Жанр: Научная фантастика
Лабиринт 1_2.
...рочно, что даже ветер не мог разорвать их плотный, непроницаемый для взгляда
покров. Что за существо пряталось там? Хищник, выискивающий жертву, или же
просто не в меру любопытный, но безобидный зверь?
Кийску не хотелось попусту тревожить спутников. У Берга гравимет, как всегда,
висел на плече, и этого было достаточно для того, чтобы не опасаться нападения
дикого зверя. И все же Кийск решил сделать пару выстрелов вверх, чтобы вспугнуть
притаившегося там незваного гостя. Он подошел к шалашу и снял висевший на одном
из кольев гравимет.
Плоский вращающийся предмет, размером меньше ладони, с глухим жужжанием
прочертил в воздухе сверкающую полосу и, с металлическим звоном ударив по
гравимету, выбил из рук Кийска оружие.
И в тот же миг с деревьев посыпались вниз странные существа, похожие на летучих
мышей-переростков со слишком длинными конечностями. Их было не менее полутора
десятка. Издавая пронзительные вопли и похожие на клекот щелчки, они метались
над лагерем из стороны в сторону, то взмывая вверх, то скользя почти над самой
травой на раскинутых в стороны широких кожистых крыльях. Закладывая на
стремительной скорости резкие, крутые виражи, летуны выписывали в воздухе
невообразимые пируэты.
Берг вскинул гравимет и попытался прицелиться, но брошенный кем-то из летунов
сверкающий шар на длинной, тонкой цепи ударил его в грудь с такой силой, что он
пошатнулся и едва не упал на землю. Другой летун, резко спикировав позади Берга,
выбросил перед собой тонкую серебристую цепочку. Находившийся на конце ее
тройной крючок зацепился за рукав комбинезона. Рванув цепочку на себя, летун
вывернул руку Берга вместе с гравиметом за спину. Его партнер точно так же
подцепил вторую руку Берга, и в одно мгновение парень оказался прижатым спиной к
дереву с руками, связанными позади ствола. Скрежеща в бессильной ярости зубами,
он дергался всем телом, пытаясь разорвать путы, но тонкие и непрочные на вид
цепочки, которыми он был связан, сковывали руки надежнее силовых наручников.
Кийск бросился к упавшему на землю гравимету. Один из круживших над ним летунов
бросил цепь с грузом на конце, которая захлестнулась вокруг ног человека. Издав
радостный визг, летун рванул цепь на себя. Потеряв равновесие, Кийск упал на
живот. Летун шумно захлопал крыльями, натягивая цепь и не позволяя человеку
подняться. К нему присоединился еще один, и, уцепившись за цепочку вместе, они
поволокли Кийска по траве.
Прежде чем сверху на него упали еще двое летунов и, завернув руки за спину,
крепко связали их, Кийск успел увидеть Чжои, который тщетно пытался освободиться
от опутавшей его с ног до головы сетки.
В самом начале схватки Киванов и Вейзель вскочили на ноги, собираясь кинуться на
помощь своим товарищам. Перед их лицами скользнул черный на фоне ярко-синего
неба силуэт с раскинутыми крыльями, и маленький, необычной формы бумеранг, с
четырьмя остро отточенными лопастями, оцарапав Киванову щеку, по самое основание
вонзился в дерево. Пища и прищелкивая, перед ними, хлопая крыльями, завис летун,
в руке которого находился еще один точно такой же поблескивающий на солнце
бумеранг, занесенный для броска. Борис понял, что если он сделает хотя бы шаг,
то страшное оружие летуна на этот раз вонзится ему между глаз.
- Нужно иметь мужество и для того, чтобы признать свое поражение, - сказал
Борис, поднимая вверх руки с открытыми ладонями.
Связав пленников и собрав их всех возле привязанного к дереву Берга, летуны
опустились на землю. С крыльями, сложенными за спиной, они стали похожими на
маленьких уродливых человечков с короткими кривыми ногами и непропорционально
длинными руками. Передвигались по земле они - так же уверенно, как и летали.
