Жанр: Научная фантастика
Рассказы
... грузчиков! - Кондор отвернулся и
подслеповато уставился в ветхий пергамент, шаря налитыми кровью главами по
выцветшим иероглифам.
Они собрались в заброшенном карьере за дальним полем дядюшки Дольфа,
который получили в полное свое распоряжение без всяких хлопот: ведь, как
рассудительно указал Робар, раз почтенный старец не знает, что на его земле
творится беззаконие, какие у него могут быть возражения?
Их компания пополнилась шестью краснокожими грузчиками из Земли Инков -
неутомимыми внлачами, обладавшими, помимо всего, одним важнейшим
достоинством; они ни слова не говорили но-муйски. Они загрузили серой
галькой бункер необычной конструкции - без выпускного отверстия, а теперь
невозмутимо ждали дальнейших распоряжений. Кондор засунул свиток в складки
видавшей виды туники и извлек из того же тайничка серебряную трубочку.
- Твоя конфигурация, сын мой?
Дольф протянул ему восковую модельку, вылепленную по карикатуре на
Нетопырьухого. Кондор поставил слепок перед собой и уставился на него в
серебряную трубочку. То, что он увидел, как будто его удовлетворило. Во
всяком случае он монотонно забубнил себе под нос, покачивая в такт лысой
головой.
Примерно в пятидесяти шагах от них на каменном пьедестале начал возникать
образ, вначале словно клуб дыма, но затем сгустился, пошел рябью, уплотнился
и затвердел. Кондор оборвал бормотание и обозрел плод своих усилий. Высотой
в три человеческих роста перед ними красовался истукан Нетопырьухого весь
насквозь из бесхитростного обычного камня.
- Клевум, сын мой, - сказал Кондор, - передай-ка мне кувшин.
В бункере не осталось ни камешка.
За два дня до выборов их посетил Орик. Робар растерялся: Орик не только
привел с собой какого-то незнакомца, но и походил с ним между рядами
массивных истуканов. А потом, когда их шеф попрощался с ними, он отвел его в
сторону и зашептал:
- Что это за тип?
- Вполне надежный, - заверил Орик с обезоруживающей улыбкой. - Один из
наших... мой друг.
- Но доверять ему можно? Я, по-моему, ни разу его не видел. За все время
кампании.
- О, безусловно! И кстати, ребятки, вас надо поздравить с тем, что вы тут
натворили! Ну, мне пора. Я еще загляну к вам...
- Минутку, Орик! Переброска у тебя на мази?
- О да! Да-да. А как же? Они все будут доставлены на избирательные
участки заблаговременно. Каждый истукан.
- А когда?
- Робар, почему бы тебе не оставить все эти мелочи мне?
- Ну-у... ты бесспорно босс, но, по-моему, нам следует знать, когда
готовиться к переброске.
- Что же, раз тебя это так заботит, то, скажем, в полночь перед выборами.
- Отлично. У нас все будет готово.
Накануне выборов Робар с облегчением ждал полуночи.
Кондор потрудился на славу. Гротескные истуканы стояли длинными рядами -
по паре для каждого избирательного участка в провинции Лак, и Кондор усердно
возобновлял знакомство с винным кувшином. Ведь непрерывнре напряжение,
которого потребовала эта работа, почти совсем вернуло его на стезю
трезвости.
Робар созерцал истуканы с глубоким удовлетворением.
- Жаль, мы не увидим, какую рожу скорчит губернатор, когда взглянет на
наши статуэтки! С первого взгляда ясно, чьи это бюсты. Дольф, ты гений.
Ничего кошмарнее я в жизни не видел.
- Лестная похвала, друг мой, - отозвался Дольф. - Но куда запропастился
этот жрец? Я успокоюсь, только когда увижу, как наши куколки разлетаются по
избирательным участкам.
- Не волнуйся зря. Орик меня твердо заверил, что жрец придет
заблаговременно. И переброска - дело секундное. Едва он приступит к делу,
как даже истуканы, предназначенные для глухомани и северного полуострова,
окажутся на месте через минуту-другую.
