Жанр: Научная фантастика
Язва
...жется,
что тогда, среди этой сумасшедшей толпы, именно младенцу Юрию и мне,
которая в 11 лет была больше похожа на лягушонка, удалось решить судьбу
нашей группы. А может быть, моей матери - кто знает? Эта молодая фурия с
перекошенным от ярости лицом схватила Юрия поперек тела, меня - за плечо,
сильно ущипнула и приказала: "Орите!" Мы заорали. Тетя тащила за нами
сумки. Мы спотыкались об ужасные почерневшие тела, скользили по липким
зловонным лужам... Юрий был синий от крика. Мы пробирались именно к этому
кораблю, где был начальник космодрома, сквозь толпу исступленных людей. Я
еще помню (это уникальное в своем роде зрелище, оно произвело на меня
огромное впечатление среди всех криков, в красных расплывчатых отблесках
пожарищ), как люди боязливо расступались перед нами. В центре космодрома
стоял небольшой белый столик. Вокруг него были расставлены четыре легких
дезинтегратора, направленных в разные стороны, а огромные черные собаки с
вытянутыми грустными мордами лежали среди разбросанного оружия и лениво
лизали покрасневший бетон... Начальник разговаривал с мужчиной огромного
роста, затянутым в черный пластик. На фоне покрытого заревом пожаров неба
четко вырисовывался мертвенно-бледный профиль, в разрезе его глаз было
что-то восточное, как и во всем выражении его лица и в изгибе губ
кофейного цвета. (Я потом слишком часто встречала на самых различных лицах
эти несмываемые признаки и знаю, что их нельзя отнести к какой-либо
определенной расе. Речь идет о признаках определенного клинического
состояния.) В отличие от сопровождающих его людей, вооруженных до зубов, у
гиганта в руке был только хлыст из бычьих жил, и его сухое пощелкивание по
камню как бы подчеркивало его слова. Я расслышала:
"Иностранцам из-за пределов Солнечной системы нечего здесь делать...
полнейшее уничтожение... будут ликвидированы..."
Выражение невероятной скуки делало это лицо абсолютно нечеловеческим.
Но моя мать, решилась атаковать это чудовище, крича:
"Пустите меня! Пустите меня! В городе чума, по трупам ходят! А мои дети
здоровы, они после прививки, вы слышите, как они кричат?! Болезнь поражает
в первую очередь легкие, да?! Но эти малыши боятся, а когда Юрий
чего-нибудь пугается - это катастрофа..."
Начальник бросил исполненный покорности взгляд в сторону затянутого в
черное гиганта.
- Эти детки, должно быть, страшно живучи - а в сумках, наверное,
грязные пеленки. Пропустим?
- Пропустим.
- Надо же, чтобы кто-нибудь подыхал и в космосе! - съязвил, оскалив
зубы, высокий чернокожий охранник.
Вот таким был наш пропуск в будущую жизнь.
Когда мы оказались на борту этого кораблика, поразительная житейская
хватка моей матери и то, что она называла "своими связями" (случайные
любовники, просто чувствительные люди, охранники, получившие взятку)
помогли нам занять крохотный служебный отсек, где старшие стали выяснять
отношения.
- Если ты думаешь, что я потащу тебя через всю галактику, - сказала
мать тете, - то ты напрасно надеешься. Неизвестно даже, сможет ли Юрий
приспособиться - я стащила в муниципальной лаборатории кое-какие тесты.
Незачем тебе говорить, что это не для него - а условия, в которых он
родился, не предвещают ничего хорошего!
- Ах, если бы мы могли остановиться на Уране, - прошептала тетка,
всхлипывая. - Там мама...
- Ты высадишься на первой же планете, где мы сделаем остановку! -
отрезала мать. - Необходимо избавиться от большинства пассажиров до того,
как корабль вырвется в большой Космос. Здесь слишком мало воздуха. Эти
водоросли и традесканции ничего не стоят с точки зрения фотосинтеза.
