Жанр: Научная фантастика
Рассказы
...? Я объяснилась с Джоргенсом напрямую, и тут же моя кампания
оборвалась. Комитет испарился. Джек, мне бы хотелось увидеться с вами и
извиниться.
- Бросьте! Но мне тоже надо бы вас повидать, так я заеду за вами?
Мы посвятили ее в наши планы. Она удивленно посмотрела на нас.
- Джек, это же бессмысленно. Я проголосую за вас, вот и все.
- А? Забудьте. Такой возможности вам просто не представится. - И я
показал ей статью в "Геральде". - Чистейшей воды липа, но меня уже положили
на обе лопатки. Мне бы следовало сразу сыграть на моей бездомности, а я, как
дурак, подарил эту карту им. И теперь уже поздно: когда кандидат начинает
оправдываться, значит, он получил в челюсть и вот-вот свалится в нокауте. И
раньше я мог бы протиснуться только на самом минимальном преимуществе, а
теперь о нем и речи нет.
Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, прижав кулачок ко рту.
- Джек... Боже мой! Я и тут...
- Тут?
- Навредила вам. Я ведь передала Сэму Джоргенсу наш первый разговор во
всех подробностях. Упомянула и о том, что вам пришлось поселиться в прицепе.
Мне...
Я отмахнулся от ее признания.
- Ерунда. Они все равно докопались бы. Слушайте: мы хотим поддержать вас
и, возможно, добьемся, что вас выберут.
- Но я не хочу, Джек. Я хочу, чтобы выбрали вас.
- Поздно, Франсес. Но мы намерены прокатить это запасное колесо -
Мак-Ная. Машина все еще поддерживает вас, чтобы покончить со мной на
предварительных выборах, разделив голоса, не купленные ею. А потом избавится
от вас. Я тут кое-что придумал, но сначала... Вы называете себя независимым
кандидатом. Вот про это забудьте!
- О чем вы? Я ни за что на свете не соглашусь сдать свою позицию.
- И женщинам дали право голоса! Послушайте, деточка! Кандидат может не
подчиняться боссу и все равно независимым не станет. Независимость -
подростковая иллюзия. Чтобы обрести поддержку, вы должны связать себя с
чем-то, вот и каюк вашей независимости.
- Но я... Политика - это такая мерзость!
- Ну, сколько можно? Политика так же чиста - или грязна, - как люди,
которые ее делают. И грязной ее называют те, кому лень внести свою лепту.
Она спрятала лицо в ладонях, я схватил ее за плечи и встряхнул.
- А теперь слушайте! Я повторю нашу программу пункт за пунктом. Если вы с
ней согласитесь и возьметесь провести ее в жизнь, вы наш кандидат.
Договорились? Так будет честно?
- Да, Джек... - Ее голос перешел в шепот. Мы пробежались по программе,
разумной, практичной, привлекательной для всякого, кто не преследует
своекорыстных интересов. И у нее не нашлось никаких возражений. Пункты, для
нее неясные, мы временно отложили. Особенно ей понравились мои предложения
по жилищному вопросу, так что мало-помалу она приободрилась и говорила уже
как уверенный в себе кандидат.
- Ну, хорошо, - сказал я под конец. - А вот мой план: я снимаю свою
кандидатуру, и все решится на предварительных выборах. Сделать, это по своей
инициативе я опоздал, но тут они сыграли мне на руку. Ее снимет суд, указав,
что я не имею права баллотироваться не по месту проживания.
- Что-что, сынок? - Доктор Поттер посмотрел на меня укоризненно. -
По-моему, ты говорил, что с юридической точки зрения твое положение
неуязвимо.
Я ухмыльнулся.
- Бесспорно... если бы я стал возражать. А я не стану. План таков: через
парочку подставных лиц мы вносим в суд протест. Суд дает распоряжение, чтобы
я представил свои возражения. Я ничего не представляю, и суду остается
только вычеркнуть мою фамилию из списка кандидатов. Раз, два, три - готово!
Том захлопал, я поклонился.
