потому что он спас мне жизнь, когда капитан
внутренней стражи, которому, кстати, был нужен вовсе не я, а Дейл, собрался
пристрелить меня!
- Не горячись, Андрей...
- Я знаю Юнни лучше любого из вас!
- Ты знаешь его ровно настолько хорошо, насколько знаю его и я, - внес
необходимую коррективу Дейл. - Мы оба впервые увидели его всего лишь дней десять
назад, когда Гроптик гонял его по казарме, заставляя вычищать фиолетовую
плесень.
- Ну и что с того? - мрачно буркнул Андрей.
- За столь короткий срок узнать человека практически невозможно, - ответил
Дейл.
- Кроме того, запредельная реальность способна изменить человека до
неузнаваемости, - добавила Мииз.
- Послушай, Мииз, - обратился к девушке Андрей. - Ты ведь можешь покопаться
в коллективном сознании сообщества запредельной реальности и выяснить все, что
нас интересует.
- - Увы, это не так. Коллективное сознание сообщества, доступ к которому я
и в самом деле имею, представляет собой нечто вроде оперативной памяти
запредельной реальности. В ней имеется информация только о том, что происходит в
зоне господства запредельной реальности в текущий момент. Данные же, полученные
через Гефара и другие независимые источники, не проходят через коллективное
сознание сообщества.
- Куда же они поступают? - с живым интересом спросил Дейл.
- Профессор Кармер высказал предположение, что у запредельной реальности
имеется некий центр, в котором происходит обработка поступающей информации и
принятие решений. Но нам не известно, ни где он находится, ни что он из себя
представляет. Профессор Кармер считает, что он находится за пределами нашей
Вселенной, а проход на территории Гиблого бора является своего рода
ретранслятором.
- Когда мы в разговоре касаемся темы запредельной реальности, - Андрей
высказался в насмешливом тоне, пытаясь таким образом скрыть свое недоумение, -
меня всякий раз удивляет то, что мы говорим о ней как о существе, наделенном
сознанием и разумом.
- По сути, так оно и есть, - ответил Дейл.
- Но, насколько я понимаю, запредельная реальность представляет собой всего
лишь некий фон, оставшийся от той Вселенной, что существовала до Большого
Взрыва.
- А что, по-твоему, представляет собой разум? - спросил Андрея Дейл.
- Ну-у... - Андрею явно не хватало мимики и жестов, чтобы высказать свое
мнение по этому вопросу.
- Понятно, - усмехнулся Дейл. - Напоминаю: разум есть нематериальный
продукт, производимый материей, организованной особым родом. Ты никогда не
слышал прежде о разуме Вселенной?
- Я считал, что это всего лишь метафора.
- Не совсем. Вселенная, конечно же, не обладает собственным разумом, но она
хранит в себе опыт миллионов поколений разумных существ, живших когда-либо на
каждой из ее планет. Дело в том, что, однажды появившись на свет, разум, так же,
как и сознание, не исчезает бесследно, а просто передается с одного носителя
информации на другой. Информация такого рода может погибнуть только в том
случае, если исчезнет сама Вселенная.
- Что и произошло со Вселенной запредельной реальности, - ввернул-таки свое
слово Андрей.
- Верно, - подтвердил его догадку Дейл. - Но каким-то образом отдельные
фрагменты древней Вселенной смогли пережить Большой Взрыв.
- Существует предположение, что в момент Взрыва они провалились в иное
измерение, - добавила Мииз.
- Есть и такое мнение, - не стал спорить с ней Дейл. - о скорее всего мы
уже никогда не узнаем, что же произошло на самом деле. Как бы там ни было,
фоновые фрагменты древней Вселенной сохранили запечатленную на них информацию.
Она представляла собой нечто вроде разрозненных обрывков магнитофонных лент с
огромного количества кассет, измятых и смешанных в кучу. Но, опять-таки, какимто
непостижимым образом эта информация смогла самоорганизоваться, породив на
свет единый разум, обладающий собственным самосознанием, который мы называем
запредельной реальностью.
- И теперь, прорвавшись в наш мир, она пытается вновь воссоздать погибшую
Вселенную?
- Запредельная реальность пытается воссоздать свое представление о некогда
существовавшей Вселенной. Имеющаяся у нее информация обрывочна и сильно
искажена. Это все равно как если бы несчастный безумец, живущий в мире
собственных бредовых фантазий, встал во главе государства и начал проводить в
нем преобразования, принимая галлюцинации за единственно возможную реальность.
- Ну, такое мне представить совсем не сложно, - усмехнулся Андрей. - Ты
просто давно не был на Земле, Дейл.