Плотные кожистые плоскости крыльев начинались у них чуть ниже локтевых сгибов
рук и тянулись к поясу. Всю поверхность тела летуна, включая крылья, покрывал
короткий ворс рыжевато-коричневой щетины с отдельными черными и белыми пятнами.
Из одежды на них были только узкие, собранные из гибких металлических пластин,
пояса, на которых было подвешено их необычное, но, как смогли убедиться попавшие
в плен люди, весьма эффективное оружие. Переговариваясь между собой, они
издавали серии коротких отрывистых звуков, похожих на цоканье и прищелкивание
языком.
Четверо летунов, стоя неподалеку, внимательно наблюдали за пленниками. Каждый из
них держал в руке четырехлопастный бумеранг.
Несколько летунов поднялись в крону дерева и вскоре вернулись, неся две огромные
сетки, наполненные собранными плодами.
Остальные ходили по лагерю, внимательно изучая мельчайшие следы, оставленные
людьми. Все вещи пленников, включая гравиметы, были собраны и сложены возле
шалаша.
- У кого есть комментарии по поводу последних событий? - спросил Киванов, как
обычно чуть насмешливо, хотя самому ему было сейчас не до смеха.
- Глупо, - опустив голову, мрачно произнес Кийск. - Имея в руках оружие, попали
в плен к примитивным дикарям.
- То, что они голые, вовсе не означает, что они дикари, - рассудительно заметил
Вейзель. - Одежда мешала бы им летать.
- Откуда их столько? За три дня мы не заметили никаких признаков присутствия
людей, пусть даже крылатых.
- Ну, если они передвигаются главным образом по воздуху то, естественно, дороги
им ни к чему.
- Интересно, они плотоядные? - Это был снова вопрос Киванова. - Мне они кажутся
похожими на летучих вампиров из глупых мультиков.
- Чжои, ты ключ не потерял? - спросил Кийск.
- Нет, я успел сунуть его в карман, - ответил дравор.
- Послушайте, надо как-то объяснить этим крыланам, что мы им не враги и вовсе не
собирались причинять им беспокойство, - сказал Киванов. - Должны же разумные
существа найти между собой общий язык.
- Попробуй, - пожал плечами Кийск.
Его несколько успокаивало то, что их всех взяли в плен живыми, не причинив
никому вреда, если не считать царапины на щеке Бориса, хотя могли бы просто
убить. И еще - отобрав автоматическое оружие, летуны не удосужились обыскать
пленников и забрать у них ножи. Либо они считали холодное оружие неопасным для
себя, либо отбирать у пленников такого вида оружие считалось в их традициях
неэтичным.
Киванов с сомнением посмотрел на лица стражников..
У летунов были большие круглые глаза. Широкие заостренные уши плотно прилегали к
продолговатому черепу, покрытому таким же коротким рыжеватым ворсом, как и все
тело. Но особенно неприятный вид придавали их лицам плоские носы с вывернутыми в
стороны ноздрями и по-звериному вытянутые вперед челюсти с тонкими губами,
заполненные мелкими, но острыми коническими зубами.
- А почему я? - сказал Борис. - Самый способный к языкам у нас Чжои.
Все взгляды с надеждой устремились на дравора.
- Я не могу так быстро разобраться в совершенно незнакомом языке, - покачал
головой Чжои. - Пока мне удается уловить только эмоциональную окраску их речи.
Похоже, что они настроены по отношению к нам довольно решительно и агрессивно.
Но, кроме ненависти, мы внушаем им еще и страх. Вне всяких сомнений, они считают
нас врагами.
- А как-нибудь успокоить их ты не можешь? - спросил Кийск.
- Я попытаюсь, - сказал Чжои и, совершенно неожиданно для всех, начал читать на
драворском языке Старинную балладу о любви, произнося слова протяжно, нараспев.
- Что он делает? - повернувшись к Вейзелю, тихо спросил Киванов.
