Жанр: Научная фантастика
Язва
...ил там половину своей души. Прядь волос цвета
воронова крыла ниспадала до самых бровей, словно нарисованных кистью
художника. Этот человек, Ральф-Валеран, командир второго класса
арктурианских эскадр особых поручений, принадлежал к большому и знатному
роду и был наследником многочисленных титулов. Но все это были пустые
звуки, и он сам хорошо это знал... Он напоминал один из тех старинных
портретов, которые в стародавние времена висели в феодальных замках - и,
действительно, был последним представителем древнего королевского рода. Он
иногда вспоминал эрцгерцога Франца-Генриха, изображенного на картине, в
красном костюме для охоты, его разболтанную фигуру с невероятно тонкой
талией и широкими плечами. Вспоминал он иногда и Орза-кибернетика, который
имел обыкновение устало прикрывать глаза своей длинной узкой ладонью
артиста или хирурга. Такой же взгляд, цвета небесного камня, можно было
встретить и у Христиана VII, последнего императора Еврафрики.
Ральф-Валеран предпочитал не вспоминать об этих признаках вырождения.
Сейчас он командовал кораблем арктурианской эскадры. Он посетил
Полярную звезду, созвездие Весов, созвездие Кита, а также Землю. Остальное
не считалось. На Сигме, в центре Самарры, ее столицы, у него был дворец из
розового мрамора, похожий на жемчужину в своей раковине. Он мечтал, как
однажды, заплатив все долги Двойной Звезде, приютившей его
соотечественников, заживет в свое удовольствие в этом прибежище из яшмы и
рибеллита. Гипностены будут наигрывать ему гармоничные мелодии Листа и
Прокофьева, создавать стереобразы блестящих эпох Земли. Он даже сможет
воссоздать свою семью... ведь архивы Сигмы фундаментальны, а его
воспоминания совершенны...
А теперь вот появился этот мальчик, сами мысли которого взывали о
помощи.
С некоторой скукой он полистал его досье.
Ну конечно, кто-то из членов экипажа сфотографировал эмблему, которая
слишком глубоко засела в почве, чтобы ее можно было извлечь и увезти с
собой. В ее значении не могло быть никаких сомнений: этот знак фигурировал
на многих знаменах.
- "МРАК", - прочитал он.
Да, преступление было подписано. Но почему они напали на этот
полузабытый маяк?
- У нас не было ни оружия, ни радаров дальнего слежения. Но это было
последнее людское обиталище в системе... Может быть, поэтому?..
- Ну что ты задаешь мне все эти вопросы? Ты хочешь отомстить?
Все это было смешно и жалко.
Ну, конечно, не было никакого сравнения между Великим Злом, которое
угрожало Галактике, и горем этого красивого зверька, рожденного для борьбы
и спорта, который сейчас привстал на ложе и смотрел на него взрослым
взглядом смертельно раненого человека.
- Я хочу знать, - сказал Айрт глухим голосом. - Мне нужно знать...
Валеран велел сделать ему успокаивающий укол и ушел. Корабль должен был
вот-вот коснуться плит астропорта Сигмы, и принца Валерана Еврафриканского
вызывали к стереовизору.
Он и так уже извел слишком много времени на эту душещипательную,
жалостливую историю...
7
Исход...
Некоторые, привилегированные, прибыли первыми. Они тотчас заняли свое
место в гармоничном арктурианском обществе.
Великое созвездие принимало землян по-братски. Ведь в справочниках
свободных звезд оно фигурировало под именем не Волопаса, а Пастыря... Со
своими гигантскими солнцами, голубыми и белыми, целым роем планет,
необъятное звездное скопление стояло в зените космоса, являясь вождем и
защитником многих других созвездий. Его могущественные эскадры бороздили
космос с незапамятных времен. В арктурианских хрониках сохранились
сведения том, что в незапамятные времена корабли со звезд посетили
маленький голубой шарик в Солнечной системе и научили диких землян строить
города, производить стекло, окрашивать ткани в яркие цвета и играть на
флейтах из тростника. А теперь эмигранты из Солнечной системы с избытком
отдавали долги. И в самом деле, вот уже тысячелетия арктурианцы,
изысканнейшая раса, находящаяся на грани упадка, жили в сказочном мире
гармонии, игр и развлечений. Они были так совершенны, что обычная реальная
действительность наносила им неизлечимые душевные раны. Экипажи
арктурианских эскадр состояли теперь почти исключительно из землян. А
руководил ими Ингмар Кэррол, великий адмирал и космический префект Сигмы.
