Жанр: Научная фантастика
Кодекс жизнетворца
...рьезные
исследования по нашей теме, особенно в одном университете, где мы
побывали... Но, говоря о длительных поездках, слышали ли вы еще об одной?
Мы только что получили подтверждение.
- Нет, расскажите нам.
Замбендорф взглянул на аудиторию, потом прямо в камеру.
- Мы отправляемся на Марс в составе экспедиции САКО. Мало кто знает,
какие серьезные исследования проводит САКО в области паранормальных
явлений, особенно в связи с передачей информации и воздействии на
расстоянии. - Это правда. Мало кто знает; а те, кто знают, знают также,
что САКО никаких таких исследований не проводит. - Мы в течение некоторого
времени вели переговоры с САКО при посредничестве одной из основных
космических корпораций, теперь достигнуто соглашение о проведении целого
ряда экспериментов. Из цель - проверить, как сказываются внеземные условия
на паранормальных феноменах...
Замбендорф некоторое время рассказывал о марсианской экспедиции,
преувеличивая роль своей группы, но в то же время не говоря ничего
определенного. Джексон внимательно слушал, кивал в нужных местах и давал
соответствующие ответы, но все время следил за аудиторией в ожидании
первых признаков невнимательности.
- Все это замечательно, Карл, - сказал он, решив, что напряжение
достигло максимума. - Мы желаем вам успеха в нашем мире... или, может,
лучше сказать - вне нашего мира... и надеюсь, вы снова будете участвовать
в нашем шоу - после экспедиции.
- Спасибо. Я тоже надеюсь на это, - ответил Замбендорф.
Джексон повернулся лицом непосредственно к Замбендорфу, положил ногу
на ногу и позволил рукам лечь на ручки кресла. Перемена позы означала
изменение настроения и темы. Он озорно улыбнулся, давая знать, что
подходит к части, которой все ждут. Замбендорф сохранял серьезное
выражение лица.
- У меня в кармане предмет, - признался Джексон. - Он потерян кем-то
и передан в администрацию незадолго до начала нашего шоу. Вероятно, он
принадлежит кому-то из зрителей в нашей студии. Мы подумали, может,
Замбендорф что-нибудь скажет по этому поводу. - Он на секунду отвернулся и
сделал искренний жест в сторону аудитории и камеры. - Честно, друзья, тут
никакой подделки. Клянусь, никакого сговора. - Он снова повернулся к
Замбендорфу. - Мы решили, что это неплохая мысль. Как я уже сказал, у меня
в правом кармане предмет. Можете вы сказать о нем что-нибудь... или о его
владельце? Должен сказать, я в таких вещах не разбираюсь... Может, это
слишком сложное испытание, но... - Он замолчал, увидев застывшее выражение
лица Замбендорфа. Аудитория стихла.
- Очень неясно, - сказал Замбендорф после паузы. - Но я думаю, что
могу нащупать связь... - Голос его прозвучал резче. - Если здесь кто-то
потерял что-нибудь, пожалуйста, молчите. Посмотрим, что можно сделать. -
Он снова смолк, потом сказал Джексону: - Помогите мне, Эд. Суньте руку в
карман и коснитесь предмета пальцами. - Джексон послушался. Замбендорф
продолжал: - Проводите по нему пальцами и представляйте себе его
зрительно... Сконцентрируйтесь сильнее... Да, так лучше... Ага, сейчас
кое-что яснее... Этот предмет сделан из кожи, из коричневой кожи... Я
думаю, это мужской бумажник. Да, я в этом уверен. Я прав?
Джексон удивленно покачал головой, достал из кармана легкий
светло-желтый бумажник и высоко поднял его, чтобы все видели.
- Если владелец здесь, пожалуйста, ничего не говорите, - напомнил он
аудитории, повышая голос, чтобы перекрыть аплодисменты и удивленные
возгласы. - Должно быть кое-что еще. - Он с новым уважением взглянул на
Замбендорфа. А когда заговорил, голос его звучал негромко и серьезно;
очевидно, он не хотел нарушить сосредоточенности медиума. - А как насчет
владельца, Карл? Вы видите что-нибудь?
Замбендорф вытер лоб и вернул платок в карман. Потом взял бумажник,
зажал в ладонях и внимательно посмотрел на него.
- Да, владелец здесь, - объявил он. И обратился к неизвестному
владельцы: - Сосредоточьтесь, пожалуйста, посильнее, постарайтесь передать
мне в сознание свой образ. Когда будет установлен контакт, вы ощутите
легкое покалывание в затылке, но это нормально. - Снова наступила тишина.