- Мы знаем, как уничтожить барьер, - подняв голову от приборов, сообщил
Фаунг.
- Что? - удивленно глянул на него Андрей.
- Мы можем разрушить структуру окружающего нас поля, - радостно, совершенно
по-детски улыбнулся Фаунг.
- Так чего же мы ждем?! - вскочив со своего места, всплеснул руками Кадишш.
- Костры уже почти прогорели!
Ги Церкус спросил о чем-то Фаунга на кеттедском языке. Андрей обратил
внимание, что глаза у арктурианина были полузакрыты, а губы мелко и часто
дрожали.
- Что с ним? - спросил Андрей у Дейла.
- Арктуриане плохо переносят холод, - ответил напарник. - Ги Церкусу
приходится сейчас хуже, чем любому из нас.
Фаунг односложно ответил Ги Церкусу и указал пальцем на световую шкалу
одного из приборов.
Ги Церкус перевел взгляд на Андрея.
- Я думаю, можно попытаться, - сказал он по-кедлмарски.
- Могут возникнуть какие-то проблемы? - настороженно поинтересовался
Андрей.
- Маловероятно, - не вдаваясь в подробности, коротко и сухо ответил
арктурианин.
- И все же?
- Поле, окружающее нас, создано за счет энтропийного градиента,
направленного вовне, - снизошел до объяснений Ги Церкус. - в реальных условиях
оно существовать не может. Мы хотим попытаться разрушить поле, воздействовав на
него узким пучком упорядоченных ультразвуковых колебаний. При этом может
произойти выброс энергии, мощность которого мы не можем точно определить. Но
можно предположить, что основная сила энергетического выброса будет направлена
вовне.
- А если нет?
- В таком случае от нас даже мокрого места не останется, - с невозмутимым
видом сообщил Ги Церкус.
Андрей медленно распрямил одеревеневшие пальцы и снова сжал их в кулаки.
- Какова вероятность того, что мы останемся живы? - спросил он.
- Около семидесяти пяти процентов, - ответил арктурианин. - Я думаю, стоит
рискнуть. Но окончательное решение за вами, лейтенант.
Андрей посмотрел сначала на почти уже прогоревшие костры, затем на иссинябелые
лица людей, вверивших ему свои жизни
- Что скажешь, Дейл? - спросил он у напарника.
- Я думаю. Статус прислал к нам не самых плохих техников, ж ответил Дейл. -
Если Ги Церкус считает, что наши шансы остаться в живых достаточно высоки, то,
наверное, стоит довериться ему.
- Мне это напоминает русскую рулетку, - с явным неодобрением заметил
Андрей.
- Глупая игра, - согласился с ним Дейл. - Но нужно же когда-то проверить
свое везение.
- А вы уверены, что ваша аппаратура функционирует исправно? - обратившись к
Ги Церкусу, задал вопрос Андрей. - Мы ведь находимся в зоне запредельной
реальности, а здесь даже самые простые приборы сходят с ума.
- Все Наше оборудование снабжено соответствующей защитой, - невозмутимо
ответил Ги Церкус. - Я лично тестировал его перед отправкой.
- Ну, если вы уверены... - Андрей развел руки в стороны, давая понять, что
готов согласиться с принятым Ги Церкусом решением.
- Молодой человек, - строго посмотрел на него арктурианин. - Я, быть может,
и старше вас, но командуете нашим отрядом вы. Поэтому окончательное решение
остается за вами.
Чтобы скрыть растерянность, Андрей наклонился и кашлянул в кулак - пусть
думают, что у него от холода в горле засвербело. Чего добивается арктурианин?
Хочет переложить ответственность принятия решения на Андрея? Но если, как он
говорит, в результате ошибки в живых не останется никого, тогда какой в этом
смысл? С другой стороны, если все пройдет удачно, то лавры героя достанутся не
Ги Церкусу, а Андрею. Получается, что арктурианин умышленно играет на повышение
авторитета командира взвода?..
- Совершенно верно, - подтвердил его догадку Дейл. - Арктуриане -
превосходные психологи. Ги Церкус решил предоставить тебе возможность
использовать ситуацию в собственных интересах.