Однако проходили часы, и становилось все очевиднее, что произошла
какая-то накладка. Робар в тринадцатый раз вернулся с ведущей в город дороги
и сообщил, что на ней по-прежнему не видно ни души.
- Что же делать? - спросил Клевум.
- Не знаю. Ясно одно: случилось что-то непредвиденное.
- Так чего мы ждем? Пошли в храм, попробуем его найти.
- Какой смысл? Мы же не знаем, с кем договорился Орик. Пошли к нему.
Они оставили Кондора сторожить истуканы, а сами помчались в город. Орика
они перехватили в тот момент, когда он выходил из штаб-квартиры. С ним был
незнакомец, которому два дня назад он показывал истуканы. Появление юношей,
казалось, удивило Орика.
- Привет, ребятки! Кончили так рано?
- Он не пришел! - пропыхтел Робар.
- Не пришел? Только подумать! А вы уверены?
- Конечно! Мы же там были все время.
- Как зовут жреца, с которым ты договорился? - спросил Дольф. - Мы
сбегаем в храм и найдем его.
- Как его зовут? Нет, нет, вам не следует идти туда. Вы можете все
осложнить. Я пойду сам.
- И мы с тобой!
- Это лишнее! - раздраженно отрезал Орик. - Вернитесь в карьер и
проверьте, все ли готово.
- Великие боги! Орик, все проверено и перепроверено десятки раз! Пусть
хоть Клевум пойдет с тобой, чтобы показать жрецу дорогу.
- Об этом я позабочусь сам! А теперь идите, идите! Юноши неохотно
подчинились. Возвращались они в угрюмом молчании, которое у самого карьера
прервал Клевум.
- Знаете, ребята...
- Да не тяни ты!
- Тип, который был с Ориком. Он ведь тот самый, что приходил с ним в
карьер, так?
- Ну и что?
- Я все старался вспомнить, почему он показался мне знакомым. И сейчас
сообразил: недели две назад я видел, как он выходил из губернаторской
штаб-квартиры.
Все трое онемели.
Потом Робар сказал ошеломленно:
- Преданы! Все ясно. Орик продался и предал нас.
- Так что же нам делать?
- А что мы можем?
- Хоть убейте - не знаю.
- Погодите, ребята, - умоляюще произнес Клевум. - Кондор же был жрецом.
Может, он способен наладить переброску?
- Верно! Надо попытаться. Бежим!
Но Кондор валялся на земле в пьяном забытьи. Они трясли его, лили ему на
голову воду, подняли и принялись водить взад и вперед. Наконец он протрезвел
настолько, что уже мог отвечать на вопросы. Задавал их Робар.
- Слушай, папаша, это очень важно. Ты можешь устроить переброску?
- Кто? Я? Само собой. А то как же мы воздвигли бы пирамиды?
- Да ну их, пирамиды. Вот сейчас ты сумеешь перебросить эти изваяния?
Кондор уставился на него воспаленными глазами.
- Сын мой, великие законы магии едины для всего времени и всего
пространства. Что было сделано в Египте в Золотом веке, может быть сделан в
Му сегодня ночью.
Дольф не сдержался.
- Боги! Что же ты, папаша, раньше молчал?
Ответ был исполнен достоинства и логики:
- А вы меня спрашивали?
За работу Кондор взялся тут же, но с такой медлительностью, что юноши
чуть не визжали от нетерпения. Сначала он начертил на земле широкий круг.
- Дом тьмы! - возвестил он торжественно и добавил полумесяц Астарты.
Затем начертил второй большой круг, сопредельный с первым.
- А это дом света, - объяснил он и добавил символ солнечного бога.
В первом ряду первый слева истукан покачнулся на пьедестале, затем взмыл
в воздух и молниеносно исчез за горизонтом на востоке.
Юноши дружно испустили радостный вопль, а по лицу Робара заструились
слезы.
Взмыл второй истукан и уже устремился вперед, как вдруг Кондор икнул.
Изваяние рухнуло на пьедестал и раскололось пополам. Старик оглянулся на
своих нанимателей.
