История будущего 1-9.

Роберт Энсон Хайлайн.
История будущего 1-9.
1. Чужой в стране чужих.
2. ЛУНА - СУРОВАЯ ХОЗЯЙКА.
3. Космическое семейство Стоун.
4. ДЕТИ МАФУСАИЛА.
5. ЕСЛИ ЭТО БУДЕТ ПРОДОЛЖАТЬСЯ....
6. УПЛЫТЬ ЗА ЗАКАТ.
7. КОТ, ПРОХОДЯЩИЙ СКВОЗЬ СТЕНЫ.
8. Число Зверя.
9. ДОСТАТОЧНО ВРЕМЕНИ ДЛЯ ЛЮБВИ.
Роберт Энсон Хайлайн.
Чужой в стране чужих
Robert A.Heinlein. Stranger in a Strange Land (1961) [rev. 1991].
Пер. С.Монахова, А.Молокина)
OCR: Serjio Killinger
Все люди, боги и планеты в этой истории вымышлены. Прошу извинить за
случайные совпадения имен и названий.
(Р.Э.Х.)
* ЧАСТЬ 1. Его неясное происхождение *

Глава 1

Жил-был некогда марсианин, и звали его Валентайн Майкл Смит. Первую
экспедицию на Марс комплектовали, исходя из принципа, что главная опасность
для человека - сам человек. В те времена, через восемь земных лет после
основания первой лунной колонии, люди могли совершить такой полет лишь в три
приема: с Земли на Марс за двести пятьдесят восемь земных дней, за такое же
время - обратно, плюс четыреста пятьдесят пять дней на Марсе в ожидании,
пока планеты займут положение, выгодное для возвращения.
"Посланец" мог совершить такой перелет, только дозаправившись на
космической станции. И мог вернуться на Землю, если не разобьется при
посадке, если на Марсе найдется вода, чтобы наполнить баки реактора, если не
случится еще тысяча непредвиденных мелочей.
Восьми человекам, сведенным вместе почти на три земных года, предстояло
жить гораздо более тесной компанией, чем обычно. Чисто мужской экипаж был
отклонен как неустойчивый и нездоровый. Предполагалось, что оптимумом будут
четыре супружеские пары, если, конечно, удастся набрать такую комбинацию из
нужных специалистов.
Эдинбургский Университет, главный контрагент, заключил договор с
Институтом Социологии. После отсеивания добровольцев по возрасту, здоровью,
интеллекту, квалификации и темпераменту Институт оставил девять тысяч
кандидатур. Требовались следующие специальности: астрогатор, врач, повар,
механик, командир корабля, семантик, химик, электронщик, физик, геолог,
биохимик, биолог, физик-ядерщик, фотограф, гидропоник, специалист по
корабельным системам.
Сложились сотни комбинаций из восьми добровольцев, имевших нужные
специальности, были составлены три такие комбинации из супружеских пар. Но
во всех трех случаях психодинамики, определяющие совместимость экипажа,
только хватались за голову. Главный контрагент решил снизить требования к
совместимости этих достойных людей; Институт ответил угрозой вернуть
символический аванс, равный одному доллару.
Машины продолжали поиски, тасуя рождения, смерти и новых добровольцев.
Капитан Майкл Брант, магистр естествознания, бывший командующий флотилией
эскадренных миноносцев, пилот, в свои тридцать лет - ветеран лунных
экспедиций, сразу же занял особое место в списке кандидатов. Начались
лихорадочные поиски той единственной женщины из числа добровольцев, которая
стала бы его спутницей и в этом полете, и в жизни, что значительно облегчило
бы работу по подборке остального экипажа. Кончилось дело тем, что, Брант
срочно отправился в Австралию и предложил руку и сердце доктору Винифред
Кобурн, девице, на пять лет старше своего будущего повелителя.
Машины замигали огоньками, начали вылетать карточки, и вскоре экипаж
был подобран:
Капитан Майкл Брант, тридцати шести лет, командир, пилот, астрогатор,
запасной повар, запасной фотограф, специалист по корабельным системам.
Доктор Винифред Кобурн Брант, сорока одного года, семантик, медсестра,
баталер, историк.
Мистер Фрэнсис Кс.Сини, двадцати восьми лет, старший помощник, второй
пилот, астрогатор, астрофизик, фотограф.

Доктор Ольга Ковалик Сини, двадцати девяти лет, повар, биохимик,
гидропоник.
Доктор Уорд Смит, сорока пяти лет, терапевт и хирург, биолог.
Доктор Мэри Джейн Лайл Смит, двадцати шести лет, физик-ядерщик,
электронщик, энергетик.
Мистер Сергей Римский, тридцати пяти лет, электронщик, механик,
криогенщик.
Миссис Элеонора Альварец-Римская, тридцати двух лет, геолог, селенолог,
гидропоник.
Экипаж обладал всеми нужными специальностями, кое-что можно было
наверстать интенсивным обучением за те несколько недель, что оставались до
старта. Главное, что этот состав был совместим.
"Посланец" стартовал. Первые несколько недель его сообщения мог
принимать любой радиолюбитель. Когда сигналы ослабли, их стали транслировать
через спутники связи. Экипаж был здоров и бодр. Стригущий лишай был,
пожалуй, самым серьезным, с чем пришлось столкнуться доктору Смиту. Экипаж
привык к невесомости, и средства от тошноты стали ненужными после первой же
недели полета. Если у капитана Бранта и были трудности дисциплинарного
характера, он о них не докладывал.
"Посланец" вышел на круговую орбиту внутри орбиты Фобоса и две недели
кряду фотографировал поверхность Марса. Затем капитан Брант сообщил: "Идем
на посадку завтра в двенадцать ноль-ноль по Гринвичу. Сядем на южном берегу
Lacus Soli". Больше сообщений не поступало.

Глава 2.

Прошла четверть земного века, прежде чем человек снова посетил Марс.
Шесть лет спустя после того, как замолчал "Посланец", телеуправляемая
станция "Зомби", снаряженная "La Societe Astronautique Internationale",
пересекла Вселенную, выждала полагающееся ей время на орбите и вернулась
обратно. Фотографии, сделанные станцией, показали весьма непривлекательную
по земным меркам местность; ее аппаратура подтвердила разреженность
марсианской атмосферы и ее непригодность для дыхания человека.
Однако на фотографиях "Зомби" были видны "каналы", оказавшиеся
инженерными сооружениями, и некоторые детали поверхности, которые можно было
интерпретировать как развалины городов. Началась подготовка новой
экспедиции, но тут разразилась Третья Мировая Война.
Экспедицию снаряжали долго и обстоятельно. Корабль Федерации
"Победитель" с чисто мужским экипажем из восемнадцати космонавтов и
двадцатью тремя мужчинами-колонистами на борту, используя Лайл-переход,
проделал весь путь за девятнадцать дней. "Победитель" совершил посадку к югу
от "Lacus Soli", поскольку капитан Ван-Тромп рассчитывал найти "Посланца".
Вторая экспедиция посылала сообщения каждый день. Три из них представляли
особый интерес.
Первое гласило: "ОБНАРУЖЕН КОСМИЧЕСКИЙ КОРАБЛЬ "ПОСЛАНЕЦ". ЖИВЫХ ЧЛЕНОВ
ЭКИПАЖА НЕТ".
Второе: "МАРС ОБИТАЕМ".
И третье: "ПОПРАВКА К СООБЩЕНИЮ 23-105: ОБНАРУЖЕН ОДИН ЖИВОЙ ЧЛЕН
ЭКИПАЖА КОСМИЧЕСКОГО КОРАБЛЯ "ПОСЛАНЕЦ".

Глава 3.

Капитан Виллем Ван-Тромп был добрым человеком. Он радировал на Землю:
"Моего пассажира не следует показывать широкой публике. Обеспечьте носилки,
врача и вооруженную охрану".
Он послал корабельного врача убедиться, что Валентайн Майкл Смит
помещен в палату Медицинского Центра Бетесда* и изолирован от любых
контактов. Сам Ван-Тромп отправился на вечернее заседание Высшего Совета
Федерации.
* Пригород Вашингтона, где находится (сейчас) военно-морской госпиталь
и онкологический институт. Это библейское название означает "Дом
Милосердия".
Как раз в то мгновение, когда Смита укладывали в постель, министр науки
запальчиво говорил: - Согласен, капитан, что должность командира экспедиции,
которая, между прочим, была научной, дает вам право распорядиться насчет
медицинского надзора за временно попавшим под вашу власть человеком, но я
никак не пойму, почему вы и сейчас вмешиваетесь в мои дела. Ведь Смит -
настоящий клад информации для науки.
- Я тоже так считаю, сэр.
- Тогда почему же... - Министр науки повернулся к министру по делам
мира и безопасности: - Дэвид! Прикажи своим людям! В конце концов, почему
кто-то должен становиться поперек дороги профессору Тиргартену и доктору
Окаджиме... хотя бы им двоим?
Министр по делам мира взглянул на капитана Ван-Тромпа. Тот покачал
головой.
- Так почему же? - настаивал министр науки. - Вы же согласились, что он
болен.
- Дайте капитану высказаться, Пьер, - вмешался министр по делам мира. -
Ну, капитан?

- Смит не болен, сэр, - сказал капитан Ван-Тромп, - но он и не здоров.
Он никогда не бывал в таком сильном гравитационном поле. Он весит в два с
половиной раза больше, чем обычно, его мускулы не приспособлены к этому. Он
не приспособлен и к земному давлению. Он вообще ни к чему не приспособлен, и
нагрузка слишком велика для него. Клянусь всеми чертями, джентльмены, я и
сам устал, как собака, а ведь я родился на этой планете. Министр науки
презрительно оглядел капитана.
- Если вас беспокоят последствия перегрузок, мой дорогой капитан, то
разрешите заверить вас, что мы это предусмотрели. В конце концов, я бывал в
космосе. Этот человек, Смит, должен...
Капитан Ван-Тромп решил, что пришла пора дать выход дурному настроению.
Впоследствии он объяснял это вполне естественной усталостью. Он и в самом
деле чувствовал себя так, словно совершил посадку на Юпитер. Поэтому он
резко оборвал министра:
- Ха! Этот человек, Смит... Этот "человек"! Вы что, не понимаете?
- Чего?
- Смит... не... человек.
- Что? Объяснитесь, капитан.
- Смит - разумное существо человеческого происхождения, но он скорее
марсианин, чем человек. Пока не появились мы, он и в глаза не видел людей.
Он думает как марсианин чувствует, как марсианин. Он воспитан расой, которая
не имеет с нами ничего общего... у них даже полов-то нет. Он человек по
происхождению, но марсианин по существу. Если вы хотите, чтобы он помешался,
если вы хотите потерять этот "клад для науки", валяйте, зовите ваших
яйцеголовых. Не давайте ему времени привыкнуть к нашей сумасшедшей планете.
Мое дело сторона; я свое сделал!
Генеральный Секретарь Дуглас нарушил тяжелое молчание:
- Конечно, сделали, капитан, и сделали отлично. Если этому человеку или
человеко-марсианину нужно несколько дней адаптации, наука, я думаю, может и
подождать. Не обижайся, Пит. Капитан Ван-Тромп здорово устал.
- Но кое-что не может ждать, - вмешался министр массовой информации.
- Что, Джок?
- Если мы в самое ближайшее время не покажем Человека с Марса по
стереобакам в новостях, следует ожидать беспорядков, мистер Секретарь.
- Гм... Ты преувеличиваешь, Джок. Рассказать в новостях о Марсе
следует, это само собой. Показать, как я награждаю капитана и его экипаж...
завтра, я думаю. Капитан Ван-Тромп расскажет о своих впечатлениях... после
того, как выспится.
Министр покачал головой.
- Не годится, Джок?
- Все ждали, что они привезут настоящего живого марсианина. Раз уж его
нет, нам нужен Смит, и нужен позарез.
- Живого марсианина? - Генеральный Секретарь Дуглас повернулся к
капитану Ван-Тромпу. - У вас есть видеоленты с марсианами?
- Сколько угодно.
- Вот тебе и ответ, Джок. Раз нет живых марсиан, сгодятся и ленты.
Теперь, капитан, насчет экстерриториальности: так вы говорите, марсиане не
были против?
- Нет, сэр... только они не были и за.
- Не понял.
Капитан Ван-Тромп пожевал губу.
- Сэр, говорить с марсианами - все равно, что говорить с эхом. Вам не
возражают, но и результата никакого.
- Может быть, вы пригласите сюда этого, как его там, вашего семантика?
Или он уже ждет за дверью?
- Его зовут Махмуд, сэр. Доктор Махмуд не совсем здоров. Э... небольшое
нервное расстройство, сэр, - Ван-Тромп подумал, что ему удалось найти
подходящую замену словам "мертвецки пьян".
- Послеполетная эйфория?
- Да, похоже.
- Что ж, поговорим с ним, когда ему станет лучше. Я думаю, этот молодой
человек, Смит, тоже нуждается в помощи.
- Да, по-видимому, - неуверенно сказал Ван-Тромп.
Этот молодой человек, Смит, был еле жив. Его тело, нестерпимо сжатое и
ослабленное странной формой пространства в этом немыслимом месте, наконец-то
смогло отдохнуть в мягком гнезде, куда его поместили те, другие. Он перестал
сопротивляться и перевел работу легких и сердца на третий уровень.
И понял, что почти полностью израсходовался. Легкие работали тяжело,
словно дома, сердце с натугой гнало кровь по сосудам... и еще эта ядовитая,
удушающе жаркая атмосфера. Надо было принимать защитные меры.
Когда его пульс упал до двадцати ударов в минуту, а дыхание сделалось
почти неуловимым, он тщательно исследовал себя: надо было убедиться, что не
начался процесс рассоединения, пока его внимание было отвлечено. Когда он
был полностью удовлетворен, то переключил часть второго уровня на охрану и
ушел в себя. Надо было восстановить происшедшие события во всем
многообразии, чтобы сделать их понятными для себя, взлелеять их, определить
и отложить в памяти... иначе они поглотят его.

Откуда начать? С того, как он покинул дом, поддерживаемый теми,
другими, которые оказались птенцами одного с ним гнезда? Или с того, как он
очутился в этом смятом пространстве? С того, что на него вдруг нахлынула
лавина огней и звуков, воспринятая им как сводящая с ума боль. Нет, он не
был готов к анализу этого воспоминания - назад! назад! - и даже не к первой
встрече с теми, чужими, которые оказались теперь своими. И даже не к тому
времени, когда начала подживать рана от первого грокинга, что он не такой,
как остальные птенцы его гнезда... к самому началу, к самому гнезду.
В его мыслях не было земных понятий. Английский, которому он только что
выучился, был беден, даже примитивнее того, на котором торгуются на базаре
индус и турок. Смит пользовался английским так же, как пользуются
шифровальными таблицами - работа и долгая, и нудная. Теперь же его
мысли-абстракции полумиллионолетней, совершенно чуждой человечеству культуры
были настолько далеки от человеческих понятий, что перевести их было
совершенно невозможно.
В смежной комнате играли в криббидж доктор Таддеус и Том Мэчем,
приставленный к Смиту вместо медсестры. Таддеус все время косил одним глазом
на свои датчики и счетчики. Когда мигающий огонек изменил частоту с
девяноста двух пульсаций в минуту до двадцати и стал мигать все реже и реже,
он рванулся в палату Смита. Мэчем задышал ему в затылок.
Пациент лежал в мягкой оболочке гидравлической кровати и, похоже, был
мертв. Таддеус рявкнул:
- Доктора Нельсона!
- Слушсэр! - отозвался Мэчем. И добавил: - Как насчет "трясуна"?
- Доктора Нельсона!!!
Мэчем бросился вон. Врач осмотрел пациента, не прикасаясь к нему. В
палату, неуклюже, как и все, кто долго пробыл в космосе и еще не успел
привыкнуть к земной тяжести, вошел пожилой доктор.
- Что у вас, доктор?
- Дыхание, температура и пульс пациента пропали около двух минут назад,
сэр.
- Что вы предприняли?
- Ничего, сэр. Ваши указания...
- Хорошо, - Нельсон осмотрел Смита, взглянул на аппаратуру позади
кровати: такую же, как и в смежной комнате. - Дайте мне знать, если
что-нибудь изменится.
Он повернулся, собираясь уйти.
Таддеус оторопело уставился на него.
- Но, доктор...
- А каков ваш диагноз, доктор? - осведомился Нельсон.
- Ммм... мне не хотелось бы говорить о вашем пациенте, доктор.
- Я спросил вас о диагнозе.
- Хорошо, сэр. Шок... нетипичный, возможно, - увильнул он от ответа. -
Шок, повлекший летальный исход.
Нельсон кивнул.
- Разумно. Но это особый случай. Я видел пациента в таком состоянии,
наверное, дюжину раз. Глядите, - он поднял руку Смита и отпустил ее. Она
осталась в том же положении.
- Каталепсия? - спросил Таддеус.
- Называйте так, если вам нравится. Только смотрите, чтобы его не
тревожили, и дайте мне знать, если что-нибудь изменится, - он положил руку
Смита на место.
Нельсон ушел. Таддеус поглядел на пациента, покачал головой и вернулся
к себе. Мэчем достал карты.
- Криб?
- Нет.
- Если вам интересно мое мнение, док, - сказал Мэчем, - то этот человек
не жилец на белом свете.
- Никто не собирался спрашивать твоего мнения. Пойди, покури с охраной.
Мне надо немного подумать.
Мэчем пожал плечами и пошел в коридор. Охранники вытянулись в струнку,
но, увидев, кто это, расслабились.
- Что там была за беготня? - спросил моряк, что был повыше ростом.
- Он разом родил пятерых, и мы спорили, как их назвать. Ну, мартышки, у
кого найдется сигаретка? И огонек?
Второй моряк вытащил пачку сигарет.
- И где теперь взять кормилиц?
- Ничего, что-нибудь придумаем, - Мэчем ткнул сигаретой почти в лицо
моряку. - Как бог свят, джентльмены, я ничего не знаю об этом больном.
- Что это за приказ: "Никаких женщин"? Он что, сексуальный маньяк?
- Я знаю только, что его доставили с "Победителя" и велели не
тревожить.
- С "Победителя"! - понимающе кивнул первый моряк. - Тогда все ясно.
- Что ясно?
- Тогда во всем этом есть смысл. У него не было ни одной женщины, он не
видел ни одной, не касался ни одной... месяцами. И он болен, понимаете? Они
боятся, что он загнется, если положит на бабу руку. - Он моргнул. - Я бы
точно загнулся.

Смит чувствовал присутствие докторов, но грокнул, что они явились с
добрыми намерениями; не было нужды высвобождаться целиком.
Ранним утром, когда санитарки задевали лица своих пациентов мокрыми и
холодными полами своих халатов, Смит вернулся к жизни. Он ускорил биение
сердца, усилил дыхание и обвел помещение, глядя спокойным и безмятежным
взглядом. Он тщательно разглядывал помещение, запоминая все детали. Он видел
его впервые, поскольку был неспособен к восприятию, когда его доставили
сюда. Место это было для него необычно: на всем Марсе не было ничего
подобного; не походило оно и на секторальные отсеки "Победителя".
Восстановив в памяти события, тянущиеся от его гнезда к этому месту, он
готов был принять их и радоваться им.
Он уловил присутствие еще одного живого существа. Старенький паук
спускался с потолка, крутясь при спуске вокруг своей оси. Смит с восторгом
разглядывал его, соображая, не принадлежит ли он к этому гнезду.
В это мгновение вошел доктор Арчер Фрейм, сменивший Таддеуса.
- С добрым утром, - сказал он. - Как вы себя чувствуете?
Смит проанализировал вопрос. В первой фразе он опознал формализм, не
требующий ответа. Перевод второй фразы был неоднозначен. Когда ее
использовал доктор Нельсон, в ней было значение; когда капитан Ван-Тромп -
это был формализм.
Он почувствовал замешательство, которое часто охватывало его при
попытках общения с этими существами. Но он заставил себя оставаться
спокойным и рискнул ответить:
- Чувствую себя хорошо.
- Хорошо, - эхом отозвалось существо. - Доктор Нельсон будет с минуты
на минуту. Вы готовы к завтраку?
Все эти понятия входили в английский словарь Смита, но он не был
уверен, что правильно понял услышанное. Он знал, что был пищей, но не знал,
что для этого нужна какая-то готовность. И он никак не ожидал, что ему
окажут такую честь. Он не знал, что с продовольствием здесь обстоит так туго
и приходится уменьшать число членов группы. Он испытывал легкое сожаление,
поскольку надо было еще грокнуть столько нового, но не собирался
протестовать.
Однако он был избавлен от трудностей перевода появлением доктора
Нельсона. Корабельный врач осмотрел пациента и ряд приборов.
- Стул есть? - спросил он Смита.
Смит понял вопрос. Нельсон всегда задавал его.
- Нет.
- Мы позаботимся об этом. Давай-ка, поешь. Санитар, принесите поднос.
Нельсон скормил ему три кусочка, потом вложил в руку ложку и велел есть
самому. Это было утомительно, но зато доставило ему радостное чувство, ибо
это было первое самостоятельное действие с того мгновения, как его поместили
в странное стиснутое пространство. Он очистил тарелку и спросил: "Кто это?"
Следовало вознести хвалу своему благодетелю.
- Не "кто", а "что", - ответил Нельсон. - Синтетическое желе...
впрочем, вряд ли это тебе о чем-нибудь говорит. Закончил? Великолепно,
теперь поднимайся.
- Прошу прощения? - Это было условное понятие, используемое при потере
контакта.
- Выбирайся из постели, говорю. Встань. Походи. Конечно, ты слаб, как
новорожденный котенок, но, лежа в постели, ты никогда не нарастишь мускулы.
- Нельсон открыл клапан, спускающий воду. Смит подавил паническое чувство,
зная, что Нельсон желает ему только добра. Вскоре он лежал на дне кровати,
облепленный сморщившейся оболочкой.
- Доктор Фрейм, поддержите его за другой локоть, - сказал Нельсон.
Подбадриваемый Нельсоном и поддерживаемый обоими докторами, Смит
кое-как перелез через край кровати.
- Соберись. Теперь стой сам, - приказал Нельсон. - Не бойся. Мы
подхватим тебя, если что.
Он сделал усилие... и остался стоять - хрупкий молодой человек с вялыми
мускулами и чрезмерно развитой грудной клеткой. На "Победителе" его
постригли и побрили, и усы еще не успели как следует отрасти. Сразу обращало
на себя внимание его лицо - кроткое и детское, но с глазами, больше
подходящими девяностолетнему старику.
Он постоял, слегка вздрагивая, и вдруг решил попробовать пойти. Он
сделал три шага, не отрывая ног от пола, и расплылся в лучезарной детской
улыбке.
- Хороший мальчик, - доктор Нельсон ободряюще похлопал в ладоши.
Смит отважился еще на один шаг, задрожал и вдруг сжался. Врачи не дали
ему упасть.
- Черт! - выругался Нельсон. - Опять он уходит в это состояние.
Помогите-ка мне уложить его в постель. Нет... сперва наполните ее.
Фрейм пустил воду, и оболочка закачалась дюймах в шести от краев
кровати. Они положили Смита, двигаясь чуть неуклюже: мешала его немыслимая
поза.

- Наденьте ему на шею подушку, - распорядился Нельсон, - и позовите
меня, если возникнет необходимость. Днем мы его еще разик прогуляем. Месяца
через три он будет прыгать по деревьям не хуже обезьяны. Организм у него в
полном порядке.
- Да, доктор, - отозвался Фрейм с некоторым сомнением.
- Кстати, когда он придет в себя, научите его пользоваться ванной.
Пусть санитар поможет вам; я не хочу, чтобы он падал.
- Да, сэр. Ммм... есть ли какой-нибудь особый метод... ну, я хочу
сказать, как...
- А? Покажите ему! Он мало понимает из того, что вы говорите ему, но он
умеет схватывать все на лету.
Ленч Смит съел самостоятельно. Вошел санитар, чтобы унести поднос. Он
воровато огляделся и нагнулся к Смиту.
- Послушайте, - заговорил он вполголоса, - у меня к вам выгодное
предложение.
- Прошу прощения?
- Дело, способ заработать деньги... легко и быстро.
- Деньги? Что такое деньги?
- Не стоит разводить философию. Деньги нужны всем. Я буду говорить
кратко, потому что не могу оставаться здесь долго. Я представляю
"Бесподобные Сенсации". Мы заплатим за ваш рассказ шесть тысяч, а для вас
это не составит ни малейшего труда - на нас работают лучшие писатели, не
настаивающие на авторстве. Вы просто ответите на вопросы, а они слепят из
этого все, что надо. - Он извлек лист бумаги. - Только подпишитесь здесь.
Смит взял у него бумагу и принялся разглядывать ее, держа вверх ногами.
- Господи! - Человек спохватился и заговорил тише. - Вы что, читать не
умеете?
Смит понял достаточно, чтобы ответить.
- Нет.
- Ну... Тогда сделаем так: я прочту, вы поставите отпечаток пальца, а я
засвидетельствую это. "Я, нижеподписавшийся Валентайн Майкл Смит, известный
также как Человек с Марса, предоставляю и закрепляю за "Бесподобными
Сенсациями" все исключительные права на мою правдивую историю, названную "Я
БЫЛ УЗНИКОМ МАРСА", в обмен на..."
- Санитар!
В дверях стоял доктор Фрейм. Бумага моментально исчезла, словно ее и не
было.
- Иду, сэр, Я ждал поднос.
- Что это вы читали?
- Ничего.
- Я все видел. Этого больного нельзя волновать. - Они вышли, и доктор
Фрейм притворил дверь.
Смит лежал без движения около часа, но так ничего и не грокнул, как ни
старался.

Глава 4.

Джиллиан Бодмен была дипломированной медсестрой, а досуг свой посвящала
мужчинам. В этот день она была дежурной по тому самому этажу, где находилась
палата Смита. Когда юбочное радио сообщило, что пациент из К-12 в жизни не
видел женщин, она просто не поверила и отправилась взглянуть на этот
странный экземпляр.
Она знала, что "женщинам посещение запрещено", и, хотя не считала себя
посетительницей, решила не соваться к охраняемой двери: моряки имели
укоренившуюся привычку до последней буквы следовать приказу. Вместо этого
она направилась в смежную комнату для персонала. Доктор Таддеус поднял
голову.
- Смотрите-ка, ямочки пожаловали. Золотко, что это тебя занесло сюда?
- Это входит в мои обязанности. Как там ваш пациент?
- Не беспокой из-за него головку, золотко: он-то в твои обязанности
никак не входит. Можешь взглянуть в книгу предписаний.
- Я видела ее. Мне хочется взглянуть на него.
- Одно слово: нет.
- Ну-у, Тед, не будь таким буквоедом.
Он принялся разглядывать свои ногти.
- Если я разрешу тебе хоть заглянуть туда, то мигом окажусь в
Антарктиде. Я бы не хотел, чтобы доктор Нельсон застал тебя даже здесь.
Она поднялась.
- А что, доктор Нельсон вот-вот должен нагрянуть?
- Нет, он не придет, пока я не пошлю за ним. Он отсыпается после
посадки.
- Так чего ради все эти строгости?
- Хватит, сестра.
- Ну, ладно, доктор, - зловеще сказала она и добавила: - Завонял, да?
- Джил!
- Надутое ничтожество!
Он вздохнул.

- Насчет субботнего вечера все остается в силе?
Она пожала плечами.
- В такой день девушка может и отдохнуть. - Она вернулась к себе за
универсальным ключом. Она была отброшена, побита но не разбита: К-12 имела
дверь, соединяющую ее с палатой сбоку, которую использовали вместо приемной,
когда в палате лежал кто-нибудь из важных шишек. Сейчас эта комната
пустовала, и она вошла туда. Охранники не обратами на нее внимания, не
подозревая, что их обходят с фланга.
Остановившись у двери, соединяющей палаты, она почувствовала
возбуждение, вроде того, какое было у нее, когда она выскальзывала из комнат
студентов-медиков. Она проскользнула в дверь и заперла ее за собой.
Больной лежал в постели и глядел на нее. Ее первым впечатлением было,
что он не жилец, на свете. Его лишенное всякого выражения лицо, казалось,
свидетельствовало об апатии безнадежного больного. Но потом она увидела
глаза, живые и любопытные, и подумала, не парализовано ли у него лицо. Она
напустила на себя профессорский вид.
- Ну, как мы сегодня? Чувствуем себя лучше?
Смит перевел вопросы. Их объединение в один привело его в
замешательство; он решил, что это должно символизировать добрые намерения и
стремление сблизиться. Второй вопрос соответствовал рутинной разговорной
форме доктора Нельсона.
- Да, - ответил он.
- Хорошо! - Помимо странной неподвижности лица, она не замечала в нем
ничего необычного... И если женщины были ему неизвестны, он ничем этого не
выказывал. - Могу я что-нибудь сделать для вас? - Она заметила, что на
тумбочке возле кровати нет стакана. - Могу я предложить вам воды?
Смит сразу заметил, что это существо отличается от других. Он сравнил
то, что видел, с картинками, которые доктор Нельсон показывал ему на пути от
дома до этого места - картинками, призванными пояснить странную форму тела
этой человеческой группы. Подумалось, что это была "женщина".
Он почувствовал и странное возбуждение, и разочарование одновременно.
Он подавил и то и другое, чтобы постараться грокнуть все до конца и вместе с
тем не потревожить доктора Таддеуса, не спускающего глаз со своих приборов в
соседней комнате.
Но когда он перевел для себя последний вопрос, его захлестнула такая
волна эмоций, что он чуть было не позволил своему сердцу забиться быстрее.
Он унял его и выругал себя, как ругают непослушного птенца. Потом
проанализировал свой перевод.
Нет, он не ошибся. Это существо предложило ему воды. Оно желало
сблизиться с ним.
С громадным усилием, с трудом подыскивая подходящие для церемонии
слова, он сказал:
- Благодарю вас за воду. Желаю вам всегда пить досыта.
Джил озадаченно взглянула на него.
- Ишь ты, как пышно! - Она нашла стакан, наполнила его и протянула
Смиту.
- Сначала вы, - сказал он.
"Не думает ли он, что я хочу его отравить?" - сказала она себе. Но в
его в словах была неотразимая сила. Она отпила глоток, после чего он сделал
то же самое и откинулся на подушки с таким видом, словно совершил нечто
очень важное.
Джил подумала, что приключения, пожалуй, не получилось.
- Ну, если вам ничего больше не надо, я пойду к себе.
Она направилась к двери.
- Нет, - донеслось с кровати.
- Что?
- Не уходи.
- Ну... мне пора уходить, и побыстрее. - Она снова подошла к нему. -
Вам что-нибудь нужно?
Он оглядел ее.
- Ты... "женщина"?
Вопрос привел Джил Бодмен в замешательство. Она хотела уже сказать
что-нибудь резкое, но неподвижное лицо Смита и его странный взволнованный
взгляд остановили ее. До нее начало доходить, что невозможная вещь, которую
ей сказали про этого пациента - правда. Он и впрямь не знал, что такое
женщина.
- Да, я женщина, - как можно более дружелюбно ответила она.
Смит продолжал ее разглядывать, и Джил понемногу начало одолевать
смущение. К тому, что на нее глазеют мужчины, она давно привыкла, но этот
изучает ее, словно под микроскопом.
- Ну? Я что, непохожа на женщину? - нервно спросила она.
- Я не знаю, - медленно ответил Смит. - На что похожа женщина? Что
делает тебя женщиной?
- Час от часу не легче! - Меньше всего это напоминало разговоры,
которые Джил привыкла вести с мужчинами с тех пор, как ей исполнилось
двенадцать лет. - Не хотите же вы, чтобы я скинула одежду и показала вам!

Смит замолчал, чтобы проанализировать эти понятия и перевести их.
Первая группа совсем не поддавалась грокингу. Это мог быть один из
формализмов, так часто используемых людьми... Хотя, произнесено это было с
такой силой, словно было последним общением перед последним уходом.
Возможно, он сильно ошибся и связал себя узами братства с существом,
готовящимся к рассоединению.
Он не хотел, чтобы существо умирало, хотя это было его правом и,
возможно, его долгом. Резкий переход от водного ритуала к ситуации, когда
только что обретенный водный брат мог уйти и даже рассоединиться, едва не
поверг его в панику, но он усилием воли взял себя в руки и решил, что если
существо умрет сейчас, он сам тоже умрет. Он не мог сделать другого теперь,
после водной церемонии.
Вторая часть содержала понятия, с которыми ему уже приходилось
встречаться. Он не совсем точно грокнул саму идею, но это, похоже, был
способ избежать кризисной ситуации... если пойти навстречу подразумеваемому
желанию. Возможно, если женщина снимет свою одежду, для них обоих отпадет
необходимость рассоединения. Он счастливо улыбнулся.
- Пожалуйста.
Джил открыла рот, закрыла, снова открыла.
- Будь я проклята!
Смит грокнул эмоциональную насыщенность этой фразы и понял, что вновь
сказал не то, что нужно. Он начал готовить свой мозг к рассоединению,
счастливый и благодарный за все, что он пережил и видел, но все еще держал в
поле внимания это женское существо. Он почувствовал, как женщина склоняется
над ним, и каким-то образом понял, что существо не собирается умирать. Оно
заглянуло ему в лицо.
- Поправь меня, если я что-нибудь не так поняла, - произнесло оно. - Ты
попросил меня снять одежду?
Инверсии и абстракции требовали тщательного перевода, но Смит все же
справился с этим.
- Да, - ответил он, надеясь, что это не вызовет очередного кризиса.
- Я так и поняла. Ну, братец, да ты вовсе не болен. Слово "брат" было
произнесено впервые... как напоминание о том, что вода соединила их. Он
попросил птенцов своего гнезда помочь ему понять желания своего нового
брата.
- Я не болен, - согласится он.
- Тогда будь я проклята, если понимаю, зачем тебя держат здесь. Я не
собираюсь раздеваться и ухожу, - она выпрямилась и шагнула к боковой двери.
Потом остановилась и обернулась к нему с лукавой улыбкой. - Ты можешь
попросить меня снова, только при других обстоятельствах. Мне самой
любопытно, что я тогда сделаю.
Женщина ушла. Смит расслабился, комната начала блекнуть. Он испытывал
спокойный триумф от того, что вел себя как надо и поэтому исчезла
необходимость в их совместном рассоединении... но надо было грокнуть еще
очень многое. Последние слова женщины содержали новые понятия, а те, что
были не новы, употреблялись таким образом, что их трудно было понять. Но он
был счастлив, вспоминая сладкий вкус общения водных братьев... хотя и
тронутый чем-то тревожным и очень-очень приятным. Он думал о новом брате, о
женском существе и чувствовал странную дрожь. Примерно то же он испытал,
когда ему впервые разрешили присутствовать при рассоединении: он чувствовал
себя счастливым и не знал, почему.
Ему захотелось, чтобы здесь оказался его брат доктор Махмуд. Столько
надо было грокнуть, а начинать приходилось почти что с нуля.
Джил никак не могла оправиться от изумления. Перед ее глазами все
стояло лицо Человека с Марса, а из головы не шли его сумасшедшие речи. Нет,
не сумасшедшие... Ей приходилось работать в психиатрическом отделении. Она
внезапно поняла, что Смит вовсе не похож на помешанного. Пожалуй, самым
подходящим определением для него было слово "невинный". Потом она решила,
что и это не совсем так: его лицо было невинным, но глаза - нет. У людей не
бывает таких лиц.
Одно время Джил работала в католической больнице... Вдруг она
представила лицо Человека с Марса, обрамленное чепцом сестры милосердия,
монахини. Мысль была совершенно дикой, ведь в лице Смита не было ничего
женского.
Она уже окончила работу и переодевалась, когда одна из сестер просунула
голову в дверь.
- Тебе звонят, Джил. Джил включила звук без изображения: она еще не
переоделась.
- Это Флоренс Найтингейл*? - спросил баритон.
* Первая из сестер милосердия.
- Говорите. Это ты, Бен?
- Мужественный сторонник прессы собственной персоной. Маленькая, ты
занята?
- А что ты собираешься предложить?

- Я собираюсь скормить тебе кусок говядины, напоить тебя допьяна и
задать один вопрос.
- Ответ все тот же: "Нет".
- Не этот вопрос.
- Вот как, ты знаешь какой-то другой? Говори.
- Попозже. Сперва мне надо, чтобы ты размякла.
- Настоящая говядина? Не синтетика?
- Гарантировано. Ткни ее вилкой, и она замычит.
- Ты, похоже, хапнул где-то изрядный кус, Бен.
- Это к делу не относится. Так как?
- Ничего не поделаешь, уговорил.
- Крыша медцентра. Через десять минут.
Джил повесила платье в шкафчик и надела другое, для выходов. Оно было
притворно строгим, но просвечивало почти насквозь, с юбкой и лифом,
создающими эффект, будто на ней совершенно ничего нет. Джил с удовольствием
оглядела себя и вошла в трубу лифта.
Наверху она огляделась в поисках Бена Кэкстона. Служащий тронул ее за
локоть.
- Вот ваша машинам мисс Бодмен... Вон тот "тальбот".
- Спасибо, Джек. - Она увидела такси, стоящее на отправочной площадке с
открытой дверцей. Джил села, собираясь сказать Бену какой-нибудь
двусмысленный комплимент, и тут заметила, что его нет в машине. Такси было
на автопилоте; дверца закрылась, машина взмыла в воздух, описала круг и
полетела через Потомак. Оно остановилось на посадочной площадке
"Александрия", и в него влез Бен Кэкстон. Такси снова взмыло в воздух.
- Ух ты, какие мы важные! - Джил смерила Бена взглядом. - С каких это
пор ты посылаешь за своими женщинами робота? Он похлопал ее по колену и
мягко сказал:
- Тому есть причины, маленькая. Никто не должен видеть, как я забираю
тебя...
- Однако!
- ...и ты не можешь позволить себе роскошь маячить рядом со мной. Так
что прикуси язычок. Это было совершенно необходимо.
- Гм-м-м... кто же из нас подхватил проказу?
- Мы оба, Джил. Я ведь газетчик.
- А я уж решила, что ты кто-то другой.
- А ты - медсестра больницы, где держат Человека с Марса.
- И поэтому ты не можешь представить меня своей матери?
- Тебе что, надо все разжевать? После посадки "Победителя" у вас
побывали тысячи репортеров плюс другие представители прессы: гриндеры,
уинчеллы, липманны и прочие легмены*. Каждый из них из кожи вон лез, чтобы
взять интервью у Человека с Марса... И никому ничего не отломилось. Как
по-твоему, понравится им, если они увидят, как мы вместе покидаем больницу?
* Жаргонные названия репортеров различного профиля.
- Не вижу в этом ничего страшного. Я же не Человек с Марса. Он
внимательно поглядел на нее.
- Ты-то, конечно, нет. Но ты поможешь мне его увидеть. Поэтому я и не
стал соваться к тебе на работу.
- Ну и ну! Ты слишком долго ходил по солнышку с непокрытой головой. Его
же сторожат моряки!
- Верно. Об этом-то мы и поговорим.
- Не вижу, о чем тут говорить.
- Потом. Сначала поедим.
- Вот теперь ты говоришь здраво. Хватит ли тебя на "Нью Мэйфлауэр"? Ты
ведь хапнул изрядный кус, признавайся.
Кэкстон нахмурился.
- Джил, я не рискну маячить в ресторанах ближе Луисвилла. А этому
рыдвану понадобится часа два, чтобы добраться туда. Как насчет обеда у меня
дома?
- Спросил Паук у Мушки. Бен, я стишком устала, чтобы сопротивляться.
- А и не надо. Королевский поцелуй, благословение, надежда умереть за
прекрасную даму - вот и все, что мне нужно.
- Мне это не нравится. Если я могу чувствовать себя в безопасности
рядом с тобой, значит, я ошиблась адресом.
Кэкстон принялся нажимать кнопки. Такси, кружившееся в ожидании
приказания, очнулось и рванулось к отелю, где жил Бен. Он набрал номер и
поинтересовался у Джил:
- Сколько тебе потребуется времени, чтобы напиться, сладкая ножка? Я
скажу, чтобы кухня приготовила к этому времени мясо. Джил оценила это.
- Бен, в твоей мышеловке есть собственная кухня!
- И еще какая. Я могу даже поджарить мясо.
- Я сама поджарю мясо. Дай-ка мне микрофон, - и она принялась
командовать, остановившись лишь раз, чтобы уточнить, любит ли Бен эндивий*.
* Эндивий - Род цикория.
Такси высадило их на крышу, и они отправились в комнату Бена. Она была
довольно старомодной, и единственной роскошью в ней была лужайка настоящей
травы посреди гостиной. Джил остановилась, сбросила туфли, прошла в комнату
босиком, остановилась на краю лужайки и с наслаждением пошевелила пальцами
прохладные зеленые стебли. Вздохнула.

- Ух, как хорошо-то, - вздохнула она. - С тех пор, как я на этой
работе, мои ноги никогда так не отдыхали.
- Сядь.
- Нет, я хочу, чтобы мои ноги помнили это и завтра.
- Распоряжайся. - Он вышел в соседнюю комнату смешать коктейль.
Она прошла следом и принялась хозяйничать. Мясо было в приемнике,
вместе с ним лежала уже наструганная картошка. Джил порезала салат поставила
его в холодильник и набрала комбинацию для мяса и картошки, но не включила
цикл.
- Бен, у этой печки есть дистанционное управление?
Бен пробежал взглядом по клавишам и нажал одну из них.
- Джил, а что бы ты стала делать, доведись тебе готовить на открытом
огне?
- Ты бы пальчики облизал. Я ведь была в скаутах. У тебя готово, язва?
Они прошли в гостиную. Джил села, скрестив ноги, и они занялись
мартини. Напротив его стула стоял стереобак, оформленный под аквариум; Бен
включил его, и гуппи уступили место лицу известного уинчелла Августа Гривса.
- ... было сказано авторитетными лицами, - заговорило изображение, -
Человека с Марса пичкают наркотиками, чтобы он не мог узнать этих фактов.
Администрация находит это чрезвычайно... Кэкстон щелкнул выключателем.
- Эх, дружище, - сказал он сочувственно, - ты не знаешь ничего, чего не
знаю я. - Он задумался. - Хоть ты, может, и прав насчет правительства и
наркотиков.
- Нет, не прав, - неожиданно возразила Джил.
- Что такое, маленькая?
- Человека с Марса не наркотизируют, - сболтнув больше, чем собиралась,
она добавила: - За ним постоянно наблюдает врач, но никаких распоряжений по
поводу транквилизаторов не было.
- Ты уверена? А ты что, одна из его сиделок?
- Нет. Ну... знаешь, есть ведь приказ не допускать к нему женщин, а для
надежности за этим следят грубияны-моряки.
Кэкстон кивнул.
- Я тоже об этом слышал. Но откуда тебе знать, дают ему наркотики или
нет?
Джил прикусила губу. Ей захотелось вернуть сказанное обратно.
- Бен? Ты никому не скажешь?
- Что именно?
- Ничего вообще!
- Гм-м-м... Это слишком тяжело, но я согласен.
- Великолепно. Налей-ка мне еще. - Он наполнил стакан. - Я знаю, что
они не дурманят Человека с Марса, потому что разговаривала с ним.
Кэкстон присвистнул.
- Я так и знал. Проснувшись сегодня утром, я сказал себе: "Повидай
Джил. Она и есть твой туз в рукаве". Сердечко, выпей еще. Вот тебе целый
кувшин.
- Не так сразу.
- Как пожелаешь. Могу я растереть твои бедные усталые ножки? Леди,
приготовьтесь, к интервью. Как...
- Бен! Ты обещал. Если ты впутаешь меня в это дело, я потеряю работу.
- М-м... Как насчет "из заслуживающих доверия источников"?
- Я боюсь.
- Ты что, дашь мне помереть от расстройства, а потом слопаешь этот
бифштекс в одиночку?
- Нет, я скажу. Только ты ведь не сможешь об этом написать.
Бен замолчал, и Джил начала рассказывать, как она перехитрила охрану.
- Скажи, а ты сможешь сделать это еще раз? - перебил ее Бен.
- Думаю, что да, только не стану. Это слишком рискованно.
- Ну, а если мне проскользнуть тем же путем? Я оденусь электриком:
комбинезон, форменная фуражка, чемоданчик с инструментами. Ты дашь мне ключ,
а я...
- Нет!
- Ну, детка, будь умненькой. За всю человеческую историю только один
случай привлек к себе столько же внимания, сколько этот: Колумб уговорил
Изабеллу заложить свои драгоценности. Единственное, что меня беспокоит, так
это возможность нарваться на настоящего электрика...
- Единственное, что беспокоит меня, это я сама, - перебила его Джил. -
Для тебя это интересная история, а для меня - работа. У меня отберут
шапочку, булавку и вышвырнут вон из города.
- М-м... Да, пожалуй.
- Не "пожалуй", а точно.
- Леди, похоже, самое время предложить вам взятку.
- Интересно, какую? Ее должно хватить, чтобы до конца жизни балдеть в
Рио.
- Ну... Не думаешь же ты, что я переплюну "Ассошиэйтед Пресс" или
"Рейтер"? Как насчет сотни?

- За кого ты меня принимаешь?
- Мы уже говорили об этом, а сейчас обговариваем цену. Сто пятьдесят?
- Найди-ка мне телефон "Ассошиэйтед пресс". Простой ты, как я погляжу.
- Капитолий 10-9000. Джил, ты согласна выйти за меня замуж? Это самое
большее, что я могу сделать.
Она ошеломленно уставилась на него.
- Что ты сказал?
- Ты согласна выйти за меня замуж? Когда тебя вышвырнут из города, я
окажусь поблизости и утешу тебя в твоей жалкой участи. Ты сможешь прийти
сюда, и понежить ножки в траве - в нашей траве... и позабыть о своем позоре.
Но ты должна решиться и провести меня в ту комнату.
- Бен, это звучит почти серьезно. Если я вызову Беспристрастного
Свидетеля, ты скажешь то же самое?
- Зови, - выдохнул Кэкстон.
Джил поднялась.
- Бен, - сказала она очень тихо и поцеловала его, - я не хочу ловить
тебя на слове. Не надо шутить со старой девой.
- Я не шучу.
- Удивительно. Сотри помаду, и я расскажу тебе все, что знаю, а потом
мы решим, как это использовать, чтобы меня не вышвырнули из города. Доволен?
- Доволен.
Она дала ему подробный отчет.
- Я уверена, что ему не давали наркотиков. Я совершенно уверена, что он
вполне вменяем... хотя он разговаривает не совсем правильно и порой задает
глупейшие вопросы.
- Было бы странно, если бы он говорил совершенно правильно.
- То есть как?
- Джил, мы не так уж много знаем о Марсе, но знаем, что марсиане - не
люди. Предположим, ты воспитывалась в племени дикарей, в такой глухомани,
что там неизвестны даже ботинки. Представляешь себе, о чем бы ты стала
говорить, попав в цивилизованное общество? Это слишком слабая аналогия;
правда, по крайней мере, на сорок миллионов миль дальше.
- Я это учитывала, - кивнула Джил. - Поэтому и не обращала внимания на
его странные реплики. Что уж я, совсем дурочка по-твоему?
- Нет, для женщины ты здорово соображаешь.
- Тебе очень нравится мартини, стекающий за шиворот?
- Извини. Женщины гораздо умнее мужчин. Это доказано историей. Давай,
налью.
Она приняла залог мира и стала рассказывать дальше:
- Бен, этот приказ, запрещающий ему видеть женщин, сущая глупость. Он
не похож на сексуального злодея.
- Его просто не хотят подвергать стольким ударам сразу, опасаясь
потрясения.
- Он не был потрясен. Он был просто... заинтересован. Словно на меня
смотрел вовсе не мужчина.
- Если бы ты позволила ему посмотреть подольше, ты бы, возможно, не
ушла так просто.
- Не думаю. Мне кажется, ему не говорили о разнице между мужчинами и
женщинами; он просто хотел узнать, чем они отличаются.
- Да здравствует это отличие! - с энтузиазмом воскликнул Кэкстон.
- Не будь вульгарным.
- Я? Я весь - почтение и благоговение. Я возносил хвалу за то, что я
рожден человеком, а не марсианином.
- Будь посерьезнее.
- Я серьезен, как никогда.
- Тогда утихни. Он не стал бы приставать ко мне. Ты не видел его лица,
а я видела.
- А что у него с лицом?
Джил в затруднении взглянула на него.
- Бен, ты видел когда-нибудь ангела?
- Только тебя, херувим. Других - нет.
- Ну, я тоже... Но именно так он и выглядит. У него старые, мудрые
глаза и кротчайшее лицо с выражением неземной чистоты, - она поежилась.
- "Неземной" - то самое слово, - медленно произнес Бен. - Мне бы его
увидеть...
- Бен, почему его держат взаперти? Он же и мухи не обидит.
Кэкстон сцепил пальцы.
- Ну, его хотят защитить. Он вырос в поле тяготения Марса и, надо
думать, беспомощнее котенка.
- Это не страшно: миастения гравис гораздо хуже, но мы и с ней
справляемся.
- Еще его хотят уберечь от заразы. Он словно те экспериментальные
чудища из Нотр Дам: никогда не был на свежем воздухе.
- Ясно, ясно. У него нет антител. Но, насколько я знаю из разговоров,
доктор Нельсон, врач "Победителя", позаботился об этом еще в пути: он
переливал ему кровь. У него теперь почти половина крови чужая.

- Можно мне об этом написать, Джил? Это сенсация.
- Только не впутывай меня. Ему сделали уколы от всего, кроме, разве
что, отложения солей. Но, Бен, вряд ли вооруженная охрана защитит человека
от инфекции.
- М-м... Джил, я тут собрал кое-какие мелочи, о которых ты, возможно,
не знаешь. Я не могу печатать их, чтобы не обнаружить свои источники. Но
тебе я скажу. - Только не говори никому.
- Ладно.
- Это долгая история. Плеснуть?
- Нет, лучше примемся за мясо. Где кнопка?
- Вот.
- Ну, нажимай.
- Я? Ты же сама собиралась готовить.
- Бен Кэкстон, я протяну ноги от голода, пока буду тянуться до кнопки в
шести дюймах от твоего пальца.
- Как хочешь, - он нажал на кнопку. - Но не забывай, кто готовил.
Теперь о Валентайне Майкле Смите. Существуют немалые сомнения насчет его
права носить фамилию Смит.
- Что?
- Золотко, твой парень - первый в истории межпланетный бастард*.
* Бастард - незаконнорожденный.
- Какого черта?
- Пожалуйста, веди себя как леди. Ты помнишь экипаж "Посланца"? Четыре
супружеские пары. Две из них - капитан и миссис Брант, доктор и миссис Смит.
Твой дружок с лицом ангела - сын миссис Смит и капитана Бранта.
- Откуда это известно? И кому какое дело? Это просто ханжество -
вытаскивать эту историю теперь. Они умерли, и лучше оставить их в покое.
- Насчет того, откуда это известно - все проще простого. Никогда не
было другой такой восьмерки, которую бы так основательно обмеряли и
обследовали. Группа крови, пи-аш, цвет глаз и волос, все, что касается
генов... Ты знаешь это лучше меня. Совершенно определенно, что Мери Джейн
Лайл Смит была его матерью, а Майкл Брант - отцом. Это дало Смиту прекрасную
наследственность: у отца был коэффициент интеллекта 163, у матери - 170, и
оба кое-что значили в своих областях науки.
- Что до того, кому какое дело, - продолжил Бен, - то очень многим
людям будет дело и еще многим уже есть дело, когда кое-что выплывет наружу.
Ты слышала что-нибудь о Лайл-переходе?
- Конечно. На этом принципе работали двигатели "Победителя".
- И любого другого корабля в наши дни. Кто его изобрел?
- Не... Минуточку! Ты хочешь сказать, что она ...
- Леди, можете взять сигару! Именно Мери Джейн Лайл Смит разработала
основные положения еще до отлета, хотя многое было сделано после. Поэтому
она запатентовала основы, написала доверенность - заметь, не поместила в
акционерное общество - и передала право на контроль и временное получение
прибыли "Сайенс Фаундейшн". Поэтому вполне возможно, что контроль сейчас
осуществляет правительство. Но владелец-то - твой дружок. Это стоит
миллионы, сотни миллионов; я даже представить себе не могу, сколько.
Они принялись за мясо. Кэкстон берег траву и поэтому пользовался
потолочными столиками. Он опустил один из них к своему стулу, другой -
пониже, чтобы Джил могла есть, сидя на траве.
- Прожарилось? - спросил он.
- То, что надо, - ответила Джил.
- Помни, это я готовил.
- Бен, - сказала она, утолив первый голод, - а как насчет того, что
Смит... ну, незаконный сын. Может ли он ей наследовать?
- Он не незаконный. Доктор Мэри Джейн родом из Беркли, а калифорнийские
законы не признают незаконность рождения. То же самое справедливо и для
капитана Бранта, поскольку в Новой Зеландии аналогичное гражданское
законодательство. Согласно законам родного штата доктора Уорда Смита, мужа
Мэри Джейн, ребенок, рожденный в супружестве, не может считаться
незаконнорожденным. Это наследник чистой воды. Следовательно, Джил, мы имеем
законного ребенка трех родителей.
- Что? Погоди, Бен, такого не может быть. Я не юрист, но...
- Конечно, не юрист. Но для юриста здесь все ясно: Смит - законный
наследник со всех точек зрения и согласно всем юриспруденциям, хотя и
бастард по существу. Поэтому он и наследует. Кроме того, если его мать была
богата, то и отцы не были бедняками. Брант греб свои грязные деньги, работая
пилотом на Лунных предприятиях. Сама знаешь, какие это суммы... Они как раз
недавно объявили свои дивиденты. У Бранта был один грешок - карты. Ему
везло, он выигрывал и эти деньги тоже вкладывал в бумаги. У Уорда Смита было
изрядное фамильное состояние. Смит - наследник их обоих.
- Фью!
- Это только половина, золотко. Смит - наследник всего экипажа.
- Как это?
- Все восемь подписали соглашение, сделавшее их наследниками друг друга
- их всех и их наследников. Они сделали это обдуманно, используя как основу
контракты XVI и XVII 66, сделали, чтобы противостоять любой попытке раскола.

Эти люди обладали большим влиянием. У них были большие деньги. Да еще
солидная пачка бумаг Лунных Предприятий, да то, что Брант имел кроме этого.
Смит должен обладать, если не контрольным пакетом акций, то уж ключевым во
всяком случае.
Джил подумала об инфантильном создании, так трогательно выполнявшем
церемонию утоления жажды, и почувствовала жалость к нему, а Кэкстон
продолжал:
- Хотел бы я хоть одним глазком заглянуть в бортовой журнал "Посланца".
С корабля-то его взяли, но вряд ли теперь выпустят из рук.
- Почему, Бен?
- Это довольно скверная история. Мне удалось кое-что надоить, пока мой
информатор не протрезвел. Доктор Уорд Смит избавился от своей жены с помощью
кесарева сечения - она умерла на операционном столе. То, что он сделал
дальше, показывает, что он решил предъявить счет: тем же самым скальпелем он
перерезал горло капитану Бранту... а потом и себе. Извини, все это довольно
неприятно.
Джил поежилась.
- Я медсестра. У меня иммунитет к подобным вещам.
- Ты врунишка, и я люблю тебя за это. Я три года был полицейским
хроникером, Джил, но не сделался равнодушным.
- А что произошло с остальными?
- Если мы не сломим бюрократов, завладевших бортжурналом, мы никогда
этого не узнаем. Но я неисправимый мечтатель и думаю, что мы до него все же
доберемся. Секретность порождает тиранию.
- Бен, а может, оно и к лучшему, если его ототрут от наследства. Он
совсем... ну, не от мира сего.
- Это очень точное определение. И деньги ему ни к чему: Человек с Марса
никогда не останется без куска хлеба. Любое правительство, университет или
институт будут в восторге, если заполучат его к себе в гости.
- Ему лучше подписать все, что надо, и забыть про это наследство.
- Не так все просто, Джил, ты ведь знаешь знаменитое дело "Дженерал
Атомикс" против Ларкина и других?
- М-м... Ты имеешь в виду прецедент Ларкина. Я учила о нем в школе, как
я все остальные. При чем здесь Смит?
- Подумай хорошенько. Русские посылают первый корабль на Луну. Он
разбивается. Соединенные Штаты объединяются с Канадой, чтобы запустить свой
корабль. Он возвращается обратно, никого не оставив на Луне. Поэтому
Соединенные Штаты и Содружество спешно готовят корабль с колонистами при
поддержке Федерации, а Россия, в свою очередь, делает то же самое. "Дженерал
Атомикс" забирает пальму первенства, запуская свой корабль с островка,
арендуемого у Эквадора, и вот уже их люди сидят кучкой на Луне и
самодовольно поглядывают на показавшийся вдалеке корабль Федерации, на
хвосте у которого сидят русские.
Итак, "Дженерал Атомикс", шведская корпорация, контролируемая Америкой,
провозгласила права на Луну. Федерация не могла вышвырнуть ее оттуда и
загрести все в свои лапы, не помышляли об этом и русские.
Верховный Суд вынес решение, что эта корпорация - самая настоящая
фикция - не может владеть планетой; настоящими владельцами являются люди,
осуществившие колонизацию - Ларкин и компания их признали суверенной нацией
и они вошли в состав Федерации получив мякоть арбуза, тогда как "Дженерал
Атомикс" и дочерние "Лунные Предприятия" довольствовались концессиями. Не
всем это пришлось по вкусу, и Верховный Суд Федерации перестал с тех пор
быть всесильным... но это был компромисс, на который согласился каждый. В
результате родились законы о колонизации планет, базирующиеся на прецеденте
Ларкина и направленные на избежание конфликта, связанного с космическими
путешествиями. Поэтому прецедент Ларкина имеет прямое отношение к Смиту.
Джил покачала головой.
- Не вижу связи.
- Думай, Джил. По нашим законам Смит - суверенная нация, единоличный
владелец планеты Марс.

Глава 5.

Джил округлила глаза:
- Слишком много мартини, Бен. Готова поклясться, что ты сказал, будто
этот наш пациент владеет Марсом.
- Все верно. Он владел им в течение определенного времени. Смит
является планетой Марс - королем, президентом, единственным гражданским
лицом... называй, как хочешь, если бы "Победитель" не оставил колонистов,
права Смита перешли бы к другому. Но он оставил, и это значит, что Смит
владеет Марсом несмотря на то, что сейчас он на Земле. Но не надо
приравнивать к нему колонистов; они обыкновенные иммигранты, пока он не
предоставит им гражданство.
- Фантастика!
- Зато все по закону. Золотко, ты поняла, почему к Смиту могут проявить
интерес? И почему администрация держит его под замком? То, что они делают,
на все сто противозаконно. Смит, кроме того, гражданин Соединенных Штатов и
Федерации. Держать гражданина Федерации, даже осужденного преступникам безо
всякой связи с внешним миром противозаконно. Кроме того, это величайший за
всю историю акт недружелюбия по отношению к прибывшему с визитом монарху,
которым он, конечно, является - держать его под замком и не разрешать
видеться с людьми, особенно с прессой, то есть со мной. Так ты не выдашь
меня?