Именно в его семье и нашел пристанище беглый принц Валеран. Он
подружился с Лесом Кэрролом, сыном адмирала, и они поставили перед собой
химерическую цель: освободить Землю. Конечно, это были всего лишь
юношеские мечты. Для Валерана это было серией заранее запланированных
поражений. Правда, он никогда не признавался в этом своему товарищу. А для
Леса, который никогда не видел Голубую планету, ее полушария были
настоящими поэмами, он застывал в восхищении, прочитав или услышав об ее
жемчужных полярных шапках, о величественной смене времен года и о загадке
ее магнитных полей. Он отдавал весь свой пыл их занятиям, и Валеран не мог
знать, что в его чистых, как кристалл, мыслях Земля представлялась ему с
лицом женщины...
Иногда, прослушав очередной цикл лекций по геофизике или
астронавигации, молодые люди шли прогуляться в окрестностях школы. В
ограде искрились крупные опалы и талиты, а над имперской Самаррой северные
сияния простирали свои роскошные разноцветные ковры. В садах нижнего яруса
цвели большие таинственные цимбидии, коложинии, похожие на огромных,
грациозных сказочных зверей, звездоподобные платанатеры - все эти цветы
напоминали фей и химер. И как приятно было провести время на теплом озере
с фиолетовой водой... Но Лес Кэррол, "первый сын принца", как и шутку
называл его Валеран; юноша, которой мог бы свободно пользоваться всеми
этими бесчисленными сокровищами, предпочитал разговаривать и мечтать о
другой планете цвета ночи и крови...
- Мы освободим Землю! - объявлял он. - Она снова будет свободной и
могущественной, и ее корабли будут бороздить пространство. Борьба будет
жестокой, но разве это не самая лучшая судьба: быть участником и зрителем
такой невиданной эпопеи?!
- Ты помнишь о битве Ангелов? - спокойно отвечал ему Валеран.
Он не сомневался, что великий адмирал наложит вето если не на все
предприятие, то во всяком случае на участие в нем своего сына. Но он так
думал, не учитывая упорства Леса, его ангельского коварства: в тот самый
момент, когда он возвращался из разведывательного полета на Землю, его
товарищ готовил тайную экспедицию Морозова.
Итак, они не встретились. К тому же, Валеран спешил и сам: он получил
срочный вызов в Главный Парапсихический колледж, который называли также
Центром Мутаций.
Было утро, и Валеран был не прочь снова повидаться с Сигмой, облетев ее
на гелико. В этот час она походила на один из тех стилизованных пейзажей,
которыми он любовался когда-то из голубой планете. Сигма была шаром,
немногим более крупным, чем Венера. Получив разрешение на жительство,
земляне основали там самую могущественную из своих колоний.
Обладая прекрасным климатом, этот мир состоял в основном из аметистовых
океанов, заросших пурпурными водорослями. Несколько мастерски надстроенных
небольших континентов служили местонахождением городам сказочной роскоши.
Преимущества приморских, городов были признаны повсюду, а Сигма
возвысилась над всеми своими соперниками. Она обладала современным
космодромом для своих эскадр и Центром астронавигации с гигантскими
ангарами, она гордилась своим Астронавигационным колледжем, единственным в
космосе, своими ракетными заводами, запускающими в космос тысячи летающих
крепостей, своими летающими доками, в которых можно было устранить
последствия самых серьезных аварий. Вторая гуманоидная планета жила,
полностью сконцентрировавшись вокруг своих космодромов, и лишь иногда
отражалась в очень похожем земном прошлом, как в объемном зеркале.
Самарра, ее столица, благоухала, как древний Карфаген, экзотическими
цветами своих садов, среди которых были диксвонии с Венеры, и земные
орхидеи, и солнечные розы с Андромеды. Она отражала в своих каналах,
похожих на венецианские, храмы и дворцы, украшенные драгоценными камнями и
искусственными минералами, которые затмевали аквамарин и хризопраз, а в ее
амфитеатрах из нефрита и желтого мрамора с зелеными прожилками,
вывезенного с Денеба, проходили такие великолепные игры, которые заставили
бы покраснеть от стыда цезарей древнего Рима.