- С этой минуты доктор Поттер - председатель вашего нового комитета. Вы
продолжаете по-прежнему: отправляетесь, куда вас пошлют, произносите такие
же речи. Ах да! Я дам вам для проработки материал по другим проблемам, кроме
жилищной. Ну а Том и я - мы заведуем эффектами и трюками. Просто забудьте,
что мы существуем.
Три дня спустя меня вычеркнули из списка кандидатов. Том подал все так,
словно за этим стояли Мак-Най и Тулли. Миссис Холмс выпала деликатная задача
убедить наших активистов в избирательных участках, что Франсес - наша новая
великая надежда. Доктор Поттер и Дик Блейр добились, чтобы Гражданская лига
поддержала Франсес. Впрочем, лига поддержала бы и большую панду, лишь бы
противопоставить кого-то кандидату Тулли. А Дик Блейр обработал и союз
ветеранов.
Мы с Томом были свободны для всяких веселых игр и фокусов. Во-первых, мы
заручились чудесным фото Франсес - прямо-таки аллегория "Свобода, несущая
свет миру". Огромные глаза и благородный лоб. Фото это мы увеличили для
плакатов - на шесть листов. (Фото в двадцать четыре листа наталкивает на
мысль о подозрительно большом денежном фонде.)
Обзавелись мы и отличным фото Мак-Ная. То есть отличным для наших целей.
Способ такой: досылаете двух фотографов на мичинг, где выступает ваш объект.
Первый ослепляет его лампой-вспышкой, а второй повторяет то же самое в
следующую секунду, прежде чем ваша жертва успевает совладать со своими
рефлексами. Затем первый снимок выбрасываете. На нашей фотографии Мак-Най
запечатлелся с выпученными глазами, разинутым ртом и немыслимо идиотским
выражением лица - дебил, выдающий себя за олигофрена. Она была настолько
великолепной, что пришлось ее слегка отретушировать. Затем я уехал в другой
город и втайне отпечатал плакаты.
Мы выждали до последних дней и взялись за дело. Для начала мы будто
исподтишка наклеивали призывы на наши собственные щиты поперек красивой
мордочки Франсес, так что ее трогательно-печальные глаза смотрели на вас с
мольбой прямо над надписью: "ГОЛОСУЙТЕ ЗА МАК-НАЯ!" Две ночи спустя мы
расклеили плакатики с его дивным фото: "ГОЛОСУЙТЕ ЗА МАК-НАЯ! МЕСТО ЖЕНЩИНЫ
- ДОМ И КУХНЯ!" Их мы наклеили и на частных домах и изгородях.
Утром мы с Томом поехали полюбоваться делом своих рук.
- Прелесть! - мечтательно произнес Том. - А нельзя ли, Джек, устроить
так, чтобы Мак-Ная поддержала коммунистическая партия?
- Не вижу как, - ответил я с сожалением. - Но если это обойдется не очень
дорого, то у меня есть в запасе парочка военных облигаций.
- Ничего не получится! - Он с сожалением покачал головой. - Но какая
прекрасная мысль!
Главный удар мы припасли для кануна выборов. Обошелся он недешево... Но,
погодите, все по порядку. В субботу мы, используя связи Тома, наняли десяток
темных личностей, обязав их явиться в понедельник с двухдневной щетиной на
мордах, а тогда скормили каждому по бутерброду с чесноком, снабдили
листовками и устными инструкциями - позвонить в дверь, хорошенько дыхнуть в
лицо хозяйке и сунуть ей листовку, злобно рявкнув: "Голосуйте вот так,
дамочка!" Листовка содержала призыв "ГОЛОСУЙТЕ ЗА МАК-НАЯ!", его
неповторимое фото, а также и избранные двусмысленные цитаты из высказываний
Мак-Ная. Края обрамляла надпись: "100% американец - 100% американец".
Мы поручили каждой образине примерно по четыре участка, главным образом в
богатых районах.