- Извиняюсь, с другими буду поосторожнее, - пробурчал он.
И он правда попытался, но алкоголь в крови брал свое. Кондора пошатывало,
и он целился куда попало. Каменные фигуры летели во все стороны, но
недалеко. Группа из шести с оглушительным плеском рухнула в гавань. Три
четверти еще ждали своей очереди, когда Кондор вяло опустился на колени,
опрокинулся и замер.
Дольф кинулся к нему и начал трясти. Но без малейшего толку. Он оттянул
веко старика и вгляделся в зрачок.
- Бесполезно! Его и через пять часов в себя не привести, - вздохнул он.
Робар тоскливо смотрел на истуканы и их обломки. "Стоят, - думал он, - а что
проку? Их же никто никогда не увидит - наглядная агитация, пропавшая
втуне... Самая замечательная из моих идей!"
Тягостную тишину нарушил Клевум:
- Порой, - простонал он, - я начинаю думать, что Му только хорошее
землятресение исправит!
"...их верховного божества. Хотя археология и не, свободна от ошибок, в
данном случае, вне всяких сомнений, ошибка невозможна. Статуи эти носят
сугубо религиозный характер. Такая неопровержимая предпосылка позволяет
вдумчивому ученому с высокой достоверностью проанализировать их
назначение..."
Роберт ХАЙНЛАЙН
КЛИФФ И КАЛОРИИ
Папочка заявил, что я - ам! - и съем все, что стоит неподвижно или даже
движется, но не слишком быстро. Мама сказала - чушь! Просто у нее (то есть у
меня) стремительный обмен веществ.
- Но ты же его никогда не измеряла, - возразил папочка, - так откуда тебе
известна его скорость? Плюшка, стань боком, дай я тебя огляжу.
А братец съехидничал:
- Так у нее же никаких боков нет! - И испустил жуткий хохот на манер
Дятла-Долбильщика. И правда похоже, но только куда противнее. Впрочем, какой
прок от мужской половины человечества в возрасте от двух до шестнадцати?
Потом они становятся сносными, даже необходимыми - во всяком случае мне было
бы нелегко обходиться без Клиффа, хотя братец и до седых волос наверняка
останется такой же язвой.
Вот как и почему я села на диету.
Началось с Клиффа - как почти всегда и во всем. Я обязательно выйду за
Клиффа, хотя ему я про это еще не говорила. У меня ни разу не было повода
усомниться в искренности его обожания, но порой я задумывалась над тем, что
для него во мне самое привлекательное - мой характер, мои интересы, мои
духовные достоинства, или же мои, так сказать, физические данные.
Весы в ванной намекали, что пальму первенства следует отдать внутренней
красоте моего облика. Как будто это должно было меня обрадовать, но покажите
мне девушку, которая согласилась бы обменять талию в двадцать один дюйм и
изящную фигуру на высокие добродетели. Конечно, сногсшибательной красавицей
я себя не считаю, но одобрительный свист тебе вслед еще никому вреда не
причинял и укрепляет бодрость духа.
А как раз перед этим мне выпал шанс выяснить точку зрения Клиффа. В наш
класс пришла новенькая, у которой все обхваты были точно такими же, как у
меня. (Мы сравнили.) Соль в том, что Клариссе они очень шли - изгибисто,
обильно, но в самый раз. Морин, сказала я себе, вот случай узнать истинное
мнение Клиффа.
Я подстроила так, чтобы он хорошенько ее разглядел во время теннисной
тренировки, а когда мы уходили, я сказала коварно:
- У новенькой, у Клариссы, фигура - ну просто чудо!
Клифф поглядел через плечо и ответил:
- Ага! От щиколоток и ниже.
Вот я и получила искомый ответ, и он пришелся мне не очень по вкусу.
Клиффу не нравятся фигуры моего типа! Отъединенная от моей личности, моя
фигура его не прельщает. Конечно, мне следовало возликовать: вот она -
истинная любовь! Но я не возликовала, а почувствовала себя очень скверно.
