Жанр: Научная фантастика
Миры 2. Миры запредельные
...кой пользы, но... Чтобы иметь возможность заснуть, я
начала принимать таблетки.
Мы трудились, как проклятые, и две недели спустя ферма превратилась в военный лагерь. По
периметру были вкопаны два ряда крепких столбов, между которыми мы растянули сложную сеть из
металлической ленты, острой как бритва, - дело трудное и довольно опасное. Лишь двое детей
оказались достаточно крепкими физически, чтобы хоть в чем-то нам помочь. Трое из нас зазевались на
секунду и остались без пальцев. Доктор Ито сумел пришить их обратно, срастил кости, но для того
чтобы эти люди смогли нормально шевелить пальцами, в Ново Йорке им предстояла повторная
операция. Я тоже пострадала, задев за ленту, которая едва не отрезала мне нос и содрала приличный
лоскут кожи с предплечья. Кровищи было... Ито приживил лоскут обратно, но кожа предплечья почти
полностью потеряла чувствительность, лишь изредка напоминая о себе резкой дергающей болью.
Пока мы занимались ограждением, дети построили шестнадцать блиндажей, расположив их
равномерно по периметру, после чего, хоть и испытывая тревогу, я все же позволила снабдить все эти
укрытия оружием и боеприпасами. Правда, недавнее побоище действовало отрезвляюще - дети
обращались с оружием подчеркнуто осторожно.
Проходов в ограждении мы не оставили, поэтому отныне выбраться с фермы можно было только
на флаере. Нам посчастливилось найти еще один исправный - небольшой экономичный пикап.
Вскоре Индира и двое детей кое-как научилась им пользоваться. Одновременно братья Фроммы
занимались разведкой, пытаясь обнаружить большие группы детей до того, как те сумеют обнаружить
нас.
Фридман, признанный поставщик "приятных" известий, не подкачал и на этот раз. Он
предупредил меня, что металлическая лента - надежная защита лишь от нападений, аналогичных
пережитому нами. Но те, кто сумеет пробраться в арсенал, запросто преодолеют такое препятствие.
Приличный лазер за несколько секунд проплавит в нашем ограждении дыру, а взрывчаткой его
вообще можно в два счета превратить в труху.
Я гадала, не окажется ли нынешняя ситуация прообразом ближайшего будущего - маленькое
сообщество людей, живущих в тревожной самоизоляции. Возможно, на какое-то время это станет
неизбежным, но мне хотелось видеть в происходящем лишь переходный период, а не грядущий
отвратительный Neues Ordnung - новый порядок.
Дикая свирепость кровавого столкновения и пренебрежительное отношение детей к смерти
заставило меня задуматься, насколько прав был Джефф, полагавший, что страна Чарли ограничена
пределами Джорджии и Флориды. Никто из детей с нашей фермы слыхом не слыхивал о Чарли, пока
не появились Фроммы. Но может быть, такая модель поведения теперь повсюду возникала спонтанно,
независимо от безумных мансоновских писаний? Я поговорила с доктором Лонгом, который до войны
специализировался в области детской психологии, но он мало чем мог мне помочь. Его практика
ограничивалась детьми, росшими в Ново-Йорке, да изредка вносили разнообразие отпрыски недавних
иммигрантов. Проблема массовых убийств никогда не стояла перед ним.
Затем на нас свалилась новая напасть. Сначала мы решили, что это - реакция на стресс, на
изоляцию и постоянное напряжение, вызванное нелегкой жизнью за стеной из "бритвенной" ленты.
Мы разрешили детям проводить больше времени вне лагеря, стали предпринимать дополнительные
экспедиции, старались как-то отвлечь детей, но они становились все более раздражительными и
неуправляемыми. Наши врачи тратили бездну времени, пытаясь лечить недуги с какими-то
непонятными симптомами...
А потом заболела Индира. Однажды утром она не смогла подняться с постели, а когда ее стали
будить, начала бормотать нечто совершенно бессвязное. Почти сразу же началось недержание мочи;
девушка ничего не ела. Мы превратили мой коттедж в лазарет и стали подкармливать ее внутривенно,
пока врачи спешно делали анализы. Мы постоянно поддерживали контакт с медиками в Ново-Йорке,
но те лишь смогли подтвердить очевидное.
