Жанр: Научная фантастика
Снежная слепота
...ю самоидентификацию, что
в конечном итоге неизменно приводило к конфликту. Марсал при этом выступал в
роли провокатора, хотя сам считал себя жертвой.
Именно эта не так уж редко встречающаяся психическая особенность была
подлинной причиной того, что, взбунтовавшись против старого Бисауна,
подавлявшего, как казалось Марсалу, его волю, он ушел вместе с Харпом. Но,
поскольку Харп обладал куда более сильным характером, чем старик, партнерам
потребовалось провести вместе всего несколько дней, чтобы сознание Марсала
замкнулось в кольцо, зациклившись на мысли о том, что Харп принимает за него все
решения, которые зачастую идут вразрез с его собственными интересами.
А тут как раз появился и новый кандидат в симбиоты. Айна, возможно, и
уступала Харпу в силе характера и умении неизменно добиваться своего, но при
этом была куда привлекательнее в глазах любого нормального мужчины.
Харп понял это не сейчас, но прежде он не думал о том, что характер
Марсала, способный время от времени давать резкие сбои, может поставить под Удар
все, ради чего он отказался от тихой и спокойной жизни в компании старого
Бисауна. Впрочем, пока Харп не терял надежды. Он все еще верил, что способен
удержать Марсал, от опрометчивого поступка. Хотя не исключала, что результатом
этого станет их окончательный разрыв.
Всыпав в ковшик с закипевшей водой сухой порошок камнелипки, Харп как
следует перемешал отвар ложкой. После этого, взяв в одну руку ковшик с отваром,
а в другую - кастрюльку с похлебкой отнес еду на обеденный стол.
Уже сев на табурет и взяв в руку ложку, он снова поднялся и вернулся к
теплогенератору, чтобы забрать оставленный там Марсалом гарпун. Не сказать,
чтобы Харп опасался каких-либо неожиданностей, которые мог приготовить Старпол,
но, в отличие от своего спутника, бдительности он не терял ни на секунду.
Съев похлебку, оказавшуюся необычайно вкусной, Харп переставил табурет так,
чтобы можно было сидеть на нем, привалившись спиной к стене и поставив локоть
левой руки на стол. Взяв в руку кружку с горячим отваром, он сделал небольшой
глоток и с наслаждением прикрыл глаза.
Серая хмарь на душе, с которой он проснулся, почти совсем рассеялась. И все
же Харпа не оставляло ощущение чего-то недоброго, что непременно должно было
случиться.
С тех пор как он оказался в мире вечных снегов, чувство настороженного
беспокойства стало для него почти привычным. Да разве могло быть иначе, если
любой необдуманный шаг мог стоить жизни? Однако сейчас Харп чувствовал нечто
иное.
Это было похоже на знакомое почти каждому ощущение, когда за неуловимо
короткий миг до того, как должно случиться нечто непоправимое, ты как будто
видишь, чем все это закончится. Время в этот момент словно останавливается. Тебе
хочется кричать во все горло и размахивать руками, чтобы предупредить об
опасности, но тело, превратившись в гипсовое изваяние, не подчиняется тебе. А
потом взмах ресниц - и ты видишь, что все уже произошло. Ты хочешь хватать людей
за плечи, крича им в лица: "Я знал! Я знал, что все именно так и будет!" - но не
делаешь этого, потому что знаешь, что тебе никто не поверит.
Сейчас Харп испытывал примерно то же самое ощущение, но как будто
вывернутое наизнанку. Миг откровения, вместо того чтобы застыть в неподвижности,
давая рассмотреть себя со всех сторон, превратился в тонкую, как морозная игла,
нить, уходящую в бесконечность. Харп мысленно держался за один ее конец, но не
мог разглядеть противоположного: он испытывал предчувствие беды, но не мог
понять, откуда она исходит.
Харп старался не зацикливаться, поскольку считал, что любые попытки угадать
будущее - по сути, не что иное, как стремление обмануть себя самого. И все же
предчувствие, что должно случиться нечто непоправимое, не давало о себе забыть,
словно зуд, от которого невозможно избавиться иным способом, кроме как проведя
ногтями по свербящему месту.