Андрей поднял взгляд на Ги Церкуса. Он вспомнил свою первую встречу с
арктурианами. Столкнувшись с представителями этой космической расы в лифте,
курсирующем между этажами Статуса, он едва не потерял голову от страха -
арктуриане были похожи на живых мертвецов, какими их показывают в классических
фильмах о зомби. Нейропластики было явно недостаточно для того, чтобы придать
арктурианину внешнюю схожесть с кедлмарцем. Следовательно, сознание Ги Церкуса
было пересажено в искусственное тело. Но даже в новом теле арктурианин
воспринимал холод так же болезненно, как и любой из его соплеменников. Кожа на
его лице была не бледной, как у всех остальных, а какого-то мертвенно-серого
цвета, посиневшие губы то и дело странным образом кривились, словно арктурианин
пытался выдавить из себя улыбку в то время, как ему хотелось кричать от боли. Но
при этом Ги Церкус никак не проявлял своего нетерпения по поводу решения,
принятие которого перепоручил Андрею.
- Действуйте, Ги Церкус, - уверенно, но негромко произнес Андрей.
- В таком случае прошу всех собраться в центре. - Ги Церкус поднял руки с
выставленными указательными пальцами и, сведя их вместе, указал место, которое
должны были занять люди.
Жест был довольно-таки странный, но понятный для всех. Пока техники, открыв
еще два кейса, подготавливали свою аппаратуру к работе, солдаты переместились к
центру небольшой площадки между двумя едва тлеющими бревнами.
Светлана хотела было помочь своим товарищам, но Джемми решительно взял ее
за руку и, не обращая внимания на протесты женщины, втолкнул ее в самый центр
образованной солдатами плотной группы. Усадив Светлану на землю, Джемми ладонью
надавил ей на затылок, пытаясь заставить пригнуть голову к коленям.
- Лейтенант! - вывернувшись из-под руки Джемми, возмущенно воскликнула
Светлана. - Объясните своему подчиненному, что меня не нужно опекать, как
младенца!
- К сожалению, не могу предъявить никаких претензий рядовому Джемми, - с
усилием растянув заледеневшие губы в улыбке, беспомощно развел руками Андрей. -
В нашу задачу входит доставить вас к месту встречи целой и невредимой. И, на мой
взгляд, Джемми превосходно справляется с возложенной на него задачей.
Светлана зло сверкнула на Андрея своими карими глазами, но ничего более не
сказала. А Джемми, действуя деликатно, но настойчиво, заставил-таки ее пригнуть
голову.
- Внимание!
Ги Церкус вскинул вверх руку с открытой ладонью. Вистор и Фаунг отбежали к
группе замерших в напряженном ожидании солдат. Щелкнув каким-то переключателем,
через пару секунд к ним присоединился и Карм. Возле двух открытых кейсов,
соединенных между собой тонким синим кабелем, остался только Ги Церкус.
Арктурианин стоял на коленях, изучая показания приборов. Спина его была
прямой, как доска. В какой-то момент Андрею показалось, что Ги Церкус погрузился
в транс - арктурианин был настолько неподвижен, что его можно было принять за
манекен обряженный в военную форму.
Ги Церкус медленно повернул голову и посмотрел через плечо на группу людей,
сидевших на земле и непроизвольно старавшихся сделаться как можно меньше и
незаметнее. Андрею показалось, что по губам арктурианина скользнула улыбка. Но
значения ее он понять не успел. Ги Церкус положил руку на черный верньер и
медленно, невыносимо медленно для тех, кто за ним наблюдал, повернул рукоятку на
пол-оборота влево.
В первый момент ничего не произошло. Затем Андрей не услышал, а
почувствовал барабанными перепонками высокочастотный свист, вонзающийся в уши.
То же самое почувствовали остальные, поэтому все, как один, наклонили головы и
прикрыли уши руками. Недвижимым остался лишь Ги Церкус, стоявший на коленях
перед пультом, словно верующий перед алтарем творца всего сущего. Поэтому никто,
кроме арктурианина, не увидел, что произошло, когда показатель мощности
ультразвукового пучка, направленного в сторону барьера, отделяющего скованных
холодом людей от тепла лета, достиг установленной величины.
Вначале маленькая, почти незаметная голубоватая искорка загорелась в месте
контакта ультразвукового пучка с барьером энтропийного градиента. В следующую
секунду она едва не погасла, но Ги Церкус, внимательно наблюдавший за
показаниями приборов, успел вовремя внести коррективы в работу фильтров,
обеспечивающих однородность частоты ультразвука. Голубая искра увеличилась до
размеров мелкой монеты.
На одно мгновение Ги Церкус увидел бледное фиолетовое сияние, неровным
кругом охватившее участок земли, на котором находились замерзающие люди. Затем
невидимая волна, ударив на границе круга, взметнула высоко вверх, едва ли не к
самым вершинам гигантских деревьев, палые листья, сучья и сухую хвою. Казалось,
сама земля встала на дыбы, вознамерившись похоронить под собой тех, кто дерзнул
вмешаться в предопределенный ход событий.