Чума. На этой стадии уже никто ничего не мог поделать.
Но ведь в первый же день по прибытии мы для гарантии сделали всем детям повторные уколы!
Значит, либо организм Индиры не отреагировал на вакцину, либо вакцина не действует. Если так, мы
все были обречены.
Ответ нашла Галина Тишкевич. Она взяла пробы крови у нас, у детей и у Индиры, а затем
сравнила высеянные из них культуры. Индиру и остальных детей поразил чумной вирус-мутант; ни у
одного из нас не было обнаружено ничего похожего. Это одновременно и успокаивало и сбивало с
толку. Немного погодя Галина обнаружила страшную истину: на сей раз чумой детей наградили мы!
За исключением Роки, Фридмана, Ахмеда и меня, остальные никогда не видели Землю. Предки
большинства из них в течение нескольких поколений вырастали, находясь в полной биологической
изоляции от материнской планеты. Вирус, проникая в наши легкие, находил чуждую для себя среду и,
пытаясь приспособиться к ней, мутировал. По-видимому, мы оказались защищены от него по той же
причине, по которой не были подвержены большинству земных болезней. Вирус просто не мог
преодолеть барьеры, воздвигнутые нашей гипертрофированной иммунной системой. Но перед тем, как
окончательно сгинуть, вирус-мутант из наших организмов вновь попал во внешнюю среду и повторно
инфицировал детей. .
Ученые в Ново-Йорке подтвердили выводы, сделанные Галиной. Они также сказали, что если мы
доставим им пробы крови, то синтезировать антиген и создать новую вакцину будет совсем просто.
Пока все это происходило, рядом, по счастью, не было никого из детей. Мы должны были
исчезнуть, притом быстро и желательно - не сопровождаемые градом пуль.
Мне очень не хотелось улетать до тех пор, пока не умрет Индира. Иррациональное чувство.
Слишком уж наше поспешное бегство смахивало на предательство. Но она могла протянуть еще
неделю или даже две, а мы все равно ничем не могли ей помочь.
В два часа пополуночи, собрав вещи, под холодным моросящим дождем мы прокрались к
аэробусу и взлетели так тихо, как смогли.
На ферме мы оставили монитор, чтобы выйти на связь с "Мерседеса", объяснить детям, что
произошло, и пообещать им новую вакцину. К несчастью, первым услышал вызов Горас Фромм. Пока
я говорила, он угрюмо смотрел на меня, мрачнея с каждой минутой. Я еще не успела закончить, как
вдруг его изображение стало поворачиваться, затем резко скользнуло в сторону и пропало. Экран
нашего монитора померк.
Горас Фромм опрокинул стол, на котором в лазарете стояла передающая камера.
Теперь уж мы точно не могли ничего сделать. Оставаться здесь дольше было попросту опасно.
Начинало светать. Второй флаер с таким количеством оружия на борту, которого с лихвой хватило бы,
чтобы превратить "Мерседес" в дымящуюся груду металлолома, мог оказаться на космодроме
Кеннеди меньше чем через полчаса. Мы застегнули ремни и стартовали. Что делать! Все произошло
слишком быстро.
Шаттл еще не успел выйти на околоземную орбиту, как вдруг меня будто током ударило:
закончился большой отрезок моей жизни: Никогда, никогда больше мне не бывать на Земле. Даже
если Джефф все еще жив, нам не суждено встретиться.
Эта страница моей жизни была перевернута окончательно.
ЕВАНГЕЛИЕ ОТ ЧАРЛИ
Несколько минут Стом не перебивая слушал объяснения Джеффа, что такое вакцина, как она
действует и как он распорядился ею в Южной Флориде. Пистолет Стом опустил, но не спрятал, и тот
сейчас болтался на ремешке у пояса.