Чтобы отвлечься, Харп мысленно вновь повторил весь ход своих рассуждений
относительно того, каким образом фрагменты рисунка, что принес с собой в поселок
северянин, могли оказаться в разных местах, расположенных на значительном
удалении друг от друга. Все как будто сходилось. Не было только ответа на
вопрос, почему Мидл отдал Харпу лишь один фрагмент, если у него имелись оба
недостающие? А если последний фрагмент находится не У Мидла, то у кого же в
таком случае? Знает ли об этом Мидл? А если знает, то почему молчит?..
Вопросы множились в геометрической прогрессии. Стоило Харпу задуматься над
одним из них, как из него тотчас же вылезали два, а то и три других, как-то
взаимосвязанных друг с другом. При этом оставался еще самый главный вопрос:
ключом к чему считал северянин рисунок? И, если рисунок был столь значим для
него, почему он решил с ним расстаться?..
Тут Харп счел необходимым остановиться. Продолжая в том же духе, он
рисковал утонуть в ворохе вопросов, на которые не было ответов. Разумнее было
просто запастись терпением и дождаться утра, обещавшего много интересного.
Харп удивился, но ничего не сказал, когда, не проспав и четырех часов,
Марсал вышел из спальни.
Вид у него при этом был весьма далек от совершенства: взгляд, как у
сомнамбулы, черные круги под глазами, всклокоченные волосы, да в завершение
всего еще и отросшая за сутки густая щетина. Бросив на Харпа недовольный взгляд,
как будто именно он был повинен в том, что ему пришлось подняться раньше
времени, Марсал прошел к теплогенератору.
Дверь за собой Марсал закрывать не стал, и Харп, не поднимаясь со своего
места, мог видеть, как он сначала ополоснул лицо водой из ковшика, а затем,
наклонившись, вылил остатки на затылок.
Вернувшись в комнату, Марсал тяжело опустился на табурет по другую сторону
стола. Похоже, он намеревался продолжать игру в молчанку. Харпа такой вариант не
устраивал, поэтому он и заговорил первым:
- Что поднялся так рано?
- Не спится, - мрачно буркнул Марсал.
- А что так? - Чтобы изобразить удивление, Харп чуть приподнял левую бровь.
- Да так... - раздраженно махнул рукой Марсал.
Прозвучало это как "Не твое дело". Поэтому Харп не стал больше ни о чем
расспрашивать.
Было глупо сидеть за одним столом и сосредоточенно пялиться в пустоту,
делая вид, что ты настолько занят собственными мыслями, что тебя нисколько не
интересует, о чем думает твой сосед.
Памятуя, что ему еще предстоит обсудить с Марсалом его отношение к
назначенной на утро церемонии, Харп дважды сделал попытку завести разговор,
начиная с какой-нибудь совершенно безобидной темы. Но всякий раз своими
намеренно короткими, словно обрубленными с обоих концов репликами, звучащими в
ответ на слова Харпа, Марсал давал понять, что не имеет желания говорить вообще
о чем бы то ни было.
Глядя на то, как Марсал то зевает, то трет пальцами глаза, то
прикладывается головой к стене, Харп наконец не выдержал:
- Ты что, решил всю ночь не спать?
- А что? - недовольно глянул на него Марсал.
- А то, что сейчас из тебя такой же часовой, как из гарпуна, стоящего у
стенки, - одна видимость.
Марсал посмотрел на Харпа, как на старого зануду, которому дай только повод
побрюзжать.
Харп все правильно понял. Медленно втянув воздух через ноздри, он задержал
дыхание и не спеша сосчитал до десяти, после чего так же медленно выдохнул.
Тот, кто утверждает, что таким способом можно успокоиться и собраться с
мыслями, должно быть, никогда не испытывал настоящего раздражения и злости, вотвот
готовой взорвать тебя изнутри. И все же Харпу удалось сдержаться. И, как ни
странно, именно потому, что Марсал намеренно старался вывести его из себя. Так
мог поступать лишь несчастный, задавленный собственными комплексами человек,
наивно полагающий, что можно самоутвердиться, начав относиться с презрительным
сарказмом к тому, кем еще недавно восхищался.