Волна воздуха, показавшаяся Ги Церкусу тяжелой, как кузнечный молот,
ударила арктурианина в грудь. Опрокинувшись на спину, Ги Церкус успел
перекатиться на живот и прикрыть руками голову. Сверху на него обрушился вал
земли вперемешку с лесным мусором.
Глава 12
ВЫХОД ИЗ ОДИНОЧЕСТВА
Юнни брел по размытой дождями проселочной дороге, петляющей в низине среди
холмов. Ноги его скользили в жидкой грязи, но, казалось, он даже не видел, куда
ступал.
Борх-1 поднялся уже высоко над горизонтом, и после ночного дождя над
влажной землей поднимались тяжелые испарения. Пахло болотной сыростью и какимито
гниющими отбросами. Юнни дышал тяжело и неровно, словно загнанный зверь,
пытающийся уйти от облавы, то и дело оглядывался по сторонам.
Рукавом куртки Юнни вытер выступившую в углу глаза слезу. Встряхнув
головой, он посмотрел на часы. Часовая стрелка приближалась к десятичасовой
отметке. В части уже закончился завтрак и прошел утренний развод. Разведрота
сейчас скорее всего занимается прочесыванием местности вокруг части, пытаясь
отыскать пропавшего рядового Юнни. Если до обеда им это не удастся, то во второй
половине дня к ним присоединятся и другие подразделения "Кейзи", снятые с
занятий и выполнения хозяйственных работ. Естественно, тот факт, что один из
бойцов самовольно покинул место службы, негативно отразится как на всем танковом
батальоне "Кейзи", так и на репутации его командира. Поэтому полковник Бизард
будет до последнего тянуть с передачей сообщения о данном происшествии в местное
Управление внутренней стражи. Но если предпринятые собственными силами поиски
все же не увенчаются успехом, он будет вынужден сделать официальное заявление об
исчезновении рядового Юнни.
До тех пор, пока внутренней страже ничего не было известно, у Юнни еще
оставался шанс вернуться в расположение части. Конечно же, он получит взыскание
от командира роты, к которому добавит свое еще и полковник Бизард. Самое
большое, к чему мог приговорить его командир части, так это к месяцу пребывания
в штрафном лагере. Об этом подразделении, находящемся в ведении внутренней
стражи, рассказывали жуткие истории. А те, кому довелось побывать в нем, долго
не могли об этом забыть. Даже самые отъявленные бузотеры и нарушители дисциплины
становились после штрафного лагеря тише влахов, мирно пощипывающих травку на
склонах холмов. Даже после недели штрафного лагеря на теле вернувшегося оттуда
солдата не было места, прикосновение к которому не вызывало бы у него крика
боли. На восстановление здоровья такого бойца обычно требовалось не меньше
месяца, поэтому штрафной лагерь был чем-то вроде постоянной угрозы, нависающей
над некоторыми не в меру активными солдатами. В отличие от командиров других
частей, полковник Бизард крайне редко, только в самых исключительных случаях
отправлял туда своих солдат. Но самовольный уход с территории части был именно
таким проступком, за который полагалось самое строгое наказание.
И все же месяц в штрафном лагере был предпочтительнее военного трибунала,
после которого еще ни один солдат не возвращался обратно в часть. А в Управлении
внутренней стражи поступку Юнни могло быть дано единственное определение -
Дезертирство. Совершенно понятно, что ни в Управлении, ни в трибунале никто не
станет вникать в психологические мотивы действий рядового Юнни. О какой
психологии могла идти речь если, по мнению большинства офицеров, солдат
представлял собой бездушный механизм, призванный беспрекословно выполнять все
приказания командиров, строго следуя при этом правилам Единого устава строевой
службы!
Да если бы у кого и возникло вдруг такое желание, Юнни и сам не смог бы
внятно рассказать, с чего вдруг решил покинуть расположение части.
Он проснулся часа за два до подъема с чувством щемящей тоски и неизбывного
одиночества, гнездящимися где-то под сердцем. Словно два червячка, которым тесно
в пустой скорлупе лесного ореха, они сплетались и снова расползались в стороны,
не то лаская, не то пытаясь удушить друг друга.
Юнни медленно выпустил воздух сквозь приоткрытые губы и, пытаясь прийти в
себя, провел ладонью по лицу. Лицо было мокрым от слез. Он плакал во сне.