- Ладно, допустим, все так и есть, как ты говоришь, - выдавил он, когда Джефф закончил. -
Но кое-чего я все же не усек. За каким дьяволом космачи вмещались в здешнюю заваруху? И за каким
хреном в нее полез ты?
- В Мирах хотят, чтобы мы здесь поскорее встали на ноги. Лишившись поддержки Земли, они
пережили тяжелые времена.
- Своя рубашка ближе к телу. Ты вполне мог выбрать себе тихое местечко и спокойно лечить
людей.
- Он совсем не переносит холода, - вмешался Тед. - Вот и пришлось забраться как можно
дальше на юг.
Стом нахмурился, поскреб подбородок.
- Все равно было бы спокойнее не делать прививки каждому встречному и поперечному. Зачем
ты на это пошел?
- Одиночество, - сказал Джефф. - Я могу протянуть еще лет восемьдесят. Мне нужна
компания.
- Ну-ну, предположим, - пробормотал Стом, неодобрительно покачивая головой, и убрал свой
пистолет-дробовик в карман. - Предположим, я тебе поверил. Теперь я должен молчать?
- Да. Молчать, пока это будет возможно, - ответил Джефф. - Здешние олухи до седых волос
доживут, прежде чем самостоятельно допрут, в чем тут дело.
Наутро Генерал отправился с набегом на Сьюдад-Майами, в окрестности кратера. Джефф провел
ставший уже привычным врачебный прием, после чего уединился в библиотеке университета
информатики.
Он изучал электронику. Было тяжело, но по крайней мере не возникало тех проблем, с которыми
ему пришлось столкнуться много лет назад, когда он пытался постичь азы практической медицины.
Университет располагал прекрасной базой данных, поэтому не было нужды копаться в устаревших
книгах. Сейчас для Джеффа главная трудность заключалась в том, что у него полностью отсутствовал
даже намек на какие-либо способности в новой для него области. Когда-то, на втором году обучения в
колледже, он записался было на обзорный курс физики, но вскоре перестал посещать лекции, а затем и
вовсе перевелся в группу, где читали спецкурс по химии.
Теперь он, по-собачьи упорно, продирался сквозь дебри незнакомой науки, пытаясь вникнуть в
тайны транзисторов и резисторов, старательно избегая мыслей о том, что его ожидает, когда (и если)
он доберется до квантовой электроники, без знания которой было невозможно восстановить
передатчик. Страшно мешало отсутствие возможности получить распечатки текстов. Он таки отыскал
описание и полную монтажную схему передатчика, сто страниц непонятных иероглифов. Теперь
всякий раз, когда ему попадался незнакомый значок, он лез в эту книжицу и выписывал оттуда все,
что могло иметь к проклятому значку хоть какое-то отношение. Джефф смутно надеялся, что рано или
поздно у него разовьется некое интуитивное понимание того, как действует передатчик. Пока же это
устройство оставалось для него тайной за семью печатями.
Тед и Стом ничем не могли ему помочь, а Газетчик откровенно мешал. Старик взял себе за
правило торчать в библиотечной кабинке, наблюдая, как работает Джефф, бубня что-то себе под нос и
периодически задавая .глупые вопросы. Отвязаться от него не было никакой возможности. Чтобы както
объяснить свое поведение, Джефф прибег к примитивной уловке. Он заявил, что пытается
разобраться в медицинской электронной аппаратуре госпиталя. Из-за этого во время работы ему
вдобавок приходилось стряпать и выводить на экран дисплея более-менее убедительную чепуху,
мешавшую ему сосредоточиться.
После обеда Газетчик всегда дремал. Джефф пользовался этим моментом, чтобы пробраться в
помещение с аппаратурой спутниковой связи. Там он пытался сопоставить изучаемый материал с
реальными устройствами. Многие печатные платы, даже целые блоки, остались неповрежденными и
ему удалось соотнести почти половину из них с соответствующими страницами описания. Можно
было частично спасти, а частично использовать для других целей даже сильно пострадавшее
оборудование. Вдобавок имелся еще громадный шкаф, битком набитый инструментами,
комплектующими и запчастями. Любой мало-мальски грамотный инженер-электронщик наверняка
смог бы, с помощью одного лишь паяльника, за пару вечеров собрать здесь некое подобие
передатчика.
