Жанр: Научная фантастика
Темные отражения
...е четче и увереннее. Разглаживались глубокие складки на
лбу, светлели глаза, расслаблялись одеревеневшие мышцы. Боль и тьма - медленно,
упираясь, с неохотой - все же отпускали Гайно.
- Давай, Гайно, выкарабкивайся, - похлопал его по плечу Глумз и поднялся на
ноги. - Я пойду искать Шайху.
Долго Шайху искать не пришлось. Кыот как ни в чем не бывало шел навстречу Глумзу
по вымощенному каменными плитами дворику, перепрыгивая через обломки упавших
колонн.
- Вы в порядке, Шайха? - еще издали с тревогой крикнул Глумз.
Спокойный, непринужденный вид Шайхи вовсе не успокоил его.
- В полном порядке, - ответил тот, отсалютовав поднятой рукой.
- И никто не предлагал вам освободиться? - несколько настороженно
поинтересовался Глумз.
- Как же, предлагали. - Шайха подошел к Глумзу, и они вместе направились в
сторону портика, где остался Гайно. - У меня было целых три освободителя.
- И как же вам удалось от них отделаться? - сгорая от любопытства, спросил
Глумз.
- Один из них оказался страстным футбольным болельщиком, поклонником
вавилонского "Таспара", - улыбнувшись, ответил ему Шайха. - На этой почве мы и
нашли с ним общий язык.
Гайно дожидался их, уже стоя на ногах, радостно улыбаясь тому, что все так
счастливо закончилось.
- Пошли в главный храм, - дружески хлопнул его по спине Шайха.
И Гайно не огрызнулся и даже не обиделся на такую фамильярность.
Они вышли на аллею, под своды прерывистой вереницы изогнутых арок. Запущенный,
неухоженный вид - трава, пробившаяся сквозь стыки плит, гибкие лианы дикого
винограда, ползущие вверх по граненым бокам колонн и длинными зелеными бородами
свисающие с арочных перекрытий, причудливая вязь трещин на розовой с желтизной,
поблескивающей вкраплениями поверхности мрамора, - все это придавало окружающему
пейзажу удивительный, фантастический вид, напоминающий о сказке про заснувшее
царство. Каждый предмет, каждая деталь этой статичной конструкции, созданной
людьми и доработанной природой, были неподвижны, раз и навсегда врезаны в
предназначенные для них места композиции. Казалось, малейшее движение одного из
предметов - и все закачается, надломится, рухнет, рассыплется в прах.
Но троице, идущей среди многовекового покоя и безмолвия, было не до окружающих
ее таинственных красот. На стороннего наблюдателя, если бы такой вдруг
объявился, они произвели бы довольно странное впечатление. Каждый из них был
всецело занят своим невидимым собеседником. Гайно тихо напевал про хайралакский
топор, Глумз то и дело, возражая своему оппоненту, выдавал длинные цитаты из
классиков, воспевающие красоты и радости земной жизни, а Шайха, как заправский
спортивный комментатор, азартно рассказывал о захватывающих перипетиях какого-то
футбольного поединка.
Так, говоря каждый о своем, они прошли колоннаду, поднялись по широким ступеням
на удивление хорошо сохранившейся лестницы и вошли под высокие своды главного
храма солнцепоклонников.
Огромный, сумрачный зал освещался тусклым светом, проникающим сквозь узкие щели
под самой крышей. В противоположном от входа конце зала, на возвышении, стоял
трехметровый золотой диск - символ солнца. Где-то в потолке над ним, должно
быть, находилась скрытая от глаз система окон и зеркал, передающая на диск свет
настоящего солнца. В сером полумраке начищенный диск сиял ровным золотистым
светом. Вокруг него в воздухе разливался широкий ореол - мерцающий,
переливающийся, текущий, тянущийся, как мед.
- Что за дела? - удивленно произнес Гайно, прислушиваясь к чему-то внутри себя.
- Что случилось? - одновременно повернулись к нему Глумз и Шайха.
- Мой голос сказал, что ему уже надоела моя песня, - растерянно хлопая
ресницами, сообщил Гайно.
- Смени репертуар, - посоветовал Шайха.