- Чжои просто гений, - так же тихо ответил ему Вейзель. - Слов летуны не
понимают, значит, для того чтобы убедить их в нашем миролюбии, нужно постараться
донести до них настроение спокойствия и любви. Для этого нет ничего лучше, чем
поэзия. Смотри-ка, кажется, действует!
Почти все ходившие по лагерю летуны, повернули головы к пленникам. Один из них,
с белой отметиной на левом виске, вытащил из груды оружия гравимет и направился
с ним к Чжои.
- По-моему, Чжои, ему твои стихи не понравились, - сдавленно произнес Борис.
У Чжои на этот счет, похоже, было иное мнение. Он спокойно и прямо смотрел на
приближающегося к нему с оружием в руках белолобого летуна. Белолобый был не
самым низкорослым из своих соплеменников, однако при этом макушкой он едва
доставал невысокому Чжои до груди.
Подойдя к дравору почти вплотную, летун стал что-то быстро говорить, указывая
рукой то на гравимет, то в небо, то куда-то за холмы. Ладонь у него была
пятипалая, длинная и узкая. Два пальца на ней были противопоставлены трем
остальным.
- Ну, это даже я могу понять, - сказал Киванов. - Он предлагает нам свободу в
обмен на ящик таких же стреляющих железок.
- Нет, - осторожно качнул головой Чжои. - Он испытывал нерешительность и
сомнения.
Белолобый, который, судя по тому, как уверенно он себя держал, был главным среди
летунов, отдал какую-то команду. Четверо крылатых людей подхватили сетки,
наполненные фруктами. Еще один летун, с большим черным пятном, похожим на
кляксу, на правом крыле, покидал гравиметы в такую же сетку, которую достал изза
пояса. Расправив крылья, они поднялись в воздух и полетели в сторону заката,
где между холмами пролегала узкая ложбина.
Берга отвязали от дерева и так же, как остальным, связали ему руки за спиной.
Белолобый, обращаясь к людям, что-то прощелкал на своем птичьем языке и указал
рукой в сторону, куда улетели его приятели.
- Похоже, что нас приглашают в гости, - сказал Кийск.
- Не очень-то мне туда хочется, - посмотрев в сторону, куда им предстояло идти,
скривил губы Борис. - Однако не принять столь настойчивое предложение было бы
невежливо.
Глава 4
ПЛЕННИКИ
Людей сопровождали восемь летунов, включая Белолобого. Они держались чуть сзади
и по сторонам. Даже не видя своих стражей, люди постоянно чувствовали их колючие
взгляды, нацеленные в те точки на спинах, куда в случае неповиновения должны
были вонзиться острые лезвия бумерангов.
Они шли без отдыха почти полдня, пока не оказались возле широкой и быстрой реки,
за которой начинался крутой подъем. Перед ними лежали горы, подпирающие острыми
пиками небо.
На берегу возникла заминка - летуны решали, как переправить через реку
пленников. После короткого совещания Белолобый подошел к людям и похлопал в
ладоши, призывая их к вниманию. Убедившись, что все смотрят на него, он сначала
показал пленникам бумеранг, а затем, развернувшись всем корпусом, метнул его в
сторону реки. Бумеранг сверкающей молнией перелетел на другой берег, сделал там
широкую петлю и, вернувшись назад, упал к ногам хозяина. Белолобый поднял его и
снова показал пленникам.
- Комментарии излишни, - усмехнулся Киванов. Белолобый кивнул головой и
выжидающе посмотрел на людей.
- Он ждет, чтобы мы подтвердили то, что поняли его предупреждение, - сказал
Чжои. Все быстро закивали. Четверо летунов подошли к пленникам и, подхватив с
двух сторон под руки Киванова и Кийска, подняли их в воздух. _ Перелетев через
реку, они опустил их на берег и полетели назад за остальными.
- Не думал, что у этих малышей такая подъемная сила, - поднимаясь на ноги,
удивленно произнес Кийск.
- Если предстоит карабкаться в горы, то я бы предпочел, чтобы меня и дальше
несли по воздуху, - ответил Киванов. После того как все благополучно
переправились через реку, отряд двинулся дальше.