"О прекрасная Самарра, - подумал Валеран словами национального гимна, -
богатейшая и могущественная Самарра! Ты так похожа на Землю, ты настоящая
новая Земля! У тебя есть космодромы и верфи, сады и мудрые правители... -
Его левая бровь слегка приподнялась, выдавая некоторое раздражение и
усталость. - У тебя есть мудрый Сенат, в нем заседают принцы-торговцы, для
которых "кредор - всегда кредор", и еще Совет Пяти, высший правящий орган,
занятый политикой и финансами, такой грозный, что простые космонавты, как
я, например, не должны даже упоминать его вслух... Он анонимно финансирует
три четверти арктурианских экспедиций. Трое из его членов - земляне, а его
президент Ингмар Кэррол обладает двумя голосами. Итак, получается четыре
голоса против двух и, в случае чего... Вот это власть - о таком даже мой
бедный дядя Христиан VII не мог бы и мечтать. И его всемогущество адмирал
вызывает меня сегодня в Центр Мутаций. Для чего бы это?.."
Его аппарат точно опустился на террасу белого здания, стоявшего среди
белых пальм и пурпурных сигмианских сосен. Парапсихический колледж
представлял собой цепь дворцов из мрамора, яшмы и малахита, похожих на
старинные азиатские шатры и утопающих в буйной зелени странного вида. В
аллеях стояли статуи великих космонавтов, в звездчатых водоемах журчала
вода.
Движущийся тротуар доставил Валерана в зал аудиенций. Космонавт,
впервые оказавшийся в Центре, рассеянно отметил резкий контраст между
звездным величием здания и внутренним его убранством, которое старалось
передать исчезнувший навсегда облик старой Земли: золотые гирлянды, цветы
и фрукты, барельефы какого-то Людовика, тяжелые пурпурные драпировки...
"Как это все фальшиво! Но как приятно! И как мало похоже на современную
Землю..." Она оставила у него на губах вкус крови, ощущение тяжести
атомного дезинтегратора на плече и воспоминания о беснующихся толпах на
космодромах... Когда он выходил в просторный амфитеатр из голубоватого
мрамора, до него вдруг дошло это чувство потрясающего совпадения между
состоянием его души и давящей гармонией окружающей обстановки. "О, великий
Космос... эта беспощадная музыка... этот дворец, где для его удовольствия
играется Бетховен... ну конечно, IX симфония..." Неожиданно золотые
гирлянды и обстановка XVIII века исчезли с последней, затихающей нотой, и
Дворец Мутаций принял свое обычное строгое обличье. Валеран понял, что
дворец воссоздал перед ним в слуховых и зрительных миражах то, что он
любил больше всего, и эта подделка ужаснула его. Если арктурианцы будут
использовать, несмотря на все свои добродетели и высокую культуру, такое
совершенное "приворотное зелье", что же будет с землянами? Он тотчас
вспомнил, что его собственный дворец в Самарре должен быть оборудован
такими же гипноустройствами и дал себе слово однажды опробовать их.
Но ему сразу же стало стыдно за эту слабость и страстно захотелось
снова очутиться в космосе с его привычными опасностями, с его пустотой,
его обнаженными звездами, которые он облетает на послушном звездолете,
который дрожит и артачится, как норовистый скакун, но потом спокойно
принимает любые ускорения. На том самом звездолете, на котором он был, как
указывала старинная формула "первым после бога в космосе".
Да, не следовало возвращаться на Сигму: он ведь уже забыл ее
экзотические соблазны.
Теперь было слишком поздно бежать. Певучий голос андроида произносил
его имя, и двери открывались. В какой-то момент ему показалось, что его
ведут в зал Справедливости, где заседал Главный Трибунал - но нет, он ведь
только что прибыл, никто не мог знать... В полном, недоумении он прошел по
длинному, ярко освещенному коридору, поднялся на головокружительно крутом
эскалаторе и попал в вестибюль, где андроиды надели на него белую маску и
белую накидку. Итак, ему придется присутствовать при операции... Высокий,
худощавый и гибкий арктурианец с благородным лицом, с прекрасными руками
великолепного хирурга вышел ему навстречу и слегка поклонился (медицина и
особенно хирургия до сих пор принадлежала к тем редким специальностям,
которыми занимались настоящие арктурианцы - тут они были неподражаемы).
- Она в коматозном состоянии, - сказал главный хирург. - Она не узнает
вас. Но ваше присутствие необходимо: вы единственный ее родственник на
этой планете.