- Но... - Гайно замялся.
- В чем дело? - удивился Глумз. - Ты не знаешь других песен?
- Знаю, но... - Гайно смущенно потупил взгляд. - Они не совсем пристойные. Шайха
хохотнул.
- Попробуй спеть гимн наемников, - посоветовал он. - Может, ему понравится?
Гайно зыркнул на Шайху, хотел что-то ответить, но, подумав, все же затянул гимн,
тихо, едва слышно, одними губами.
- Ну как? - спустя какое-то время негромко спросил Глумз.
Гайно, продолжая напевать, кивнул головой - все нормально.
Под высокими сводами пустого зала отдавались гулким эхом шаги. Пол, так же как
дворики и аллеи, был вымощен плотно подогнанными одна к другой большими
квадратными каменными плитами. Темные полосы, нанесенные на плиты, сливались в
причудливое переплетение ломаных линий. Зазоры между ними были такими узкими,
что в них не удалось бы просунуть даже лезвие ножа.
Поднявшись на алтарное возвышение, они обошли золотой диск, оказавшийся с другой
стороны серебристо-матовым. Позади него имелась небольшая ниша, к стенам которой
были пристроены три каменные скамеечки.
- Ну и где здесь вход в подземелье? - спросил Гайно.
Шайха разочарованно развел руками.
- Он может находиться под любой из плит пола, - неуверенно произнес он. - Чтобы
найти, нужно по пробовать каждую.
- Может, это вообще не тот храм? - предположил Глумз.
- Мой голос говорит, что именно это главный храм солнцепоклонников, - сказал
Шайха.
- Да мы здесь не меньше чем на неделю застрянем, если будем пробовать поднять
каждую плиту! - воскликнул Гайно.
- Придется пробовать, - спокойно сказал Шайха.
- А с голосами что делать? - с чисто академическим интересом спросил Глумз. -
Как мы будем бороться с ними во сне?
- Проклятье! - воскликнул Гайно и что было сил ударил кулаком по краю
серебристого диска солнца.
Диск колыхнулся, завибрировал. Раздался глухой, раскатистый звон, который,
нарастая, постепенно заполнял собой все свободное пространство огромного зала.
Он ощущался всем телом, как плотная, упругая, давящая на кожу волна тяжести. Все
усиливаясь, звон перешел в пронзительный вой, бьющийся о каменные стены,
отскакивающий от потолка к полу и обратно.
Люди схватились за уши. Каменные скамейки в нише отлепились от стен, поехали, с
грохотом столкнулись и упали вниз, открыв черную дыру провала. Одновременно с
этим утихла, как оборвалась, металлическая вибрация воздуха.
- Ну, Гайно! - Шайха восхищенно взмахнул руками.
Гайно, изображая смущение, поковырял плиты носком ботинка.
- А мой голос-освободитель исчез, - сообщил вдруг Глумз.
- И мой тоже! - обрадовался Шайха.
- И мой. - Гайно вздохнул. - Даже обидно как-то - ушли, не попрощавшись.
Шайха встал на колени и, подсвечивая себе фонариком, заглянул в открывшуюся
нишу.
- Здесь ступени, - сообщил он. - Похоже, нам туда.
Один за другим, держа в руках зажженные фонари, они спустились по очень крутой и
узкой лестнице на самое дно каменного колодца. Желтые пятна света забегали по
глухой каменной кладке стен.
- Ну и куда дальше? - спросил Гайно.
- Может, это и есть пространственный лифт? - не очень уверенно предположил
Глумз.
- А где же кнопки?
Глухо стукнувшись, сомкнулись над их головами каменные плиты.
- По-моему, это больше похоже на каменный мешок, - высказал свое мнение Гайно.
Он шагнул на лестницу, собираясь подняться наверх и проверить, насколько прочно
они заперты, но сразу же отпрыгнул назад.
Лестница плавно и беззвучно сдвинулась в сторону. Из открывшейся узкой щели
хлынул поток яркого света.