Так вот, когда я вечером отказалась положить себе картошки, и возникла
тема моего обмена веществ.
На другой день я отправилась в библиотеку и порылась в каталоге. Мне и в
голову не приходило, что о диетах понаписано столько книг! Тем не менее мне
удалось отыскать достаточно осмысленную: "Ешьте и обретайте стройность". Что
может быть лучше!
Я забрала книгу домой, достала сухарики, сыр и машинально жевала, пока
разбиралась, что к чему. Один курс обещал избавление от десяти фунтов за
десять дней, но меню выглядело чересчур уж скудным. Второй гарантировал
потерю десяти фунтов за месяц. Вот он, решила я. Изнуряться тоже не к чему.
Одна глава объясняла про калории. Очень доходчиво. Порция мороженого -
сто пятьдесят калорий, три финика - восемьдесят четыре калории.
"Сухарики на соде" увидела я. Ну, они на много не потянут. Так и вышло.
Всего двадцать одна калория. Тогда я отыскала "сыр". В моем мозгу
зашебуршились арифметические действия, а по коже побежали мурашки. Я
кинулась в папин кабинет и положила на почтовые весы тот сыр, который еще не
перевоплотился в Морин.
Я складывала, умножала, делила, а потом проверила и перепроверила
результат. Никуда не денешься: включая две малюсенькие помадки, я съела
шестьсот семьдесят калорий, то есть более половины калорий, положенных на
день!
Морин, сказала я, давай-ка, милая, изнуряйся! Без десятидневной диеты
тебе не обойтись.
Я намеревалась помалкивать и выклевывать свою диету из того, что
ставилось передо мной на стол. Но куда там? Какие тайны в семье,
объединяющей вреднейшие замашки сенатской комиссии по расследованию с
допросом под пыткой. Немного опоздав, я увернулась от супа со сливками, но
когда была вынуждена отказаться от мясного соуса, у меня остался лишь один
выход - показать им книжку.
Мама объявила, что растущие девочки нуждаются в усиленном питании. Я
возразила, что по вертикали уже не расту, а расти по горизонтали мне,
пожалуй, хватит.
Братец раскрыл было рот, но я заткнула его булочкой, так что папочка
успел сказать:
- Спросим доктора Эндрюса. Если он даст ей зеленую улицу, пусть морит
себя голодом. Она вправе распоряжаться собой.
Ну, на следующий день мы с папочкой отправились к доктору Эндрюсу. Тем
более что папочка уже был записан на прием - его каждую весну мучают жуткие
насморки. Доктор Эндрюс тут же отослал папочку через вестибюль в приемную
доктора Грайба, специалиста по аллергиям, а потом занялся мной. Доктора
Эндрюса я знаю с тех самых пор, когда испустила свой первый писк, а потому
рассказала ему все, даже про Клиффа, и показала книжечку. Он полистал ее,
взвесил меня, послушал сердце, измерил давление, а потом сказал:
- Действуй! Только выбери месячную диету. Я не хочу, чтобы ты падала в
голодные обмороки на уроках.
По-видимому, я надеялась, что он спасет меня от моей силы воли.
- А физическими нагрузками обойтись нельзя? - спросила я выжидательно. -
Я же веду очень подвижный образ жизни.
Он прямо чуть не умер от смеха.
- Девочка моя, - сказал он, - знаешь, сколько тебе надо проехать на
велосипеде, чтобы нейтрализовать один шоколадный коктейль? Восемь миль!
Конечно, физические упражнения помогут, но очень мало.
- И долго мне соблюдать диету? - спросила я умирающим голосом.
- Пока не достигнешь веса, который тебя устроит, или пока у тебя хватит
силы воли.
Я вышла, стискивая зубы. Если у девушки нет ни фигуры, ни силы воли, что,
спрашивается, у нее есть?
Когда мы вернулись, мама была дома. Папочка поднял ее на руки, чмокнул и
сказал:
- Кормить диетически тебе придется двоих!
- Двоих? - переспросила мама.