- Но... о ком идет речь? - спросил Валеран.
Врач, казалось, не слышал его. Он увлек Валерана за собой в залитый
ярким светом зал, к операционному столу, накрытому чем-то вроде савана.
Слепящие лучи огромного светильника дробились в металле. Это было похоже
на пульт звездолета, каким обычно пользовались гуманоиды... Медсестра,
схожая с белым призраком, отдернула покрывало.
...Лицом к лицу с кровавой плотью, которая еще сохраняла подобие
человеческого тела, которая еще дышала, страдала, может быть, Валеран был
готов от всего отречься, все опрокинуть, и за какую-то ничтожную долю
секунды его судьба могла стать совсем другой...
- Кто же это? - спросил он с трудом.
- Астрид Еврафриканская. Пятая дочь вашего императора.
Так это была Астрид! В голове Валерана вспышками промелькнули образы -
фальшивые, вызывающие раздражение, но в то же время привлекательные - все,
что родная планета хранила для своих последних принцев... Он увидел
голубой шифер на крышах крепостных башен, благородный ордер фасада замка,
который сохранился в первозданном виде благодаря консервантам, зеленые
парки, по которым в колясках с разукрашенными по старинной моде,
пританцовывающими лошадями проезжали призраки, озера, где плавали
голографические лебеди. Он вспомнил и наивного веселого ребенка, девочку с
длинными локонами и острыми коленками, которая бегала вместе с ним среди
этих призраков. Да, прошлое возвращалось. Первые балы, первые волнения,
милые и глуповатые "стандартные ситуации" детства: "Кузен и кузина -
опасная картина... Уроки любви в глухом уголке парка", и шепот усыпанных
бриллиантами старых фрейлин, сбившихся в кружок.
- Конечно, Астрид только шестая на ступеньках трона. Боже храни
императора!
- Но ведь Аэрс такой хрупкий, бедняжка...
- А Анна так набожна!
- Вы говорите "набожна" с таким выражением, словно хотите сказать, что
она безобразна или что у нее сенная лихорадка...
- Нет, нет! А вот Астрид будет очень хорошенькая!
Места по рангу, разговоры о наследстве, этикет, чем-то похожий на
этикет Кастильского двора в 1500 году. И все это бессмысленно,
привлекательно и безнадежно архаично... И все это покатилось в бездонную
шахту, которая выплюнула сегодня эту кровавую плоть...
- Астрид... - повторил Валеран. - Она умирает, да?
- Она не так уж далека от смерти, - сурово ответил арктурианец. - Ее
сожгли огнеметом, и она выжила только потому, что упала под вагон метро. -
Все это казалось Валерану невозможным, абсолютно невероятным... - Что
касается других...
Он махнул рукой, что на всех языках означало только одно: конец...
- Один из наших разведывательных кораблей смог собрать то, что вы
сейчас видите. С большим трудом ему удалось сесть на Уране, и под
предлогом смены двигателя переправить останки принцессы на
корабль-госпиталь.
- Она умирает. Уйдите. Оставьте меня с ней.
- Это бесполезно. Она не сможет узнать вас, - сказал чей-то суровый
голос с земным акцентом, показавшийся ему странно знакомым. Он был похож
на голос Леса Керрола, но в нем слышалась только сталь. - Вы должны
принять решение, принц Валеран. Вы ведь были с нею помолвлены?
- Да... то есть, нет... Это была своего рода игра. Она была слишком
молода, и мы принадлежали к одной семье.
- Вот именно. Сейчас вы должны решить ее судьбу.
- Что?! Но вы же не можете спасти ее!
- Верно, мы ничем не можем помочь ее телу. Его жизнь поддерживалась до
сих пор искусственно, благодаря питательной среде... Объясните ему, Арцес.
- Да, кожа сгорела, - сказал высокий арктурианец с какой-то странной
нежностью в голосе. - Сохранилось только несколько жизненно важных
органов, и среди них - мозг. А 120-я статья межгалактического кодекса
запрещает нам бесконечно хранить "человеческие останки в
законсервированном виде". Итак, вы должны решить...
- Это ведь такая драгоценная кровь... - сказал стальной голос. - Не
думайте, что мы так наивны: речь идет о символе. Для землян на Арктуре эта
девушка - все, что осталось от Земли. От их Земли.