- Я что-то сделалась ужасно глупой, Бен. Если меня поймают, что со мной
могут сделать?
- М-м... Ничего плохого. Запрут в палату, обитую поролоном, снабдив
свидетельством, подписанным тремя докторами. Разрешат писать письма, чтобы
скоротать время. Я думаю о том, что они собираются сделать с ним.
- А что они могут сделать?
- Ну, он может умереть... скажем, от последствий посадочных перегрузок.
- Ты хочешь сказать, его убьют?
- Ай-ай-ай! Не употребляй таких гадких слов. Не думаю, чтобы они на это
пошли. Прежде всего он - кладезь информации. Кроме того, он мост между нами
и единственной известной нам цивилизованной расой. Как у тебя с классикой?
Читала когда-нибудь "Войну миров" Герберта Уэллса?
- Давно, еще в школе.
- Предположим, марсиане враждебны к нам. Это вполне возможно, а мы не
имеем ни малейшего представления о том, насколько увесиста дубинка, которой
они размахивают. Смит может стать посредником, способным предотвратить
Первую Межпланетную войну. Даже если это не так, администрация не может
игнорировать такую возможность. Цивилизация на Марсе трудно прогнозируема. С
точки зрения политики.
- Значит, ты считаешь, что он в безопасности?
- До поры до времени. Генеральный Секретарь должен сделать правильное
предположение. Как тебе известно, положение администрации сейчас весьма
шаткое.
- Никогда не интересовалась политикой.
- Правильно. Гораздо важнее стук собственного сердца.
- И все-таки я ею не интересуюсь.
- Не перебивай оратора. Пестрая компания, возглавляемая Дугласом, может
в один прекрасный день разлететься на мелкие кусочки, стоит Пакистану
вильнуть в сторону. Тогда будет выражен вотум недоверия, и мистер
Генеральный Секретарь Дуглас станет мелким адвокатом. Человек с Марса может
либо возвысить, либо низвергнуть его. Ты не собираешься доносить на меня?
- Я собираюсь в монастырь. Кофе есть?
- Сейчас посмотрю.
Они поднялись. Джил потянулась и вздохнула:
- Ох, мои старые косточки! Бог с ним, с кофе. Бен - завтра у меня будет
тяжелый день. Подвезешь меня до дома? Или отправь почтой, так будет
безопаснее.
- Ладно, хотя время еще детское. - Он зашел в спальню и вышел оттуда,
держа в руке предмет размером с небольшую зажигалку. - Ты не донесешь на
меня?
- Слушай, Бен, мне очень хочется, но...
- Ладно. Это опасно не только для твоей карьеры. - Он протянул ей
предмет. - Ты согласна подсунуть ему клопа?
- Что это такое?
- Величайшее благодеяние для шпионов со времени Микки Финна.
Микромагнитофон. Проволока в нем движется таким образом, что на нее не
реагирует аппаратура обнаружения. Внутри все залито в пластик, и ты можешь
ронять его на асфальт. В его батарейке радия не больше, чем в стрелках
наручных часов, и она надежно экранирована. Проволоки хватает на двадцать
четыре часа. Потом ты вынимаешь вот эту штучку и вставляешь другую. В ней
новая проволока.
- А он не взорвется? - нервно поинтересовалась Джил.
- Можешь хоть в пирог запекать.
- Бен, мне боязно заходить к нему.
- Ты сможешь войти в соседнюю палату?
- Думаю, что смогу.
- У этой штучки длинные уши. Приложи ее вогнутой стороной к - стене,
приклей липкой лентой, и она запишет все, что делается в соседней комнате.
- Я боюсь, кто-нибудь заметит, что я то и дело шастаю в эту дверь. Бен,
его палата имеет общую стенку с палатой в соседнем коридоре. Эта штука
сработает оттуда?
- Еще как. Так ты согласна?
- М-м... дай-ка ее сюда. Я подумаю.
Кэкстон тщательно протер вещицу носовым платком.
- Нужны перчатки.
- Зачем?
- Обладания этой штучкой вполне достаточно, чтобы занять вакантное
место за решеткой. Пользуйся перчатками и смотри, чтобы ее у тебя не
увидели.
- Хорошенькое дельце!
- Пошла на попятную?
Джил глубоко вздохнула.
- Нет.
- Вот и умница. - Мигнул огонек, и Бен поднял голову. - Это твое такси.
Я вызвал его, когда ходил за клопом.

- Ага... Поищи мои туфли. И не выходи на крышу. Чем меньше меня будут
видеть с тобой, тем лучше.
- Как пожелаешь.
Когда он разогнулся, протягивая ей туфли, она взяла его голову в руки и
поцеловала его.
- Милый Бен! Ничего хорошего из этой затеи не выйдет, и я даже
представить не могла, что ты преступник... но ты очень хороший повар,
особенно когда я задаю программу... Я выйду за тебя, если еще раз сумею
поймать тебя на слове.
- Предложение остается в силе.
- Разве гангстеры женятся на своих молли*? Или ты стал сентиментальным?
- Она поспешила уйти.
* Молли (сленг.) - любовница гангстера, "маруха".
Джил установила клопа без особого труда. У больной в смежной палате был
постельный режим, и Джил часто заходила к ней посплетничать. Она прилепила
клопа над полкой встроенного шкафа, болтая о том, что уборщицы никогда не
дезинфицируют полки.
Сменить проволоку на следующий день было проще простого: женщина спала.
Но она проснулась в то самое мгновение, когда Джил собралась встать на стул,
и той пришлось отвлекать ее особо пикантными слухами, занимающими больничный
персонал.
Джил послала проволоку почтой, поскольку это было безопаснее, чем
уловки времен плаща и кинжала. Но третья попытка сменить проволоку
провалилась. Она дождалась, пока пациентка уснет, но только лишь забралась
на стул, как та проснулась.
- О! Мисс Бодмен!
Джил застыла.
- Да, миссис Фритчли? - выдавила она из себя. - Хорошо вздремнули?
- Прекрасно, - сварливо ответила та. - Но у меня разболелась спина.
- Я разотру.
- Это не помогает. Что вы все время возитесь в шкафчике? Что-нибудь
случилось?
Джил с трудом справилась с желудком: тот скакнул куда-то вниз.
- Мышь, - сказала она.
- Мышь? Пусть меня переведут в другую палату!
Джил отодрала от стены приборчик, спрятала его в карман и спрыгнула со
стула.
- Ничего страшного, миссис Фритчли, я просто смотрела, нет ли там
мышиных ходов. Ничего нет.
- Вы уверены?
- Конечно. Теперь давайте разотрем спину. Расслабьтесь.
Джил решила рискнуть и использовать пустое помещение, которое было
частью К-12. Она взяла универсальный ключ...
...и обнаружила, что комната не заперта и в ней сидят еще два моряка;
охрана была удвоена. Один из них обернулся, когда она приотворила дверь.
- Кого-нибудь ищете?
- Нет. Не надо сидеть на постелях, мальчики, - ответила она севшим
голосом. - Если вам нужны стулья, скажите, мы принесем. - Охранники нехотя
поднялись, а она захлопнула дверь, стараясь справиться с дрожью в пальцах.
Когда ее смена закончилась, клоп все еще лежал у нее в кармане. Она
решила вернуть его Кэкстону. Только в воздухе, когда такси взяло курс на
жилище Бена, она вздохнула посвободнее. Она позвонила ему прямо из машины.
- Кэкстон слушает.
- Бен, это Джил. Я хочу с тобой повидаться.
- Не думаю, что это разумно, - медленно ответил он.
- Бен, мне очень надо. Я уже лечу.
- Ну ладно, если все как следует.
- Надо же, какой энтузиазм!
- Понимаешь, сердечко, не то, чтобы я...
- Пока! - Она отключилась, успокоилась и решила не сердиться на Бена:
они играли в не совсем обычную игру. По крайней мере, она... Политики всегда
следует сторониться.
Она почувствовала себя лучше, упав в его объятия. Бен такой милый...
может быть, она все же выйдет за него. Когда она открыла рот, он приложил
ладонь к ее губам и шепнул:
- Ничего не говори. Я не уверен, что мне самому не подсунули клопа. Она
кивнула, достала магнитофончик и вручила ему. Брови у него поползли вверх,
но он воздержался от комментариев. Вместо этого он сунул ей экземпляр
вечерней "Пост".
- Видела газеты? - спросил он обычным голосом. - Взгляни, пока я
умываюсь.
- Спасибо. - Она взяла "Пост", он ткнул пальцем в колонку и вышел,
забрав магнитофон. Джил прочла:
"ВОРОНЬЕ ГНЕЗДО
Колонка Бена Кэкстона
Каждый знает, что тюрьмы и больницы имеют одно общее свойство: из них
трудно выйти. В каком-то смысле преступник изолирован даже меньше, чем
больной: заключенный может послать за адвокатом, потребовать
Беспристрастного Свидетеля, молить о habeas corpus*, требовать от тюремщиков
рассмотрения дела на открытом суде.

* Habeas corpus (лат.) - личная неприкосновенность.
Но для того, чтобы предать больного забвению более полному, нежели в
свое время предали Человека в Железной Маске, требуется всего лишь табличка
"ПОСЕЩЕНИЕ ЗАПРЕЩАЕТСЯ", вывешенная по распоряжению одного из представителей
нашего странного племени - лечащего врача.
Конечно, близкие родственники сразу бы ринулись узнавать, в чем дело...
Но у Человека с Марса, похоже, нет близких родственников. Экипаж печально
известного "Посланца" имел мало родственных связей на Земле. Если Человек в
Железной Маске - простите, я хотел сказать, "Человек с Марса" - и имеет
каких-либо родственников, защищающих его интересы, несколько тысяч
репортеров оказались не в состоянии их обнаружить.
Кто говорит за Человека с Марса? Кто распорядился выставить вокруг него
вооруженную охрану? Что это за смертельно опасная болезнь, из-за которой
никто не может взглянуть на него и поговорить с ним? Я обращаюсь к вам,
мистер Генеральный Секретарь; объяснения насчет "физической слабости" и
"послепосадочной усталости" несерьезны: если дело только в этом,
девяностофунтовая медсестра была бы гораздо полезнее вооруженной охраны.
Не может ли эта болезнь иметь финансовые корни? Или - скажем несколько
мягче - политические?"
И далее в том же духе. Джил поняла, что Бен пустил шар в администрацию,
надеясь, что Генеральный Секретарь приоткроется. Она почувствовала, что
Кэкстон серьезно рискует, бросая вызов весьма могущественным людям, однако
она не имела представления ни о размерах опасности, ни о форме, которую та
может принять.
Она просмотрела газету. Та была плотно набита рассказами о
"Победителе", фотографиями Генерального Секретаря Дугласа, прикалывающего
медали, интервью с капитаном Ван-Тромпом и его бравыми ребятами, снимками
марсиан и марсианских городов. О Смите было совсем мало, только бюллетень,
сообщающий о том, что он медленно оправляется от последствий перелета.
Вошел Бен и бросил ей на колени тонкие гладкие листы. - Вот еще одна
газета, - сказал он и снова вышел. Джил увидела, что "газета" была
перепечаткой разговора, записанного на первой катушке. На ней стояли
пояснения: "Первый голос", "Второй голос", и так далее. Когда Бен мог узнать
голоса, он писал имена. "Все голоса мужские" - было написано сверху.
Большинство разделов просто показывало, что Смита кормят, умывают,
массируют и что он занимается под руководством голоса, идентифицированного
как доктор Нельсон и еще одного, обозначенного как "второй доктор".
Один раздел, однако, не имел ничего общего с уходом за больным. Джил
принялась за него.
"Доктор Нельсон: С тобой хочет поговорить один человек.
Смит (Пауза): Кто? (Кэкстон приписал: "Всему, что говорит Смит, всегда
предшествует пауза".)
Нельсон: Он наш великий (Непереводимое гортанное слово. Марсианское?)
Он наш самый старший Старший. Ты поговоришь с ним? Как ты себя чувствуешь,
мальчик? У тебя хватит сил для разговора?
Смит: Да (Очень долгая пауза). Это великое счастье. Старший будет
говорить, а я буду слушать и расти.
Нельсон: Нет-нет! Он хочет задать тебе несколько вопросов.
Смит: Я не могу учить Старшего.
Нельсон: Старший хочет этого. Ты позволишь ему задать несколько
вопросов?
Смит: Да.
(Приглушенные голоса.)
Нельсон: Сюда, сэр. Я оставил для перевода доктора Махмуда."
Джил прочла: "Новый голос". Кэкстон зачеркнул это и написал:
"Генеральный Секретарь Дуглас!!!"
Генеральный секретарь: Он не понадобится. Вы сказали, что Смит понимает
английский.
Нельсон: И да и нет, ваше высокопревосходительство. Он знает ряд слов,
но, как говорит Махмуд, он не имеет речевого опыта, чтобы связывать их.
Может возникнуть путаница.
Генеральный секретарь: О, мы договоримся, я уверен в этом. В молодости
я объездил всю Бразилию на попутных машинах, а ведь поначалу я не знал ни
слова по-португальски. Так... Представьте нас друг другу и оставьте наедине.
Нельсон: Сэр? Я лучше останусь со своим пациентом.
Генеральный секретарь: В самом деле, доктор? Боюсь, я буду настаивать.
Простите.
Нельсон: А я боюсь, что я буду настаивать. Простите, сэр. Врачебная
этика...
Генеральный секретарь (перебивая): Как юрист я кое-что смыслю во
врачебной юриспруденции... Поэтому не засоряйте мне мозги вашей "врачебной
этикой". Этот больной выбрал вас?
Нельсон: Не совсем, но...
Генеральный секретарь: Была у него возможность выбирать себе врача?
Сомневаюсь. Его статус - находящийся под опекой государства. Я действую как
близкий родственник де факто и, как нетрудно понять, де юре. Я желаю
говорить с ним наедине.

Нельсон (Долгая пауза, потом очень твердо): Если вы повернули так, ваше
превосходительство, я снимаю с себя всю ответственность.
Генеральный секретарь: Не надо воспринимать это так серьезно, доктор. Я
не ставлю под сомнение правильность вашего лечения. Но не будете же вы
удерживать мать от свидания с сыном наедине, не так ли? Или вы боитесь, что
я причиню ему зло?
Нельсон: Нет, но...
Генеральный секретарь: Так в чем же дело? Представьте нас друг другу, и
кончим этот спор. Не заставляйте вашего пациента ждать. Это может расстроить
его.
Нельсон: Ваше высокопревосходительство, я вас представлю. И можете
искать другого врача для своего... подопечного.
Генеральный секретарь: Мне жаль, доктор. Правда, жаль. Я согласен с
вашим решением. Мы поговорим об этом позднее. Теперь не будете ли вы столь
любезны?..
Нельсон: Сюда, сэр. Сынок, это человек, который хотел тебя видеть. Наш
величайший Старший.
Смит: (Непереводимо).
Генеральный секретарь: Что он сказал?
Нельсон: Это самое уважительное приветствие. Махмуд говорит, что оно
переводится так: "Я всего лишь яйцо". Что-то вроде этого, во всяком случае.
Демонстрирует дружелюбие. Сынок, говори по-человечески.
Смит: Да.
Нельсон: Вам, сэр, лучше использовать простые слова, если мне можно
дать вам последний совет.
Генеральный секретарь: Хорошо, я понял.
Нельсон: До свидания, ваше высокопревосходительство. До свидания,
сынок.
Генеральный секретарь: Благодарю вас, доктор. Мы еще увидимся.
Генеральный секретарь (продолжает): Как ты себя чувствуешь?
Смит: Чувствую себя хорошо.
Генеральный секретарь: Прекрасно. Если чего захочешь - спроси меня. Мы
хотим тебе счастья. А теперь я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня. Ты
умеешь писать?
Смит: "Писать"? Что такое "писать"?
Генеральный секретарь: Ну, тогда сгодится и отпечаток пальца. Я хочу
прочесть тебе бумагу. В ней полно всяких адвокатских словечек, но если
короче, она говорит, что, покинув Марс, ты отказываешься... то есть
уступаешь все права, которые у тебя могут быть на него. Понимаешь меня? Ты
оформляешь доверенность на правительство.
Смит: (нет ответа).
Генеральный секретарь: Ну, давай тогда так. Ты ведь не владеешь Марсом,
правда?
Смит (Долгая пауза): Не понимаю.
Генеральный секретарь: Гм-м... давай попробуем еще раз. Ты хочешь
остаться здесь, не так ли?
Смит: Не знаю. Меня послали Старшие. (Долгая непереводимая речь. Звуки
похожи на драку лягушки-быка с котом).
Генеральный секретарь: Черт, не могли научить как следует английскому!
Слушай, сынок, ты не беспокойся. Все, что мне надо, это отпечаток большого
пальца вот здесь, внизу. Дай мне правую руку. Нет, не надо так скрючиваться.
Выпрямись. Я не сделаю тебе ничего плохого... Доктор!!! Доктор Нельсон!
Второй доктор: Да, сэр?
Генеральный секретарь: Где доктор Нельсон?
Второй доктор: Доктор Нельсон? Он ушел, сэр. Он сказал, что вы
освободили его от обязанностей.
Генеральный секретарь: Нельсон так сказал? Ну и черт с ним! Сделайте
что-нибудь. Искусственное дыхание, похлопайте по щекам. Только не стойте
так... разве вы не видите - человек умирает!
Второй доктор: Я уверен, что ничего делать не надо, сэр. Оставьте его
одного, пока он сам не выйдет из этого состояния. Доктор Нельсон всегда так
делал.
Генеральный секретарь: Будь он проклят!"
Голос Генерального Секретаря больше не появлялся, не появлялся и голос
доктора Нельсона. Джил заключила (по тем слухам, которые доходили до нее на
работе), что Смит впал в каталептическое состояние. Там были еще две записи.
Одна гласила: "Нет нужды говорить шепотом. Он все равно тебя не услышит".
Другая: "Уберите этот поднос. Покормим его потом, когда он придет в себя".
Джил принялась перечитывать запись, когда появился Бен. В руках у него
были такие же гладкие листы, но вместо того, чтобы протянуть их Джил, он
спросил:
- Есть хочешь?
- Пойдем, подстрелим корову.
Он ничего не произнес ни во время подъема на крышу, ни когда они брали
такси, молчал он и во время полета до площадки "Александрия", где
парковались междугородние такси. Бен взял одно из них, с балтиморским
номером, и только в воздухе назвал адрес:
- Хейджерс-таун, Мериленд. - Он расслабился. - Вот теперь можно и
поговорить.

- Бен, к чему такая таинственность?
- Извини, Стройненькие Ножки. Я не знаю наверняка, что мне не
подбросили клопика, потому что если на это способен я, почему то же самое не
может сделать кто-нибудь другой. И точно так же насчет такси, вызванного из
моей квартиры. Хотя оно и не обязательно должно иметь уши, но они вполне
могут в нем оказаться. Спецслужбам свойственны радикальные меры. Но это
такси... - он погладил сиденье. - Они не могут нашпиговать своей техникой
все машины. Эта, выбранная случайно, должна быть безопасной.
Джил поежилась.
- Бен, не думаешь же ты... - она не закончила фразы.
- Ну да! Ты видела мою колонку. Я сделал ее девять часов тому назад. Ты
полагаешь, что администрация позволит мне лягать ее в живот и удержится от
ответного удара?
- Но ты же всегда был в оппозиции.
- Все верно. Но здесь есть разница. Я обвинил их в том, что они держат
политзаключенного. Джил, правительство - живой организм. Как и у всякого
живого существа, в нем преобладает инстинкт самосохранения. Ударь его, и оно
ударит в ответ. На этот раз я ударил его всерьез. - Он замолчал и добавил. -
Но мне не стоило втягивать в это дело тебя.
- Я не боюсь... С той самой минуты, как вернула тебе твою машинку.
- Ты здорово помогла мне. Если дела пойдут худо, этого будет
достаточно.
Джил смолкла. В то, что она, которой не доводилось сталкиваться ни с
чем более грубым, чем материнский шлепок в детстве и несколько со смаком
сказанных в ее адрес словечек в более зрелом возрасте, может оказаться в
положении жертвы, верилось с большим трудом. Будучи медсестрой, она видела
последствия различного рода жестокости... но это случалось с кем-то другим.
Такси уже заходило на посадку, когда она нарушила молчание:
- Бен! Положим, этот пациент умрет. Что тогда будет?
- А? - он задумался. - Хороший вопрос. Дети, если больше вопросов нет,
можете идти домой.
- Не остри.
- Гм-м... Джил, я ночей не спал, стараясь ответить на этот вопрос. Вот
лучшее из того, что я придумал: если Смит умирает, исчезает проблема его
прав на Марс. Возможно, группа, оставленная "Победителем" на Марсе,
предъявит свои претензии... но администрация почти наверняка позаботилась об
этом еще до того, как они покинули Землю. "Победитель" - корабль Федерации,
но, возможно, тут все ниточки идут к Генеральному Секретарю Дугласу. Это
может надолго оставить его в силе. С другой стороны, может вообще ничего не
случиться.
- Как это? Почему?
- Прецедент Ларкина может здесь не сработать. Луна была необитаема, а
Марс населен. Марсианами. В настоящий момент марсиане - ноль без палочки.
Однако Верховный Суд может обратить внимание на политическую ситуацию и
решить, что высадка людей на обитаемую планету, пусть даже ее обитатели не
люди, не дает им никаких прав. Тогда права на Марс должны быть заверены
марсианами.
- Но, Бен, должен же быть какой-то случай, подобный этому. Эти слова о
единственном человеке, владеющем планетой... это же фантастика!
- Только не говори этого слова юристу: наследование комарами и
верблюдами - обязательный курс на юридическом факультете. Кроме того,
прецедент уже был. В пятнадцатом веке Папа отписал все Западное полушарие
Испании и Португалии, и никого не заботило, что эти земли уже населены
индейцами с их собственными законами, обычаями и законными правами. Его дар
тоже был весьма щедр. Погляди-ка на карту. Вот здесь говорят по-испански, а
здесь - по-португальски.
- Да, однако... Бен, сейчас же не пятнадцатый век.
- Это уже дело юристов. Джил, если Верховный Суд сошлется на прецедент
Ларкина, Смит окажется в состоянии даровать миллионные, даже скорее,
миллиардные концессии. Если он откажет свои права администрации, Генеральный
Секретарь будет кум королю.
- Бен, для чего одному человеку такая власть?
- Для чего моль летит на свет? Но богатство Смита - вещь не менее
значительная, чем его положение Императора Марса. Верховный Суд может
отклонить его претензии, объявив скваттером*, однако я сомневаюсь, чтобы
кто-нибудь смог вырвать у него Лайл-переход и изрядный кусок акций "Лунных
Предприятий". Что случится, если он умрет? Тысячи лжеродственников выплывут
на свет божий, однако "Сайенс Фаундейшн" не привыкать гонять этих алчных
паразитов. Похоже, если Смит умрет, не выразив последней воли, все права на
его имущество перейдут к государству.
* Скваттер - человек, незаконно занявший землю.
- Ты имеешь в виду Федерацию или Штаты?
- Еще один вопрос, на который надо ответить. Его родители родом из двух
стран Федерации, а сам он рожден за ее пределами... и это может дать карты в
руки тому, кто задумает попользоваться этими акциями или патентами. Но не
Смиту. Он не отличит акции от автобусного билета. Скорее всего, это будет
тот, кто сможет взять его в оборот. Сомневаюсь, чтобы Ллойд согласился
застраховать его жизнь. Слишком велик риск.

- Бедный мальчик! Бедный, бедный ребенок!

Глава 6.

Ресторан в Уэйджерстауне славился своей "атмосферой" - одни столики
были разбросаны на пологой лужайке у озера, другие стояли в дуплах трех
огромных деревьев. Джил захотелось посидеть внутри дупла, но Бен сунул
метрдотелю монету, и официант поставил им столик у воды, потом ушел и
вернулся обратно со стереобаком.
Джил надулась.
- Бен, стоило ли давать ему деньги, раз уж в дупло мы все равно не
попали, да еще вынуждены терпеть этот ужасный грохот?
- Терпением маленькая. В дуплах установлены микрофоны. Сервис. А этот
столик безо всяких штучек... надеюсь... Я видел, как один официант принес
его прямо со склада. Что же до стереобака, то дело тут не столько в том, что
есть без стерео не по-американски, сколько в шуме, который будет мешать
направленному микрофону... если сыщики мистера Дугласа вдруг проявят интерес
к нашему разговору.
- Ты всерьез думаешь, что за нами следят, Бен? - Джил поежилась. - Я не
создана для жизни правонарушителя.
- Фи, или даже фуй! Когда я делал скандал с "Дженерал Синтетикс", я
никогда не бывал дважды в одном и том же месте и не ел ничего, кроме
концентратов из пакетов. Тебе это должно понравиться - здорово стимулирует
обмен веществ.
- Моему обмену это ни к чему. Все, что мне требуется, это престарелый
богатый пациент.
- Ты уже раздумала выходить за меня?
- Только после того, как мой богатенький сыграет в ящик. А может, я
сама разбогатею и смогу держать тебя вместо комнатной собачки.
- Почему бы тогда не начать прямо сейчас?
- После того, как он сыграет в ящик.
- Они принялись за еду. Музыкальная программа, от которой лопались
барабанные перепонки, вдруг прервалась. На экране появилась голова диктора;
она улыбнулась и произнесла: "Программе "Новый Мир" и ее спонсору "Разумной
Девушке" предоставлена высокая честь использовать это время для
правительственного сообщения исторического значения. Помните, друзья, каждая
разумная девушка прибегает к услугам "Разумной Девушки". Легко усваивается,
приятно на вкус, гарантировано от ошибки, продается безо всяких рецептов
согласно государственному закону 1312. К чему прибегать к устаревшим,
неэстетичным, не дающим уверенности методам? К чему рисковать его любовью и
уважением? - Красавец-диктор взглянул куда-то в сторону и заторопился: - Я
передаю слово Разумной Девушке, которая, в свою очередь, пригласит
Генерального Секретаря!
Трехмерное изображение переключилось на молодую женщину, такую
чувственную, такую грудастую, такую обольстительную, что мужчинам оставалось
только жалеть о своих ограниченных способностях. Она потянулась, подмигнула
и произнесла постельным голосом: "Я всегда пользуюсь "Разумной Девушкой".
Изображение пропало, и оркестр заиграл "Слава миру и суверенитету".
- А ты пользуешься "Разумной Девушкой"? - спросил Бен.
- Не твое дело! - Джил раздраженно взглянула на него. - Это
шарлатанское снадобье. С чего ты решил, что оно мне нужно?
Кэкстон не ответил.
Экран заполнило отечески нежное лицо Генерального Секретаря Дугласа.
- Друзья, - начал он, - граждане Федерации, этим вечером на мою долю
выпала огромная честь. Со времени триумфального возвращения нашего
блистательного "Победителя"... - и он принялся поздравлять граждан Земли с
успешным контактом с другой планетой, другой расой. Он принялся убеждать
всех, что полет был страстным чаянием каждого жителя Земли, что любой мог
возглавить экспедицию, не помешай ему серьезная работа, и что он, Секретарь
Дуглас, был послушным орудием для воплощения всеобщей воли. Все фразы
звучали очень обтекаемо, речь строилась на том, что средний человек -
воплощение каждого и лучше остальных... И что добрый старый Джо Дуглас
олицетворяет собой этого среднего человека. Даже слегка сбившийся галстук и
вихор были вполне в "народном" вкусе.
Бен Кэкстон размышлял над тем, кто все это написал. Видимо, Джим
Стэнфорт. Джим всегда наносил последний мазок на речи Дугласа, отбирая
наиболее мягкие и тешащие слух прилагательные. До того, как удариться в
политику, он писал рекламные тексты, и понятие совести ему было совершенно
чуждо. Да, этот кусочек насчет "руки, качающей колыбель" наверняка был
работой Джима. Джим вполне способен подманить маленькую девочку леденцом.
- Выключи! - потребовала Джил.
Тише, тише, Стройненькие Ножки. Мне это нужно.
- ...итак, друзья, я имею честь пригласить отличного парня - Валентайна
Майкла Смита, Человека с Марса! Майк, мы знаем, ты устал и не совсем хорошо
себя чувствуешь... но не скажешь ли ты пару слов своим новым друзьям?
Камера отъехала назад, показав укутанного с ног до головы человека в
каталке. С одной стороны над ним склонился Дуглас, с другой стояла
медсестра, накрахмаленная, чопорная и очень фотогеничная.

Джил задохнулась.
- Спокойнее! - шепнул Бен.
На гладком, словно бы детском лице человека в каталке появилась
застенчивая улыбками сказал, глядя в камеру:
- Хэлло, ребята. Простите, что сижу. Я все еще немножко слаб. - Было
похоже, что говорить ему очень трудно. Медсестра пощупала у него пульс.
В ответах на вопросы Дугласа он отпустил пару комплиментов капитану
Ван-Тромпу и его команде, поблагодарил всех за свое спасение и сказал, что
все на Марсе были страшно взволнованы контактом с Землей и что он надеется
помочь установить дружеские связи между двумя планетами. Сестра остановила
интервью, но Дуглас мягко спросил:
- Майк, у тебя хватит сил ответить еще на один вопрос?
- Конечно, мистер Дуглас... Если смогу.
- Майк, что ты думаешь о наших девушках?
- Ууу!..
Младенческое лицо человека в каталке приобрело благоговейное выражение,
оно слегка порозовело, и на нем появилось выражение восторга. Камера
переключилась на голову и плечи Генерального Секретаря.
- Майк просил передать вам, - произнес он отеческим тоном, - что он
встретится с вами, как только сможет. Вы ведь знаете, что ему надо нарастить
мускулы. Возможно, на той неделе, если доктора скажут, что он достаточно
окреп... - Камера переключилась на таблетки "Разумная Девушка", и
коротенькая пьеска с очевидностью показала, что девушка, не потребляющая их,
была не только не в своем уме, но к тому же была белой вороной, а мужчины,
едва завидев ее, перебегали на другую сторону улицы.
Бен переключил канал, повернулся к Джип и уныло произнес:
- Вот так... Мне остается только порвать завтрашнюю статью. Дуглас
вертит им, как хочет.
- Бен!
- Что?
- Это не Человек с Марса!
- Что? Детка, ты уверена?
- Он здорово похож на него, но это не тот больной, которого я видела в
охраняемой палате.
Бен подумал, что дюжины людей видели настоящего Смита: охрана,
врачебный персонал, санитары, капитан Ван-Тромп и его экипаж, возможно, и
еще кто-то. И никто из них не должен был увидеть этого выпуска...
Администрация не могла не понимать, что эти люди смогут обнаружить подлог. В
подставке не было смысла... слишком большой риск.
Но Джил продолжала настаивать, что человек в стереобаке вовсе не тот,
кого она видела. В конце концов она разозлилась:
- Ну и думай по-своему! Мужчины, одно слово!
- Послушай, Джил...
- Пожалуйста, отвези меня домой.
Бен пошел за такси. Он не заказал его прямо из ресторана, а выбрал одно
из тех, что стояли на посадочной площадке отеля напротив. Весь обратный путь
Джил была холодна как лед. Бен достал листы и перечитал их снова. Потом
задумчиво помолчал и сказал:
- Джил!
- Да, мистер Кэкстон?
- Я тебе дам "мистер"! Знаешь, Джил, извини меня. Я был неправ.
- И что привело вас к такому заключению?
Он похлопал свернутыми в трубку листами по ладони.
- Вот это. Еще вчера Смит не выказывал подобных настроений, а сегодня
вдруг дал интервью. Он должен был потерять контроль над собой... впасть в
этот свой транс.
- Как я рада, что ты наконец-то увидел очевидное.
- Джил, может, ты лучше ударишь меня не очень сильно и простишь? Ты
понимаешь, что это означает?
- Это означает, что они выставили актера, чтобы всех одурачить. Именно
об этом я твердила тебе час назад.
- Конечно. Актер, причем хороший актер, тщательно подобранный и
натасканный. Но это означает и кое-что еще. Насколько мне видится, тут есть
две возможности. Первая: Смит мертв и...
- Мертв! - Джил вдруг вспомнила забавную церемонию утоления жажды и
ощутила странный теплый неземной привкус личности Смита, ощутила с
невыносимой печалью.
- Возможно. В таком случае, двойник будет "жив", пока он нужен. Потом
он "умрет" и его выпроводят из города, предварительно загипнотизировав так,
что его задушит астма, попробуй он избавиться от внушения... а может,
прибегнут даже к лоботомии. Но если Смит уже мертв, лучше о нем забыть; мы
никогда не докажем правду. Поэтому предположим, что он жив.
- Я очень на это надеюсь.
- Что вам Гекуба или ты Гекубе? - переврал Кэкстон цитату Шекспира. -
Если он жив, с ним, возможно, и не случится ничего плохого. В конце концов,
нашим деятелям органически свойственна двойная игра. Возможно, недельки
через две-три наш друг Смит будет в достаточной форме, чтобы выдержать
публичное выступление, и нам его покажут. Но я чертовски в этом сомневаюсь.

- Почему?
- Поработай головкой. У Дугласа уже провалилась одна попытка вытянуть
из Смита то, что ему надо. Но Дуглас не может позволить себе провал.
Поэтому, я думаю, он похоронит Смита глубже, чем кого-бы то ни было... и мы
никогда не увидим настоящего Человека с Марса.
- Убьет его? - выдавила из себя Джил.
- Ну зачем же так грубо? Поместит его в частный приют и не позволит ему
никогда и ничего узнать.
- Господи! Бен, что же нам делать?
Кэкстон задумался.
- У них и бита, и шар, и правила она устанавливают сами. Но я, пожалуй,
нагряну с Беспристрастным Свидетелем и кем-нибудь из известных юристов и
потребую, чтобы меня пустили к Смиту. Может, я сумею вытащить его в
открытую.
- Я буду рядом с тобой!
- Только тебя мне там не хватало. Если ты там покажешься, мигом
вылетишь с работы.
- Но я же нужна, чтобы опознать его.
- Ну, лицом к лицу я смогу отличить человека, воспитанного
негуманоидной расой, от актера, выдающего себя за такового. Но если со мной
что-нибудь случится, ты будешь козырем в рукаве - человеком, знающим, что
они водят всех за нос, и имеющим доступ в Бетесду. Солнышко, если обо мне
ничего не будет слышно, то вся надежда будет только на тебя.
- Бен, но они ведь не сделают тебе ничего плохого?
- Я выступаю не в своей весовой категории, девочка.
- Бен, мне это совсем не нравится. Слушай, если тебя пропустят к нему,
что ты будешь делать?
- Я спрошу, не хочет ли он покинуть больницу. Если он скажет "да", то я
приглашу его к себе. В присутствии Беспристрастного Свидетеля его не посмеют
задержать.
- Хм-м... И что дальше? Он нуждается во врачебном уходе, Бен; он не
способен сам позаботиться о себе.
Кэкстон снова задумался.
- Я уже думал об этом. Я не могу ухаживать за ним. Мы можем поселить
его у меня...
- ... а я буду за ним ухаживать. Мы так и сделаем, Бен!
- Остынь, остынь. Дуглас вытащит из шляпы какого-нибудь кролика, и Смит
окажется у него в кармане. А может, и мы с тобой заодно. - Он поднял брови.
- Я знаю только одного человека, который может обставить Дугласа в этой
игре.
- Кто это?
- Ты когда-нибудь слышала про Джубала Харшоу?
- Еще бы? Его все знают.
- Это одно из его преимуществ; каждый знает, кто он такой, поэтому его
довольно сложно отпихнуть в сторону. Поскольку он к тому же доктор медицины
и юрист, отпихнуть его в три раза труднее. Но важнее всего то, что он такой
драчун и индивидуалист, что задень его, и он выйдет против всей Федерации
один с перочинным ножом, и это делает борьбу с ним в восемь раз труднее. Мы
познакомились на судебных процессах. Это друг, на которого всегда можно
рассчитывать. Если мне удастся выцарапать Смита из Бетесды, я увезу его в
Покопос, к Харшоу, и пусть-ка эти сопляки попробуют туда сунуться! Я со
своей колонкой и Харшоу с его любовью к дракам устроим им веселую жизнь.

Глава 7.

Был уже поздний вечер, но Джил только минут десять назад сменилась с
дежурства. Она намеревалась последовать приказанию Бена и прекратить свои
попытки увидеть Человека с Марса, но в то же время не собиралась отходить
далеко от его двери. Бену могло понадобиться подкрепление.
В коридоре больше не было охранников. Подносы, процедуры и двое
больных, которым предстояла операция, очень плотно заняли первые два часа;
она еле нашла время, чтобы взглянуть на дверь в К-12. Она была заперта, как
и дверь в соседнюю палату. Джил хотела, раз охраны не было, проскользнуть
туда через боковую комнату, но была вынуждена отложить это: времени не было.
Тем не менее, эта занятость не мешала ей зорко следить за каждым, кто
появлялся на ее этаже.
Бена все не было, а из осторожных расспросов напарницы выяснилось, что,
пока Джил отлучалась, в К-12 не входил ни Бен, ни кто-либо другой. Это ее
озадачило: Бен не назвал точного времени, но она знала, что он собирался
штурмовать цитадель с утра пораньше.
Немного погодя Джил решила сходить на разведку. Она приоткрыла дверь,
сунула туда голову и притворилась удивленной:
- О! Здравствуйте, а я думала, здесь доктор Фрейм.
Врач за пультом улыбнулся, увидав ее личико.
- Его здесь не было, сестричка. Я - доктор Браш. Могу я чем-нибудь
помочь вам?
При этой типично мужской реакции Джил успокоилась.

- Да нет, ничего особенного. Как там Человек с Марса?
- Что?
Джил улыбнулась.
- Для персонала это не секрет, доктор. Ваш пациент... - Она сделала
жест в сторону внутренней двери.
- Вот как? - Тот изумленно поглядел на дверь. - Так это его здесь
держали?
- А сейчас он разве не здесь?
- Миллион против одного, что нет. Миссис Роза Вэнкерстон... Лечащий
врач - доктор Гарнер. Ее положили сюда сегодня утром.
- В самом деле? А что случилось с Человеком с Марса?
- Не имею ни малейшего понятия. Скажите, так я в самом деле упустил
шанс поглядеть на Валентайна Смита?
- Вчера он был здесь.
- Везет же людям. Взгляните, с кем я вожусь, - он щелкнул тумблером
глазка, и Джил увидела гидравлическую постель. В ней лежала маленькая
сморщенная старушка.
- Что с ней?
- М-м... Знаете, сестричка, если бы у нее не было денег на кремацию,
это бы называлось старческим слабоумием. Но раз они у нее есть, она здесь
для отдыха и общего медосмотра.
Джил немного поболтала с ним, а потом притворилась, будто услышала
сигнал вызова. Она вернулась на свое место и вытащила журнал ночной смены.
Ага, вот оно: "В.М.Смит, К-12 - переведен". Ниже стояло: "Роза С. Бэнкерстон
- помещ. в К-12 (диет, питание по расп. д-ра Гарнера... особых предписаний
нет... рентген не обязателен)".
Почему Смита перевели ночью? Видимо, чтобы избежать лишних глаз. Но
куда?
Обычно она в таких случаях звонила в приемную, но подозрения Бена плюс
этот звонок... Ее бы вышвырнули с работы. Она решила подождать и посмотреть,
что удастся извлечь из сплетен.
Бен Кэкстон времени не терял.
Он нанял Джеймса Оливера Кавендиша. Хотя сгодился бы и любой другой
Беспристрастный Свидетель, престиж Кавендиша был так высок, что можно было
обойтись без адвоката: старый джентльмен много раз свидетельствовал перед
Верховным Судом, и говорили, что завещания, хранящиеся в его голове, стоят
миллиарды. Будучи стипендиатом Благотворительного Общества, Кавендиш
обучался специальным методам запоминания - сюда же входили и сеансы
гипнотического внушения - у самого великого Сэмюэля Реншоу.
За день он зарабатывал больше, чем Бен за неделю, но Бен намеревался
взвалить все денежные расходы на "Пост"... лучше вряд ли что можно было
придумать.
Кэкстон взял с собой младшего Фрисби из "Билл, Фрисби, Фрисби, Билл и
Рид", а потом позвонил Кавендишу. Сухощавая фигура мистера Кавендиша,
укутанная в белый плащ - знак его профессии - напоминала Бену Статую Свободы
и почти так же бросалась в глаза.
Бен объяснил Марку Фрисби, что он собирается делать, - и Фрисби сразу
же заметил, что у него нет на это права - до того, как появился Кавендиш:
присутствие Беспристрастного Свидетеля требовало соблюдения протокола, и они
прекратили обсуждение того, что ожидали увидеть и услышать.
До Бетесды они добрались на такси, которое высадило их перед дверями
административного корпуса.
Бен показал свое удостоверение и объявил, что хочет видеть директора.
Царственного вида женщина спросила, назначен ли ему прием, и Бен был
вынужден признаться, что нет.
- Тогда директор, скорее всего, вас не примет. Не скажете ли вы, что у
вас к нему за дело?
- Скажите ему, - произнес Бен громко, чтобы все слышали, - что пришел
Кэкстон из "Вороньего гнезда" с адвокатом и Беспристрастным Свидетелем,
чтобы взять интервью у Валентайна Майкла Смита, Человека с Марса.
От неожиданности женщина даже растерялась, однако быстро справилась с
собой и холодно ответила:
- Я передам ему. Сядьте, подождите.
- Спасибо, я подожду здесь.
Фрисби зажег сигару. Кавендиш ждал с молчаливым терпением человека,
перевидавшего за свою жизнь все возможные проявления добра и зла. Кэкстон
нервничал. Наконец. Снежная Королева провозгласила:
- С вами будет говорить мистер Берквист.
Кэкстон задумался. Гил Берквист был марионеткой Дугласа с титулом
"помощник-исполнитель".
- Мне не нужен Берквист, мне нужен директор. Но Берквист уже шел
навстречу - распростертые объятья, приветливая улыбка.
- Бенни Кэкстон! Как поживаешь, дружище? Все ворошишь грязное белье?
- Все ворошу грязное белье. А ты что здесь делаешь, Гил?

- Если меня когда-нибудь выпрут со службы, я тоже заведу себе колонку -
тысячи слухов и сплетен - и весь остаток жизни буду слоняться по городу.
Завидую тебе, Бен.
- Я спросил, что ты здесь делаешь, Гил? Я хочу сперва повидать
директора, а потом - Человека с Марса. Я пришел сюда вовсе не для того,
чтобы обмениваться с тобой любезностями.
- Ладно, Бен, не бери в голову. Я вышел потому, что директор приходит в
бешенство от одного упоминания о прессе... вот Генеральный Секретарь и
послал меня прикрывать его.
- О'кей. Я хочу видеть Смита.
- Бен, старина, все этого хотят - каждый репортер, специальный
корреспондент, комментатор, фрилансер, каждый спец, по душещипательным
рассказам. Минут двадцать назад здесь была Полли Пайперс. Она хотела
расспросить его о любовных отношениях на Марсе, - Берквист развел руками.
- Я хочу видеть Смита. Увижу я его или нет?
- Бен, давай пойдем куда-нибудь, где можно поговорить за стаканчиком.
Можешь спрашивать меня о чем угодно.
- Я не хочу спрашивать тебя о чем угодно. Я хочу видеть Смита. Вот мой
адвокат, Maрк Фрисби - по обыкновению Бен не стал представлять
Беспристрастного Свидетеля.
- Мы уже встречались, - признался Берквист. - Как ваш отец, Марк?
- Почти без изменении.
- Это все наш отвратительный климат. Идем, Бен. И вы, Марк.
- Перестань, - отрезал Кэкстон. - я хочу видеть Валентина Майкла Смита.
Я представляю здесь "Пост" и заодно двести миллионов читателей. Я увижу его?
Если нет, скажи это громко и обоснуй свой отказ.
Берквист вздохнул.
- Марк, будьте добры, скажите этому любителю замочных скважин, что он
не имеет права врываться к больному человеку. Смит выступил вчера вечером...
вопреки настояниям врача. Он имеет право на мир и покой, ему надо немного
окрепнуть.
- Ходят слухи, - заявил Кэкстон, - что вчерашнее выступление было
липой.
Берквист перестал улыбаться.
- Фрисби, - произнес он холодно, - не напомните ли вы своему клиенту
почем нынче клевета?
- Бен, полегче.
- Я знаю кое-что о клевете, Гил. Но кого я оклеветал? Человека с Марса?
Или кого-то другого? Назови мне имя. Я повторяю, - повысил он голос, - что я
слыхал, будто человек, которого показывали прошлым вечером в трехмерке, не
был Человеком с Марса. Я хочу увидеть его и задать ему несколько вопросов.
В забитом народом холле стояла тишина. Берквист бросил взгляд на
Беспристрастного Свидетеля, потом справился со своим лицом, улыбнулся и
сказал:
- Что ж, Бен, возможно, ты выговорил это интервью... а заодно и
судебный процесс. Подожди, я сейчас. Он исчез, но очень быстро вернулся.
- Ну вот, я все устроил, - объявил он устало, - хотя ты этого и не
заслуживаешь. Идем. Но только мы с тобой. Марк, прошу прощения, но не стоит
толпиться около Смита, он еще не совсем в норме.
- Нет.
- Что?
- Либо все трое, либо никто.
- Бен, не будь дураком; ты же получил особую привилегию. Скажи, чего
ты... Ладно, Марк тоже может пойти, он подождет снаружи. Но для чего тебе
он? - Берквист кивнул в сторону Кавендиша. Свидетель, казалось, ничего не
слышал.
- Может, и не для чего. Только моя колонка этим же вечером известит
всех, что администрация отказалась пропустить Беспристрастного Свидетеля к
Человеку с Марса.
Берквист пожал плечами.
- Что ж, идемте. Бен, я очень надеюсь, что иск за клевету спихнет тебя
в яму, из которой ты не скоро выберешься.
Из уважения к возрасту Кавендиша они воспользовались лифтом, потом
встали на бегущую дорожку и поехали мимо лабораторий и процедурных
кабинетов.
Их остановил охранник, созвонился с кем-то по видео, и наконец их ввели
в одну из аппаратных, откуда велось непрерывное наблюдение за
тяжелобольными.
- Это доктор Тэннер, - представил Берквист человека за пультом. -
Доктор, это мистер Кэкстон и мистер Фрисби. - Кавендиша, естественно, он
представлять не стал.
Тэннер озабоченно взглянул на вошедших.
- Джентльмены, должен предупредить вас об одной вещи: не делайте и не
говорите ничего, что может возбудить больного. Его нервы в довольно
необычном состоянии, и он очень легко отключается... входит в транс, если
хотите.

- Эпилепсия? - поинтересовался Бен.
- Человек несведущий может назвать это и так. Но это, скорее, похоже на
каталепсию.
- А вы - человек сведущий, доктор? Вы психиатр?
Тэннер бросил быстрый взгляд в сторону Берквиста.
- Да.
- Что вы окончили?
- Бен, - вмешался Берквист, - давайте взглянем на больного. Ты можешь
проинтервьюировать доктора Тэннера и после.
- О'кей.
Тэннер окинул взглядом датчики, щелкнул тумблером и поглядел на экран.
Потом отпер дверь, приложил палец к губам и повел их в смежную комнату. В
палате было темно.
- Мы затемнили ее, поскольку его глаза пока не привыкли к нашему уровню
освещенности, - пояснил Тэннер полушепотом. Он подошел к гидравлической
постели в центре палаты. - Майк, я привел тебе в гости друзей.
Кэкстон приблизился. В постели лежал, скрытый кое-где пластиковой
пленкой, кое-где простыней, закрывающей даже ладони, молодой человек. Он
глядел на вошедших, но ничего не говорил. На его круглом, с гладкой кожей,
лице, не было совершенно никакого выражения.
Пока Бен мог сказать только одно: это был тот самый человек, которого
прошлым вечером показывали по стерео. Его охватило болезненное ощущение, что
крошка Джил, похоже, подложила ему мину замедленного действия - обвинение в
клевете вполне могло поставить крест на его работе.
- Вы Валентайн Майкл Смит?
- Да.
- Человек с Марса?
- Да.
- Это вас показывали вчера по стерео?
Человек не ответил.
- Не думаю, что он вас понимает, - сказал Тэннер. - Майк, ты помнишь,
что вы делали вчера вечером с мистером Дугласом? На лице молодого человека
появилась обиженная гримаса.
- Яркий свет. Больно.
- Да, яркий свет, от которого больно глазам. Мистер Дуглас попросил
тебя поздороваться с людьми. Больной слабо улыбнулся.
- Долго ехал в кресле.
- О'кей, - удовлетворенно кивнул Кэкстон. - Я понял. Майк, с тобой
нормально обращаются?
- Да.
- Ты не должен здесь оставаться. Ты можешь ходить?
Тэннер поспешно произнес:
- Видите ли, мистер Кэкстон...
Берквист дотронулся до его руки.
- Я могу ходить... немного. Усталость.
- Я посмотрю, нет ли здесь каталки. Майк, если тебе не хочется здесь
оставаться, я доставлю тебя в любое место, куда ты захочешь.
Тэннер стряхнул руку Берквиста и резко произнес:
- Я не могу позволить, чтобы вы беспокоили моего пациента!
- Он свободный человек, разве нет? - осведомился Бен. - Или он узник?
- Конечно, он свободный человека - заявил Берквист. - Спокойное доктор.
Пусть этот дурак роет себе яму.
- Спасибо, Гил. Ты слышал его Майк. Ты можешь идти, куда хочешь.
Больной испуганно поглядел на Тэннера:
- Нет! Нет-нет-нет!
- О'кей, о'кей.
- Ну, мистер Берквист, достаточно, - вспылил Тэннер.
- Хорошо, доктор. Бен, достаточно.
- М-м... один, последний вопрос, - Кэкстон крепко призадумался над тем,
что ему удалось выудить из сказанного. Пожалуй, Джил ошиблась... но ведь она
не могла ошибиться!
- Ладно, но только последний, - снисходительно разрешил Берквист.
- Спасибо. Э... Майк, прошлым вечером мистер Дуглас задал тебе
несколько вопросов... - Тот ничего не ответил. - Среди прочего он спросил,
что ты думаешь о наших девушках, так?
Лицо больного расплылось в широкой улыбке.
- Так. Майк... где и когда ты видел этих девушек?
Улыбка исчезла. Больной взглянул на Тэннера, тело его напряглось, глаза
закатились, он скорчился, словно младенец во чреве матери: колени согнуты,
голова опущена, руки на груди.
- Убирайтесь! - рявкнул Тэннер, бросился к больному и схватил его за
запястье.
- Дождался?! - выкрикнул Берквист. - Уйдешь теперь? Или мне вызвать
охрану?
- Уходим, уходим, - пробормотал Кэкстон. Все, кроме Тэннера, покинули
палату, и Берквист плотно притворил дверь.

- Все тот же вопрос, Гил, - упрямо произнес Бен. - Вы держите его
взаперти... Так где же он видел девушек?
- Не будь таким идиотом, Бен. Он видел целую кучу девушек. Медсестер...
лаборанток. По-моему, все ясно.
- Не совсем. Насколько я помню, за ним ухаживали исключительно мужчины,
а посещение женщин было строго воспрещено.
- Что? Не говори ерунды, - раздраженная гримаса вдруг сменилась
усмешкой. - Ты же видел по стерео медсестру рядом с ним.
- О! Да, конечно, - Кэкстон замолк.
Никто из троих ни слова не сказал о происшедшем, пока они не поднялись
в воздух. Только тогда Фрисби заметил:
- Бен, я не думаю, чтобы Генеральный Секретарь подал на вас в суд. И
все же, если у вас имеется источник этих слухов, лучше воспользоваться
присутствием Беспристрастного Свидетеля.
- Забудьте об этом, Марк. Он не будет судиться, - Бен уставился в пол,
- Откуда мы можем знать, что это был Человек с Марса?
- Выбросьте это из головы, Бен.
- Чем это подтверждается? Мы видели человека более или менее
подходящего возраста в больничной постели. Мы слышали Берквиста... а
Берквист начал свою политическую деятельность, сочиняя всевозможные
опровержения. Мы видели какого-то человека, претендующего на звание
психиатра... а когда я попытался выяснить, где он обучался, меня оборвали.
Мистер Кавендиш, вы видели что-нибудь, уверившее вас, что этот тип - Человек
с Марса?
- В мою задачу не входит высказывать мнение, - медленно и с
достоинством проговорил Кавендиш. - Я смотрю, я слушаю... вот и все.
- Простите.
- Вы удовлетворены моими профессиональными способностями?
- Что? Да, конечно. Спасибо, мистер Кавендиш.
- Спасибо вам, сэр. Очень интересное дело. Старый джентльмен снял белый
плащ, отличающий его от простых смертных. Он расслабился, и черты его лица
стали мягче.
- Если бы я смог привести кого-нибудь из экипажа "Победителя", - никак
не мог успокоиться Кэкстон, я бы размотал это дело.
- Должен признаться, - заметил Кавендиш, - что я был удивлен одной
вещью, о которой вы ничего не говорили.
- Да? Что я такое упустил?
- Мозоли.
- Мозоли?
- Конечно. Всю жизнь человека можно прочитать по его мозолям. Я однажды
написал о них монографию в "Журнал для Свидетелей". Этот молодой Человек с
Марса, поскольку он никогда не носил нашу обувь и вырос при тяготении в одну
треть земного, мог бы продемонстрировать нам мозоли, не соответствующие
условиями в которых он жил.
- Проклятье! Мистер Кавендиш, почему вы не предупредили нас?
- Сэр! - Старый джентльмен выпрямился, и ноздри его затрепетали. - Я
Беспристрастный Свидетель, сэр. Лицо незаинтересованное.
- Простите, - Кэкстон наморщил лоб. - Давайте вернемся. Мы взглянем на
его ноги... или я разнесу эту чертову больницу!
- Вы должны найти себе другого Свидетеля... по причине моего
неосмотрительного вмешательства.
- М-м... пожалуй, - протянул Кэкстон.
- Успокойтесь, Бен, - посоветовал Фрисби. - Вы копнули достаточно
глубоко. Лично я убежден, что это был Человек с Марса.
Кэкстон развез их по домам и приказал такси повиснуть в воздухе. Ему
многое надо было обдумать.
Он пришел один раз... с адвокатом и Беспристрастным Свидетелем.
Требовать разговора с Человеком с Марса второй раз заодно и то же утро было
бессмысленно: у них найдется тысяча поводов отказать. Но если он повернет
назад, с работой на "Пост" ничего не выйдет. Он должен пробиться.
Но как? Что ж, он знал, где находится предполагаемый Человек с Марса.
Проникнуть туда под видом электрика? Слишком примитивно; он не сможет пройти
дальше "доктора Тэннера".
Действительно ли этот Тэннер доктор? Медики обычно сторонятся всякой
деятельности, противоречащей их кодексу. Взять корабельного врача
Нельсона... он умыл руки только из-за того...
Постой! Доктор Нельсон может сказать, впрямь ли этот парень Человек с
Марса, не разглядывая его мозоли.
Кэкстон попытался связаться с Нельсоном через свой офис, поскольку не
знал его адреса. Помощник Бена, Осберт Килгаллен, тоже не знал его, но
картотека "Пост" на известных людей отослала их в "Нью Мэйфлауэр". Через
несколько минут Кэкстон уже разговаривал с Нельсоном.
Доктор Нельсон не смотрел эту передачу. Да, он слышал о ней; нет, у
него нет повода думать, что была подставка. Знает ли доктор Нельсон о том,
что была попытка заставить Смита отказаться от своих прав, вытекающих из
прецедента Ларкина? Нет, и ему не интересно, так ли это на самом деле;
просто нелепо говорить о том, будто кто-то "владеет" Марсом; Марс
принадлежит марсианам. Вот как? Тогда давайте предположим, чисто
теоретически, доктор, что кто-то пытается...

Доктор Нельсон выключил видео. Когда Кэкстон попытался дозвониться до
него снова, механический голос объявил:
- Абонент временно отсутствует. Если вы хотите что-либо записать...
Кэкстон выпалил не очень умное предположение относительно происхождения
доктора Нельсона и отключился. То, что он сделал потом, было ничуть не
умнее: он позвонил в Правительственный Дворец и потребовал разговора с
Генеральным Секретарем.
За годы репортерской работы, шныряя тут и там, Кэкстон пришел к одному
выводу: очень часто тайну можно раскрыть, если заявиться на самый верх и
сделать свое присутствие там невыносимым для окружающих.
Он, конечно, знал, что крутить тигру хвост довольно опасно; он понимал
психопатологию высшей власти куда лучше, чем Джил Бодмен... и, тем не менее,
вел себя так, словно имел дело с совершенно иными силами, добрыми и
миролюбивыми.
Он забыл простую вещь: не стоило так открыто, из такси, звонить во
дворец.
Кэкстон переговорил с полудюжиной чиновников без полномочий, причем
делался все агрессивнее с каждым разговором. Он был так поглощен этим делом,
что не заметил, как такси медленно двинулось с места.
Когда он это заметил, было уже слишком поздно - машина отказывалась
выполнять приказы. Кэкстон с горечью осознал, что сдуру попался в ловушку,
которой избежал бы любой уличный хулиган: его разговор был перехвачен, по
нему было засечено такси, и его кибер-пилот теперь подчиняется приказам,
передаваемым на частоте, используемой полицией. Он был похищен - аккуратно,
без шума, без крика. Он попытался связаться с адвокатом.
Он все еще пытался это сделать, когда такси опустилось в каком-то
дворе, где стены начисто отсекли сигнал. Он попытался выбраться, обнаружил,
что дверца не поддается, и страшно удивился, ощутив, что теряет сознание...

Глава 8.