- Ты погляди! - и папочка снял рубашку. Руки у него были все в красных
пупырышках, расположенных аккуратными рядами - красных и очень-очень
красных.
- У меня аллергия! - гордо возвестил он. - Это вовсе не простуды. У меня
аллергия буквально на все. Это, - он указал на красный рядок, - бананы. А
вот - кукуруза. Здесь - белки коровьего молока. Тут - цветочная пыльца в
меду. Погоди-ка... - из кармана он извлек длинный список. - Ревень, саго,
фасоль, кокосы, горчица, коровье молоко, абрикосы, свекла, морковь, мясо
барашка, хлопковое масло, латук, устрицы, шоколад... Впрочем, прочти сама.
Это ведь твоя проблема.
- Как хорошо, что я сегодня записалась на вечерние курсы домашних
диетологов! Теперь наша семья будет питаться строго по-научному, - сообщила
мама.
Казалось бы, хуже некуда. Как бы не так! Братец заявил, что у него
хоккейные тренировки и ему требуется тренировочная диета, а именно: кровавые
бифштексы и хлеб из пшеничных зерен. И все. В прошлом сезоне он даже со
свинцовыми грузилами в карманах не добрал до контрольного веса, а к
следующему намерен стать помесью сказочного великана и боксера-тяжеловеса.
Отсюда и диета.
Ну, тут и мама подобрала себе диету - строго научную, опирающуюся на
знания, которые она приобрела за две недели, пока посещала курсы. Мама
часами просиживала над диаграммами, и еда нам подавалась каждому на
собственном подносе, точно в больнице, где я лежала, когда сломала лодыжку
во время перебежки в бейсболе, играя за Младших Гигантов Вест-Сайда. Мама
сказала, что девочке с моей фигурой не следует уподобляться уличным
сорванцам, а я говорю, что уличным сорванцам не следует иметь мою фигуру. Да
я и никакой не уличный сорванец с тех пор, как в мою жизнь вошел Клифф.
Мама каким-то образом умудрялась находить продукты питания, не попавшие в
список папочкиных запретов - тушеное мясо яка, маринованные пальмовые
листья, вяленые щупальца осьминога и прочее в таком же роде.
Я спросила папочку, проверил ли он, что ж ему можно, а он сказал:
- Занимайся своим вязанием, Плюшка! - И положил себе еще телячьего
паштета. Я даже отвернулась.
Мамина диета была такой же экзотической, но менее заманчивой. Она
пыталась прельстить меня и братца своим супчиком из морских водорослей,
толченой пшеницей и сырым ревенем, но мы упрямо цеплялись за свои диеты. Еда
- большое удовольствие при условии, что она съедобна.
С завтраком было легче - папочка завтракал позднее меня, потому что в
этом семестре лекции у него начинались только в десять.
Я отлеживалась в кровати, пока наш юный атлет не разделывался со своим
Завтраком Чемпионов, а потом вставала в последнюю минуту, выпивала стакан
томатного сока (двадцать восемь калорий) и окончательно просыпалась на
полдороге к школе. А тогда уже не на что было облизываться. Свой жалкий
полдник я приносила в школу с собой, Клифф тоже завел такую манеру, и мы
устраивали пикнички вдвоем. Он не замечал, что я ем и сколько.
Но я и не хотела, чтобы Клифф что-то заметил до поры до времени. Я
мечтала, как он замрет в восхищении, когда я явлюсь на вечер в честь
окончания учебного года в вечернем платье.
Но не получилось. Два последних экзамена Клифф сдал досрочно и укатил на
лето в Калифорнию, а я провела вечер в честь окончания у себя в комнате -
грызла сельдерей (четыре калории стебель) и размышляла о жизни.
И сразу же мы отбыли в наше летнее путешествие. Папочка предложил Новый
Орлеан. Мама покачала головой.
- Жара там невыносимая. И я не хочу подвергать тебя соблазнам креольских
ресторанчиков.
- Как раз о них я и думал! - ответил папочка. - Лучшие рестораны для
гурманов во всей стране! Во время путешествия ты же все равно не сумеешь
держать нас на диете. Это непрактично. "У Антуана", я гряду! Жди меня.