- Иди спать, - ровным, бесцветным голосом произнес Харп.
При этом он даже не взглянул на Марсала, однако слова его прозвучали не как
дружеский совет, а как прямой приказ, который невозможно просто так
проигнорировать.
- Сейчас твое время, - буркнул в ответ Марсал, чтобы не броситься выполнять
распоряжение Харпа незамедлительно.
- Я хорошо выспался. - Харп взял со стола кружку с отваром камнелипки и
сделал из нее большой глоток.
Он по-прежнему не глядел в сторону своего собеседника, и Марсал был этому
только рад. Он отлично помнил, каким невыносимо холодным и колючим может стать
взгляд Харпа, когда он того захочет.
- Ну, хорошо...
Марсал пожал плечами, залпом допил оставшийся в кружке отвар и, поднявшись
с табурета, направился к дверям в спальню.
Когда он уже раздвинул дверные створки, Харп негромко произнес у него за
спиной:
- Посуду со стола убери.
На мгновение Марсал замер, держась руками за каркас, на который была
натянута полимерная пленка. Затем он повернулся, подошел к столу и стал собирать
с него грязную посуду, оставшуюся после трапезы Харпа.
Глава 26
Харп разбудил Марсала, когда до рассвета оставалось восемь часов. Он спал
уже около десяти часов, и, как полагал Харп, этого было вполне достаточно, чтобы
провести остаток ночи в бдении.
Марсал сел на постели, протер глаза, ладонями пригладил топорщащиеся на
затылке волосы, негромко кашлянул, чтобы прочистить горло, и, взяв из рук Харпа
гарпун, вышел из спальни.
Все это произошло при полном молчании с обеих сторон. Марсал демонстративно
не желал разговаривать с Харпом. А Харп за то время, что просидел за столом,
попивая отвар камнелипки, так и не придумал, как лучше подойти к Марсалу, чтобы
хотя бы временно ослабить возникшую между ними напряженность. А раз так,
единственное, что оставалось Харпу, чтобы удержать Марсала под контролем, это
жестко и даже, если возникнет необходимость, жестоко подавлять все попытки к
неповиновению. Утром он, если потребуется, за шиворот потащит Марсала через весь
поселок к храму Сущего, где должна состояться намеченная Старполом церемония.
На этот раз Харп и сам не заметил, как заснул. В голове у него еще
крутились обрывки мыслей, так или иначе связанных с тем, что ожидало его утром,
а сознание уже начало заволакивать серой дремотной пеленой. Харп не стал
противиться и, расслабившись, медленно поплыл по волнам сна.
Сны, снившиеся Харпу, теперь разительно отличались от тех, что он видел в
начале ночи. Что именно это было, Харп забудет при пробуждении. Но у него
останется чувство приятной легкости и тепла, которое можно ощущать не только
телом, но и душой.
А вот пробуждение оказалось далеко не идиллическим. Харп проснулся, когда
кто-то сильно толкнул его в спину и крикнул:
- Поднимайся!
Открыв глаза, Харп увидел Старпола, который наклонился над ним, упираясь
руками в колени.
Чуть позади него стояли трое подручных: Кикул, Лоуф и еще кто-то,
незнакомый Харпу.
- Я что, проспал? - хрипловатым спросонья голосом спросил Харп.
- Да похоже на то, - мрачно усмехнулся Старпол.
Харп сел на постели и окинул взглядом комнату.
- А где Марсал? - спросил он, не увидев своего спутника.
- Убежал вместе с моей девкой, - голосом, не предвещавшим ничего хорошего,
ответил Старпол. - А перед этим они пытались ограбить мой склад, - добавил он
едва ли не с обидой.
- Понятно, - кивнул Харп. - Им были нужны лыжи.
- Тебе было известно об этом? - недобро прищурился Старпол.
Харп поднялся на ноги и с довольно-таки безразличным видом пожал плечами.