Джил уверяла себя, что Бен, по-видимому, напал на какой-то другой след
и позабыл дать ей знать об этом. Но ей в это не верилось. Бен был обязан
своим успехом тому, что всегда помнил обо всех днях рождения, и скорее
позволил бы себе не заплатить карточный долг, чем забыть о приглашении на
чаепитие. Куда бы он ни отправился, как бы ни был занят, он мог - он должен
был! - потратить две минуты на то, чтобы дать знать о себе.
Он должен был сказать ей хоть слово. В обед она позвонила в его офис и
переговорила с Осбертом Килгалленом.
Тот лишь снова повторил, что Бен не оставил для нее никакого сообщения
и что ничего не произошло со времени ее предыдущего звонка.
- Он не говорил, когда вернется?
- Нет. Но мы держим свободную колонку на тот случай, если что-то
прояснится.
- Так... а откуда он звонил вам? Или я суюсь не в свое дело?
- Вовсе нет, мисс Бодмен. Он не звонил, это была открытка, отправленная
из "Комнат Паоли" в Филадельфии.
Джил пришлось удовольствоваться этим. Она отправилась в буфет
медсестер, взяла обед, села за столик и уставилась в тарелку. Она твердила
себе, что это не тот случай, про который говорил Бен. Пока нельзя сказать,
что все пошло не так или что она влюбилась в подлеца...
- Эй, Бодмен! Не спи!
Джил подняла голову и увидела Молли Уиллрайт, заведующую диетической
кухней.
- Извини, задумалась.
- Я спрашивала: с каких это пор в вашем крыле держат в люксах тех, кто
не может платить за лечение?
- У нас такого нет.
- А разве К-12 не на вашем этаже?
- К-12? Там лежит богатая старуха, такая богатая, что способна
заплатить доктору, чтобы он следил за каждым ее вздохом.
- Гм! Она, должно быть, разбогатела сразу и вдруг. Последние полтора
года она лежала в бесплатном отделении гериатрии.
- Нет, ты ошибаешься.
- Только не я... У нас на кухне ошибаться нельзя. У нее довольно
сложный рацион... довольно жирная диета и длинный перечень противопоказаний
плюс лекарства, о которых она не должна знать. Поверь, дорогая, рацион
больного порой так же индивидуален, как отпечатки пальцев, - мисс Уиллрайт
поднялась. - Ну, я побежала, птенчик.
- О чем это болтала Молли? - поинтересовалась сестра, сидящая за
соседним столиком.
- Да так. Она ошиблась. - Джил подумала, что можно найти Человека с
Марса, проверив диетические кухни, но тут же выбросила эту мысль из головы:
потребовалось бы несколько дней, чтобы обойти их все.
В давние времена, когда еще случались войны, Бетесда была морским
госпиталем, громадным уже тогда. Впоследствии госпиталь был передан обществу
"Богатство, Воспитание и Благополучие" и расширился еще больше. Сейчас он
принадлежал Федерации и был небольшим городком.

Однако в случае с миссис Бэнкерстон все же было что-то странное.
Бетесда принимала всех больных: частных, бесплатных и правительственных;
этаж, на котором работала Джил, предназначался, в основном, для
привилегированных больных, в его палаты помещали сенаторов и
высокопоставленных чиновников. Частных лиц сюда не клали.
Миссис Бэнкерстон могли перевести сюда только в том случае, если все
остальные отделения были переполнены. Да, скорее всего, так и было.
После обеда она совсем закружилась с новыми пациентами, и ей было не до
размышлений. Вскоре ей понадобилась энергетическая кровать. Обычно в таком
случае она звонила на склад... но склад располагался в подвале, в четверти
мили от их крыла, а кровать нужна была немедленно. Она вспомнила, что видела
одну, принадлежащую К-12, в смежной комнате для посетителей. Она еще велела
морякам не сидеть на ней. Наверное, ее вытащили туда, когда устанавливали
гидравлическую кровать.
Может быть, она еще там... если так, у нее будет энергетическая
кровать.
Смежная комната была заперта, и Джил обнаружила, что универсальный ключ
не подходит. Она подумала, что следует сказать об этом ремонтникам, и вошла
в К-12 намереваясь узнать о кровати у лечащего врача миссис Бэнкерстон.
Врач был тот же, что и раньше - доктор Браш. Он не был ни интерном, ни
врачом, живущим при больнице. Доктор Гарнер, как он говорил, попросил его
присмотреть за этой женщиной. Услышав, как отворяется дверь, Браш поднял
голову.
- Мисс Бодмен! Вы-то мне и нужны!
- Почему же вы не позвонили? Как ваша больная?
- С нею все нормальное - ответил он, заглянув в глазок. - А вот со мной
- нет.
- Что-нибудь серьезное?
- Нет, что вы. Это займет минут пять, не больше. Можете вы пожертвовать
пятью минутами? И держать ваш ротик на замке?
- Думаю, что смогу. Если позволите, я воспользуюсь вашим телефоном и
скажу своей помощнице, где я.
- Нет! - возразил он. - Просто заприте за мной дверь и не открывайте,
пока я не постучу на мотив "Мы все умеем: стрижем и бреем".
- Хорошо, сэр, - произнесла Джил с сомнением в голосе. - Вашей больной
что-нибудь нужно? Я что-нибудь могу сделать для нее?
- Нет-нет. Просто посидите и понаблюдайте за экраном. Не беспокойте ее.
- А где вы будете, если что-нибудь случится? В комнате отдыха
персонала?
- Я буду в мужском туалете. И больше, пожалуйста, ни слова. Так надо.
Он вышел, и Джил заперла за ним дверь, а потом взглянула на монитор и
посмотрела показания приборов. Женщина спала, экраны показывали сильный
пульс и ровное дыхание. Джил удивилась постоянному врачебному наблюдению:
больная вовсе не собиралась помирать с минуты на минуту.
Потом она решила посмотреть, нет ли в дальней комнате нужной кровати.
Хотя это и противоречило распоряжению доктора Браша, она была уверена,
что не побеспокоит больную. Уж она-то знала, как пройти по палате, не
разбудив пациента.
Кроме того. Джил давным-давно поняла, что не следует так уж
беспрекословно слушаться докторов. Она открыла дверь и тихонечко вошла.
Одного взгляда было достаточно, чтобы убедиться, что миссис Бэнкерстон
забылась в типичном старческом сне. Ступая совершенно бесшумно. Джил подошла
к смежной комнате. Дверь была заперта, но универсальный ключ легко открыл
ее.
Джил увидела, что энергетическая кровать стоит на месте. А потом она
увидела, что палата занята: в кресле, держа на коленях книгу с картинками,
сидел Человек с Марса.
Смит поднял глаза и подарил ей лучезарную улыбку обрадованного ребенка.
У Джил закружилась голова. Валентайн Майкл Смит здесь? Этого не могло
быть, его же перевели, она сама видела запись в журнале.
Непонятные события вдруг обрели смысл. Подставной Человек с Марса в
стереопрограмме... старуха, одной ногой стоящая в могиле, просто прикрывает
тот факт, что в палате есть еще один пациент... дверь, к которой не подошел
универсальный ключ... мучивший ее ночью кошмар про выезжающий из ворот
Бетесды "мясной фургон" с путевым листом, в котором значилось не два трупа,
а один.
Лишь только все это пронесетесь в ее голове, она испугалась,
представив, что с нею могут теперь сделать.
Смит неуклюже встал, развел руки и сказал:
- Водный брат!
- Здравствуй. Э... ну, как ты?
- Мне хорошо. Я рад, - он добавил еще что-то на странном каркающем
языке, остановился, вспомнив, что она не понимает его, и сказал, тщательно
подбирая слова: - Ты здесь, мой брат. Тебя не было. Теперь ты здесь, и я
впиваю тебя.

Джил вдруг остро ощутила два чувства, раздирающие ее душу: одно нежное,
от которого таяло сердце, и другое - леденящий страх. Смит ничего не
заметил.
- Видишь? - обрадованно сообщил он. - Я хожу! Я немного окреп. - Он
сделал несколько шагов и остановился - восторженный, задыхающийся,
улыбающийся. Она заставила себя улыбнуться.
- А у нас прогресс, а? Ты набираешься сил. Вот это характер! Но мне
пора идти... Я забежала просто поздороваться. На его лице тут же проступило
отчаяние.
- Не надо уходить!
Но мне надо торопиться!
Смит удрученно поглядел на нее:
- Я причинил тебе зло, - с трагической уверенностью проговорил он. - Я
не знал.
- Зло? Ox, нет же, нет! Но мне надо уходить... и побыстрее!
На его лице теперь не было совершенно никакого выражения.
- Возьми меня с собой, мой брат.
- Что? Нет, я не могу. И мне надо уходить, надо прямо сейчас. Знаешь,
не говори никому, что я была здесь... Пожалуйста!
- Не говорить, что мой водный брат был здесь?
- Да. Никому не говори. М-м... я еще приду. А ты будешь послушным
мальчиком, подождешь и никому не скажешь.
Смит переварил это с совершенно безмятежным видом.
- Я буду ждать. Я не скажу.
- Ну и хорошо! - Джил подумала, как ей, интересно, удастся выполнить
свое обещание?
Теперь она понимала, что "сломанный" замок на самом деле вовсе не был
сломан. Глаза ее метнулись к двери, и она увидела, почему не могла открыть
ее. К ней была привинчена ручная задвижка.
Обычно задвижки на дверях в ванных и других комнатах были устроены так,
что отпирались универсальным ключом, чтобы больной не мог запереться. Здесь
же замок удерживал Смита взаперти, и задвижка редкого в Бетесде типа не
позволяла войти в комнату даже тем, у кого был универсальный ключ.
Джил отодвинула задвижку.
- Жди меня. Я приду.
- Я буду ждать.
Она вернулась в первую комнату и сразу же услыхала: "ту-тук,
ту-тук-тук" - сигнал, про который говорил доктор Браш. Она поспешно впустить
его.
Он буквально ворвался в комнату.
- Где вы были, сестра? Я стучал три раза! - И он подозрительно
уставился на дверь во внутреннюю комнату.
- Я увидела, что ваша пациентка заворочалась, - быстро солгала Джил, -
и поправила ей подушку.
- Проклятье, я же велел вам просто сидеть у пульта!
Джил вдруг поняла, что доктор сам испуган, и мгновенно перешла в
контратаку:
- Доктор, - произнесла она ледяным тоном, - я не отвечаю за вашу
пациентку. Но уж раз вы поручили ее моим заботам, я сделала то, что сочла
необходимым. А если вы недовольны тем, что я сделала, вызывайте главврача.
- Что? Нет-нет... забудьте о том, что я вам наговорил.
- Нет, сэр. Больным в таком возрасте ничего не стоит задохнуться во
сне. Некоторые сестры сносят все нападки докторов... но только не я. Зовите
главврача.
- Нет-нет, мисс Бодмен, я выпалил это не подумав. Прошу прощения.
- Очень хорошо, доктор, - произнесла она сквозь сжатые зубы.
- Я вам еще нужна?
- А? Нет, спасибо. Спасибо, что подежурили за меня. Только... ну, не
говорите никому, ладно?
- Не скажу. - "Можешь быть уверен! Но что мне делать теперь? Ox, как бы
я хотела, чтобы Бен был в городе!" Она вернулась к себе и притворилась, что
просматривает бумаги. В конце концов она вспомнила об энергетической кровати
и позвонила на склад. Затем отослала за ней свою помощницу и стала думать.
Где Бен? Если бы он был в городе, она бы отпросилась минут на десять,
позвонила бы ему и перевалила бы все заботы на его широкие плечи. Но Бен,
черт бы его побрал, скрылся за горизонтом, предоставив ей вести мяч в
одиночку.
Или нет? Червячок, точивший ее подсознание, прогрыз себе ход наружу.
Бен не покинул бы город, не сообщив, чем окончилась его попытка
повидать Человека с Марса. Как сообщница заговорщика она имела на это
право... а Бен всегда играл честно.
Она словно наяву услышала сказанные им слова: "...если что случится, ты
будешь козырем в рукаве... солнышко, если обо мне ничего не будет слышно,
вся надежда только на тебя".
Раньше она не думала об этом, потому что не верила, что с Беном может
что-нибудь случиться. Теперь пришла пора серьезно подумать. В жизни каждого
человека наступает время, когда он - или она - вынужден рискнуть "жизнью,
богатством и честью священной" ради дела с весьма сомнительным исходом. Для
Джил Бодмен это время наступило сегодня, в три часа сорок семь минут
пополудни.

Человек с Марса, едва ушла Джил, опустился в свое кресло. Он не взял в
руки книгу с картинками. Он просто стал терпеливо ждать, хотя слово
"терпеливо" не совсем соответствовало марсианским понятиям. Он неподвижно
сидел и тихо радовался тому, что его водный брат обещал прийти снова. Он
готов был ждать вот так - не двигаясь, ничего не делая - столько, сколько
понадобится. Пусть даже годы.
Он не имел ни малейшего понятия о том, сколько времени прошло с той
минуты, когда он разделил воду со своим братом. И не только потому, что это
место непонятным образом искажалось во времени и очертаниях и это
сопровождалось явлениями и звуками, не поддающимися пока грокингу, но и
потому, что всей культурой его гнезда время воспринималось совсем иначе, чем
людьми. Разница заключалась не в более продолжительном, если перевести на
земные годы, времени жизни, а в самой основе. На Марсе нельзя найти
подходящих выражений, чтобы сказать: "Сейчас позднее, чем ты думаешь" или
"Скоро не бывает споро", хотя и по разным причинам: первое просто немыслимо,
тогда как второе - неписанный закон, упоминать о котором так же ни к чему,
как советовать рыбе принять ванну.
Но сказать "Как было в Начале, так есть и так будет" - настолько
по-марсиански, что перевести это гораздо легче, чем "два плюс два - четыре",
а на Марсе это вовсе не считается трюизмом.
Смит ждал.
Услышав, как в двери поворачивается ключ, он вспомнил, что слыхал этот
звук перед последним появлением водного брата, поэтому он ускорил метаболизм
на тот случай, если все повторится. Он изумился, увидев, что дверь
открывается и в нее проскальзывает Джил, поскольку ему не было даже
известно, что это тоже дверь. Но он сразу грокнул это и переключился на
всепоглощающую радость, приходящую только в присутствии птенца из редкого
гнезда, твоего водного брата или (при определенных обстоятельствах) в
присутствии Старших.
Радость его была слегка испорчена тем, что водный брат не разделял
ее... он казался более расстроенным, чем тот, кого нельзя было спасти от
рассоединения из-за какой-нибудь досадной потери или травмы.
Но Смит уже знал, что эти существа способны выносить отрицательные
эмоции, о которых и подумать-то страшно, не умирая при этом.
Его брат Махмуд подвергал себя душевным мукам пять раз в день и не
только не умирал, но даже утверждал, что эти мучения совершенно необходимы
ему.
Его брат капитан Ван-Тромп был подвержен ужасным непредсказуемым
приступам, каждый из которых должен был, по разумению Смита, привести к
немедленному рассоединению, чтобы избежать конфликта... и все же этот брат,
насколько он знал, жил в добром здравии.
Поэтому он не придал особого значения состоянию Джил. Она протянула ему
узел.
- Вот, надень-ка это. Быстрее!
Смит взял узел и ждал. Джил выразительно поглядела на него и сказала:
- О господи! Ладно. Снимай одежду. Я помогу.
Ей пришлось и раздевать, и одевать его. На нем было больничное белье,
халат и шлепанцы - не потому, что ему так нравилось, а потому, что ему
велели так одеться. Он уже мог управляться с одеждой, но не так быстро, как
надо было Джил. Она быстро раздела его. Она была медсестрой, а он никогда не
слыхал о табу, действующих между мужчинами и женщинами, так что соблюдение
приличий не было им помехой. Он пришел в восторг от фальшивых кожиц, которые
Джил натянула ему на ноги. Она не дала ему времени восхвалить их и быстро
подвязала чулки тесемкой. Одежду медсестры она выпросила у одной из женщин,
объяснив, что она нужна ее двоюродной сестре для маскарада. Джил завязала
пелерину и решила, что скрыла большинство половых отличий - по крайней мере,
она надеялась на это. С туфлями была проблема; они немного жали, а Смиту
было трудно ходить даже босиком.
Потом она все же повязала ему на голову косынку.
- Волосы у тебя, пожалуй, коротковаты, - сказала она обеспокоенно, - но
все же не короче, чем носят некоторые девушки. Ладно, сойдет и так. - Смит
не ответил, поскольку не совсем понял это замечание. Он подумал, что надо
отрастить волосы, но понял, что на это потребуется время.
- Теперь, - сказала Джил, - слушай меня внимательно. Что бы ни
случилось, не говори ни слова. Ты понял?
- Не говорить. Я не буду говорить.
- Просто иди за мной... Я возьму тебя за руку. Если ты знаешь молитвы,
молись!
- Молитвы?
- Ладно, забудь. Просто иди за мной и не разговаривай. - Она отворила
дверь, оглянулась и вывела его в коридор.
Смит обнаружил там массу предметов странных конфигураций, многие сильно
раздражали глаза.
На него буквально навалились расплывчатые изображения, которые он никак
не мог разглядеть. Он слепо заковылял, почти полностью отключив зрение и
прочие чувства, чтобы оградить себя от этого хаоса.

Она довела его до конца коридора и ступила на пересекающую его бегущую
дорожку. Смит пошатнулся и упал бы, не подхвати его Джил. Дежурная сестра
покосилась на них. Джил выругалась сквозь зубы и впредь более внимательно
присматривала за ним.
На крышу они поднялись на обычном лифте: Джил была уверена, что не
сможет помочь ему в трубе скоростной подъемки.
На крыше они столкнулись с первой проблемой, хотя Смит этого не
заметил.
Небо привело его в буйный восторг, он не видел никакого неба с тех пор,
как покинул Марс. Это небо было ярким, красочным и радостным - обычный
вашингтонский день.
Джил высматривала такси. Крыша была пуста, как она и надеялась - все
сменившиеся с дежурства сестры уже разлетелись по домам, исчезли и дневные
посетители. Но одновременно исчезли и такси. А она не осмеливалась
воспользоваться аэроавтобусом.
Она уже собиралась вызвать машину, когда одна из них пошла на посадку.
- Джек! - крикнула она служителю. - Это такси занято?
- Я заказал его для доктора Фиппса.
- О господи! Джек, вы не сумеете быстренько заказать еще одно для меня?
Это моя двоюродная сестра Мэдж... работает в южном крыле... у нее ларингит,
и ей вредно стоять на ветру.
Служитель почесал затылок.
- Ну... только для вас, мисс Бодмен. Берите это. А доктору Фиппсу я
вызову другое.
- Джек, вы просто прелесть! Мэдж, ничего не говори, я отблагодарю его.
У нее пропал голос, и я собираюсь дать ей горячего рому.
- Вот-вот, самое то, что надо. Старые средства лучше всего, как
говорила моя матушка. - Он забрался в такси, по памяти набрал адрес Джил, а
потом подал им руку. Джил села первой, чтобы Смит не выдал, что незнаком с
этой церемонией.
- Спасибо, Джек. Огромное спасибо. Такси полилось в воздух, и Джил
глубоко вздохнула.
- Ну вот, можешь говорить.
- Что я должен сказать?
- А? Все, что заблагорассудится.
Смит обдумал это. Широта предложения требовала ценного ответа,
подходящего для братьев. Он подумал о нескольких, отбросил их, поскольку не
мог перевести, и остановился на одном, оставляющем даже в этой странной
плоской речи достаточно тепла, которому могли бы обрадоваться сближающиеся
братья.
- Пусть наши яйца делят одно гнездо. Джил изумленно взглянула на него.
- Как? Что ты сказал?
Смит расстроился из-за неудачной попытки и воспринял это как свою
собственную ошибку. Он мрачно подумал, что время от времени вселяет тревогу
в эти существа, хотя всего-навсего хочет добиться определенности. Он сделал
еще одну попытку, мобилизовав весь свой небогатый словарь, чтобы выразить
мысли по-другому:
- Мое гнездо - твое гнездо.
На этот раз Джил улыбнулась.
- Ух ты, как здорово! Я не уверена, что понимаю тебя, но лучшего
предложения мне еще не делали, - она помолчала и прибавила: - Но сейчас у
нас по горло забот. Так что давай повременим, ладно?
Смит понимал Джил еще меньше, чем она его. Но он уловил удовольствие
водного брата и его предложение подождать. Ожидание не требовало никаких
усилий; он откинулся на спинку сиденья, уверил себя, что между ним и его
братом все отлично, и наслаждался расстилающимся внизу видом. Все это он
видел впервые, и везде, куда ни глянь, находилось много вещей, которые было
необходимо грокнуть.
Ему пришло на ум, что эпитеты, применяемые дома, не подходят для
великолепного пейзажа, расстилающегося внизу.
Это чуть было не привело его к сравнительному анализу марсианских и
человеческих методов, но этого не любили Старшие, и мозг поспешно отбросил
эту ересь.
Джил тихо сидела и напряженно думала. Вдруг она обнаружила, что такси
уже в двух шагах от ее дома... и до нее дошло, что дом - последнее место,
куда стоит идти, и первое место, куда нагрянут, едва поймут, кто помог Смиту
скрыться. Поскольку она ничего не знала о методах полиции, она подумала, что
наверняка оставила в палате Смита массу отпечатков пальцев, но не вспомнила
о том, что их видели в коридоре и на крыше. Была также возможность (как она
слыхала), что техники прочтут регистрирующую ленту робота-пилота и
определят, откуда и куда он летал.
Она нажала на клавиши, стирая свой адрес. Такси взмыло вверх и повисло
в воздухе. Куда лететь? Где спрятать взрослого человека, полуидиота, не
способного даже самостоятельно одеться? Ведь его будут теперь разыскивать
тщательнее, чем любого преступника.

Если бы только рядом был Бен! Бен... где же ты?
Она взяла микрофон и безо всякой надежды набрала номер Бена. Ее сердце
радостно подпрыгнуло, когда ей ответил мужской голос... и упало, когда она
поняла, что это помощник Бена.
- О, простите, мистер Килгаллен, это Джил Бодмен. Я думала, что звоню
Бену домой.
- Так оно и есть. Я переключаю его видео на офис всякий раз, когда он
отсутствует дольше суток.
- Так его все нет?
- Нет. Могу я чем-нибудь помочь?
- М-м... нет. Мистер Килгаллен, разве не странно, что Бен исчез? Вас
это не беспокоит?
- Нет, что вы. Он предупредил, что не знает, как долго будет
отсутствовать.
- А разве это не странно?
- Только не для работы мистера Кэкстона, мисс Бодмен.
- Ну... Мне кажется, что в его отсутствии есть нечто очень странное. Я
думаю, вы должны сообщить об этом. Вы должны уведомить об этом всю страну...
весь мир!
В такси не было экрана, но Джил почувствовала, что Осберт Килгаллен
выпрямился.
- Боюсь, мисс Бодмен, что мне придется выполнять распоряжения моего
работодателя. И э-э... только не обижайтесь. Каждый раз, как только мистер
Кэкстон отсутствует, ему обязательно названивает какая-нибудь "хорошая
знакомая".
Одна из дур, жаждущих надеть на него хомут, перевела для себя Джил... А
этот тип решил, что я - одна из них.
Она выбросила из головы мысль попросить помощи у Килгаллена и
отключилась.
Куда деваться? В голову пришла неожиданная мысль. Если Бена нет... и к
этому приложили руку деятели из администрации... то в, самую последнюю
очередь Валентайна Майкла Смита будут искать в квартире Бена... если только
не связали ее с Беном, а это было маловероятно.
У двери в квартиру Бена Джил почти вплотную прижалась губами к шепталке
и тихонько объявила:
- Карфаген должен быть разрушен!
Ничего. Проклятье! Он сменил код. Она стояла, пытаясь справиться со
слабостью в коленях и пряча лицо от Смита. Потом она снова приблизила губы к
шепталке. Одна и та же электронная цепь открывала дверь и докладывала о
пришедших.
Она решила назвать себя на тот невероятный случай, если Бен вернулся.
- Бен, это Джил, - прошептала она. Дверь открылась. Они вошли, и дверь
захлопнулась. Джил сперва подумала, что это Бен впустил их, но потом поняла,
что случайно наткнулась на новый пароль... задуманный, как можно было
догадаться, в виде комплимента... который должен был заодно излечить ее от
паники.
Смит спокойно стоял у края зеленой лужайки и внимательно изучал
обстановку. Это место было настолько ново для него, что не поддавалось
грокингу за раз, но чем-то оно очень к себе располагало. Оно не так
будоражило, как то движущееся место, в котором они только что были, оно
казалось свернутым в себя. Он с интересом поглядел на окно в дальнем конце
комнаты, но не воспринял его как окно, приняв за живую картину, похожую на
домашние... Его палата в Бетесде была без окон, она располагалась в новом
крыле, и сама идея окна была ему пока неведома.
Он с одобрением заметил, как хорошо передана глубина изображения и
движение. Картину, наверное, создал какой-нибудь знаменитый художник. До сих
пор ему не приходилось видеть ничего, что подтверждало бы знакомство землян
с искусством. Его грокинг людей сильно возрос с этим новым знанием, и он
почувствовал разливающееся внутри тепло. Его отвлекло какое-то движение.
Он обернулся и увидел, как водный брат снимает с ног туфли и фальшивые
кожицы. Джил вздохнула и пошевелила пальцами ног в траве.
- Бедные мои ножки! - Она подняла голову и увидела, что Смит
разглядывает ее с любопытством, нарушающим наивную детскость его лица. -
Давай сам. Тебе понравится.
Он моргнул.
- Давать... что?
- Господи, я все время забываю. Иди сюда. Я помогу. - Она разула его,
развязала тесемки на чулках и сдернула их. - Сюда. Ну разве не прелесть?
Смит пошевелил пальцами ног в траве, помолчал и робко спросил:
- Но ведь это живое?
- Будь уверен. Это самая настоящая трава. Бену стоило кучу денег
вырастить ее здесь. Знаешь, одно только освещение стоит больше, чем я
зарабатываю за месяц. Так что погуляй по ней, пусть твоим ногам будет
приятно.
Смит не понял большую часть сказанного, однако понял, что трава - живые
существа и его приглашают погулять по ним.

- Погулять по живым существам? - В его голосе звучал неподдельный ужас.
- Конечно. Почему бы и нет? Ничего этой траве не сделается: ее
специально здесь вырастили вместо паласа.
Смит заставил себя вспомнить, что водный брат не может толкать его к
неправильным действиям. Он решил рискнуть и походить по траве... и
обнаружил, что это приятно и что живые существа не протестуют. Он до предела
обострил все свои чувства: брат оказался прав, эти существа были здесь для
того, чтобы по ним ходили. Он решил охватить это и возблагодарить их... это
стоило ему таких же усилий, с какими человек простил бы склонность к
каннибализму - обычаю, в котором Смит не находил ничего дурного.
У Джил вырвался вздох.
- Пора открыть карты. Я не знаю, долго ли мы будем в безопасности.
- В безопасности?
- Нам нельзя здесь оставаться. Они проследят за всем, что покинуло
сегодня Бетесду. - Она задумчиво наморщила лоб. Ее дом не подойдет, это
место тоже... Бен намеревался доставить Смита к Джубалу Харшоу. Но она не
была знакома с Харшоу и не знала, где он живет... Бен говорил, что где-то в
Покопосе. Ладно, придется уточнить. Все равно деваться больше некуда.
- Почему ты не счастлив, мой брат? Джил мысленно выругалась и поглядела
на Смита. Бедный ребенок даже не подозревал, что творится вокруг него! Она
попробовала посмотреть на события с его точки зрения. Ничего не получилось,
но до нее, по крайней мере, дошло, что он не имеет ни малейшего понятия о
том, что они спасаются... От кого? От копов? От администрации Бетесды? Она
даже не знала толком, что она сделала, какие законы нарушила. Она знала
только, что встала поперек дороги Большим Людям, Хозяевам.
Могла ли она рассказать Человеку с Марса, кому они противостоят, если
сама толком этого не знала? Есть ли у них на Марсе полицейские?
Разговаривать с ним - процентов на пятьдесят - было все равно, что кричать в
цистерну с дождевой водой.
Небеса всемогущие, да есть ли на Марсе цистерны для дождевой воды? И
бывают ли там вообще дожди?
- Не обращай внимания, - сказала она трезвым голосом. - Просто делай
то, что я скажу.
- Да.
Бесконечное согласие, вечное "да". Джил вдруг почувствовала, что Смит
выпрыгнет в окошко, прикажи она ему. И она была права. Он прыгнул бы с
двадцатого этажа и был бы рад все те секунды, которые продолжалось бы его
падение, и принял бы смерть без удивления или возражения. Он не знал бы
даже, что это падение убьет его, а страх смерти был за пределами его
понимания. Если бы водный брат выбрал для него такой странный способ
рассоединения, он бы только возблагодарил его и постарался грокнуть.
- Так... мы пока остаемся здесь. Нам надо поесть, потом я дам тебе
другую одежду и мы уйдем. Раздевайся. - Она пошла взглянуть на гардероб
Бена.
Она отобрала дорожный костюм, берет, рубашку, нижнее белье, ботинки и
вернулась. Смит запутался в одежде, словно котенок в клубке. Одной рукой он
даже не мог пошевельнуть, лицо туго обтягивала юбка. Он даже не развязал
пелерину перед тем, как раздеваться.
- О господи, - вздохнула Джил и поспешила на помощь. Она высвободила
его из одежды, скомкала ее и затолкала в вентиляционную отдушину - ей вовсе
не хотелось, чтобы копы наткнулись на нее, а Этте Шере она потом заплатит.
- Знаешь, мой хороший, тебе следует помыться, прежде чем одевать чистую
одежду. Тебя совсем запустили. Идем-ка. - Будучи медсестрой, она привыкла не
замечать тяжелых запахов, но по той же причине фанатично относилась к воде и
мылу... а было здорово похоже, что этого больного вообще ни разу не мыли. И
хотя от Смита пахло не очень сильно, все-таки был какой-то запах, как от
лошади в жару.
Он восторженно глядел, как она наполняет ванну. В К-12 была ванна, но
Смит не знал о ее назначении. Сидячие ванны - вот и все, с чем он был
знаком, да и это знакомство было не слишком продолжительным: ведь он то и
дело впадал в свой транс.
Джил потрогала воду.
- Великолепно, забирайся.
Смит в замешательстве уставился на нее.
- Быстрее! - приказала Джил. - Ложись в воду.
Все слова входили в речевой запас Смита, но они потрясли его. Брат
желал, чтобы он целиком погрузил свое тело в воду жизни! Его никогда не
удостаивали подобной чести. Насколько он знал, никто и никогда не имел такой
привилегии. Хотя он уже начинал понимать, что эти, другие, очень свободно
обращались с водой жизни... это никак нельзя было грокнуть, но следовало
принять к сведению.
Он погрузил трепещущую ногу в воду... погрузил другую... осторожно
присел... и ушел под воду с головой.
- Эй! - завопила Джил и схватила его за волосы. Она держала голову
мертвеца. Боже всемогущий! Не мог же он уйти в свой транс в такое время,
твердила она себе. Она здорово перепугалась и принялась трясти его. - Смит!

Проснись! Прекрати сейчас же!
Издалека-издалека Смит услышал зов брата и начал выходить из транса.
Глаза его заблестели, сердце забилось быстрее, восстановилось дыхание.
- С тобой все нормально? - встревоженно спросила Джил.
- Со мной все в порядке. Я очень счастлив... мой брат.
- Ты напугал меня. Слушай, не надо больше опускаться под воду. Просто
сиди, вот как сейчас.
- Да, мой брат, - Смит прокаркал что-то непонятное для Джил, зачерпнул
ладонями воду с таким видом, словно это была сказочная драгоценность, и
поднес ее ко рту. Губы его коснулись воды, и он протянул сомкнутые ладони
Джил.
- Эй, не надо пить воду из ванной. А тем более предлагать ее мне.
- Ты не будешь?
На его лице проступила такая боль, что Джил растерялась, не зная, на
что решиться. Потом она все-таки наклонилась и коснулась губами воды.
- Спасибо.
- Желаю тебе никогда не испытывать жажды!
- И тебе того же самого. Только не надо больше пить из ванны. Если
хочешь, я налью тебе. Только не пей такую воду.
Смит, казалось, остался удовлетворен и сидел спокойно. Но теперь Джил
знала, что Смит никогда не мылся в большой ванне, и не знала, чего от него
еще можно было ожидать. Вне сомнения, она могла научить его мыться... но
время было дорого.
Ну ладно! В конце концов, это был не буйнопомешанный, как в
Национальной психолечебнице. Ее блузка насквозь промокла, когда она
вытаскивала Смита; она сняла ее и повесила сушиться. На ней была короткая,
до колен, плиссированная юбка. Джил задумчиво посмотрела на нее. Хотя
складки были обработаны специальным составом, было глупо их мочить. Она
махнула рукой и стянула юбку, оставшись в бюстгальтере и трусиках.
Смит смотрел на нее с любопытством ребенка. Ей пришлось убеждать себя,
что сейчас не до скромности и приличий... и вдруг вспомнила, как она в
пятнадцать лет впервые попала на пляж, где все купались голыми. Но этот
детский взгляд ее смущал. Она решила, что лучше примириться с мокрым нижним
бельем, чем отвечать на определенные вопросы.
Она попыталась скрыть смущение.
- Ну-ка, поскребем твою шкуру. - Она наклонилась над ванной,
разбрызгивая из баллончика мыльную пену и взбивая ее свободной рукой.
Смит быстро коснулся пальцем ее правой груди. Джил отшатнулась.
- Эй! Этого еще не хватало.
У него сделался такой вид, словно она ударила его.
- Нельзя? - спросил он с трагическим видом.
- Нельзя, - твердо ответила она, но потом увидела его лицо и
смягчилась: - Все в порядке. Только не мешай мне, когда я занята делом.
Джил вытащила пробку, чтобы слить грязную воду, заставила его встать и
окатила из душа. Пока он сушился под струей теплого воздуха, она оделась.
Теплый воздух сперва напугал Смита, и он задрожал, но Джил велела ему не
бояться и держаться за поручень. Затем она помогла ему выбраться из ванны.
- Ага, теперь ты хорошо пахнешь, да и чувствуешь себя, готова
поспорить, тоже лучше.
- Чувствую себя хорошо.
- Вот и ладненько. Давай-ка мы тебя оденем. - Она провела его в спальню
Бена. Но раньше, чем она успела все объяснить, показать и помочь ему надеть
шорты, из-за двери раздался мужской голос:
- Эй, вы там, открывайте!
От страха сердце у Джил ушло в пятки, и она выронила шорты. Наверняка
ли они знали, что здесь кто-то есть? Наверное, ее выдал этот чертов
робот-пилот. Ответить? Или затаиться? В динамике над дверью послышалась
какая-то возня.
- Стой здесь! - шепнула она Смиту и вышла в гостиную. - Кто там? -
спросила она, стараясь, чтобы голос ее звучал как обычно.
- Именем закона - откройте!
- Именем какого такого закона? Что за дурь?! Кто вы такие? Я вызову
полицию.
- Мы и есть полиция. Вы Джиллиан Бодмен?
- Я? Я Филлис О'Тул, и я жду здесь мистера Кэкстона. Я позвоню в
полицию и заявлю о нарушении закона о неприкосновенности жилища.
- Мисс Бодмен, у нас есть ордер на ваш арест. Откройте, иначе будет
хуже.
- Я не "мисс Бодмен", и я немедленно вызываю полицию. Голос не ответил.
Джил, дрожа, ждала, что будет дальше. Вскоре она почувствовала у лица
поток теплого воздуха. Дверной замок сделался красным, потом белым; что-то с
хрустом лопнуло, и дверь распахнулась. В проеме стояли два человека. Один
шагнул в комнату, усмехнулся и сказал:
- Малыш должен быть здесь! Джонни, найди-ка его.
- О'кей, мистер Берквист.

Джил встала перед дверью в спальню. Человек по имени Джонни оттолкнул
ее и распахнул дверь.
- Где ваш ордер? - потребовала Джил срывающимся голосом. - Это насилие!
- Не осложняйте себе жизнь, золотко, - спокойно ответил Берквист. -
Ведите себя хорошо, и к вам, возможно, отнесутся снисходительно.
Джил пнула его в голень. Он поспешно отступил.
- Ай-ай-ай, какая непослушная. Джонни, ты нашел его?
- Здесь он, мистер Берквист. Голый, как страус. Есть три предположения,
чем они тут занимались.
- Оставь их на потом. Веди его сюда. Джонни вошел, ведя Смита с
заломленной за спину рукой.
- Он не хотел идти.
- Пойдет! Куда он денется...
Джил нырнула под руку Берквиста и метнулась к Джонни. Тот отшвырнул ее
в сторону.
- Ах ты сучка!
Джонни ударил Джил не так сильно, как колотил свою жену до того, как
она ушла от него, и гораздо слабее, чем бил заключенных, не желавших
разговаривать. До этого Смит не выказывал совершенно никаких чувств и даже
не произнес ни слова. Он просто позволял делать с собой все, что угодно. Он
ничего не понимал и старался вообще ничего не делать.
Когда он увидел, что тот, другой, ударил водного брата, он скрючился,
освободился от хватки Джонни, протянул к нему руку...
... и Джонни исчез.
Там, где он только что стоял, распрямляетесь стебельки травы,
показывая, что он все же был здесь. Джил глядела на траву и чувствовала, что
вот-вот хлопнется в обморок.
- Что вы с ним сделали? - хрипло спросил Берквист, обращаясь к Джил.
- Я? Я ничего не делала.
- Думаете, я поверю вам? Что там у вас? Потайной люк? Куда он делся? -
Берквист облизнул губы.
- Не знаю.
Он вытащил из-под пиджака пистолет.
- Но не пробуйте ваши фокусы на мне. Стойте там... а я возьму его.
Смит возвратился к пассивному ожиданию. Не понимая происходящего, он
старался совершать как можно меньше поступков. Но пистолет ему уже
приходилось видеть в руках людей на Марсе, а выражение лица Джил, когда на
нее направили пистолет, ему совсем не понравилось. Он грокнул, что это одна
из точек пересечения в развитии существа, когда пассивное ожидание должно
смениться правильным поступком с тем, чтобы развитие продолжалось дальше. Он
совершил поступок.
Старшие хорошо учили его. Он шагнул к Берквисту, и дуло тут же
взглянуло на него. Он протянул руку... и Берквиста не стало. Джил завизжала.
Лицо Смита побелело и напоминало теперь трагическую маску: он осознал, что,
возможно, совершил неправильный поступок. Он умоляюще взглянул на Джил и
задрожал. Глаза его закатились, он медленно сжался в комок и застыл без
движения.
Истерика Джил мигом прошла - больной нуждался в помощи. У нее не было
времени на эмоции, не было времени удивляться, почему пропали люди. Она
опустилась на колени и склонилась над Смитом.
Она не могла уловить ни дыхания, ни пульса. Джил прижала ухо к его
груди. Она услышала, что и сердечная деятельность прекратилась, но спустя
довольно долгое время она различала слабое "лаб-даб", раздающееся через
четыре-пять секунд.
Это состояние напоминало шизоидное оцепенение, однако ей никогда не
приходилось видеть такой глубокий транс, даже при учебных демонстрациях
гипноанестезии. Она слыхала, что такое состояние иногда наблюдается у
факиров и йогов Восточной Индии, но никогда не принимала это всерьез.
Случись это в нормальной обстановке, она не стала бы и пытаться вывести
больного из транса, а сразу же вызвала бы врача. Но обстановка была
ненормальной. Последние события вовсе не поколебали ее решимость, наоборот,
еще более уверили ее в том, что Смиту никак нельзя позволить попадать в лапы
администрации. Но уже через десять минут, перепробовав все известные
способы, она убедилась, что ничем не может помочь Смиту.
В спальне она обнаружила смятый баул побольше чемодана, поменьше
сундука. Она раскрыла его и увидела диктограф, туалетные принадлежности,
сменное белье - в общем, все, что может понадобиться репортеру в случае
срочного вылета - и даже аудиоаппарат, чтобы подключаться к видеолинии. Джил
машинально отметила, что этот набитый баул свидетельствовал о том, что
отсутствие Бена было вызвано не той причиной, какую предполагал Килгаллен,
но у нее не было времени останавливаться на этом. Она вытряхнула все из
баула и поволокла его в гостиную.
Смит весил больше, чем она, но мускулы, привыкшие переворачивать
больных вдвое тяжелее ее, без труда справились с задачей. Она запихала Смита
в баул. Ей пришлось изменить его позу, чтобы замок закрылся. Мускулы Смита
сопротивлялись сильному нажиму, однако с помощью слабого, но настойчивого
усилия его можно было гнуть как угодно. В углы Джил напихала кое-что из
одежды Бена. Она попыталась проделать отверстия для доступа воздуха, но
материал баула не поддавался. Впрочем, об этом вряд ли стоило беспокоиться:
все потому, что у него было такое слабое дыхание и такой низкий уровень
метаболизма.

Она еще могла поднять баул двумя руками, но нести его была не в
состоянии. К счастью, он был снабжен роликами "Рэд Кэп".
Когда Джил катила баул к выходу, они оставили слабые следы на травяном
ковре.
Она не решилась подниматься на крышу. В самую последнюю очередь она
рискнула бы теперь взять такси. Она вышла через черный ход. Там никого не
было, кроме парня, осматривавшего продукты, доставленные в ресторан. Он
отступил на шаг, чтобы она могла выкатить баул на тротуар.
- Привет, сестричка. Чего это у тебя в сумочке?
- Свежий труп, - огрызнулась она. Он скорчил унылую гримасу.
- Что ж, как аукнется, так и откликнется. Впредь дураку наука.
* ЧАСТЬ 2. Его странное наследство *

Глава 9.

На третьей от Солнца планете каждый день насчитывается на двести
пятьдесят тысяч человек большее чем вчера. Королевство Южной Африки, член
Федерации, снова предстало перед Верховным Судом за гонения на белое
меньшинство. Законодатели мод, собравшись в Рио, объявили, что платья теперь
станут длиннее, а блузки будут прикрывать пупок. Оборонные установки
Федерации парили в небе, грозя смертью всякому, кто посмеет нарушить
спокойствие планеты, а коммерческие космические станции безнаказанно
нарушали спокойствие, наперебой расхваливая бесчисленные товары. Вдоль
Гудзонова Залива разместилось на полмиллиона больше кемперов, чем в это же
время год тому назад. Ассамблея Федерации объявила китайский рисовый пояс
зоной недоедания. Синтия Джонс, известная как Самая Богатая Девушка Мира,
дала отвод шестому претенденту на ее руку.
Преподобный доктор Даниэль Дигби, архиепископ Церкви Нового Откровения
(фостеритов) провозгласил, что он избран ангелом Азраилом, чтобы вести
сенатора Томаса Буна, и ожидает к вечеру небесного знамения. Агентства
новостей тиснули эту новость на первых страницах: в прошлом фостериты не раз
громили их офисы. Мистер Гаррисон Кэмпбел-шестой и его жена оставили своего
сына и наследника на попечение кормилицы в детской больнице Цинциннати и
отправились на отдых в Перу. Доктор Гораций Квакенбуш, профессор Школы
Досуга, призвал к возвращению в лоно веры и культивированию духовных
ценностей. Скандал со ставками затронул почти половину футбольной команды
Вест-Пойнта. Трем военным-бактериологам вынесен в Торонто условный приговор
за эмоциональную неуравновешенность; они объявили, что просят рассмотреть
свое дело в Верховном Суде. Верховный Суд приостановил пересмотр
Исполнительным Судом Соединенных Штатов дела "Рейнсберг против штата
Миссури", затрагивающего нескольких членов Ассамблеи Федерации.
Его Высокопревосходительство, почтеннейший Джозеф Э.Дуглас, Генеральный
Секретарь Мировой Федерации Трех Государств, ковырялся в завтраке и
удивлялся, почему человек не может попросить себе чашку кофе посолидней.
Текст утренней газеты, готовящейся ночной сменой ребят из Службы Информации,
проплывал перед его глазами по экрану сканера, снабженного обратной связью,
с оптимальной скоростью. Слова бежали по экрану, стоило ему посмотреть в эту
сторону. Туда он и смотрел сейчас, просто для того, чтобы избежать взгляда
своей повелительницы, сидящей напротив. Миссис Дуглас не читала газет: у нее
были другие способы быть в курсе событий.
- Джозеф...
Он поднял глаза, строчка остановилась.
- Да, дорогая?
- Тебя что-то гложет.
- А? С чего ты взяла, дорогая?
- Джозеф! Я нянчусь с тобой и оберегаю тебя от забот вот уже тридцать
пять лет... Я знаю, когда тебя что-нибудь гложет.
Черт бы ее побрал, согласился он, ведь действительно знает. Он глядел
на нее и удивлялся тому, что позволил ей когда-то запугать себя и подписал
бессрочный контракт. В добрые старые времена она была его секретаршей, а он
был конгрессменом штата. Их первым контрактом было соглашение о сожительстве
сроком на девяносто дней, просто для того, чтобы меньше платить за отель и
экономить тем самым фонды избирательной кампании; оба согласились, что это
делается просто ради выгоды, а "сожительство" будет означать не более чем
проживание под одной крышей. И даже тогда она не штопала ему носки!
Он постарался припомнить, с чего это вдруг все пошло по-другому.
Биография миссис Дуглас "Тень величия: История одной женщины" утверждала,
что он сделал предложение во время подсчета голосов на его первых выборах...
и его объяснение было так романтично, что за ним не могло последовать
ничего, кроме свадьбы. Ладно, нет смысла спорить с официальной версией.
- Джозеф! Не смей отмалчиваться!
- Что? Да ничего особенного, дорогая. Просто я плохо спал этой ночью.
- Я знаю. Если тебя будят среди ночи, как же мне не знать этого? Он
машинально отметил про себя, что ее апартаменты располагаются в пятидесяти
ярдах от его.

- Откуда ты знаешь?
- Откуда? Женская интуиция. Так что за известие принес тебе Брэдли?
- Ради бога, дорогая... я должен покончить с новостями до сбора Совета.
- Джозеф Эдгертон Дуглас, не пытайся водить меня за нос.
Он вздохнул.
- Мы потеряли след этого убогого Смита.
- Смита? Ты говоришь о Человеке с Марса? Что ты хочешь сказать этим
"...потеряли след?" Смехотворно!
- Как ты можешь догадаться, дорогая, он исчез. Пропал вчера из
больничной палаты.
- Дичь какая! Как он смог?
- Скорее всего, переодевшись санитаром.
- Но... Ладно. Он пропал, и это главное. У тебя сеть хоть какой-нибудь
паршивенький планчик, как найти его?
- Ну, у нас ведь есть свои люди. Проверенные. Берквист...
- У него на плечах кочан капусты. Ты можешь приказывать любому
полицейскому от офицера Службы Безопасности до последнего патрульного, а ты
посылаешь Берквиста!
- Но, дорогая, ты не понимаешь ситуацию: Мы не можем поднимать шум.
Официально он не исчез. Знаешь, ведь есть... ну, тот, другой... э-э
"официальный" Человек с Марса.
- О... - она побарабанила пальцами по столу. - Говорила я тебе, что эта
подставка до добра не доведет.
- Но, дорогая, ты же ее и предложила.
- Не я. И не перечь мне! М-м... пошли за Берквистом.
- Берквиста нет, он разыскивает Смита. И пока еще ничего не докладывал.
- Вот как? Берквист сейчас на полпути к Занзибару. Он продал нас. Я
никогда ему не доверяла. Говорила я тебе, когда ты перекупил его...
- Когда я перекупил его?
- Не перебивай... что человек, берущий деньги от двух хозяев, способен
брать и у третьего, - она задумалась. - Джозеф, за всем этим стоит Восточная
Коалиция. Теперь жди вотума недоверия в Ассамблее.
- Что? Не вижу причин. Никто ничего не знает.
- Господи! Все-все узнают... уж Восточная Коалиция позаботится. А
теперь помолчи и дай мне подумать.
Дуглас замолк. Он прочел, что Окружной Совет Лос-Анджелеса направил
петицию Франции, прося помощи в борьбе против смога на основании того, что
собственное министерство здравоохранения не смогло справиться с этой
проблемой... Эту кость им, пожалуй, стоило бросить, поскольку для Чарли
настали тяжкие времена: близилось переизбрание, и фостериты носились со
своим собственным кандидатом. Акции "Лунных Предприятий" поднялись на два
пункта.
- Джозеф.
- Да, дорогая.
- Наш Человек с Марса единственный. Тот, с которым вылезет Восточная
Коалиция - обман. Вот как все должно быть.
- Но дорогая, это же не может продолжаться долго.
- Что ты хочешь сказать? Это должно продолжаться.
- Но не может. Ученые заметят подставку. Мне и так дьявольски трудно
сдерживать их.
- Ученые!
- Но они многое могут, ты же знаешь.
- Я в этом не разбираюсь. Ученые, как же! Тоже мне, работа! Наполовину
догадки, наполовину какие-то суеверия. Их надо пересажать. Их надо запретить
законом. Джозеф, я постоянно твержу тебе, что единственная настоящая наука -
это астрология.
- Ну, не знаю, дорогая. Я не хочу сказать про нее ничего плохого...
- Еще бы ты сказал! После всего, что она сделала для тебя.
- ...но знаешь, эти профессора ужасно умные. Один говорил мне про
звезду, которая весит в шесть тысяч раз больше свинца. Или в шестьдесят
тысяч? Дай вспомнить...
- Боже! Ну откуда им знать подобные вещи? Спокойно, Джозеф. Мы все
отрицаем. Их человек - ненастоящий. Одновременно мы используем все силы
Специальной Службы и схватим его, если получится, раньше, чем Восточная
Коалиция начнет свои разоблачения. Если понадобятся жесткие меры и этот тип
получит пулю при оказании сопротивления, что ж, ему же хуже. Он и так все
время только мешал.
- Агнес! Ты хоть понимаешь, что предлагаешь?
- Я не предлагаю ничего особенного. Несчастные случаи происходят каждый
день. Это должно быть ясно каждому. Подумай о благе большинства, как ты сам
все время говоришь.
- Я не хочу, чтобы с парнем плохо обошлись.
- А кто что-нибудь сказал о плохом обхождении? Ты должен сделать
несколько твердых и уверенных шагов, это твой долг, Джозеф. История тебя
оправдает. Что важнее - не сворачивать со своего пути во имя пяти миллиардов
человек или сентиментально сюсюкать из-за одного человека, который, может,
вовсе не гражданин Федерации?

Дуглас не отвечал. Миссис Дуглас поднялась.
- Ну, как хочешь. Я не могу терять время и втолковывать тебе то, что ты
не в силах постичь. Я скажу мадам Везант, чтобы она составила новый
гороскоп. Я не стану тратить свои лучшие годы на то, чтобы смотреть, как ты
барахтаешься в грязи из-за собственной бесхребетности. Сотри яйцо с
подбородка.
Она ушла.

Глава планеты выпил еще две чашечки кофе прежде, чем почувствовал, что

в состоянии идти в Палату Совета. Бедная Агнес! Он был для нее сплошным
разочарованием... и не было никаких сомнений: перемена образа жизни тоже ни
к чему бы не привела. Она, по крайней мере, была верна ему... а все мы имеем
недостатки, он, наверное, так же портил ей настроение, как, и она ему...
Ладно, все равно без толку рассуждать об этом!
Он выпрямился. Одно верно: он не собирался позволять им грубо
обходиться со Смитом. Он был помехой, но вызывал жалость беззащитностью и
слабоумием. Агнес увидит, как легко он победит Смита, и заткнется. Смит
пробудит в ней материнский инстинкт...
Интересно, есть ли у Агнес материнский инстинкт? Когда она раскрывает
рот, это трудно понять. Черт возьми, всякая женщина обладает материнским
инстинктом, это доказано наукой. Всякая ли?
Ладно, к черту ее инстинкты. Он не позволит помыкать собой. Она
постоянно напоминает ему, что именно она вытащила его наверх, но ему-то
лучше знать... да и ответственность лежит на нем одном. Он поднялся,
расправил плечи и отправился в Совет.
Весь день он ожидал, что кто-нибудь подкинет ему ехидный вопросик. Но
все обошлось. Поневоле пришлось сделать вывод, что факт исчезновения Смита
не вышел пока за пределы ближайшего окружения. Неправдоподобно, но похоже на
то. Больше всего Генеральному Секретарю хотелось зажмуриться и переждать всю
эту кутерьму, но события подгоняли. И жена тоже.
Агнес Дуглас не собиралась ждать. Окружение ее мужа выполняло ее
приказы так же быстро, как и приказы ее мужа... или даже чуть быстрее. Она
послала за помощником по гражданской информации, как именовался один из
лакеев мистера Дугласа, потом переключилась на неотложное дело - свежий
гороскоп. Существовала тайная линия спецсвязи, тянущаяся из ее покоев в
студию мадам Везант. Вскоре расплывшиеся очертания предсказательницы
заполнили экран.
- Агнес? Что случилось, дорогая? У меня клиент.
- Ты включила глушилку?
- Конечно.
- Отпусти его.
Мадам Александра Везант не выказала ни малейшего недовольства.
- Минутку. - Лицо ее расплылось и исчезло, на экране появилась надпись
"занято". Вошел человек и остановился у пульта миссис Дуглас. Она увидела,
что это Джеймс Стэнфорт, заведующий прессой.
- Что-нибудь было от Берквиста? - спросила она.
- А? Это не моя птичка. Он под началом Мак-Крэри.
Она нетерпеливо отмахнулась.
- Вы должны дискредитировать его раньше, чем он начнет трепаться.
- Вы думаете, Берквист нас предал?
- Не будьте наивным. Надо было посоветоваться со мной, прежде чем
посылать его.
- Но это не я. Это работа Мак-Крэри.
- Вам полагается знать обо всем. Я... - Лицо мадам Везант вновь
заполнило экран. - Подождите где-нибудь рядом, - велела миссис Дуглас
Стэнфорту и повернулась к экрану: - Элли, дорогая, мне срочно нужен гороскоп
для себя и Джозефа.
- Очень хорошо, - мадам Везант поколебалась. - Мне здорово поможет,
дорогая, если вы расскажете о природе происшедшего.
Миссис Дуглас побарабанила пальцами по пульту.
- А сама ты не знаешь?
- Конечно нет. Любой, кто прошел курс Науки и разбирается в звездах,
может рассчитать гороскоп, не зная ничего, кроме часа и места рождения
человека. Вы сами могли бы научиться этому... не будь вы так страшно заняты.
Но помните: звезды склоняют, но не вынуждают. Если я делаю подробный анализ,
чтобы дать вам совет в трудную минуту, я должна знать, какой сектор мне
наблюдать. Интересует ли вас больше всего влияние Венеры? Или, возможно,
Марса? Или...
Миссис Дуглас решилась.
- Марса, - перебила она. - Элли, мне нужен третий гороскоп.
- Очень хорошо. Чей?
- М-м... Могу я тебе доверять, Элли?
Мадам Везант оскорбилась.
- Агнес, если вы мне не доверяете, не надо консультироваться у меня.
Обращайтесь к тем, кто лучше меня, хотя и я не новичок в Древней Науке. Есть
хотя бы профессор Крауземейстер, о нем хорошо отзываются, хотя он и
склонен... - она заставила свой голос прерваться.

- Что ты, что ты? Я и подумать не могу, чтобы расчеты делал кто-нибудь
другой. Теперь слушай. Никто не может подслушать нас с твоей стороны?
- Конечно же нет, дорогая.
- Мне нужен гороскоп для Валентайна Майкла Смита.
- Валентайна Май... Для Человека с Марса?
- Да-да. Элли, его похитили. Мы намерены отыскать его.
Двумя часами позднее Александра Везант откинулась в кресло и вздохнула.
Она велела секретарю отменить все встречи; покрытые графиками и
всевозможными фигурами листы плюс морской календарь с загнутыми страницами
помогали ей преодолевать любые затруднения. Александра Везант отличалась от
прочих астрологов тем, что пыталась рассчитывать "влияния" небесных тел,
используя потрепанную книгу в бумажной обложке под названием "Таинства
Иудейской Астрологии и Ключ к Соломонову Камню", принадлежавшую некогда ее
покойному мужу, профессору Саймону Магусу, менталисту, эстрадному
гипнотизеру, иллюзионисту и ученику древних чародеев.
Она доверяла книге так же, как доверяла ему; никто не мог бы составить
гороскоп лучше Саймона, когда он был трезв... и чаще всего он обходился
вообще без книги. Она знала, что ей никогда не достичь такого мастерства, и
всегда пользовалась как календарем, так и этим пособием. Ее расчеты
временами были неопределенны; Беки Веси (ее настоящее имя) так и не смогла
толком запомнить таблицу умножения и порой путала семерки с девятками.
И все же ее гороскопы были весьма действенны. Миссис Дуглас была не
единственным ее клиентом из числа мировых знаменитостей.
Она чуть не ударилась в панику, когда миссис Дуглас потребовала
гороскоп для Человека с Марса... примерно то же она испытала, когда
какому-то идиоту из публики вдруг пришло в голову потуже затянуть повязку у
нее на глазах, когда профессор задавал ей вопросы. Но еще тогда, совсем
девчонкой, она обнаружила в себе талант давать правильные ответы. Она
подавила панику и продолжила представление.
Она потребовала от Агнес назвать час, день и место рождения Человека с
Марса, уверенная, что этого-то не знает никто.
Но эта информация - после некоторой задержки - была извлечена из
бортового журнала "Посланца". К тому времени мадам Везант вполне успокоилась
и пообещала позвонить сразу же, как только гороскопы будут готовы.
Прошло два часа болезненной возни с арифметикой, но, хотя она и
закончила предсказания для мистера и миссис Дуглас, для Смита у нее не было
ничего. Препятствие было простым... и непреодолимым: Смит родился не на
Земле.
Астрологическая библия не содержала даже намека на решение подобной
проблемы. Ее анонимный автор скончался задолго до того, как человек впервые
полетел на Луну. Она попыталась выбраться из затруднительного положения,
допустив, что принципы астрологии неизменны и она может ввести поправку по
месту, но она запуталась в переплетении взаимоотношений; она не была даже
уверена, что Зодиак на Марсе тот же самый. А что можно делать без Зодиака?
С такой же вот натугой она, бывало, извлекала кубический корень, что и
заставило ее в свое время бросить школу.
Мадам Везант достала стимулятор, который приберегала для крайних
случаев. Она залпом выпила одну порцию, потом вторую и задумалась над тем,
что бы сделал Саймон. И словно наяву услыхала его твердый голос: "Главное -
уверенность, малышка! Будь уверенной, и последний скептик будет доверять
тебе. Апломб - половина успеха".
Она почувствовала себя лучше и принялась писать гороскопы Дугласов.
Потом оказалось совсем легко написать и третий, для Смита. Она обнаружила,
что слова на бумаге убеждают сами по себе... они так восхитительно правдивы!
Она уже кончала, когда Агнес Дуглас позвонила снова.
- Элли! Ты кончила?
- Как раз кончаю, - поспешно отозвалась мадам Везант. - Вы ведь
понимаете, что гороскоп молодого Смита представляет необычную и трудную
проблему для Науки. Рождение, как в его случае, на другой планете, требует
пересчета буквально всех положений. Влияние Солнца ослаблено. Венеры почти
не заметно. Юпитер рассматривается в новом, я бы сказала, уникальном
положении. Все это требует расчетов...
- Элли! Это все потом. Ты знаешь ответ?
- Естественно!
- О, благодарение небесам! Я думала, это окажется слишком трудно.
Мадам Везант изобразила оскорбленное достоинство.
- Дорогая, Наука не меняется, меняются лишь звезды. Методы,
предсказавшие время и место рождения Христа, поведавшие Юлию Цезарю момент и
обстоятельства его смерти... разве могут они подвести? Истина есть Истина,
она неизменна.
- Да, да, конечно.
- Вы готовы?
- Сейчас, только включу... давайте.
- Очень хорошо. Агнес, это самый критический период в вашей жизни,
никогда еще планеты не сходились в столь сильном сочетании. Однако
волноваться нельзя, вы должны как следует все обдумать. В целом звезды вам
благоприятствуют... предрекают, что вы избежите всех опасностей. Не
позволяйте себе впадать в уныние из-за внешних, поверхностных проявлений...