Люди закрывали глаза, пытаясь уловить присутствие странных сил. Потом
Замбендорф сказал: - Я вижу вас... вы смуглый, стройный человек, на вас
светло-синий костюм. Вы здесь не один. Рядом с вами два человека, они вам
близки... наверно, члены семьи. И вы сейчас далеко от дома... в нашем
городе вы гость, турист, я думаю. Вы приехали с юга. - Он посмотрел на
Джексона. - Пожалуй, все.
Джексон повернулся и заговорил, обращаясь к аудитории:
- Можете теперь показаться, если вы здесь, мистер Смуглый, Стройный и
В Синем, - сказал он. - Присутствует ли здесь владелец бумажника? Если он
здесь, пусть встанет и представится.
Все начали поворачивать головы, осматривая студию. И вот в глубине у
прохода медленно встал мужчина. Стройный человек, с наружностью испанца, с
иссиня-черными волосами и короткими усиками, в светло-синем костюме. Он
был ошеломлен и стоял, потирая лоб пальцами. Выглядел он неуверенно и не
знал, что ему делать. Мальчик рядом с ним тянул его за рукав, а смуглая
женщина в следующем кресле что-то говорила и знаками показывала на сцену.
- Пожалуйста, подойдите сюда, чтобы опознать вашу собственность, сэр,
- сказал Джексон. Человек кивнул и начал пробираться по ряду под
аплодисменты, пока не смог наконец пройти вперед. Шум стих, Джексон прошел
к краю сцены и заглянул в бумажник. - Это ваш? - спросил он, глядя вниз.
Человек кивнул. - Какое имя там написано? - спросил Джексон.
- Там написано Мигель, - сказал со своего места Замбендорф.
- Он прав! - Джексон сделал удивленный жест, приглашая зрителей
разделить свое благоговение. Он посмотрел на Замбендорфа, потом протянул
бумажник Мигелю. - Откуда вы, Мигель? - спросил он.
Мигель наконец обрел способность говорить.
- Из Мексики... я здесь в отпуске с женой и сыном... Да, это мой
бумажник, мистер Джексон. Спасибо. Он бросил нервный взгляд в сторону
Замбендорфа и торопливо пошел назад, на свое место.
- С днем рождения, Мигель! - сказал ему вслед Замбендорф.
Мигель остановился, повернулся и удивленно взглянул на него.
- Разве у вас сегодня не день рождения? - спросил Джексон. Мигель
покачал головой.
- На следующей неделе, - объяснил Замбендорф. Мигель шумно глотнул и
остальное расстояние до своего места преодолел бегом.
- Ну, как вам это понравится! - воскликнул Джексон, широко разводя
руки, а аудитория откликнулась продолжительными аплодисментами и
одобрительными выкриками. Замбендорф за Джексоном отпил воды из стакана и
позволил атмосфере еще больше накалиться. Он мог бы добавить, что
неизвестный благодетель, отдавший администрации бумажник, вынув его из
кармана Мигеля, тоже обладал смуглой кожей - это был армянин, - но такое
сообщение ухудшило бы впечатление.
Теперь аудитория готова. Аппетит ее разгорелся, и она хотела новых
чудес. Замбендорф встал со своего места и прошел вперед, а Джексон
инстинктивно отодвинулся в сторону, превратившись в зрителя: теперь это
полностью шоу Замбендорфа. Замбендорф поднял руки; аудитория снова стихла,
на этот раз тишина была напряженной и выжидательной.
- Я много раз повторял, что то, что я делаю, совсем не волшебство, -
сказал он; его звучный голос гулко отдавался в студии. - Это есть у всех.
Я вам покажу... В данный момент я посылаю вам в мозг представление о цвете
- всем вам - обычный цвет. Раскройте свое сознание... Видите? - Он
посмотрел в камеру, которая его снимала. - Расстояние не имеет значения.
Вы все, кто смотрит наше шоу дома, вы тоже можете присоединиться к нам.
Сосредоточьтесь на представлении о цвете. Исключите все остальное из
мыслей. Что вы видите? - Он повернул голову из стороны в сторону, подождал
и воскликнул: - Желтый! Это желтый цвет! Кто из вас его видел? - Примерно
четвертая часть собравшихся подняла руки.
- Теперь число! - сказал Замбендорф. Лицо его излучало возбуждение. -
Число между десятью и пятьюдесятью, обе цифры нечетные, но разные.
