Жанр: Научная фантастика
Фрайдэй
...ых сетях, когда засовываешь карточку в приемную
щель? Я не знаю. С наличными я чувствую себя намного безопаснее. Я ни разу
не слышала, чтобы кто-нибудь достиг успехов в спорах с компьютерами.
Мне кажется, кредитные карточки - это проклятие. Но я не человек, и
мне, возможно, не хватает человеческой точки зрения (в этом и во многих
других вещах).
Я двинулась в путь ранним утром следующего дня, одевшись в брючный
костюм-тройку цвета кобальта (я уверена, Дженет в нем была красавицей, и я
тоже чувствовала себя красивой, вопреки свидетельству зеркал), и собираясь
нанять коляску в Стонуолле, но обнаружила, что вынуждена выбирать между
запряженным лошадьми омнибусом и автобусом "Канадиан рэйлуйэс", которые
оба направлялись на станцию подземки, у Периметр и Макфиллипс, откуда мы с
Жоржем отправились проводить наш неофициальный медовый месяц. Как ни люблю
я лошадей, я выбрала более быстрый способ.
Из-за того, что я ехала в город, я не могла забрать свой багаж,
который все еще находился на таможне в порту. Но могла ли я забрать его
оттуда и не выдать себя как иностранку из Империи? Я решила заказать его
перевозку извне Британской Канады. Кроме того, этот багаж был упакован в
Новой Зеландии. Если я могла прожить без него до сих пор, я могла вообще
обойтись без него. Сколько людей погибло из-за того, что они не смогли
бросить свой багаж?
У меня есть этот умеренно полезный ангел-хранитель, который сидит на
моем плече. Всего несколько дней назад мы с Жоржем прошли через нужный
турникет, вставили кредитные карточки Дженет и Иена, не обратив на себя
ничьего внимания, и отправились прямо в Ванкувер.
В этот раз, хотя шла посадка на капсулу, я обнаружила, что иду мимо
турникетов в сторону агентства путешествий Бритканского туристического
бюро. Там было довольно оживленно, так что я не опасалась, что служащий
будет за мной подсматривать - но все-таки подождала, пока не освободится
консоль в углу. Дождавшись, я села там и затребовала билет на капсулу до
Ванкувера, потом вставила карточку Дженет в щель.
В этот день мой ангел-хранитель не спал; я выхватила карточку, быстро
спрятала ее, надеясь, что никто не почувствовал запаха жженой пластмассы.
И вышла, быстрым шагом и высоко подняв голову.
У турникетов, когда я попросила билет в Ванкувер, служитель изучал
спортивный раздел "Виннипег фри пресс". Он чуть опустил газету, уставился
на меня поверх нее. - А почему вы не используете свою карточку, как все?
- У вас есть билеты? Или я не могу расплатиться этими деньгами?
- Дело не в этом.
- Для меня именно в этом. Продайте мне, пожалуйста, билет. И назовите
мне свое имя и номер в соответствии с объявлением у вас за головой. - Я
подала ему точную сумму.
- Вот ваш билет. - Он проигнорировал мое требование назвать себя; я
проигнорировала его нарушение правил. Я не хотела ругаться с его
начальником; мне только нужно было отвлечь его внимание от моей
подозрительной эксцентричности, когда я воспользовалась деньгами, а не
кредитной карточкой.
Капсула была переполнена, но мне не пришлось стоять; какой-то
Галахэд, оставшийся от прошлого столетия, встал и уступил мне свое место.
Он был молод, неплохо выглядел и, несомненно, был галантен, потому что
решил, что я обладаю соответствующими женскими качествами.
Я с улыбкой приняла его предложение, он стал надо мной, и я сделала
все, что могла, чтобы отплатить ему, немного подавшись вперед и позволив
ему заглянуть мне за вырез. Молодой Лохинвар, похоже, не чувствовал себя
обделенным - он смотрел туда всю дорогу - а мне это ничего не стоило и
совсем не беспокоило. Я была благодарна ему за его интерес и за то, что
мне было удобно: шестьдесят минут - это много, когда нужно стоять и
выносить резкие рывки экспресс-капсулы.
Когда мы добрались до Ванкувера, он спросил меня, есть ли у меня
планы на обед? Потому что, если нет, то он знает одно отличное место,
"Бэйшор Инн". Или если мне нравится японская или китайская кухня...
Я сказала, что мне жаль, но к двадцати трем я должна быть в
Беллингхэме.
Вместо того, чтобы принять отказ, он просиял. - Какое замечательное
совпадение! Я тоже еду в Беллингхэм, но я подумал, что могу задержаться на
обед. Мы можем пообедать в Беллингхэме. Договорились?