Протиснувшись между краем лестницы и стеной, люди оказались в небольшой кабине,
отделанной темным пластиком. Свет шел с потолка, от светильника, закрытого
плоским матовым колпаком. На одной из боковых стенок в металлической рамке
размещались три ряда черных квадратных клавиш с выдавленными на них и
прорисованными белой краской значками рун. Рядом находились две круглые
светящиеся кнопки: красная и зеленая.
- Вот это уже похоже на то, что нам надо! - радостно возвестил Гайно.
Шайха достал из кармана бумажку и, сверяясь с ней, надавил одну за другой три
черные клавиши. После каждого нажатия раздавалось тонкое попискивание звукового
сигнала.
- Ну... - тихо произнес Глумз и затаил дыхание. Ровным счетом ничего не
произошло. Спустя минуту лифт находился все в том же положении, что и прежде.
- Может, ты неправильно набрал? - спросил Гайно. Шайха пожал плечами и
приготовился еще раз набрать код.
- Постойте, - остановил его руку Глумз. - Наверное, теперь надо нажать кнопку
пуска.
Большим пальцем он вдавил зеленую кнопку в панель.
Приглушенно заурчал невидимый механизм, и выползшая сбоку створка наглухо
закрыла кабину. Лифт вздрогнул и, набирая скорость, все быстрее и быстрее стал
опускаться вниз.
Через несколько секунд люди почувствовали, что пол убегает из-под ног, а
желудок, наоборот, поднимается все выше, к самому горлу. Возникло очень
неприятное ощущение головокружения.
Хуже всех пришлось Гайно. Побледнев, стиснув зубы, он стоял, откинув голову
назад, прижав затылок к стене. Он вдыхал и выдыхал резкими, судорожными
толчками.
- Дыши медленно и глубоко, - посоветовал Шайха.
- Тебе хорошо, - прошипел, не разжимая губ, Гайно. - Ты не завтракал.
Шайха усмехнулся и ничего не ответил.
Глумза тоже подташнивало, но вид у него был не такой обреченный, как у Гайно.
Прошло минут десять, прежде чем стремительное падение замедлилось.Вскоре лифт
остановился. Раздался короткий и резкий звонок, и дверная створка откатилась в
сторону.
Первым из кабины вылетел Гайно.
- Больше никуда не еду! - известил он вышедшего вслед за ним Глумза.
Дверь лифта захлопнулась сразу же, как только из него вышел Шайха.
Они находились в просторном, ярко освещенном коридоре с высокими потолками и без
окон. Вдоль стен нескончаемой вереницей тянулись открытые стеллажи с плотными
рядами покрытых толстым слоем пыли книг.
- Это хранилище книг Вавилонской библиотеки, - сказал Глумз. - Один из ее
подземных этажей.
- Я слышал, что в Вавилонской библиотеке можно заблудиться, как ни в одном
лабиринте, - не очень весело сообщил Гайно.
- Не исключено, - рассмеялся Глумз. - Но я надеюсь, что смогу вывести вас из
этого лабиринта. Мне приходилось бывать здесь не раз. Чего уж точно невозможно
найти в Вавилонской библиотеке, так это нужную тебе книгу. Идемте.
- Может, воспользуемся лифтом? - предложил Шайха и нажал кнопку вызова.
Заработал подъемный механизм.
- Куда ты собрался? - Гайно схватил Шайху за плечо. - Нам же нужно просто
подняться наверх.
Открылась дверь, за которой находилась кабина самого обыкновенного лифта с
кнопками, помеченными номерами этажей.
- А где же пространственный лифт? - растерянно спросил Гайно.
- Я думаю, снова в храме солнцепоклонников, - сказал Шайха, входя в кабину. -
Какой этаж? - спросил он у Глумза.
- Первый, - ответил тот.
Поднявшись на лифте, они попали в огромный холл с зеленым ковровым покрытием.
Несмотря на яркий солнечный свет, заливающий помещение через огромные от пола до
потолка окна, ярко горели большие, круглые, многоярусные люстры с
многочисленными декоративными подвесками. Единственный находившийся в холле
человек - швейцар у прозрачной стеклянной двери, - сидя за столом, сонно клевал
носом.
- Отсюда можно позвонить? - спросил Шайха у Глумза.