- Марсал говорил что-то о том, что до поселка на севере можно добраться
только на лыжах. Но я не придал его словам большого значения.
- Как видишь, напрасно, - желчно заметил Старпол.
Харп как будто даже и не услышал слов хранителя храмовых врат.
- Так им удалось добыть лыжи? - спросил он.
- Нет. Я как чувствовал, что этой ночью произойдет что-нибудь неладное, и
велел Тикеру заночевать на складе.
- И что?
Харп раздвинул дверные створки и посмотрел в окно. На улице занималась
заря, а значит, убийственный ночной холод уже начал ослабевать.
- Твой приятель распорол Тикеру куртку гарпуном, - ответил на вопрос Харпа
Старпол. - А если бы Тикер оказался чуть менее проворным, то вспорол бы ему и
живот!
- Значит, не захотел, - невозмутимо ответил на это Харп. - Если бы у
Марсала имелось намерение прикончить твоего подручного, он сейчас был бы мертвее
глыбы льда, вмерзшей в снег.
Старпол едва заметно подался назад. Глаза его расширились, ноздри
раздулись, а тонкие губы чуть приоткрылись. Казалось, он готов был обрушиться на
Харпа с обвинениями и проклятиями. Но в этот момент глаза Старпола поймали
взгляд Харпа: холодный, безразличный ко всему, почти безжизненный. Это
продолжалось всего несколько секунд, после чего Харп отвел глаза. Но со Старпола
и этого оказалось довольно. Хранитель храмовых врат весь сразу как-то обмяк,
потек, словно кусок льда, внесенный в дом.
- Где сейчас Марсал? - спросил Харп.
- Я уже сказал: они с Айной убежали из поселка.
Голос у хранителя храмовых врат слегка подсел. Впрочем, изменения тембра
были настолько незначительными, что заметил их, наверное, один только Харп.
- Куда? - задал новый вопрос Харп.
- Откуда мне знать? - развел руками Старпол.
- Без лыж им до поселка не дойти. - Харп задумчиво провел рукой по колючему
подбородку.
- У них не только лыж, но даже снегоступов нет, - подал голос Кикул.
- Откуда ты это знаешь? - посмотрел на него Харп.
- Следы видел, - ответил Кикул.
- Ночью был снегопад, - сказал Старпол. - Так что далеко им не уйти. Лоуф!
- Хранитель храмовых врат повелительно взмахнул рукой, подзывая подручного. -
Возьми с собой пять человек с рудника и догони этих мерзавцев. Приведешь их ко
мне, а там посмотрим, что с ними делать.
- Отставить.
Харп произнес это слово спокойно, не повышая голоса, но оно тотчас же
разбило вдребезги те, что были сказаны до этого Старполом.
- Отставить? - удивленно посмотрел на Харпа Лоуф.
- Отставить? - следом за ним повторил Старпол. - Что значит "отставить"?! -
Не в силах сдержать распирающее его возмущение, но в то же самое время не зная,
как его лучше выразить, хранитель всполошенно взмахнул руками. Получилось это у
него довольно-таки потешно. - Негодяи, пытавшиеся ограбить меня, должны быть
наказаны! - решительно заявил Старпол, ткнув себя при этом указательным пальцем
в грудь.
- Непременно, - все так же спокойно ответил Харп. - И, если ты не против, я
сам займусь поисками беглецов.
Ожидая какого-нибудь подвоха, Старпол недоверчиво прищурился.
- И что потом?
- Потом мы разберемся с тем, что произошло.
- И без того все ясно! - Сцепив руки за спиной, Старпол гордо выпятил
грудь. - Меня пытались обокрасть!
- Тебя беспокоит то, что могли пропасть две пары лыж, или то, что на лыжах
Марсал с Айной могли добраться до поселка на севере?
Старпол лишь презрительно фыркнул в ответ. Однако по тому, как сверкнули
его глаза, Харп понял, что попал в точку. Харп сделал паузу, давая Старполу
возможность самому решить, желает ли он обсуждать эту тему в присутствии
подручных.
- Что ты предлагаешь? - спокойно и сдержанно поинтересовался Старпол.