А вечером была устроена факельная процессия в духе старого доброго
времени - работа миссис Холмс и заключительный аккорд законной предвыборной
кампании. Во главе шествовали символы республиканской и демократической
партий - слон и осел. (Только Богу известно, где миссис Холмс раздобыла
слона.) Первого украшал плакат "Я ЗА ФРАНСЕС!", "И Я ТОЖЕ!" - вещал плакат
на втором. За ними следовал детский оркестр, факельщики - наши умученные
добровольцы - и отряд ветеранов женских вспомогательных служб армии и флота.
За ними двигался открытый автомобиль с Франсес. Вид у нее был испуганный и
очаровательный.
Мы с Томом полюбовались процессией и вновь взялись за работу. В эту ночь
нам было не до сна.
Мы опять клеили плакатики - теперь на ветровых стеклах клеем по тексту.
(Честное слово, в городе добрая половина машин не имеет гаражей - опять-таки
жилищная проблема!) До рассвета мы охватили все кварталы нашего округа. Том
вел машину, а я сидел у открытого окна с ведерком воды, губкой и наклейками.
Он притормаживал у очередной легковушки, а я нашлепывал наклейку так, чтобы
она закрывала обзор водителю... и ее пришлось бы счищать со стекла. Надпись
призывала: "ГОЛОСУЙТЕ ЗА МАК-НАЯ! СОХРАНИТЕ АМЕРИКУ ЧИСТОЙ!"
Мы полагали, что это напомнит владельцам о выборах и подтолкнет
проголосовать.
Сам я проголосовал, едва открылись избирательные участки, и завалился
спать.
Проснулся я как раз вовремя, чтобы провести вечер в нашей штаб-квартире -
пустующем здании, которое мы арендовали на последний месяц кампании.
Наблюдение на участках и за верностью подсчета голосов меня не интересовали
- эта была сфера миссис Холмс, но пропустить поступление сведений о
результатах с участков я никак не хотел.
Все вечера ожидания результатов похожи друг на друга - те же дружелюбные
алкоголики, те же тесно сгрудившиеся у радиоприемника люди, то же
нарастающее напряжение. Я взял банку пива с картофельной соломкой и
присоединился к обществу у приемника.
- Есть что-нибудь? - спросил я у миссис Холмс. - А где Франсес?
- Пока нет. Я заставила ее прилечь.
- Лучше приволоките ее сюда. Кандидат должен быть на виду. Когда люди
трудятся за ради дружеского похлопывания по плечу, им надо обеспечить это
похлопывание.
Но тут явилась Франсес без всякой подсказки и повела себя так, как
положено кандидату - дружески, любезно, искренне, благодаря всех и каждого.
Я прикинул, не выдвинуть ли ее в конгресс.
Том с мутными от бессонницы глазами пришел как раз тогда, когда начали
поступать первые результаты. Все - в пользу Мак-Ная. Франсес услышала - и
улыбка соскользнула с ее губ. К ней подошел доктор Поттер и сказал:
- Пустяки! Первыми всегда поступают результаты с участков, контролируемых
машиной.
Она вновь прилепила улыбку к губам.
Мак-Най повел со значительным преимуществом, но затем начали сказываться
плоды наших усилий - Нельсон сократила разрыв. К десяти тридцати они уже шли
ноздря в ноздрю, а затем все сильнее создавалось впечатление, что наш
советник избран.
В полночь Мак-Най выступил по радио и признал свое поражение.
И вот я негласный секретарь советника. Сижу у барьера на всех заседаниях
городского совета. Если я почесываю правое ухо, советник Нельсон голосует
"за", если левое, то "против" - чаще всего.
Женился я на ней? Женился на ней Том, и они заняты строительством своего
дома с одной спальней и двумя ванными. То есть когда сумеют достать
оборудование для обеих.