- Конечно, - кивнул тот и указал на телефонный аппарат, висевший на стене за
спиной швейцара. Услышав голоса, швейцар приоткрыл один глаз.
- Вы разрешите нам позвонить? - вежливо улыбнувшись, попросил Глумз.
Швейцар открыл второй глаз и, ничего не отвечая, мрачно осмотрел стоящих перед
ним людей. Вид у них был действительно еще тот: наемник, центурион и бородач в
рубахе до колен.
Не дожидаясь разрешения, Шайха потянулся к трубке.
- Бестелесникам - нельзя, - хриплым спросонья голосом промычал швейцар и
возложил на телефонную трубку свою толстую, красную лапу.
- А если мы вас очень попросим? - оскалясь в елейной улыбке, Гайно положил на
стол рядом с форменной швейцарской фуражкой руку, в которой держал пистолет. -
Вы ведь нам не откажете?
Швейцар, как обжегшись, отдернул руку. Его толстые губы расплылись в
приветливой, хотя и несколько смазанной мелким подрагиванием улыбке.
Глава 34
Глумз расположился в глубоком кожаном кресле с высокой спинкой в рабочем
кабинете герцога ди Катнара. Сам ди Катнар сидел через стол от него. Длинные,
тонкие пальцы герцога с широкими, плоскими суставами неторопливо перелистывали
страницы книги.
Подавшись вперед, Глумз положил на стол руки со сцепленными в замок пальцами.
Взгляд его, скользнув по лицу ди Катнара, опустился на книгу.
- Великие Хранители! - сказал Глумз. - Я до сих пор не могу прийти в себя от
удивления. Я ехал к знаменитому герцогу Кайре ди Катнару, рыцарю-арлаку, а
встретил своего старого знакомого, знатока теории зеркал Шуума Ва.
- Я часто пользуюсь псевдонимами, - немного смущенно улыбнулся ди Катнар. -
Большинство людей чувствуют себя неуютно, находясь в обществе титулованной
особы. Они ведут себя совсем не так и говорят совсем другое, нежели в
присутствии себе равных. Конечно, это не относится к вам, уважаемый Глумз.
- Благодарю вас, - привстав, Глумз игриво поклонился.
Ди Катнар, глядя на него, рассмеялся.
- Честное слово, я узнаю вас даже в вашем новом обличье, - сказал он.
- Ну, для меня оно уже не такое и новое, - совершенно по-детски улыбнулся Глумз.
- У меня было достаточно времени для того, чтобы свыкнуться и даже сродниться с
ним.
- Да, времени прошло немало, - покачал головой ди Катнар.
- А в Мире сна мало что изменилось, - подхватил его интонацию Глумз. - Все тоже
противостояние рыцарей-арлаков и Глоров.
- С тех пор, как Глор узнал про вашу книгу, все мы ходим по краю бездны, - в
голосе герцога прозвучало скрытое напряжение. - К счастью, кроме вас и Павла,
никто не смог прочитать книгу.
- Даже вы? - с неожиданным лукавством взглянув на собеседника, спросил Глумз.
- Даже я, - ди Катнар развел руками. - Кстати, в свое время я хотел, но не успел
вас спросить, почему вы решили зашифровать ее?
Глумз усмехнулся.
- Это была всего лишь игра. Все, кто пытался прочитать книгу, отнеслись к ней
слишком серьезно, именно поэтому у них ничего и не получилось.
- Игра? - удивленно поднял брови ди Катнар. - И в чем же ее суть?
- Я вижу у вас на пальце перстень, который я подарил вам вместе с книгой, -
сказал Глумз.
- Да, он всегда со мной.
Ди Катнар положил на стол левую руку. На безымянный палец был надет большой
серебряный перстень с круглой печаткой. По кругу змеилось выгравированное
изображение дракона, кусающего свой хвост, в центре - вензель "Г. Г.".
- Вы обнаружили секрет, скрытый в этом кольце? - спросил Глумз.
- Конечно...
Ди Катнар снял перстень с пальца и надавил ногтем на голову дракона. Сработала
потайная пружина, и печатка, опрокинувшись, перевернулась противоположной
стороной, отполированной до зеркального блеска.