Дорога становилась все круче. Летуны то и дело поднимались в воздух, чтобы
перенести людей через возникающие на пути преграды, перебраться через которые
они со связанными за спинами руками не могли. Долгий нелегкий путь утомил не
только пленников, но и их стражей, которые прежде добирались до цели куда
быстрее - на крыльях.
Наконец, перебравшись через очередной каменный завал и пройдя по узкому карнизу
за водопадом, широкий поток которого, играя лучами заходящего солнца,
переливался всеми оттенками алого цвета, они вышли на обширное плато. Миновав
заросли невысокого, но колючего кустарника, они вошли в рощу высоких стройных
деревьев, похожих на те, что росли за рекой. От своих низинных собратьев они
отличались только тем, что кроны их раскидывали свои ветви гораздо выше от
земли, на высоте пяти-шести метров. На каждом большом дереве чуть ниже основания
кроны был сооружен широкий круглый помост. Подняв головы, пленники увидели, что
со всех площадок, свесившись через край, на них с любопытством глядят летуны. И
было их огромное множество.
- Тебе не кажется, что не очень-то радостно нас встречают? - спросил Киванов
шедшего рядом с ним Берга. - Я не вижу ни цветов, ни оркестра, не слышу
приветственных речей...
- Ну, по крайней мере, нас привели если и не в столицу, то в довольно крупный
населенный пункт, - ответил Берг.
- Надеюсь, не за тем, чтобы предать суду военного трибунала, - недовольно
проворчал Борис.
Кроме платформ на деревьях, в городе летунов имелись и дома, выстроенные на
земле. Это были небольшие деревянные строения с незастекленными оконными
проемами и плоскими крышами. Короткие каменные трубы, высовывавшиеся из-под
крыш, курились струйками сизоватого дыма.
Стражники остановились, и Белолобый жестом дал понять пленникам, что они могут
сесть на землю.
Вокруг сразу же стала собираться толпа. Воздух наполнился клекотом,
повизгиванием и хлопаньем крыльев. Здесь были и женщины, и совсем маленькие
дети, и старики, чей ворс на скулах и плечах поседел от времени. Все старались
протолкнуться вперед, - все равно, по земле или по воздуху, - чтобы взглянуть на
пленников. Однако люди Белолобого держали толпу на расстоянии. Для этого им даже
не требовалось прибегать к силе, достаточно было сердитых окриков.
- Ну, какие у тебя впечатления, Чжои? - спросил Кийск у дравора. - Что движет
этой толпой?
- Главным образом любопытство, к которому примешиваются страх и ненависть.
- За что они могут нас ненавидеть?
- Мы им кого-то напоминаем. Белолобый, кстати, уже разобрался, что мы не те, за
кого он нас вначале принял.
- Похоже, что этот Белолобый сообразительный парень, - обрадовался такому
повороту событий Киванов. - Он мне определенно начинает нравиться.
- Но если летуны с кем-то нас перепутали, то это означает, что, кроме них, на
планете живут такие же люди, как и мы, - предположил Кийск.
- Это совсем не обязательно должны быть люди, - сказал Вейзель. - Если у тех,
кого ненавидят и боятся летуны, так же, как и у нас, нет крыльев, то нас могли
принять за них только по одному этому признаку.
Толпа заволновалась и расступилась в стороны. Вперед вышли четверо старых,
убеленных сединами крылатых людей.
Взглянув на пленников, они подошли к Белолобому и стали о чем-то с ним говорить.
Когда один из них поднял руку, чтобы указать на пленников, люди увидели, что у
него с плеча вместо крыла свисают изорванные кожаные лохмотья.
- Должно быть, это у них от старости крылья секутся, - поделился своим
наблюдением Киванов.
- Нет, - возразил Вейзель. - Я заметил и молодых с изуродованными крыльями.
- Следствие ранений? - высказал предположение Кийск.
- Может быть, - пожал плечами Вейзель.