Джефф питал слабую надежду, что ему удастся справиться с этой задачей где-то на рубеже
веков.
Джефф с Тедом были в библиотеке. Тед вместе с Газетчиком смотрел порнографический
мультик, а Джефф как раз пытался вникнуть в очередную схему, когда за ними пришел посыльный и
сказал, что их вместе со Стомом прямо сейчас просят прийти в центр города. Только что вернувшийся
из похода Генерал срочно нуждался в их советах.
Джефф взгромоздился на велосипед, болезненно морщась и в тысячный раз проклиная Святого
Мексикашку. Поганец объявил флаеры богопротивным изобретением, поставил все исправные на
автоматический режим и послал их в никуда, в сторону горизонта. У церкви-тюрьмы Джефф с Тедом
остановились и разбудили Стома. Генерал сидел на ступеньках Сити-Холла; голова Трахалки
покоилась у него на коленях. При их приближении от отпихнул Трахалку в сторону и встал.
- Проходите внутрь, гости дорогие, - сказал он, ухмыляясь. - Кое-кто по вам соскучился.
В углу фойе, со связанными ногами, прислонившись к стене, стояла Мэри Сью, самая старшая из
бывшей семьи Теда. Ее опухшее лицо было одним сплошным синяком.
- Да, это он, - сказала Мэри, показав на Джеффа. - Лекарь. Это он сделал так, что люди
перестали умирать от чумы.
- Стом! - приказал Генерал. - Взять его!
- Погоди, - сказал Стом, опуская руку на плечо Джеффа. - Эта шкура, кто она такая?
- Из его бывшей семьи, - ответил Генерал, кивнув в сторону Теда. - Он тоже получит свое.
- Мы как-то встретили людей из Атланты, - продолжала Мэри Сью. - У них там теперь
совсем нет чумы. Они сказали, после инъекций лекарства, которое им прислали космачи. Лекарь тоже
из космачей. Мы прошли по его следам. В тех местах, где побывали эти двое, чума никого не
прихватила. Ни одного человека с тех самых пор, как Лекарь сделал им инъекции от тифа.
- Я не космач, - возразил Джефф. - Я никогда не покидал Землю.
- Но ты с ними заодно, - сказала Мэри Сью. - Твои лекарства сбросили с ракеты. Люди
видели.
- Она говорит правду, верно? - зловеще спросил Генерал.
Джефф некоторое время колебался, потом махнул рукой.
- В основном - да. С одной поправкой. Тед не имеет к этому ни малейшего отношения.
Лекарства мне прислали из Ново-Йорка, и я сделал прививки уже многим тысячам людей. Вам всем -
тоже. Ни одни из вас не умрет от чумы. Вам предстоит прожить отпущенный человеку срок.
- Что значит - отпущенный?
- Лет сто двадцать. А дальше - кому как повезет.
Генерал зарычал и напрягся.
- Стреляй! - приказал он Стому.
- Может быть, мы... - начал тот, не двигаясь с места.
- Стреляй, сволочь! Пришей его на месте! Стом вытащил свой пистолет-дробовик, грубо
поставил Джеффа на колени и ткнул дулом ему в висок.
- Хочешь помолиться Христу и Чарли? - спросил он срывающимся голосом.
Джефф прикрыл глаза, стиснул челюсти.
- Да пошли они оба... в задницу, - отчетливо произнес он сквозь зубы.
- Ну, падла... - проскрежетал Генерал, делая шаг вперед, чтобы изо всей силы пнуть его ногой.
В этот момент Стом выстрелил.
Прямо в центре генеральской груди появилась огромная дыра; во все стороны полетели клочья
кровавого тумана. Генерал пошатнулся, потом сделал два неверных, заплетающихся шага назад,
поскользнулся в быстро растущей луже собственной крови и тяжело рухнул на пол. Стоявшую рядом
Мэри Сью забрызгало кровью с ног до головы, но она никак не отреагировала.