Идиотка, перестань стонать! Ты хотела покинуть Землю - что ж, ты ее
покинула! Или ты надеешься долететь до Сигмы в созвездии Волопаса?!
- Но ведь вы, Ксантия...
- У меня, - воскликнула мать, приподнимаясь на цыпочки, - у меня свои
расчеты! Ты ничего не знаешь об особых возможностях Талестры, она родилась
в момент прохождения кометы с максимальным уровнем тяжелых частиц в
хвосте. И это моя дочь. Так ты что, хочешь, чтобы она продолжала путь без
своей родительницы?!
На этом месте она неожиданно умолкла и выскочила в коридор, чтобы
распространить свою идею о высадке бесполезных ртов. Тетя Элла, бледная и
как-то сразу сдавшая, неожиданно заснула с Юрием на руках. Я же, насколько
помню, пошла прогуляться. Не знаю, при чем здесь тяжелые частицы, но я
умею проделывать некоторые вещи, от которых у людей лезут глаза на лоб.
Этот небольшой кораблик был каким-то странным: он был тесным, как обычный
лунный грузовик местного сообщения, но кое-где виднелись замаскированные
дополнительные мощные двигатели. Всюду блестели экраны и механизмы, чьи
совершенные линии напоминали экспонаты в музее земной космонавтики. Все
это было похоже на семейный геликоптер, переоборудованный для
межгалактического перелета. Я попробовала пройти в рубку управления, но
все пути к ней были перерезаны, а я еще не могла как следует управлять
своими способностями. А жаль!
Тогда я "вернулась в свое тело" и решила затесаться среди пассажиров,
напиханных в жилых отсеках, как сельди в бочке. Они жаловались или
ругались, их мысли были весьма примитивны. Присев отдохнуть в похожей на
нашу каюту, я неожиданно обнаружила очень старого мужчину - ему было не
менее пятидесяти лет. Я удивилась, что ему удалось попасть сюда, а потом
поняла, что он один из этих многосторонних людей - он был одновременно и
астрофизиком, и археологом, и астроботаником и т.д. Он был худеньким, кожа
- цвета сухого дерева, щупленьким, как кузнечик. На нем не было ничего,
кроме набедренной повязки фиолетового цвета и огромного монокля в глазу.
Он прижал к себе, словно бесценное сокровище, очень старую книгу в
футляре. Пока я вертелась около него, он вытащил нечто совсем не похожее
на наших классиков на микропленке: пачку переплетенной бумаги, структура и
запах которой напоминали сухие лепестки розы. То, что он прочитал, было
похоже на музыку:
...Земную жизнь пройдя до половины,
Я очутился в сумрачном лесу,
Утратив правый путь во тьме долины...
Он сделал паузу, рассматривая меня через свой монокль, и это было так
странно, что я не могла произнести ни слова. Тяжело падавшие фразы больше
не были слышны, и я была уже на пороге каюты, но в то же время я очутилась
в диком лесу, "дремучем и грозящем", среди сказочных зверей. Я чуть было
не вскрикнула, картины мгновенно изменились, но остались все такими же
тревожными: я увидела прямо перед собой какую-то темную дверь, похожую на
люк космического корабля. Я увидела полустертую надпись на каком-то языке,
который я понимала, совсем не зная его:
Я увожу к отверженным селеньям,
Я увожу сквозь вековечный стон,
Я увожу к погибшим поколеньям.
[Данте, "Ад", песнь третья, 1-3]
И я тотчас поняла: это была та самая дверь, через которую мы вошли. А
спускаться с горы нам придется по этой дороге.
Я отпрянула: несомненно, это была книга черной магии! То, чего больше
всего боятся на Земле...
И я сказала голосом, который не был моим:
- Но это же не учебник по астроботанике!
- Да, - согласился незнакомец. - И тем не менее, это прекрасная книга.
- А у вас есть разрешение на ее вывоз?