Закончив совещание, старый летун с оборванными крыльями подошел к людям и,
обращаясь к ним, что-то прощелкал.
Кийск движением плеч и выражением лица попытался дать понять, что они не
понимают его слов.
Старик подошел еще ближе и, протянув руку, потрогал волосы на голове у Кийска.
Затем, захватив волосы в кулак, несильно дернул их. Отпустив волосы, он пару раз
дернул Кийска за ухо. Испытание, похоже, вполне удовлетворило его. Он обернулся
ко всем собравшимся и произнес короткую речь, после которой толпа начала
расходиться.
Прежде чем уйти, старик что-то долго говорил Белолобому. Тот слушал внимательно
и пару раз почтительно наклонил голову.
Когда старик ушел. Белолобый подошел к пленникам и, жестом велев им подняться,
указал направление, куда следовало идти.
Отряд летунов проводил людей до дерева, должно быть, самого высокого в роще.
Пленников снова подняли в воздух и опустили на помост, выстроенный почти на
десятиметровой высоте, где с их рук наконец-то сняли путы.
С некоторой опаской ступили люди на помост, сложенный из широких, ровных досок.
Вопреки их ожиданиям, расположенная высоко над землей площадка не раскачивалась
и не ходила ходуном при каждом шаге. Сделана она была надежно и прочно. Края
круглой площадки ограничивал тридцатисантиметровый бортик. Над головой нависала
покатая крыша, сложенная из соломенных циновок. Такие же циновки, развешанные
под потолком, делили внутреннее пространство площадки на отдельные помещения.
Перевешивая циновки, можно было изменять планировку жилья по собственному
усмотрению. Судя по тому, что две высокие стопки новых циновок стояли возле
самого ствола, эта вещь была самой необходимой в повседневной жизни летунов.
Рядом лежали свернутые покрывала из звериных шкур. Из мебели присутствовали
только три низких восьмигранных столика.
Доставившие людей крылатые люди сразу же разлетелись. Остались только Белолобый
и еще трое, которые, сняв одну из секций бортов, уселись на краю помоста, свесив
ноги вниз.
Представляя пленникам их жилье, Белолобый обвел открытое почти со всех сторон
помещение широким жестом рук. Нос его при этом сморщился, а зубы слегка
клацнули, что, как решили люди, должно было изображать улыбку гостеприимного
хозяина. Мимика у летунов была довольно живой, но людям пока еще было трудно
разобрать, что именно выражает то или иное движение мышц лица.
Через пару минут вернулись двое летунов, которые принесли несколько комплектов
деревянной и глиняной посуды. Здесь было все, от маленьких чашечек до глубоких
блюд.
- Ну, кажется, сейчас будет банкет в нашу честь, - довольно потер руки Киванов.
- Не радуйся прежде времени, - усмехнулся Кийск. - Когда я служил в
Галактической разведке, на некоторых планетах аборигены предлагали нам такие
местные деликатесы, после которых вся команда мучилась животами и два дня
смотреть не могла ни на какую еду. Отказываться-то, когда угощали, было
неудобно. А кок наш собирал рецепты экзотических блюд, готовясь после отставки
издать книгу, для которой уже и название придумал: "Кулинария далеких планет".
Все кулинарные рецепты, что ему удавалось выведать у абори-тенов, он потом во
время полета проверял на нас. Одно время командир даже запретил ему выходить из
корабля на незнакомых планетах.
- Очередная байка из репертуара космопроходчиков, - отмахнулся Киванов. - Мне
уже доводилось слышать нечто похожее.
- Не знаю, где ты слышал эту историю, но родилась она на нашем корабле.
- Тебе лишь бы какую-нибудь гадость сказать, - недовольно поморщился Киванов. -
И слушать тебя не желаю. Буду надеяться на лучшее.
- Ну, надейся, надейся, - ехидно улыбнулся Кийск.
Наконец доставили и еду. Белолобый жестом пригласил людей к сдвинутым вместе
столикам. К ним присоединились и трое оставшихся на площадке охранников.