Стом услышал за своей спиной какой-то шум, быстро повернулся. Трахалка бешено дергала за
ручку, пытаясь одновременно открыть дверь и взвести курок пистолета. Раздался второй выстрел, ее
отбросило назад, и она покатилась вниз по ступенькам, осыпаемая дождем перемешанной с кровью
стеклянной крошки.
- Вставай, вставай! - торопил Стом, подхватывая Джеффа под мышки и помогая ему
подняться на ноги. - Ты и Тед. Подбирайте их пушки! Теперь нам нужен Майор. Успеем его
прихватить - наша взяла!
- Не прихватите, - спокойно сказала Мэри Сью. - Он давно уже валяется тут, за углом.
Свежекопчёный.
- А он-то что натворил?
- Его освежевали еще в Исламораде. Он сказал Генералу, что большинство ребят не желает,
чтобы Лекаря пристрелили. Генералу это не понравилось и тогда он пристрелил Майора.
- Ты говоришь правду? - переспросил Джефф. - Насчет остальных ребят?
- Зачем мне врать? Большинство из них потом разбежались в разные стороны. - Мэри
облизнула кровь с губ. - Христос и Чарли! Как мне это все надоело!
Глава 7
Обитатели Ново-Йорка уже не впадали в паранойю при одном слове "чума", но все же нам
пришлось провести неделю в карантине, наблюдая, как подрастает очередная порция огурцов и
помидоров. Опыт - дело наживное: на то, чтобы синтезировать новый антиген, ученым теперь
потребовалось всего два дня. Мы все еще любовались огурцами, когда маленький автоматический
шаттл доставил детям новую вакцину.
Мы наблюдали за этой процедурой. Аппаратура не давала увеличения, необходимого, чтобы
различать лица, но было видно, что дети в лагере остались. По-видимому, они проделали проход в
ограждении; самый смелый вышел за ограду, нашел и подобрал упаковку с присланным лекарством. Я
надеялась, что у них хватит здравого смысла воспользоваться вакциной.
Некоторые из тех, кто напал на ферму и уж наверняка те мясники, которые четвертовали Сару
О'Брайен, тоже заразились новой формой чумы. Скоро все они умрут, что меня нисколько не
беспокоило. Беспокоило другое: они могли стать разносчиками вируса-мутанта. Правда, наши
эпидемиологи считали, что такое вряд ли случится, слишком уж мала была сейчас плотность
населения. Если же это все-таки произойдет, что ж, придется начинать снова. Снова посылать вниз сто
миллионов доз вакцины, если только обитатели Ново-Йорка не проголосуют против, ведь уже в
прошлый раз не было конца недовольному ворчанию противников проекта, который оказался самым
дорогостоящим за всю историю Миров.
Я снова заняла свою старую должность в Янус-проекте и за время карантина полностью
наверстала упущенное. Возвращение к "нормальной" семейной жизни было делом куда более
сложным.
Отчасти виновата в этом оказалась я сама. Я по уши втрескалась в Сэма, в мои-то годы!
"Опасности и испытания, перенесенные вместе", и все такое прочее... Поскольку врачи на сей раз
проявили необыкновенную любезность, предоставив каждому члену нашей команды индивидуальную
палатку, я решила расширить сексуальный кругозор Сэма, обучить его некоторым фокусам,
возможным лишь в царстве невесомости.
Я давала уроки не реже двух раз в день. Мои чувства по отношению к этому мальчику оказались
не такими уж простыми. Иногда он заставлял меня вновь ощутить себя молодой девчонкой. Иногда
мои эмоции были откровенно материнскими. Прошла я и через все промежуточные состояния.
Происходящее ни для кого не было тайной. Большинству хватало своих дел, хотя они с
удовольствием зубоскалили на наш счет, но кое-кого наше поведение шокировало. Ведь по их
понятиям, я была уже "дома", несмотря на те несколько сот метров полного вакуума, которые пока
пролегали между мной и спальнями моих мужей. Ну а некоторые, вроде Марии Мандель, Луизы Доры
(думаю, в их число входил и Mapтен Тьель), были бы сами не прочь попользоваться этим молодым,
стройным и гибким телом.