Например пятнадцать... но одиннадцать не подойдет, потому что обе цифры
одинаковые. Да? Теперь... думайте! Чувствуйте! - Он закрыл глаза, поднес
сжатые кулаки к вискам, подержал их так секунд пять и объявил: - Тридцать
семь! - На этот раз примерно треть рук поднялась вверх под хор "ох!" и
"ах!", и впечатление было еще более сильным. - Наверно, кое-кого я смутил,
- сказал Замбендорф. - Я хотел сказать тридцать пять, но в последний
момент изменил намерение и... - Он остановился, так как примерно еще
половина зрителей подняла руки; вообще все собравшиеся восторженно
размахивали руками. - О, очевидно, кое-кто из вас это уловил. В следующий
раз мне нужно быть определенней.
Но никто уже не упрекал его в этой небрежности: у всех складывалось
впечатление, что они участвуют в абсолютно необычном и чрезвычайно
значительном событии. Неожиданно всем показалось, что любые жизненные
неприятности и проблемы могут быть решены очень просто: нужно только
пожелать, чтобы они не существовали. Каждый может постигнуть эту тайну,
она доступна всем. Неизбежное становится более приемлемым, недостижимое
делается тривиальным. Нет больше одиночества и беззащитности. Учитель
поведет их. Они пойдут за ним.
- Кто здесь Алиса? - спросил Замбендорф. Ответило несколько Алис. -
Из города на дальнем западе... на берегу, - уточнил он. Одна из Алис
оказалась из Лос-Анжелеса. Замбендорф увидел неизбежное бракосочетание, в
котором участвует кто-то из членов ее семьи - ее дочь. Алиса подтвердила,
что ее дочь в следующем месяце выходит замуж. - Вы много о ней думаете, -
сказал Замбендорф. - Поэтому я так легко уловил. Ее ведь зовут Нэнси?
- Да... Да, Нэнси. - Взрыв аплодисментов.
- Я вижу океан. Ее жених моряк?
- Он служит во флоте... на подводной лодке.
- Он инженер?
- Нет, штурман... Но, наверно, тут и инженерные знания нужны.
- Совершенно верно. Благодарю вас. - Длительные аплодисменты.
Замбендорф рассказал об успешной сделке, заключенной этим утром
торговцем одеждой из Бруклина, после некоторых колебаний сообщил
телефонный номер и профессию рыжеволосой молодой женщины из Бостона и
правильно назвал счет футбольного матча, в котором участвовали два парня
из второго ряда в прошлый четверг.
- Вы тоже можете это! - настаивал он, его звучный голос без микрофона
разносился по всей студии. - Я вам покажу.
Он прошел к краю сцены и смотрел прямо вниз, а за ним Джексон на
доске записывал цифры.
- Сосредоточьтесь на первой цифре, - сказал всем Замбендорф. - Все
вместе. Теперь посылайте мне мысль... Думайте... Так лучше... Три! Я вижу
три! Теперь следующая цифра... - Он правильно определил семь цифр из
восьми. - Вы хорошо поработали, очень хорошо. Попробуем что-нибудь
потруднее.
Он достал заранее подготовленный черный бархатный мешок и предложил
Джексону и нескольким зрителям проверить, что он непрозрачный и в нем нет
отверстий. Потом повернулся спиной и позволил Джексону одеть себе на
голову мешок как повязку на глаза. Затем, под руководством Замбендорфа,
Джексон молча указал на женщину из числа зрителей, а женщина выбрала среди
своих вещей одну и высоко подняла, чтобы все могли видеть. Это оказалась
зеленая ручка. Потом она указала на другого зрителя, мужчину, сидевшего от
нее в пяти рядах дальше от сцены, и тот повторил эту процедуру. Он поднял
часы на серебряном браслете, и так продолжалось и дальше. Джексон
записывал предметы у себя на доске. Потом отвернул доску от зрителей и
Замбендорфа и сказал, что можно снимать повязку.
- Помните, я рассчитываю на всех вас, - сказал Замбендорф. - Вы все
должны помочь мне достичь успеха. Теперь первый предмет - думайте о нем,
представляйте его себе. Теперь шлите мне... - Он нахмурился,
сосредоточился и указал на свой лоб. Аудитория удвоила усилия. К ней
присоединились сидящие дома зрители. - Писать... это имеет отношение к
письму, - сказал наконец Замбендорф. - Ручка! Теперь цвет. Цвет...