В маленькие круглые чашки для питья Белолобый разлил темный дымящийся напиток,
от которого исходил душистый, немного терпкий аромат. По вкусу он напоминал
хорошо настоявшийся цветочный чай. По тарелкам он разложил нарезанное небольшими
кусочками тушеное мясо с гарниром из овощей. После этого Белолобый протянул
людям металлические двузубые вилки и показал, как на них надо накалывать еду.
Положив в рот кусочек мяса, Киванов блаженно зажмурился.
- Прекрасно, - сказал он, проглотив еду. - Вкус необыкновенный.
- Только не спрашивай, чье это мясо, - шепнул ему Кийск.
Не обращая внимание на насмешливое замечание Кийека, Борис быстро управился с
предложенной ему порцией, после чего Белолобый, правильно оценив его старания,
вновь наполнил пустую тарелку.
После того как трапеза была закончена, посуда убрана, а обеденные столики
сдвинуты к центру площадки, Белолобый подошел к Кийску и, цокнув языком,
похлопал его по плечу. Жест, как показалось Кийску, был вполне дружелюбным. Иво
улыбнулся в ответ, стараясь при этом скалить зубы также, как и летун.
Вытянув руку, Белолобый коснулся пальцем рукоятки ножа, что висел у Кийска на
поясе. Кийск достал нож и рукояткой вперед протянул его летуну. Белолобый
уверенно обхватил рукоятку ножа пальцами, покачал рукой, привыкая к его тяжести,
а затем, пару раз быстро и ловко взмахнув, со свистом рассек лезвием воздух.
Проведя ногтем по лезвию, он оценил его остроту и, одобрительно кивнув головой,
вернул нож владельцу.
Кийск хотел убрать нож обратно в ножны, но Белолобый остановил его, взяв за
руку. Летун вытащил из-за пояса маленький четырехлопастный бумеранг и почти без
замаха, одним коротким и резким кистевым движением, метнул его в дерево. Пропев
свою боевую песню, бумеранг вонзился в ствол. Летун пальцем указал на Кийска,
затем на нож в его руках и на дерево. Кийск, усмехнувшись, подбросил нож, поймал
его за рукоятку и, размахнувшись от плеча, кинул. Лезвие ножа воткнулось в ствол
в двух миллиметрах от бумеранга Белолобого.
Летун, клацнув челюстями, снова похлопал Кийска по плечу. Иво ответил ему тем же
жестом.
Когда стемнело, летуны зажгли светильники с круглыми колбами из толстого,
мутноватого стекла. Неизвестно, что за горючее использовалось в них, но фитили
горели ярким, ровным светом, почти не давая копоти.
Летуны умело и быстро навесили под крышу по краю помоста циновки, создав таким
образом вокруг жилища стены. Остальные циновки они расстелили на полу и, бросив
сверху покрывала, жестами дали людям понять, что пора ложиться спать.
- Давно я не укладывался спать с таким комфортом, - сказал, натянув на себя
покрывало, Киванов. - Должен честно признать, что сегодняшний день далеко не
самый худший в моей жизни. И знаешь почему? - повернулся он к Кийску.
- Почему? - без особого любопытства спросил тот.
- Потому что там, на поляне, когда на нас с неба посыпались летуны, я вовремя
сообразил, что следует поднять руки. И теперь ни капли об этом не жалею. Я
ожидал каких-нибудь страшных пыток, а нас вместо этого накормили, напоили и
уложили спать. И, заметь, не в темном и сыром подвале, по которому бегают
голодные крысы, а на веранде, на свежем воздухе.
- Вот только убежать отсюда не проще, чем из каземата, - сказал Кийск,
переворачиваясь на бок. - Посмотрим, что будет завтра.
СОЮЗНИКИ
Три дня провели люди на вознесенной высоко над землей площадке в роли не то
пленников, не то гостей. Их регулярно кормили и не донимали никакими
расспросами. Но если они показывали на землю, пытаясь выяснить, когда же им
будет позволено спуститься вниз, охранники только разводили руками и
отрицательно качали головами.