Роберт ХАЙНЛАЙН
ВНЕ ВСЯКИХ СОМНЕНИЙ
пер. И. Гуровой
"УЧЕНЫЙ РАСКРЫВАЕТ ТАЙНУ КАМЕННЫХ СТАТУЙ ОСТРОВА ПАСХИ!" Профессор Дж
Хоуард Эрленмейер, доктор философии, член Королевского общества,
руководитель экспедиции на остров Пасхи под эгидой Археологического
общества утверждает: "Теперь не осталось уже никаких сомнений в назначении
гигантских монолитных статуй, открытых на острове Пасхи. Учитывая ведущую
роль религиозных культов во всех первобытных культурах и сравнивая
указанные статуи с культовыми атрибутами, которыми полинезийские племена
пользуются и по сей день, неизбежно приходишь к выводу о глубочайшем
религиозном смысле указанных статуй. Вне всяких сомнений их грандиозные
размеры, присущее им гротескное преувеличение черт лица и словно бы
случайное, а на деле строго определенное размещение неопровержимо
доказывают, что создавались они для поклонения, как воплощение..."
На исходе дня жаркое солнце заливало слепящими лучами бело-зеленый город
Мурию, раззолачивая лабиринт кривых улиц - концентрированных кругов,
рассеченных радиальными проспектами. Башни Хранителей, вздымающиеся над
сочной зеленью холмов, сверкали, как отполированная слоновая кость. Шум
торговых родов под высоким куполом затих: купцы отдыхали в прохладной тени
сочной пышной листвы, попивали освежающую окреду и поглядывали на
величественные крутоносые корабли, покачивающиеся на якорях в гавани -
зелено-алые корабли из Хиндоса, из Китая, из дальних колоний Атлантиды.
На всем обширном континенте Му не было города прекраснее и богаче Мурии,
столицы провинции Лак.
Но ласковый блеск солнца, моря и неба не рассеивал странного напряжения,
пронизывавшего воздух, словно он был скручен в тугую спираль, готовую
вот-вот развернуться... словно малейшая искра могла вызвать космический
взрыв.
По городу свистящим шепотком разносилось имя. Оно повторялось везде - с
отвращением и страхом или с надеждой, в зависимости от того, кто его
произносил. И всегда в нем крылась сила громового удара.
Талус!
Талус, кумир простых людей, Талус, чьи призывные слова дарили надежду
миллионам его сограждан. Талус - кандидат в губернаторы провинции Ла.
В сердце трущоб неподалеку от вонючей набережной ютилась редакция
"Возрождения Му", газеты, которую выпускала организация, поддерживающая
кандидатуру Талуса. Там царила такая же тишина, как всюду в Мурии, но это
было затишье урагана, истощившего свою силу. На полу валялись клочки
пергамента, опрокинутые табуреты, пустые фляги из-под пива. У большого
круглого, видавшего виды стола сидели три молодых человека в позах,
говорящих о глубоком унынии. Один с горькой усмешкой смотрел на огромный
плакат, занимавший почти всю стену. На нем был изображен облаченный в
зеленую тогу высокий величественный мужчина с курчавой седеющей бородой.
Правую руку он поднимал благословляющим жестом. Поверху под ало-лиловыми
скрещенными знаменами Мурии вилась надпись:
"ТАЛУСА В ГУБЕРНАТОРЫ!"
Глядевший на плакат тяжело вздохнул, сам того не заметив. Другой,
чертивший по листу пергамента затупившимся стилосом, поднял голову и
спросил:
- Что тебя грызет, Робар?
Тот ткнул пальцем в плакат.
- Просто я смотрел на нашу великую надежду! До чего красив! Объясни,
Дольф, как может человек столь благородного облика быть таким безнадежным
тупицей?
- Только боги знают! А я понятия не имею.
- Ребята, вы несправедливы! - вмешался третий. - Старикан вовсе не туп, а
просто не от мира сего. Вы же не будете отрицать, что его План полон
конструктивной государственной мудрости, какой наш век еще не знал.
Робар перевел на него усталый взгляд.
- Кто спорит! И губернатор бы из него вышел отличный. Я ведь не отрицаю.
Не верь я в осуществимость Плана, разве я торчал бы здесь, не зная отдыха ни
днем, ни ночью? Надрывал бы сердце из-за проклятущей предвыборной кампании?