- Ну, конечно, - он погладил страницы. - Каждый имеет право провезти
полтора килограмма. Моя одежда ничего не весит. И я взял эту книгу...
- Она приносит пользу?
- Конечно. Эта книга рассказывает о человеке, который в давно прошедшие
времена пережил то же, что и мы: попал в ад и вернулся обратно.
- Что ж, - сказала я, - это позанимательнее, чем астроботаника. Не
почитаете ли вы мне еще что-нибудь оттуда?
- А что тебе хотелось бы услышать?
- Только, пожалуйста, не надо никаких ужасов, нам их и так хватает.
Если можно - что-нибудь о существах с крыльями, как у ангелов,
блистательных, невозмутимых и очень чистых душой. А возможности у них
пусть будут безграничны...
- А ты видала таких?
- И довольно часто - во сне.
Я подумала немного. (Его мозг излучал только доброжелательность и
любопытство.) Потом продолжала с рассеянным видом:
- Пилот нашего корабля похож на одного из них.
- Да? Так ты встречала Леса? Нет, это невозможно, он ни разу не выходил
из рубки, а ты всего лишь маленькая лгунья. Но, поскольку у тебя такое
богатое воображение, слушай дальше.
И он начал читать (или петь - это было не совсем ясно) о таких
событиях, которые вызвали перед моими глазами массу странных образов:
гигантскую золотую спираль, покрытую кровью; бесконечность, разделенную
градусами параллелей и меридианов, перемежающиеся вспышки и северное
сияние... А под ним копошились невиданные чудовища, гигантские осьминоги,
видения из ночных кошмаров. Огромные высокомерные фигуры поднимались из
пламени. Они были похожи на лилии или на сами языки пламени
ослепляюще-белого цвета... Я узнавала некоторых, будто уже видела их в
каком-то прошлом, которое было, возможно, чьим-то будущим. Особенно
знакомыми показались мне одна или две из них. Я поняла, это о них шла
речь, когда зазвучали строфы:
И с ними ангелов дурная стая,
Что, не восстав, была и не верна
Всевышнему, средину соблюдая.
[Данте, "Ад", песнь третья, 37-39]
Однако я обрела свое обычное хладнокровие, когда маленький старичок
наклонился и заглянул мне прямо в глаза.
- Ты видишь все это, не так ли? - сказал он.
- И разные другие вещи! - ответила я, показав ему язык. - Но я никому
не говорю об этом.
- Почему?
- Потому что я волшебница с тяжелыми частицами, вот так-то!
Я отбыла, прыгая на одной ноге.
В то время, как он кричал мне вслед:
- Малышка, как тебя зовут?! Скажи мне! Скажи...
А потом последовал толчок, и мы приземлились. На Сатурне.
Экраны отражали бледный полумрак, в нем мерцало Кольцо. Планета
казалась неясным темным пятном где-то внизу. Моя мать куталась в легкую
шубку из крыльев бабочек голубого, оранжевого и зеленого цвета, которую, я
раньше у нее наверняка не видела. Лицо у нее было загримировано, словно
для какого-нибудь торжества - с позолоченными ресницами.
- Грязная посудина! - воскликнула она, прокладывая себе "проход через
толпу". - Мы садимся, потому что у нас нет горючего. Горючего всегда не
хватает, но не при такой же несерьезной скорости, как у нашего...
Она заставила меня взять с собой страшного игрушечного тиранозавра в
сапогах: в его пластиковый живот она зашила все драгоценности и документы.
Нам всем пришлось выбраться из трюмов, из дортуаров, из кают, и экипаж
ничем, не мог нам помочь. Да и был ли тут экипаж? Казалось, что кораблем
управляют роботы. Пассажиров собрали на посадочной площадке под куполом.
Хотя здесь и был искусственный климат, холод пробирал нас, и я дрожала под
моим зеленым анораком. Дети не плакали, даже Юрий. Окружающее очаровало
нас - и разноцветная планета, и странное, постоянно меняющееся небо.