- Без лыж и снегоступов беглецам далеко не уйти. И они сами прекрасно это
понимают. В поселок они вернуться не могут. Поэтому у них остается единственный
выход - искать убежище в доме отшельника Мидла. Если погода не испортится, они
доберутся до него к полудню. После проповеди я вместе с твоими людьми отправлюсь
в дом Мидла, чтобы вернуть беглецов назад.
Старпол посмотрел на Харпа с явным непониманием.
- Тебе нечего беспокоиться. Если твой приятель не станет оказывать
сопротивления, мои люди не причинят ему вреда.
- Ты не так меня понял, - усмехнувшись, покачал головой Харп. - Я опасаюсь
не за жизнь Марсала, а за твоих людей. Боюсь, что уговорить его сдаться без боя
смогу только я.
Сказав это, Харп замер в напряженном ожидании. Он опасался, что Старпол не
поверит ему и решит действовать по-своему.
Харп был великолепным актером, однако хранитель храмовых врат со
свойственной ему проницательностью мог легко уловить фальшь в его игре.
Напустив на себя безразличный вид, Харп постарался не перегнуть палку -
Старпол должен был понять, что, несмотря на показное равнодушие, Харп все же
испытывает некоторое беспокойство. И, что удивительно, именно на эту нехитрую
уловку и купился хранитель.
- Хорошо, - сказал он. - После проповеди мы вместе отправимся к Мидлу.
Именно такого решения и ожидал Харп. До встречи с Мидлом Харп хотел
удостовериться, что рисунок, о котором он собирался потолковать со старым
отшельником, как-то связан с тем, что Старпол именует храмовыми вратами.
- Мне не терпится взглянуть на храмовые врата, - с улыбкой признался он.
Глядя на Харпа, можно было решить, что он в один момент забыл о своем
сбежавшем спутнике.
- Тебя проводят Лоуф и Кикул, - отрывисто бросил Старпол и размашистым
шагом направился к выходу.
- С меня бы хватило и одного Кикула, - сказал Харп, обращаясь к узкой спине
хранителя храмовых врат.
При этом он быстро глянул на своего вчерашнего провожатого и весело
подмигнул ему. Кикул в ответ улыбнулся.
- Я сказал: Кикул и Лоуф, - не оборачиваясь, повторил Старпол и, поплотнее
запахнув полы дохи, вышел за дверь.
Следом за ним вышел и незнакомый Харпу подручный.
- У нас еще есть время? - спросил Харп у приставленных к нему соглядатаев.
- Минут пять, не больше, - ответил Кикул. - Хранитель не любит, когда
опаздывают к началу проповеди.
- Пяти минут мне будет достаточно, - заверил Харп. - Я просто хочу
проверить, не прихватил ли мой приятель с собой чего-нибудь, о чем я мог бы
пожалеть.
К чести Марсала, выяснилось, что он не взял ничего из вещей, принадлежавших
Харпу. Он забрал только свой вещевой мешок с одеялом, один из гарпунов и
охотничий нож, подаренный ему в свое время Харпом. Обе пары снегоступов были на
месте. Должно быть, Марсал не сомневался, что им с Айной удастся раздобыть лыжи.
Закончив осмотр, Харп быстро оделся, положил в карман дохи пару светящихся
цилиндров, сунул за пояс нож, взял в руку гарпун и в сопровождении пары "цепных
псов" хранителя вышел на улицу.
День был теплый и солнечный. Температура около сорока градусов мороза, а
это означало, что к полудню, если погода не испортится, воздух прогреется
градусов до тридцати пяти. Отметив это, Харп про себя усмехнулся: надо же, он
уже настолько свыкся с местным климатом, что готов был сказать "тепло" про
тридцатипятиградусный мороз.
Прищурившись, Харп прикрыл глаза солнцезащитными очками.
На открытом пространстве перед гротом, который местные жители следом за
Старполом именовали храмом Сущего, уже собралась толпа человек в сто. Похоже,
здесь были все жители поселка.