зеленый! Я увидел зеленый цвет. Вы посылали зеленый? - К тому времени, как
он правильно назвал пятый предмет, аудитория была вне себя.
Закончил Замбендорф тем, что показал всем сплошной металлический
стержень примерно в два фута длиной и свыше дюйма толщиной. Джексон не
смог его согнуть, не смог ни один из трех зрителей.
- Но сила мозга побеждает материю, - провозгласил Замбендорф. Он
попросил Джексона подержать прут, потом легко коснулся его центра пальцем.
- Здесь потребуются совместные усилия, - сказал Замбендорф. - Всех здесь и
всех дома. Я хочу, чтобы вы все сосредоточились на сгибании. Думайте:
сгибайся. Говорите: сгибайся! Сгибайся! - Он взглянул на Джексона и
кивнул, произнося это слово.
Джексон понял и начал дирижировать рукой.
- Сгибайся! Сгибайся! Сгибайся! Сгибайся!... - повторял он, голос его
становился все громче и настойчивей.
Постепенно это слово подхватила вся аудитория.
- Сгибайся! Сгибайся! Сгибайся! Сгибайся! - Замбендорф повернулся к
зрителям и широко развел руки. Глаза его горели в свете юпитеров, зубы
сверкали белизной. - Сгибайся! Сгибайся! Сгибайся! - Он положил руку на
прут. Джексон ахнул и широко раскрытыми глазами смотрел на сгибающийся
стержень. Замбендорф взял у него стержень и высоко поднял его одной рукой,
торжествующие глядя на зрителей, Стержень продолжал сгибаться под гром
тысячи голосов. Слышались женские крики. Некоторые побежали по проходу к
выходам. Бородатый человек с орлиным профилем, держа в руках открытую
библию, поднялся на сцену, обвиняюще указал на Замбендорфа и начал читать
что-то неразличимое в общем гуле, пока работники службы безопасности не
схватили его.
Зритель из Делавера пытался пробиться через забитые каналы Эн-Би-Си,
чтобы сообщить, что его алюминиевый стул согнулся в тот момент, как
Замбендорф приказал стержню согнуться. У другого в это время перегорело
освещение. В Вайоминге в курятник ударила молния. В Алабаме загорелась
стиральная машина. У восьми человек случились сердечные приступы. Часы в
Калифорнии пошли в обратном направлении. У двух беременных произошли
выкидыши. В Теннеси остановился ядерный реактор.
В контрольной комнате за студией один из видеоинженеров изумленно и
недоверчиво смотрел на экран монитора.
- Бог мой! - сказал он технику, который в соседнем кресле жевал
бутерброд с тунцом. - Да если бы он велел им отдать ему все их деньги,
сорвать одежду и бежать за ним в Китай, знаешь что, Чет? Они бы сделали
это.
Чет, продолжая жевать, обдумал его слова.
- Или на Марс, может быть, - ответил он после долгого задумчивого
молчания.
4
На следующий день ранним вечером Конлон и Уайттейкер подъехали к дому
Джералда Мейси, который находился в тупике на северной окраине
Джорджтауна. Высокий, просторный и прочный, этот дом в то же время был
неряшлив и производил впечатление какой-то груды, как будто его части
строили не одновременно, стены и карнизы торчали в разные стороны во всех
направлениях, крыша наклонялась под разными углами, а на одном углу
торчала нелепая башенка в стиле шато. Интерьер представлял собой паутину
перекрещивающихся коридоров и комнат, с лестницами и нишами в самых
неожиданных местах, со старомодными подъемными окнами и огромным
количеством резьбы и деревянных панелей. Часть подвала содержала
разнообразный хлам, накапливавшийся у Мейси в течение жизни, а в другой
части находилась лаборатория, в которой он разрабатывал оборудование для
своих психологических тестов и совершенствовал искусство фокусника; выше
на этажах, наряду с обычными жилыми помещениями, размещалась большая
библиотека, компьютерный кабинет, а также помещения для многочисленных
гостей, от студентов, временно лишившихся жилья, до уличных фокусников и
профессоров других университетов.