Кийск прикидывал в уме возможные варианты побега, но всерьез об этом пока еще не
думал. Даже найдя безопасный способ спуститься на землю, они вряд ли имели
реальные , шансы уйти от погони быстрых летунов. Поэтому решено было ждать,
когда Чжои научится пользоваться ключом, без которого было невозможно проникнуть
в Лабиринт.
Все летуны казались людям на одно лицо, но некоторых из них они отличали по
особым приметам. Кроме Белолобого, они теперь безошибочно узнавали и других
охранников. Молодой летун, который никогда долго не мог усидеть на месте,
отличался от других более светлым, отдающим в рыжину, цветом волосяного покрова,
и Кийск, в честь Киванова, назвал его Бориской. В отместку настоящий Борис
попытался окрестить именем Иво вечно мрачного летуна, у которого был отсечен
кончик левого уха, но к нему приклеилось прозвище Ворчун. Летун, имевший
привычку лихо заходить на посадку, получил имя Икар. Еще за одним, по непонятно
какой причине, закрепилось прозвище Фредди.
В целом, ограниченность пространства, в котором им было позволено свободно
передвигаться, никого из людей особенно не томила и не угнетала. Киванов,
пользуясь возможностью, вдоволь ел и отсыпался, словно на несколько лет вперед.
Вейзель находил удовольствие в изучении морфологии и поведения крылатьК людей.
Он мог часами лежать на краю площадки, наблюдая за тем, что происходит внизу или
на соседних помостах. Делая паузы в работе с ключом, Чжои занимался с
дежурившими на площадке крылатыми людьми языком. У Кийска сложились почти
дружеские отношения с Белолобым, который ежедневно прилетал на площадку к
пленникам. Каким-то сверхъестественным чутьем они распознали друг в друге
родственные души. Обсуждая то, что интересовало их обоих, они прекрасно
обходились без знания языков. Белолобый учил Кийска пользоваться холодным
оружием летунов, а тот, в свою очередь, показывал ему приемы рукопашного боя.
Как-то раз летун принес с собой два больших листа плотной, серой бумаги, на
которой, как понял Кийск, был изображен план какой-то военной кампании, и они
целый вечер просидели в стороне от остальных, водя по бумаге пальцами и делая
друг другу совершенно непонятные остальным знаки.
Один только Берг, не находя себе занятия, страдал от вынужденного безделья. Он
развлекался, проводя время в обществе маленьких пушистых зверьков, снующих по
помосту, - у летунов они были домашними любимцами. Они были похожи на кошек, но
имели при этом кожаную перепонку на передних лапах, которая позволяла им,
планируя, перелететь от одного дерева к другому.
Успехи Чжои в изучении языка крылатых людей были куда значительнее, чем в работе
с ключом. Он уже понимал отдельные слова и короткие фразы, произносимые
летунами, и мог мысленно передавать им простейшие образы. Он даже научился,
щелкая языком, воспроизводить некоторые слова из языка летунов, чем неизменно
приводил в дикий восторг своих учителей. Однако разговаривать они соглашались
только на отвлеченные темы, наотрез отказываясь отвечать на интересующие людей
вопросы. И тогда Кийск решил поговорить через Чжои с Белолобым, который, судя по
всему, занимал довольно высокое место в общественной иерархии летунов.
Вечером, когда прилетел Белолобый, Кийск отозвал его и Чжои в сторону. Они сели
у края площадки.
- Попытайся объяснить ему, что мы им не враги, - сказал Кийск Чжои.
Дравор защелкал языком, произнося отдельные слова, а то, что не мог сказать,
дополнял мысленными образами.
Выслушав его, Белолобый кивнул и что-то сказал в ответ.
- Он тоже склонен так считать, - перевел Чжои.
- Спроси его, согласен ли он говорить со мной откровенно?
Выслушав Чжои, летун на минуту задумался. Пристально посмотрев Кийску в глаза,
он хлопнул его ладонью по плечу и решите
...Закладка в соц.сетях