И Валеран тотчас вспомнил Христиана VII, который отвечал своим тусклым
и грустным голосом верным придворным, умолявшим его эмигрировать: "Мы не
можем оставить Землю. Мы сами и есть Земля..."
- Но вы говорите, - крикнул принц (или ему показалось, что он
крикнул?), - что не можете спасти ее тело! Если остается только эта куча
законсервированных остатков, то что же вы собираетесь из нее сделать?!
- Биоробота.
Мог ли он - должен ли он был лишить ее этого последнего шанса? В час
выбора он снова понял, кем он был на самом деле - земной принц, довольно
незамысловатое существо, которое в общем-то, верит в свою
исключительность. Предки Валерана поклонялись культу расы. В их
экспериментальных лабораториях посредством скрещивания и инъекций
создавались гибриды, и в том, что прекрасно сохранившийся и отделенный от
несовершенного, безжизненного тела мозг будет помещен в черепную коробку
андроида, не было ничего сверхъестественного. Конечно, хирурги и
невропатологи Сигмы творили чудеса. Так можно было бы сохранить всех
последних землян "старого двора" - древнего маршала, старого камергера,
фрейлин - всех, кто знал прежнюю Астрид. А потом терпеливо, мало-помалу,
подбирая то аметистовый оттенок радужной оболочки глаза, то магнолиевую
бледность лица, можно будет создать настоящий шедевр, живую статую, и она
будет еще совершеннее, чем настоящая Астрид... если бы она была жива. К
тому же, биологические андроиды всегда получались красивее, чем люди.
Он еще долго думал, но потом дал согласие и поставил подпись.
Выйдя с территории Центра и не встретив, к счастью, никого из знакомых,
он зашел в первое подвернувшееся злачное место на космодроме, отказался от
опиума и схрауи, а также местных сегхиров, и основательно напился.
На рассвете, вернувшись в адмиральский дворец, он увидел Леса, как
всегда аккуратного и бледного, в летной форме. Он пришел попрощаться.
Валеран был еще достаточно пьян, чтобы толком передать Лесу все свои
мысли. Коротко пересказав ход событий, он процедил сквозь зубы:
- Я же не мог отказать ей в этом, да?
И Лес ответил, как и следовало ожидать:
- Да, не мог.
Позже Валеран вспомнил, что в изголовье Леса, влюбленного в Землю,
висел портрет пятой принцессы...
А потом?
Потом прошли месяцы. Годы. Шел курс адаптации, ужасно долгий и трудный.
Еще несколько веков назад один ученый писал: "...самым трудным этапом
является соединение коллоидального механизма с электрической системой".
Между экспедициями Валеран находил время посетить Центр. Он узнавал,
что там происходили странные чудеса, что величайшие умы Арктура создавали
из живой плоти оружие, предвидя будущие беспощадные битвы с врагом. Но все
это мало интересовало его, он спешил к Астрид. Стадия адаптации мозга,
искусственно питаемого, помещенного в капсулу, успешно миновала, наступила
стадия формирования андроида, движимого электрическими импульсами, с
гибкими суставами и крепкими мускулами.
При первом свидании Ральф оказался лицом к лицу с бессмысленным
коконом, по которому время от времени пробегали судорожные пульсации. В
следующий свой визит Ральф увидел застывшую безликую маску и неподвижное
тело...
Лес исчез. Он улетел на встречу с незнакомой, опасной и страстно
любимой Землей. Конечно, Валеран должен был предупредить его, что нельзя
посетить ее безнаказанно. Но они больше не встречались. Принц
Еврафриканский, словно зачарованный, продолжал ходить в Центр Мутаций;
после каждого полета - к этому ложу... До него начал доходить смысл
старинного земного выражения, несколько сатанинского: нелюбовь. "Я
ненавижу тебя и не могу обойтись без свиданий с тобой..." - говорилось в
старой песне одного из народов Земли, которому когда-то пришлось много
выстрадать.
Наступил день, когда она смогла управлять своими рефлексами.
Однажды она подняла руку. Левую. Правая оставалась неподвижной из-за
обрыва цепи.
Однажды красиво очерченные губы разомкнулись, и она произнесла: "Р-р...
Ральф..."
Он тотчас вышел. Его вырвало.