- А дальше?
- Дальше? - ди Катнар растерянно покрутил перстень в пальцах. - В нем есть еще
какой-то секрет?
- В нем - нет. Позвольте, - Глумз протянул руку и взял перстень из рук ди
Катнара. Книгу он передвинул на центр стола. - Вы помните, как называется эта
книга?
- "К истории зеркал...", - начал ди Катнар.
- Вот именно - зеркал! - Глумз продемонстрировал герцогу зеркальную поверхность
печатки.
Затем он приложил перстень к обложке книги чуть выше строки заглавия так, чтобы
загадочные знаки были видны в зеркале, и медленно повел вдоль строки. Отражаясь
в зеркале, таинственные фигурки превращались в буквы и складывались в слова:
"Гельфульд Глумз. К истории зеркал и связанных с ними явлений симметрии сна".
- Поразительно! - Герцог провел кончиками пальцев по лбу, разглаживая морщины. -
Все это время ключ к разгадке тайны книги был у меня в руках.
- Точнее, у вас на пальце, - улыбнулся Глумз и протянул герцогу перстень.
- Нет-нет, - открытой ладонью ди Катнар отстранил руку Глумза. - Берите себе
перстень и книгу и работайте с ними, у вас это получится быстрее и лучше. У меня
сейчас совсем другие заботы: как помочь Павлу?
- Что вы собираетесь предпринять? Ди Катнар встал и широкими шагами заходил по
комнате: от стола к окну и обратно.
- Павел находится в замке Хана Глора, сейчас мы это знаем точно, - медленно,
словно бы размышляя вслух, говорил он. - Замок Глора - это неприступная
крепость. Мы не можем нанести по нему молниеносный удар, освободить пленника и
так же быстро уйти. На осаду его потребуются недели, а возможно, и месяцы. Это
будет равносильно новой войне. К тому же, за столь длительное время Павла смогут
переправить в другое, неизвестное нам место или просто убить. Да, времени у нас
мало.
Герцог умолк, остановившись возле окна. На какое-то время в комнате повисло
тягостное молчание.
- Так как же быть? - чуть слышно, словно боясь вспугнуть тишину, спросил Глумз.
Ди Катнар еще пару раз прошелся по комнате, ударил кулаком в раскрытую ладонь.
Казалось, он собирался с духом, чтобы сказать то, что хотел. Наконец, он резко
опустился в кресло.
- Есть один способ, - выдохнул герцог, как показалось Глумзу, с облегчением.
Должно быть, ди Катнару просто нужно было разделить с кем-то тот тяжкий груз
принятия окончательного решения, который давил ему на плечи.
Он достал из стола и положил перед Глумзом тяжелую кованую рукоятку меча с
выпуклой овальной гардой, Змея плотными, тугими кольцами обвивала рукоять и
просовывала голову сквозь чашу гарды в том месте, где должно находиться лезвие
меча.
Глумз провел пальцами по выпуклому спиральному узору, отливающему серебристым
блеском на поверхности и бездонно-черному в глубине впадин. Человек, сумевший
некогда сделать столь дивную вещь, был поистине великим мастером.
- Арлакский меч, - зачарованно произнес Глумз.
- Да, арлакский меч, - подтвердил ди Катнар. Герцог взял в руку эфес и сжал его
в кулаке. Пасть металлической змеи открылась, и из нее выскользнуло длинное
узкое лезвие, поблескивающее бледно-фиолетовым сиянием.
- Мне всегда было интересно, как лезвие арлакского меча умещается в рукоятке? -
сказал Глумз, завороженно глядя на боевую сталь.
- Оно же должно для этого сложиться раз в пять.
- На этот вопрос я тоже не смогу вам ответить, - ди Катнар сделал какое-то
неуловимое движение пальцами, и остро заточенная полоска металла исчезла в
захлопнувшейся пасти змеи. - Ответ на него знали только древние мастераоружейники.