В отличие от широко распространенного, в том числе и среди ученых,
мнения, научная квалификация не имеет отношения к умению разоблачать
творцов чудес, читателей мыслей, медиумов и тому подобного. Ученых можно
обмануть сознательным мошенничеством или бессознательным самообманом так
же легко, как среднего юриста, а иногда даже легче, потому что значение и
уважение, добытые в одной области, часто вызывают сознание своей
непогрешимости и в других областях. Мир природных феноменов, который
изучают ученые, может иногда поставить в тупик, но он не способен на
сознательное мошенничество и в конце концов всегда поддается разумному
объяснению. Теорему можно доказать, расчеты проверить, наблюдения
повторить, предположения обосновать. В природе не бывает двусмысленностей.
Но в человеческих делах так бывает редко, и здесь нелогичность и обман -
норма. Чтобы поймать вора, нужно нанять вора, говорит пословица; чтобы
разоблачить фокусника, нужно быть фокусником. И если познания физика и
нейрохимика не помогут в постижении изобретательности человеческой
иррациональности и искусства профессионального обманщика, то знания
психолога и фокусника очень могут помочь. Джералд Мейси был и тем, и
другим и завоевал немалый авторитет в правительственных и частных
организациях как консультант и исследователь в вопросах
сверхъестественного и паранормального.
Именно благодаря этому Мейси и Конлон познакомились. В 2015 году
некий "медиум" утверждал, что перемещается на огромные расстояния "в
астральной плоскости" и описывал черты поверхности Урана и Нептуна в ярких
подробностях. Когда там побывал французский аппарат и прислал снимки,
противоречащие его рассказам, он заявил, что, наверно, недооценил свои
способности и на самом деле побывал на планете какой-то далекой звезды! В
2017 году появился другой - с рассказом о телах в разбитом космическом
корабле чужаков, который якобы спрятан на тайной базе в Неваде. Еще год
спустя кое-кто в Вашингтоне серьезно подумывал о привлечение некоей
калифорнийской фирмы, которая проверяла пригодность специалиста по нелепой
нумерологической системе, включающей компьютерные персональные
"психометрические карты конфигурационной пригодности". А в САКО время от
времени неизбежно возникали разговоры по поводу вечной проблемы НЛО. Мейси
полагал, что Конлон хочет поговорить с ним о сенаторе Корнинге и так
называемой церкви из Орегона. Но он ошибся. Конлон часто привлекал его к
странным ситуациям и изредка посылал в разные далекие места. Но ничего
подобного еще не было. Конлон ни разу не просил его покинуть Землю и
вместе с экспедицией САКО устремиться в космос.
- Идея заключается в том, чтобы превратить базу пилотов на Синус
Меридиани в экспериментальное смешанное сообщество, где примерно пятьсот
человек смогут представить данные о влиянии внеземных условий на жизнь -
для создания будущих колоний, - объяснял Конлон, сидя в кожаном кресле
перед старинными часами в форме египетского саркофага. - Необходимо
изучить, как такие условия отразятся на большой группе людей, какого типа
стрессы они вероятнее всего будут испытывать, и так далее. Это означает,
что там должно быть большое количество психологов. Официально ты будешь
одним из них, а Вернон - твоим помощником. Неофициально - кое-кто в САКО
хотел бы раскрыть всю правду относительно этого Замбендорфа... может, даже
окончательно его разоблачить, если представится такая возможность. Дело
заходит слишком далеко, Джерри. Надо что-то делать. Если не остановим
сейчас, скоро астрологи будут определять удобное время для стартов.
Мейси удивленно взглянул на него со своего дивана. Он полулежал,
упираясь ногой в частично разобранный волшебный ящик, который уже
несколько недель собирался убрать.
- Конечно, нужно что-то делать, - согласился он. - Но не понимаю,
почему это вообще происходит. Прежде всего почему САКО посылает этого
Замбендорфа?
Конлон вздохнул и развел руки.
- Мне известно вот что... Было много переговоров на самом верхнем
уровне между САКО и ГКК, в подробности я не посвящен. Во всяком случае
основные ассигнования идут от ГКК. Все правительственные деньги уходят на
оборону; социальные эксперименты на Марсе даже в список не попадают. Когда
правительством завладели юристы и бухгалтеры, нам в планетарных
исследованиях все больше приходится рассчитывать на частный сектор.
Естественно, при этом такие корпорации, как ГКК, получают возможность
участвовать в планировании и проведении политики.
- Может, лучше вообще отказаться, - сказал Вернон Прайс, сидевший на
резном стуле спиной к церковному органу, который Мейси шесть лет назад
нашел на свалке вблизи Миссисипи. Прайсу еще нет тридцати, это тощий
человек, с темными волосами и внимательными блестящими карими глазами. - Я
хочу сказать: если экспедиция превращается в цирк, отделу планетарных
исследований нужно держаться от нее подальше.