Когда вместе со своими провожатыми Харп подошел ближе, его поразила
странная, кажущаяся противоестественной тишина. Не было слышно не только
неясного гула голосов, обычного при большом скоплении народа, но даже
покашливания или скрипа снега, когда кто-нибудь переступал с ноги на ногу. Люди,
собравшиеся перед храмом, были немы и неподвижны, как ледяные статуи.
- Что это с ними? - спросил Харп у Лоуфа.
- Ничего, - ответил тот. - Просто хранитель не любит, когда во время
проповеди его что-то отвлекает.
- Не любит - это еще мягко сказано, - усмехнулся Кикул. - Порою, услышав
какой-нибудь посторонний звук, он приходит в такую ярость, что...
Лоуф бросил на Кикула недовольный взгляд, и тот умолк, оборвав фразу на
середине. Глянув на Харпа, Кикул сделал быстрый, нервный жест рукой, давая
понять, что он сказал все, что хотел.
Харп недовольно скривил губы, но больше ни о чем спрашивать не стал.
Не доходя до задних рядов собравшихся, провожатые Харпа повернули налево.
Обходя толпу стороной, они прошли вдоль скальной стены.
Возле входа в храмовый притвор Лоуф и Кдкул остановились.
Кикул предостерегающе тронул Харпа за локоть, однако Харп сделал вид, что
не заметил этого, и вошел под каменные своды.
Тотчас же кто-то схватил его сзади за локти и толкнул в глубь грота.
Оказавшись после яркого солнечного света в полумраке, да еще и с
солнцезащитными очками на глазах, Харп на мгновение почти ослеп. Рывком
высвободив руки, он стремительно развернулся и, перехватив гарпун правой рукой
за середину древка, выставил его перед собой. Другой рукой он сорвал с лица
очки. Теперь ему стала видна невысокая фигура Старпола, стоявшего в двух шагах
от него. Рядом никого не было.
- Ты в своем уме? - сдавленно зашептал Старпол, бросая на Харпа гневные
взгляды. - Зачем тебе гарпун! Это же святое место!.. Ты что, на охоту собрался?!
- Я опасался, что здесь могут устроить охоту на меня, - криво усмехнулся
Харп.
- Здесь только я один! - возмущенно взмахнул руками Старпол.
- Теперь вижу.
Глаза Харпа действительно уже привыкли к полумраку. Теперь помимо стоявшего
перед ним Старпола он видел еще и узкий коридор, уходящий влево от храмового
притвора. Что находилось в конце коридора, рассмотреть было трудно, но то, что в
глубине его не прятались подручные Старпола, сомнений не вызывало.
Харп опустил гарпун и поставил его, прислонив к стенке.
- Где врата? - спросил он у Старпола.
- Там. - Хранитель махнул рукой в глубь коридора. И быстро добавил:
- Но сначала проповедь!
- Договор есть договор, - не стал спорить Харп.
- Я выйду к народу, - взглядом указал на освещенную солнцем часть храмового
притвора Старпол. - Ты пока оставайся здесь. Когда сделаю знак - выйдешь... Да,
и давай пока не будем упоминать о твоем спутнике. Договорились?
Харп согласно кивнул.
Старпол словно бы в нерешительности потоптался, еще раз искоса взглянул на
Харпа и, развернувшись, быстро зашагал к выходу из каменного грота.
Харп ожидал увидеть по крайней мере хорошо срежиссированное представление,
в котором как исполнитель главной роли, так и статисты будут принимать самое
живое участие. На деле же все оказалось весьма прозаично, если не сказать -
примитивно.
Старпол вышел на свет, на ходу вскинув обе руки над головой.
- Дети мои! - возопил он пронзительным голосом, остановившись на краю
каменной площадки. - Вот и еще один благословенный день даровал нам Сущий.
Возблагодарим же его за милость сию! За тот свет, что посылает он нам с небес!
За ту пищу, которой он нас питает! За то тепло, которым он наполняет наши
дома!..
Старпол нес откровеннейшую чушь, а народ молча стоял и слушал.