- она советовала и советовала. Беки Веси всегда давала хорошие советы и
давала их убежденно, потому что сама верила в них. Она усвоила от Саймона,
что даже если звезды затянуты черной пеленой, всегда найдется какой-нибудь
способ смягчить удар, какая-нибудь мелочь, которую можно рассматривать в
пользу клиента...
Напряженное лицо на экране делалось все спокойнее. Миссис Дуглас
согласно кивала после каждого совета мадам Везант.
- Вы сами видите, - закончила та, - исчезновение юного Смита -
необходимость, вызванная взаимовлиянием всех трех гороскопов. Не
беспокойтесь, он вернется... или же вы услышите о нем... очень скоро.
Главное - не впадайте в крайности. Ведите себя спокойно.
- Понимаю.
- Еще одно. Положение Венеры наиболее благоприятно, она доминирует над
Марсом. Венера символизирует, конечно, вас, но Марс - это не только ваш муж,
но и молодой Смит - вследствие необычных обстоятельств его рождения. Это
заставляет вас нести двойную ношу, но вы должны с честью выдержать это
испытание. Вы должны продемонстрировать спокойную мудрость и сдержанность -
качества, присущие только женщинам. Вы должны поддержать своего мужа,
провести его через этот кризис, утешить его в трудную минуту. Он должен
напиться из спокойных колодцев мудрости матери-земли. Это ваш особенный
талант, вы должны призвать его на помощь.
Миссис Дуглас вздохнула.
- Элли, вы просто замечательны! Я не знаю, как благодарить вас.
- Благодарите Древних Магистров, а я - всего лишь недостойная их
ученица.
- Я не могу отблагодарить их, поэтому отблагодарю вас. Такое не под
силу простому подмастерью, Элли. Ждете подарка.
- Что вы, Агнес, служить людям - мой долг.
- А мой долг - оценить услугу. Ни слова больше, Элли!
Мадам Везант позволила миссис Дуглас отключиться первой, потом
выключила свой видео, испытывая приятное тепло от того, что сумела сделать
правдивое (она это знала) предсказание. Бедная Агнес! Это большая честь -
спрямлять ее путь, делать ее ношу чуточку легче. Мадам Везант неизменно
бывала в хорошем настроении, когда удавалось помочь Агнес.
Хорошее настроение объяснялось еще и тем, что она общается с женой
Генерального Секретаря, хотя она и не признавалась в этом даже себе самой,
считая себя выше дешевого снобизма. Но юная Беки Веси была такой
малозначащей персоной, что в свое время некий член окружной избирательной
комиссии никак не мог вспомнить ее фамилии, хотя сразу же обратил внимание
на ее бюст. Беки не обижалась на него. Она любила людей. Она любила Агнес
Дуглас.
Беки Веси любила всех. Она посидела, наслаждаясь исходящим изнутри
теплом, позволила себе еще капельку стимулятора, пока ее искушенный мозг
перебирал все, что следовало сделать. Она позвонила маклеру и велела ему
срочно продавать бумаги "Лунных Предприятий".
- Элли, эта диета сказалась на ваших мозгах.
- Слушайте меня, Эд. Как только акция упадут на десять пунктов, делайте
то, что велено. Затем, когда они поднимутся на три пункта, покупайте...
потом продавайте, как только они дойдут до сегодняшнего уровня. На том конце
провода воцарилось продолжительное молчание.
- Элли, вы что-то знаете. Скажите дядюшке Эду.
- Это звезды советуют мне, Эд. Эд счал этот ответ абсолютно абсурдным с
точки зрения астрономии.
- Хорошо, не хотите - как хотите. М-м... У меня никогда не хватало
здравого смысла отказаться от этой игры. Хотите, чтобы я начал большую игру
на повышение?
- Вовсе нет, Эд. Просто делайте то, что я вам сказала, потихоньку, не
привлекая внимания. Сложилась, очень деликатная ситуация: Сатурн находится в
равновесии между Львом и Девой.
- Как скажете, Элли.
Миссис Дуглас окунулась в хлопоты, счастливая от того, что Элли
подтвердила ее соображения. Она отдала приказ о начале кампании
дискредитации исчезнувшего Берквиста, послала за его досье; она вызвала
Твитчела - командира Отделения Специальной Службы; после этого разговора он
имел весьма несчастный вид, а для его подчиненных наступили тяжелые времена.
Она велела Стэнфорту организовать новую передачу о Человеке с Марса,
сопроводив ее слухами "из источников, близких к администрации", что Смит то
ли собирается, то ли уже отправился в санаторий высоко в Андах, чтобы пожить
в климате, похожем на марсианский. Потом она задумалась над тем, как бы
нейтрализовать Пакистан.
В конце концов, она позвонила мужу и велела ему поддерживать претензии
Пакистана на львиную долю кашмирского тория. Поскольку он хотел того же
самого, его не пришлось долго уговаривать, хотя его несколько ошеломило
утверждение, будто он когда-то был против. Когда и это было улажено,
единственное, что ей оставалось сделать, это написать речь на тему
"Материнство в Новом Свете" для Дочерей Второй Революции.

Глава 10.

Пока миссис Дуглас распространялась на тему, в которой ровным счетом
ничего не смыслила, Джубал Э.Харшоу, бакалавр права, доктор медицинских
наук, доктор естественных наук, бонвиван, гурман, сибарит, чрезвычайно
популярный писатель и философ-неопессимист сидел у себя дома в Покопосе,
около бассейна, почесывая седую поросль на груди и поглядывая на трех своих
секретарш, плещущихся в воде. Все три были восхитительно прекрасны, все три
были великолепными секретаршами. С точки зрения Харшоу принцип наименьшего
действия требовал объединения профессиональных качеств с внешними данными.
Энн была блондинкой, Мириам - рыжей, а Доркас - брюнеткой; их
комплекция представляла последовательный ряд от приятной полноты до стройной
изящности соответственно. Им всем уже давно перевалило за пятнадцать лет, но
невозможно было сказать, которая из них старше.
Харшоу работал. Большая его часть разглядывала хорошеньких девушек,
вытворяющих разные штучки с солнцем и водой, меньшая, закрытая глухими
ставнями, творила. Он всюду провозглашал, что его метод работы состоит в
том, чтобы запараллелить гонады со спинным мозгом и отключить головной; его
привычки придавали правдоподобие этой теории.
Микрофон на столе был подключен к диктописцу, но Харшоу пользовался им
исключительно для заметок. Когда он был готов писать, он звал стенографистку
и наблюдал за ее реакцией. Сейчас он был готов.
- Ко мне!! - рявкнул он.
- Очередь Энн, - ответила Доркас. - Я позову ее. Вон те круги на воде -
это Энн.
- Давай, ныряй за ней. - Брюнетка ушла под воду. Несколько секунд
спустя Энн выбралась из бассейна, набросила халатик и села за стол. Она
ничего не сказала и не сделала никаких приготовлений: у нее была абсолютная
память.
Харшоу взял ведерко со льдом, в котором стояла бутылка бренди, и как
следует приложился.
- Энн, у меня готов душещипательный рассказ. О котенке, который забрел
в сочельник в церковь погреться. Кроме того, что он был голодным, замерзшим
и одиноким, у него, бог знает почему, была поранена лапка. Хорошо. Начали:
"Снег валил не переставая с самого,.."
- Под каким псевдонимом?
- М-м... пусть будет Молли Уодсворт. Достаточно сентиментален. Заглавие
такое: "ДРУГИЕ ЯСЛИ"*. Начали. - Он диктовал, а сам время от времени
поглядывал на ее лицо. Когда из ее закрытых глаз закапали слезы, он слегка
улыбнулся и закрыл свои. К тому времени, как он закончила слезы текли в три
ручья у обоих, оба омылись слащавым умилением.
* Здесь в смысле "кормушка".
- Тридцать, - объявил он. - Вытри нос. Отошли его поскорее и
постарайся, чтобы он никогда не попадался мне на глаза.
- Джубал, тебе никогда не бывает стыдно?
- Никогда.
- Однажды я не утерплю и садану тебя ногой в живот.
- Учту. А сейчас лучше прикрой своя ляжки и позаботься о рассказе, пока
я не передумал.
- Слушаюсь, босс. Она чмокнула его в лысину на макушке и ушла.
- Ко мне! - завопил Харшоу, и перед ним вытянулась Мириам.
Громкоговоритель на крыше дома неожиданно ожил.
- Босс!
Харшоу пробормотал что-то энергичное, но малоразборчивое, Мириам
фыркнула.
- Да, Ларри?
- Тут у ворот дама, - ответствовал громкоговоритель. - И еще труп.
Харшоу взвесил услышанное.
- Хорошенькая?
- Э... да.
- Так тебе что, тяжело кнопку нажать? Впусти ее, - Харшоу опустился в
кресло. - Начали, - скомандовал он. - Монтаж из сцен городской жизни. Камера
наплывает, показывая одну из сцен крупным планом. Это комната. На стуле с
прямой спинкой сидит полицейский. Фуражки нет, воротник расстегнут, лицо
покрыто потом. Между зрителями и полицейским видна спина еще одного
человека.
Он поднимает руку, отводит ее назад, почти за пределы экрана, и
отвешивает полицейскому полновесную пощечину. Обрыв. - Харшоу поднял голову
и сказал. - Отсюда потом и начнем.
По холму, направляясь к дому, катила машина. Джил сидела за рулем,
рядом сидел Ларри. Лишь только машина остановилась, молодой человек выскочил
с такой поспешностью, словно не желал иметь с ней ничего общего.
- Вот она, Джубал.
- Вижу, вижу. С добрым утром, девочка. Ларри, где там этот труп?
- На заднем сиденье, босс. Под одеялом.
- Никакой это не труп, - запротестовала Джил. - Это... Бен говорил, что
вы... то есть... - она всхлипнула.

- Ну-ну, дорогая моя, - мягко проговорил Харшоу, - не так уж много
найдется трупов, достойных слез. Доркас... Мириам... позаботьтесь о ней.
Дайте ей выпить и умойте личико.
Он повернулся к заднему сиденью и поднял одеяло. Джил отстранила Мириам
и торопливо, едва не срываясь на крик, заговорила:
- Вы должны выслушать меня. Он жив. По крайней мере, я надеюсь, что
жив. Он... О господи! - По ее лицу снова покатились слезы. - Я так
умоталась... и так боюсь!
- Похоже, что это труп, - пробормотал Харшоу. - Температура тела упала
до температуры воздуха. Окоченение, впрочем, не совсем типичное. Когда он
умер?
- Да не умер он! Можем мы привести его в чувство? Мне было так страшно
тащить его!
- Хорошо. Ларри, помоги мне... Чего ты такой зеленый? Перестань. Если
тошнит, сунь два пальца в рот.
Они взяли Валентайна Майкла Смита и опустили его на траву. Тело было
напряженным и скрюченным. Доркас принесла стетоскоп, поставила его рядом с
Харшоу, включила, повернула верньер усиления.
Харшоу воткнул в уши трубки и стал прослушивать предполагаемого
мертвеца.
- Боюсь, вы ошибаетесь, - мягко сказал он Джил. - Тут я уже бессилен.
Кем он был?
Джил вздохнула. С ее лица как-то сразу сошла вся краска, и она ответила
ровным безжизненным голосом:
- Он был Человеком с Марса. Я так старалась.
- Уверен, что ста... Человеком с Марса?!
- Да. Бен... Бен Кэкстон говорил, что к вам можно обратиться.
- Бен Кэкстон? Я высоко ценю дове... Тс-с! - Харшоу жестом призвал всех
к молчанию. У него был ошеломленный вид, вскоре сменившийся удивленным. -
Сердце бьется! Я глуп, как старый бабуин. Доркас... наверх, в лазарет...
третий ящик в запертой части холодильника; код "светлые сны". Неси ящик и
один кубик гипосульфита.
- Бегу!
- Доктор, не надо никаких стимуляторов!
Харшоу обернулся к Джил.
- Что?
- Извините, сэр. Я простая медсестра... но это случай особый. Я знаю.
- М-м... теперь это мой пациент. Впрочем, сорок лет назад я обнаружил,
что и не бог, а десятью годами позже открыл, что я даже не Эскулап. Что вы
хотите сделать?
- Хочу попробовать разбудить его. Все, что вы будете делать, лишь
ухудшит его состояние.
- Хм-м... что ж, валяйте. Только не пользуйтесь топором. А потом
испробуем мои методы.
- Да, сэр. - Джил опустилась на колени и попробовала распрямить руки и
ноги Смита. Брови Харшоу поползли вверх, когда он увидел, что ей это
удалось. Джил положила голову Смита себе на колени. - Пожалуйста, проснись,
- мягко проговорила она. - Это я, твои водный брат.
Грудь медленно поднялась. Смит сделал глубокий вдох, и глаза его
открылись. Он увидел Джил и улыбнулся своей детской улыбкой. Он обвел
глазами присутствующих, и улыбка сбежала с его лица.
- Все в порядке, - поспешно объяснила Джил. - Это друзья.
- Друзья?
- Все они твои друзья. Не беспокойся... и не делай больше так. Все в
порядке.
Он спокойно лежал с открытыми глазами и внимательно разглядывал все,
что его окружало. Он казался довольным, словно котенок на коленях у хозяйки.
Двадцать пять минут спустя гости уже лежали в постелях. Пока таблетка,
которую Харшоу дал Джил, не начала действовать, она успела рассказать
достаточно, чтобы он сообразил, что ухватил тигра за хвост. Он взглянул на
общественную машину, на которой приехала Джил. На ней красовалась яркая
надпись "ПРОКАТ РЕДИНГА - Вечный Наземный Транспорт "Обращайтесь к Дагмену!"
- Ларри, забор под током?
- Нет.
- Включи. Потом сотри все отпечатки пальцев с этого драндулета.- Когда
стемнеет, перегони его куда-нибудь, где о Дагмене и не слыхали... лучше
всего под Ланкастер... и пусти под откос. Потом отправляйся в Филадельфию,
возьми скрэнтоновский челнок и возвращайся домой.
- Понятно, Джубал. Скажи... это и вправду Человек с Марса?
- Лучше думай, что нет. Если это он, и тебя схватят раньше, чем ты
избавишься от этой развалины, и свяжут с этим парнем, тебя поджарят на
медленном огне.
- Понимаю. Не грабануть ли мне банк на обратном пути?
- Пожалуй, это будет безопаснее того, что тебе предстоит.
- О'кей, босс, - Ларри поколебался. - Ничего, если я останусь в Филли
на ночь?

- Дело твое. Но ради бога, что нормальному человеку делать ночью в
Филадельфии? - Харшоу повернулся. - Ко мне!
Джил проспала до самого обеда и проснулась освеженной, но с каким-то
тревожным чувством. Она понюхала поднимающийся из небольшой курительницы
дымок и поняла, что доктор перебил действие гипнотика стимулятором. Пока она
спала, кто-то унес ее грязную, порвавшуюся в нескольких местах одежду и
оставил взамен домашнее платье и сандалии. Платье сидело на ней как влитое;
Джил пришла к выводу, что оно принадлежало девушке по имени Мириам. Она
умылась, подкрасилась, причесалась и сошла вниз, чувствуя себя так, будто
заново родилась.
Доркас свернулась калачиком в кресле, она занималась вышиванием и
кивнула Джил так, словно та была членом их семьи, потом вернулась к любимому
занятию. Харшоу что-то смешивал в большом запотевшем кувшине.
- Выпьешь? - спросил он.
- Да, спасибо.
Он до краев наполнил высокие стаканы для коктейля и протянул один из
них ей.
- Что это? - поинтересовалась она.
- Мой собственный рецепт. Одна треть водки, одна треть соляной кислоты,
одна треть воды из радиатора... две щепотки соли и маленький жучок.
- Выпей лучше хайбол,* - посоветовала Доркас.
* Рецепт хайбола более прозаичен. Это виски с содовой и льдом
(прим.пер.).
- Занимайся своим делом, - отрезал Харшоу. - Соляная кислота
способствует пищеварению, а жучок дает белок и витамины. - Он поднял стакан
и торжественно произнес: - За благородных людей. Чертовски мало нас
осталось.
Джил отпила сперва чуть-чуть, потом побольше. Что бы ни входило в
состав этого коктейля, это было самое то. Джил почувствовала, как от желудка
по всему телу разливается приятное тепло. Она выпила полстакана и позволила
Харшоу восполнить убыль.
- Видели своего больного? - спросил он.
- Нет, сэр. А где он?
- Я осмотрел его несколько минут назад. Спит, как ребенок. Пожалуй, я
переименую его в Лазаря. Он не захочет спуститься пообедать? Джил
задумалась.
- Доктор, я не знаю.
- Ладно, если он проснется, я об этом тут же узнаю. Он может
присоединиться к нам, или же ему подадут обед в постель. Это у нас Зал
Свободы, дорогая. Каждый делает то, что ему вздумается... а если он делает
то, что не нравится мне, я вышвыриваю его ко всем чертям. Кстати, я не
люблю, когда меня называют "доктор".
- Сэр...
- О, я не обидчив. Но когда начали присуждать докторские степени за
сравнение народных танцев или за передовые методы ужения на муху, я оказался
слишком гордым, чтобы пользоваться этим титулом. Я не имею привычки лить
воду в виски и поэтому ничуть не горжусь степенями, которые дают за умение
лить воду. Зови меня просто Джубал.
- Но в медицине степень дают не за умение лить воду.
- Не за горами время, когда докторов будут называть как-нибудь иначе,
чтобы не путать с разными там специалистами в области спортивных игр.
Девочка, что у тебя за интерес к этому парню?
- А? Я же говорила вам, док... Джубал.
- Ты рассказала мне, что случилось, но не рассказца, почему. Джил, я
видел, как ты говорила с ним. Ты что, влюблена в него?
Джил покраснела.
- Вот еще!
- Вовсе нет. Ты девушка, он парень - превосходное сочетание.
- Но... Нет, Джубал, это не то. Я... ну, он был словно заключенный, и я
думала... то есть, Бен думал, что он в опасности. Мы просто хотели, чтобы не
ущемлялись его права.
- М-м... дорогая, все же я подозреваю, что интерес твой не совсем
бескорыстен. Железы у тебя, как я посмотрю, работают нормально, так что либо
Бен, либо этот бедняга с Марса. Ты как-нибудь на досуге поразмысли о своих
мотивах, а потом реши, как поступать дальше. Как бы то ни было, чего ты
хочешь от меня?
На такой общий вопрос было трудно ответить. С того мгновения, как она
перешла свой Рубикон, Джил не думала ни о чем, кроме бегства. У нее просто
не было никаких планов.
- Я не знаю.
- Вижу, что не знаешь. Исходя из предположения, что ты не хочешь
потерять работу, я взял на себя смелость отправить из Монреаля письмо на имя
вашего шефа. Ты, мол, просишь отпуск по причине болезни близкой
родственницы. О'кей?

Джил вдруг полегчало. Она старалась не думать о собственном
благополучии, но все равно где-то в глубине души тяжкой глыбой лежал вопрос
о работе.
- Ox, спасибо, Джубал! - и добавила: - Я не прогуляла сегодняшний день,
я отпросилась вчера.
- Хорошо. Что ты намерена делать дальше?
- У меня не было времени подумать. Ну, я свяжусь с банком и возьму
немного денег... - она умолкла, стараясь припомнить состояние своего счета.
Он никогда не был особенно велик, и иногда она о нем забывала.
- И сюда сразу заявятся копы, - перебил Джубал. - Не лучше ли остаться
здесь, пока все не уляжется?
- Джубал, я не хочу причинять вам неудобства.
- Ты уже причинила. И не переживай, детка: здесь всегда кто-нибудь
толчется. Никто не беспокоит меня против моей воли, так что успокойся.
Теперь о твоем больном: ты говорила, будто вы хотите, чтобы он получил свои
права. Я должен чем-то помочь?
- Ну... Бен говорил... Бен думал, что вы могли бы...
- Бен ничего мне не говорил. Меня мало интересуют так называемые
"права" этого юноши. Его претензии на Марс - пустая адвокатская болтовня. Я
сам юрист и не испытываю к ним ни малейшего уважения. Что до богатств, якобы
ему принадлежащих, тут все зависит от решения совершенно посторонних людей и
от наших странных племенных обычаев. Он может не получить ничего. Ему же
будет лучше, если его обведут вокруг пальца... и я даже не взгляну в газету,
чтобы узнать, чем все это закончилось. Если Бен ожидал, что я буду бороться
за "права" Смита, ты постучалась не в ту дверь.
- О, - Джил ощутила пустоту и обреченность. - Я, пожалуй, подготовлю
его к перелету.
- Не надо!.. Если только вам здесь не надоело.
- Вы же сами сказали...
- Я сказал, что не интересуюсь всеми этими фикциями. Но гость под моей
крышей - другое дело. Он может оставаться здесь, пока хочет. Я просто хотел
прояснить, что не собираюсь связываться с политиками только ради того, чтобы
удовлетворить романтические устремления - твои или Бена Кэкстона. Дорогая
моя, некогда я думал, что служу человечеству... и эта мысль была мне
приятна. Потом я обнаружил, что человечество не нуждается в моих услугах,
напротив, оно негодует в ответ на любую попытку служить ему. Поэтому с той
поры я делаю только то, что приятно Джубалу Харшоу. - Он отвернулся в
сторону. - Время ужинать, не так ли, Доркас? Кто-нибудь что-нибудь делает?
- Мириам, - она отложила вышивание и поднялась.
- Никогда не мог понять, как эти девчонки делают свою работу.
- Босс, откуда тебе это знать? Ты же никогда ничего не делаешь... -
Доркас ткнула его пальцем в живот. - Зато никогда не пропускаешь ужин.
Прозвучал гонг, и они отправились в столовую. Если готовила Мириам,
следовало ждать каких-нибудь модных полуфабрикатов. Она сидела во главе
стола и была холодна и прекрасна. Кроме трех секретарш, за столом был
человек чуть постарше Ларри по имени Дюк, который отнесся к Джил так, словно
она всю жизнь прожила здесь. Прислуживали неандроидные механизмы, ими
управляла Мириам со своего конца стола. Пища была превосходной и, насколько
могла судить Джил, не синтетической.
Один Харшоу был недоволен. Он жаловался, что нож тупой, что мясо
жесткое. Он объявил, что Мириам подала на стол вчерашние остатки. Никто,
казалось, его не слышал, но Джил начала беспокоиться за Мириам, когда Энн
положила свою вилку.
- Он все никак не забудет, как готовила его мать, - сказала она.
- Он опять возомнил, будто он босс, - возразила Доркас.
- И давно это с ним?
- Дней десять.
- Да, пожалуй, процесс зашел далеко. - Энн взглянула на Доркас и
Мириам. Все трое поднялись из-за стола. Дюк спокойно продолжал есть.
- Девушки, только не сейчас, - заволновался Харшоу. - Погодите, пока...
- Они двинулись к нему, машина-официант вильнула в сторожу, освобождая
дорогу. Энн взяла Джубала за ноги, остальные за руки, застекленная дверь
разошлась в стороны, и они с визгом выволокли его в сад. Визги оборвались
тяжелым всплеском.
Девушки вернулись. Ни в их одежде, ни в прическах не было ни малейшего
беспорядка. Мириам села на свое место и повернулась к Джил:
- Еще салата?
Харшоу вернулся в пижаме и халате вместо джемпера. Машина накрыла его
тарелку, как если бы он на минутку отлучатся. Теперь она сняла крышку, и он
принялся за еду.
- Я всегда говорит, - провозгласил он, - что женщина, не умеющая
готовить, это сто долларов убытка. Если меня перестанут как следует
обслуживать, я обменяю всех вас на одну собаку и пристрелю ее. Что на
десерт, Мириам?
- Земляничный пирог.

- Он больше похож на себя, чем то, что было раньше. Все свободны до
среды.
После ужина Джил прошла в гостиную, намереваясь поглядеть программу
новостей и опасаясь обнаружить в ней упоминание о себе. Она не смогла найти
ни приемника, ни чего-либо, что могло маскировать стереобак. Она подумала и
не смогла припомнить, чтобы видела в доме хотя бы один аппарат такого рода.
Не было и ни единой газеты, хотя повсюду во множестве валялись книги и
журналы.
Поблизости никого не было. От начала соображать, который сейчас час.
Свои часы она оставила наверху и поэтому принялась оглядываться вокруг. Ей
не удалось найти ни одних, и, порывшись в памяти, она поняла, что не видела
ни часов, ни календаря ни в одной из комната через которые проходила. Она
решила, что лучше всего лечь спать. Одна стена была сплошь заставлена
книгами. Она обнаружила катушку с киплинговскими "Такими вот историями" и
взяла ее с собой.
Кровать в ее комнате была последним словом техники: с автомассажером,
кофеваркой, пультом микроклимата, читальной машиной и так далее, и тому
подобное, однако будильник отсутствовал. Джил решила, что она вряд ли
проспит завтрак, забралась в постель, вставила катушку в читальную машину,
легла на спину и стала смотреть, как по потолку бегут строчки. Вскоре пульт
управления вывалился из ее ослабевших пальцев, огни погасли, она уснула.
Джубалу Харшоу не удалось заснуть так легко: он досадовал на себя. Его
интерес пропал, наступила реакция. Полвека назад он поклялся страшной
клятвой никогда больше не подбирать бездомных котят. И вот теперь - груди
Венеры Милосской! - ему привалило счастье подобрать сразу двоих... нет,
троих, если считать еще и Кэкстона.
То, что он нарушал эту клятву по паре раз в год, мало тревожило его: он
никогда не отличался последовательностью. И не то чтобы два содержанта могли
причинить ему неудобство - дрожать над медяками было не в его характере. За
свою бурную жизнь он много раз разорялся, бывал и богаче, чем сейчас; он
относился и к тому, и к другому, как к причудам погоды, и не обращал особого
внимания на перемены. Но тарарам, который подымется, когда за этими ребятами
явятся сыщики, приводил его в дурное расположение духа. А тарарам будет, да
еще какой, в этом он не сомневался: наивный младенец, которого приволокла
Джил, наследил за собой, словно трехногая корова!
Значит, в его дом ворвутся совершенно незнакомые люди, начнут задавать
вопросы, предъявлять требования... и ему придется принимать какие-то
решения, совершать какие-то действия. Он же был убежден, что любые действия
суетны сами по себе, поэтому-то ближайшие перспективы делали его крайне
раздражительным.
Он не ожидал от таких созданий, как люди, осмысленных действий:
большинство людей - кандидаты на превентивный арест. Он желал лишь одного:
чтобы его оставили в покое... все, за исключением тех немногих, кого он
выбрал товарищами своих развлечений. Он был уверен, что, предоставленный
самому себе, сумеет в конце концов достигнуть нирваны... погрузиться в
собственный пупок и исчезнуть из виду, словно индийский факир. Ну неужели
нельзя оставить человека в покое?
Около полуночи он загасил двадцать седьмую сигарету и сел в кровати.
Зажегся свет.
- Ко мне! - завопит он в микрофон.
Появилась Доркас в халате и шлепанцах.
- Что нужно, босс? - спросила она, позевывая.
- Доркас, последние лет двадцать или тридцать я был отвратительным
зловредным паразитом.
- Это всем известно. - Она опять зевнула.
- Никогда никому не льсти. В жизни каждого человека наступает время,
когда он должен перестать быть благоразумным... время расправить плечи и
заявить о себе... зажечь огонь во имя свободы... поразить зло.
- У-а-а-у.
- Прекрати зевать, ибо это время пришло.
Она оглядела себя.
- Тогда, может быть, мне стоит переодеться?
- Да. И зови сюда остальных. Дела хватит на всех. Вылей на Дюка ведро
воды и скажи, чтобы стер пыль с этого маленького трепача и сделал его
работоспособным. Я нуждаюсь в новостях.
Доркас ошарашено уставилась на него.
- Ты говоришь о стереобаке?
- Делай, что тебе говорят. Скажи Дюку, если эта штука через полчаса не
будет в порядке, пусть подыскивает себе другое место. А теперь - брысь! Нам
предстоит горячая ночка.
- Хорошо, - согласилась Доркас с сомнением в голосе. - Но сперва я
должна померить тебе температуру.
- Молчи, женщина!

Дюк подключил приемник как раз к тому времени, когда повторяли второе
интервью с подставным Человеком с Марса. Комментарий включал в себя слухи о
перелете Смита в Анды. Джубал сложил два и два и после этого до утра звонил
разным людям. На рассвете Доркас принесла ему завтрак - шесть сырых яиц,
вылитых в бренди. Он глотал эту смесь и размышлял о том, что одно из
преимуществ долгой жизни то, что человек знаком со всеми мало-мальски
известными персонами... и может в случае надобности позвонить кому угодно.
Харшоу смастерил хорошенькую бомбу, но не собирался отпускать чеку,
пока сильные мира сего сами не вынудят его к этому. Он понимал, что
правительство может снова запрятать Смита под замок на основании того, что
тот неправомочен. Его собственное мнение заключалось в том, что Смит
слабоумен по обычным стандартам и является психопатом с точки зрения
медицины, что он жертва уникального, феноменального психоза, порожденного
двойственностью ситуации: с одной стороны, воспитанием негуманоидной расой,
а с другой - помещением в чуждое для него общество.
Но и слабоумие Смита, и его психоз мало заботили Джубала. Это.
человеческое животное сумело основательно и довольно успешно приспособиться
к негуманоидному обществу... правда, будучи неразумным младенцем. Сможет ли
оно взрослым, со сложившимися привычками и устоявшимся мышлением,
приспособиться еще раз так же успешно? Ведь для взрослого это во много раз
труднее. Доктор Харшоу намеревался узнать это: впервые за несколько десятков
лет у него проснулся настоящий интерес к медицинской проблеме.
К тому же его приятно щекотала мысль о возможности сделать что-то
наперекор сильным мира сего. Анархичность - это прирожденное качество
каждого американца - была доминирующей чертой его характера. Предстоящая
схватка с правительством планеты придала его жизни неизведанную доселе
остроту.

Глава 11.

Вокруг невзрачной звезды типа G-2, на краю средних размеров галактики,
вращались, как и миллиарды лет назад, планеты, подчиняясь закону небесной
механики, упорядочивающему пространство. Четыре из них были достаточно
велики, чтобы их можно было заметить со стороны, остальные были так,
огрызками, то одевающимися в феерические одежды больших, то пропадающими в
черноте пространства. Все они, как это обычно бывает, были заражены той
странно извращенной энтропией, что зовется жизнью; на третьей и четвертой
температура колебалась около точки замерзания окиси водорода; вследствие
этого, на обеих развилась жизнь, достаточно сложная, чтобы допустить
контакт.
Древнюю расу марсиан, обитающую на четвертом огрызке, не слишком-то
занимал контакт с Землей. Нимфы радостно носились по его поверхности,
учились жить, и восемь из десяти погибали во время учебного процесса.
Взрослые марсиане, разительно отличающиеся формами тела от нимф, толпились в
сказочно прекрасных городах и были так же спокойны, как нимфы непоседливы...
хотя их мозг жил богатой и насыщенной жизнью.
Взрослые не были освобождены от работы в человеческом смысле этого
слова - они присматривали за планетой... рощам надо было говорить, когда и
где вырастить нимф, прошедших "ученичество", надо было собирать их в рощах,
лелеять, оплодотворять; появившиеся в результате этого яйца надо было тоже
лелеять, внимательно за ними присматривать, обеспечивать все условия для
нормального их развития, а выполнивших свое предназначение нимф надо было
уговаривать бросить свои ребячьи выходки и превратиться во взрослых. Все
делалось в свое время, но это было для марсиан не большим "трудом", чем
дважды в день прогуливать свою собаку для человека, управляющего в перерывах
между этими прогулками корпорацией общепланетного масштаба... хотя для
существ с Арктура-3 эти прогулки могли бы показаться, единственной формой
работы магната (раба этого пса).
И марсиане, и люди относились к жизненным формам, обладающим
самосознанием, однако развивались они в совершенно разных направлениях. Все
человеческие поступки, все человеческие мотивы, все человеческие надежды и
страхи управлялись неудобным, но странно прекрасным способом
репродуцирования и постоянно носили на себе его отпечаток. На Марсе было то
же самое, но наизнанку. В основе марсианского способа лежала, как и во всей
этой Галактике, двуполость, но у марсиан она имела такое отличие от земной,
что понятие "пол" существовало лишь для земного биолога и начисто
отсутствовало для психиатра. Марсианские нимфы были женщинами, а взрослые -
мужчинами.
Но и те и другие были полами лишь функционально, и это никак не
затрагивало психологию. Разделения на мужчин и женщин, управляющего жизнью
людей, на Марсе попросту не существовало. На Марсе не было и не могло быть
ни малейшей возможности "вступить в брак". Взрослые были громадны и
напоминали первым людям, которые их увидели, буера под парусами; они были
пассивны физически и активны умственно. Нимфы были толстыми пушистыми
шарами, переполненными юношеской энергией. Между психологическими
основаниями Земли и Марса не было никаких параллелей. Человеческая
двуполость была и связывающей силой, и движущей энергией для любого
проявления человеческой деятельности - от сонетов до уравнений ядерной
физики. Если кто-нибудь подумает, что это преувеличение, пусть поищет в
патентных бюро, библиотеках и картинных галереях то, что создали евнухи.

Марс, катящийся по своей дорожке, обратил мало внимания на "Посланца" и
"Победителя". События произошли слишком недавно, чтобы их заметить. Если бы
марсиане издавали газеты, каждый их выпуск приходил бы через год, не раньше.
Контакт с иной расой ничего нового для марсиан не представлял; это случалось
раньше, вот случилось и сейчас. Когда новая раса будет полностью грокнута
(спустя земное тысячелетие или около того), тогда наступит время
действовать, если будет такая необходимость.
Текущие события, важные для Марса, были совершенно другого сорта.
Рассоединившиеся Старшие решили (почти между делом) послать человеческого
птенца грокнуть, что в его силах, о третьей планете, и вернулись к более
насущным делам. Незадолго до этого, примерно во времена земного Цезаря,
марсианский писатель создал - великое произведение искусства. Его можно было
назвать и поэмой, и музыкальным опусом, и философским трактатом. Это была
последовательность эмоций, выраженная трагическими и логическими средствами.
Поскольку это произведение могло быть воспринято человеком примерно так же,
как слепой от рождения воспринимает описание восхода солнца, не имеет смысла
приписывать ее к какой-либо категории. Главное было в том, что писатель
случайно рассоединился до того, как закончил работу.
Вообще, неожиданные рассоединения на Марсе чрезвычайно редки;
марсианский вкус в этом деле требует, чтобы жизнь была неким завершенным
целым с физической смертью, наступающей в подходящий, тщательно выбранный
момент. Этот писатель, однако, настолько погрузился в работу, что забыл
перейти с холода в теплое место. Когда его отсутствие было замечено, его
мясо уже не годилось для еды. Он же, не заметил рассоединения и продолжал
создавать свое творение.
Марсианское искусство делится на две категории: то, которое создается
живым взрослым - энергичное, подчас даже радикальное, и то, которое
создается Старшими - консервативное, чрезвычайно сложное и обязанное
демонстрировать технику, отвечающую более высоким стандартам. Эти две
категории всегда рассматриваются порознь.
Но по каким меркам судить об этом произведении? Оно легло мостом между
соединенностью и рассоединенностью. Его финальная часть принадлежала
Старшему... хотя творец, как истинные творцы всех времен, не заметил
изменения состояния и продолжал работать, словно соединенный. Может, это
новая категория искусства? Могут ли быть созданы и другие подобные вещи в
результате неожиданного рассоединения автора во время работы? Старшие
обсуждали существующее, неслышно совещались уже не первое столетие, а все
соединенные марсиане с нетерпением ожидали их вердикта.
Вопрос представлял большой интерес еще и потому, что речь шла об
искусстве религиозном (с земной точки зрения) и крайне эмоциональном: в
произведении описывался контакт между марсианской расой и народом пятой
планеты - событие, происшедшее давно, но до сих пор живое в памяти марсиан
ввиду его огромной важности, так же, как одна-единственная смерть на кресте
все еще оставалась в памяти людей и имела для них огромную важность, хотя с
тех времен прошло уже два тысячелетия. Марсиане встретились с народом пятой
планеты, полностью грокнули его и начали действовать: от планеты остались
осколки-астероиды, а марсиане восхвалили народ, который они уничтожили.
Новая работа была одной из многочисленных попыток грокнуть прекрасное знание
в целом во всей его сложности - в одном произведении. Но прежде, чем судить
о нем, надо было решить, как о нем судить.
Это был очень серьезный вопрос.
Валентайн Майкл Смит на третьей планете не интересовался этим пламенным
творением, он даже никогда не слыхал о нем. Его марсианский воспитатель и
его водные братья не забивали ему голову вещами, которые он все равно бы не
понял. Смит знал о разрушении пятой планеты так же, как любому, земному
школьнику известна Троя или Плимут-Рок - место, где в 1620 году высадились
переселенцы с "Мэйфлауэр" - но его не знакомили с теми произведениями
искусства, которые он был не в состоянии грокнуть. Его познания были
неизмеримо, неимоверно шире познаний остальных птенцов его гнезда, но
гораздо уже, чем у взрослых; его воспитатель и его советчики из Старших
мимоходом заинтересовались, что и как много может понять этот чужой птенец.
В результате этого он знал о человеческой расе больше, чем человеческая раса
знала о себе, ибо Смиту приходилось грокать готовыми вещи, о которых ни одно
земное создание просто не имело представления.
А сейчас Смит радовался своим успехам. Он нашел в лице Джубала нового
водного брата; он обрел множество новых друзей, он наслаждался
восхитительными новыми познаниями, сыпавшимися такой лавиной, что он даже не
имел времени грокнуть их; ему оставалось только откладывать их в памяти,
чтобы потом поразмыслить на досуге.

Его водный брат Джубал сказал, что он сумел бы грокнуть это странное и
прекрасное место гораздо быстрее, если бы научился читать, поэтому он
потратил на это весь день или около того. Джил показывала ему слова и
говорила, как они произносятся. Это означало целый день вне бассейна и было
большой жертвой, поскольку купание (а он твердо усвоил, что купаться
разрешается) приводило его даже не в восторг, а в невыразимый религиозный
экстаз. Если бы не Джил с Джубалом, он вообще бы не вылезал из бассейна.
Поскольку ночью купаться не разрешалось, он всю ночь читал. Он
пролистывал Британскую Энциклопедию, а на десерт читал медицинские и
юридические справочники Джубала. Его брат Джубал заметил, как он листает
книгу, остановил его и стал спрашивать о прочитанном. Смит отвечал очень
старательно. Это напоминало проверки, которые устраивали ему Старшие. Его
брат, казалось, был расстроен ответами, и Смит ощутил потребность в
медитации... Он был уверен, что отвечал теми же словами, что и в книге, хотя
и не все из них грокал.
Однако он предпочитал бассейн книгами особенно когда там плескались,
брызгая друг в друга, Джил, Мириам, Ларри и остальные. Он не сразу научился
плавать, но обнаружил, что может делать то, чего другие не могут. Он
опустился на дно и лежал там, погрузившись в блаженство... пока его не
вытащили, подняв такую суматоху, что он ушел бы в свое оцепенение, не
выяснись, что все беспокоятся исключительно из-за его самочувствия...
Позднее он продемонстрировал это Джубалу, пробыв довольно долго на дне,
и попробовал обучить этому своего брата Джил. Но она почувствовала себя
нехорошо, и обучение пришлось прекратить. Это был первый случай, когда он
понял, что существуют вещи, которые он делать способен, а его новые друзья -
нет. Он очень долго обдумывал случившееся, стараясь грокнуть этот факт во
всей его полноте.
Смит был счастлив. Джубал - нет. Его привычное безделье разнообразилось
теперь наблюдением за этаким лабораторным кроликом. У него не было никакого
режима для Смита, никакой программы обучения, никаких физических тренировок.
Вместо этого он позволял Смиту носиться вокруг дома, словно щенку на ранчо.
За Смитом присматривала Джил, и этого, с точки зрения Джубала, было более
чем достаточно. Он довольно скептически относился к мужчинам, которыми
руководят женщины.
Джил делала чуть больше, чем просто обучала его поведению в обществе.
Смит теперь ел за столом и одевался самостоятельно (по крайней мере, так
думал Джубал; он отметил про себя, что надо спросить Джил, помогает ли она
ему сейчас), он усвоил неписанные правила поведения в доме и воспроизводил
их с тщательностью обезьяны, копирующей хозяина. Когда он первый раз
принялся за мясо, он воспользовался одной вилкой, и Джил пришлось самой
разрезать его кусок. К концу обеда он ел так же, как и все остальные. Во
время следующего обеда его манеры были абсолютно точной копией манер Джил,
соответствуя им в каждой мелочи.
Даже открытие, что Смит научился читать со скоростью электронного
сканера и безошибочно повторял все, что прочел, не соблазнило Джубала Харшоу
составить план исследований Смита: натащить кучу аппаратуры, проводить
измерения и чертить кривые прогресса. Харшоу было свойственно высокомерное
смирение человека, познавшего так много, что ему стало известно собственное
невежество. Он не видел смысла в измерениях, когда не знаешь толком, что же,
собственно, измерять.
Однако, хотя Харшоу доставляло удовольствие видеть, как уникальное
животное становится точной копией человеческого существа, это удовольствие
не доставляло ему особой радости.
Подобно Генеральному Секретарю Дугласу, он только и ждал, когда
взорвется бомба.
Обнаружив, что ему ничего не остается, как действовать, чтобы отразить
действия против себя, Харшоу был раздражен теперь тем, что ничего не
происходит. Черт бы побрал этих копов! Неужели они так глупы, что не могут
выследить бесхитростную девчонку, протащившую через всю страну полутруп? Или
они все-таки сели ей на хвост, а теперь готовятся разнести его дом? Одна
мысль об этом приводила его в бешенство. Ощущать, что правительство может
шпионить за его домом, его крепостью, было так же отвратительно, как
оказаться с голыми руками против ножа.
Они вполне способны на это! Правительство! Три четверти паразитов, а
остальные - глупые пустобрехи. О, Харшоу хорошо понимал, что человек,
общественное животное, не может избежать правительства, точно так же, как не
может избавиться от своих внутренностей. Но не называть же зло добром только
потому, что от него невозможно избавиться. Он хотел только одного: чтобы
правительство не вмешивалось в его дела!

Возможно, даже скорее всего, администрация знала, где скрывается
Человек с Марса, но предпочитала оставить пока все как есть.
Если так, то сколько времени это может продолжаться? Сколько времени он
сможет держать свою бомбу наготове? И, дьявольщина, куда подевался этот юный
идиот Бен Кэкстон?!
- Джубал! - Голос Джил Бодмен вывел его из задумчивости.
- А, это ты, ясноглазка. Извини, я задумался. Садись. Выпьешь?
- Нет, спасибо. Джубал, я так расстроена.
- Не стоит. Ты великолепно ныряешь ласточкой. Ну-ка, давай еще разок.
Джил закусила губу и сразу постарела лет на двадцать.
- Джубал! Ради бога, выслушайте меня. Я страшно расстроена.
Он вздохнул.
- В таком случае вытрись. Ветерок довольно прохладный. Еще
простудишься.
- Мне не холодно. Джубал, послушайте, ничего, если я оставлю Майка
здесь?
Харшоу моргнул от неожиданности.
- Конечно. Девушки присмотрят за ним. Ты уходишь?
Она опустила глаза, стараясь не встречаться с ним взглядом.
- Да.
- М-м... ты вольна оставаться здесь. Но вольна и уйти, если тебе этого
хочется.
- Нет, Джубал... мне не хочется!
- Тогда не уходи.
- Но я должна!
- Ну-ка, давай все сначала. Чего-то я не понял.
- Разве вы не видите? Мне нравится здесь... Вы просто прелесть! Но я не
могу оставаться здесь. Бен исчез. Я должна разыскать его.
Харшоу пробормотал себе под нос нечто весьма энергичное.
- И как ты собираешься искать его?
- Не знаю. - Она задумалась. - Но не могу же я слоняться здесь,
бездельничать и купаться, когда Бен пропал.
- Джиллиан, Бен уже большой мальчик. Ты ему не мать... и не жена.
Ничего не заставляет тебя искать его. Разве не так?
Джил помолчала, ковыряя босой ногой землю.
- Нет, - произнесла она. - У меня нет никаких прав на Бена. Просто я
знаю... если бы я пропала... Бен искал бы меня, пока не нашел. Поэтому и я
должна разыскать его!
Джубал мысленно проклял всех богов, оберегающих сумасбродов.
- Хорошо. Давай рассуждать логично. Ты собираешься нанять частных
сыщиков?
Она бросила на него несчастный взгляд.
- Я думаю, это единственный способ. Только я никогда этого не делала.
Это дорого?
- Довольно-таки.
Джил проглотила комок в горле.
- А они не позволят мне платить, э... в рассрочку?
- Деньги на бочку - вот их политика. Ну-ка, перестань хмуриться, детка;
я достаточно воспитан, чтобы позаботиться об этом. Я уже нанял лучшего
специалиста для розысков Бена... Тебе нет нужды тратить все свое состояние
на второго из лучших.
- Вы ничего не говорили!
- Не было нужды.
- Но... Джубал, что они обнаружили?
- Ничего, - ответил он, - поэтому и не было нужды портить тебе
настроение этими разговорами, - Джубал нахмурился. - Я думал, что нет
необходимости так нервничать из-за Бена... я считал, как и его помощник
Килгаллен, что ему удалось нащупать какой-то след и он появится, как только
сделает материал, - он вздохнул. - Теперь я так не думаю. Этот тугодум
Килгаллен... У него в архиве лежит телеграмма, говорящая, что Бен будет
некоторое время отсутствовать; мой человек видел ее, сфотографировал и как
следует изучил. Она пришла по почте.
Джил озадаченно поглядела на него.
- Почему же тогда Бен не послал письма мне? Это на него так не
похоже... Бен никогда не был забывчивым.
Джубал сдержал недовольный возглас.
- Для чего тебе голова, Джиллиан? То, что на пачке написано "сигареты",
еще не доказывает, что в ней обязательно сигареты. Ты появилась здесь в
пятницу. Эти группы цифр на штемпеле показывают, что телеграмма отправлена
из Филадельфии - посадочная площадка "Паоли" - в четверг, в половине
одиннадцатого. Она была отправлена и в тот же день получена. Офис Бена имеет
собственный стационарный принтер. Теперь - ты скажи мне, зачем Бену посылать
телеграмму в свой собственный офис - и тратить на это часы вместо того,
чтобы просто позвонить?

- Ну, не думаю, чтобы Бен стал так делать. По крайней мере, я бы точно
не стала. Видео в таких случаях...
- Это потому, что ты не Бен. Я могу придумать дюжину причин,
объясняющих этот проступок. Чтобы избежать искажения текста. Чтобы законным
путем оставить запись в архивах "Интернешинел Телеграф энд Телефон". Чтобы
послать извещение с задержкой. Куча всяких причин. Килгаллен не увидел тут
ничего странного, а тот факт, что Бен потратился на установку стационарного
принтера, показывает, что Бен им часто пользовался.
- Однако, - продолжил Джубал, - хотя это послание отправлено Беном с
"Паоли", его самого там не было.
- Но...
- Минутку. Телеграммы либо пишутся, либо диктуются по видео. Если
сообщение написано от руки, при передаче воспроизводится почерк и подпись
писавшего... Но если оно продиктовано по видео, его должны сперва
напечатать, чтобы потом можно было сфотографировать.
- Ну да, конечно.
- Тебе это ни о чем не говорит, Джил?
- Э... Джубал, я так волнуюсь, что не способна думать.
- Ну, ну, утихомирь свое сердечко; мне это тоже ни о чем не говорило.
Но парень, работающий на меня, удивительный проныра. Он отправился на
"Паоли" с телеграммой, изготовленной по фотографии, которую он умудрился
сделать под самым носом у Килгаллена, и с бумагами, утверждающими, что он и
есть Осберт Килгаллен, адресат. А затем его приятнейшие манеры и честное
лицо заставили молодую леди рассказывать о вещах, о которых она рассказала
бы разве что перед судом. Будь это обычный случай, она на запомнила бы одно
послание из сотен - они входят в ее уши, слетают с кончиков пальцев и
исчезают навеки, оставаясь лишь в микропринтах архива. Но эта леди была
одной из почитательниц Бена; каждый вечер она читала его колонку - ужасный
порок, - Джубал моргнул. - Ко мне!
Появилась мокрая Энн.
- Напомни мне, - велел Джубал, - написать статью о пристрастии к чтению
новостей. Суть будет такова, что большинство неврозов происходят от
нездоровой привычки погружаться в несчастья пяти миллиардов совершенно чужих
людей. Заголовок: "Бесконечные сплетни"... нет, лучше так: "Сплетни без
намордников".
- Босс, у тебя нездоровое воображение.
- Это не у меня. Это у всех остальных. Напомни на той неделе, чтобы я
ее написал. А теперь сгинь. Я занят. - Он снова повернулся к Джиллиан. Она
услышала имя Бена... и это повергло ее в трепет, ведь она говорила, с одним
из своих героев... однако, к ее досаде, он заплатил лишь за звук, а не за
изображение. Но она запомнила, что услуга была оплачена наличными из будки
автомата в Вашингтоне.
- В Вашингтоне? - повторила Джил. - Для чего ему понадобилось
звонить...
- Ну правильно! - раздраженно согласился Джубал. - Раз он был в будке
автомата в Вашингтоне, связаться со своим помощником по видео было гораздо
быстрее, проще и дешевле, чем передавать в Филадельфию текст для того, чтобы
его послали обратно в Вашингтон, за сотню миль. Это не имеет смысла.
Объяснение может быть только одно. Он хотел замести следы. Бену так же
нравится заметать следы, как невесте целоваться. Он бы не был лучшим спецом
в своем деле, если бы всегда держал карты открытыми. Он же рейнчел.
- Бен не рейнчел. Он липман!
- Извини, в этой области я дальтоник. Возможно, он знает, что за его
видео следят, а за принтером - нет. Или подозревал, что следят и за тем, и
за другим... и сделал эту петлю, чтобы показать, что он уехал и вернется не
скоро. - Джубал нахмурился. - В таком случае, мы не доставим ему радости,
если разыщем его. Мы можем здорово повредить ему!
-Джубал! Нет!
- Джубал, да, - ответил он, устало. - Этот парень катается на коньках у
края полыньи; благодаря этому он и достиг своей известности. Джил, Бен
никогда не ввязывался в более опасное предприятие. Если он исчез по своей
воле... Захочешь ли ты привлекать внимание к этому факту? Килгаллен отлично
прикрывает его, колонка выходит каждый день. Я специально поинтересовался.
- Он сделал материал заранее?
- Конечно. Или же его делает Килгаллен. В любом случае, официально Бен
Кэкстон находится на своем месте. Возможно, он так и планировал, дорогая
моя, потому что был в такой опасности, что не рискнул входить в контакт ни с
кем, даже с тобой. Похоже на правду?
Джил спрятала лицо в ладонях.
- Джубал! Я не знаю, что делать!
- Выбрось из головы, - посоветовал он грубовато. - Худшее, что его
ждет, это смерть... а она ждет нас всех через несколько дней, месяцев или
лет. Поговори с Майком. "Рассоединение" пугает его гораздо меньше, чем
нагоняй. Знаешь, если я скажу Майку, что мы собираемся зажарить его на
вертеле, он от всей души поблагодарит меня.

- Знаю, - тихо согласилась Джил. Но у меня другая философская позиция.
- У меня тоже, - бодро объявил Харшоу. - Но я начинаю понимать и эту.
Знаешь, в ней есть нечто притягательное для человека моего возраста.
Способность радоваться неизбежному... что ж, я проповедовал это всю жизнь.
Но этот ребенок, совсем недавно получивший право голоса, настолько
простодушный, что способен идти навстречу мчащейся машине, убедил меня в
том, что я едва вышел из младенчества. Джил, ты спросила, приветят ли здесь
Майка. Детка моя, да я хочу, чтобы этот парень оставался у меня до тех пор,
пока я не пойму всего, что знает он и не знаю я! Эта штука с
"рассоединением"... Это не фрейдистское "желание смерти"... ничего похожего
на "Даже самая усталая река"... Это больше походит на Стивенсона: "Радостно
жил я, умру без печали и мир оставляю по воле своей?"* Я считаю, что
Стивенсон напускал на себя веселье или испытывал чахоточную эйфорию, но Майк
почти заставил меня поверить, что знал, о чем говорил.
* "Реквием".
- Не знаю, - тупо отозвалась Джил. - Я беспокоюсь за Бена.
- Я тоже, - согласился Джубал. - Джил, я не думаю, что Бен прячется.
- Но вы сказали...
- Прошу прощения. Мои сыщики не ограничились офисом Бена и
Филадельфией. В четверг утром Бен заявился в Медицинский Центр Бетесда. С
ним был адвокат и Беспристрастный Свидетель - Джеймс Оливер Кавендиш...
Понятно, зачем?
- Боюсь, что нет.
- Ладно. То, что Бен взял Кавендиша, показывает серьезность его
намерений. Из пушки по воробьям не стреляют. Он взял их, чтобы встретиться с
Человеком с Марса...
Джиллиан справилась с комком в горле и выдохнула:
- Это невозможно!
- Джил, ты споришь в Беспристрастным Свидетелем... и не просто
Беспристрастным Свидетелем. Если Кавендиш что-то говорит, это непререкаемая
истина.
- Да будь он хоть двенадцатью апостолами! Он не был на моем этаже тем
утром!
- Ты не слушаешь. Я не говорил, что они встретились с Майком... Я
сказал, они встретились с Человеком с Марса, видимо, с тем парнем из
стереобака.
- О! Конечно! И Бен уличил их!
Во взгляде Джубала мелькнуло сожаление.
- Девочка, никого он не уличил. Даже Кавендиш не смог... так он, по
крайней мере, говорит. Ты же знаешь, как ведут себя Беспристрастные.
- Ну... нет, не знаю. Я никогда сними не сталкивалась.
- Вот как? Энн!
Энн стояла на доске трамплина. Она повернула голову. Джубал крикнул:
- Тот дом на холме... ты видишь, в какой цвет он покрашен?
Энн сперва поглядела, потом ответила:
- С этой стороны он белый.
Джубал повернулся к Джил.
- Видала? Энн и в голову не пришло, что другие стены тоже должны быть
белыми. Вся королевская рать не в силах заставить ее чего-нибудь
предположить... если только она не обойдет вокруг дома и не убедится
лично... да и то она не будет уверена, что он остался белым после ее ухода.
- Энн - Беспристрастный Свидетель?
- Университетский бессрочный патент, дающий право свидетельствовать
даже перед Верховным Судом. Спроси ее при случае, почему она оставила
практику. Но не думай, что в тот день тебе удастся сделать что-нибудь еще.
Она будет излагать тебе правду, и только правду, а это требует времени.
Вернемся, однако, к мистеру Кавендишу... Бен нанял его для открытого
свидетельства, полного разоблачения без каких бы то ни было тайн. Поэтому,
если Кавендиша спрашивают об этом деле, он отвечает, вгоняя в тоску
подробностями. Интересно то, чего он не говорит. Он ни разу не заявил, что
человек, которого они видели, не был Человеком с Марса... но ни одним
словечком не обмолвился о том, что тот, кого им показали, действительно
Человек с Марса. Если бы ты знала Кавендиша, это бы сказало тебе кое о чем.
Если бы Кавендиш видел Майка, он говорил бы с такой определенностью, что ты
и я убедились бы, что он действительно видел Майка. Например, Кавендиш
сказал о форме ушей виденного им человека... у Майка она совершенно другая.
Что и требовалось доказать. Им показали подставку. Кавендиш знает это, хотя
профессия запрещает ему высказывать собственное мнение.
- Что я говорила? Они не заходили на мой этаж.
- Но это говорит нам о большем. До того, как ты вырвала Майка из
тюрьмы, оставалось еще несколько часов. Уйма времени. Кавендиш явился на
встречу с подставным Человеком с Марса в девять четырнадцать утра в четверг.
Правительство еще держало Майка в своих руках. Они могли показать и его. Но
все же они рискнули выставить подставку перед самым известным во всей стране
Беспристрастным Свидетелем. Почему?

- Вы спрашиваете меня? - отозвалась Джил. - Я не знаю. Бен говорил, что
собирается спросить у Майка, не хочет ли он покинуть больницу... и помочь,
если он скажет "да".
- Что он и сделал, только с подставкой.
- Да? Но, Джубал, если они не знали, что Бен собирается... и Майк все
равно не пошел бы с Беном.
- Позднее он пошел с тобой.
- Да... но я была его водным братом, как вы теперь. Эта его сумасшедшая
идея, что он может доверять всякому, с кем разделит глоток воды... С водным
братом он само послушание, а с любым другим он упрямей осла. Бен не смог бы
столкнуть его с места, - она помолчала. - По крайней мере, так было на
прошлой неделе. Он очень быстро меняется.
- Да, верно. Слишком быстро, может быть. Я никогда не видел, чтобы
мускулы нарастали с такой скоростью. Впрочем, ладно, вернемся к Бену.
Кавендиш сообщил, что Бен оставил его и юриста, парня по имени Фрисби, в
девять тридцать один и взял такси. Часом позже он или кто-то, кто назвался
Беном, позвонил в "Паоли".
- Вы думаете, это был не Бен?
- Не думаю. Кавендиш назвал номер такси, а моя разведка отправилась
взглянуть на путевую ленту машины. Если бы Бен воспользовался кредитной
карточкой, на ленте остался бы номер его счета... даже если бы он бросал в
счетчик монеты.
- Ну и?
Харшоу пожал плечами:
- Лента показала, что машина была в ремонте и в четверг вообще не
выходила на линию. Так что либо Беспристрастный Свидетель неверно запомнил
номер, либо кто-то подделал запись. - Он помолчал. - Может быть, присяжные
решат, что даже Беспристрастный Свидетель может перепутать номер, особенно
если его не просили запомнить его... но я в это не верю... тем более, что,
этот Свидетель - Джеймс Оливер Кавендиш. Он полностью уверен в своих
словах... иначе не стал бы упоминать о номере. - Джубал нахмурился. - Джил,
ты заставила меня сунуть свой нос куда не надо... и мне это не по душе!
Допускать, что Бен послал эту телеграмму, еще невероятней, чем предполагать,
что он подделал запись в машине... хотя можно поверить, что у него были
причины и для этого. Бен куда-то направлялся... и кому-то, кто имеет доступ
к записям транспорта общественного пользования, позарез было необходимо
скрыть, куда он направлялся... и этот кто-то послал фальшивое известие,
чтобы никто не мог догадаться, что Бен исчез.
- Исчез! Похищен!
- Не так резко, Джил. "Похищен" - плохое слово.
- Зато правильное! Джубал, как вы можете сидеть здесь, когда надо
кричать во...
- Прекрати, Джил. Возможно, Бен не похищен, а убит.
Джил сгорбилась.
- Да, - глухо согласилась она.
- Но мы будем исходить из того, что он жив, пока не увидим его костей.
Джил, что опаснее всего при похищении? Лишний шум, потому что напуганный
похититель почти всегда убивает жертву.
Джил была воплощением горя. Джубал продолжил как можно мягче:
- Я вынужден сказать, что было бы только к лучшему, если бы Бен был
мертв. Слишком долго о нем ничего не слышно. Но мы уговорились считать, что
он жив. И ты настаиваешь на его поисках. Джиллиан, как это сделать, не
увеличивая риска, что Бен будет убит похитившими его неизвестными?
- Э... Но мы знаем, кто они!
- Знаем ли?
- Ну да! Те же, кто держал Майка взаперти... правительство!
Харшоу покачал головой.
- Это только предположение. Бен своей колонкой нажил себе кучу врагов,
и не все они входят в правительство. Однако... - Харшоу задумался. - Твое
предположение единственное, от чего можно оттолкнуться. Но оно слишком
общее. Правительство - это несколько миллионов человек. Давай, спроси себя:
"На чью мозоль он наступил? На чью конкретно?"
- Джубал, я же говорила вам то, что говорил мне Бен. Это может быть
только Генеральный Секретарь.
- Нет, - Джубал покачал головой. - Если происходит что-то, связанное с
насилием или противозаконными действиями, наверняка можно сказать, что
Генеральный Секретарь в этом не участвует, даже если это ему выгодно. Нельзя
доказать, что ему даже известно об этом. Вероятнее всего, он никогда и не
узнает о подобных вещах. Джил, мы должны разузнать, какой лейтенант из
лакеев Генерального Секретаря осуществлял эту операцию. Это не так
безнадежно, как кажется. Когда Бен отправился на встречу с подставным
Человеком с Марса, с ним был один из помощников Дугласа... Сперва он
старался отговорить его, а потом пошел вместе с ним. Теперь оказалось, что
этот высокопоставленный лакей тоже исчез из виду в прошлый четверг. Я не
думаю, что это совпадение, потому что он, оказывается, принадлежал к тем,
кто присматривал за подставным Человеком с Марса. Если мы отыщем его, мы
сможем отыскать и Бена. Его зовут Гилберт Берквист, и у меня есть причины...