Естественно, они негодовали, что какая-то старая карга ухитрилась натянуть им нос. В этом
также проявлялось своеобразное обаяние Сэма. Ведь долгие годы прошли с тех пор, как я в последний
раз шокировала кого-то. Или заставила ревновать.
Неделя карантина подходила к концу. Надо было что-то решать. Меня одолевало искушение -
попросить Сэма официально присоединиться к нашей семье, но я знала его еще недостаточно хорошо,
а кроме того, подобное предложение слишком уж смахивало бы на попытку отплатить Дэну его же
монетой. В старинной литературе мне попадался термин "курортный роман"; следуя канонам тех
времен, я должна была поцеловать Сэма на прощание и, захлопнув за собой люк воздушного шлюза,
спокойно вернуться к своей обычной жизни. Но я решительно не могла так поступить.
В квартире Джона мы устроили вечеринку в честь встречи. Она получилась несколько
скомканной. Эвелин все время смущалась и была излишне почтительна со мной. Мне показалось, что
время обсуждать наши с Сэмом отношения пока не пришло (прежде всего, не хотелось с ходу
шокировать Эвелин). Немного поболтали о нашей неудачной экспедиции в Нью-Йорк, а потом я
перевела разговор на сплетни вокруг Янус-проекта.
Началась постройка "Нового дома", корабля S-2. Японский спутник, Учуден, перевели на новую
орбиту между Ново-Йорком и Декалионом. Учуден был великолепен, просто пальчики оближешь:
прекрасный дизайн, изысканные пейзажи на стенах, и так далее. Хотя во время войны он не пострадал,
людей с него давно перевели в Ново-Йорк.
В конечном итоге Учуден должен был разместиться на вершине огромной цилиндрической
скалы, стать головной частью звездного корабля, центром управления "Нового дома". Наверно,
впоследствии мне придется жить там. на вершине. Я испытывала странное чувство, глядя, как Учуден
медленно вращается вокруг своей оси под светом равнодушных звезд, и старалась предугадать
грядущее. Через два года мы стартуем с этой орбиты и уже никогда не вернемся назад.
Больше всего беспокойства доставляла мне не то секта, не то просто группа единомышленников,
называвших себя "Войском Господним". Они сумели каким-то образом добраться до моих списков, а
потом принялись анализировать их с точки зрения своих верований. К настоящем времени среди
отобранных мною семи тысяч человек не было ни одного девонита-фундаменталиста или даже
девонитов-реформаторов, допускавших ограничение рождаемости во время полета, в списке оказалось
мало. Вообще лишь восемнадцать процентов будущих колонистов исповедовали какую-либо религию.
В Ново-Йорке процент верующих был вдвое выше. В связи с этим "Войско" прислало мне
формальное извещение о вызове в суд. Я старалась относиться к происходящему философски. Век
живи - век учись.
S-1 стартовал во время моего отсутствия, день спустя после атаки на нашу ферму. Если бы ночь
тогда была ясной, мы увидели бы, как в небе вспыхнула ярчайшая новая звезда. Корабль был виден и
сейчас: сверкающая голубоватая искорка в созвездии Близнецов. Я поинтересовалась, как из НовоЙорка
будет выглядеть S-2, когда мы стартуем. Ответ оказался обескураживающим. Никак. Только
безумец мог бы захотеть смотреть вслед "Новому дому": гамма-лучи, отраженные рефлектором,
убили бы все живое даже с расстояния в миллион километров. Нам предстояло стартовать "вверх",
перпендикулярно плоскости эклиптики, чтобы не причинить вреда Ново-Йорку и Земле. Только уйдя
достаточно далеко, звездный корабль мог повернуть по очень пологой дуге и лечь на курс к Эпсилон
Эридана.
Возвращаясь с Земли, я испытывала в отношении Янус-проекта сложные чувства, среди которых
преобладали подавленность и смирение. Теперь я заразилась энтузиазмом Эвелин и Дэна. Даже Джон
казался слегка возбужденным.