(Говорится ли в международных законах о пересечении границ с
аморальными целями? Хотя можно ли простое, откровенное соблазнение
классифицировать как "аморальное"? Искусственный человек никогда не
понимает сексуальные правила обычных людей; все, что мы можем сделать -
это запомнить их и попытаться не попадать в неприятности. Но это не легко;
человеческие сексуальные правила запутаны как тарелка спагетти.)
Когда моя попытка вежливого отказа потерпела неудачу, я была
вынуждена быстро решить, вести себя грубо или потакать его очевидным
намерениям. Я выругала себя: Фрайдэй, ты теперь большая девочка; тебе
лучше знать. Если ты не собиралась подавать ему надежду затащить тебя в
постель, отказывать нужно было, когда он в Виннипеге предложил тебе свое
место.
Я сделала еще одну попытку:
- Договорились, - ответила я, - если мне будет позволено оплатить
чек, без возражений. - С моей стороны это было подло, так как мы оба
знали, что если он позволит мне заплатить за обед, то это аннулирует его
вложения в меня, когда ему на протяжении часа пришлось стоять, держаться
за поручень и сопротивляться рывкам капсулы. Но, согласно протоколу, он не
мог объявить об этом вложении; по идее, он проявлял галантность
бескорыстно, из благородства, не ожидая вознаграждения.
Этот грязный, подлый, коварный, похотливый негодяй продолжал
измываться над протоколом.
- Хорошо, - ответил он.
Я проглотила свое удивления. - И потом никаких возражений? Чек мой?
- Никаких возражений, - согласился он. - Очевидно, вы не хотите быть
передо мной в долгу за обед, даже несмотря на то, что предложение исходило
от меня, и, следовательно, у меня должны быть привилегии хозяина. Не знаю,
чем я вам досадил, но я не буду принуждать вас. В Беллингхэме на
поверхности есть Макдональдс; я закажу себе Биг Мак и кока-колу. Вы за это
заплатите. А потом мы расстанемся друзьями.
Я ответила:
- Я Марджори Болдуин; а как тебя зовут?
- Я Тревор Эндрюс, Марджори.
- Тревор. Хорошее имя. Тревор, ты грязный, подлый, коварный и
отвратительный. Поэтому ты отведешь меня в лучший ресторан в Беллингхэме,
угостишь меня лучшими напитками и блюдами, а потом оплатишь чек. Я даю
тебе хорошую возможность реализовать свои низкие замыслы. Но я не думаю,
что тебе удастся затащить меня в постель; у меня нет настроения.
Последнее было обманом; у меня было настроение, и мне очень хотелось
- если бы у него было, как у меня, усиленное обоняние, он мог бы в этом не
сомневаться. Так же как я не сомневалась относительно его настроения.
Обычный мужчина в принципе не может обмануть женщину-ИЧ, у которой усилены
органы чувств. Я узнала это, когда была подростком. Но, конечно, мужская
похоть меня никогда не оскорбляла. Самое большее, я иногда имитирую
поведение обычной женщины и притворяюсь оскорбленной. Я так поступаю
нечасто, и пытаюсь этого избегать: актриса из меня не очень убедительная.
По дороге из Виксберга в Виннипег я не чувствовала желания. Но после
хорошего сна, горячей-горячей ванны, плотного обеда мое тело вернулось к
своему нормальному поведению. Так почему же я обманывала этого безвредного
незнакомца? "Безвредного"? Да, во всех смыслах. Без корректирующей
хирургии я стерильна. У меня нет предрасположенности даже к насморку, и я
специально привита против четырех самых распространенных венерических
заболеваний. В яслях меня научили причислять совокупление к еде, сну,
игре, речи - приятным необходимостям, которые превращали жизнь из обузы в
радость.
Я обманывала его, потому что человеческие правила требовали этого в
данный момент танца - а я притворялась человеком и не смела быть самой
собой.
Он взглянул на меня. - Тебе кажется, что я зря потрачу свои деньги?
- Боюсь, именно так. Извини.
- Ты ошибаешься. Я никогда не пытаюсь силой уложить женщину к себе в
постель; если она этого хочет, она найдет способ дать мне знать об этом.
Если она этого не хочет, то и мне не понравится. Но ты, похоже, не
подозреваешь, что можно заплатить за хороший обед только ради того, чтобы
сидеть и смотреть на тебя, и не обращать внимания на произносимую тобой
чепуху.
- "Чепуху". Это должен быть очень хороший ресторан. Пойдем к капсуле.