Сейчас такие мечи уже никто не делает. В Мире сохранилось только
семь настоящих арлакских мечей. Их обнаружил мастер Бирк, потомок одного из
настоящих рыцарей-арлаков, и с их помощью он возродил орден. Конечно, теперь это
не союз сражающихся со злом странствующих героев, а братство людей,
неравнодушных к судьбе Мира сна. Кроме стремления к добру и справедливости, нас
объединяет незримая внутренняя связь, дающая нам возможность в нужный момент
собирать все наши силы в единый кулак и передавать их одному из братьев, тому, у
которого находится меч. Эта способность чувствовать друг друга на любом
расстоянии не передается по наследству, но может развиться в человеке - далеко
не в каждом - со временем. Мастер Бирк обладает способностью находить людей,
которые могут стать арлаками, и он уверен, что Павел именно такой человек. Меч -
это тест, последняя проверка. Овладев мечом, становишься арлаком навсегда. Мы
передадим ему этот меч. Это сделает Чет, один из наших братьев.
- Но что это даст? - спросил Глумз.
- Когда меч будет у Павла в руках, мы сможем передать ему силы и способности
всех рыцарей ордена. К тому же арлак, вооруженный арлакским мечом, становится
неуязвимым для огнестрельного оружия.
- Не слишком ли это рискованно? Вдруг меч попадет в чужие руки?
- Конечно, мы рискуем потерять меч. Но арлакский меч будет служить только
арлаку. Попробуйте, - герцог протянул рукоятку меча Глумзу.
Глумз сжал ее в кулаке. Как он ни старался, напрягая всю свою волю, змея на
эфесе не открывала пасти. Рукоятка в руке Глумза оставалась только рукояткой.
- У меня ничего не получается, - разочарованно и даже немного обиженно произнес
Глумз.
- И не получится, - улыбнулся ди Катнар, забирая эфес. - Как не получилось у
меня прочитать вашу книгу.
Едва эфес оказался в руках герцога, змея открыла пасть, и из нее выскользнуло
стальное жало.
- Арлакский меч становится мечом только в руках рыцаря-арлака, - сказал ди
Катнар.
- А как же Павел? - с тревогой спросил Глумз. -
Как он сможет воспользоваться мечом?
- Он станет арлаком. - Герцог хотел, чтобы в этих словах прозвучала уверенность,
но Глумз услышал в них прежде всего надежду. - Ему придется им стать, -
несколько по-иному построил первоначальную фразу ди Катнар. - Если он захочет
спастись и остаться в живых. Мы сможем ему помочь только после того, как он сам
вырвется из замка Глора.
Шла уже вторая неделя с того дня, как Павел под присмотром и руководством
Мурдока приступил к работе по расшифровке книги Глумза.
Павел, как мог, затягивал этот процесс. Без конца ссылаясь на усталость,
головную боль и плохой сон, он добился того, что работал только три часа утром
после завтрака и два часа вечером. Остальное время он проводил в своей комнате,
валяясь на постели или прогуливаясь в обществе Мурдока по двору замка, наблюдая
за хозяйственными работами центурионов. Иногда, в качестве награды за хорошую
работу, Мурдок выводил Павла в старый, заброшенный сад, расположенный на заднем
дворе замка, в котором царили тишина, покой и запустение.
Сидя за компьютером с колпаком на голове, Павел старательно изображал кретина,
не понимающего, что от него хотят, доводя порою Мурдока до бешенства. Он смотрел
на монитор невидящими глазами, не слушал, что говорил ему Мурдок, вместо
размышления над очередной фразой прокручивал в голове какие-нибудь яркие
воспоминания из прошлой жизни, читал про себя стихи, тарахтел скороговорками,
вспоминал сюжетные повороты любимых книг и фильмов.
Для Мурдока его ухищрения не оставались незамеченными, но он не особенно обращал
на них внимание, поскольку, несмотря ни на что, страницы книги понемногу
заполнялись словами.
Гораздо в меньшей степени был доволен работой Павла Глор. Поскольку после
каждого сеанса расшифровки Мурдок стирал большую часть восстановленного текста,
оставляя на дискете лишь самую малость, только чтобы показать, что старания
Павла не совсем бесплодны, у Глора были все основания считать, что процесс
движется слишком медленно. Всякий раз, когда Павел в сопровождении Мурдока
проходил через его комнату, Глор, играя желваками, провожал его недобрым
взглядом. Лишь убеждения Мурдока - а убеждать хозяина он умел - удерживали Глора
от того, чтобы перейти к более жестким и более действенным, по его мнению,
методам.