После старта S-1 и перевода Учудена на новую орбиту Янус-проект стал реальностью.
Ближе к полуночи Дэн и Эвелин ушли. Я осталась у Джона; мы занялись любовью. Позже я
завела-таки разговор о Сэме.
- Порхаешь? В твоем-то возрасте? - Джон развеселился. - Смотри, прыщи пойдут.
- Будь серьезней, - обиделась я. - Все гораздо сложнее.
- Конечно, конечно. - Он задумчиво водил пальцем по моей груди, рисуя на бисеринках пота
абстрактные картинки. - Конечно, сложнее.
- И не думай, что это - реакция на Эвелин. Мне она нравится.
Джон снова улыбнулся.
- А что это ты защищаешься? Согласись, такие совпадения подозрительны.
- Ладно. Вначале так и было. Отчасти. Но сейчас все иначе.
- Когда ты попросила его? Сразу после...
- Я не просила. Попросил он.
- У мальчика проницательный ум.
- Это произошло сразу после того, как Эви вступила в нашу семью. Он заметил, что я
расстроена. Но очень скоро наша связь перестала быть для меня просто утешением. - Понятней
объяснить ситуацию я не могла.
Пока я путалась в словах, Джон поднялся с кровати и налил нам по бокалу вина.
- Отлично, - сказал он. - Значит, парень умен, хорош собою, и вдобавок вы прошли вместе
сквозь огонь, воду и медные трубы. Чего ты ждешь от меня? Благословения? Считай, что ты его уже
получила.
- Послушай, я не хотела сделать тебе больно. Неужели все-таки сделала?
Джон уселся на кровати, скрестив ноги в позе, которая нарочито подчеркивала уродливость его
тела. Не одобряет, значит. Обычно я в таких случаях старалась смотреть в сторону.
- Нет, - решительно ответил он. - Больно ты мне не сделала. Помнишь то время, когда мы
были вместе первый раз? У тебя тогда бывало по три мужчины за день, а остальное время ты крутила
носом в поисках новых жертв. Даже тогда я не ревновал. С тех пор я мало изменился.
- Ты даешь понять, что изменилась я? Что мне следует действовать в соответствии с моим
возрастом, да?
- Нет. - Он отхлебнул вина и протянул мне второй бокал. - Я-то этого не говорю. Другие
скажут.
- Ну и что? Не спорю, всегда испытывала слабость к мужчинам, но это мое личное дело.
- Весьма благородный принцип. Но ты же сама прекрасно понимаешь, что не все его
придерживаются. В следующем месяце тебе предстоит ежегодный отчет, а в Коллегии есть парочкадругая
"членов", которые немедленно подпрыгивают, как только появляется малейшая возможность
вставить тебе палки в колеса. Жаль, что ты не позаботилась сохранить всю эту историю в тайне.
- Скрытность не в моем характере. И потом, все мы тут друг у друга на виду.
- Бог с ним. Не мне учить тебя умению быть политиком. Да и поздновато, пожалуй. Но шуму
будет... Готовься. Если только... - Джон откашлялся. - Если только мы не примем его в нашу семью.
- Не сейчас. Может, через год-другой. Не собираюсь ничего решать наобум.
Джон удовлетворенно кивнул головой.
- Должен признаться... - сказал он. - В общем, я рад слышать это. Ты и Дэниел, со своими
молодыми любовниками... Поневоле начнешь чувствовать себя лишним человеком.
- Хочешь сказать, что не пытался заниматься любовью с Эвелин?
- Почему же? Пытался. Даже дважды. Все-таки наш брак официально зарегистрирован. -
Джон явно чувствовал себя не в своей тарелке. - Слишком сухо и слишком туго. У нее душа к этому
не лежала, по-моему. Хотя она очень старалась.
- Она еще совсем неопытна.
- Может, и так. - Он допил вино и залез под одеяло.
- Я поговорю с ней, как женщина с женщиной, - пообещала я.
- Не стоит, - сказал он, кладя руку на мое бедро. - Не надо за меня хлопотать. Ты вернулась
...Закладка в соц.сетях