Талестра думает:
В то время, как на Сигме происходили все эти события,
когда в созвездии Рака вспыхнула Новая,
когда какая-то комета задела своим хвостом несколько незначительных
звездочек в Гиадах,
когда, спрятавшись от подступившего врага в погребе, какая-то
женщина-мать на Земле душила своего ребенка, чтобы он не кричал,
когда собака нашла своего убитого хозяина и лизала ему лицо,
когда десятки собак - и тысячи собак...
когда потоки и пучки частиц встречались в космосе, когда одни миры
рождались, а другие - нет,
(и все это я знала),
когда в одно и то же время на деревьях наливались плоды, а люди умирали
с голода,
когда узник выпрыгнул в окно, чтобы избежать пыток,
когда один ученый нашел способ победить рак, а
другой ученый - как опрокинуть вселенную
(оказалось, что оба они ошибались. Я проникала в их мысли. И не могла
же я знать...)
В то время, как происходили все эти события, и много других, я,
Талестра, кончила тем, что обнаружила две опасности, две угрозы. Да, две.
Именно в этом заключалась трудность.
Заряд взрывчатки поместили в систему снабжения горючим, а прибор,
создающий помехи, - на пульте управления.
У меня не было времени, чтобы обдумать и определить, кто подложил эти
штуки. На первый взгляд, это мог быть электроник. Прибор, создающий
помехи, был страшно опасен, но взрывное устройство вызывало большее
беспокойство. Тогда я сотворила одну штуку, которая требует определенного
умения: я переместилась в пространстве. Казалось бы, это такая безделица,
но попытайтесь сами как-нибудь! Я обнаружила заряд в глубине трюма (если
можно так выразиться). Люди сбились там, как сельди в бочке. Во всяком
случае, мне так показалось. Пожалуй, они одурели, когда я
материализовалась.
В центре толпы.
Тут я обнаружила, что дело идет к катастрофе: заряд был в капсуле,
прикрепленной к трубе. Циферблат на ней показывал, что через несколько
минут он сотрет нас всех в порошок... а дурачье вокруг думало, что это
обычный корабельный прибор. Но самым неприятным было то, что я забыла,
какой была слабой, с моими тонкими, как спички, ручками. Слабой, когда не
надо было изменять облик или переноситься в пространстве. И теперь я
держала эту капсулу обеими руками и никак не могла остановить ее адское
тик-так! Все, что мне удастся, это взлететь при взрыве на воздух раньше
всех... Когда он грянет, естественно.
И я мысленно закричала изо всех сил:
"Лес! Лес Кэррол!"
И откуда-то сверху, оттуда, где должен находиться верх, меня резанул
хрустальный голос:
"Ну, что ты от меня хочешь, противная девчонка?!"
Он следовал за мной! Он понял, что полупрозрачная фигура, в углу - это
я!
Я так возликовала, что заговорила во весь голос:
- Лес Кэррол, вот она! Я не могу сказать, что это... даже подумать...
здесь есть телепаты! Ну, эта штука, вы знаете... она взрывается. Я держу
ее в руках.
- А... а... А-а-а-х-х-х...
В одно мгновение меня сплюснули, как ту селедку.
- О... ох... она ее держит!!!
- А дальше что? - спросил невозмутимый голос.
- Я ничего не могу с нею сделать... она запаяна.
- Она запаяна, - подтвердил чей-то низкий, но дрожащий от ужаса голос
над моей головой. - Она так говорит.
- А если посмотреть?..
- Подождите, я сейчас вытащу зажигалку...
Только этого не хватало! Я хотела заорать, но кто-то набросил мне на
голову толстое покрывало - оно показалось мне тяжелым, как свинец.
Зажигалка, которая при максимальном пламени может заменить паяльник! А я
даже не знала, из чего состоит заряд мины... Я думаю, что Лес тотчас все
понял. Когда сверкнуло пламя, я услышала, как кто-то ворвался в помещение,
и услышала удары во что-то мягкое.
Позднее, когда Леса просили рассказать об этом гомерическом бое, он
говорил следующее:
- В помещении было полно женщин и отставных военных. Некоторые из них,
уроженцы Нептуна, были грех метров в диаметре. Я ткнул головой в живот
того, кто игрался с зажигалкой. Потом схватил за лодыжки другого умника и
начал молотить им направо и налево. Естественно, Морозов перед этим
отключил искусственную гравитацию, и все эти деятели ничего не весили. Я
нашел девчушку полу задавлен ной под кучей спасательных скафандров и
надувных матр
...Закладка в соц.сетях