- Берквист?
- Да. У меня есть причины... Джил, в чем дело? Не падай в обморок, или
я брошу тебя в бассейн.
- Джубал. Этот Берквист... Может ли быть еще один Берквист?
- Что? Таких ублюдков не может быть двое. Я имею в виду того, что из
администрации. Ты его знаешь?
- Не знаю. Но если это тот самый... не думаю, чтобы стоило разыскивать
его.
- Ммм... Говори, девочка.
- Джубал... Мне страшно жаль... но я не все вам рассказала.
- Люди всегда так делают. Хорошо. Выкладывай.
Запинаясь и заикаясь, Джиллиан рассказала об исчезнувших людях.
- Это все, - закончила она печально. - Я завизжала и напугала Майка...
и он впал в этот свой транс... и мне было так страшно, когда я шла сюда. Я
же говорила вам.
- Ммм... Да. Хотел бы я, чтобы ты сразу мне все рассказала. Она
покраснела.
- Я думала, мне никто не поверит. И я так боялась. Джубал, нам
что-нибудь будет за это?
- Что? - Лицо его изобразило удивление.
- Тюрьма или еще что-нибудь в этом роде?
- Хм! Дорогая моя, присутствовать при сотворении чуда - не
преступление. Так же, как и творить его. Но тут точек зрения больше, чем
шерстинок у кошки. Дай мне подумать.
Джубал молча сидел минут десять, потом открыл глаза и сказал:
- Не вижу проблемы, детка. Он, наверное, опять на дне бассейна...
- Да.
- ... так что нырни, растолкай его и веди в студию. Я хочу посмотреть,
сможет ли он повторить это... и не нужно никого из посторонних. Впрочем,
нет, одна нужна. Скажи Энн, чтобы надела платье Свидетельницы - она
потребуется сегодня в своей официальной должности. И еще мне нужен Дюк.
- Да, босс.
- У тебя нет привилегии называть меня боссом, за тебя с меня не дерут
огромный налог.
- Да, Джубал.
- Ммм... Мне необходимо присутствие человека, который застрахован от
ошибок. Кстати, может Майк проделывать эти штучки с неживыми предметами?
- Не знаю.
- Ладно, увидим. Тащи его ко мне, - Джубал моргнул. - Но что за
чудесный способ отделаться... нет, не соблазнюсь. Я буду наверху, девочка.

Глава 12.

Через несколько минут Джил вошла в студию Джубала. Там уже была Энн в
белом платье своей гильдии, она подняла голову, но ничего не сказала. Джил
нашла стул и молча села, чтобы не мешать Джубалу. Тот продолжал диктовать
Доркас, даже не взглянув в ее сторону:
- ... из-под распростертого тела, пропитывая угол ковра и собираясь в
темную лужу перед камином, привлекая внимание двух ленивых мух. Мисс Симпсон
подняла пальцы к губам. "Боже мой! - воскликнула она расстроено. - Папочкин
любимый ковер!.. И сам папочка тоже". Конец, главы, Доркас, и первой книги.
Отошли ее по почте. Брысь.
Доркас подошла к двери, захватив пишущую машинку, и улыбнулась Джил.
- Где Майк? - спросил Джубал.
- Одевается, - ответила Джиллиан. - Скоро будет.
- Одевается? - брезгливо переспросил Джубал. - Я не говорил, что прием
будет официальным.
- Но он же должен одеться.
- Зачем? Не имеет значения, одеты ли вы, ребята, в собственную кожу или
же в пальто. Сходи за ним...
- Не надо, Джубал. Он должен учиться.
- Бр-р-р! Ты прививаешь ему свою узколобую библейскую мораль среднего
класса.
- Нет! Я просто учу его необходимым нормам.
- Нормы, мораль - какая разница? Женщина, здесь, милостью бога и
здравого смысла, личность не стеснена всякими дурацкими племенными табу... а
ты хочешь превратить его в занюханного конформиста, которых пруд пруди в
этой запуганной стране! Так не останавливайся на полпути! Сунь ему заодно и
портфельчик!
- Я не делаю ничего плохого! Я просто пытаюсь предохранить его от
ошибок. Это для его же собственного блага.
Джубал фыркнул.
- Это то самое, что говорят коту перед определенной операцией.
- О-о! - Джил заставила себя сосчитать до десяти. - Это ваш дом, мистер
Харшоу, и мы живем за ваш счет, - сказала она ровным голосом. - Я сейчас
приведу Майка. - Она поднялась.
- Прекрати, Джил.

- Сэр?
- Сядь... и перестань быть такой же гадкой, как я. Чего тебе не
хватает, так это моей долгой практики. Давай кое-что проясним: вы не живете
за мой счет. Это невозможно, потому что я никогда не делаю того, чего не
хочу. Возможно, так делают все, но про себя я знаю наверняка. Поэтому, будь
добра, не изобретай счета, которого не существует, иначе дальше ты
попытаешься вызвать в себе благодарность, а это первый шаг к полной
моральной деградации. Грокаешь?
Джил прикусила губу, но помимо воли улыбнулась.
- Я не совсем понимаю, что значит "грокать".
- Я тоже. И намерен брать уроки у Майка до тех пор, пока не пойму. Но я
говорил серьезно. Благодарность - эвфемизм обиды. На обиды большинства людей
мне наплевать... но когда обижается хорошенькая девушка, это на редкость
неприятно.
- Джубал, но я же не обижаю вас... это глупо.
- Надеюсь, что так... но ты обидишь меня, если не выкинешь из головы
эту чепуху насчет счета, который тебе надо оплачивать. У японцев существует
пять способов сказать "спасибо", и каждый символизирует определенную степень
обиды. Хорошо бы, если бы английский имел такие же честные построения! Так
нет же, английский накручивает сантименты, чуждые нервной системе человека.
"Благодарность", например.
- Джубал, вы старый мудрец. Я чувствую к вам благодарность, и так будет
всегда.
- А ты сентиментальная девчонка. Ну и ладно, обменялись комплиментами.
Давай-ка лучше проведем уик-энд в Атлантик-Сити, устроим маленькую оргию. Мы
двое... и больше никого.
- Джубал!
- Ага, видишь, насколько хватило твоей благодарности?
- Я готова. Когда отправляемся?
- Хм! Нам следовало бы отправиться сорок лет назад. С другой стороны,
ты права: Майк должен обучиться человеческим манерам. Он должен разуваться в
мечети, надевать шляпу в синагоге и прикрывать наготу, когда того требует
табу, иначе наши шаманы сожгут его за девиационизм*. Но, детка, заклинаю
тебя мириадами воплощений Аримана, не перестарайся. Сделай так, чтобы он
относился к этому как можно циничнее.
* От слова "девиация" - отклонение.
- Я не уверена, что у меня получится. Мне кажется, Майк вообще не
сможет понять, что такое цинизм.
- Вот как? Что ж, тогда я приложу к этому руку. Чего он там копается?
- Я посмотрю.
- Минутку. Джил, я объяснял, почему не хочу публично обвинять
кого-нибудь в похищении Бена. Если Бен противозаконно задержан (во всей
широте этого определения), мы не должны всей толпой гнаться за человеком,
который, чтобы избавиться от доказательств, избавится от Бена. Если он жив,
дадим ему шанс остаться в живых. Но я предпринял и другие шаги в ту ночь,
когда ты пришла. Ты хорошо знаешь Библию?
- Э-э... пожалуй, не очень.
- Она достойна изучения, ибо содержит практические советы почти на
каждый вопрос... "Любой, кто творит зло, ненавидит свет..." Это более или
менее Евангелие от Иоанна, обращение Иисуса к Никодиму. Я ожидал, что у нас
попытаются вырвать Майка: ведь маловероятно, что тебе удалось хорошо
запутать следы. Но это уединенное место, и мы не располагаем тяжелой
артиллерией. Есть только одно оружие, способное поразить их. Свет. Слепящий
прожектор гласности. Поэтому я устроил так, чтобы любая шершавинка здесь
становилась достоянием публики. Не мелочью которую можно замять на месте, а
крупные плевки. Сразу и на весь мир. Детали не имеют значения - где
установлены камеры, что за цепи смонтированы... Но если здесь разгорится
драка, она будет показана по трем каналам, а заранее заготовленные письма
будут отправлены очень многим государственным деятелям... всем, кому хочется
спустить штаны с Его Высокопревосходительства Генерального Секретаря. -
Харшоу поморщился. - Но я не могу оставлять все в неопределенности. Когда я
все это организовывал, моей единственной заботой было успеть. Я ожидал
немедленного нападения. Теперь я думаю, мы обязаны кое-что сделать,
по-прежнему оставаясь в круге света.
- Что сделать, Джубал?
- Я мучаюсь над этим вот уже три дня. И ты своим рассказом почти
натолкнула меня на некую мысль.
- Мне очень жаль, что я не рассказала вам это раньше, Джубал. Я не
надеялась, что мне кто-нибудь поверит. И то, что вы поверили, немного
успокоило меня.
- Я не говорил, что поверил тебе.
- Как? Но вы же...
- Я думаю, что ты сказала правду. Но ведь сны - это тоже правда, и
гипнотическое внушение тоже. Однако то, что произойдет сейчас в этой
комнате, увидят Беспристрастный Свидетель и камеры, которые, - он нажал
кнопку, - уже работают. Я не думаю, что Энн можно загипнотизировать, когда
она при исполнении, а уж в камерах-то я уверен на все сто процентов. Мы
увидим, с каким видом правды мы имеем дело. А после сможем решить, как
заставить сильных мира сего сказать "Б"... и, возможно, сообразим, как
помочь Бену. Веди Майка.

Задержка Майка объяснялась просто. Он привязал правый шнурок к левому,
встал, запутался, грохнулся на пол и безнадежно затянул узлы. Далее он
проанализировал причины своей неудачи, потом неторопливо развязал узел и
завязал шнурки как нужно. Его не беспокоило то, что он потратил много
времени, только было неудобно, что он не смог проделать правильно то, чему
научила его Джил. Он переживал за свою ошибку, несмотря на то, что, когда
Джил зашла за ним, все было уже в порядке.
Она успокоила его, причесала ему волосы и повела за собой. Харшоу
поднял голову.
- Привет, сынок. Садись.
- Привет, Джубал, - убито ответил Валентайн Майкл Смит и сел.
- Ну, мальчик, чему ты сегодня научился? - спросил Харшоу.
Смит счастливо улыбнулся и с неизменной паузой ответил:
- Я научился сегодня делать гейнер в полтора оборота. Это прыжок, чтобы
входить в нашу воду...
- Знаю. Я видел. Держи пальцы плотно, ноги вместе и не сгибай колени.
Лицо Смита приняло несчастное выражение.
- Я сделал неправильно?
- Для первого раза ты делал все отлично. Наблюдай за Доркас.
Смит обдумал сказанное.
- Вода грокает Доркас. Она радуется ему.
- Ей. Доркас - "она", а не "он".
- Ей, - поправился Смит. - Значит, я говорю неверно? Я читал в "Новом
интернациональном словаре английского языка" Вебстера, третье издание,
Спрингфилд, Масачусетс, что мужской род в разговорной речи включает в себя
женский. В "Законодательстве о контрактах" Хэгуорта, пятое издание, Чикаго,
Иллинойс, 1978, на странице 1012 говорится...
- Погоди, - перебил Харшоу. - Мужские формы включают женские, когда ты
говоришь вообще, но не тогда, когда ты говоришь о определенном человеке.
Доркас всегда "она" и никогда не "он".
- Я запомню.
- Лучше запомни... или ты спровоцируешь Доркас доказать тебе, что она
действительно женщина. - Харшоу вдруг задумался. - Джил, этот парень спал с
тобой? Или с кем-нибудь из вас? Джил поколебалась, потом ответила бесцветным
голосом:
- Насколько я знаю, Майк вообще не спит.
- Ты не ответила на вопрос.
- Значит, можете догадаться, что я сделала это нарочно. Как бы то ни
было, он не спал со мной.
- Ммм... Ну и черт с этим, у меня чисто мужской интерес. Майк, чему ты
еще научился?
- Я научился двум способам завязывать шнурки. Один хорош только когда
ложишься. Другой - когда идешь гулять. И я выучил спряжения. Я иду, ты
идешь, он идет, мы идем...
- О'кей. Хватит. Чему еще?
Майк восторженно улыбнулся.
- Вчера я научился водить трактор. Блестяще, блестяще, очень красиво.
- Эге? - Джубал повернулся к Джил. - Когда это он успел?
- Вчера, пока вы дремали, Джубал. Ничего страшного. Дюк присматривал,
чтобы с ним ничего не случилось.
- Хм-м... Ладно, я верю Дюку. Майк, ты что-нибудь читал?
- Да, Джубал.
- Что?
- Я прочитал, - начал Майк, - еще три тома энциклопедии от "MARYB" до
"MUSHE", от "MUSHAR" до "OZON", от "Р" до "PLANT". Ты не велел мне читать
много энциклопедии сразу, и я остановился. Потом я прочитал "Трагедию о
Ромео и Джульетта" мистера Вильяма Шекспира из Лондона, потом я прочитал
"Воспоминания Джакомо Казановы де Сейгиалта", переведенные на английский
язык Артуром Мэченом. Потом я прочитал "Искусство перекрестного допроса"
Фрэнсиса Уиллмана. Потом я постарался грокнуть то, что прочитал, пока Джил
не сказала, что пора идти завтракать.
- И ты грокнул?
Смит беспокойно посмотрел на него.
- Джубал, я не знаю.
- Что-то беспокоит тебя?
- Я не грокнул всей полноты того, что прочитал. В истории, написанной
мистером Вильямом Шекспиром, я очень обрадовался смерти Ромео. Потом стал
читать дальше и понял, что он рассоединился слишком рано... Почему?
- Он был вздорным юным идиотом.
- Прошу прощения, Джубал, я не понимаю.
- Я не знаю, Майк.
Смит обдумал эти слова. Потом пробормотал что-то на марсианском,
добавив:
- Я всего лишь яйцо.

- Ты говоришь так, когда просишь покровительства. В чем дело?
Смит поколебался. Потом выдавил:
- Джубал, брат мой, ты не спросишь Ромео, почему он рассоединился? Я не
могу спрашивать его, я всего лишь яйцо. Но ты можешь... и потом ты сможешь
научить меня, как это грокнуть.
Джубал понял, что Майк был уверен, будто Ромео на самом деле жил, и
теперь ожидал, что он вызовет дух Ромео и потребует от него объяснений по
поводу поведения его плоти. Но объяснить, что Монтекки и Капулетти никогда
соединенно не существовали, оказалось нелегким делом, концепция выдумки была
за пределами понимания Майка, и Джубалу просто не за что было зацепиться.
Все попытки объяснить это привели Майка в такое возбуждение, что Джил
испугалась, что он снова свернется в клубок.
Майк и сам почувствовал, что оказался в опасной близости от столь
необходимой ему медитации, а он усвоил, что не должен прятаться в свое
убежище в присутствии друзей, потому что у них (за исключением его брата,
доктора Нельсона) это приводит к нарушению эмоционального равновесия. Он
сделал мощное усилие, замедлил сердце, успокоил эмоции и улыбнулся.
- Я буду ждать, пока грокинг не придет сам.
- Хорошо, - согласился Джубал. - Теперь, прежде чем станешь что-нибудь
читать, спрашивай меня или Джил, выдумка это или нет. Я не хочу, чтобы ты
путался.
- Я буду спрашивать, Джубал, - Майк решил, что, когда он грокнет эту
странную идею, он должен доложить ее во всей полноте Старшим... и обнаружил,
что раздумывает над тем, известно ли Старшим о "выдумке". Невероятная мысль,
что может существовать нечто, столь же незнакомое Старшим, как и ему, была
настолько революционнее дикой концепции выдумки, что он отложил ее в
сторону, на холодок, приберегая для медитации.
- ...но я позвал тебя, - услыхал он голос своего брата Джубала, - вовсе
не для того, чтобы обсуждать литературу. Майк, помнишь тот день, когда Джил
вытащила тебя из больницы?
- Из больницы? - повторил Майк.
- Я не уверена, Джубал, - перебила Джил, - что Майк знал о том, что это
больница. Лучше я попробую сама.
- Давай.
- Майк, помнишь, где ты был, где ты жил один, пока я не одела и не
увела тебя?
- Да, Джил.
- Потом мы пришли в другое место, и я раздела тебя и вымыла в ванной.
Смит улыбнулся, вспомнив это.
- Да. Это было большим счастьем.
- Потом я вытирала тебя... и вошли двое мужчин.
Улыбка исчезла с лица Смита. Он задрожал и начал сжиматься.
- Майк! Прекрати! Попробуй только!..
Майк овладел собой.
- Да, Джил.
- Слушай меня, Майк. Я хочу, чтобы ты вспомнил... но ты не должен
волноваться. Там было двое мужчин. Один из, них втащил тебя в гостиную.
- В комнату с растущей травой, - подтвердил Майк.
- Верно. Он притащил тебя в комнату с травяным полом, и я попыталась
остановить его. Он ударил меня. Потом он пропал. Ты помнишь?
- Ты не сердишься?
- Что? Нет-нет, что ты. Первый мужчина исчез, потом второй направил на
меня пистолет... и тоже пропал. Я страшно испугалась... Но я вовсе не
сердилась на тебя.
- И теперь ты не сердишься на меня?
- Майк, дорогой... я никогда не сердилась на тебя. Мы с Джубалом просто
хотим знать, что случилось. Было двое людей, ты что-то сделал... и их не
стало. Что ты такое сделал? Можешь ты нам сказать?
- Я скажу... Человек... большой человек... ударил тебя... и я тоже
испугался. Поэтому я... - он прокаркал что-то по-марсиански и в
замешательстве уставился на них. - Я не знаю слов.
- Майк, - сказал Джубал, - может, сумеешь объяснить по частям?
- Я постараюсь, Джубал. Что-то находится передо мной. Это плохая вещь,
и ее не должно быть. Поэтому я протягиваю... - он снова в замешательстве
уставился на них. - Это очень просто. Завязывать шнурки гораздо труднее. Но
нет слов. Мне очень жаль, - он помолчал. - Может быть, слова есть между
"PLANT" и "RAYM" или "RAYN" и "SARR" или "SARS" и "SORC". Я прочитаю их
ночью и за завтраком скажу.
- Может быть, - согласился Джубал. - Минутку, Майк. - Он пересек
комнату и вернулся с коробкой из-под бренди. - Можешь ты сделать, чтобы она
исчезла?
- Это плохая вещь?
- Ну, предположим, что да.
- Но Джубал... Я должен знать, что это плохая вещь. Это коробка. Я не
могу грокнуть, почему ее существование причиняет зло.

- Ммм... Предположим, я швырну ее в Джил?
- Джубал, ты не сделаешь этого, - с мягкой грустью возразил Майк.
- Гм... Черт побери, конечно нет. Джил, будь так добра, запусти в меня
этой коробкой. Тяжелая... как минимум, рваная рана, если Майк не защитит
меня.
- Джубал, мне не нравится эта идея.
- Не разговаривай, бросай! Это в интересах науки... и Бена Кэкстона.
- Но... - Джил вскочила на ноги, схватила коробку и швырнула ее Джубалу
в голову. Джубал хотел встретить ее неподвижно, но рефлексы победили. Он
пригнулся.
- Мимо, - объявил он. - Черт меня побери, я не смотрел. А надо было не
сводить с нее глаз. - Он повернулся к Смиту: - Майк, ты... Что случилось,
мальчик?
Человек с Марса весь дрожал, он был убит горем. Джил прижала его к
себе.
- Ну-ну, все хорошо, дорогой! Ты сделал все просто великолепно. Она
даже не коснулась Джубала. Она исчезла.
- Как я и полагал, - заявил Джубал, оглядываясь по сторонам и покусывая
ноготь большого пальца. - Энн, ты смотрела?
- Да.
- Что ты видела?
- Коробка не просто исчезла. Процесс занял какую-то долю секунды. С
моего места было видно, что она сжалась, словно исчезая вдали, но не
вылетела из комнаты. Я видела ее до самого момента исчезновения.
- Куда она делась?
- Это все, что я могу сообщить.
- Ммм... Ладно, позднее прокрутим пленки... Но я удовлетворен. Майк...
- Да, Джубал.
- Где коробка?
- Коробка в ... - Смит замолк. - Снова нет слов, Джубал. Мне очень
жаль.
- Ничего не понимаю. Сынок, ты можешь вернуть ее?
- Что?
- Ты сделал так, чтобы она исчезла. Теперь сделай так, чтобы она
вернулась.
- Как я могу? Коробки нет.
Джубал задумался.
- Если этот фокус станет популярным, это изменит законы о составе
преступления. "Я убрал это... ловкость рук и никакого обмана". Майк, на
каком расстоянии ты должен стоять?
- Что?
- Если ты будешь в коридоре, а я у окна - тут футов тридцать - сможешь
ты убрать эту коробку?
На лице Смита появилось легкое удивление.
- Да.
- Хм... подойди к окну. Положим, мы с Джил стоим на том краю бассейна,
а ты здесь. Сможешь ты остановить коробку?
- Да, Джубал.
- Ну... положим, мы с Джил стоим у ворот, в четверти мили отсюда. Это
не слишком далеко?
Смит поколебался.
- Джубал, дело не в расстоянии. Это не зрение. Это знание.
- Хм... давай-ка посмотрим, верно ли я грокнул. Расстояние не играет
никакой роли. Тебе даже не надо видеть. Если ты знаешь, что существует
плохая вещь, ты можешь убрать ее. Так?
Смит, казалось, был в каком-то затруднении.
- Почти так. Но я совсем недавно из гнезда. Чтобы знать, я должен
видеть. Старшему не надо глаз, чтобы знать. Он знает. Он грокает. Он
действует. Мне очень жаль.
- Не знаю, чего тебе жаль, - проворчал Джубал. - Верховный Министр по
делам мира через десять минут объявил бы тебя государственной тайной.
- Что?
- Это я так. - Джубал подошел к панели и взял тяжелую пепельницу. -
Джил, постарайся не целиться в лицо. Майк, стань в коридоре.
- Джубал... брат мой... пожалуйста, не надо!
- В чем дело? Мне нужна еще одна демонстрация, и на этот раз я не стану
пригибаться.
- Джубал...
- Да, Джил?
- Я грокаю, что тревожит Майка.
- Ну скажи.
- Мы проделали эксперимент, в котором я едва не покалечила вас этой
коробкой. Но мы же его водные братья, и одна эта попытка привела Майка в
сильнейшее расстройство. Я думаю, в этой ситуации есть что-то очень
немарсианское.

Харшоу задумался.
- Пожалуй, этим надо занятая Комиссии по расследованию антимарсианской
деятельности.
- Я не шучу, Джубал.
- Я тоже. Хорошо, Джил, я обыграю это дело по-другому. - Харшоу
протянул пепельницу Майку. - Попробуй, какая она тяжелая, сынок. Посмотри на
эти острые углы.
Смит тщательно осмотрел пепельницу, и Харшоу двинулся дальше.
- Я намерен подбросить ее и дать ей упасть мне на голову.
Майк уставился на него.
- Брат мой... ты сейчас рассоединишься?
- А? Нет-нет! Но мне будет больно... если ты не остановишь ее. Итак,
начали! - Харшоу швырнул пепельницу вверх, к самому потолку.
Она достигла высшей точки своей траектории и остановилась. Харшоу
поглядел на пепельницу. Чувство было такое, словно он попал в кадр
киноленты.
- Энн. Что ты видишь? - хрипло спросил он.
- Пепельница в пяти дюймах от потолка, - бесстрастно ответила она. - Я
не вижу ничего, что ее поддерживает. - Она помолчала и добавила. - Джубал, я
думаю, что я это вижу... но если камеры не покажут то же самое, я порву свой
патент.
- Хмм... Джил?
- Она плавает...
Джубал подошел к приборной панели и сел, не сводя глаз с пепельницы.
- Майк, - сказал он, - почему она не исчезла?
- Но, Джубал, - ответил Майк извиняющимся тоном, - ты же велел
остановить ее; ты не говорил, что она должна исчезнуть. Когда я заставил
коробку исчезнуть, ты захотел, чтобы она была снова. Я сделал неправильно?
- Нет, ты сделал все точно так, как надо. Я все время забываю, что ты
воспринимаешь все буквально. - Харшоу припомнил оскорбления, бытовавшие в
годы его молодости, и запретил себе говорить подобные вещи Майку: если он
скажет парню что-нибудь вроде "чтоб ты сдох" или "сделай так, чтобы я тебя
не видел", Майк, несомненно, воспримет это слишком буквально.
- Я рад, - рассудительно ответил Смит. - Мне жаль, что я не могу
заставить коробку быть снова. Мне дважды жаль, что я утерял еду. Но так было
нужно. Так я, во всяком случае, грокнул.
- Какую еду?
Джил поспешно вмешалась:
- Он говорит о тех двух людях, Джубал. О Берквисте и том, кто был с
ним.
- Ах да, - у Джубала мелькнула мысль, что у него совершенно
немарсианские понятия о еде. - Майк, не переживай из-за утери такой "еды".
Сомневаюсь, чтобы инспектор мясного отдела допустил ее к продаже. По крайней
мере, - добавил он, вспомнив о конвенции Федерации относительно Long Pig*, -
их признали бы негодными для еды. Кроме того, у тебя ведь была
необходимость. Ты грокнул всю полноту и поступил как надо.
* Дословно "длинные (или большие) свинки" - так полинезийцы называли
людей, которых съедали.
- Мне очень приятно, - в голосе Майка прозвучало громадное облегчение.
- Только Старший может быть всегда уверен в правильности действия в месте
пересечения... А мне надо много учиться, чтобы выучиться, и долго расти,
чтобы вырасти, прежде чем я смогу присоединиться к Старшим. Джубал, можно, я
перемещу ее? Я устал.
- Ты хочешь заставить ее исчезнуть? Валяй.
- Нет, этого я не могу.
- Почему не можешь?
- Она перестала быть над твоей головой. Я не могу грокнуть плохого в ее
существовании там, где она сейчас.
- О! Хорошо. Делай с ней, что хочешь. - Харшоу по-прежнему не сводил
глаз с пепельницы, ожидая, что она переместится так, чтобы быть над его
головой и представлять для него угрозу. Вместо этого она скользнула вниз,
повисела над панелью и пошла на посадку.
- Спасибо, Джубал, - сказал Смит.
- А? Спасибо тебе, сынок! - Джубал взял пепельницу. Она была такой же,
как и всегда. - Да, спасибо тебе. За самое удивительное событие в моей жизни
с тех пор, как юная служанка заманила меня на чердак. - Он поднял голову: -
Энн, ты видела раньше левитацию?
Она поколебалась.
- Я видела то, что называли телекинезом. Перемещали игральные кости. Но
я не математик и не могу свидетельствовать, что это был телекинез.
- Черт побери! Ты откажешься засвидетельствовать, что солнце взошло,
если день будет пасмурный!
- Как я могу? Кто-нибудь может зажечь искусственный свет выше облачного
слоя. Один парень, с которым я училась, кажется, мог заставить летать
предметы не тяжелее канцелярской скрепки, но он должен был перед этим трижды
выпить. Я не могла изучить это явление поближе... потому что пила вместе с
ним.

- Ты никогда не видела ничего подобного?
- Нет.
- М-м... Что ж, как Свидетель ты мне больше не нужна. Если хочешь
остаться, повесь платье на вешалку и тащи сюда кресло.
- Спасибо, не откажусь. Однако в свете лекции о мечетях и синагогах я
переоденусь у себя.
- Как хочешь. Растолкай Дюка и скажи, чтобы он занялся камерами.
- Да, босс. Ничего не делайте, пока я не вернусь. - Энн направилась к
двери.
- Ничего не могу обещать. Майк, садись рядышком. Ты можешь поднять эту
пепельницу? Я хочу это видеть.
- Да, Джубал.- Смит протянул руку и взял пепельницу.
- Нет, нет!
- Я сделал неправильно?
- Нет, это была моя ошибка. Я хотел знать, можешь ли ты поднять
пепельницу, не прикасаясь к ней?
- Да, Джубал.
- Ты устал?
- Нет, Джубал.
- Так в чем же дело? Она обязательно должна быть плохой?
- Нет, Джубал.
- Джубал, - вмешалась Джил, - вы не велели ему... вы просто спросили,
может ли он.
- О, - на лице Джубала появилось глуповатое выражение. - Майк, не
будешь ли ты так добр поднять эту пепельницу, не дотрагиваясь до нее, на фут
от панели?
- Да, Джубал. - Пепельница поднялась и повисла в футе от панели. - Ты
замеряешь, Джубал? - обеспокоенно спросил Майк. - Если что не так, я
передвину ее.
- Прекрасно! Ты можешь удержать ее? Если устанешь, скажи мне.
- Я скажу.
- Можешь ты поднять еще что-нибудь? Скажем, этот карандаш? Если
сможешь, сделай.
- Да. Джубал, - Карандаш взмыл к пепельнице. По просьбе Харшоу Майк
добавлял все новые и новые предметы к уже парящим. Энн вернулась, подтащила
поближе кресло и молча принялась наблюдать. Вошел, таща стремянку, Дюк,
бросил сперва беглый взгляд на происходящее, потом присмотрелся
повнимательнее и молча уселся на стремянку. Майк наконец сказал:
- Я не уверен, Джубал. Я... - он остановился, подыскивая слово. - Я
лишь ученик в таких делах.
- Не надо выкладываться до конца.
- Я думаю, что подниму еще что-то одно. Я надеюсь. - Лист бумаги
зашевелился, поднялся... и все парившие в воздухе предметы - штук двенадцать
- попадали на пол. Майк был готов расплакаться.
- Джубал, мне страшно жаль.
- Ты должен гордиться. - Харшоу похлопал его по плечу. - Сынок, то, что
ты сейчас сделал... - Джубал остановился в поисках сравнения, понятного
Майку. - То, что ты сделал, гораздо труднее, чем завязывать шнурки, более
удивительно, чем правильно выполнить гейнер в полтора оборота. Ты проделал
это, э-э... блестяще, блестяще, очень красиво. Ты грокнул?
Майк был явно удивлен.
- Я не должен стыдиться?
- Ты должен гордиться.
- Да, Джубал, - ответил он с довольным видом. - Я горжусь.
- Хорошо, Майк. Я не могу поднять даже одну пепельницу, не трогая ее.
Майк был изумлен.
- Ты не можешь?
- Нет. Ты научишь меня?
- Да, Джубал. Ты... - Смит смущенно остановился. - У меня снова нет
слов. Я буду читать, читать и читать, пока не найду слова. Тогда я научу
брата.
- Только особо не рвись.
- Что?
- Майк, не расстраивайся, если не найдешь слова. Их может и не быть в
английском.
Смит обдумал сказанное.
- Тогда я научу моего брата языку моего гнезда.
- Что бы тебе прибыть лет на пятьдесят пораньше?
- Я поступаю неправильно?
- Вовсе нет. Ты можешь начать обучать своему языку Джил.
- У меня распухнет горло, - запротестовала Джил.
- Попробуешь полоскать аспирином, - Джубал поглядел на нее.
- Это слабая отговорка. Я нанимаю тебя в качестве ассистентки по
марсианской лингвистике... что включает, в случае необходимости,
сверхурочные дежурства. Энн, занеси ее в платежную ведомость. И
удостоверься, что она попала в списки налогового управления.

- Ей придется делить с нами работу на кухне. Это тоже записать?
Джубал пожал плечами.
- Не приставай ко мне с мелочами.
- Но, Джубал, - запротестовала Джил, - я, наверное, не смогу научиться
марсианскому!
- Ты должна попробовать.
- Но...
- Что там говорилось насчет благодарности? Ты берешься за эту работу?
Джил закусила губу.
- Берусь. Да, босс.
Смит робко коснулся ее руки.
- Джил... я научу.
Джил погладила его руку.
- Спасибо, Майк. - Она взглянула на Харшоу: - Я буду учить язык назло
вам.
- Этот мотив я могу грокнуть. - Харшоу ухмыльнулся. - Ты наверняка
выучишь его. Майк, что ты еще можешь делать такого, чего не можем мы?
Майк в замешательстве посмотрел на него.
- Я не знаю.
- Конечно, - вмешалась Джил. - Откуда ему знать, что мы можем, а чего
не можем?
- Хм... Да, Энн, измени титул Джил на "ассистентку по марсианской
лингвистике, культуре и технике". Джил, изучая язык, ты будешь натыкаться на
непонятные вещи, совсем непонятные. И всякий раз говори об этом мне. Майк,
если ты заметишь какие-нибудь вещи, которые ты можешь делать, а мы нет,
говори мне.
- Я буду говорить. Джубал. А какие это должны быть вещи?
- Не знаю. Вроде тех, что ты делал сейчас. Или способности лежать на
дне бассейна дольше, чем можем мы. Хм... Дюк!
- Босс, у меня обе руки заняты кассетами.
- Говорить-то ты можешь? Я заметил, что бассейн грязный.
- Я кину на ночь преципитант* а к утру все вычищу.
* Вещество, вызывающее выпадение осадка.
- Что показывает счетчик?
- Все о'кей, воду можно пить, просто она немного взбаламучена.
- Ладно. Я дам тебе знать, когда захочу его вычистить.
- Босс, никто не любит купаться в воде из-под грязных тарелок.
- Ты-то со своей шерстью вообще выходишь сухим из воды. Ладно, кончай
болтать. Фильмы готовы?
- Пять минут, босс.
- Хорошо. Майк, ты знаешь, что такое пистолет?
- "Пистолет, - стал цитировать тот, - приспособление для выбрасывания
метательных снарядов (пуль) посредством силы взрыва, состоящее из трубки или
ствола, закрытого с одной стороны, где...
- О'кей. Ты грокаешь его?
- Я не совсем уверен.
- Ты когда-нибудь видел пистолет?
- Я не знаю.
- Конечно, видел, - вмешалась Джил. - Майк, вспомни, о чем мы только
что говорили, о комнате с травяным полом, только не волнуйся. Один человек
ударил меня.
- Да.
- Другой направил что-то на меня.
- Он направил на тебя плохую вещь.
- Это и был пистолет.
- Я думал - о том, что словом для этой плохой вещи может быть
"пистолет". "Новый интернациональный словарь английского языка" Вебстера,
третье издание, вышедший в...
- Хорошо-хорошо, сынок, - поспешно перебил его Харшоу. - Теперь слушай.
Если кто-нибудь направит на Джил пистолет, что ты будешь делать?
Пауза Смита длилась дольше, чем обычно.
- Вы не рассердитесь за потерю еды?
- Нет. В подобных обстоятельствах никто не будет на тебя сердиться. Но
вот что я хочу знать. Сможешь ты заставить пистолет исчезнуть без того,
чтобы исчез человек?
Смит обдумал вопрос.
- Сохранить еду?
- Хм, это не совсем то, что я имел в виду. Можешь ты заставить пистолет
исчезнуть, не причиняя вреда его владельцу?
- Джубал, я не причиню ему вреда. Я сделаю, чтобы пистолет исчез, а
человека я просто остановлю. Ему не будет больно. Он просто рассоединится.
Еда останется хорошей.
Харшоу вздохнул.
- Что ж, уверен, что все так и будет. Но можешь ты заставить исчезнуть
один только пистолет? Не "останавливать" человека, не убивать его, а просто
оставить его в живых?

Смит взвесил услышанное.
- Это будет легче, чем делать и то, и другое. Но Джубал, если я оставлю
его соединенным, он сможет сделать плохо Джил. Так я это грокаю.
Харшоу напомнил себе, что эта детская наивность не детская, не наивная,
а является проявлением сложной культуры, которая, как он начинал понемногу
понимать, далеко обогнала человеческую, развиваясь какими-то своими
таинственными путями... а эти наивные замечания исходят от супермена. От
того, во всяком случае, кто действует как супермен. Отвечая Смиту, он так
тщательно подбирал слова, словно замыслил опасный эксперимент.
- Майк... если ты достигнешь "точки пересечения", в которой должен
будешь действовать, чтобы защитить Джил, ты будешь действовать?
- Да, Джубал. Я буду.
- Не переживай из-за потери еды. Вообще не переживай. Защищай Джил.
- Я всегда буду защищать Джил.
- Хорошо. Но, предположим, человек наводит пистолет или держит его в
руке. Предположим, ты не хочешь убивать его... но тебе надо, чтобы пистолет
исчез. Можешь ты это сделать?
Пауза Майка была короче обычной.
- Кажется, я грокнул. Пистолет - плохая вещь. Но человека - нужно
оставить соединенным. - Он подумал. - Я могу сделать это.
- Хорошо. Майк, я покажу тебе пистолет. Пистолет - плохая вещь.
- Пистолет - плохая вещь. Я сделаю, чтобы он исчез.
- Не заставляй его исчезать сразу же, как только увидишь.
- Не надо?
- Не надо. Я подниму руку с пистолетом и стану наводить его на тебя. До
того, как я наведу его на тебя, заставь его исчезнуть. Но не останавливай
меня, не причиняй мне боли, не убивай меня, вообще ничего не делай со мной.
И как еду меня тоже не теряй.
- О, я не буду, - искренне ответил Майк. - Когда ты рассоединишься,
брат мой Джубал, я надеюсь, что буду приглашен вкусить от тебя, молясь и
восхваляя тебя с каждым куском... пока не грокну тебя полностью.
Харшоу сумел справиться со своими рефлексами и мрачно ответствовал:
- Благодарю тебя, Майк.
- Нет, это я должен благодарить тебя, брат мой, и если случится, что
меня изберут раньше тебя, я надеюсь, ты найдешь меня ценным для грокинга.
Раздели меня с Джил. Ты разделишь меня с Джил? Пожалуйста!
Харшоу взглянул на Джил, увидел, что она сохраняет невозмутимое лицо, и
подумал, что со своими больными она, наверное, непоколебимей скалы.
- Я разделю тебя с Джил, - торжественно обещал он. - Но, Майк, никто из
нас не будет в ближайшее время едой. Я покажу тебе пистолет, а ты жди, пока
я не скажу... а потом будь очень осторожен, потому что мне еще многое надо
успеть, прежде чем я буду готов к рассоединению.
- Я буду осторожен, брат мой.
- Хорошо, - Харшоу выдвинул ящик. - Гляди сюда, Майк. Видишь пистолет?
Я хочу взять его. Но ничего не делай, пока я не скажу. - Харшоу потянулся за
пистолетом, заслуженным полицейским ветераном, взял его. - Приготовься,
Майк. Давай! Харшоу со всей возможной быстротой прицелился в Майка.
Его рука была пуста. Джубал был потрясен.
- Превосходно! - только и смог произнести он. - Ты убрал его раньше,
чем я прицелился.
- Я счастлив.
- Я тоже. Дюк, это попало в камеры?
- Еще бы!
- Хорошо, - Харшоу вздохнул. - Все, ребята.
Энн попросила:
- Босс, мне скажут, что вышло на пленке?
- Посиди здесь, сама увидишь.
- Э, нет! Мне нельзя, ведь я свидетельствовала. Но я позднее, - покажут
ли они, что я потеряла сноровку.
- О'кей.

Глава 13.

Когда все ушли, Харшоу принялся было отдавать приказы Дюку и вдруг
спросил:
- Ты чего такой кислый?
- Босс, когда мы избавимся от этого вурдалака?
- Вурдалака? Ну ты, однако, деревенщина!
- Я не обижаюсь, я и вправду из Канзаса. В Канзасе никогда не было
людоедства. Пока он у нас, я ем на кухне.
- Вот как? - холодно произнес Харшоу. - Через пять минут Энн
подсчитает, сколько я тебе должен. Даю тебе десять минут, чтобы ты уложил
свои комиксы и вторую рубашку.
Дюк перестал возиться с проектором:
- Я вовсе не имел в виду, что ухожу.
- А я это понял именно так, сынок.
- Но... Какого черта? Я и так почти всегда ем на кухне.

- Это дело другое. Никто под моей крышей не отказывается есть только
из-за того, что его не устраивает компания за моим столом. Я старомодный
джентльмен из тех, что к нашим дням почти все вымерли, и это значит, что я
могу быть распоследним сукиным сыном всякий раз, когда нужно. Как сейчас,
например. Скажите пожалуйста - невежественный, суеверный, погрязший в
предрассудках деревенщина берется указывать мне, кому сидеть за моим столом!
Я вкушал с мытарями и грешниками. Я не преломлял хлеба с фарисеями...
Дюк медленно проговорил:
- Я бы должен дать вам по морде... И я бы так и сделал, будь вы моего
возраста.
- Ну, это пусть тебя не останавливает. Я могу оказаться крепче, чем ты
думаешь. А если нет, на шум сбегутся остальные. Как по-твоему, справишься ты
с Человеком с Марса?
- С ним? Да я пришибу его одной левой!
- Возможно... если сумеешь до него дотянуться.
- Чего?
- Ты видел, как я попробовал навести на него пистолет. Дюк... где этот
пистолет? Найди этот пистолет. А после скажи, по-прежнему ли ты думаешь, что
можешь пришибить Майка одной левой. Но сперва найди этот пистолет.
Дюк снова принялся возиться с проектором.
- Ну, это просто ловкость рук. Фильм это покажет.
- Дюк. - сказал Харшоу. - Оставь проектор в покое. Сядь. Я сам все
сделаю, когда ты уйдешь.
- Нет, Джубал. Я не хочу, чтобы ты трогал его. После тебя в нем всегда
что-нибудь ломается.
- Сядь, я сказал!
- Но...
- Дюк, я могу быть большим мерзавцем, если приспичит. Я не принимаю
услуг человека, который от меня уволился.
- Дьявольщина, но я же не увольнялся! На тебя вдруг нашло, и ты выгнал
меня безо всякой причины.
- Сядь, Дюк,- негромко повторил Харшоу, - и позволь мне спасти твою
жизнь или покинь этот дом как можно быстрее. Даже не укладывай вещи. Ты
можешь не прожить так долго.
- Что ты этим хочешь сказать?
- Только то, что сказал. Дюк, это все равно, уволился ты или уволен. Ты
лишился работы в то самое мгновение, когда объявил, что не будешь есть за
моим столом. Тем не менее я нахожу дурным вкусом позволить убить тебя в моем
доме. Поэтому сядь, а я сделаю все возможное, чтобы избежать этого.
Дюк с ошарашенным видом опустился в кресло.
- Вы с Майком водные братья? - спросил Харшоу.
- Я? Конечно, нет. Я слышал эту болтовню. Если спросят мое мнение - все
это чепуха.
- Это не чепуха, и никто не собирается спрашивать тебя. Ты недостаточно
разбираешься в таких вещах, чтобы иметь собственное мнение. - Харшоу
задумался. - Дюк, я не хочу увольнять тебя. Благодаря тебе все машинки в
доме работают нормально и не раздражают меня. Но ради твоей же безопасности
я обязан убрать тебя отсюда. А потом посмотреть, кто еще не является водным
братом Майка и проследить, чтобы он стал им... или смылся отсюда поскорее. -
Джубал пожевал губу. - Возможно, будет достаточно взять с Майка обещание не
делать никому вреда без моего приказа. Хм... Нет, слишком много кругом
дурачатся, а Майк склонен неправильно интерпретировать происходящее. Скажем,
ты - или Ларри, поскольку тебя здесь не будет, - схватит Джил и бултыхнет ее
в бассейн. Ларри может сдуть туда же, куда отправился пистолет, раньше, чем
я успею объяснить Майку, что Джил не грозит опасность, Ларри имеет полное
право прожить свою жизнь не опасаясь, что она укоротится из-за моей
халатности. Дюк, я считаю, что каждый вправе искать приключений на свою
задницу, но нельзя же давать ребенку играть динамитом.
- Босс, по-моему, у кого-то соскочила шестеренка, - медленно проговорил
Дюк. - Майк никому ни причинит зла... Черт! Все эти разговоры о людоедстве
выбивают меня из колеи, но... пойми меня правильно. Он дикарь, он не знает
ничего лучшего. Но сам он кроток, словно ягненок. Он никогда никому не
причинит зла.
- Ты так думаешь?
- Я уверен.
- Так. В твоей комнате есть ружья. Я говорю, что он очень опасен.
Открывается охота на марсиан. Возьми ружье, иди к бассейну и убей его. Не
беспокойся о последствиях. Я гарантирую, что ты не предстанешь перед судом.
Давай, убей его!
- Джубал... Ты ведь это не серьезно?
- Нет. Конечно, нет. Потому что ты не сможешь. Если ты попытаешься,
твое ружье отправится туда, куда попал мой пистолет. А если ты погонишься за
Майком, то сам отправишься туда же. Дюк, ты просто не знаешь, с кем имеешь
дело. Майк не "кроток, словно ягненок" и не "дикарь". Боюсь, что дикари-то
мы. Ты когда-нибудь ловил змей?

- Э... нет.
- А я ловил, когда был мальчишкой. Однажды зимой я поймал коралловую
змею. Видел когда-нибудь?
- Я не в восторге от змей.
- Еще один предрассудок. В большинстве своем змеи безобидны, полезны и
красивы. Коралловая змея просто прекрасна - тут тебе и красный, и черный, и
желтый цвета, - а она смирна и быстро привыкает к человеку. Я думал, эта
тоже привяжется ко мне. Я знал, как обращаться со змеями, чтобы не напугать
и не дать повода укусить. Укус даже неядовитой змеи довольно болезнен. Эта
была моим трофеем. Я собирался показывать ее знакомым, держа за головку и
позволяя обвиваться вокруг моего запястья.
Мне посчастливилось показать свою коллекцию серпентологу из зоопарка
Тампы. Эту змейку я показал первой. Он едва не грохнулся в обморок. Это была
не обычная коралловая змея. Это была королевская коралловая змея, самая
ядовитая в Северной Америке. Дюк, ты понял, к чему я клоню?
- Что ловить змей опасно? Я всегда это говорил.
- Святой Петр! Я имел дело с гремучими и мокасиновыми змеями.
Собственно, ядовитые змеи опасны не более, чем заряженное ружье. Надо только
уметь с ним обращаться. Опасной эту змею делало только то, что я не знал,
чего от нее ожидать. Если бы я по своему невежеству совершил опрометчивый
поступок, она убила бы меня так же беззлобно и ненароком, как царапает
котенок. То же самое я пытаюсь тебе вдолбить и насчет Майка. Он кажется
обыкновенным парнем, несколько недоразвитым физически, неуклюжим, глубоко
невежественным, но смышленым и настойчивым в учении. Однако, как и моя змея,
Майк нечто большее, чем кажется. Если ты вызовешь недоверие Майка, он может
оказаться более опасным, чем та королевская коралловая змея. Особенно, если
он решит, что ты причиняешь зло одному из его водных братьев, Джил или мне.
- Харшоу покачал головой. - Дюк, если бы ты, дав волю эмоциям, закатил мне
пощечину, а Майк стоял бы вон там в коридоре, ты был бы мертв раньше, чем
понял бы это, быстрее, чем я мог бы остановить его. Майк очень бы жалел о
"потере еды", то есть твоей жирной туши, но он не чувствовал бы себя
виноватым из-за того, что убил тебя. Это было бы навязанной ему
необходимостью... не имеющей, впрочем, особой важности даже для тебя. Видишь
ли, Майк уверен, что твоя душа бессмертна.
- Что? Черт возьми, я тоже в этом уверен. Но...
- Да ну? - холодно спросил Джубал. - Сомневаюсь.
- Нечего тут сомневаться! Да, я не слишком часто хожу в церковь, но я
получил хорошее воспитание. Я верую.
- Хорошо. Правда, я никогда не понимал, как это Бог может ожидать от
своих творений, что они изберут истинную веру... и меня потрясает его хилый
метод управления Вселенной. Впрочем, раз ты веруешь в бессмертие, не стоит
беспокоиться из-за того, что твои предрассудки приведут тебя к скорой
кончине. Тебя потом кремировать или зарыть?
- Ради всего святого, Джубал, кончай тянуть из меня душу.
- Ну уж нет. Я не могу гарантировать тебе безопасность, раз ты
настаиваешь. Что королевская коралловая змея на самом деле безвредна. Каждая
твоя промашка может оказаться последней. Но я обещаю, что не позволю Майку
съесть тебя.
У Дюка отвисла челюсть. Потом он ответил яростно, нецензурно и
непоследовательно. Харшоу выслушал и брезгливо проворчал:
- Ладно, убавь обороты. Устраивай свои отношения с Майком, как хочешь.
- Он нагнулся к проектору. - А сейчас я хочу посмотреть, что получилось. -
Проклятье! - тут же выругался он. - Эти железки нарочно бесят меня!
- Ты стараешься взять силой. Дай-ка, - Дюк закончил приготовления,
безуспешно начатые Харшоу, и вставил кассету. Вопрос о том, работает Дюк на
Джубала или нет, больше не поднимался. Проектор представлял собой экран с
письменный стол величиной, снабженный адаптером, и предназначался для
просмотра полноценных озвученных фильмов, снятых на четырехмиллиметровую
пленку. Через пару минут они уже наблюдали за событиями, приведшими к
исчезновению пустой коробки из-под бренди.
Джубал увидел со стороны, как коробка летит прямо ему в голову и на
полпути бесследно исчезнет.
- Энн было бы приятно узнать, что камеры на ее стороне. Дюк, давай-ка
прокрутим еще разок, помедленнее.
- О'кей, - Дюк перемотал пленку назад. - Скорость - десять к одному, -
объявил он.
Картина была та же самая, только замедленный звук был ни к чему, и Дюк
убрал его. Коробка поплыла от руки Джил в сторону Джубала и вдруг перестала
быть. Но при замедленном движении можно было увидеть, как она съеживается,
становясь все меньше и меньше, а потом пропадает совсем.
- Дюк, можно пустить еще медленнее?
- Секундочку. Тут что-то неладное со стереоэффектом.
- Что там такое?
- Будь я проклят, если знаю. На обычной скорости все нормально. А когда
я замедляю, эффект глубины работает в обратную сторону. Эта коробка
удаляется от нас, причем очень быстро, но при этом всегда видится перед
стеной. Похоже на наложение, но я ставил сюда чистую кассету.

- Не переживай, Дюк. Поставь кассету с другой камеры.
- Э-э... понимаю. Это даст нам поворот на девяносто градусов, и мы
увидим то, что было на самом деле, даже если в первую камеру я сдуру
поставил отснятую кассету. - Дюк поставил вторую пленку. - Начало я пропущу.
Ставлю сразу конец, да?
- Давай.
Картина была той же самой, изменился только угол съемки. Когда Джил на
экране схватила коробку, Дюк замедлил движение пленки, и они снова увидели,
как пропадает коробка.
Дюк выругался.
- Во второй камере тоже какая-то поломка.
- Так ли?
- Тут должно было быть видно, что коробка летит в сторону. Вместо этого
она полетела в направлении взгляда. Ты же сам видел.
- Да, - согласился Джубал. - Видел.
- Но этого не может быть. С двух-то сторон!
- Что значит "не может быть"? Это же было, - Харшоу помолчал и добавил:
- Хотел бы я знать, что бы показал допплеровский радар, если бы мы поставили
его вместо камер?
- Откуда мне знать? Надо посмотреть, что там с камерами.
- Не беспокойся за них.
- Но...
- Дюк, с камерами все в порядке. Что повернуто на девяносто градусов ко
всему на свете?
- Я не силен разгадывать задачки.
- Это не задачка. Я мог бы тебя отослать к мистеру из Флатландии*, но
лучше отвечу сам. Что перпендикулярно всему на свете? Ответ: два трупа, один
пистолет и пустая коробка.
* Фантастический роман Эбборта "Флатландия".
- Это какая-то хохма, босс?
- Никогда в жизни я не говорил более серьезно. Постарайся поверить
доказательствам вместо того, чтобы настаивать, будто камеры врут только
потому, что они увидели не то, чего ты ожидал. Давай посмотрим остальные
ленты.
Это не прибавило ничего нового к тому, что Харшоу уже знал. Пепельница,
парящая у потолка, вышла за кадр, но ее неторопливый спуск был запечатлен.
Изображение пистолета на экране было довольно мелким, но, насколько можно
было различить, пистолет сжался, словно пропадая вдали, оставаясь при этом
на месте. Поскольку Харшоу сам крепко сжимал его рукоятку в момент
исчезновения, он был вполне удовлетворен, если только здесь подходит это
слово.
- Дюк, я хочу иметь копии со всех пленок.
- Я все еще работаю здесь? - спросил тот после недолгого колебания.
- Что? Дьявольщина! Ты не можешь есть на кухне, это просто неприлично.
Дюк, постарайся забыть свои предрассудки и выслушай меня.
- Слушаю.
- Когда Майк просил о привилегии съесть мои старые жилистые останки, он
оказывал мне величайшую по его представлениям честь... согласно единственным
известным ему законам, которые он, если можно так сказать, впитал с молоком
матери. Он сказал мне изысканный комплимент... попросил о милости. Плюнь на
то, что говорят в Канзасе; Майк пользуется мерками, к которым его приучили
на Марсе.
- Я уж лучше буду пользоваться канзасскими мерками.
- Что ж, - согласился Джубал, - я тоже. Однако свободного выбора не
существует ни для меня, ни для тебя, ни для Майка. Разрушить то, к чему тебя
приучили в детстве, почти невозможно. Дюк, возможно ли вбить в твою голову,
что если бы ты воспитывался на Марсе, то относился бы к тому, чтобы есть
человечину или быть съеденным самому, так же, как и Майк?
Дюк покачал головой.
- Меня на это не купишь, Джубал. Конечно, Майку просто не повезло, что
он рос в нецивилизованном обществе. Но это же другое, это инстинкт.
- Инстинкт!
- Да, инстинкт. Я вовсе не впитывал с молоком матери, что нельзя есть
человечину. Черт, я всегда знал, что это грех, отвратительный грех. От одной
этой мысли выворачивает желудок. Это врожденный инстинкт.
Джубал тяжело вздохнул.
- Дюк, как мог ты столько узнать о механике и никогда не
интересоваться, как устроен ты сам? Твоя мать никогда тебе не говорила: "Не
надо кушать своих друзей, сыночка, это нехорошо", потому что ты впитывал
это, вместе с нашей культурой, впрочем, как и я. Анекдоты о людоедах и
миссионерах, карикатуры, сказки, рассказы ужасов... несть им числа. Пойми,
сынок, это не может быть инстинктом. Исторически каннибализм - наиболее
распространенный обычай любой человеческой расы. Моих предков, твоих
предков, кого угодно.
- Твоих предков - может быть.