Конечно, он благороден. Иной раз до того, что блевать хочется. Я о другом:
вам когда-нибудь доводилось работать на кандидата, который бы так
по-ослиному упирался, чуть речь заходит о том, как завоевать голоса и
победить на выборах?
- Ну-у... Нет, конечно.
- Меня, Клевум, доводит то, что он мог бы добиться избрания без всякого
труда. У него же есть все! Предвыборная платформа, способная увлечь массы,
безупречное прошлое, замечательный ораторский талант и внешность для
кандидата ну просто идеальная! В сравнении с Нетопырьухим он прирожденный
губернатор. Алле-оп! И готово! Однако, как пить дать, переизбран будет
Нетопырьухий.
- Боюсь, ты прав, - грустно согласился Клевум. - Нас обойдут, как
стоячих. Одно время мне казалось, у нас есть шансы, на теперь... Вы видели,
что утром тиснула о нем "Вся царская рать"?
- Этот помойный листок! Так что же?
- Вдобавок к гнусным намекам на атлантидское золото они обвинили его в
намерении уничтожить мурийские семейные очаги и покуситься на
неприкосновенность мурийских женщин. И призвали всех стопроцентных мурийцев
отправить это коварное чудовище туда, откуда оно явилось. Дурно пахнущие
поклепы! Но чернь глотает и облизывается.
- Еще бы! Я же про это и говорил. Губернаторская шайка без передышки
швыряет грязь горстями, но стоит нам швырнуть хоть комочек в губернатора
Вортуса, как Талус закатывает истерику. В его представлении забористая
превыборная статья - это увлекательные статистические изыскания для
сравнительного анализа сельскохозяйственных налогов в разных провинциях
Му... Дольф, что ты рисуешь?
- А вот! - И он показал ядовитую карикатуру на губернатора Вортуса с его
длинной физиономией, узкими губами и лысым лбом под высокой алой
губернаторской шапкой. Гигантские оттопыривающиеся уши придавали зловещему
лицу сходство с развернувшим крылья стервятником. Простая подпись под
карикатурой призывала:
"НЕТОПЫРЬУХОГО В ГУБЕРНАТОРЫ!"
- Вот-вот! - вскричал Робар. - Именно то, что там требуется. Юмор! Если
бы мы могли поместить эту карикатуру на первой странице "Возрождения Му" и
подсунуть по номеру под дверь каждого избирателя в провинции, это сразу же
все изменило бы. Один взгляд на эту рожу - они обхохотались бы и кинулись
голосовать за нашего Талуса! - Он отодвинул набросок на расстояние вытянутой
руки и разглядывал его, сосредоточенно сдвинув брови. Потом посмотрел на
своих друзей. - Слушайте, олухи, а почему бы и нет? Хоть последний номер
приперчим. Ну, как? Идет?
Клевум сказал с тревогой:
- Ну... не знаю. Откуда ты возьмешь деньги? И даже если Орик
раскошелится, как мы сумеем распространить такой тираж? А в случае удачи
неизвестно, чем это обернется для нас - у противника хватит денег и времени
для ответного удара.
Робар скривил губы.
- Вот чем вознаграждаются идеи в этой кампании - возражения, возражения и
снова возражения!
- Погоди, Робар, - вмешался Дольф. - У Клевума есть основания брыкаться,
но в главном ты нрав. Главное - чтобы Простой Избиратель от души посмеялся
над Вортусом, верно? Так почему бы не отпечатать листовки с моей карикатурой
и не раздавать их перед участками в день. выборов?
Робар побарабанил пальцами по столу и вынес приговор:
- Хм-м... нет! Ничего не выйдет. Держиморды Вортуса насажают синяков
нашим активистам и отберут листовки.
- Ну а если перерисовать Нетопырьухого на полотнища и развесить их возле
избирательных участков так, чтобы голосующие их обязательно увидели?
- Та же беда. Держиморды посрывают их еще до открытия участков.