- Нет, - сказала мама.
- Да, - сказал папочка.
Ну и мы поехали в Калифорнию. Едва Калифорния была упомянута, я всем
весом (еще порядочным) навалилась на папочку, чтобы он согласился. Увидеться
с Клиффом до осени! Об этом я и не мечтала. Бог с ними, с буябесами
по-марсельски, и с креветками по-норфолкски. Но, хотя победа осталась за
Клиффом, я предпочла бы, чтобы она далась мне не так тяжело.
Назвать наше путешествие веселым и беззаботным было бы большим
преувеличением. Братец дулся потому, что ему не разрешили взять с собой
тренировочную штангу, а мама запаслась всевозможными диаграммами,
справочниками и меню. Где бы мы ни останавливались, она сразу вступала в
длительные переговоры, включавшие дипломатическую встречу с шеф-поваром, а
нас тем временем терзал лютый голод.
Мы подъезжали к Кингмену в Аризоне, как вдруг мама объявила, что, по ее
мнению, мы там не найдем ресторана, где могли бы поесть.
- Но почему? - вопросил папочка. - Местные жители едят же что-то!
Мама перетасовала свои листки и предложила ехать прямо в Лас-Вегас, не
останавливаясь.
Знай он, вздохнул папочка, что наша поездка обернется повторением
злоключений тех, кто пересекал континент под водительством Доннера, он
подучился бы, как стряпать человечину.
Под эту беседу мы проскочили Кингмен и свернули на север к плотине
Боулдер-Дам. Мама с тревогой посмотрела на гряду суровых холмов впереди и
сказала:
- Не лучше ли вернуться, Чарльз? До Лас-Вегаса ехать еще часы и часы, а
на карте - ни единого населенного пункта.
Папочка покрепче стиснул баранку и нахмурился. Заставить его повернуть
назад под силу разве что оползню, и маме следовало бы это знать.
А мне было уже все равно. Белеть моим косточкам под насыпью, это уж
точно. "Она старалась и скончалась!"
За холмами потянулась невообразимо унылая пустыня, и тут мама сказала:
- Да поверни же назад, Чарльз! Погляди на бензиновый счетчик.
Папочка выставил подбородок и прибавил скорость.
- Чарльз! - сказала мама.
- Ни звука! - отрезал папочка. - Я вижу бензоколонку.
Вывеска провозглашала: "Санта-Клаус, Аризона". Я заморгала в уверенности,
что наконец-то мне довелось увидеть мираж. Да, бензоколонка... но не только,
не только!
Ведь в пустынях бензозаправочные станции - всегда скопление различных
строений. И тут красовался сказочный коттедж, крытый дранкой, которая
слагалась в волнистый узор и блестела на солнце, ну прямо как леденцовая!
Над крышей торчала широкая кирпичная труба. И в нее собирался залезть
Санта-Клаус!
Морин, сказала я себе, довела ты себя голоданием до галлюцинаций!
Между бензоколонкой и коттеджем стояли два чудных домика. На одном была
надпись "Золушкин дом" и там Мэри Все Наоборот поливала огород. Второй ни в
каких надписях не нуждался: в окошко выглядывали Три Поросенка, а в трубе
застрял Злой Серый Волк.
- Для мелюзги! - буркнул братец и заныл: - Па, мы тут перекусим, а?
- Нет, только наполним бак, - ответил папочка. - Найди камушек посочнее и
погрызи. Ваша мамочка объявила голодовку.
Мама молча направилась к коттеджу, и мы потянулись за ней. Едва мы
переступили порог, как зазвонил колокол и кто-то объявил звучным приятным
контральто!
- Добро пожаловать! Кушать подано!
Внутри коттедж показался вдвое больше, чем снаружи, с прелестнейшим
столовым залом, блестевшим новизной и чистотой. Из кухни веяло небесными
ароматами. Оттуда вышла владелица контральто и улыбнулась нам. Мы сразу
поняли, кто перед нами, потому что на ее переднике было вышито "Госпожа
Санта-Клаус". Глядя на нее, я ощутила себя в меру худощавой, но ее полнота
только красила. Попытайтесь вообразить тощую госпожу Санта-Клаус.