- Хм, Дюк, ты ведь говорил, что в твоих жилах течет индейская кровь?
- Да, восьмая часть. И что с того?
- Тогда, раз оба мы имеем в своем генеалогическом древе людоедов, есть
вероятность, что твои располагаются на много поколений ближе, поскольку...
- Старый ты лысый!..
- Замолкни! Ритуальный каннибализм был вполне обычен среди коренных
культур Америки... с этим следует считаться. Помимо этого, как жители
Северной Америки мы оба вполне можем иметь в своих жилах еще и примесь крови
негров из Конго, даже не зная этого... Заполучил? Но даже если бы мы были
чистопороднейшими европейцами - а это невозможно: незаконнорожденных детей и
в Европе всегда было хоть пруд пруди, - даже и тогда эти предки без особого
труда рассказали бы нам, от каких людоедов мы произошли... потому что любая
человеческая раса прошла через каннибализм. Дюк, говорить о бытии, идущем
вразрез с инстинктами, глупо, тем более, что им следуют сотни миллионов.
- Но... Хорошо, впредь буду знать, как спорить с тобой; ты ставишь все
с ног на голову. Ладно, предположим, что мы произошли от дикарей, которые не
знали, ничего лучшего... Что с того? Мы теперь цивилизованы. По крайней мере
- я.
- Намекаешь, что я нет? - осклабился Джубал. - Сынок, помимо моего
условного рефлекса на хороший прожаренный кусок, ну, к примеру, твоей ноги,
помимо этого привитого суеверия, я уважаю наше табу на людоедство как
превосходную идею... по причине нашей не цивилизованности.
- Что?
- Если бы у нас не было настолько сильного табу, что ты его даже
принимаешь за инстинкт, я бы мог привести довольно длинный перечень тех, к
кому бы я не рискнул повернуться спиной, особенно при теперешних-то ценах на
говядину. А?
Дюк через силу усмехнулся.
- Не хотел бы я дать такого шанса моей мачехе.
- Или как насчет нашего восхитительного соседа с юга, который так
небрежен к жизни всех остальных во время охотничьего сезона? Держу пари,
тебе не хотелось бы оказаться в его холодильнике! Но Майку я доверяю, потому
что Майк цивилизован.
- Что?!
- Майк полностью цивилизован в марсианском духе. Дюк, я говорил с
Майком достаточно много, чтобы понять, что марсиане вовсе не похожи на
пауков в банке. Они съедают своих умерших вместо того, чтобы хоронить их,
сжигать или оставлять на съедение хищникам. Этот обычай древний и глубоко
религиозный. Марсианина никогда не режут, словно теленка, вопреки его воле.
Похоже, что убийство вообще не марсианское понятие. Марсианин умирает, когда
вдруг решит, что пришла его пора, обсудив это с друзьями и получив согласие
его предков на присоединение к ним. Решив умереть, он так и делает, причем,
так же легко, как ты закрываешь глаза. Не от насилия, не от болезней, даже
не от гипердозы снотворного. Вот он жив, а в следующее мгновение он уже дух.
Тогда его друзья съедают то, что больше уже ни на что не годно, "грокая
его", как выразился бы Майк, вознося ему хвалу и не забывая о горчице. Дух
покойного тоже присутствует на этом пиршестве. Это вознесение или обряд
конфирмации, после которого дух достигает статуса "Старшего" - престарелого
мудреца, как я понимаю этот титул.
- Боже, что за суеверная чепуха! - поморщился Дюк.
- Для Майка это торжественная и радостная религиозная церемония.
Дюк фыркнул:
- Джубал, ты же сам не веришь в этих духов. Это просто людоедство,
перемешанное с мерзкими суевериями.
- Что ж, частично ты прав. Я нахожу, что этих "Старших" довольно трудно
переварить, хотя Майк говорит о них так же обыденно, как о прошлом вторнике.
Что до остального... Дюк, к какой церкви ты принадлежишь? - Дюк ответил и
Джубал продолжил: - Так я и думал. В Канзасе все ходят либо в эту, либо в
другую, настолько похожую на нее, что надо глядеть на эмблему, чтобы
заметить разницу. Скажи мне, что ты испытываешь, когда принимаешь участие в
символическом каннибализме, который играет очень важную роль в обрядах твоей
церкви?
Дюк вытаращил глаза.
- Что, черт возьми, ты имеешь в виду!
Джубал важно и со значением подмигнул.
- Хороший ли ты прихожанин? Или ты просто посещал воскресную школу?
- Всегда был хорошим, да и сейчас хожу в церковь... хотя и не так
часто.
- Я подумал, что тебя, возможно, решили не допускать к службе. Что ж,
тогда ты знаешь, о чем я говорю, Джубал поднялся. - Я не собираюсь обсуждать
различия между двумя формами каннибализма, Дюк, и не могу больше тратить
время на то, чтобы выбить из тебя эти предрассудки. Ты уходишь? Или хочешь
остаться и есть с нами, людоедами?
- Пожалуй, останусь, - решил Дюк, поразмыслив.
- Тогда я умываю руки. Ты видел фильмы; я не буду толочь воду в ступе,
объясняя тебе, что этот человеко-марсианин может быть опасен.

Дюк кивнул.
- Я не так глуп, как ты думаешь, Джубал. Но я не позволю Майку выжить
меня отсюда. - Он помолчал. - Ты сказал, что Майк опасен. Что ж, я не
собираюсь дразнить его. А капелька риска мне всегда нравилась.
- Хм... Черт, ты все еще недооцениваешь его, Дюк. Если ты испытываешь к
нему дружеские чувства, лучшее, что ты можешь сделать, это предложить ему
стакан воды... стать его водным братом.
- Я... я подумаю.
- Но, Дюк, все должно быть без обмана. Если Майк примет твое
предложение, он будет совершенно серьезен. Он будет полностью доверять тебе,
поэтому не делай этого, если не готов доверяться ему и всегда стоять за
него, как бы круто, все ни повернулось. Либо так, либо никак.
- Я понимаю. Поэтому и сказал, что подумаю.
- О'кей.
Только не загружай свой мозг надолго. Я с минуты на минуту ожидаю
плохих вестей.

Глава 14.

В Лапуте, если верить Лемюэлю Гулливеру, ни одна мало-мальски важная
персона не могла ни говорить, ни слушать без помощи "клайменоле", или
хлопальщика; обязанностью этого слуги было похлопывать по губам или ушам
своего хозяина надутым бычьим пузырем всякий раз, когда по мнению слуги, его
хозяину следовало говорить или слушать. Без содействия хлопальщика было
невозможно разговаривать ни с одним лапутянином из правящего класса.
На Марсе такая система была неизвестна. Старшим хлопальщики были нужны
меньше, чем змее ботинки. Соединенные марсиане могли бы прибегать к услугам
хлопальщиков, но не прибегали: эта идея была чужда их образу жизни.
Марсианин, нуждающийся в нескольких минутах или годах размышлений, имел
на них полное право; если друг желал поговорить с ним, он должен был ждать.
Имея в запасе вечность, нет никакого резона торопиться. "Торопиться" ...
такого понятия на Марсе вообще не было. Скорость, быстрота, одновременность,
ускорение и другие абстрактные частности вечности были частью марсианской
математики, но не марсианских эмоций.
И наоборот, неудержимо мчащийся поток человеческого бытия порождался
вовсе не острой нехваткой времени, а неистовым зудом человеческой
двуполости.
На планете Земля система хлопальщиков развивалась медленно. Было время,
когда каждый земной властитель вершил публичный суд и любой простолюдин мог
предстать перед ним без посредника. Следы этого обычая можно было проследить
даже посте того, как короли стали редкостью. Англичанин мог войти в спальню
своей королевы (хотя никогда этого не делал), а наиболее сообразительные
общественные деятели оставляли двери открытыми для всех посетителей чуть ли
не до конца двадцатого столетия. Остатки этого принципа просматриваются в
первой и девятой поправках Конституции Соединенных Штатов, потесненной
впоследствии Кодексом Мировой Федерации.
Ко времени возвращения "Победителя" с Марса принцип доступности
властителя был фактически мертв независимо от номинальной формы правления, и
значимость того или иного человека, провозглашаемая адвокатами хлопальщиков,
отрезала его от черни. Эти люди были известны под именами исполняющих
поручения, личных секретарей, секретарей по связям с прессой, секретарей в
приемной, встречающих и тому подобное - но все они были "хлопальщиками",
поскольку каждый мог наложить вето на общение хозяина с внешним миром.
Эти тенета, опутавшие высших чиновников, привели к появлению лиц, не
занимавших высокой должности, но имеющих возможность хлопать Большого
Человека без посредства официального хлопальщика, пользуясь каким-нибудь
общественным событием, черным ходом или не включенным в справочник
телефоном. Эти именовались так: "Партнеры по гольфу", "кухонный кабинет"*,
"лоббисты", "старые деятели" и так далее. Они плели свои тенета, пока
достичь их не становилось так же трудно, как и самого Большого Человека, а
неофициальные лица помельче вылезали на свет и образовывали вокруг них новые
кольца хлопальщиков. Вокруг наиважнейшей персоны неофициальных лиц толпилось
не меньше, чем официальных вокруг просто важной.
* Неофициальные советники главы правительства.
Доктор Джубал Харшоу, шут-профессионал, ниспровергатель-любитель и
тунеядец по призванию, относился к спешке почти по-марсиански. Зная, что
отпущенное ему судьбой время более чем коротко, он намеревался прожить
каждый драгоценный миг словно вечность - без страха, без надежды и как
подобает сибариту. Для подобного конца ему требовалось нечто большее, чем
бочка Диогена, но меньше, чем дворец удовольствий Кубла-Хана. Его скромные
владения включали в себя несколько акров земли, защищенных от непрошенных
гостей электрифицированной изгородью, и дом из четырнадцати комнат со
всякими новомодными удобствами, включая сменных секретарш. Содержа свое
строгое гнездо, он старался прилагать к этому по возможности меньше усилий и
получать как можно больше выгод, ибо быть богатым легче, чем бедным. Харшоу
желал жить в праздной роскоши и делать лишь то, что хотелось Харшоу.

Он страшно обиделся, когда обстоятельства взвалили на него тяжкое бремя
спешки и уже не позволяли наслаждаться самим собой. В это утро ему
необходимо было переговорить с главой планеты. Он знал, что система
хлопальщиков делает такой контакт более чем невозможным. Харшоу претила
мысль окружить себя хлопальщиками, подобающими его положению. Он сам отвечал
на звонки, если оказывался поблизости от телефона, поскольку телефон обладал
тем преимуществом, что Харшоу мог быть грубым с незнакомцем, рискнувшим
нарушить его покой без причины. Он знал, что не найдет таких условий в
Президентском Дворце. Мистер Генеральный Секретарь просто не ответит на его
звонок. Но Харшоу много лет изучал человеческие обычаи и с радостью окунулся
в это дело сразу же после завтрака.
Его имя медленно пролагало ему дорогу, раздвигая хлопальщиков. К
счастью, он представлял из себя Очень Важную Персону такого калибра, что его
не смели не выслушать. Его отсылали от секретаря к секретарю, пока он не
застрял на вежливом молодом человеке, желавшем, казалось, бесконечно внимать
Харшоу, что бы тот ни говорил... но не желавшем соединять его с почтенным
мистером Дугласом.
Харшоу знал, что он добился бы некоторой активности, если бы объявил,
что прячет у себя Человека с Марса, но не думал, что результат устроил бы
его. Он вычислил, что упоминание о Смите уничтожит любую возможность
добраться до Дугласа и при этом вызовет резкую реакцию его окружения. Имея
на кону жизнь Кэкстона, Харшоу не мог допустить осечки из-за отсутствия
полномочий у секретарей или из-за излишней спешки.
Но этот вежливый вышибала вывел Джубала из себя. В конце концов он
взорвался:
- Молодой человек, если вы не имеете полномочий, дайте мне поговорить с
тем, кто их имеет! Соедините меня с мистером Берквистом!
Улыбка с лица юного лизоблюда мгновенно пропала, и Джубал радостно
подумал, что того наконец-то проняло. Он принялся развивать успех:
- Ну? Что вы сидите? Вызовите Гила по внутреннему телефону и скажите,
что заставляете ждать Джубала Харшоу.
- Мистера Берквиста здесь нет, - деревянным голосом ответил молодой
человек.
- Меня не волнует, где он есть. Вызовите его! Если не знаете мистера
Берквиста, спросите своего босса. Мистер Гилберт Берквист, личный помощник
мистера Дугласа. Если вы работаете во Дворце, вы встречали мистера Берквиста
- тридцать пять лет, шесть футов, сто восемьдесят фунтов, песочные волосы,
редеющие на макушке, много улыбается и имеет превосходные зубы. Если не
смеете тревожить его, предоставьте это своему боссу. Перестаньте грызть
ногти и пошевеливайтесь!
Молодой человек сказал:
- Пожалуйста, успокойтесь. Я узнаю.
- Вызовите Гила. - Изображение на экране сменилось абстрактным
рисунком. Голос произнес:
- Пожалуйста, подождите окончания разговора. Задержка не будет включена
в ваш счет. Пожалуйста, сядьте посвободнее... - зазвучала мягкая музыка.
Джубал опустился в кресло и оглянулся по сторонам. Энн читала,
расположившись вне поля зрения видеомонитора. С другого бока, тоже вне зоны
видимости. Человек с Марса смотрел стереобак, воткнув в уши слуховой
аппарат.
В голове у Джубала пронеслось, что этот непотребный бормочущий ящик
давно бы следовало отнести обратно в подвал.
- Что там такое, сынок? - спросил он, поворачивая верньер звука на
панели.
- Я не знаю, Джубал, - отозвался Майк. Ворвавшийся звук подтвердил то,
чего опасался Джубал. Смит слушал службу фостеритов. Пастырь читал церковное
наставление: "...юный Дух-в-Действии продемонстрирует свое мастерство,
поэтому приходите пораньше поглядеть, как полетит пух! Наш тренер, брат
Хорнсби, просил меня передать вам, ребята, чтобы вы пользовались только
нашими перчатками и битами и не слушали всяких грешников. Маленький Херувим
всегда окажется под рукой со своим чемоданчиком первой помощи, если вы
слишком переусердствуете. - Пастырь сделал паузу и широко улыбнулся. - А
теперь приятные новости, дети мои! Послание ангела Рамзая брату Артуру
Ренвику и его доброй жене Дороти. Молитвы ваши услышаны, и в четверг на
рассвете вы взойдете на небеса! Встань, Арт! Встань, Доти! Поклонитесь!"
Камера откатилась, показывая паству и крупным планом - брата и сестру
Ренвик. Гром аплодисментов, выкрики: "Алилуйя!" Брата Ренвика поздравляли,
встряхивая руку, а его жена тем временем краснела, улыбалась и прикладывала
платочек к глазам.
Камера снова накатилась на Пастыря - тот поднял руку, призывая к
молчанию. Он быстро продолжил: "Банкет по поводу Счастливого Отбытия
начнется в полночь, и двери на время будут заперты, поэтому приходите
пораньше и давайте устроим самое счастливое празднество из всех, что мы
видели. Мы все гордимся Артом и Доти. Кремация состоится через тридцать
минут после восхода, а потом последует завтрак для тех, кому рано идти на
работу". Пастырь неожиданно посерьезнел, и камера стала наплывать, пока
голова его не заполнила весь экран: "После вашего последнего Счастливого
Отбытия пономарь обнаружил пустую пинтовую бутылку в одной из Комнат Счастья
- бренди, выгнанное грешниками. Что сделано, то сделано. Оступившийся брат
признался и заплатил положенную семикратную стоимость, отказавшись даже от
обычной скидки. Я уверен, больше он не оступится. Но давайте поразмыслим,
дети мои, стоит ли рисковать вечным блаженством, лишь бы выгадать несколько
пенни? Всегда ищите лишь вот это бренди, дающее счастье, запечатанное
священной печатью, с улыбающимся лицом епископа Дигби на этикетке. Не
позволяйте грешнику подсовывать вам "такое же хорошее". Наши спонсоры
поддерживают нас, но и сами жаждут вашей поддержки. Брат Арт, мне жаль, что
я вынужден обсуждать такой предмет..."
"О'кей, Пастырь! Поливай дальше!"
"...в такой счастливый день. Но мы никогда не должны забывать, что..."
Джубал выключил звук.

- Майк, это совсем не то, что тебе нужно.
- Не то?
- Э... Черт, мальчику все-таки надо побольше узнать про такие вещи.
Хорошо, слушай дальше. Но попозже мы с тобой, поговорим.
- Да, Джубал.
Харшоу собирался дать еще один совет, чтобы Майк по своему обыкновению
не понял все слишком буквально. Но музыка стала стихать и вскоре смолкла, и
на экране вновь замелькало изображение - человек сорока лет, которого Джубал
сразу же окрестил про себя копом.
Джубал сразу же ринулся в атаку.
- Вы не Гил Берквист.
- Что у вас за дело к Гилберту Берквисту?
Джубал с терпеливым спокойствием ответил:
- Я хочу поговорить с ним. Слушайте, хороший мой, вы государственный
служащий по приему посетителей?
Человек поколебался.
- Да. Вы должны...
- Я ничего не "должен"! Я гражданин Федерации, и мои налоги идут вам на
жалованье. Я все утро пытаюсь добиться одного единственного
видеоразговора... а меня отсылают от одного тупицы с куриными мозгами к
другому такому же, и каждый, между прочим, кормится из общественного корыта.
Вроде вас. Назовите мне свое имя, должность и номер счета. Потом я буду
говорить с мистером Берквистом.
- Вы не ответили на мой вопрос.
- Еще чего?! Я и не должен. Я частное лицо, вы - нет, и о том, о чем я
вас прошу, любой гражданин вправе просить любого государственного служащего.
Припомните решение по делу "О'Келли против штата Калифорнии, 1972". Я
требую, чтобы вы назвали себя - имя, должность, номер.
- Вы доктор Джубал Харшоу. Вы звоните из... - без всякого выражения
сказал чиновник.
- И на это ушло у вас столько времени? Глупо. Мой адрес можно узнать в
любой библиотеке, на почте или в телефонной книге. Что до меня, каждый
знает, кто я такой. Каждый, кто умеет читать. Вы, кстати, умеете?
- Доктор Харшоу, я полицейский офицер и прошу вашего содействия. По
какой причине вы".
- Фу, сэр! Я юрист! Гражданин должен оказывать содействие полиции лишь
при определенных условиях. Например, во время погони, но и в этом случае
полицейского офицера все равно могут попросить предъявить удостоверение. Вы
за кем-нибудь гонитесь, сэр? Вы прямо сейчас вылезете из экрана, чтобы не
терять ни минуты? Второе: гражданина могут попросить оказать содействие в
разумных и ограниченных законом пределах в случае полицейского
расследования.
- Это именно расследование.
- Расследование чего, сэр? До того, как требовать моего содействия, вы
должны назвать себя, показать документы, объявить свою цель и, если я
потребую, назвать шифр и показать, что необходимость действительно
существует. Вы ничего этого не сделали. Я желаю говорить с мистером
Берквистом. На скулах человека заходили желваки, но он сдержался и ответил:
- Я капитан Генрих из федерального бюро Специальной Службы. Тот факт,
что вы попали на меня, звоня во Дворец Правительства, вполне удостоверяет
мою личность. Тем не менее... - Он вытащил книжечку, раскрыл ее и приблизил
к самому объективу передатчика. Харшоу долго разглядывал удостоверение.
- Ладно, капитан, - буркнул он. - Теперь-то вы объясните, почему вы не
даете мне поговорить с Берквистом?
- Мистера Берквиста сейчас нет.
- Так что же вы сразу не сказали? Соедините меня с кем-нибудь другим
того же ранга. Я имею в виду тех людей, которые работают с Генеральным
Секретарем непосредственно, как Гил. Я не желаю, чтобы меня надули, сведя с
кем-нибудь из младших помощников, не имеющих полномочий даже на то, чтобы
высморкаться. Если Гила нет, бога ради, соедините меня с кем-нибудь того же
ранга.
- Вы пытаетесь связаться с Генеральным Секретарем?
- Точно.
- Очень хорошо. Вы можете объяснить, что у вас за дело к Генеральному
Секретарю?
- Не могу. Являетесь ли вы доверенным лицом Генерального Секретаря?
Посвящены ли вы в его тайны?
- Это не имеет значения.
- Это-то как раз и имеет.. Как полицейский офицер вы знаете это не хуже
меня. Я объясню свое дело человеку, про которого мне точно известно, что он
может прояснить одно деликатное дело и пользуется доверием мистера Дугласа
как раз настолько, чтобы Генеральный Секретарь выслушал меня. А вы уверены,
что мистера Берквиста нельзя разыскать?
- Совершение уверен.
- Тогда должен быть кто-нибудь еще такого же ранга.

- Если это такая уж тайна, вы не стали бы говорить по телефону.
- Капитан! По-моему, попытки записать мой разговор должно быть
достаточно, чтобы понять, что мой видео снабжен устройством, гарантирующим
безопасность переговоров.
Офицер Спецслужбы проигнорировал это заявление.
- Доктор, я скажу напрямик. До тех пор, пока вы не объясните дела, вы
никуда не попадете. Если вы позвоните снова, вы снова попадете на наш офис.
Позвоните сто раз, звоните хоть целый месяц - ничего не изменится, пока не
пожелаете оказать нам содействие.
Джубал расплылся в счастливой улыбке.
- Теперь для этого нет нужды, раз у вас вырвалось... невзначай - или
намеренно? - то, что нам нужно было узнать прежде, чем начинать действовать.
Если потребуется. Теперь я могу задержать их до вечера... но кодовое слово
больше не "Берквист".
- Что за дьявольщина?
- Ах, мой капитан! Это не через дешифратор... Но вы знаете или должны
бы знать, что я глава философункулистов и нахожусь сейчас при исполнении.
- Повторите-ка.
- Вам не преподавали амефигорию? Да уж, чему только учат в наши дни в
школах! Что ж, возвращайтесь к своему пиноклю, вы мне не нужны.
Джубал выключил видео, поставил его на десятиминутное "занято", сказал:
"Двинули, ребятки", и вернулся к своему излюбленному месту у бассейна. Он
велел Энн держать под рукой платье Свидетельницы, сказал Майку, чтобы он был
пока на виду, и дал Мириам распоряжения относительно видео. После этого он
позволил себе расслабиться.
Он не был раздражен. Его разведка обнаружила слабое место в стене,
окружающей Генерального Секретаря, и он ожидал, что его стычка с капитаном
Генрихом вызовет ответный звонок сверху. Если нет, то обмен комплиментами с
копом из Спецслужбы стоил кое-чего сам по себе и приятно согревал душу.
Харшоу не забывал, что предстоит сделать еще некоторые шаги для того, чтобы
развить успех, добиться общего благополучия и свести к минимуму те
неприятности, которых можно ожидать от копов. Ему было ясно, что Генрих тоже
предпримет определенные шаги.
Он размышлял над тем, сколько ему еще ждать. Его "бомба" была не совсем
готова, он обещал Джил принять меры к розыску Бена Кэкстона, и в довершение
всего вспухло новое дело: исчез Дюк.
Его не было уже день, и Джубал не знал, к лучшему это или к худшему.
Дюк присутствовал на ужине, но не явился к завтраку. На хозяйстве Харшоу это
никак не отразилось, и, похоже, никто не заметил пропажи.
Джубал поглядел на вышку, увидел попытку Майка исполнить прыжок так же
чисто, как Доркас, и признался себе, что намеренно не спрашивал все утро о
Дюке.
Правда заключалась в том, что он не хотел спрашивать кошку про мышку.
Кошка могла и ответить.
Что ж, был только один способ внести ясность.
- Майк! Подойди ко мне.
- Да, Джубал. - Человек с Марса выбрался из бассейна и затрусил к нему,
словно щенок-торопыга. Харшоу оглядел его, отметив, что весит он теперь
фунтов на двадцать больше, чем по прибытии... и все эти фунты набегают за
счет мускулов.
- Майк, ты знаешь, где Дюк?
- Нет, Джубал.
Что ж, все в порядке; мальчик не знает, что такое ложь. Погодите,
погодите! Джубал вспомнил о привычке Майка отвечать, словно компьютер,
только на тот вопрос, который задан... и Майк до сих пор не мог объяснить,
куда подевалась эта чертова коробка, когда ее не стало.
- Майк, когда ты видел его в последний раз?
- Я видел утром, когда готовят завтрак, как Дюк поднимался по лестнице,
когда мы с Джил спускались по лестнице, - после этого он горделиво добавил:
- Я помогал готовить.
- И ты больше не видел Дюка?
- Больше я не видел Дюка, Джубал. Я с гордостью поджаривал тосты.
- Бьюсь об заклад, что ты с этим справился. Ты станешь хорошим мужем,
если не разовьешь в себе осторожности.
- О, я поджаривал их очень осторожно.
- Джубал...
- А? Что, Энн?
- Дюк перекусил утром, до завтрака, и отправился в город. Я думала, ты
знаешь.
- Ага, - Джубал помолчал, обдумывая новость. - Я думал, он собирается
уходить после ленча. - Джубал неожиданно почувствовал тяжесть в желудке. Не
то, чтобы Дюк что-нибудь значил для него, конечно нет! Вот уже много лет он
не позволял ни одному человеческому существу иметь для него какое-нибудь
значение, но теперь он был слегка встревожен. Правда, лишь слегка.
Можно ли возбудить дело за поворот человека на девяносто градусов
относительно всего на свете?

Это не убийство, поскольку парень проделал это для самообороны, точнее,
в видах необходимой обороны другого, то есть Джил. Можно апеллировать к
пенсильванским законам относительно колдунов... но интересно бы послушать,
как будете звучать обвинение. Кто знает, что придет в голову законникам.
Может ли укрывательство Человека с Марса быть определено как попытка
нарушения общественного порядка? Похоже, пришла пора вводить новые законы.
Майк уже выбил подпорки из-под физики и медицины, хотя представителям этих
наук не было пока известно о грядущем хаосе. Харшоу вспомнил о том, какой
трагедией была для многих ученых теория относительности. Не в состоянии
переварить ее, они изо всех сил попытались замолчать работы Эйнштейна.
Молчание оказалось фатальным; все, что эта закосневшая старая гвардия смогла
сделать, это умереть и позволить взрасти молодым умам.
Его дед говорил о подобных же вещах в медицине, когда появилась
иммунная теория: врачи сходили в могилы, называя Пастера лжецом, дураком
или, что еще хуже, не желая верить доказательствам, говорили, ссылаясь на
"здравый смысл", что такого не может быть, потому что этого не может быть
никогда.
Что ж, нетрудно догадаться, что Майк способен вызвать большую сумятицу,
чем Эйнштейн и Пастер вместе взятые. И это напомнило ему о...
- Ларри! Где Ларри?
- Здесь, босс, - отозвался громкоговоритель. - В мастерской.
- Кнопка тревоги у тебя с собой?
- Конечно. Ты сказал, чтобы я даже спал с ней.
- Вылезай оттуда и отдай ее Энн. Энн, надень платье Свидетельницы.
Она кивнула.
- Что, уже готовиться? - спросил Ларри.
- Просто отдай ее Энн, - Джубал вдруг увидел, что Человек с Марса все
еще стоит перед ним подобно статуе... Статуе... Джубал порылся в памяти.
"Давид" Микеланджело! Да, несмотря на руки и ноги подростка, абсолютно
безмятежное лицо и взъерошенные длинные волосы. - Вот и все, Майк.
- Да, Джубал.
Но Майк чего-то ждал.
- Что-то занимает твои мысли, сынок? - спросил Джубал.
- То, что я видел в чертовой грохоталке. Ты сказал: "Но попозже мы с
тобой поговорим".
- О, - Харшоу припомнил программу фостеритов и сморщился. - Хорошо, но
не называй эту штуку чертовой грохоталкой. Это стереовизионный приемник.
Майк в замешательстве уставился на него:
- Это не чертова грохоталка? Я неправильно расслышал тебя?
- Это, конечно, чертова грохоталка. Но ты должен называть ее
стереовизионным приемником.
- Я буду называть ее стереовизионным приемником. Но почему Джубал? Я не
могу грокнуть.
Харшоу вздохнул. Он уже пытался карабкаться на эту гору. Любой разговор
с Майком рано или поздно сворачивал на человеческое поведение, не объяснимое
логически, и все попытки что-то растолковать были бесполезной тратой
времени.
- Я и сам не могу это грокнуть, Майк, - признался он, - но Джил хочет,
чтобы ты называл эту штуку именно так.
- Я буду, Джубал. Джил хочет этого.
- Теперь рассказывай, что ты увидел и услышал и что грокнул из этого.
Майк помнил каждое слово и каждое действие, включая рекламу. Он почти
дочитал энциклопедию, прочел статьи "Религия", "Христианство", "Ислам",
"Иудаизм", "Конфуцианство", "Индуизм", "Буддизм" и родственные им. Ничего из
этого он не грокнул.
Джубал узнал, что:
а) Майк не знал, что фостериты отправляли религиозную службу;
б) Майк помнил все, что читал о религиях, но оставил это для будущей
медитации, так ничего и не поняв;
в) Майк имел довольно путаные понятия о том, что такое религия, хотя
процитировал девять определений из энциклопедии;
г) марсианский язык не содержит ни одного слова, которое Майк мог хотя
бы соотнести с одним из этих определений;
д) обычаи, которые Джубал описал Дюку как марсианскую религиозную
церемонию, таковой не являлись; для Майка это было делом обычным, как
посещение универмага для Джубала;
е) в марсианском языке невозможно разделить такие понятия, как
"религия", "философия" и "наука", и поскольку Майк думал по-марсиански, для
него также невозможно разделить эти понятия. Все, что касалось этих
предметов, всегда исходило от Старших. Ни о сомнениях, ни об
экспериментальных проверках он никогда не слышал (в марсианском просто не
было подобных слов); ответы на любые вопросы исходили от Старших, которые
были всеведущи и не знали ошибок, касалось ли дело погоды на завтра или
космической телеологии. Майк видел как-то прогноз погоды и полагал, что это
было послание земных Старших тем, кто еще не рассоединился. То же самое он
полагал относительно авторов Британской Энциклопедии.

Но теперь (и Джубалу это было словно нож острый) Майк грокнул службу
фостеритов как провозглашение намеренного рассоединения двух людей с целью
присоединиться к здешним Старшим и был страшно возбужден. Правильно ли он
все грокнул? Майк знал, что мог ошибиться из-за невежества, будучи "всего
лишь яйцом". Но верно ли он грокнул это? Он ждал встречи с земными Старшими,
у него накопилось множество вопросов. Не тот ли это счастливый случай? Или
он должен просить о новых уроках, чтобы стать более подготовленным?
Джубала спас звонок. Появилась Доркас с сэндвичами и кофе. Джубал ел
молча, что соответствовало понятиям Смита, которого учили, что еда - время
для того, чтобы собрать мысли. Джубал тянул время, размышляя, и клял себя за
то, что позволил Майку смотреть стерео. Мальчик должен переболеть религией,
если он собирается прожить всю жизнь на этой тошнотворной планете. Но,
проклятье, лучше было бы дождаться, пока Майк не приспособится к
бестолковости человеческого поведения... но только не фостериты должны были
выступить в качестве первого примера!
Будучи истинным агностиком, Джубал равно поносил все религии, от
анимизма бушменов Калахари до самых интеллигентных верований. Но некоторые
он не любил больше остальных, и Церковь Нового Откровения всегда заставляла
его оскаливаться. Рассчитанные на простаков призывы фостеритов к вознесению
прямиком на небеса, их высокомерная нетерпимость к другим верованиям, азарт
торгашей и футбольных болельщиков на службах - все это угнетало. Если уж
люди должны ходить в церковь, почему бы не делать это пристойно, как
католики, последователи Христианской науки или квакеры?
Если Бог существовал (по этому вопросу Джубал занимал нейтральную
позицию) и если он хотел поклонения (утверждение, которое Джубал находил
неправдоподобным, но, тем не менее, возможным в свете его собственного
невежества), то казалось ужасно маловероятным, чтобы бог, способный
создавать галактики, польстился на мишурную чепуху, предлагаемую фостеритами
в качестве поклонения.
Но в глубине души Джубал признавал, что фостериты могут обладать
Правдой, совершенной Правдой, ничем, кроме Правды. Вселенная - глупейшее
место... но еще глупее объяснять все в ней случайностями: мол, "так уж
получилось", что абстрактное нечто стало атомами, "так уж получилось", что
возникли какие-то законы, "так уж получилось", что атомы объединились в
соответствии с этими законами в конфигурации, которые, "так уж получилось",
оказались наделенными самосознанием, и "так уж получилось", что две из них
стали Человеком с Марса и старым лысым лентяем, внутри которого скрывался
Джубал.
Нет, он не мог принять эти разглагольствования о "так уж получилось",
популярные среди людей, именующих себя учеными. Случайность не объясняет
Вселенную, ее недостаточно даже для того, чтобы объяснить саму себя;
норка-то пустая.
И что теперь? "Новейшие теории" не вызывали большого доверия. Бритва
Оккама не смогла рассечь главную проблему - Природу Божественного Разума
(можешь называть ее и так, старый негодяй; это англо-саксонская
лаконичность, так и не изгнанная четырьмя посланиями, и какой же это хороший
ярлык для всего, что не понимаешь).
Существует ли какой-либо базис для определения предпочтительности той
или иной теории? Когда ты чего-то не понимаешь - нет! Джубал признавал, что
за свою долгую жизнь так и не понял основных проблем Вселенной.
Фостериты могли оказаться правы.
Однако, яростно напомнил он себе, оставались две вещи: его вкус и его
гордость. Если фостериты владели монополией на Правду, если небеса были
открыты лишь для фостеритов, то он, Джубал Харшоу, джентльмен, предпочитал
вечное проклятие, обещанное грешникам, отвергающим Новое Откровение. Он мог
не увидеть лица Господа... но его взор был достаточно остер, чтобы видеть
свое место среди людей, а этим фостеритам еще расти и расти до него!
И он понимал, на что купился Майк. Фостеритский "уход на небеса" в
избранное время выглядел точно так же, как добровольное "рассоединение",
практикуемое (Джубал в этом не сомневался) на Марсе. Джубал подозревал, что
наилучшим определением для действий фостеритов будет "убийство", но это
невозможно было доказать. На это невозможно было даже намекнуть. Фостер был
первым, кто отправился на небеса по расписанию, умерев в предсказанный
момент, с тех пор это стало знаком особой милости... Пройдет немало лет,
прежде чем какой-нибудь полицейский инспектор отважится копаться в этих
смертях.
Джубала это мало заботило. Хороший фостерит - мертвый фостерит. Но все
это трудно объяснить Майку. Нет толку тянуть резину, и еще одна чашечка кофе
ничем не сможет ему помочь.
- Майк, кто сделал мир?

- Прошу прощения?
- Оглянись вокруг. Все это. И Марс. И звезды. Все. Тебя и меня, и всех
остальных. Говорили тебе Старшие, кто сделал это?
Вопрос поставил Майка в затруднительное положение.
- Нет, Джубал.
- И ты сам не задумывался? Откуда взялось Солнце? Кто поместил звезды
на небо? Кто все это запустил? Всех и вся, весь мир, всю Вселенную... чтобы
мы с тобой смогли здесь разговаривать, - Джубал замолчал, удивляясь сам
себе. Он собирался высказать какое-нибудь агностическое суждение... и
обнаружил, что подсознательно следует тому, чему его когда-то учили, уходит,
вопреки своему обыкновению, в защиту, пытаясь поддержать религиозную веру,
которой не было у него, но которая была у большинства человеческих существ.
Он обнаружил, что волей-неволей сделался защитником ортодоксов, ограждая
их... он толком не знал, от чего. От нечеловеческой точки зрения, наверное.
- Как твои Старшие отвечают на эти вопросы?
- Джубал, я не могу грокнуть... что такое "вопросы". Прошу прощения.
- Как? Я не грокнул твой ответ.
Майк поколебался.
- Я попробую. Но твои слова... Они не... точны. Не "поместил". Не
"сделал". Засейчасил. Мир есть. Мир был. Мир будет. Сейчас.
- Так было, так есть и так будет. Мир без конца.
Майк счастливо улыбнулся.
- Ты грокнул!
- Я не грокнул, - проворчал Джубал. - Я цитировал то, что сказал,
э-э... один Старший. - Он попробовал начать снова. Бог-создатель оказался не
тем аспектом божественности, с которого следовало начинать. Майк не ухватил
идею деизма. Что насчет себя, Джубал тоже не был уверен. Когда-то
давным-давно он заключил с собой пакт, на определенное время принимая без
доказательств сотворенную Вселенную, глотающую свой хвост, вечно
существующую и никем не созданную - на все остальные времена, - поскольку
каждая гипотеза, полная парадоксов, была лишена парадоксов другой, отводя
один день в високосном году на чисто солипсистскую распущенность. Вынося на
обсуждение не имеющий ответа вопрос, он не собирался возвращаться к нему
раньше, чем через век.
Джубал решил объяснить Майку религию в широком смысле и дать понятие
божественности и ее проявлений чуть позднее.
Майк был согласен, что уроки бывают разными - от маленьких, которые в
силах грокнуть даже птенец, до грандиозных, которые только Старший может,
грокнуть во всей полноте. Однако попытка Джубала провести связь между
маленькими, уроками и грандиозными в том смысле, что "грандиозные уроки"
включают в себя "религиозные вопросы", успеха не имела. Некоторые
религиозные вопросы не казались Майку вопросами - "творение", например, - а
другие казались ему незначительными, ответы на которые очевидны даже для
птенцов (скажем, жизнь после смерти).
Джубал снова отступил и перешел на множественность человеческих
религий. Он объяснил, что люди располагают сотнями способов обучиться
"грандиозным урокам", каждый из которых имеет свои ответы и претендует на
монопольное знание истины.
- Что такое "истина"? "- спросил Майк.
("Что есть истина?"- спросил римский судья и умыл руки. Джубалу страшно
захотелось сделать то же самое.)
- Ответ истинен, когда он правилен, Майк. Сколько у меня рук?
- Две. Я вижу две, - тут же поправился он.
Энн оторвалась от чтения.
- Берусь в шесть недель сделать из него Свидетеля.
- Помолчи, Энн. Дело достаточно серьезное. Майк, ты ответил правильно:
у меня две руки. Твой ответ истинен. Положим, ты сказал, что у меня семь
рук.
Майк озадаченно взглянул на него.
- Я не могу грокнуть, зачем я так скажу.
- Нет, я и не думаю, что ты так скажешь. Ты ответишь неправильно, если
скажешь так. Твой ответ не будет истиной. Но, Майк, слушай меня внимательно:
каждая религия провозглашает, что лишь она истинна, что только она говорит
правильно. Хотя их ответы так же различаются, как две руки и семь рук.
Фостериты говорят одно, буддисты - другое, мусульмане - и вовсе третье...
Много ответов и все разные.
- Все говорят правильно? - спросил Майк с видимым усилием. - Джубал, я
не могу это грокнуть.
- Я тоже.
Майк некоторое время размышлял, потом лицо его осветилось радостной
улыбкой.
- Я попрошу фостеритов спросить ваших Старших, и тогда мы будем точно
знать, брат мой. Как нам это сделать?
Спустя несколько минут Джубал, к стыду своему, поймал себя на том, что
обещает Майку разговор с кем-нибудь из фостеритских болтунов. И он не смог
поколебать уверенности Майка в том, что фостериты имеют контакт со здешними
Старшими. К несчастью своему, Майк не знал, что такое ложь. Определения лжи
и фальши отложились у него в голове совершенно не грокнутыми. Говорить
"неправильно" можно лишь непреднамеренно. Поэтому он и принял службу
фостеритов за чистую монету.

Джубал попытался объяснить, мол все земные религии провозглашают, что
они тем или иным образом имеют контакт со Старшими, но тем не менее, их
ответы различаются. Майка это попросту ошеломило.
- Джубал, брат мой, я пробую... но никак не могу грокнуть, как такое
может говориться правильно. С моими людьми Старшие говорят всегда правильно.
Твои люди...
- Нельзя так говорить, Майк.
- Прошу прощения?
- Когда ты сказал "мои люди", ты говорил о марсианах. Ты не марсианин,
ты человек, Майк.
- Что такое "человек"?
Джубал выругался про себя. Майк мог, он в этом не сомневался
процитировать словарные определения. Впрочем, парень никогда не задавал
вопрос для того, чтобы поддеть собеседника, он спрашивал лишь тогда, когда
хотел что-то узнать... И ожидал, что Джубал ответит ему.
- Я человек, ты человек, Ларри человек.
- А Энн нет?
- Хм... Энн тоже человек, самка человека. Женщина.
("Ну спасибо, Джубал!" - "Молчи, Энн!")
- Ребенок - человек! Я видел ребенков в чертовой гро... стереовизоре. У
ребенка не такая форма, как у Энн... А у Энн не такая, как у тебя... А у
тебя. не такая, как у меня. Но ребенок... это птенец человека?
- Хм... Да, ребенок - это человек.
- Джубал... я думаю, я грокаю, что мои люди... "марсиане"... тоже люди.
Не формой. Форма - не человек. Человек... это грокинг. Я правильно говорю?
Джубал подумал, что пора выходить из Философского Общества и
приниматься за вязание. Что такое "грокинг"? Он пользовался этим словом
целую неделю... и никак не мог грокнуть его. Но что есть "человек"? Двуногое
существо без перьев? Образ божий? Удачный результат естественного отбора,
согласно общепринятому определению? Невольный объект смерти и налогов?
Марсиане, похоже, отвергали смерть и, похоже, не имели денег, собственности
и правительства в человеческом понимании. Откуда же у них было взяться
налогам?
И мальчик был прав: форма так же не имела значения для описания
человека, как бутылка для содержащегося в ней вина. Человека можно даже
вытащить из бутылки, как того бедного парня, которого русские "спасли",
поместив его мозг в сосуд из стекла и опутав проводами, словно телефонную
станцию. Господи, ничего себе шуточки! Интересно, осталось у этого бедняги
чувство юмора?
Но чем с точки зрения марсиан человек отличается от прочих животных?
Впечатлят ли расу, которая знакома с левитацией, - и бог их знает, с чем еще
- возможности нашей техники? И если да, то займет первое место Асуанская
плотина или тысячекилометровый коралловый риф? Человеческое самосознание?
Явное тщеславие; нет способа доказать, что среди кашалотов или секвой нет
философов, превзошедших все человеческие мерила.
Была только одна область, где человек остался непревзойден: он
выказывал безграничную гениальность в изобретении все более и более
эффективных способов убийства, порабощения, угнетения, всеми путями старался
сделать себя противным самому себе. Человек был отвратительнейшей пародией
на самого себя. Самой сутью юмора было...
- Человек - это животное, которое смеется, - вдруг сказал Джубал.
Майк обдумал услышанное.
- Тогда я не человек.
- Что?
- Я не смеюсь. Я слыхал смех, и он испугал меня. Потом я грокнул, что
это не страшно. Я пробовал научиться... - Майк откинул голову назад и
разразился хриплым карканьем.
Джубал зажал уши.
- Перестань!
- Ты слышал, - печально сказал Майк. - Я не могу делать это правильно.
Значит, я не человек.
- Подожди минутку, сынок. Ты просто еще не учился... и не тренировался.
Но ты будешь смеяться, обещаю тебе. Если ты останешься с нами, однажды ты
увидишь, какие мы смешные. И тогда ты рассмеешься.
- Рассмеюсь?
- Конечно. Не торопись, пусть все идет своим чередом. Знаешь, сынок,
даже марсиане не удержатся от смеха, когда грокнут нас.
- Я буду ждать, - послушно согласился Майк.
- А пока будешь ждать, не сомневайся, человек ли ты. Ты человек.
Человек, рожденный женщиной и рожденный для тягот... В один прекрасный день
ты грокнешь это полностью и рассмеешься. Потому что человек - животное,
смеющееся над собой. Я не знаю насчет твоих марсианских друзей, но я грокаю,
что и они могут оказаться людьми.
- Да, Джубал.
Харшоу подумал, что интервью закончено, и почувствовал громадное
облегчение. Такого затруднения он не испытывал с того давнего дня, когда его
отец втолковывал ему насчет букашек и тычинок. Очень давно.

Но Человек с Марса не отставал.
- Джубал, брат мой, ты спрашивал меня: "Кто сделал мир?" Я не знал слов
и не мог грокнуть, что это настоящий вопрос. Я думал о словах.
- Ну?
- Ты сказал мне: "Бог сделал мир".
- Нет-нет, - перебил Джубал. - Я говорил, что хотя все религии говорят
о разном, большинство из них говорит: "Бог сделал мир". Я говорил, что не
могу грокнуть это полностью, но "Бог" - то слово, которое обычно
употребляют.
- Да, Джубал, - согласно кивнул Майк. - Это слово "Бог". - Он помолчал
и добавил: - Ты грокаешь.
- Вовсе нет, должен признаться.
- Ты грокаешь, - твердо повторил Смит. - Я объясняю. Я не знал слова.
Ты грокаешь. Энн грокает. Я грокаю. Но мне нужно было слово. Это слово
"Бог".
- Ну-ка, ну-ка...
Майк триумфально указал на Джубала.
- Ты есть бог!
У Джубала отвисла челюсть.
- Иисусе Христе! Что я такого сделал? Знаешь, Майк, не торопись с
такими заявлениями! Ты меня не понял. Жаль. Очень жаль! Забудь обо всем, что
я говорил, и через пару деньков мы начнем снова. Но...
- Ты есть бог, - спокойно повторил Майк. - Тот, кто грокает... Энн есть
бог. Я - бог. Счастливые травы - бог. Джил всегда грокает красоту. Джил -
бог. Все формируют, делают и творят вместе... - он прокаркал что-то
по-марсиански и улыбнулся.
- Хорошо, Майк. Но давай погодим. Энн, ты слышала?
- Будто кто-то может в этом сомневаться, босс!
- Сделай запись. Я с ней поработаю. Не могу я это так оставить. Я
должен... - Джубал поднял голову. - Господи! Спецслужба! Энн! Переставь
переключатель на "человек" и, ради бога, не нажимай на кнопку. Возможно, они
пролетят мимо. - Он снова поглядел вверх, на две приближающиеся с юга
машины. - Боюсь, что нет. Майк! Спрячься в бассейне! Помни, что я говорил
тебе... в самую глубину, оставайся там, не шевелись... и не вылезай, пока я
не пришлю Джил.
- Да, Джубал.
- Сейчас же! Иди!
- Да, Джубал. - Майк пробежал через лужайку, прыгнул в воду и скрылся
из глаз. Он поджал колени, сжал кулаки и расслабил ноги.
- Джил! - крикнул Джубал. - Нырни и сразу же вылезай. Ты тоже, Ларри.
Если кто-нибудь сюда смотрел, пусть он собьется, считая, сколько человек
нырнуло. Доркас! Живенько вылезай, деточка, и ныряй снова. Энн... Нет, лучше
держи палец на кнопке!
- Я могу надеть свое платье и подойти к бассейну. Босс, не выключить ли
пока мне эту штуку?
- Давай, секунд на тридцать. Если они приземлятся, надевай платье и
держи палец на кнопке. И жди. Если я позову тебя, пусть все горит синим
пламенем. Я не собираюсь вопить "Волк!" пока... - Он приложил ладонь к
глазам. - Одна собирается опускаться... и она похожа на черный воронок.
Проклятье, я полагал, они начнут с переговоров.
Первая машина зависла, потом пошла на посадку - прямо на цветник,
окружающий бассейн. Вторая принялась описывать медленные круги. Машины по
виду были полицейскими, и каждая несла небольшую эмблему: стилизованный
глобус Федерации.
Энн положила передатчик, быстро натянула на себя хламиду Свидетельницы,
снова схватила передатчик и положила палец на кнопку. Дверца первой машины
распахнулась, и Джубал устремился навстречу с воинственностью пекинеса. Лишь
только из машины показался человек, Джубал яростно взревел:
- Уберите свой хренов металлолом с моих розовых кустов!
- Джубал Харшоу? - спросил человек.
- Скажите своим уродам, чтобы они убрали эту галошу! Вон туда, на
траву! Энн!
- Иду, босс.
- Джубал Харшоу, у меня есть ордер...
- Мне плевать на ваш ордер, даже если он подписан королевой Англии.
Уберите свою колымагу с цветов! И потом, я предъявляю вам обвинение в... -
Джубал поглядел на человека, притворяясь, что только сейчас разглядел, кто
перед ним. - А, так это вы, - процедил он с глубоким отвращением. - Вы от
рождения так глупы, Генрих, или это приобретенное? Где вашего ишака в
мундире учили летать?
- Пожалуйста, поглядите на этот ордер, - терпеливо произнес капитан
Генрих. - После...
- Уберите свою развалюху с цветочной клумбы, или я накачу на вас такой
гражданский иск, что он будет стоить вам пенсии!
Генрих заколебался.

- Быстрее! - завопил Джубал. - И скажите этим пугалам, чтобы смотрели
под ноги! Этот идиот с лошадиными зубами стоит на призовой "Элизабет
М.Хьюит"!
Генрих повернул голову.
- Эй, ребята, поосторожнее с этими цветами. Раскин, ты стоишь на одном
из них. Роджерс! Подними машину и опустись поближе к цветам. - Он повернулся
к Харшоу. - Это вас удовлетворит?
- Раз он убрался... Но вы все равно заплатите за ущерб. Дайте мне
посмотреть ваше удостоверение... покажите его Беспристрастному Свидетелю и
скажите громко и отчетливо ваше имя, должность, организацию и номер счета.
- Вы знаете, кто я такой. У меня есть ордер...
- А у меня есть полномочия сделать в вашем черепе дырку с помощью пули,
если вы не будете делать все законно и по порядку! Я не знаю, кто вы такой.
Вы похожи на одно напыщенное ничтожество, с которым я говорил по видео. Но я
не уверен. Вы должны назвать себя соответствующим образом, прежде чем
показывать ордер. Всемирный Кодекс, параграф тысяча шестьсот второй, часть
вторая. И это относится ко всем вашим обезьянам и к питекантропу за рулем.
- Это полицейские, действующие по моим приказам.
- Я этого не знаю. Они могли взять эти клоунские костюмы напрокат.
Буква закона, сэр! Вы ворвались в мою крепость. Вы говорите, что вы
полицейский офицер, и утверждаете, что будто бы имеете полномочия на это
вторжение. Но я буду твердить, что вы нарушитель закона, до тех пор, пока вы
не докажете обратное... что заставляет меня вспомнить о моем суверенном
праве применить силу, чтобы выгнать вас... чем я и займусь через три
секунды.
- Я бы вам этого не советовал.
- Как вы можете советовать? Если мне причинят вред во время моей
попытки отстоять это мое право, ваши действия могут быть расценены как
преднамеренное нападение... с применением оружия, если вон те штуки у этих
болванов - пистолеты, а именно на них они здорово похожи. Дело будет и
гражданское, и уголовное... Помяните мое слово, я упрячу вас за решетку! -
Джубал простер тощую руку. - Вон из моего дома!
- Спокойно, доктор. Мы все сделаем по правилам.
Лицо Генриха побагровело, но голос он держал под строгим контролем. Он
вытащил свои документы. Джубал взглянул на них и вернул их Генриху, чтобы
тот показал их Энн. Затем Генрих назвался полным именем, объяснил, что
является капитаном Специального Бюро Федеральной Службы, и назвал номер
своего счета. Один за другим и другие полицейские, включая водителя, прошли
через эту церемонию, повинуясь ледяным приказам, которые отдавал им Генрих.
Когда все было сделано, Джубал с улыбкой спросил:
- А теперь, капитан Генрих, чем я могу вам помочь?
- Я имею ордер на Гила Берквиста, и в этом ордере значатся владение,
его постройки и земли.
- Покажите его мне, а потом Беспристрастному Свидетелю.
- Обязательно. У меня есть еще и другой ордер, аналогичный первому, на
Джиллиан Бодмен.
- На кого?
- На Джиллиан Бодмен. Она обвиняется в похищении.
- Господи!
- И еще один на Гектора К. Джонсона, и еще - на Валентайна Майкла
Смита... и еще на вас, Джубал Харшоу.
- На меня?! Что, снова налоги?
- Нет. Соучастие... кое-какие вещественные доказательства этого... и я,
в свою очередь, обвиню вас в неуважении к закону, если вы будете вести себя
так же, как вели себя до сих пор.
- Валяйте, капитан! Раз вы назвали себя и решили действовать по закону,
можете рассчитывать на мое содействие. И в будущем тоже. Конечно, я все же
предъявлю вам обвинение - и вашему непосредственному начальнику, и
правительству - за ваши противозаконные первоначальные действия... и я не
забуду о своем праве с большим вниманием относиться ко всему, что вы
сделаете далее. Хм... целый проскрипционный список. Теперь ясно, зачем вам
понадобилась вторая машина. Однако, дорогой мой, я вижу здесь нечто
странное. Эта, э... миссис Баркман? Я вижу, она обвиняется в похищении этого
Смита... однако в другом ордере он обвиняется в побеге из-под стражи. Не
понимаю...
- Все верно. Он убежал, а она его похитила.
- Как-то это трудно себе представить, не правда ли? Все вместе, я хочу
сказать. А за что, его держали под стражей? В ордере об этом ничего не
говорится.
- Дьявол, откуда мне это знать! Он бежал, вот и все. Он числится в
бегах.
- Боже милосердный! Мне думается, я предложу свою помощь им обоим.
Интересный случай. Если была допущена ошибка - или ошибки, - это может
повлечь за собой занятные осложнения.
- Вряд ли вам это удастся. - Генрих холодно усмехнулся. - Вы ведь тоже
будете не на свободе.

- О, я уверен, что ненадолго, - Джубал повысил голос и повернул голову
к дому. - Я думаю, если слушанье поручат судье Холанду, неизбежен будет
гласный процесс. И если поблизости случайно окажется машина "Ассошиэйтед
Пресс", потребуется совсем мало времени, чтобы узнать, кому посылать
повестки.
- Как всегда, блефуете, Харшоу?
- Клевета, мой дорогой. Я даю указания.
- Ничего хорошего вам это не даст. Мы одни.
- Разве?

Глава 15.

Валентайн Майкл Смит нырнул во взбаламученную воду на самом глубоком
месте под трамплином, и опустился на дно. Он не знал, почему водные братья
велели ему спрятаться; он даже не знал, что прячется. Джубал велел ему
сделать так и оставаться в бассейне, пока не придет Джил. Этого было
достаточно.
Он согнулся, выгоняя воздух из легких, проглотил язык, закатил глаза,
замедлил биение сердца... и стал практически мертвым, правда, бдительно
следя за тем, чтобы не рассоединиться. Он растягивал свое чувство времени до
тех пор, пока секунды не поползли медленно, словно часы. Ему было о чем
подумать.
Он снова потерпел неудачу, пытаясь достигнуть полного взаимопонимания,
слияния разумов - грокинга, присутствующего между водными братьями. Он знал,
что ошибка была его, она была вызвана его неверным использованием странно
изменчивого человеческого языка, вот Джубал и расстроился.
Он знал, что его братья из людей могут переносить сильные потрясения
без вреда для себя, и все же жалел, что расстроил Джубала. Похоже, что
наконец-то он грокнул наиболее непостоянное человеческое слово. Но понять
надо было получше, потому что во время первых уроков брата Махмуда он
открыл, что длинные человеческие слова быстро меняют свой смысл, а короткие
слова скользят, меняя свое значение совершенно непредсказуемо. Или ему
показалось, что он так грокнул. Говорить короткие слова - словно вычерпывать
море ножом.
Это слово было очень коротким. Смит считал, что он правильно грокнул
слово "бог", путаница произошла из-за его ошибки в выборе остальных слов.
Концепция была такой простой, такой базовой, такой необходимой, что даже
птенец мог объяснить ее... на марсианском. Проблема была в том, чтобы найти
человеческие слова, которые позволили бы ему говорить правильно, дали бы
уверенность, что он вплотную пригнал их друг к другу, использовал полностью,
словно говоря на языке своего народа.
Его смущало, что это трудно сказать на английском, ибо это была вещь,
которую знали все... хотя и не могли грокнуть живыми. Ему, наверное, было бы
лучше спросить у человеческих Старших, как сказать это, а не бороться с
ускользающими значениями. Если так, он должен ждать, пока Джубал не устроит
это, ибо сам он - всего лишь яйцо.
Он испытал мимолетное сожаление, что ему не оказали чести
присутствовать на рассоединении брата Арчи и брата Доти.
После этого он вернулся к обзору Нового Интернационального Словаря
английского языка Вебстера, третье издание, Спрингфилд, Масачусетс.
Из небытия Смита вывело смутное ощущение, что его братья попали в беду.
Он задержался между "SHERBACHA" и "SHERBEET", чтобы обдумать случившееся.
Должен ли он покинуть воду жизни и присоединиться к ним, чтобы грокнуть и
разделить их беду? Дома такого вопроса не существовало бы: беда делится
всеми, пусть и в разной близости.
Но Джубал велел ему ждать. Он проанализировал слова Джубала, сравнивая
их с другими человеческими словами, чтобы быть уверенным, что он их грокнул.
Нет, он грокнул правильно: надо ждать, пока не придет Джил.
Тем не менее, он был так встревожен, что не мог вернуться к своей охоте
за словами. Наконец у него возникла мысль, настолько дерзкая и отчаянная,
что он затрепетал бы, если бы умел.
Джубал велел ему поместить тело под воду и оставить его там до прихода
Джил... но говорил ли Джубал, что он сам должен ждать вместе с телом?
Смит довольно долго обдумывал это, зная, что скользкие английские слова
могут привести его к ошибочным действиям. Он заключил, что Джубал не
приказывал ему оставаться вместе с телом... и это оставляло лазейку для
выхода из той неправильности, которую содержало положение в стороне от
попавших в беду братьев.
Поэтому Смит решился выйти. Он был изумлен собственной дерзостью, ибо
хотя он и делал это раньше, но никогда не бывал при этом в одиночестве.
Всегда с ним был Старший, присматривающий за ним, заботящийся о том, чтобы с
его телом ничего не случилось, оберегающий его от потери ориентировки,
остававшийся с ним до возвращения в тело.
Теперь рядом не было Старшего, некому было помочь. Но Смит был уверен,
что справится и один, причем сделает все так, чтобы его учитель был горд за
него. Поэтому он обследовал каждую частицу своего тела, удостоверился, что
ничто не выйдет из строя за время его отсутствия, и осторожненько выбрался
из него, оставив лишь небольшую часть себя в качестве сторожа.

Он поднялся и встал на краю бассейна, помня о том, что тело должно
страховать его от потери ориентации - от потери следа бассейна, тела,
всего-всего, от скитаний в незнакомых местах, где он может не найти пути
обратно.
Смит огляделся. Машина только что приземлилась, и существа под ней
жаловались на боль и оскорбление. Было ли это той бедой, которую он
почувствовал? Травы были для того, чтобы ходить, цветы и кусты - нет. В этом
была неправильность.
Нет, была еще большая неправильность. Из машины вылезал человек, одна
его нога почти касалась земли, а навстречу ему бежал Джубал. Смиту был виден
гнев Джубала к этому человеку: взрыв был такой силы, что, будь на их месте
марсиане, рассоединились бы оба.
Смит отметил это как достойное размышления. Если это окажется точкой
пересечения необходимостей, надо решить, чем помочь брату. Он оглядел
остальных.
Доркас поднималась из бассейна, она была встревожена, но не слишком.
Смит ощутил ее уверенность в Джубале. Ларри стоял на краю, он только что
вылез из воды; капли, упавшие с него, все еще висели в воздухе. Ларри был
возбужден и доволен. Его уверенность в Джубале была абсолютной. Энн стояла
рядом, одетая в длинное белое платье, которое она весь день носила с собой.
Смит не мог полностью грокнуть ее настроение. Он ощутил в ней холодную и
непоколебимую собранность Старшего. Это удивило его, потому что Энн всегда
была мягка, вежлива и дружелюбна.
Он видел, что она внимательно смотрела на Джубала и была готова прийти
ему на помощь. И Ларри!.. И Доркас!.. И Мириам!.. Он понял, что все они -
водные братья Джубала, а значит, и его тоже, и почувствовал глубокую
симпатию к этим людям. Это так потрясло его, что он чуть не потерял свой
якорь, свое тело. Успокаивая себя, он перестал восхвалять и превозносить их
всех вместе и по отдельности.
Джил держалась одной рукой за край бассейна, и Смит знал, что она
недавно была внизу, проверяла его состояние. Он почувствовал, когда она
делала это... но еще знал, что она беспокоится не только за его
безопасность. Джил испытывала и другую, более сильную тревогу, которая не
ушла после того, как она удостоверилась, что ее питомцу ничего не грозит в
воде жизни. Это сильно встревожило его, и он решил подойти к ней и дать
знать, что он рядом и разделит ее беду.
Он так и сделал бы, если бы не испытывал робости: ведь он не был
уверен, что Джубалу хотелось, чтобы он разгуливал, пока его тело покоилось в
бассейне. Он убаюкивал свою совесть, твердя, что должен делить беду своих
братьев и дать им знать, что он рядом, если это станет нужным.
Смит оглядел человека, вылезавшего из машины, почувствовал его эмоции и
отпрянул было от них, но все же принудил себя тщательно изучить его снаружи
и внутри.
В фигурном кармане, прикрепленном к поясу, у человека был пистолет.
Смит был почти уверен, что это пистолет. Он детально изучил его,
сравнивая с уже виденными пистолетами, соотнося с определением в Новом
Интернациональном Словаре английского языка Вебстера, третье издание,
Спрингфилд, Масачусетс.
Да, это был пистолет. Не совсем такой по форме, но точно такой же по
неправильности, которая окружала и пронизывала его. Смит оглядел механизм,
увидел, как он функционирует, и неправильность взглянула на него в упор.
Должен ли он повернуть его и заставить не быть, унеся с собой свою
неправильность? Смит чувствовал, что должен... и все же Джубал однажды не
велел ему делать этого с пистолетом, пока он сам не прикажет.
Теперь он знал, что произошло пересечение необходимостей... но решил
балансировать на самом острие, пока не грокнет всего, ибо могло быть так,
что Джубал, зная о приближении пересечения, отослал его в воду, удерживая от
неправильных действий.
Он должен ждать... и приглядывать за пистолетом. Его зрение больше не
ограничивали глаза: при необходимости он мог видеть все вокруг сразу. Он
продолжал следить за пистолетом и человеком, а сам проник в машину.
Неправильность здесь была больше, чем он себе представлял! Внутри были
другие люди, они скучились у дверцы. Их мысли пахли, как стая кауг, учуявших
беззаботных нимф... и у каждого в руках были неправильные вещи.
Он как-то сказал Джубалу, что форма не является основной детерминантой:
чтобы добраться до сути, чтобы грокнуть, надо уметь подниматься над формой.
Его люди проходили через пять основных форм: яйца, нимфы, птенца,
взрослого... и Старшего, который не имеет формы, хотя сущность Старшего
присутствует в яйце.
То, что было у них в руках, походило на пистолеты. Но Смит не стал
делать поспешных выводов. Он очень тщательно изучил один из предметов. Он
был больше всех виденных им пистолетов, его форма была другой, да и
конструкция совершенно новой.