А потом явились миражи или то, что нам сперва показалось миражами:
повсюду оказались разверстые черные пасти дезинтеграторов, направленных на
нас. Они выплюнули каскад пламени, он поднялся вверх и превратился в
гигантское покрывало, оно зависло над нами, но не опустилось. Но самое
страшное было еще впереди. Появился чудовищный зверь из Бездны (тот самый,
из последней части Библии) ["Откровение св.Иоанна Богослова", гл.17]. Это
была черная, цвета, сажи, спираль, странно и страшно живая, с когтями и
щупальцами. У нее были три ужасных лика: один из них был одутловатым,
язвительным и каким-то женственным. Другой был мертвенно-бледным, как у
Черного Человека с космодрома на Земле. Третий - я не смогла узнать, он
мне еще не встречался, - был ужасным и прекрасным одновременно, как маска
Горгоны. Из живой спирали вылезли гигантские клешни, которые, казалась,
могли объять весь горизонт. Все завопили. Тетя Элла хотела убежать вместе
с Юрием, но мама удержала ее. Неожиданно динамики корабля с некоторым
опозданием объявили, что на Сатурне желательно ни о чем не думать, так как
газообразные частицы Кольца отражают все мысли... И что Зверь из Бездны на
самом деле не существует. И в самом деле, он исчез, а в воздухе появилась
идиотская бутылка молока гигантских размеров... Не успела закончиться эта
фантасмагория, как раздался чей-то крик:
- С-сложить ор-ружие!
Это тотчас напомнило нам Землю, и мы все разом бросились на камни, как
хорошо обученные собаки. Уткнувшись носом в гравий, я слышала, как тетя
Элла повторяла, всхлипывая:
- Так что же это, они всюду?.. На всех планетах? Почему же мы сели
здесь, ну почему?..
И снова послышалось:
- С-сдавайтесь... или будете уничтожены!
- Они сейчас все Сожгут огнеметами, - сказал кто-то совсем рядом. -
Надо хотя бы укрыться...
И мы поползли назад. Это было не очень-то удобно - по обледеневшим
камням. На краю платформы был люк. На Земле я научилась скатываться куда
угодно: я свернулась в клубок, спрятала лицо в согнутый локоть: было не
так больно. Мы едва успели скатиться в какую-то канаву; там, наверху, люди
уже горели, отблески пламени проникали под мои прикрытые веки... Еще я
услышала голос матери, которая звала меня:
- Таль, где ты? Таль!
Она держала меня за шею, и я не могла пошевелиться и отозваться. Присев
на корточки около тети Эллы, мужчина-женщина с Дежанира (их было не так уж
мало среди эмигрантов - у них бывали высокие покровители) повторял, как
автомат:
- Подвиньтесь, свободная гражданка. Немного места для Коко.
Подвиньтесь...
А моя тетя укрыла своим телом Юрия, чтобы защитить его. А со стороны
платформы шел огненный дождь...
Когда огонь погас, и сирены своим воем объявили конец тревоги и
посадку, многие остались лежать на земле... А мы с мамой - нет. Я потянула
за рукав тетю Эллу, но она стала какой-то тяжелой. Голова у нее
запрокинулась, и я увидела, что глаза ее закатились...
- Оставь ее, - крикнула мать. - Она мертва... Ты же не хочешь, чтобы мы
здесь подохли, как она, как другие идиоты?! Сейчас же идем со мной, или я
улечу без тебя?!
Я знала, что без меня она не улетит, что я нужна ей, по крайней мере,
пока нужна... Но в 11 лет мы еще глупы, а тетя Элла была такой тяжелой,
такой тяжелой... Когда я уходила, мне показалось, будто я все еще слышу
тонкий задыхающийся голос Юрия, похожий на мяуканье котенка...
Мне показалось, что кто-то звал меня, искал меня на платформе. Кто-то
могущественный, кто не знал моего имени.
Кто-то говорил:
"Где же эта малышка, которая так здорово умеет врать?.."