- Сколько вас? - спросила она.
- Четверо, - ответила мама, - но...
Госпожа Санта-Клаус уже скрылась на кухне. Мама села за столик и взяла
меню. Я последовала ее примеру, и у меня потекли слюнки. Вот посудите сами!
Мятно-фруктовые тарталетки
Похлебка по-креольски
Суп-пюре из курицы
Жареная телятина с пряностями
Суфле из ветчины
Жаркое по-новоанглийски
Барашек по-гавайски
Картофель по-лионски
Картофельная соломка
Сладкий картофель по-мэрилендски
Маринованный лук
Спаржа с зеленым горошком
Салат из цикория с сыром рокфор
Артишоки с авокадо
Свекла под майонезом
Сырная соломка
Булочки с корицей
Оладьи
Миндальное мороженое под хересом
Ромовая баба
Пылающие персики по-королевски
Воздушный мятный пирог
Шоколадный торт
Фруктовый торт со взбитыми сливками
Кофе, чай, молоко
(Воду нам привозят за пятнадцать миль. Пожалуйста, помогите нам ее
экономить.)
Благодарю вас. Госпожа Санта-Клаус.
У меня просто в глазах зарябило, и я посмотрела в окно. Мы по-прежнему
находились в центре самой угрюмой пустыни в мире.
Тогда я принялась подсчитывать калории в этом провокационном документе.
Дошла до трех тысяч и сбилась. Потому что перед нами поставили фруктовые
тарталетки. Я едва притронулась к одной, как мой желудок подпрыгнул и
принялся грызть пищевод,
Вошел папочка, сказал "ну-ну!" и сел. Братец тоже не заставил себя ждать.
- Чарльз, - сказала мама, - в этом меню для тебя практически ничего нет.
Пожалуй, я... - Она встала, чтобы пойти на кухню.
Папочка сказал, не отрываясь от меню:
- Погоди, Марта. Будь добра, сядь!
Мама села, и он спросил:
- У меня большой запас носовых платков?
- Конечно, - ответила мама, - но почему...
- Превосходно. Я уже ощущаю начало приступа. Итак, похлебка...
- Чарльз! - сказала мама.
- Затвори уста, женщина! Человечество просуществовало пять миллионов лет,
поедая все, что можно разжевать и проглотить...
Тут вернулась госпожа Санта-Клаус, и он заказал и то и се, и еще, и еще,
и каждое его слово было как удар ножа в мое сердце.
- А теперь, - заключил он, - если у вас найдется восемь нубийских рабов,
чтобы внести все это...
- Мы воспользуемся "джипом", - ответила она и обернулась к маме.
Мама хотела было заказать рубленой травки и витаминный суп, но папочка ее
перебил:
- Я заказал на нас двоих. А дети пусть выберут сами.
Мама сглотнула и промолчала. Братец вообще в меню не заглядывает.
- Мне двойной каннибальский бутерброд, - потребовал он. Госпожа
Санта-Клаус содрогнулась.
- А что такое, - осведомилась она зловеще, - каннибальский бутерброд?
Братец объяснил, и она воззрилась на него так, словно надеялась, что он
уползет под камень, откуда выполз. Потом сказала с трудом:
- Госпожа Санта-Клаус выполняет любые заказы клиентов, но есть его ты
будешь на кухне. Тут ведь будут обедать и другие люди.
- Ладненько, - согласился братец.
- А тебе что приглянулось, деточка? - спросила она у меня.
- Все, - ответила я тоскливо, - но у меня диета.
Она сочувственно вздохнула, а потом спросила:
- Но что тебе запрещено есть?
- Особо ничего. Мне запрещена еда вообще. Мне нельзя есть еду.
- Найти тут что-то малокалорийное не так-то просто. К подобным блюдам у
меня душа не лежит. Я тебе подам то же, ч
...Поділитися у соцмережах