- Знаете, ребята, - вмешался Клевум. - Нам требуется что-то большое,
видное отовсюду, притом прочное и массивное, с чем губернаторским
прихвостням не справиться. Каменные истуканы в два этажа высотой были бы в
самый раз.
Робар искривил губы еще сильнее.
- Клевум, если ничего умнее ты придумать не можешь, так хоть помолчал бы!
Да, истуканы - прекрасная идея, будь у нас в распоряжении сорок лет и десять
миллионов золотых.
- Робар, подумать только, - съязвил Дольф со злоехидной усмешкой, - отдай
тебя твоя матушка в жрецы, ты мог бы насгущать столько истуканов, сколько
пожелал бы, без тревог, хлопот и расходов.
- Верно, умник. Но тогда бы я не занимался политикой... Погодите!
- А?
- Сгущение! А что, если мы сгустим столько истуканов Нетопырьухого...
- Каким это образом?
- Знаете Кондора?
- Траченого молью петуха, который опивается в "Пляшущем ките"?
- Ага. Бьюсь об заклад, он их налепит столько, сколько нам надо.
- Из него же песок сыплется! И к тому же он не инициирован. Так, дешевый
колдунишка. Читать по ладони в харчевнях да составлять гороскопы - вот и
все, на что он способен. Даже любовное зелье жарить толком не умеет. Я
как-то на собственном опыте убедился!
- Не воображай, будто ты его хорошо знаешь! Однажды вечером он нализался
и поведал мне историю своей жизни. Прежде он был жрецом в Египте!
- И почему же он там не остался?
- В том-то и соль! Он не ладил с Верховным жрецом и как-то ночью напился,
да и сгустил статую Верховного жреца в таком месте, где она всем бросалась в
глаза, и такую большую, что видна она была издалека. Вот только голову
Верховного жреца он насадил на туловище зверя.
- О-го-го!
- Ну и утром, когда он протрезвел и вспомнил, что натворил, то сразу
ударился в бега. Устроился в Красном море на грузовое судно, да и приплыл
сюда.
Во время этого разговора лицо Клевума вытягивалось все больше и больше.
Наконец он не выдержал.
- Вы, два идиота, даже не вспомнили, как карают за противозаконное
использование жреческих тайн!
- Заткнись, Клевум! Если Талус победит, он все уладит. А если мы
проиграем выборы... так на всем Му для нас не найдется безопасного убежища,
устроим мы эту штуку или нет.
Убедить Орика оказалось очень непросто. Как политик, он был сама
любезность, но как организатор предвыборной кампании Талуса и,
следовательно, шеф Робара, Дольфа и Клевума он, в чем юноши не замедлили
убедиться, оказался крайне осторожным, хотя и сохранял приятельский тон.
- Хм-м... да... право не знаю, - сказал он. - Боюсь, Талусу это не
понравится.
- А зачем ему знать заранее?
- Ну, мальчики... право же! Э... не хотите же вы, чтобы я скрыл от
него...
- Орик, но ты же прекрасно понимаешь, что мы наверняка проиграем, если не
примем какие-то меры, и побыстрее.
- Робар, откуда такой пессимизм? - Выпуклые глаза Орика излучали
фальшивую уверенность в будущем.
- А соломенное голосование? Не слишком-то много оно обещает! В сельских
местностях мы проигрываем один к двум!
- Ну-у... Может быть, ты и прав, мой мальчик. - Орик дружески положил
ладонь на плечо юноши. - Хорошо, предположим, что мы и правда проиграем
выборы. Му же не один день строился. И я хочу, чтобы вы знали, как высоко мы
ценим ваше самоотверженное усердие, независимо от исхода. Талус его не
забудет, как и... э... я... Благодаря вам и таким, как вы, мы, старшее
поколение, можем не опасаться за судьбу Му!
- Нам не нужно, чтобы нас высоко ценили, нам нужно победить на выборах!
- Безусловно, безусловно! Мы все этого хотим, и я в первую очередь. Э...
в какую сумму обойдется эта ваша задумка?