Конлон покачал головой.
- Я слышу, что вы говорите, Вернон, но мы не можем этого сделать.
Слишком велики научные возможности, их нельзя упустить. К тому же эта
экспедиция впервые по-настоящему воспользуется "Орионом", а мы должны
сохранить его, теперь, когда готовятся обширные проекты по исследованию
планет. Если мы откажемся, "Орионом" полностью завладеет Пентагон и
министерство обороны. Мы не можем этого допустить.
Европейско-американская научная база вблизи марсианского экватора в
районе Синус Меридиани возникла вначале как американский ответ на
советский план организации постоянной базы в южном полушарии Марса, в
местности, называемой Солис Лакус. Но американская программа застряла
из-за трудностей разработки атомного двигателя, необходимого для
поддержания человеческой жизни на межпланетных расстояниях. Срочная
программа, осуществленная совместно с Европой и Японией, позволила создать
прототип действующей системы, и база в Синус Меридиани стала создаваться
как совместный европейско-американский проект, отставая на два года от
первоначального американского плана и от Советов; вскоре после этого
космические организации по обе стороны Атлантики слились в виде САКО. Их
совместная напряженная программа позволила в какой-то степени
ликвидировать отставание и вызвала появление ряда кораблей с атомным
двигателем. Последним из таких кораблей был "Орион" - первый корабль,
способный перевозить на межпланетные расстояния большие грузы и много
пассажиров. Завершенный на орбите в 2019 году, "Орион" больше полугода
совершал испытательные полеты между Землей и Луной, на шесть месяцев
опережая аналогичный проект, осуществлявшийся японцами самостоятельно.
Советы, которые сосредоточили свои усилия на строительстве грандиозной
околоземной платформы, не имели больших межпланетных кораблей, так что у
Соединенных Штатов появилась хоть какая-то компенсация за предыдущие
фиаско.
Мейси повернул голову и взглянул на Уайттейкера, высокого,
загорелого, с темными вьющимися волосами, едва начинающими седеть на
висках, который сидел в кресле против Конлона. Обладая большим независимым
доходом, он всегда рассматривал свою работу как интеллектуальное
упражнение, как вызов своей способности справляться с проблемами и казался
Мейси какой-то загадкой.
- А вы какое к этому имеете отношение, Пит? - спросил Мейси. - Или
хотите для перемены получить какие-то свежие новости?
Уайттейкер мигнул и ответил:
- Возможно, так и будет.
Уайттейкер часто говорил, что новости - это то, что чем-то отличается
от предыдущего. Но чудотворцы, неминуемые катастрофы, несуществующее
сверхоружие Советов, экономический развал - это всегда рядом, и все другие
новости, которые приковывают к экранам миллионы зрителей, не очень от них
отличаются. Поэтому они не новости. Вот если повернуть все наоборот и
разоблачить какой-то действительно выдающийся обман - это будет новость.
- Ну, что ж, если Пит сумеет извлечь из этого что-нибудь интересное,
возможно, другие корпорации перестанут в будущем совать свой нос в дела
САКО, - заметил Вернон.
- Этого я и хочу, - кивнул Колон.
Уайттейкер развел руки и скорчил гримасу.
- Ну, я хотел сказать... использовать экспедицию САКО для
разоблачения этого вздора... Неужели вы думаете, что директора ГКК в него
верят?
Мейси пожал плечами.
- Откуда мне знать? Сегодня меня уже ничего не удивляет, Пат.
Надеюсь, ваши парни из Всемировой Сети не очень зависят от их рекламы.
- Какого дьявола? - сказал Уайттейкер. - Кто-то должен положить конец
этому вздору, прежде чем он зайдет слишком далеко.
Больше говорить было нечего. Конлон перевел взгляд с Вернона на Мейси
и просто спросил:
- Ну, как?
Те посмотрели друг на друга, но никто из них не стал задавать
дополнительных вопросов.
- Как ты думаешь? - спросил наконец Мейси.
Вернон поднял брови, согнул плечи, развел руками, показывая, что
ответ может быть только один. Мейси медленно кивнул, потянул себя за
бороду, еще немного подумал и посмотрел на Конлона.
- Я думаю, мы согласимся, Уолт. Договорились.
Конлон выглядел довольным.
- Хорошо. "Орион" стартует через три месяца. Через сорок восемь часов
получим подтверждени
...Закладка в соц.сетях