И все же это был пистолет. Он так же тщательно исследовал остальные. И
это были пистолеты. Один человек сидел. У него был маленький пистолет. Еще в
машине размещались два совсем уж больших пистолета плюс другие предметы,
которые Смит не смог грокнуть, но почувствовал их неправильность.
Он решил скрутить машину со всем содержимым - пускай ее не станет.
Однако, в дополнение к вошедшему в кровь запрету терять еду, он сознавал,
что еще не грокнул происходящего. Лучше двигаться не спеша, глядеть получше
и разделить беду соблюдением указаний Джубала... и если правильным окажется
пассивное поведение, вернуться в тело, когда критическая ситуация минет, а
потом расспросить Джубала.
Он вышел из машины и стал глядеть, слушать, ждать. Первый человек
говорил с Джубалом относительно вещей, которые Смит отложил в памяти, не
грокнув. Они лежали за пределами его понимания. Второй человек выбрался из
машины и потянулся. Смит растянул свое внимание на них обоих. Машина
поднялась, отлетела назад, остановилась, и это освободило существ, которые
были под ней. Смит грокал вместе с ними, стараясь смягчить их боль.
Первый человек протянул Джубалу какие-то бумаги. Потом их передали Энн.
Он опознал словесные формы, связанные с человеческими ритуалами исцеления и
успокоения, но до сих пор он сталкивался с такими ритуалами лишь в сводах
законов. Он не стал пытаться грокнуть бумаги, тем более, что Джубала они не
встревожили. Неправильность была в чем-то ином. Он с восторгом думал о своем
собственном земном имени на двух бумагах: он всегда испытывал странный
трепет, читая его, словно был в двух местах одновременно - вещь, возможная
лишь для Старших.
Джубал и первый человек подошли к бассейну, Энн следовала за ними. Смит
ослабил чувство времени, позволив им двигаться быстрее, сдерживая, однако,
его настолько, чтобы наблюдать за всеми присутствующими. Еще двое людей
нагнали идущих и пошли у них по бокам.
Первый человек остановился около друзей Смита, взглянул на них, вынул
из кармана картинку, взглянул на нее, взглянул на Джил. Смит ощутил
пронзивший ее страх и не на шутку встревожился. Джубал говорил ему: "Защищай
Джил. Не беспокойся из-за потери еды. Не беспокойся вообще ни о чем. Защищай
Джил".
Он защитил бы Джил в любом случае, даже рискуя совершить неправильные
действия. Но наставление Джубала оказалось как нельзя к месту; оно уберегло
его мозг, разрывавшийся надвое.
Когда человек указал на Джил, а двое людей, шедших по бокам устремились
к ней, держа в руках источающие неправильность пистолеты, Смит дотянулся до
них из своего двойника и чуть-чуть повернул каждого из них.
Первый человек уставился на то место, где они только что были потянулся
за пистолетом... и тоже исчез.
Оставшиеся четверо бросились к Джил. Смит не хотел поворачивать их. Он
чувствовал, что Джубалу было бы приятно, если бы он просто остановил их. Но
остановка вещи, пусть даже пепельницы это работа, а у Смита не было его
тела. Старший справился бы с этим, но Смит делал лишь то, что мог, то, что
должен был делать:
Четыре легких прикосновения... и все они исчезли. Он ощутил напряженную
неправильность, исходящую от приземлившейся машины, приблизился к ней и
грокнул быстрое решение: машина и пилот исчезли.
Он чуть не проглядел машину прикрытия. Он начал уже расслабляться,
когда почувствовал нарастающую неправильность и взглянул вверх.
Вторая машина заходила на посадку. Смит до предела растянул время,
вошел в машину, тщательно осмотрел ее, грокнул, что она была битком набита
неправильностями... и отправил ее в никуда. После этого он вернулся к группе
у бассейна.
Его друзья казались возбужденными. Доркас всхлипывала, и Джил, прижав
ее к себе, успокаивала девушку. Одну Энн не затронули настроения, царящие
кругом. Но неправильность исчезла, исчезла совершенно, а вместе с ней ушла и
тревога, оторвавшая его от размышлений. Джил успокоит Доркас быстрее, чем
кто-либо другой, он знал это, Джил всегда грокала любую боль полностью и
сразу. Встревоженный царящими вокруг эмоциями, опасаясь, что не всегда
действовал правильно в узловой точке - или что Джубал может так грокнуть, -
Смит решил, что настала пора возвращаться. Он скользнул в бассейн, нашел
свое тело, грокнул, что все осталось без изменений, и скользнул внутрь.
Он решил обдумать события точки пересечений необходимостей, но они
оказались слишком новы. Он не был готов объять их, не был готов восхвалить и
возблагодарить людей, которых он вынужден был переместить. Вместо этого он с
радостью вернулся к прерванному занятию. "SHERBEET"... "SHERBETLEE"...
"SHERBETZIDE"...
Он дошел до "TINWORK" и собирался приступить к "TINY", когда
почувствовал приближение Джил. Он вытолкнул из горла язык и подготовил себя,
зная, что брат Джил не может долго оставаться под водой без вреда для себя.

Когда она коснулась его, он взял ее голову в руки и поцеловал. Это была
вещь, про которую он узнал совсем недавно и не совсем хорошо грокнул. Было
здесь что-то от возрастающей близости водной церемонии. Но было и еще...
нечто, что он желал бы грокнуть во всей полноте.

Глава 16.

Харшоу не стал дожидаться, пока Джил вытащит своего трудного ребенка из
бассейна. Он распорядился, чтобы Доркас дали успокоительное, и поспешно
отправился в студию, оставив Энн объяснять всем (если сможет) события
последних десяти минут.
- Ко мне! - бросил он через плечо. За спиной возникла Мириам.
- Сейчас моя очередь, - напряженно проговорила она. - Но босс, что
за...
- Девушка, ни слова больше!
- Но, босс...
- Заткнись, я сказал! Мириам, через неделю мы сядем кружком и попросим
Энн рассказать о том, что случилось. Но сейчас нас замучают звонками, и
репортеры посыплются, словно гусеницы с дерева... А пока я должен позвонить
сам. Сможешь ли ты не быть занудой если потребуется? Это напоминает мне...
Напомни, что надо удержать с Доркас плату за то время, когда она билась в
истерике.
Мириам на минуту потеряла дар речи.
- Босс! А что, если все мы однажды уйдем отсюда?
- Чепуха.
- Не надо прижимать Доркас. Я бы тоже закатила истерику, если бы не
была так измучена. - Она помолчала. - Мне кажется, у меня сейчас будет
истерика.
Харшоу ухмыльнулся.
- Валяй, будет повод отшлепать тебя. Ладно, выпиши Доркас премию за
"выполнение служебных обязанностей в опасной ситуации". И всем остальным
тоже. А главное, мне. Я ее заслужил.
- Хорошо. А кто выплатит премию тебе?
- Налогоплательщики. Мы найдем способ урвать... Проклятье!
- Видео в студии надрывался, давно требуя к себе внимания Джубал
опустился в кресло и ударил ладонью по клавише. - Харшоу слушает. Кого там
еще черт принес?
- Ладно уж, док, - ответило лицо с экрана. - Все равно я вас не боюсь.
Ну, как делишки?
Харшоу узнал Томаса Макензи, главного постановщика программы "Новый
Мир", и слегка отмяк.
- Неплохо, Том. Но я кручусь, как белка...
- Вы крутитесь? Испробуйте-ка мой сорокавосьмичасовон день. Вы думаете,
у вас по-прежнему есть что-нибудь для нас? Я не про оборудование, черт с
ним. Но мне придется оплачивать три команды, которые только тем и заняты,
что ждут вашего сигнала. Я сделаю для вас все, что смогу. Мы пользуемся
вашей писаниной и намерены пользоваться ею и впредь. Но я не имею понятия,
что буду говорить ревизору.
Харшоу уставился на него.
- Вы полагаете, того, что показали скрытые камеры, недостаточно?
- А что они показали?
Вскоре Харшоу понял, что программа "Новый" Мир" не видела последних
событий в его доме. Он увильнул от расспросов Макензи, ибо был уверен:
правдивые ответы убедят Макензи во мнении, что бедный старина Харшоу сошел с
рельсов.
Вместо этого они договорились, что, если в течение двадцати четырех
часов не произойдет ничего стоящего, "Новый Мир" уберет камеры и прочую
технику.
Лишь только экран погас, Харшоу скомандовал:
- Ларри сюда! И велите ему принести "кнопку тревоги"... она у Энн.
Он позвонил еще в два места. Ко времени появления Ларри Харшоу знал,
что ни одна программа стереовидения не видела, как люди из Специальной
Службы пытались ворваться в его дом. Не было никакой нужды справляться о
том, какие сообщения они приготовили: все сводилось к тому же сигналу,
который должен был предупредить ребят со стереокамерами.
Ларри протянул ему "кнопку тревоги" - портативный радиопередатчик.
- Вот она, босс.
- Я хочу потоптать ее. Впредь наука, Ларри: никогда не доверяй
механизму более сложному, чем нож или вилка.
- О'кей. Еще что-нибудь, босс?
- Есть ли способ проверить эту коробку, не поднимая переполоха на всех
трех программах?
- Конечно. Основной передатчик, который они разместили в моей
мастерской, имеет для этого специальную кнопку. Щелкаешь выключателем,
нажимаешь "кнопку тревоги", и загорается огонек. А потом вызываешь их прямо
по передатчику и говоришь, что хочешь немедленно проверить камеры и связь со
станциями.

- Положим, проверка покажет, что неполадки есть. Ты сумеешь
разобраться, где именно?
- Может быть, - сказал Ларри неуверенно, - если речь идет о простых
цепях. Но Дюк - спец-электронщик, а я более интеллигентный человек.
- Знаю, сынок. Я тоже не силен, когда дело доходит до практики. Что ж,
делай то, что сможешь.
- Что-нибудь еще, Джубал?
- Если встретишь человека, который изобрел колесо, веди его сюда.
3ануда!
Джубал не исключал возможности, что Дюк нарочно повредил "кнопку
тревоги", но гнал от себя эту мысль. Пока он позволил себе подумать о том,
что произошло в саду и как парень умудрился это сделать... из-под десяти
футов воды. Он не сомневался, что за всем этим невозможным кавардаком стоял
Майк.
То, что он видел день назад в этой самой комнате, так же взбудоражило
его, но сейчас потрясение было совершенно иным. Мышь такое же чудо биологии,
как и слон. Однако есть и разница: слон больше.
Вид пустой картонки, можно сказать, мусора, исчезающей в воздухе,
предполагает, конечно, что и военная машина, полная людей, тоже может
исчезнуть. Но первое еще как-то можно переварить. Второе - нет.
Что ж, не стоит лить слезы по этим казакам. Джубал допускал что копы
хороши в качестве копов, он встречал среди них и честных. Даже распоследний
констебль не заслуживает априорного презрения. Береговая охрана - вот пример
того, каким полицейский должен быть и каким он зачастую бывает.
Но если человек служит и Спецслужбе, в сердце его поселяется
вероломство, а в душе - жестокость. Гестаповцы. Штурмовики политического
лидера, находящегося у власти. Джубал хотел бы читать лишь Билль о правах и
позабыть о куче законодательных изобретений Федерации, аннулирующих его.
Ладно, хватит. Так что же случилось? Люди Генриха наверняка
поддерживали радиосвязь со своей базой, и, конечно, ее прекращение было
замечено. Если куча полицейских из Спецслужбы явится взглянуть, в чем
дело... Они уже в пути, если вторая машина замолчала во время донесения о
разворачивающихся событиях.
- Мириам!
- Да, босс.
- Мне нужны Майк, Джил и Энн. Потом найди Ларри - наверное, он в
мастерской, - и оба идите сюда. Заприте двери и окна нижнего этажа.
- Опять неприятности?
- Пошевеливайся и не любопытничай.
Если эти обезьяны появятся... нет, когда эти обезьяны появятся, и если
их вожак решится ворваться в запертый дом, что ж, мы можем спустить на них
Майка. Но эту войну необходимо кончать. И это значило, что Джубалу
непременно надо было прорваться к Генеральному Секретарю.
Как? Позвонить во дворец? Генрих, наверное, был прав, говоря, что новые
попытки снова выведут его на Генриха... или того босса из Спецслужбы, кто
греет сейчас его кресло. Ну и? Их, пожалуй, удивит встреча лицом к лицу с
человеком, арестовывать которого отправилось целая команда. Он, пожалуй,
может проложить себе путь на самый верх - к их командующему... Как черт
возьми, зовут этого типа с мордой отъевшегося хорька? Ага, Твитчел.
Командующий Спецслужбы может пропустить его к своему боссу.
Ничего хорошего не выйдет. Можно до потери пульса убеждать человека,
верящего только в ружья, что у тебя есть кое-что получше. Твитчел будет
бросать сюда новых людей и новые ружья, пока не лишится и того, и другого,
но никогда не согласится с тем, что ему не могут привести человека,
местонахождение которого точно установлено.
Что ж, если не можешь войти с парадного входа, проскользни через
черный. Элементарная политика. Проклятье, как бы сейчас пригодился Бен
Кэкстон! Бен должен знать, у кого ключи от черного хода.
Но отсутствие Бена и было причиной этих ослиных скачек. Кого бы
спросить?
Недоумок! Ведь ты только что разговаривал с таким человеком! Джубал
повернулся к видео и стал звонить Макензи, трижды сбившись в спешке на
номера знакомых адвокатов. Когда он дозвонился, вся его команда была уже в
сборе. Они расселись, а Мириам подала ему записку: "Двери и окна закрыты".
Джубал кивнул и написал ниже: "Ларри - кнопка тревоги?" Одновременно он
говорил:
- Том, простите, что опять потревожил вас.
- Я всегда рад этому, Джубал.
- Том, если вам понадобится поговорить с Генеральным Секретарям
Дугласом, как вы это сделаете?
- Гм... Я позвоню секретарю по прессе Джиму Стэнфорту. Мне нет нужды
говорить с Генеральным Секретарем. Джим сделает все сам.
- Давайте предположим, что вам надо поговорить с самим Дугласом.
- Ну, я попрошу Джима устроить мне это. Но быстрее будет сказать Джиму
о своем вопросе. Видите ли, Джубал, стереовидевидение приносит немалую
пользу администрации, и она знает это. Главное - не позволять себе лишнего.

- Том, положим, вы должны поговорить с Дугласом. В ближайшие десять
минут.
Брови Макензи поползли вверх.
- Ну... если я должен, я бы объяснил Джиму, зачем...
- Не то!
- Будьте же разумны, Джубал.
- Как раз этого-то я и не могу. Допустим, вы поймали Стэнфорта на краже
магнитофонных кассет и не хотите говорить ему, что у вас задело, но вам
немедленно надо поговорить с Дугласом.
Макензи вздохнул.
- Я бы сказал Джиму, что должен поговорить с Боссом и если он не
пропустит меня, администрация вовеки не дождется поддержки от моей
программы.
- О'кей. Том. Так и сделайте.
- Что?
- Вызовите Дворец по другому видео и сразу же подключите меня. Мне надо
переговорить с Генеральным Секретарем сейчас же!
Макензи сделал страдальческое лицо.
- Джубал, дружище...
- Хотите сказать, что не сделаете?
- Хочу сказать, что не смогу. Вы выдумали гипотетическую ситуацию, в
которой - простите меня - главный администратор всемирной программы может
переговорить с Генеральным Секретарем. Но я не могу передавать это право
другим. Вы знаете, Джубал, как я уважаю вас. Программе ужасно не хочется
терять вас, и мы с сожалением понимаем, что нам теперь не удастся склонить
вас к контракту. Но я не могу ничего сделать. Человек не может запросто
говорить по видео с главой половины мира, если тот сам не захочет.
- Предположим, я подпишу семилетний контракт, дающий вам исключительные
права...
Макензи сморщился, словно у него разболелся зуб.
- И все же я не могу. Я потеряю работу, а тогда и вы можете выкидывать
свой контракт.
Джубал решил было подозвать Майка и представить его. Но именно
программа Тома проводила интервью с подставным Человеком с Марса, и сам
Макензи участвовал в этом обмане... или он был честен, как думал Джубал, и
не верил в то, что он обманут.
- Хорошо, Том. Но ведь вам ведомы и окольные пути. Кто звонит Дугласу,
когда хочет? Кто запросто разговаривает с ним? Я не говорю о Стэнфорте.
- Никто.
- Черт, он же живет не в вакууме! Должны быть люди, которых не
задерживает его секретарь.
- Кто-нибудь из его кабинета, я думаю. Да и то не все.
- Я не знаю никого из них. Я не говорю о политиках. Кто может позвонить
ему по тайной линии и пригласить поиграть в покер?
- Хм... вы ведь не хотите очень многого? Есть такой Джейк Алленбай.
- Мы встречались... Он не любит меня, а я не люблю его, и он это знает.
- У Дугласа не так уж много друзей. Его жена всех отвадила... Скажите,
Джубал, как вы относитесь к астрологии?
- Никогда не пробовал. Предпочитаю бренди.
- Ну, это дело вкуса. Но... смотрите, Джубал, если вы проболтаетесь,
кто сказал вам это, я перережу вам глотку.
- Ясно. Принимается. Заметано и подписано.
- Так вот, Агнес Дуглас частенько прикладывается к этой дряни... и я
знаю, где она ее достает. Ее астролог может звонить миссис Дуглас в любое
время, и, уж поверьте мне, Агнес способна нашептать мужу все, что угодно.
Звоните астрологу... а остальное зависит от вас.
- Что-то не припомню ни одного астролога среди тех, кому я посылаю
рождественские открытки, - сказал Джубал с сомнением в голосе. - Как его
зовут?
- Ее. Ее зовут мадам Александра Везант. Вашингтонская АТС. В.Е.З.А.Н.Т.
- Ясно, - радостно отозвался Джубал. - Том, вы меня осчастливили!
- Надеюсь. Будет что-нибудь для моей программы?
- Погодите, - Джубал взглянул на записку, которую Мириам сунула ему под
локоть: "Ларри говорит, что передатчик не работает. Он не знает, почему". -
Скрытые камеры не сработали, - сказал он Макензи. - Передатчик сломался.
- Я пришлю кого-нибудь.
- Спасибо, Том. Двойное спасибо.
Джубал выключил видео, потом заказал разговор на междугородной и велел
оператору пустить свисты и хрипы, если у абонента есть соответствующее
оборудование. Оно было, и Джубал был не слишком-то этим удивлен. Вскоре
экран заполнили величественные черты мадам Везант. Увидев ее, Джубал
ухмыльнулся и сказал:
- Привет, Деревня!
Она удивилась, на потом присмотрелась получше.
- Ух ты, док Харшоу, старый плут! Не узнала вас сразу, богатый будете.

Где это вы прячетесь?
- Вот именно, Беки, прячусь. Легавые сели мне на хвост.
Беки Веси моментально спросила:
- Я могу помочь? Вам нужны деньги?
- У меня у самого их куча, Беки. У меня более серьезные неприятности, и
никто не может мне помочь, кроме Генерального Секретаря. Мне надо срочно
поговорить с ним, и прямо сейчас.
Она заметно смутилась.
- Это не так-то просто, док.
- Знаю, Беки. Я попытался было прорваться к нему... но не сумел. Тебе
не надо ввязываться в это дело самой, девочка... подо мною вот-вот рванет. Я
надеюсь, ты сможешь дать мне совет... может быть, номер, по которому я смогу
достать его. Но я не хочу, чтобы ты ввязывалась в это дело лично. Тебе могут
сделать бо-бо, и я никогда не смогу взглянуть профессору в глаза... господи,
упокой его душу.
- Я знаю, что бы сказал профессор, - отрезала она. - Не болтайте
чепуху, док. Профессор всегда клялся, что вы единственный мясник, которому
можно доверить кромсать людей. Он никогда не забывал Элктон.
- Ладно, Беки, не вытаскивай это старье. Я получил за это деньги.
- Вы спасли ему жизнь.
- Ничего подобного. Просто он держался молодцом, а ты хорошо ухаживала
за ним.
- Э... док, мы теряем время. Что, и вправду может здорово рвануть?
- Меня обложили... и каждый, кто окажется рядом, будет раздавлен. Есть
ордер - ордер Федерации, - и они знают, где я, а я не могу бежать. Счет идет
на минуты, а мистер Дуглас - единственный, кто может придержать чеку.
- С вами ничего не случится. Это я вам гарантирую.
- Беки... я уверен в тебе. Но на это может уйти несколько часов. А дело
пахнет разговором в задней комнате. Я слишком стар и не вынесу таких
разговоров.
- Но... о господи! Док, может, вы скажете хоть какие-нибудь
подробности? Мне надо составить гороскоп, тогда я буду знать, что делать.
Вы, конечно. Меркурий, потому что врач. Но если я буду знать, в каком доме
смотреть, это здорово облегчит работу.
- Девочка, для этого нет времени, - мысли Джубала неслись с дикой
скоростью. Кому верить? - Беки, тебе это принесет столько же неприятностей,
сколько и мне.
- Рассказывайте, док. Я никогда не пряталась за чужие спины, и вам это
известно.
- Хорошо. Значит, сам я "Меркурий"? А все мои неприятности связаны с
Марсом.
Она уставилась прямо ему в глаза.
- Как это?
- Ты видела новости. Предполагается, что Человек с Марса сейчас в
Андах. Так вот, это все вранье. Это придумали, чтобы обмануть простофиль.
Беки удивилась, но не так сильно, как ожидал Джубал.
- Откуда вы это выкопали, док?
- Беки, на этой жалкой планете есть целая куча людей, которые спят и
видят, как наложить лапу на этого парня. Они хотят выспаться на нем,
заставить его плясать под свою дудку. Он мой клиент... и я этого не
потерплю. Но мой единственный шанс - переговорить с мистером Дугласом.
- Человек с Марса - ваш клиент? Вы можете его показать?
- Только мистеру Дугласу. Сама знаешь, как оно бывает, Беки: голова
может быть добрым дядюшкой Джо, любить детишек и собак. Но он не знает, что
делают его собственные легавые... особенно, если они быстренько хватают
человека и тащат его в заднюю комнату. Она кивнула.
- Копы, одно слово!
- Поэтому мне надо поболтать с мистером Дугласом, пока меня не
схватили.
- Все, что вы хотите, это поговорить с ним?
- Да. Слушай, я дам тебе свой номер и буду сидеть тут, ждать твоего
звонка... пока меня не заграбастают. Если ты не сможешь это провернуть...
все равно, спасибо, Беки. Я буду знать, что ты честно пыталась.
- Не отключайтесь!
- Что?
- Держите связь, док. Если мне повезет, они смогут соединиться с вашим
видео. Это сбережет нам время. Так что ждите. - Мадам Везант подошла к
другому видеофону и набрала номер Агнес Дуглас. Она всегда разговаривала со
спокойной доверительностью, подчеркивая, что все события наперед предсказаны
звездами... точно по расписанию. Теперь настал критический момент, когда
Агнес предстояло повести своего мужа, используя свой женский ум и мудрость,
и убедиться, что он действует мудро и без промедления. - Агнес, дорогая,
такое сочетание бывает раз в тысячу лет: Марс, Венера и Меркурий образуют
правильный треугольник, и пока Венера не перешла в меридиан, она доминирует.
Поэтому вы видите...

- Элли, скажи просто, что велят мне звезды? Ты же знаешь, я не понимаю
научную терминологию.
В это было нетрудно поверить, поскольку описанного сочетания в природе
не существовало. У мадам Везант не было времени рассчитать гороскоп, и она
принялась импровизировать, благо, для нее это не составляло ни малейшего
труда. Она говорила "чистейшую правду", советуя и помогая своим друзьям.
Возможность помочь двум друзьям разом делала ее совершенно счастливой.
- Дорогая, вы все поймете, у вас прирожденный дар. Вы Венера, как
всегда, а Марс усилен, будучи и вашим мужем, и этим молодым человеком по
имени Смит, из-за продолжительности кризиса. Меркурий - доктор Харшоу. Чтобы
избежать перевеса, вызванного усилением Марса, Венера должна поддерживать
Меркурий, пока не минет кризис. Но у вас очень мало времени. Влияние Венеры
растет только до меридиана, еще семь минут, начиная с этого момента, после
чего ваше влияние начнет ослабевать. Вы должны торопиться.
- Ты должна была раньше предупредить меня.
- Дорогая, я весь день сидела у видео, готовясь действовать. Звезды
сообщают нам лишь общую природу каждого кризиса, а не подробности. Сейчас
самое время. Доктор Харшоу сидит у видео. Все, что надо - это свести его с
вашим супругом лицом к лицу, пока Венера не прошла меридиан.
- Ну... хорошо, Эли. Я должна вытащить Джорджа с этой глупой
конференции. Дай мне номер телефона, у которого сидит этот доктор Ракшоу...
или лучше перевести вызов?
- Я могу перевести вызов у себя. Только приведите мистера Дугласа.
Поторопитесь, дорогая.
- Обязательно.
Когда Агнес Дуглас исчезла с экрана, Беки подошла к третьему видео. Ее
работа требовала разветвленной сети видеофонов, и это влетало ей в копеечку.
Довольно мурлыча что-то под нос, Беки набрала номер своего биржевого
маклера.

Глава 17.

Как только Беки исчезла с экрана, Джубал откинулся на спинку кресла.
- Ко мне! - распорядился он.
- О'кей, босс, - отозвалась Мириам.
- Предназначается ребятам из "Случаев из жизни". Отметь, что
рассказчица должна иметь сексуальное контральто...
- Может быть, я сама попробую.
- Ты слишком сексуальна. Вытащи-ка тот перечень невыразительных
фамилий, присланный Бюро по Переписи Населения, возьми одну из них и подбери
к ней наивное и типичное женское имя. Пусть оно кончается на "А"... что,
естественно, подразумевает лифчик размера "С".
- Ха! Из нас ни у кого нет такого имени. Ты вошь!
- Плоскотрудая горбунья, вот ты кто. "Анджела". Ее зовут Анджела.
Название: "Я женился на марсианке". Начали: "Всю мою жизнь я мечтал стать
астронавтом. Абзац. Когда я был совсем крохой с веснушками на носу и
звездами в глазах, я копил этикетки с коробок, как все мои братья, и плакал,
когда мамочка не позволяла мне ложиться в постель в шлеме кадета космических
Сил. Абзац. В те радостные детские годы я и подумать не мог о том, к какой
странной горькой и сладкой судьбе приведут меня мои мальчишеские мечты..."
- Босс!
- Да, Доркас?
- Приближаются две машины.
- Потом продолжим. Мириам, сиди у видео. - Джубал подошел к окну и
увидел две машины, заходящие на посадку. - Ларри, дверь на засов. Энн,
платье. Джил, держись рядом с Майком. Майк, делай то, что тебе скажет Джил.
- Да, Джубал. Я буду.
- Джил, не спускай его без крайней нужды. И я бы предпочел, чтобы ты
вышибал оружие, а не людей.
- Да, Джубал.
- Это беспорядочное уничтожение копов пора прекратить.
- Видео, босс!
- Всем отойти от камеры. Мириам, запомни новое название: "Я женился на
землянке". - Джубал поспешно опустился в кресло и сказал. - Да?
На него глядело вежливое лицо.
- Доктор Харшоу?
- Да...
- С вами будет говорить Генеральный Секретарь.
- О'кей.
На экране появилась всклокоченная голова Его Высокопревосходительства
Джорджа Эдгертона Дугласа, Генерального Секретаря Всемирной Федерации
Свободных Наций.
- Доктор Харшоу? Как я понимаю, вам надо поговорить со мной?
- Нет, сэр.
- Как?
- Позвольте мне перефразировать сказанное. Вам надо поговорить со мной.
Изумление на лице Дугласа сменилось усмешкой.

- Доктор, у вас есть десять секунд, чтобы доказать это.
- Очень хорошо, сэр. Я - поверенный Человека с Марса.
Дуглас несколько поник.
- Повторите.
- Я поверенный Валентайна Майкла Смита. Можно также считать меня
де-факто послом Марса... в духе прецедента Ларкина.
- Вы сошли с ума!
- И тем не менее, я действую от лица Человека с Марса. И он готов вести
переговоры.
- Человек с Марса сейчас в Эквадоре.
- Бросьте, мистер Секретарь. Смит - настоящий Валентайн Смит, а не тот,
кто появлялся в новостях - бежал из медицинского центра Бетесда в прошлый
четверг вместе с медсестрой Джиллиан Бодмен. Он намерен сохранять свою
свободу и в дальнейшем. Если ваши люди сказали вам что-то другое, значит,
кто-то из нас врет.
Дуглас призадумался. Кто-то, невидимый на экране, что-то говорил ему.
Наконец Дуглас сказал:
- Даже если то, что вы сказали, было правдой, доктор, вы не можете
говорить от лица Смита. Он находится под опекой государства.
Джубал покачал головой.
- Это невозможно. Прецедент Ларкина...
- Видите ли, как адвокат я заверяю вас...
- Будучи сам адвокатом, я могу иметь собственную точку зрения. И
защищать моего клиента.
- Вы адвокат? Мне показалось, вы назвали себя, скорее, поверенным, а не
советником.
- Я и то и другое. Я поверенный, допущенный выступать перед Верховным
Судом. - Джубал услышал снизу тупой удар и взглянул в сторону. Ларри
зашептал:
- Кажется, передняя дверь, босс. Я взгляну?
Джубал покачал головой.
- Мистер Секретарь, время не ждет. Ваши люди - ваши хулиганы из
Спецслужбы - ломятся в мой дом. Вы аннулируете эту помеху, чтобы мы смогли
договориться? Или мы продолжим эту драку в Верховном Суде, подняв вокруг
себя ужасную вонь?
Генеральный Секретарь опять посоветовался с кем-то вне экрана.
- Доктор, если полиция Специальной Службы пытается арестовать вас, это
для меня новость. Я...
- Если вы прислушаетесь, вы услышите, как они топают ножищами,
поднимаясь по лестнице, сэр! Майк! Энн! Идите сюда! - Джубал отодвинулся
вместе со стулом, чтобы экран смог вместить всех. - Мистер Генеральный
Секретарь - Человек с Марса! - Он не мог представить Энн, но она и ее белые
одежды неподкупности были в поле зрения камеры.
Дуглас уставился на Смита; Смит взглянул на него и забеспокоился.
- Джубал...
- Минутку, Майк. Итак, мистер Секретарь? Ваши люди вломились в мой дом.
Я слышу, как они стучат в дверь студии. - Джубал обернулся: - Ларри, открой
дверь.
Он положил руку на плечо Майка.
- Не волнуйся, парень.
- Да, Джубал. Этот человек... Я знаю его.
- А он знает тебя, - Джубал полуобернулся и бросил через плечо: -
Входите, сержант.
Сержант Спецслужбы стоял в дверях с ружьем, применяемым для разгона
демонстраций, наготове. Он обернулся и закричал:
- Майор! Вот они!
Дуглас сказал:
- Позвольте мне поговорить с их старшим офицером, доктор.
Джубал с облегчением заметил, что пистолет майора покоился в кобуре.
Майк задрожал сразу же, как только увидел ружье сержанта. Джубал не
испытывал любви к этим солдафонам, однако ему не хотелось, чтобы Смит
обнаружил свои способности.
Майор окинул его взглядом.
- Вы Джубал Харшоу?
- Да. Идите сюда. Вас хочет видеть ваш босс.
- Перестаньте. Пройдемте со мной. И еще я ищу...
- Идите сюда! С вами хочет разговаривать Генеральный Секретарь.
Майор Спецслужбы, слегка опешив, вошел в студию, оказавшись в поле
зрения камеры, взглянул на экран, щелкнул каблуками и отдал честь. Дуглас
кивнул.
- Имя, звание, задание?
- Майор К.Д.Блох, сэр, Эскадрон Специальной Службы "Чао", Анклав
Казармы.
- Скажите мне, что вы здесь делаете.
- Сэр, это довольно сложно объяснять. Я...

- Ничего, выкладывайте по порядку, майор.
- Слушаюсь, сэр. Я явился сюда, следуя приказу. Видите ли...
- Не вижу.
- Сэр, полтора часа назад сюда были посланы две машины, чтобы
произвести несколько арестов. Когда мы потеряли с ними радиосвязь, я был
послан сюда отыскать их и оказать поддержку.
- По чьему приказу?
- Э-э... командующего, сэр.
- И вы обнаружили машины?
- Нет, сэр. Ни малейшего следа.
Дуглас поглядел на Харшоу.
- Советник, вы видели этих людей?
- В мои обязанности не входит следить за вашими людьми, мистер
Секретарь.
- Это трудно назвать ответом на мой вопрос.
- Вы правы, сэр. Но ведь меня не допрашивают. И не будут, разве что на
открытом процессе. Я действую в интересах клиента. Я не нянька этим, э-э...
персонам в полицейской форме. Но из того, что я видел, я могу предположить,
что вряд ли стоит искать поросенка в ванне.
- Ммм... Возможно. Майор, скомандуйте своим людям "Кругом!" и
возвращайтесь к себе.
- Слушаюсь, сэр. - Майор отдал честь.
- Минуту! - вмешался Харшоу. - Эти люди вломились в мой дом. Я требую,
чтобы мне был предъявлен ордер.
- Ах, да. Майор, покажите ему ордер.
Майор Блох побагровел.
- Сэр, все ордера были у старшего офицера первой группы.
Взгляд Дугласа стал ледяным.
- Молодой человек... вы хотите сказать, что ворвались в частное жилище
без ордера?
- Но... сэр, вы не поняли! Ордера были. Они были у капитана Генриха,
сэр.
На лице Дугласа отразилось неудовольствие.
- Отправляйтесь к себе. Скажите, чтобы вас поместили под арест. Мы еще
поговорим.
- Слушаюсь, сэр.
- Подождите, - потребовал Харшоу. - Я осуществляю свое право на
гражданский арест. Я требую его помещения в местную арестантскую камеру.
"Вооруженное вторжение в жилище со взломом".
Дуглас моргнул.
- А это необходимо?
- Я так считаю. Этих ребят, похоже, бывает трудно разыскать... Я не
хочу, чтобы он ускользнул за пределы досягаемости местного правосудия.
Помимо того, что это дело уголовное, у меня тогда не будет возможности
оценить причиненный ущерб.
- Я даю вам слово, сэр, что вам полностью возместят все убытки.
- Благодарю, сэр. Но кто поручится, что еще один шутник в форме не
заявится сюда через некоторое время! Ему не понадобится даже ломать дверь!
Моя крепость разрушена, она открыта каждому негодяю. Мистер Секретарь, всего
несколько секунд задержки, потраченных на запертую дверь, не позволили этому
подлецу схватить меня раньше, чем я сумел дозвониться до вас... и вы
слышали, что есть еще подобные ему, имеющие, как он говорит, ордера.
- Доктор, я ничего не знаю ни о каком ордере.
- Об ордерах, сэр. Он сказал "ордера" и хотел произвести несколько
арестов. Возможно, более подходящими словами будут "тайные предписания".
- Это серьезное обвинение.
- Дело тоже серьезное.
- Доктор, я ничего не знаю об этих ордерах, даже если они и существуют.
Но я даю вас слово, что я тотчас же разберусь в этом деле, узнаю, кем они
были подписаны, и поступлю так, как велит мне честь... Могу ли я сказать
больше?
- Вы еще о многом можете сказать, сэр. Я могу предположить, как
появились эти ордера. Кто-то из вашего окружения, страдающий излишним
рвением, заставил слишком уступчивого судью подписать их... имея целью
схватить мою персону и мох гостей с тем, чтобы допросить нас вдали от ваших
глаз. Вдали от чьих-либо глаз, сэр! Мы обсудим вопрос об ордерах с вами...
но мы не хотим разговаривать с этим, - Джубал ткнул большим пальцем в
сторону майора, - в задней комнате без окон! Сэр, я надеюсь на
справедливость... но если эти ордера не аннулируют, если я не получу четкого
и недвусмысленного подтверждения, что Человеку с Марса, медсестре Бодмен и
мне не причинят никакого зла, что мы располагаем свободой передвижения, что
ж, - Джубал беспомощно пожал плечами, - я должен буду искать защитника. Ведь
и помимо администрации существуют люди и силы, заинтересованные в делах
Человека с Марса.
- Вы угрожаете.

- Нет, сэр. Я умоляю вас. Мы хотим переговоров. Но мы не можем их
вести, пока нас преследуют. Я прошу вас, сэр, отзовите своих псов!
Дуглас бросил взгляд в сторону.
- Эти ордера, если они даже были, недействительны. Как только я отыщу
их, они будут аннулированы.
- Благодарю вас, сэр.
Дуглас поглядел на майора Блоха.
- Вы настаиваете на его аресте местными органами?
- Его? Да нет, он же просто болван в форме. И о причиненном ущербе тоже
давайте забудем. Нам с вами надо обсудить более серьезные дела.
- Вы можете идти, майор. - Офицер Спецслужбы отдал честь и стремительно
вышел. Дуглас продолжил: - Советник, то, о чем вы говорите, нельзя уладить
по телефону.
- Я согласен.
- Вы и ваш, э-э... клиент будете моими гостями во Дворце. Я пошлю свою
яхту. Вы будете готовы через час?
Харшоу покачал головой.
- Благодарю, мистер Секретарь. Мы поспим здесь... и когда придет время,
я раздобуду собачью упряжку или еще что-нибудь. Нет нужды посылать за нами
вашу яхту.
Мистер Дуглас нахмурился.
- Ну же, доктор! Как вы отметили, переговоры эти квазидипломатические.
Предлагая протокол, я уступил вам в этом. Следовательно, мне позволяется
проявить официальное гостеприимство.
- Сэр, моему клиенту уже было оказано столько официального
гостеприимства, что он до конца дней своих не забудет его.
Лицо Дугласа застыло.
- Сэр, вы намекаете...
- Я ни на что не намекаю. Смит страшно измотан и не готов к церемонии
на высшем уровне. Здесь он будет спать крепче. И я тоже. Я старый человек,
сэр, и предпочитаю собственную кровать. И могу заметить, что разговора может
не получиться и мой клиент вынужден будет отправиться куда-то в другое
место, а в этом случае нас будет стеснять положение гостей под вашей крышей.
Взгляд Генерального Секретаря был мрачен.
- Снова угрозы. Я-то думал, что вы мне верите, сэр. Я отчетливо слышал,
как вы сказали, что хотите переговоров.
- Я верю вам, сэр, (пока вы подходите мне). И мы на самом деле хотим
переговоров. Но я использовал слово "переговоры" в его изначальном смысле, а
не в появившемся после значении "перемирие". Тем не менее, будем
благоразумны: мы не можем начать переговоры так сразу. Нас пугает один
фактор, поэтому мы должны ждать. Как долго, я не знаю.
- Что вы имеете в виду?
- Мы ожидаем, что администрация будет представлена какой-то делегацией
по вашему выбору. Мы имеем точно такую же привилегию.
- Конечно. Но не будем делать их большими. - Я буду делать все сам, с
помощником или двумя. Главный советник... наши специалисты в области
космического права. Для рассматриваемого дела требуется маленькая группа...
и чем меньше, тем лучше.
- Совершенно верно. Наша группа будет маленькой. Смит и я... еще
приглашу Беспристрастного Свидетеля...
- Так приходите прямо сейчас!
- Свидетель - не проблема. Будет еще человек или два... Но у нас не
хватает еще одного. Я получил распоряжение, что парень по имени Бен Кэкстон
обязательно должен присутствовать... а мы не можем его найти.
Джубал, проведший не один час, размышляя, как бы ему половчее ввернуть
эту реплику, ждал. Дуглас пристально поглядел на него.
- Но вы ведь не имеете в виду этого дешевого уинчелла?
- Кэкстон, о котором и говорю, ведет колонку в одной из газет.
- Об этом не может быть и речи!
Харшоу покачал головой.
- Тогда на этом все, мистер Секретарь. Мои инструкции не оставляют мне
иного выхода. Сожалею, что отнял у вас время. Прошу извинить меня. - Он
протянул руку, словно собираясь отключиться.
- Погодите!
- Сэр?
- Я не кончил разговора!
- Я прошу Генерального Секретаря извинить меня. Мы подождем, пока он не
отпустит нас.
- Ладно-ладно, не принимайте близко к сердцу. Доктор, вы читаете весь
этот вздор, который выходит в столичных новостях?
- Небеса всеблагие, конечно, нет!
- Хотел бы и я того же. Просто абсурд говорить о присутствии
журналистов. Мы встретимся с ними уже после того, как все будет улажено. Но
если даже нам придется приглашать их, Кэкстона среди них не будет. Это
ядовитая змея... любитель подсматривать в замочные скважины, причем самый
отвратительный.

- Мистер Секретарь, мы не собираемся отказываться от гласности. Мы даже
настаиваем на ней.
- Но это же смешно!
- Возможно. Но я обслуживаю моего клиента так, как считаю нужным. Если
мы приходим к соглашению, касающемуся Человека с Марса и планеты, являющейся
его домом, я хочу, чтобы все на нашей планете знали, как это сделано и о чем
мы договорились. И наоборот, если мы потерпим неудачу, люди должны услышать,
почему разговор не удался. Никаких Звездных Палат, мистер Секретарь.
- Черт возьми, я ничего не говорил про Звездную Палату, и вы знаете
это! Я имел в виду спокойный разговор без лишней толкотни!
- Так допустите прессу, сэр, камеры и микрофоны... но без толкотни. Да,
вспомнил, мы дадим интервью, мой клиент и я, по всем программам Федерации,
сегодня чуть позднее, и я объявлю, что мы хотим гласных переговоров.
- Что? Вы не можете давать интервью сейчас... это же противоречит духу
обсуждаемых вопросов.
- Не вижу, почему. Или вы полагаете, что на разговор с прессой нужно
ваше разрешение?
- Нет, конечно, нет, но...
- Я боюсь. Слишком поздно. Все уже организовано, и единственный для вас
способ остановить это - послать побольше машин с головорезами. Я говорю это
затем, что нам может захотеться сообщить новость - чтобы опередить события -
о том, что Человек с Марса вернулся и отдыхает в Покопосе. Так можно
избежать вероятности, что правительству преподнесут сюрприз. Вы следите за
моей мыслью?
- Слежу, - Генеральный Секретарь пристально поглядел на Харшоу. -
Пожалуйста, подождите. - Он исчез с экрана.
Харшоу махнул рукой, подзывая Ларри к себе, а другой рукой прикрыл
микрофон.
- Слушай, сынок, - зашептал он, - с этим сломанным передатчиком я
блефую, имея на руках сущую шваль. Я не знаю, ушел ли он дать отбой или же
опять хочет натравить на нас псов. Одна нога здесь, другая там! Вызови Тома
Макензи по другому видео, скажи ему, что если он не сделает свою систему
работоспособной, он пропустит важнейшие события со времен падения Трои. И
будь осторожен, возвращаясь домой. Там могут быть копы.
- Как звонить Макензи?
- Э-э... - Дуглас снова появился на экране. - Спроси Мириам.
- Доктор Харшоу, я принимаю ваше предложение. Аннулирование ордеров...
со всеми обоснованиями, - Дуглас простецки улыбнулся. - Добавлю, что
администрация обсудит межпланетные отношения с Человеком с Марса - сразу же,
как только он отдохнет от своего путешествия - и сделает это гласно...
довольно-таки гласно, - улыбка сделалась ледяной, и он перестал выглядеть
добрым старым Джо Дугласом.
Харшоу довольно усмехнулся. Что ж, старый плут получил промеж глаз, но
сумел обернуть поражение выгодой.
- Превосходно, мистер Секретарь! Мы отказываемся от всех наших
притязаний!
- Спасибо. Теперь об этом типе Кэкстоне. Допуск прессы не относится к
нему. Он может смотреть все по стереовизору и стряпать свое вранье из того,
что увидит. Но допущен он не будет.
- Тогда не будет переговоров, мистер Секретарь, что бы вы ни сказали
прессе.
- Я не уверен, что вы поняли меня, советник. Этот человек неприятен
лично мне. Привилегия положения.
- Вы правы, сэр. Это именно привилегия положения.
- Тогда не будем больше об этом говорить.
- Вы недопоняли меня. Конечно, это привилегия положения. Но не ваша.
Смита.
- Что?
- Вы обладаете привилегией отбирать советников, можете пригласить хоть
самого дьявола - мы не будем возражать. Смит обладает привилегией отбирать
своих советников и держать их под рукой. Если Кэкстон не будет
присутствовать, мы не пойдем во Дворец. Мы пойдем на конференцию совершенно
иного рода. На ту, где вы не будете желанным гостем, даже если вы говорите
на хинди.
Харшоу считал, что с медицинской точки зрения человек в возрасте
Дугласа не может позволить себе впасть в ярость. Наконец Дуглас обратился к
Смиту.
Майк стоял у экрана спокойный и терпеливый, словно Свидетель. - Смит, -
сказал Дуглас, - почему вы настаиваете на этом нелепом условии?
Харшоу мгновенно отреагировал:
- Не отвечай, Майк! - Потом Дугласу: - Це-це-це, мистер Секретарь!
Каноны! Вы не можете требовать, чтобы я ответил, почему мой клиент дал мне
такие инструкции. А Каноны нарушены, что дает повод для сильнейшего
недовольства. Мой клиент совсем недавно выучил английский и поэтому не может
защищать себя сам. Если вы выучите марсианский, я могу позволить вам
задавать вопросы... на его языке. Но не сегодня...

Дуглас нахмурился.
- Я могу перечислить те Каноны, где вы сделали натяжку или, наоборот,
дали послабление в свою сторону, но у меня нет времени. Я должен управлять
государством. Я уступаю. Но не ждите, что я пожму руку Бену Кэкстону.
- Как угодно, сэр. Теперь вернемся к началу. Я никак не могу обнаружить
Бена Кэкстона.
Дуглас расхохотался.
- Вы настаиваете на привилегии... для человека, которого я нахожу
неприятным. Приводите кого хотите. Но устраивайте это сами.
- Резонно, сэр. Но не можете ли вы оказать услугу Человеку с Марса?
- Что? Какую услугу?
- Переговоры не начнутся, пока не будет найден Кэкстон. Это
окончательно. Но я не могу найти его. Я всего лишь частное лицо.
- Что вы хотите сказать?
- Я с пренебрежением говорил об отрядах Специальной Службы. Что ж,
отнесите это на счет раздражения человека, к которому вломились в дом. Но
мне известно, что они могут действовать с удивительной эффективностью... и
они сотрудничают со всеми полицейскими силами. Мистер Секретарь, если вы
позвоните командующему Спецслужбы и скажете ему, что хотите сейчас же
установить местоположение одного человека, вы за час добьетесь большей
активности, чем я за сто лет.
- Ничто на Земле не может заставить меня тревожить все полицейские силы
ради того, чтобы разыскивать какого-то любителя сплетен.
- На Земле - да, сэр. А на Марсе? Я прошу вас оказать эту услугу
Человеку с Марса.
- Что ж... это диковато, но я попытаюсь, - Дуглас взглянул на Майка. -
В качестве услуги Смиту. Я ожидаю такого же сотрудничества, когда мы
перейдем к делу.
- Примите мои заверения в том, что это значительно облегчит ситуацию.
- Правда, я не могу ничего обещать. Вы сказали, что этот человек
потерялся. Он мог попасть под грузовик, мог умереть.
Харшоу насупился.
- Давайте надеяться, что ничего такого не произошло. Ради всего, что
свято для нас.
- Что вы хотите сказать?
- Я пробовал объяснить такую возможность моему клиенту... Но он даже
слушать не стал, - Харшоу вздохнул. - Бойня, сэр. Если мы не сможем отыскать
Кэкстона, именно это нас и ожидает. Бойня.
- Ну... я попробую. Но не ждите чудес, доктор.
- Не я, сэр. Мой клиент. У него марсианские взгляды... и он ждет чуда.
Помолимся о нем.
- Вы слышали меня. Это все, что я могу сказать.
Харшоу поклонился, не вставая.
- Ваш покорный слуга, сэр.
Лишь только изображение Дугласа исчезло, Джубал поднялся и почувствовал
на своих плечах руки Джил.
- О, Джубал, вы были чудесны!
- Мы еще не вышли из джунглей, детка.
- Но если что и могло спасти Бена, то вы уже сделали это. - И она
поцеловала его.
- Эй, чтобы больше этого не было! Я дал зарок еще до того, как ты
родилась. Зарок любезности, соответствующий моим годам. - Он заботливо и
основательно поцеловал ее. - Это чтобы избавиться от привкуса Дугласа. То
пинать, то лизать его зад - мне это несколько наскучило. Иди, погладь Майка
по голове. Он заслуживает этого за то терпение, с которым он относился к
моему вранью.
- Да, конечно! - Джил оставила Харшоу и обвила руками шею Человека с
Марса. - Что за прекрасное вранье, Джубал!
Она поцеловала Майка.
Джубал, глядел, как Майк, проявив инициативу во второй части поцелуя,
выполнил все торжественно, но не как что-то новое. Харшоу поставил было ему
четверку с минусом, потом подумал и поставил пять... за старание.
- Сынок, - сказал он, - ты восхищаешь меня. А я-то ожидал, что ты
загнешься в своем обмороке.
- Я так и сделал, - ответил Майк серьезно, не делая попытки
освободиться, - после первого поцелуя.
- Однако! Мои поздравления, Джил.
- Джубал, вы пиявка, но я все равно люблю вас, хотя и не позволю
поддевать меня. Майк был однажды поражен, но больше этого не будет, как
видите.
- Да, - согласился Майк, - это хорошо. Для водных братьев это
возрастание близости. Я покажу тебе, - он отступил от Джил.
Джубал поднял руку ладонью вперед.
- Нет.
- Нет?

- Ты введен в заблуждение, сынок. Это возрастание близости для водных
братьев только в том случае, если они молоденькие и хорошенькие девушки...
как Джил.
- Мой брат Джубал, ты говоришь правильно?
- Я говорю очень правильно. Целуй девушек всякий раз, подвернется
случай. Это отбивает охоту к азартным играм.
- Что?
- Это прекрасный способ возрастания близости... с девушками. Хм-м... -
Джубал огляделся. - Я вот думаю, нельзя ли повторить этот феномен первого
раза? Доркас, я хочу, чтобы ты приняла участие в научном эксперименте.
- Я тебе не морская свинка! Убирайся ко всем чертям!
- Скажи сперва, в какой это стороне. Не будь упрямой, девочка. У Майка
нет заразных болезней, иначе я не позволил бы ему купаться в бассейне...
кстати, Мириам, когда Ларри вернется, скажи ему, чтобы вычистил бассейн...
хватит с нас этой грязищи. Итак, Доркас?
- Откуда ты знаешь, что это будет в первый раз?
- Хм... верно. Майк, ты уже целовал Доркас?
- Нет, Джубал. Только сегодня я узнал, что Доркас - мой водный брат.
- Она твой брат?
- Да. Доркас, и Энн, и Мириам, и Ларри. Они твои водные братья, Джубал.
- Ммм, да. По сути верно.
- Да. Это суть, грокинг, а не разделение воды. Я говорю правильно?
- Очень правильно, Майк.
- Они твои водные братья, - Майк замолчал, обдумывая слова. - Если идти
дальше по цепочке, они и мои братья. - Майк поглядел на Доркас. - Для
братьев возрастание близости - хорошо.
Джубал осведомился:
- Итак, Доркас?
- Небеса всеблагие! Нет на свете другой такой язвы! Но Майк не такой.
Он очень хорошенький. - Она подошла к нему, встала на цыпочки и обняла его.
- Поцелуй меня, Майк!
Майк подчинился. В течение нескольких секунд их близость возрастала.
Доркас потеряла сознание, но Джубал не дал ей упасть. Джил пришлось
сказать Майку несколько резких слов, чтобы не дать ему упасть в обморок.
Доркас пришла в себя и заверила Майка, что все в порядке и она с радостью
повторит возрастание близости... когда немного отдышится.
- Фу-у! - Мириам стояла с округлившимися глазами. - А не рискнуть ли и
мне?
Энн возразила:
- По старшинству, пожалуйста. Босс, я еще нужна как Свидетель?
- Пока нет.
- Тогда я снимаю это платье. Хочешь пари?
- Какое?
- Семь к двум, что я не упаду в обморок. Но я не собираюсь проигрывать.
- Давай.
- Только ставим доллары, а не сотни. Майк, дорогой... давай станем
близкими-близкими.
Энн была вынуждена сдаться из-за удушья. Майк с его марсианским
обучением мог оставаться без кислорода значительно дольше. Энн глубоко
вздохнула и сказала:
- Я не подготовилась как следует. Босс, требуется вторая попытка. Она
снова подставила лицо, но Мириам тронула ее за плечо.
- В сторону.
- Не будь такой нетерпеливой.
- В сторону, я сказала. Шаг назад, девушка.
- Ладно уж. - Энн уступила дорогу. Мириам подошла к Майку, улыбнулась и
не сказала ничего. Их близость возросла и стала возрастать дальше.
- Ко мне!
Мириам повернула голову.
- Ну что уж, будто слепой. Я занята.
- Хорошо! Отойди с дороги, я отвечу на звонок сам.
- Я честно ничего не слыхала.
- Это ясно. Но мы обязаны проявлять чуточку уважения. Это может быть
Генеральный Секретарь.
Это был Макензи.
- Джубал, что, черт возьми, стряслось?
- А что такое?
- Мне позвонил человек, велел мне все бросить и дать рекламу, потому
что у вас что-то есть для меня. Я отправил к вам оперативную бригаду...
- Никого тут не было.
- Знаю. Они позвонили и сказали, что они взяли оборудование. Наш
диспетчер объяснил им дорогу и они будут здесь с минуты на минуту. Я звонил
вам но видео был занят. Что я пропустил?
- Пока ничего. - Проклятье, надо было поручить кому-нибудь следить за
чертовой грохоталкой. Уступил Дуглас? Или следует ожидать появления новой
оравы копов? Разыгрался, как мальчишка в магазине игрушек! Джубал, ты
маразматик. - За последний час было какое-нибудь особенное сообщение?

- Нет... и да: Дворец объявил, что Человек с Марсе вернулся и отдыхает
в... Джубал! Ты имеешь отношение к этому?
- Минутку. Майк, иди сюда. Энн, надевай платье.
- Готово, босс.
- Мистер Маккензи... встречайте Человека с Марса.
У Макензи отвисла челюсть.
- Погодите! Дайте навести камеру! Я сниму прямо с экрана!.. И дам по
стерео, как только мои шуты гороховые доберутся к вам. Джубал... я могу быть
уверен? Вы не...
- Разве стал бы я дурачить вас, имея под боком Беспристрастного
Свидетеля? Но я не настаиваю. Мы можем связаться и с "Аргусом", и с
"Транс-Планет".
- Джубал! Не смейте!
- Ладно уж. Соглашение наше обязывало вас смотреть на экраны по моему
сигналу. И использовать камеры, если там будет что-то стоящее. Я не обещал
не давать никому интервью, - Джубал помолчал. - Вы не только предоставили
оборудование, но и помогли лично, Том. Не могу даже выразить, как помогли.
- Вы говорите, э-э... о том телефонном номере?
- Точно! Но ни слова об этом, Том. Спросите лучше с глазу на глаз...
через год.
- Ладно, я и думать об этом перестану. Вы держите свой рот на замке, а
я - свой. Теперь не уходите...
- Еще одно. Сообщение, которое находится у вас... Верните его мне.
- Хорошо. Оно у меня в панели, не беспокойтесь. Джубал, я навел свою
камеру. Начали?
- Валяйте.
- Это я сделаю сам! - Макензи повернул голову. Видимо, к камере. -
Последние новости! Ваш репортер ПНМ ведет передачу по свежим следам! Только
что нам позвонил Человек с Марса, он желает поговорить с вами! Стоп.
Монитор, вставка - благодарность спонсору. Джубал, что-нибудь особенное надо
спросить?
- Не спрашивайте про Южную Америку. Самый благодатный для вас предмет -
плавание. Можете спросить меня о его планах.
- Конец вставки. Друзья, вы находитесь лицом к лицу с Валентайном
Майклом Смитом - Человеком с Марса! Как уже говорила вам ПНМ, всюду
поспевающая первой, мистер Смит только что вернулся с Анд, и мы приветствуем
его у нас! Помашите вашим друзьям, мистер Смит...
- Помаши в видео, сынок. Улыбнись и помаши.
- Благодарим вас, Валентайн Майкл Смит. Мы рады видеть вас таким
здоровым и загорелым. Насколько я знаю, вы набирали силы, эбучаясь плавать?
- Босс! Гости. Или кто там?
- Стоп - после слова "плавать". Что там еще, Джубал?
- Сейчас, погляжу. Джил, присмотри за Майком. Это может быть
Генеральный Штаб.
Но это были всего-навсего машины ПНМ (и снова досталось розовым
кустам), Ларри, ходивший звонить Макензи, и вернувшийся Дюк. Макензи решил
свернуть видеоинтервью, ибо не был уверен в передаче глубины и цвета своей
аппаратурой. Его команда тем временем ушла проверить оборудование,
предоставленное Джубалу. Ларри и Дюк ушли вместе с ними.
Интервью прекратилось из-за бессодержательности: Майк никак не мог
понять вопросы, предложенные Джубалом. Макензи дал знак кончать передачу,
пообещав, что вскоре последует интервью в цвете и объеме.
- Не переключайте наш канал! - Он ждал доклада своих техников.
- С полевым оборудованием все в порядке, мистер Макензи, - доложили
ему.
- Так что же с ним случилось?
Техник оглянулся на Ларри и Дюка:
- Надо было стукнуть по крышке. У прерывателя залип контакт.
Харшоу перестал думать над тем, обманул или не обманул его Дюк, и
сказал Ларри, что прерыватель надо заменить, если оборудование будет
использоваться. Он не утруждал себя объяснениями. Все случившееся лишний раз
подтвердило его убеждение, что техника достигла своего пика, создав
"Форд-Т", и с той поры начала медленно катиться вниз. Они дали интервью в
цвете и объеме. Майк послал приветствия своим друзьям с "Победителя",
включая одно для доктора Махмуда, исполненное на скрежещущем марсианском.
Наконец Джубал поставил видео на двухчасовое "занято", потянулся и
ощутил дикую усталость. Уж не стареет ли он?
- Где ужин? Которой из вас, девушки, полагается сегодня готовить? Черт,
домашнее хозяйство совсем развалилось!
- Сегодня моя очередь, - отозвалась Джил. - Но...
- Отговорки, вечные отговорки!
- Босс,- вмешалась Энн, - как можно ждать, что кто-то что-то сготовит,
если нам с обеда не давали передохнуть?
- Это не причина, - непреклонно ответил Джубал. - Даже - если на этом
самом месте разразится Армагеддон, я все равно буду требовать пищи...