Пока мы шли к кораблю, со мной произошла гнусная история: я как будто
оказалась в теле какой-то маленькой девочки, которая была раздавлена, как
клоп... Я чувствовала, как из меня лезут кишки...
Я была совсем больна. Мама подхватила меня.
Мы улетели, и теперь нам было уже не так тесно.
Потом мы сели на Уране. Никто не хотел выходить. Но на этот раз
сломался двигатель. Кто-то утверждал:
"У нас на борту мутанты. Нас заманили - как дичь".
(Нужно было делать вид, что мне неизвестно, есть ли мутанты на
корабле.) На космодроме, где охранники собирали нас в одну колонну, мама
закричала благим матом, и кто-то подошел к нам. Она прыгнула на шею к
какому-то незнакомцу, а я держалась в стороне с большим достоинством: не
люблю такие демонстрации.
- Идиотка, - сказала мама, - поцелуй его. Все-таки, это твой отец.
Я никогда не видела его, кроме как в костюме астронавта, а здесь он
носил "кожу-пластик", на нем не было его звезд, а лицо покрывала
многодневная борода. Мне показалось, что он очень молод - ведь в
пространстве не стареют. Он смотрел на мою мать, не высвобождаясь из ее
объятий, потом он сказал со странным выражением лица:
- Почему вы прилетели в этот ад?
- А ты думаешь, что в Риме или Париже лучше? - спросила она язвительно.
- Люди мрут, как мухи, если только их не убивают. А что, я сказала нечто
запретное? А ты сам, чем ты здесь занимаешься? Я думала, что ты на одной
из планет Арктура, туда мы и направляемся.
- Ты забываешь, что здесь моя мама...
- В колонии зараженных радиоактивными элементами, конечно же? Меня тоже
постоянно тестировали. Но это все такая ерунда...
Казалось, что он не слышит ее. Он спросил:
- А Элла с вами?
- Нет, к счастью, нет. - Она ущипнула меня, чтобы я молчала. - Эта
идиотка родила... радиоактивного ребенка. К тому же, я тебя предупреждала,
твоя семья мне надоела! Там мать, здесь Элла! У меня виза на Сигму
Арктура, самую подходящую из земных колоний - ведь у меня дочь, которая...
ну, не будем об этом. Да, это и твоя дочь. Нет, не может быть и речи о
твоих домочадцах. Завтра этот чертов двигатель починят. А мы сможем, я
думаю, найти комнату в отеле этого сумасшедшего города. А завтра... завтра
будет видно.
- Что ж, ты права, - сказал отец, подняв нашу сумку. - Можно, конечно,
найти комнату в отеле и даже целые пустые отели. На Уране это
единственное, что можно найти...
Беглецы направились к куполу. Мы пошли за ними. Под куполом мы
обнаружили славный городок. Местность напоминала земную, за тем
исключением, что в садах росли амбра и индиго, а гидропонные бассейны
кишели пурпурными водорослями. Низкие домики утопали в оранжереях. Отец
объяснил нам, что растения жизненно необходимы, ведь атмосфера Урана,
состоящая из аммиака и метана, непригодна для жителей Земли. К тому же, ее
постоянно потрясают страшные ураганы. И в самом деле, за светящимися
стенами проносились ужасные вихри, и их воронки, казалось, соединяли
планету с самой бесконечностью...
Воздух под куполом был свеж, повсюду благоухали розовые мимозы и
деревья, похожие на эвкалипты. Мы подошли к первым жилым домам, и даже
мать умолкла, настолько это было впечатляюще: город был пуст. Абсолютно.
Мертв.
Мы вошли в первый попавшийся особняк - большой и красивый. Он тоже был
пуст. Отец объяснил, что так повсюду. Сам он прилетел часов десять назад,
но так никого и не встретил, кроме охранников на космодроме, они загоняли
беглецов обратно на корабли... Можно было свободно ходить по всему дому.