Однако сам хранитель храмовых врат, похоже, испытывал вдохновенный восторг,
обращаясь к своей пастве с проповедью. Голос и жесты его делались все более
экзальтированными, но смысла в словах становилось все меньше. В крайнем
воодушевлении размахивая руками, Старпол временами даже подпрыгивал на месте.
Стоявшие перед ним люди внимали ему с каменными лицами. То ли подобное зрелище,
повторяющееся изо дня в день, успело им изрядно наскучить, то ли такова была
местная традиция. Как бы там ни было, по мнению Харпа, представление было
поставлено из рук вон плохо.
Устав наблюдать за прыжками Старпола, Харп отвернулся. Сняв перчатку и
подойдя к стене, он провел по ней ладонью. Холодный камень был отшлифован почти
до зеркального блеска. Добиться подобного результата можно было только ручной
работой. Таким образом, Харпу сразу стало ясно, что грот, где он находился, не
является природным образованием. Тут же возникал другой вопрос: кто создал это
удивительное строение? Инструментами, что имелись у поселенцев, проделать столь
трудоемкую и одновременно тонкую работу невозможно даже за несколько
десятилетий.
Пройдя чуть дальше по темному коридору, Харп увидел неглубокую
прямоугольную нишу в стене. Достав из кармана светящийся цилиндр, он ударил его
о ладонь и протянул руку вперед. Зеленоватый свет выхватил из мрака два мертвых
тела, плотно завернутых в белые простыни, так что открытыми оставались только
покрытые инеем синие лица обледеневших покойников.
Не ожидая увидеть такого, Харп отшатнулся назад и почти беззвучно выругался
сквозь сжатые зубы.
Что еще за пантеон устроил здесь Старпол?
Придя в себя, Харп собрался было продолжить самостоятельный осмотр
коридора, в конце которого, по словам Старпола, находились храмовые врата. Но
его отвлек влетевший в коридор Кикул.
Поведя по сторонам шальным взглядом, Кикул нашел Харпа. Подбежав к нему, он
обеими руками ухватил Харпа за локоть и поволок к выходу.
- Где ты ходишь? - торопливо шептал он на ходу. - Хранитель уже третий раз
выкрикивал твое имя... Стой здесь.
Не выпуская локтя Харпа из рук, Кикул остановился возле черты, разделяющей
свет и тень.
Старпол стоял чуть впереди и левее. Руки и лицо его были воздеты к небесам.
Кисти мелко подрагивали, а сам хранитель при этом выкрикивал что-то
нечленораздельное, обращаясь не то к Сущему, не то к пастве.
Внезапно Старпол резко развел руки в стороны и заверещал:
- Да будет славен Сущий во веки веков!
- Давай, - Кикул подтолкнул Харпа в спину. Неторопливо, вразвалочку Харп
приблизился к Старполу.
- Узрите! Узрите, благословенные чада мои! - завопил Старпол, повернувшись
вполоборота и указывая обеими руками на Харпа. - Насколько велико славное имя
Сущего, если этот человек пришел сюда из-за гор, чтобы вознести ему хвалу! Тяжел
и долог был его путь, и все же теперь он с нами! - Старпол вновь воздел руки к
небесам и во всю глотку заорал:
- Славься, Сущий!
Харп надеялся, что хотя бы сейчас слушатели присоединятся к нему, чтобы
совместными усилиями попытаться докричаться до холодных и ко всему безразличных
небес. Но чуда не произошло: толпа по-прежнему безмолвствовала.
- Ты! - Старпол вновь обратил свой горящий безумием взор на Харпа. -
Признаешь ли ты величие Сущего?!
Харп скользнул взглядом по лицам в толпе.
Увидев во втором ряду Шагеля, сосредоточенно наблюдавшего за ним, он игриво
подмигнул старейшему жителю поселка.
Ответ свой Харп произнес отчетливо и ясно, но голосом, спокойным до
безразличия:
- Признаю.
- Славься, Сущий! - возликовал Старпол. Тряхнув несколько раз воздетыми к
небесам руками, он обратился к Харпу с новым вопросом:
- Готов ли ты служить Сущему всегда и во всем?
- Готов, - все так же спокойно ответствова
...Закладка в соц.сетях