горячей и вовремя, вплоть до трубы архангела. Кроме того...
- Кроме того, - закончила Энн, - сейчас без двадцати восемь, и у нас
еще куча времени для того. Так что прекрати стонать. Расхныкался...
- Всего двадцать минут до ужина? А кажется, ленч был целую неделю тому
назад. Ты не оставила времени, необходимого цивилизованным людям, на выпивку
перед ужином.
- Бедняжка!
- Кто-нибудь, дайте мне выпить. Пусть все выпьют. Готовьте ужин. Мой
живот ввалился, словно палатка под дождем. Энн, как у - нас с замороженными
брикетами?
- Хоть завались.
- Так почему не оттаять штук восемнадцать-двадцать, и пусть каждый ест,
когда хочет. О чем разговор?
- Конечно, - согласилась Джил.
Энн чмокнула Джубала в лысую макушку.
- Босс, вот это благородный поступок. Мы накормим тебя, напоим и уложим
в постельку. Джил, погоди, я помогу.
- Я тоже могу помочь? - озабоченно спросил Майк.
- Конечно, Майк. Можешь носить подносы. Босс, ужин будет у бассейна.
Вечер сегодня жаркий.
- Так что? - спросил Джубал Дюка, когда все ушли. - Где, черт возьми,
ты шлялся?
- Думал.
- Напрасно. От этого одно расстройство. И много надумал?
- Да, - сказал Дюк. - Я решил, что это дело Майка... что ему есть.
- Поздравляю! Желание не соваться в дела других составляет восемьдесят
процентов человеческой мудрости.
- Ты-то суешься.
- А кто сказал, что я мудр?
- Джубал, если я предложу Майку стакан воды, согласится он совершить
эту масонскую церемонию?
- Думаю, что согласится. Дюк, единственная человеческая черта характера
Майка - всепоглощающее желание нравиться. Но я хочу быть уверенным, что ты
понимаешь, насколько это серьезно. Я предложил Майку братство до того, как
все понял... и теперь опутан по рукам и ногам ответственностью. Ты никогда
не обманываешь его, оберегаешь от неправильных действий, следишь за ним
всюду, где можно. Лучше подумай сперва.
- Я все обдумал. Джубал, есть в Майке что-то, заставляющее хотеть
заботиться о нем.
- Знаю. Ты, наверное, просто никогда не сталкивался с этим раньше. С
невинностью. Майк никогда не вкушал плода с древа Добра и Зла... поэтому мы
не понимаем, что придает ему силы. Что ж, надеюсь, ты не пожалеешь об этом,
- Джубал поднял голову. - Я думал, ты уже разлил.
- Не нашел штопора.
- Снова машинки. Дюк, ты найдешь стаканы за "Анатомией Меланхолии"...
- Я знай, где ты их прячешь.
- ...и мы выпьем по маленькой перед тем, как выпить по-настоящему. -
Дюк принес стаканы, Джубал наполнил их и поднял тост. - За братство
алкоголиков... более подходящее непорочной человеческой душе, чем любое
другое.
- Твое здоровье.
- И твое.
Джубал опрокинул порцию себе в глотку.
- А! - выдохнул он радостно и отрыгнул. - Предложи Майку, Дюк, пусть
знает, как хорошо быть человеком. Сразу тянет творить. Ко мне! Почему их
никогда не бывает рядом, когда нужно? Ко мне!!
- Иду, - отозвалась Мириам, появляясь в дверях. - Но...
- Я сказал: "К какой странной, горькой и сладкой судьбе приведут меня
мои мальчишеские мечты..."
- Я дописала этот рассказ, пока ты болтал с Генеральным Секретарем.
- Тогда ты мне не нужна. Отошли его.
- Ты не хочешь даже прочитать рассказ? Хотя я все равно переделаю
его... Поцелуй Майка сделал меня проницательней.
- Прочитать? - Джубал содрогнулся. - Господи! Хватит с меня того, что я
написал его. И брось думать о переделке, достоверность не нуждается в
фактах. Детка, настоящий правдивый рассказ не выносит и привкуса правды.
- О'кей, босс. Энн говорит, чтобы все шли к бассейну выпить перед едой.
- В жизни у меня не было лучшей минуты. Присоединитесь к нам,
джентльмены?
И началась пирушка - с рыбой и прочей скандинавской пищей. По
предложению Джубала Майк попробовал бренди. Он нашел, что выпивка выбивает
из равновесия, проанализировал причину, добавил кислород к этанолу,
восстановил продукты ферментации и превратил их в глюкозу и воду.
Джубал, наблюдавший за воздействием спиртного на Человека с Марса,
заметил, как он опьянел, но заметил и то, как он моментально протрезвел.

Джубал предложил Майку еще бренди... и тот выпил, поскольку предложение
исходило от водного брата. Майк поглотил неимоверное количество спиртного,
прежде чем Джубал понял, что напоить его невозможно.
С Джубалом дело обстояло по-другому, несмотря на его большую практику.
Надо было не отставать от Майка во время эксперимента, и это несколько
притупило его реакции. Поэтому когда Джубал спросил Майка, как он это
делает, Майк подумал, что речь идет о налете Спецслужбы, из-за которого он в
глубине души чувствовал вину. Он попробовал объяснить, решив, если это
окажется напрасным, получить у Джубала прощение.
Джубал прервал его, когда понял, о чем он говорит.
- Сынок, я не желаю этого знать. Ты поступил так, как нужно... и просто
великолепно. Однако... - он по-совиному моргнул, - не рассказывай мне.
Никому не рассказывай.
- Не надо?
- Не надо. Никогда не слышал подобной дьявольщины, с тех пор, как мой
умник-дядюшка спорил о серебре, не имеющем обеспечения, и опроверг самого
себя. От такого объяснения только хуже.
- Я не грокнул.
- Я тоже. Поэтому давай-ка выпьем.
Начали подходить репортеры. Джубал принимал их со всей возможной
учтивостью, приглашал перекусить, выпить и отдохнуть... но запрещал
приставать к нему и к Человеку с Марса. Тех, кто терял осторожность,
сбрасывали в бассейн. Крещение производил сам Джубал при поддержке Ларри и
Дюка. Если кто-нибудь злился, другие бросались на помощь лихой троице с
энтузиазмом прозелитов... Джубал с трудом удержал их от намерения третий раз
макнуть руководителя группы репортеров из "Нью-Йорк Таймс".
Было совсем поздно, когда Доркас разыскала Джубала и шепнула:
- Видео, босс.
- Так послушай.
- Ты должен ответить сам.
- Я сейчас отвечу! Топором. Долго я мечтал избавиться от этого
ящика...- и вот теперь у меня самое подходящее настроение. Дюк, топор мне!
- Босс! Это человек, с которым ты разговаривал сегодня днем.
- Ого... Так чего же ты сразу не сказала? - Джубал с грохотом протопал
по лестнице, запер дверь на задвижку и подошел к видео. Изображение
прислужника Дугласа сменилось изображением самого Дугласа.
- Вам потребовалось много времени, чтобы дойти до видео.
- Это мой видео, мистер Секретарь. Иногда я вообще не отвечаю на
звонок.
- Похоже. Почему вы не сказали, что Кэкстон алкоголик?
- А он разве алкоголик?
- Определенно! Он участвовал в попойке. Трезветь ему пришлось в
каталажке Соноры*.
* Штат в Мексике.
- Я рад слышать, что он нашелся. Спасибо, сэр.
- Его там посадили за бродяжничество. Но до приговора дело не дойдет:
мы отпускаем его ради вас.
- Я ваш должник, сэр.
- О, это еще не все! Я доставлю его таким, каким он был обнаружен -
грязным и небритым. В придачу, как я понимаю, от него сейчас несет, как от
винной бочки. Я хочу, чтобы вы увидели, каков он есть.
- Очень хорошо, сэр. Когда мне его ждать?
- Курьер только что вылетел из Ногалеса, скоро он будет над вами. Пилот
доставит Кэкстона и возьмет расписку.
- Прекрасно!
- Теперь, советник, я умываю руки. Я ожидаю вас и вашего клиента
независимо от того, захватите вы с собой этого пьянчугу-клеветника или нет.
- Согласен. Когда?
- Завтра в десять.
- Кто рано встает, тому бог дает. Согласен.
Джубал протопал по ступеням и вышел в сад.
- Джил! Подойди сюда, девочка.
- Иду, Джубал, - Она побежала к нему.
За ней увязался репортер, но Джубал остановил его взмахом руки.
- Частный разговор, - сказал он тоном, не допускающим возражений. -
Семейные дела.
- Чьей семьи?
- Чтоб у тебя кто-нибудь подох! Брысь! - Репортер ухмыльнулся и
повернул обратно. Джубал наклонился к Джил и тихонько сказал: - Он в
безопасности.
- Бен?
- Да. Он скоро будет здесь.
- Ox, Джубал! - Она расплакалась. Он взял ее за плечи.
- Перестань. Отправляйся в комнату и сиди там, пока не успокоишься.
- Да, босс.

- Выплачься в подушку, а потом умой личико. - Он направился к бассейну.
- Все тихо! Я хочу сделать объявление. Мы были рады видеть вас здесь... но
прием окончен.
- Вот еще!
- В бассейн его. Я старый человек и нуждаюсь в отдыхе. И моя семья
тоже. Дюк, закупорь бутылки. Девушки, убирайте еду.
Поднялся ропот, более ответственные успокаивали своих коллег. Через
десять минут все посторонние ушли.
Через двадцать минут прибыл Кэкстон. Офицер Спецслужбы, командующий
машиной, заставил Джубала расписаться и оттиснуть отпечаток пальца на
заранее приготовленной бумаге и отбыл, пока Джил всхлипывала на плече у
Бена.
Джубал оглядел его с ног до головы.
- Бен, я слыхал, у тебя был недельный запой.
Бен гадко выругался, продолжая гладить Джил по спине.
- Пьян был в стельку, но не брал в рот ни капли.
- Как так?
- Не знаю. Не знаю!
Час спустя желудок Бена был хорошенько прокачан. Джубал сделал ему
уколы, чтобы выгнать алкоголь и барбитураты. Бен принял ванну, побрился,
переоделся, встретился с Человеком с Марса и выслушал беглый пересказ
последних событий, поглощая еду и запивая ее молоком.
Ввести его в курс дела оказалось довольно трудно. Для Бена этой недели
просто не существовало - он потерял сознание в Вашингтоне и был приведен в
чувство в Мексике.
- Конечно, я знаю, что случилось. Они накачивали меня наркотой и
держали в темной комнате... чтобы добиться своего. Но я ничего не могу
доказать. А тут еще куча свидетелей... и все готовы под присягой рассказать
о том, как некий гринго проводит время. И ничего я не поделаю.
- И не делай, - посоветовал Джубал. - Отдыхай и радуйся.
- Черта с два! Я вытащу...
- Це-це-це! Бен, ты остался в живых... что я нахожу очень и очень
странным. Дуглас делает все точно так, как мы хотим... и я пока доволен
этим.
- Об этом-то я и хочу поговорить. Я думаю...
- А я думаю, тебе пора в постель. А прежде выпей стакан теплого молока
с тайным снадобьем старого дока Харшоу специально для тайных алкоголиков.
Вскоре Кэкстон уже вовсю храпел. Джубал побрел в свою спальню, но
наткнулся в холле на Энн. Он устало покачал головой.
- Ну и денек выдался сегодня, девушка.
- Да уж. Не хотела бы я пропустить его, но и повторять еще раз ни к
чему. Пора спать, босс.
- Минутку. Энн, что такого особенного в том, как этот парень целуется?
Лицо Энн сделалось мечтательным, потом словно подернулось рябью.
- Это надо самому попробовать.
- Я слишком стар, чтобы меняться. Но я интересуюсь всем, что касается
мальчика. Есть какая-то разница?
Энн задумалась.
- Да.
- Какая?
- Майк все свое внимание полностью отдает поцелую.
- Тьфу ты! Я ведь делаю то же самое. Точнее, делал.
Энн покачала головой.
- Нет. Меня целовали мужчины, которые четко знали свое дело. Но они
никогда не уделяли поцелую все внимание. Они не могли. Как бы они ни
старались, часть их мозга была занята чем-то другим. Опозданием на последний
автобус... шансами трахнуть девочку... собственной техникой поцелуя... или
беспокойством о работе, о деньгах, о том, не застукал бы муж, отец или
соседи. У Майка нет никакой техники... но когда Майк целует тебя, он не
делает ничего больше. Ты - вся его Вселенная... и миг становится вечностью,
потому что у него нет никаких посторонних планов, он никуда не спешит.
Просто целует тебя, - она поежилась, - и это затягивает.
- Хм...
- Не хмыкай, старый развратник! Ты не понимаешь.
- Не понимаю. С сожалением должен сказать, что никогда не пойму. Что ж,
спокойной ночи... Да, между прочим, я велел Майку запереться.
Она скорчила гримасу.
- Ни себе, ни людям!
- Он и так достаточно быстро учится. Не надо подгонять его.

Глава 18.

Конференцию отложили на двадцать четыре часа, что дало Бену Кэкстону
время восстановить силы, узнать о событиях прошедшей недели, "стать ближе" с
Человеком с Марса - потому что Майк грокнул, что Джил и Бен водные братья,
проконсультировался с Джил и торжественно предложил Бену воды.
Джил наскоро проинструктировала Бена, и это заставило его как следует
призадуматься, чтобы разобраться в себе. Его тревожило какое-то
неопределенное беспокойство: он испытывал досаду из-за близости, явно
существующей между Майком и Джил. Неделя смертельного забвения изменила его
взгляды на холостяцкую жизнь. Он сделал предложение Джил сразу же, как
только они остались вдвоем.

- Пожалуйста, Бен, не надо. - Джил отвела взгляд.
- Почему? У меня надежная работа, хорошее здоровье, по крайней мере,
будет, как только я избавлюсь от этой "правдивой" наркоты... А пока она еще
во мне, я испытываю порывы говорить одну лишь правду. Я люблю тебя. Я хочу
жениться на тебе и растирать твои бедные усталые ножки. Может, я слишком
стар? Или ты собираешься за кого-нибудь другого?
- Нет, что ты! Бен, дорогой... Бен, я люблю тебя. Но не проси меня
сейчас: у меня появилась... ответственность.
Он так и не смог поколебать ее. Он понял наконец, что Человек с Марса
не был ему соперником, а просто пациентом Джил. А человек, женящийся на
медсестре, должен смириться с фактом, что медсестры испытывают материнские
чувства к своим подопечным... смириться и радоваться этому: если бы у Джил
не было черт характера, делающих ее хорошей медсестрой, он бы не влюбился в
нее. И дело было вовсе не в той восьмерке, которую выписывал ее игривый
задик, когда она шла, не в ослепляющем, словно хлыстом по глазам, виде
спереди... он же не подросток, интересующийся исключительно размерами груди!
Он любил ее самое.
И хотя это отодвигало его на второе место после пациентов, будь он
проклят, если собирался ревновать! Майк был хорошим малым - наивным и
невинным, как и описала его Джил.
Он вовсе не предлагал ей ложе из роз; жене газетчика тоже со многим
приходится смиряться. Он мог временами пропадать на несколько недель, его
рабочий день был ненормирован. Ничего удивительного, если бы Джил завела
кого-нибудь на стороне. Но Джил не такая.
Собрав все это воедино, он с чистым сердцем принял от Майка стакан
воды.
День отсрочки был нужен Джубалу для того, чтобы распланировать встречу.
- Бен, когда ты свалил все это на меня, я сказал Джиллиан, что палец о
палец не ударю, чтобы защищать так называемые "права" Майка. Я изменил свое
мнение. Мы не позволим правительству ограбить парня.
- Уж этой-то администрации - определенно.
- Следующая будет еще хуже. Бен, ты недооцениваешь Джо Дугласа.
- Он дешевый политикан с соответствующей моралью!
- Да. И невежда до шестого знака после запятой. Но он все же прекрасный
и добросовестный правитель... лучший, чем мы заслуживаем. Мне доставило
удовольствие сыграть с ним в покер - он не жмется и платит с улыбкой. Он
довольно сносный и миляга.
- Джубал, будь я проклят, если понимаю вас. Вы говорили, будто были
совершенно уверены в том, что Дуглас убил меня... и он был недалек от этого!
Вы здорово блефанули, спасая меня, и один бог знает, как я вам признателен!
Но не думаете же вы, что я забуду, что за всем этим стоял Дуглас! Нет
совершенно никакой его заслуги в том, что я жив. Он предпочел бы, чтобы я
сдох.
- Согласен. Но ты все же забудь об этом.
- Будь я проклят, если забуду!
- И будешь дураком. Ты ничего никому не докажешь. А я не буду обращать
внимания на твои призывы и не позволю взвалить эту ношу на себя. Я сделал
это вовсе не для тебя.
- А для кого же?
- Для маленькой девушки, которая собиралась уйти отсюда, хотя на ней
висело обвинение в похищении, уйти и, быть может, убить себя. Я сделал это
потому, что она была моей гостьей, а я находился в добром расположении духа.
Я сделал это потому, что она была воплощением воли и отваги, но по глупости
бросила вызов старой сове. Но ты, циничный, погрязший во грехе паршивец, все
знаешь о старых совах. Если твоя беззаботность толкнула тебя в когти одной
из них, кто я такой, чтобы вмешиваться в твою карму?
- М-м... О'кей, Джубал, черт вас раздери... за то, что суетесь в мою
карму. Если она есть у меня.
- Спорное заявление. Фаталисты и люди со свободной волей расплачиваются
в четвертой четверти, как я слыхал недавно. Так или иначе, я не желаю
тревожить человека, сидящего в сточной канаве. Творить добро - все равно что
лечить гемофилию: единственная помощь таким больным - дать истечь кровью...
пока они не наплодили новых гемофилов.
- Их можно стерилизовать.
- Хочешь, чтобы я разыгрывал бога? Однако мы отвлеклись от темы нашего
разговора. Дуглас не прилагал особых усилий к тому, чтобы тебя убили.
- Кто это говорит?
- Говорит непогрешимый Джубал Харшоу, вещая из центра своего пупка.
Если шериф забивает до смерти своего заключенного, можно побиться о заклад,
что окружные комиссары не допустили бы этого, знай они заранее. В худшем
случае они закроют на это глаза - потом, - чтобы не расстраивать чьих-то
планов. Убийство никогда не было политикой в нашей стране.
- Я своими глазами видел чертову уйму убитых.
Джубал взмахом руки отмел эту реплику.

- Я сказал, что это не политика. Да, у нас часто происходят убийства -
от громких, как с Хью Лонгом, до людей, забитых до смерти, имена которых не
всегда попадают даже на восьмую страницу. Но это никогда не было политикой,
и то, что ты жив, подтверждает, что это чуждо и Джо Дугласу. Тебя очень
чисто сцапали, выжали досуха и избавились так же легко, как бросают дохлую
мышь в очко. Но их босс не любит, когда играют в такие игры, и если
убедится, что все действительно так и было, это может стоить кое-кому места,
а то и головы.
Джубал замолчал, чтобы отхлебнуть из стакана.
- Эти бандиты всего лишь орудие, это не преторианская гвардия, которая
подняла Цезаря. И кого ты ставишь на роль Цезаря? Чернильную Душу, Джо, чья
идеология соответствует тем временам, когда страна была еще нацией, а не
сатрапией в многоязычной империи... Дугласа, который не переваривает
убийство? Или ты хочешь смести его - мы сможем сделать это, устроив ему
перекрестный допрос - и поставить на место Генерального Секретаря человека
из страны, где жизнь дешева, а убийство - традиция? Если ты сделаешь это,
Бен... что случится со следующим любопытствующим газетчиком, который свернет
в темную аллею?
Кэкстон не отвечал.
- Как я уже сказал, Спецслужба - всего лишь орудие. Людей они отбирают
из тех, кто любит грязную работу. Насколько же грязной станет эта работа,
если ты лишишь Дугласа главенства?
- Джубал, вы ведете к тому, что я не должен критиковать администрацию?
- Ничего подобного. Оводы полезны. Но всегда хорошо взглянуть на нового
негодяя, прежде чем дашь от ворот поворот старому. Демократия - бедная
система. Единственное, что можно сказать в ее защиту, это то, что она раз в
восемь лучше всякой другой. Беда ее в том, что лидеры как в зеркале отражают
своих избирателей и их низкий уровень, но чего еще ждать? Так взгляни на
Дугласа и пойми, что в своем невежестве, глупости, и своекорыстии он
воплощает всех американцев, пока стоит на одну или две зарубки выше. Потом
взгляни на человека, который заменит его, если нынешнее правительство падет.
- Есть все же разница.
- Разница есть всегда! Разница между "плохо" и "еще хуже", и она
гораздо острее, чем между "хорошо" и "еще лучше".
- Что же, по-вашему, мне делать?
- Ничего, - ответил Джубал. - Я проведу это шоу сам. Я надеюсь, что ты
воздержишься от высказываний, которые могут заставить Джо Дугласа принять
иное решение по намечающемуся соглашению. Может быть, стоит поблагодарить
его за "достойную государственного деятеля сдержанность".
- Да меня сейчас вырвет!
- Подставь шляпу. Я собирался рассказать тебе о том, что хочу сделать.
Если уж оседлал тигра, первое правило - покрепче держись за уши.
- Не говорите так цветисто. Что же вы хотите сделать?
- Не будь таким бестолковым. Слушай, Майк, по несчастью, является
наследником богатства большего, чем могло присниться Крезу... и может
претендовать на политическую власть согласно политико-правовому прецеденту,
не имеющему себе равного по идиотизму с того времени, когда Генерального
Секретаря сняли по обвинению в получении взятки, за дачу которой Дулени был
оправдан. У меня нет намерения сажать Майка на трон. И я не считаю эти
богатства его собственностью. Не он их произвел. Даже если он заслужил их,
собственность вовсе не такая естественная и очевидная концепция, как о ней
думает большинство людей.
- Ну-ка, пояснее.
- Имущество - запутанная абстракция, включающая воистину мистические
отношения. Один бог знает, как запутали наши теоретики эту проблему. Мне
даже и не снилось, какие тут есть тонкости, пока я не приобрел марсианского
уклона. Марсиане не владеют ничем... даже собственными телами.
- Минутку, Джубал. Даже у животных есть собственность такого рода. А
марсиане не животные. Это цивилизация с городами и целой кучей всяких вещей.
- Да. "Звери лесные имеют норы и птицы небесные - гнезда". Никто не
понимает так собственность, как сторожевой пес. Но марсиане - другое дело.
Если не считать объединенное имущество миллионов или миллиардов наиболее
уважаемых граждан - "духов", по-твоему - собственностью.
- Скажите, Джубал, как вы относитесь к этим Старшим?
- Тебе нужна официальная версия?
- Нет. Ваше мнение.
- Я считаю, что это благочестивый вздор, годный разве что для украшения
лужаек. Суеверие, вбитое ему в голову в таком раннем возрасте, что он просто
не в силах избавиться от него.
- Джил разговаривает так, словно верит в это.
- Ты еще услышишь, что и я говорю точно так же. Обычная вежливость.
Одна из наиболее влиятельных моих подружек верит в астрологию. Я никогда не
смущал ее разговорами о том, что я думаю по этому поводу. Способность людей
верить в то, что кажется мне совершенно невозможным - от столоверчения до
исключительности своих детей - не имеет ни конца, ни края. Вера потрясает
меня как интеллектуальная леность, но вера Майка в Старших не более
иррациональна, чем утверждение, что динамика Вселенной может быть потеснена
молитвой о дожде.

- М-м... Джубал, я принимаю допущение, что бессмертие - реальность, но
все же рад, что дух моего деда не наставляет меня. Он был свихнувшимся
старым чертом.
- Мой тоже. И я сам тоже. Но есть ли резон в том, что человек лишается
своих гражданских привилегий только потому, что умер? Избирательный округ, в
который я вхожу, имеет огромный кладбищенский вотум - почти марсианский.
Может оказаться, что наш бедный Майк не может владеть ничем, потому что всем
этим уже владеют Старшие. Поэтому мне было затруднительно объяснить ему, что
он владеет более чем миллионным пакетом акций "Лунных Предприятий", плюс
Лайл-переходом, плюс разнообразными Ценными бумагами и движимым имуществом.
То, что первоначальные владельцы всего этого умерли, не имело никакого
значения. Это сделало их Старшими, а Майк никогда не совал свой нос в дела
Старших.
- Э... проклятье, он же просто несведущ в этих делах.
- Конечно. Он не может управлять собственностью, потому что не верит в
нее... больше, чем я не верю в духов. Бен, все, чем владеет Майк, это зубная
щетка. И он даже не знает, что владеет ей. Если ты возьмешь ее, он решит,
что Старшие позволили тебе сделать это. - Джубал пожал плечами. - Он
несведущ. Поэтому я не могу допустить, чтобы его неведение выплыло наружу...
и кто тогда, по-твоему, будет назначен опекуном?
- Ха! Дуглас или одна из его послушных марионеток.
- Ты уверен, Бен? Подумай-ка о Верховном Суде. Не может случиться так,
что опекуна будут звать Са Нон Вонг? Или Нади? Или, может быть, Ки?
- Э... Вот тут, возможно, вы и правы.
- В этом случае парень долго не протянет. Или проживет всю жизнь в
каком-нибудь прекрасном саду, бежать из которого будет потруднее, чем из
Бетесды.
- Что вы собираетесь делать?
- Власть, которой мальчик номинально располагает, слишком опасна для
него. Мы отдадим ее.
- Как вы собираетесь отдать такое количество денег?
- Ты не понял. Просто отдать их, значит, нарушить равновесие власти.
Любая такая попытка приведет к тому, что мальчику устроят проверку на
правомочность. Вместо этого мы позволим тигру реветь и метаться, а сами
повиснем у него на ушах. Бен, сейчас я обрисую тебе, что намерен делать... а
ты будешь искать в этом слабые места. Не с точки зрения закона -
Дугласовские законники все пишут с двойным смыслом. Это оставь мне. Я хочу,
чтобы ты проверил политическую сторону. Вот что мы сделаем...

Глава 19.

Марсианская дипломатическая делегация отправилась во Дворец на
следующее утро. Претендент на марсианский трон (ни на что не претендующий)
Майк Смит не интересовался целью путешествия; он просто радовался ему. Они
летели на наемном "Летающем Грейхаунде"; Майк сидел под куполом - с Джил по
правую руку и Доркас по левую - и смотрел, а девушки указывали ему на
достопримечательности и без умолку щебетали. Сиденье было рассчитано на
двоих... поэтому возникало тепло возрастающей близости. Он сидел, положив
руки им на плечи, глядел, слушал, пытался грокнуть и не мог быть счастливее
даже лежа под десятью футами воды жизни.
Он первый раз глядел на земную цивилизацию. Он ничего не видел, когда
его переносили с "Победителя", он провел несколько минут в такси десять дней
тому назад, но ничего тогда не грокнул. До этого времени его мир был
ограничен домом, бассейном, садом, травой и деревьями; он ни разу не выходил
за ворота владений Харшоу.
Но теперь он был более развит. Он понял окна, понял, что окружающий его
пузырь - для того, чтобы смотреть сквозь него, а то, что внизу - города. С
помощью девушек он нашел на карте, плывущей по горизонтальному экрану, ту
местность, над которой они пролетали. До недавних пор он не знал, что людям
известно о картах. Когда он впервые грокнул человеческую карту, это вызвало
легкую и радостную ностальгию. Карта была статичной и мертвой по сравнению с
картами его народа, но все же это была карта. Даже человеческие карты были
марсианскими по своей сути, и он любил их.
Он увидел почти двести миль земной поверхности, занятой величайшей
метрополией мира, и просмаковал каждый дюйм, стараясь грокнуть все. Он был
изумлен размерами и суматошной активностью земных городов, так отличающихся
от тихих, словно монастырские сады, городов его народа. Ему подумалось, что
земные города могут однажды не выдержать и захлебнуться в потоке событий
происходящего, и тогда сильнейшие из Старших смогут вынести посещение
опустевших улиц и грокнуть в неторопливом созерцании события и эмоции,
осевшие на них слой за слоем. На Марсе он несколько раз посещал заброшенные
города, когда представлялась такая удивительная и опасная возможность, но
потом его учитель положил этому конец, грокнув, что он еще недостаточно
крепок для такого.

Вопросы, которые он задавал Джил и Доркас, дали ему возможность
грокнуть возраст города: он был основан чуть более двух земных столетий тому
назад. Земное время ничего не значило для него, и он обратился к марсианским
годам и числам - три полных, плюс три ждущих года (три в четвертой степени
плюс три в кубе равняется ста восьми Марсианским годам).
Пугающе и прекрасно! Эти люди должны быть готовы покинуть город для
размышлений, пока он не разлетелся от внутреннего напряжения и не перестал
быть... хотя по возрасту этот город был всего лишь яйцом.
Майк наметил себе на будущее вернуться в Вашингтон лет через сто или
двести, прогуляться по его опустевшим улицам и постараться, срастись с их
бесконечной болью и красотой, грокать жадно, как пьют воду в жару, пока он
не станет Вашингтоном, а Вашингтон не станет им самим... если только он
станет достаточно силен к тому времени. Ему подумалось, что придется еще
расти и расти, прежде чем он станет способным восхвалить и превознести
ужасающую боль города.
Водитель "грейхаунда" повернул на восток, вынужденный оставить в
стороне идущие неположенным курсом машины, - появившиеся, хотя Майк и не
знал этого, из-за него, из-за Майка - и тут Майк увидел море.
Джил пришлось объяснить ему, что это тоже вода; Доркас добавила, что
это Атлантический Океан, и провела пальцем по береговой линии на карте. Еще
с тех пор, когда он был птенцом, Майк знал, что соседняя, расположенная
ближе к Солнцу планета почти полностью покрыта водой жизни, а позднее сумел
понять, что эти люди принимают свое богатство как должное. Для него,
марсианина, трудно было грокнуть, что водная церемония не требует непременно
воды; вода была символом ее сути - прекрасным, но заменимым.
Однако Майк открыл, что абстрактное знание не совсем то же, что
физическая реальность. Атлантика наполнила его таким благоговением, что Джил
пришлось вмешаться:
- Майк. И не думай!
Майк справился со своим чувством, задвинул его поглубже. Потом он
смотрел на воду, тянущуюся до горизонта, и старался измерить ее, пока голова
его не загудела от троек и множества троек, супермножества множеств.
Как только они приземлились около Дворца, Джубал распорядился:
- Помните, девушки, вы образовываете каре. И не стеснитесь отдавить
лишнюю ногу или ткнуть кого-нибудь локтем. Энн, ты будешь в плаще, но это не
должно тебе мешать наступать на ноги, если толпа будет напирать. Или
помешает?
- Не беспокойтесь, босс. Никто не толкнет Свидетеля. У меня туфли на
шпильках, и вешу я гораздо больше, чем ты думаешь.
- О'кей. Дюк, сразу отсылай Ларри с автобусом обратно.
- Грокаю, босс. Не надо дергаться.
- Хочу и дергаюсь. Пошли. - Харшоу, четыре девушки с Майком и Кэкстон
вышли из "грейхаунда"; летающий автобус поднялся в воздух. На посадочной
площадке стояли люди, хоть и немного. Какой-то человек выступил вперед и
сердечно произнес:
- Доктор Харшоу? Я Том Брэдли, главный помощник Генерального Секретаря.
Пройдемте в офис мистера Дугласа. Oн хочет встретиться с вами до начала
конференции.
- Нет.
Брэдли моргнул.
- Вы, наверное, не поняли. Это распоряжение Генерального Секретаря. Да,
еще он сказал, что мистеру Смиту хорошо бы пойти вместе с вами... Человеку с
Марса, я хотел сказать.
- Нет. Мы идем в конференц-зал. Пусть кто-нибудь проводит нас. А вас
пока прошу выполнить мое поручение. Мириам, письмо.
- Но, доктор Харшоу...
- Я сказал нет! Вы должны вручить письмо мистеру Дугласу немедленно - и
принести мне его ответ, - Харшоу наискось расписался на конверте, врученном
ему Мириам, поставил на подпись отпечаток большого пальца и протянул письмо
Брэдли. - Скажите ему, что он должен прочитать его до конференции.
- Но Генеральный Секретарь желает...
- Секретарь желает увидеть это письмо. Молодой человек, я обладаю даром
предвидения. Предрекаю, что если вы опоздаете вручить ему письмо, завтра же
вас здесь не будет.
- Джим, замени меня, - сказал Брэдли и ушел, унося письмо.
Джубал облегченно вздохнул. Ему пришлось попотеть над этим посланием;
они с Энн не спали почти всю ночь, выкидывая черновик за черновиком. Джубал
собирался достигнуть открытого соглашения но не хотел застигнуть Дугласа
врасплох.
По знаку Брэдли из толпы вышел человек. Джубал сразу отнес его к тем
умным мальчикам на побегушках, которые тяготеют к власть предержащим и
делают за них всю черную работу. Человек улыбнулся и сказал:
- Меня зовут Джим Стэнфорт, доктор. Я главный секретарь по связям с
прессой. Устраиваю пресс-конференции и так далее. К сожалению, должен
сказать, что еще не все готово. В последнюю минуту мы были вынуждены
перебраться в другое, большее помещение. Я так думаю, что...

- Я так думаю, что мы пройдем в зал прямо сейчас.
- Доктор, вы не поняли меня. Там тянут провода, устанавливают
аппаратуру, в зале кишмя кишат репортеры и...
- Очень хорошо. Мы с ними поболтаем.
- Нет, доктор. У меня есть инструкции...
- Юноша, можете взять свои инструкции, порвать их пополам, потом еще
раз и еще... покуда сможете, а после спустить клочки в канализацию. Мы здесь
с одной целью: устроить публичную конференцию. Если не все готово, мы
поболтаем с прессой... в конференц-зале.
- Но...
- Вы держите Человека с Марса на сквозняке, - Харшоу повысил голос. -
Есть здесь кто-нибудь достаточно сообразительный, чтобы проводить нас в
конференц-зал?
Стэнфорт сглотнул и сказал:
- Идемте за мной, доктор.
По конференц-залу сновали репортеры и техники, однако там был большой
овальный стол, стулья и несколько столиков поменьше. Майка заметили, и
протесты Стэнфорта были бессильны удержать толпу. Эскортирующее Майка каре
амазонок провело его к большому столу. Джубал усадил его, посадил по бокам
Доркас и Джил, а Беспристрастная Свидетельница и Мириам уселись сзади.
Джубал и не подумал ограничить свободу задавать вопросы и делать снимки.
Майку было сказано, что люди будут делать странные вещи, его предупредили,
чтобы он не делал неожиданных действий вроде исчезновения или останавливания
людей или предметов, если только Джил не скажет ему.
Майк воспринимал всю эту суету совершенно серьезно. Джил держала его за
руку, и это прикосновение придавало ему уверенности.
Джубал хотел снимков, чем больше, тем лучше; что же до вопросов, он не
боялся их. Неделя разговоров с Майком убедила его в том, что ни один
репортер ничего из Майка не вытянет без помощи специалиста. Привычка Майка
отвечать буквально и с паузами сводила на нет любую попытку выбить из него
хоть какие-то сведения.
На большинство вопросов Майк отвечал:
- Не знаю, - или, - Прошу прощения.
Корреспондент из "Рейтер", раздраженный борьбой вокруг статуса Майка
как наследника, решил сам проверить правомочность Майка.
- Мистер Смит, что вы знаете о законах наследования?
Майк так и не грокнул человеческую концепцию собственности и, в
частности, идею оставления наследства и наследования. Поэтому он
воспользовался книгой, в которой Джубал узнал "Законы оставления наследства
и наследования", главу первую.
Майк цитировал то, что он вычитал, с абсолютной точностью и совершенно
без выражения, страницу за страницей, пока зал не погрузился в гробовое
молчание, а спросивший не стал хватать ртом воздух.
Джубал не вмешивался до тех пор, пока репортеры не узнали куда больше,
чем им хотелось, о вдовьей части наследства и наследстве вдовца, единокровии
и единоутробии, наследовании одним наследником и несколькими. Наконец Джубал
сказал:
- Хватит, Майк.
Тот удивлено поглядел на него.
- Там есть еще.
- Потом. Есть ли у кого-нибудь вопросы на другую тему?
Репортер из "Лондон Санди" выскочил с интимным вопросом.
- Мистер Смит, как мы понимаем, вам нравятся девушки. Вы когда-нибудь
целовали девушку?
- Да.
- Вам понравилось?
- Да.
- Почему вам это понравилось?
Майк чуть поколебался.
- Целовать девушек полезно, - объяснил он. - Это отбивает интерес к
азартным играм.
Аплодисменты напугали его, но он почувствовал, что Джил и Доркас не
испугались. Сами они сдерживали это новое шумное выражение удовольствия.
Поэтому он успокоился и стал ждать.
Он был спасен от дальнейших вопросов и пожалован великой радостью: в
боковой двери он увидел знакомую фигуру.
- Мой брат доктор Махмуд! - воскликнул он и в сверхъестественном
возбуждении заговорил по-марсиански.
Семантик "Победителя" помахал рукой, улыбнулся и поспешил к Майку,
говоря что-то на том же режущем ухо языке. Они продолжали свой разговор на
неземном языке, Майк - нетерпеливо и стремительно, Махмуд - помедленнее. Все
это звучало так, словно носорог пытался опрокинуть железный гараж.
Репортеры некоторое время терпели это. Те, кто пользовался
магнитофонами, записывали разговор для марсианского колорита. Наконец один
из них вмешался:
- Доктор Махмуд! О чем вы разговариваете?

Махмуд ответил с акцентом, выдавшем в нем бывшего студента Оксфорда:
- По большей части я говорил: "Потише, мальчик... пожалуйста".
- А что он говорил?
- Остальное - личное и не представляет для вас никакого интереса.
Приветствия, знаете ли. Старые друзья, - он опять перешел на марсианский.
Майк рассказывал брату все, что с ним произошло с тех пор, как они
расстались, чтобы они смогли грокнуть ближе, но соображения Майка о том, что
надо рассказать, были марсианскими по своей сути, они касались в первую
очередь новых водных братьев и их достоинств... мягкая вода, которой была
Джил, глубина Энн... странный, не полностью еще грокнутый факт, что Джубал
казался то яйцом, то Старшим, но не был ни тем, ни другим... не поддающаяся
никакому грокингу глубина океана...
Махмуд говорил меньше, потому что по марсианским меркам с ним почти
ничего не случилось за это время - одно излишнее возлияние, чем он никак не
мог гордиться, один долгий день, который он провел, лежа вниз лицом в мечети
Сулеймана в Вашингтоне. Ни одного нового водного брата.
Вскоре он остановил Майка и протянул руку Джубалу.
- Вы доктор Харшоу. Валентайн Майкл считает, что представил меня, но
сделал это по своим правилам.
Пока они пожимали друг другу руки, Харшоу оглядел его с ног до головы.
Парень выглядел, как охотник-стрелок, спортсмен-британец, от дорогого
твидового костюма до подстриженных русых усов... однако кожа его была
смуглой, а гены для его носа выковывались где-то в районе Ливана. Харшоу не
любил подделок и предпочитал холодную кукурузную лепешку самому роскошному
синтетическому филе.
Но Майк вел себя с ним как с другом, значит, он и был другом, пока нет
свидетельств противного.
Для Махмуда Харшоу выглядел выставочным экспонатом под названием "янки"
- вульгарный, одетый не по случаю, громогласный, по всей видимости невежа и
почти наверняка провинциал. К тому же, что еще хуже, человек, имеющий
профессию. А по мнению Махмуда, все американцы были узколобыми
недоучками-технарями, и не более того. Он старался держаться поодаль от
всего американского. Их невероятная помесь политики с религией, их кухня -
кухня! - их манеры, их упадочная архитектура и на ладан дышащие искусства -
и их слепая высокомерная вера в собственное превосходство, хотя их солнышко
давно уже закатилось. Их женщины. Их женщины - особенно: напористые,
нескромные с тощими, словно от долгой голодовки, телами, но чем-то
беспокойно напоминающие гурий. Четверо из них окружили Валентайна Майкла...
и это на конференции, где пристало бы находиться одним мужчинам...
Но Валентайн Майкл представил всех этих людей - включая и вездесущих
женщин - представил гордо и настойчиво как своих водных братьев, возлагая
тем самым на Махмуда обязательства более крепкие, чем связывают сыновей
одного отца, поскольку Махмуд хорошо понимал марсианский термин для таких
тесных отношений благодаря наблюдениям за марсианами и не нуждался в таких
неадекватных переводах, как "последовательное соединение" или "величины,
равные другой величине, равны между собой". Он видел марсиан у них дома; он
знал их бедность (по земным меркам), он окунулся в их культурное богатство и
грокнул величайшее значение, которое марсиане придавали отношениям между
собой.
Что ж, делать было нечего: он разделил воду с Валентайном Майклом и
должен был теперь оправдать веру его друзей в него. Он надеялся, что эти
янки менее развязны, чем кажутся. Поэтому он тепло улыбнулся.
- Да. Валентайн Майкл объяснил мне - с большой гордостью, - что вы все
в (Махмуд употребил марсианское слово) с ним.
- Как?
- Водное братство. Понимаете?
- Грокаю.
Махмуд не поверил, но мягко продолжил:
- Поскольку мы с ним в тех же отношениях, я должен просить, чтобы меня
приняли в семью. Я знаю вас, доктор, и я полагаю, что это должен быть мистер
Кэкстон, - я видел портрет над вашей колонкой, мистер Кэкстон - но давайте
поглядим, правильно ли я понял насчет молодых леди. Это, должно быть, Энн.
- Да, но она в мантии.
- Да, конечно. Я засвидетельствую ей свое почтение позднее.
Харшоу представил его остальным... и Джил изумила его, обратившись к
нему с правильно, построенным выражением почтительности к водному брату,
произнося фразу на три октавы выше любого марсианина, но с царапающей горло
чистотой. Это была дюжина слов, которые она могла произносить, из сотни,
которую понимала - но эту дюжину она произнесла как надо, потому что она
слышала и употребляла эти слова много раз на дню.
Глаза доктора Махмуда расширились. Возможно, эти люди и не такие уж
закоренелые варвары... а молодой их брат видит глубоко. Махмуд мгновенно
ответил Джил почтительной фразой и склонился к ее руке.
Джил видела, что Майк пришел в восторг; она попробовала прокаркать
кратчайшую из девяти форм ответа водному брату - хотя еще не грокнула ее и
вряд ли стала бы предлагать (на английском) ближайший биологический
эквивалент... тем более человеку, которого видела впервые.

Махмуд, который это понял, взял символическое значение, а не буквальное
(невозможное с человеческой точки зрения), и произнес нужный ответ. Джил
исчерпала свои возможности: она не поняла его слов и не ответила даже на
английском.
Но на нее снизошло вдохновение. По периметру стола стояли графины с
водой, окруженные бокалами. Она взяла графин, наполнила бокал, взглянула
Махмуду в глаза и искренне произнесла:
- Вода. Наше гнездо теперь ваше. - Она поднесла стакан к губам и
передала его Махмуду.
Он ответил на марсианском, увидел, что она не понимает, и перевел:
- Кто дает воду, тот дает все. - Он отпил глоток и протянул было стакан
Джил, но спохватился и передают его Харшоу.
- Я не говорю по-марсиански, сынок, - сказал Джубал, - но благодарю за
воду. Пусть жажда никогда не мучит тебя. - Он отпил треть и протянул стакан
Бену.
Кэкстон взглянул на Махмуда и негромко произнес:
- Возрастание близости. С водой жизни возрастает наша близость. - Он
отпил глоток и передал стакан Доркас.
В отличие от остальных Доркас заколебалась.
- Доктор Махмуд, вы понимаете, насколько это серьезно для Майка?
- Да, мисс.
- Э... для нас это так же серьезно. Вы все понимаете? Вы грокнули?
- Я грокнул это во всей полноте... иначе я не стал бы пить.
- Хорошо. Желаю вам всегда пить досыта. Пусть наши яйца разделят
гнездо. - По щекам ее потекли слезы, она отпила и торопливо передала стакан
Мириам.
- Соберись, девочка, - прошептала Мириам, а потом, обращаясь к Майку,
сказала: - Водой мы приветствуем брата, - и добавила, обращаясь к Махмуду: -
Гнездо, вода, жизнь. - Она отпила глоток. - Наш брат. - Она протянула ему
стакан.
Махмуд допил то, что осталось, и сказал по-арабски:
- И если они сплетают твои дела со своими, то братья они тебе.
- Аминь, - заключил Джубал.
Доктор Махмуд бросил на него быстрый взгляд и решил не спрашивать пока
у Харшоу, понял ли он смысл происшедшего: здесь было не место говорить о
том, что могло выдать его собственные тревоги, его сомнения.
Тем не менее на душе у него было тепло, как всегда после водного
ритуала... несмотря на то, что он здорово отдавал ересью. Его мысли прервало
появление главного протоколиста.
- Вы доктор Махмуд. Ваше место в другом конце зала, доктор.
Следуйте за мной.
Махмуд улыбнулся:
- Нет, мое место здесь. Доркас, можно мне сесть между вами и
Валентайном Майклом?
- Конечно, доктор. Я подвинусь.
У помощника главного протоколиста едва не подкосились ноги.
- Доктор Махмуд, ради бога! По списку вы - в другом конце зала!
Генерального Секретаря ждут с минуты на минуту - а тут просто кишат
репортеры и бог знает, кто еще... Я просто не знаю, что делать.
- Так переиграй это, экий ты непонятливый, - вмешался Джубал.
- Что? А вы кто такой? Вы есть в списке? - Он уткнулся в бумаги.
- Кто ты такой? - спросил Джубал. - Главный официант? Я Джубал Харшоу.
Если моего имени нет в этом списке, можешь порвать его на клочки. Знаешь,
малыш, если Человек с Марса хочет, чтобы доктор Махмуд сидел рядом, значит,
так и надо устроить.
- Но он не может сидеть здесь! Места за этим столом резервированы для
министров, глав делегаций, судей Верховного Суда и людей подобного ранга...
и я не знаю, как их всех втиснуть, если придет еще кто-нибудь... и Человека
с Марса, конечно.
- Конечно, - согласился Джубал.
- И конечно, доктор Махмуд должен сидеть рядом с Генеральным
Секретарем, точнее - позади него, и быть готовым к разъяснениям. Ничего
нельзя изменить.
- Я помогу, - Джубал вынул лист из его руки. - М-м... Ну-ка, ну-ка...
Человек с Марса сядет напротив Генерального Секретаря, примерно там, где
сидит сейчас. Затем, - Джубал взял карандаш и накинулся на бумагу: - эта
половина, от сих до сих относится к Человеку с Марса. - Джубал поставил
кресты против каждого имени и объединил их жирной скобкой, потом принялся
вычеркивать имена, принадлежавшие к противоположной части стола. - Это
вполовину облегчит вашу работу... потому что всех их я посажу по нашу
сторону.
Протоколист был так потрясен, что не мог говорить. Губы его шевелились,
но изо рта вылетали лишь какие-то звуки. Джубал нежно взглянул на него:
- В чем дело? Ах да, я забыл оформить все официально. - Он нацарапал
под исправленным: "Дж.Харшоу от имени В.М.Смита". - Беги к своему шефу и
покажи ему это. Скажи, чтобы он заглянул в свод правил об официальных
визитах глав дружественных планет.

Чиновник раскрыл рот... и удалился, забыв закрыть его. Он вернулся,
едва не наступая на пятки пожилому человеку.
- Доктор Харшоу, - начал тот категорическим тоном, - я Ла Рю, главный
протоколист. Вам действительно так необходима половина большого стола? Как я
понимаю, ваша делегация не так уж велика.
- Это не имеет значения.
Ла Рю мимолетно улыбнулся.
- Боюсь, что имеет. Я поставлен в тупик тем, что речь идет о космосе.
Почти все деятели высшего ранга приглашены на конференцию. Если вы ожидаете
еще своих людей - хотя я желал бы, чтобы вы сообщили мне об этом заранее, -
я поставлю еще стол позади этих двух мест, оставленных для мистера Смита и
для вас.
- Нет.
- Боюсь, что именно так и придется сделать. Мне очень жаль.
- Мне тоже жаль... вас. Потому что мы уйдем, если половина стола не
будет предоставлена Марсу. Скажите Генеральному Секретарю, что вы сорвали
конференцию бестактным обращением с Человеком с Марса.
- Вы, конечно, говорите не всерьез?
- Вы разве не получили мое письмо?
- Э...ну, я подумал, что вы шутите.
- Мне не до шуток, сынок. Либо Смит глава планеты, наносящий
официальный визит главе другой планеты (и в этом качестве он имеет право на
встречу каждым встречным и поперечным, который здесь присутствует), либо он
простой турист, тогда весь этот шабаш ни к чему. Вы не можете считать его и
тем и другом одновременно. Оглянитесь вокруг, пересчитайте "деятелей высшего
ранга", как вы их назвали и сообразите: были бы они здесь, если бы считали
Майка простым туристом?
- Такого еще не бывало, - медленно проговорил Ла Рю.
Джубал фыркнул.
- Я видел, как сюда входил глава делегации Лунной Республики... идите и
скажите ему, что таких прецедентов не бывало. И быстро смывайтесь! Я слыхал,
у него вспыльчивый характер. Вот что, сынок, - я старый человек, я плохо
спал, и не мое дело учить человека его работе. Передайте мистеру Дугласу,
что мы увидимся в другой раз, когда он будет готов принять нас по всем
правилам... Идем, Майк, - кряхтя, он начал подниматься со стула.
- Нет, нет, доктор Харшоу! - зачастил Ла Рю. - Мы очистим эту сторону
стола. Я... Ладно, я что-нибудь сделаю. Она ваша.
- Вот так-то лучше, - однако опускаться Харшоу не стал. - А где же флаг
Марса? И как насчет подобающих почестей?
- Боюсь, я вас не понял.
- Никогда не бывало, чтобы мой английский воспринимался с таким трудом.
Глядите... Видите флаг Федерации позади кресла Генерального Секретаря? А где
флаг Марса?
Ла Рю моргнул.
- Должен признаться, вы захватили меня врасплох. Я не знал, что
марсиане пользуются флагами.
- Они ими не пользуются. Но вы просто не сумеете вообразить, чем они
пользуются в таких торжественных случаях. (Я тоже, мальчик, но это не имеет
значения!) Поэтому мы вас прощаем и даем возможность исправиться. Мириам,
лист бумаги!.. Примерно вот так, - Харшоу нарисовал прямоугольник и набросал
в нем традиционный символ Марса - кружок со стрелкой, направленной в правый
верхний угол. - Сделайте поле белым, а символ Марса красным... все бы это
вышить на шелке, конечно, но пока сойдет и так. С простыней и какой-нибудь
краской любой бойскаут сообразит, что надо делать. Вы были бойскаутом?
- Хм... давно когда-то.
- Вот и хорошо. Девиз бойскаутов, стало быть, знаете*. Теперь о
почестях... Вы собираетесь играть "Хвала суверенному миру", когда войдет
Генеральный Секретарь?
* "Всегда готов!"
- Да, так положено.
- Тогда вам следует следом включить гимн Марса.
- Не знаю, как это сделать. Даже если у них есть гимн... у нас нет
записи. Доктор Харшоу, будьте же благоразумны!
- Сынок, я и веду себя на редкость благоразумно. Мы пришли сюда для
маленькой неофициальной встречи и обнаружили, что вы превратили ее в цирк.
Что ж, в любом цирке должны быть слоны. Теперь мы поняли, что вы так же не
можете играть марсианскую музыку, как мальчишка со свистком - симфонию. Но
вы-то можете исполнить симфонию - "Симфонию девяти планет". Грокнули? То
есть усекли? Возьмите тот кусок, где начинается тема Марса, прокрутите его
весь... или хотя бы несколько аккордов, чтобы можно было узнать мелодию.
Ла Рю призадумался.
- Да, полагаю, это в наших силах, но, доктор Харшоу, я не могу обещать
воздание должных почестей даже на такой импровизированной основе. Я... я не
думаю, что у меня для этого достаточно полномочий.
- И духу, - горько добавил Харшоу. - Что ж, нам не нужен цирк, поэтому
скажите мистеру Дугласу, что мы придем, когда он будет не так занят. Приятно
было поболтать, сынок. Когда мы придем в следующий раз, приходите
встречать... если еще будете тут работать. - Он снова начал медленно и
мучительно вставать, показывая, как он стар и немощен.

Ла Рю сказал:
- Доктор Харшоу. пожалуйста, не уходите! Э... Генеральный Секретарь не
придет, пока я не скажу, что все готово, поэтому дайте подумать, что я смогу
сделать. Хорошо?
Харшоу опустился на место, брюзжа при этом:
- Делайте, что вам там надо. Но вот что еще, пока вы здесь... Тут в
толпе только что говорили... Я так понял, что сюда хотели бы прийти ребята
из команды "Победителя". Они друзья Смита, так что впустите их. Мы их
пристроим. Помогите нам заполнить эту часть стола, - Харшоу тяжело вздохнул
и потер то место, где находятся почки.
- Очень хорошо, сэр, - согласился Ла Рю сквозь сжатые зубы и вышел.
- Джубал, - шепнула Мириам, - уж не потянул ли ты спину позавчера
вечером, поднимаясь из-за стола?
- Уймись, девушка, пока я тебя не отшлепал. - Джубал с удовлетворением
смотрел, как зал заполняется высокопоставленными лицами. Он сказал Дугласу,
что хочет маленького и неофициального разговора... наперед зная, что его
заявление притянет всех располагающих властью и рвущихся к власти, как свет
притягивает мошек. А теперь (он был уверен) эти шишки будут обращаться с
Майком как с повелителем... на глазах у всего мира. Пусть-ка после этого
попробуют оттереть мальчика в сторону!
Стэнфорт выталкивал газетчиков, а несчастный помощник главного
протоколиста весь трясся, словно нервная няня, пытаясь рассадить максимум
знаменитостей при минимуме кресел. Они продолжали прибывать, из чего Джубал
заключил, что Дуглас и не собирался созывать конференцию раньше одиннадцати,
о чем все были проинформированы.
Час, подаренный Джубалу, предназначался для приватной предварительной
встречи, которую он отверг. Что ж, такая задержка вполне устраивала Джубала.
Вошел лидер Восточной Коалиции. Мистер Канг предпочел на этот раз не
выступать главой делегации своей страны; в протоколе он значился просто
членом Ассамблеи, однако Джубал не удивился, увидев, как помощник главного
протоколиста бросил все свои дела и помчался усаживать главного
политического противника Дугласа за большой стол, рядом с местом,
зарезервированным для Генерального Секретаря. Это укрепило Джубала во
мнении, что Дуглас далеко не дурак.
Доктор Нельсон, корабельный врач "Победителя", и капитан Ван-Тромп, его
шкипер, вместе вошли в зал и были с восторгом встречены Майком.
Джубал был доволен, поскольку мальчик теперь хоть что-то делал перед
камерами, а не сидел, словно манекен. Джубал воспользовался суетой, чтобы
пересадить своих людей. Он посадил Майка напротив кресла Генерального
Секретаря, а сам занял место слева от Майка... чтобы можно было при случае
дотронуться до него рукой. Поскольку Майк имел довольно смутное
представление о человеческих манерах, Джубал придумал незаметные сигналы -
примерно так управляют хорошо дрессированной лошадью - "встань", "сядь",
"поклон", "пожми руку".
Впрочем, Майк не был лошадью, и потребовалось всего пять минут, чтобы
он все усвоил.
Махмуд оторвался от своих корабельных друзей и сказал Джубалу:
- Доктор, Шкипер и Потрошитель тоже водные братья нашего брата, и
Валентайн Майкл хотел бы закрепить это новым ритуалом для всех нас. Я велел
ему подождать. Вы одобряете?
- Что? Да, конечно. Не в такой давке. - "Проклятье, сколько еще у Майка
водных братьев?" - Может быть, вы присоединитесь к нам, когда все кончится?
Выпьем, поболтаем.
- Почту за честь. Я уверен, остальные тоже не откажутся.
- Отлично. Доктор Махмуд, известно вам что-нибудь о других братьях
нашего юного брата, которые могут еще появиться?
- Нет. На "Победителе", во всяком случае, больше никого нет. - Махмуд
решил не делать ответного приглашения, поскольку оно могло выдать, как он
был смущен - впервые - обнаружив собственные ответные обязательства... - Я
скажу Свену и Старику.
Харшоу увидел, как вошел папский нунций, поглядел, как его усаживают за
большой стол, и усмехнулся про себя. Если у этого длинноухого дебила Ла Рю и
остались какие-то сомнения относительно официальной природы этой встречи,
ему лучше забыть о них!
Какой-то человек похлопал Харшоу по плечу.
- Это здесь проживает Человек с Марса?
- Да, - ответил Джубал.
- Я Том Бун - точнее, сенатор Бун, так лучше, - и у меня для него
письмо от Верховного Епископа Дигби.
Джубал врубил кору своего головного мозга на максимальную скорость.
- Я Джубал Харшоу, сенатор... - Он просигналил Майку встать и пожать
сенатору руку. - ...а это мистер Смит. Майк, это сенатор Бун.
- Рад с вами познакомиться, сенатор Бун, - сказал Майк в лучших
традициях танцевальной школы. Он глядел на Буна с интересом. Он выяснил для
себя, что слово "сенатор" не означает Старшего, хотя и близко по форме; но
разглядывать сенатора было все равно интересно. Он решил, что грокнет это
потом.