Что мы и сделали. В пустых комнатах тонкий слой пыли покрывал мозаику,
раскрытые книги, увядшие цветы в хрустальных вазах. Казалось, дом покинут
только что, еще подавалось электричество, а в холодильниках лежали
продукты.
- Ох, уж эти провинциалы! - ворчала мать, откидывая взглядом залы,
отделанные драгоценными камнями. - Надо же, и они стали жертвами! И
героями! А ведь они жили припеваючи...
- Ты забываешь, что они подвергались постоянной опасности нападения!
- А на Земле?!
Тут и другие беглецы стали занимать дома. Они радостно растекались по
улицам, засаженным экзотическими деревьями и цветами. Истощенные,
обессилевшие, волоча за собой своих малышей и свои скромные пожитки, они
заполняли светлые домики. Слышался смех и радостные возгласы. Дети начали
играть с брошенными игрушками.
Очень скоро выяснилось, что эти "ваньки-встаньки" и "ихтиозаврики" были
полыми внутри (как и мой тиранозавр) и набиты деньгами, драгоценными
камнями и документами... Всем этим бесполезным грузом, без которого нельзя
ни дышать, ни двигаться в цивилизованном мире! Жители Урана были уже давно
готовы к... к тому, что произошло!
Взрослые отобрали игрушки и заперли их. Все-таки они немного опасались.
А если "те" вернутся?.. Но состояние эйфории было всеобщим. Подумать
только: из кранов текла горячая вода! А в шкафах лежало чистое постельное
белье! После всех этих ужасных дней, этих ночей - постельное белье! После
всех этих ужасных дней, этих ночей на ревущих космодромах, после бегства
на кораблях, набитых так, что они готовы были лопнуть, и после
отвратительной интермедии на Сатурне... они наконец-то перевели дух!
Должно быть, город был оставлен жителями в панике, все постройки были
невредимыми. Если эти люди вернутся, им все объяснят...
Отец был хмур. Он посетил колонию радиоактивных. Эти люди утверждали...
Но кто будет слушать радиоактивных? Мама обнаружила в шкафах целый ворох
радужных туник по последней моде, золотые котурны и парики - розовые,
пепельные, оливковые... Она начала примерять их перед зеркалами. Отец
поцеловал ее, потом они зашептались. Конечно, ведь они были такими
молодыми...
Я довольна, что в моей памяти моя мать, которая не любила меня (она не
любила никого, кроме себя) осталась именно такой: в золоте и жемчуге, в
котурнах с крылышками, восхищенно глядящая на себя и свою прическу в
серебряном зеркале...
Я играла с куклой, которую назвала Юрием.
И пришла ночь. А ночью под планетарным куполом две трети освещения
погашены. Полумрак стал каким-то неверным, обволакивающим. На город
опустилась невероятная тишина: на поверхности Урана не было заводов, не
было ничего такого, что могло бы ее нарушить. А завывания ураганов не
проникали через стены купола.
И тогда мы услыхали... Да, я забыла сказать о том, что в городе все же
кое-что не работало - движущиеся тротуары и эскалаторы. Потом я поняла: их
выключили специально, чтобы помешать бегству... Итак, в тишине, казавшейся
космической, мы услыхали откуда-то издалека - шаги... шаги... шаги!
Неожиданно погасли все огни, и стали слышны глухие удары, глухой стук в
двери вдоль улиц; он отдавался эхом сто, тысячу раз. Сначала далеко, очень
далеко, потом все ближе и ближе...
- Это жители возвращаются, - сказала моя мама довольно неуверенно. -
Все те, кто покинул город...
Потом раздался первый страшный крик. И первый огненный залп. А потом
застучали и внизу - в нашу дверь...
...Ночь. Ночь, озаренная пламенем. Город, превращенный в ад. Кто-то
сказал: "Мы в аду. Это Ночные..."