Никогда прежде с ним такого не случалось. Да он и не видел снов с тех пор, как
попал в армию. Дни, наполненные работой и учебой, казались удивительно
короткими, но вечером, едва только добравшись до постели, Юнни падал и засыпал
мертвым сном, который прерывал лишь пронзительный звонок побудки, возвещающий о
наступлении нового дня.
Но сегодня ночью ему приснилась сестра. Она была не такой, как на
фотографии, которую прислала ему вместе с сообщением о смерти сестры тетя Миса.
Юнни даже не узнал Гайлу, взглянув на маленький прямоугольный кусочек матовой
фотобумаги. Нет, не могло это странное существо с лицом, похожим на череп,
обтянутый сухой, полупрозрачной кожей, и огромными, полными страдания глазами,
которые, казалось, уже заглянули по ту сторону границы жизни и смерти, быть его
сестрой! Во сне он видел Гайлу маленькой девочкой с торчащими в стороны
косичками и россыпью веснушек на носу и щеках. На ней было зеленое платьице,
которое, как помнил Юнни, мама сшила для его младшей сестренки из своей старой
юбки. Так Гайла выглядела до той страшной эпидемии сухого кашля, унесшей жизни
их родителей и превратившей десятилетнюю девочку в инвалида с кровоточащими
обрывками плоти вместо легких, неспособную самостоятельно даже подняться с
постели. Смертельно больной ребенок и шестнадцатилетний юноша, который не имел
ни малейшего шанса найти работу, остались на попечении тети Мисы, пожилой
бездетной сестры их матери, о существовании которой брат с сестрой прежде даже и
не знали. Врач, который временами заглядывал в их квартал, населенный по большей
части безработными, которые пока еще не потеряли последней надежды и не
опускались до попрошайничества на улицах, хотя и вели уже, по сути, нищенское
существование, только тяжело и безнадежно вздыхал, но все же прописывал Гайле
какие-то лекарства. При этом он обязательно говорил, что никакие лекарства не
помогут, если девочка не будет хорошо питаться и бывать на свежем воздухе.
Ну, со свежим воздухом дело как раз обстояло неплохо. Каждое утро, если
только за окном не лил дождь, тетя Миса выносила Гайлу на улицу и оставляла ее
на скамеечке возле подъезда. Гайлу знали все жильцы дома, и кое-кто из них время
от времени даже делился с несчастной больной девочкой, когда самим удавалось
перехватить где-нибудь немного еды. Как-то раз Юнни увидел, как принимает Гайла
эти скудные подаяния. Сосед с третьего этажа, постоянно ходивший в серой
заношенной рабочей куртке, положил ей на колени половинку вареного керпа
размером с кулак и погладил девочку по голове. Гайла отрешенно смотрела в
сторону, словно и не замечала ни пожилого рабочего, ни вкусно пахнущего керпа у
себя на коленях. Она не благодарила почти незнакомого ей человека, который,
возможно, сделал ее жизнь на день длиннее, но и не отказывалась от
предложенного. Казалось, она воспринимала все происходящее как некое действо, к
которому она сама не имеет никакого отношения. Ей было всего лишь чуть больше
десяти лет, а она уже не принадлежала этому миру. Жизнь текла мимо нее, и, что
самое ужасное, Гайла прекрасно понимала это и даже не пыталась бороться с
неизбежным.
Тете Мисе порою удавалось подработать в прачечной, обстирывающей
близлежащие воинские части. За эту работу платили не только вконец
обесценившимися гурками, на которые даже в магазине нельзя было ничего купить,
кроме зажигалок, соли и грубого мыла со щелочью, от которого руки покрывались
глубокими трещинами, а еще и армейскими продовольственными купонами. Но того,
что она зарабатывала, не хватало на трех человек.
Юнни, для того чтобы хоть что-то добыть, сутками дежурил у ворот консервной
фабрики. Временами, когда кто-то из грузчиков не являлся на работу, из ворот
выходил начальник смены и тыкал пальцем в одного из сидевших на тротуаре
безработных. Невысокому шестнадцатилетнему пареньку трудно было конкурировать с
крепкими, здоровыми мужчинами, ждавшими вместе с ним возможности заработать хоть
что-нибудь для своих семей. Пару раз счастье все же улыбнулось Юнни, когда палец
начальника смены указал на него.
Платили временным грузчикам ровно вполовину меньше, чем постоянным рабочим.
Но жаловаться не имело смысла - за воротами фабрики стояла толпа безработных,
готовых таскать на себе любой груз и за гораздо меньшую сумму.
Во второй раз, когда Юнни получил свои гурки и выходил за ворота фабрики,
кто-то из местных рабочих, прон
...Закладка в соц.сетях