Однако долго так продолжаться не могло. Павел все сильнее и отчетливее ощущал в
себе растущее напряжение. По мере того, как исчезала надежда, ее место в душе
заполняло клейкое, серое, дурно пахнущее отчаяние. Павел чувствовал, что близок
к срыву. В любую минуту он мог не выдержать навалившейся на него, придавившей к
земле тяжести и совершить какой-нибудь отчаянный, безрассудный поступок, чтобы
только прекратить наконец это нескончаемое самоистязание.
Спал Павел, на самом деле, плохо. От нечего делать ложился он рано и долго не
мог уснуть, ворочался с боку на бок, то обдумывая невероятные планы побега, то
представляя картины героической смерти, или просто, лежа на спине, слушал
однообразный, одуряющий гул уставшего от постоянного напряжения мозга.
Ночь была жаркая и душная. А решетка на окне, на вид декоративная, но на деле -
Павел убедился в этом - необычайно прочная, казалось, создавала дополнительную
преграду для свежего воздуха.
Откинув горячую, влажную простыню, Павел сел, свесил ноги с кровати, оттолкнул в
сторону коврик и с наслаждением прижал босые пятки к холодному каменному полу.
Встав на ноги, он взял со столика тяжелые часы, вделанные в кусок
необработанного гранита, и, подойдя к окну, в мертвенно-бледном лунном свете
стал рассматривать циферблат. Стрелки показывали четверть четвертого.
Внезапно ночную тишину прорезал протяжный тоскливый волчий вой. Услышав его, на
дворе оживились и о чем-то заговорили центурионы.
Павел горько усмехнулся: впору было самому запрокинуть голову назад и отчаянно,
надсадно завыть.
На следующий день работа, вопреки прилагаемым Павлом стараниям, продвинулась
неплохо, и вечером Мурдок позволил Павлу прогуляться в саду.
Охрана из центурионов осталась у входа: высокая, неприступная крепостная стена,
окружающая вместе с замком и примыкающий к нему сад, сама по себе была надежной
гарантией от возможного побега. Никаких ворот и дверей на этом ее участке не
было, а стоки для дождевой воды, выходившие по другую ее сторону в крепостной
ров, были настолько узкими, что протиснуться в них казалось невозможно даже
ребенку. Часовые на стенах неусыпно следили за тем, чтобы никто не подобрался к
замку незамеченным.
Сад был небольшой, овальной формы. Выстроенный с учетом требования всех правил,
некогда он, вероятно, являлся настоящим произведением садоводческого искусства.
Но сейчас, всеми забытый и неухоженный, представлял собой довольно жалкое
зрелище, наводящее на грустные мысли о дряхлой, обременительной старости.
Павел и Мурдок шли молча: разговаривать было не о чем. Оба отлично понимали, что
их союз против Глора - временная, непрочная конструкция, держащаяся только на
взаимных недоговорках, которая, как бы ни повернулись в дальнейшем события,
непременно рухнет, лишь только закончится совместная работа.
Мурдоку подобные прогулки были скучны и неинтересны. Когда они вышли к
расположенному в центре сада небольшому пруду, давно нечищенному, покрытому
плотным зеленым ковром водной растительности, он сел на выщербленные каменные
ступени, ведущие от развалившейся беседки к воде, и, задумчиво глядя вниз,
принялся выводить концом трости какие-то замысловатые узоры на земле.
Павел продолжил прогулку вокруг пруда в одиночестве; у них с Мурдоком было
заранее оговорено, что он имеет право отходить в сторону, но не исчезать при
этом из поля зрения своего контролера.
Пройдя половину пути и оказавшись на максимально возможном расстоянии от
ненавистного, опостылевшего ему Мурдока, Павел опустился на землю и, раскинув
руки, лег на траву. Глаза его глядели в небо, где не было и не могло быть ни
центурионов, ни стен, н
...Закладка в соц.сетях