Но никто не видел то, что вижу я в темноте: черные, фосфоресцирующие
силуэты быстро заполняют весь дом. Вооруженные огнеметами, излучателями,
дезинтеграторами. Но кожа у них не черная - с головы до ног они затянуты в
черный пластик. Это как кошмарный сон - хочешь проснуться и убедиться в
том, что на самом деле всех этих ужасов нет, но ничего не получается -
проснуться невозможно... Но это не люди. Не думающие и чувствующие
существа. Не потому, что у некоторых щупальца и перепончатые крылья. А
потому что...
Нет, я не могу это выразить.
Они излучают ужас.
Захватив дома, они выгоняют беглецов на улицы, сгоняют их в стадо.
Несомненно, они кого-то или что-то ищут... Их мертвенно-бледные лица с
закатившимися зрачками, как это было с тетей Эллой, наклоняются вплотную,
рассматривают лица пленников. Мама, сверкая своими драгоценностями,
подталкивает меня вперед, и тут до меня доходит, что пора уносить ноги.
Толпа незнакомых людей оттирает нас от отца, мое лицо находится на уровне
их колен, и их прерывистые, приглушенные голоса слышны где-то у меня над
головой:
- А, и вы здесь!
- Да, видите, никто не может этого избежать...
В этой толпе были астронавты, покорители космоса в наручниках, женщины,
дети, старики. Разыгрывались гнусные сцены: летные знаки отличия срывались
и топтались ногами, приклады обрушивались на залитые кровью лица... А
потом хлестнули лучи пламени, рассекая жалкое стадо. Моя мама вскрикнула:
черный коготь вонзился в ее обнаженное плечо, и я увидела отца, неожиданно
появившегося из мрака. Его юное лицо было залито кровью. Я хотела крикнуть
им: "Спрячьтесь, исчезните в ночи, не время играть в благородство, мы
попали в злосчастную полосу времени!"
Я не успела. Неожиданно мама вытолкнула меня на свет.
"Вот моя дочь, она чудовище, возьмите ее!!!" - кричала она.
А может быть, она не крикнула, а только подумала?.. Но мне и этого
хватило. В голове у меня бились все эти крики, предсмертные хрипы, ужасные
мысли... Я вывернулась, упала посреди лучей пламени, инстинктивно поползла
в сторону, в темноту...
Вдруг надо мной склонилась чья-то тень. Чей-то голос (или мысль?)
прошептал мне в ухо: "Обними меня за шею". Я послушалась. Зрачки у меня
остановились от ужаса, но видела я все вокруг довольно ясно: полусгоревшие
тела - они извивались, как раздавленные слизняки, волосы горели, как
факел; розовую желеобразную массу на мостовой, которая еще дышала...
"Держись крепче за, шею..." Я видела и его самого. Он не был похож на
человека - скорее, на статую из хрусталя и льда. Его космическая форма
была белого цвета, а волосы искрились. В этой толпе, подгоняемой
безжалостным пламенем, где друзья были разъединены и не могли помочь друг
другу, где матери отрекались от своих детей, в свалке, где слабые были
растоптаны толпой, этот чужак продвигался как-то очень быстро, с маленькой
девочкой, повисшей у него на шее, словно ягненок...
Неожиданно мы оказались вдалеке от центра, прямо у стены купола. Вдоль
нее шел длинный ров - он был наполнен какой-то серой массой. Мне стало
страшно при мысли, что это такое... Казалось, наступил конец света: под
черным, низким и тяжелым небом, среди воплей, хрипов, ругани и беснующихся
огненных бичей...
Я никогда это не забуду.
...Не знаю, почему я не сошла с ума. Я смотрю и вижу: какой-то землянин
раздирает свою одежду и падает лицом вниз; другой во весь голос поет
псалмы; еще один перегрызает себе вены - и смотрит на текущую из них
кровь. Одетая в белое женщина падает, поскользнувшись, на нее тут же со
всех сторон набрасываются воющие тени... Мой спаситель закрывает мне рукой
глаза. (Не стоит видеть некоторые вещи
...Закладка в соц.сетях