- Сгущение обойдется недорого. Предложим Кондору единовременный гонорар и
пообещаем какую-нибудь должность после победы. Основные расходы придутся на
вино для него. Другое дело переброска истуканов на избирательные участки. Мы
планируем простую коммерческую переброску.
- Она... э... обойдется дорого.
- Дольф заходил в храм справиться о цене.
- Боги! Неужели вы открыли жрецам свой план?
- Нет, почтеннейший. Он просто уточнил тоннаж и расстояние.
- И сколько он запросил?
Робар ответил, и на лице Орика появилось такое выражение, будто у него на
глазах волки пожирали его первенца.
- Ни в коем случае! - отрезал он. - Даже и не заикайтесь!
Но Робар не отступил.
- Дороговато, конечно, но куда дешевле избирательной кампании, которая не
принесет результата. Кроме того... Да, я знаю, что официально жрецы стоят
вне политики, однако с твоими связями уж наверное удастся найти такого, кто
займется этим частным образом за плату поменьше или даже в кредит. Ему это
ничем не грозит, а если наш план осуществится, то победа обязательно будет
нашей. Это твердо.
Орик сказал - и впервые в его голосе прозвучал искренний интерес:
- М-м-м, да. Пожалуй, ты прав. - Он тщательно соединил кончики пальцев. -
Беритесь за дело, мальчики. Обеспечьте изготовление истуканов. А
организацией переброски займусь я. - И с озабоченным видом он направился к
двери.
- Минуточку! - возопил Робар. - А деньги, чтобы подмаслить старика
Кондора? Орик остановился.
- А, да-да. Как я рассеян! - Он вытащил три серебряные монеты и протянул
их Робару. - Наличными и без расписки, э? - Он подмигнул.
- Да, кстати, почтеннейший! - вставил Клевум. - Как насчет моего
жалованья? А то квартирная хозяйка мне проходу не дает.
Орик изумился.
- Как? Я тебе еще не заплатил? - Он пошарил в складках тоги. - Ты очень
деликатен. Такое терпение и патриотизм! Но ты же понимаешь, у меня столько
разных забот, а спонсоры далеко не все исполняют свои обещания в ими же
назначенные сроки! - Он протянул Клевуму одну-единственную монету. - Напомни
мне в первый же день следующей недели, мой мальчик. Не допусти, чтобы я
снова забыл.
И он торопливо удалился.
Дружная троица пробиралась по узким улочкам, запруженным лотошниками,
моряками, ребятишками и домашними животными, ловко избегая всякого мусора и
помоев из ведер, которые бесцеремонно опоражнивали прямо с балконов.
Харчевня "Пляшущий кит" дала о себе знать густым благоуханием квартала за
два. Кондор, как обычно, привалился к стойке в уповании, что пьющие вокруг
мореходы угостят и его.
Когда юноши пригласили его выпить с ними, он согласился со всей
поспешностью. Робар выждал, пока пара кружек пива не привела старика в
благодушное настроение, и только тогда заговорил о деле. В ответ на прямой
вопрос Кондор выпрямился с пьяней гордостью.
- Умею ли я сгущать подобия? Сын мой, ты видишь перед собой того, кто
сотворил Сфинкса! - Он элегантно икнул в кулак.
- Но сумеешь ли ты сделать это здесь и теперь? - гнул свое Робар. -
Разумеется, за гонорар, - прибавил он.
Кондор опасливо огляделся.
- Осторожнее, сын мой. Нас могут подслушать... Тебе требуется первичное
сгущение или простое кодирование?
- А какая разница?
Кондор со вздохом возвел глаза к потолку и вопросил:
- И чему только учат в нынешних школах? Первичное сгущение требует
большей затраты сил, ибо приходится тревожить самую сердцевину эфира. А
копирование сводится к простой перегруппировке атомов в заданные
конфигурации. Для каменной статуи сгодится простой булыжник.
- Значит, копирование! А нужно нам...
- Для первого завода хватит. Останови
...Закладка в соц.сетях