Я думала, что по прибытии у меня будут проблемы на таможне.
Но служащий ТКИ самым тщательным образом осмотрел документы Тревора,
прежде чем поставить печать в его туристической карточке, а потом он
мельком взглянул на мою карточку "Мастер чардж" из Сан-Хосе и знаком
разрешил мне идти. Я остановилась подождать Тревора возле барьера ТКИ и
посмотрела на вывеску "Бар для завтраков", чувствуя двойное дежа-вю.
Тревор подошел ко мне. - Если бы я видел, - мрачно сказал он, - эту
золотую карточку, которой ты сейчас размахивала, я бы не стал предлагать
заплатить за обед. Ты богатая наследница.
- Слушай, приятель, - ответила я. - Договор дороже денег. Ты сказал
мне, что можно потратить деньги только для того, чтобы сидеть и топить
меня в слюне. Вопреки той "чепухе", которую я говорю. Я готова
сотрудничать до такой степени, что, возможно, немного приоткрою вырез. На
одну пуговицу, может быть на две. Но я тебя так просто не отпущу. Даже
богатая наследница любит время от времени сэкономить.
- О, какой кошмар!
- Хватит хныкать. Где это роскошный ресторан?
- Э... Марджори, я вынужден признать, что не знаю ресторанов этой
великолепной метрополии. Не скажешь ли ты сама, какой предпочитаешь?
- Тревор, твоя техника соблазнения ужасна.
- То же самое говорит моя жена.
- Я так и думала, что у тебя объезженный вид. Найди ее снимок. Я
сейчас вернусь; пойду узнаю, где мы будем есть.
Я нашла служащего ТКИ, спросила его о лучшем ресторане. Он задумался.
- Это не Париж, знаете ли.
- Я заметила.
- И даже не Новый Орлеан. На вашем месте я бы пошел в столовую
"Хилтона".
Я поблагодарила его, вернулась к Тревору. - Мы обедаем в столовой,
двумя этажами выше. Если только ты не захочешь выслать своих шпионов. А
теперь давай посмотрим ее снимок.
Он показал мне снимок в бумажнике. Я его внимательно рассмотрела,
потом уважительно присвистнула. Блондинки меня пугают. Когда я была
маленькая, я думала, что смогу сделать себе волосы такого цвета, если буду
достаточно сильно чесаться. - Тревор, у тебя такое дома, а ты подбираешь
на улице распутных женщин?
- А ты распутная?
- Не пытайся уйти от ответа.
- Марджори, ты бы мне не поверила и стала бы говорить чепуху. Пойдем
наверх в столовую, пока все мартини не высохли.
Обед был ничего, но у Тревора нет воображения Жоржа, знания кулинарии
и умения стращать метрдотелей. Без чутья Жоржа еда была хорошей,
стандартной, североамериканской кухней, одинаковой что в Беллингхэме, что
в Виксберге.
Я была в задумчивости; обнаружив, что кредитная карточка Дженет
недействительна, я расстроилась чуть ли не больше, чем когда не нашла
Дженет и Иена дома. Дженет была в беде? Дженет погибла?
И Тревор потерял часть радостного энтузиазма, который должен
проявлять жеребец, когда дело движется. Вместо того, чтобы разглядывать
меня, он, казалось, тоже задумался. Отчего такая перемена в поведении?
Из-за того, что я потребовала показать снимок жены? Не стало ли ему от
этого неловко? Мне кажется, мужчина не должен принимать участия в охоте,
если он не находится со своей женой или своими женами в таких отношениях,
что может дома описать пикантные детали, чтобы над ними посмеяться. Как
Иен. Я не рассчитываю на то, что мужчина будет "защищать мою репутацию",
потому что, насколько мне известно, они никогда этого не делают. Если я
хочу, чтобы мужчина воздержался от обсуждения моей неуклюжести в постели,
единственный выход - это не ложиться с ним в постель.
Кроме того, Тревор первым упомянул о своей жене, верно? Я прокрутила
наш разговор в голове - да, верно.
После обеда он немного оживился. Я сказала ему вернуться сюда после
своей деловой встречи, потому что я собираюсь остановиться в гостинице,
чтобы в удобстве и одиночестве сделать несколько дальних звонков (правда),
и что я могу остаться ночевать (тоже правда), так что пусть возвращается и
позвонит мне, а я встречу его в холле (условно правда - я была так одинока
и встревожена, что подозревала, что сразу скажу ему подниматься ко мне).
Он ответил:
- Я сначала позвоню, чтобы ты смогла вывести этого мужчину, но пойду
сразу наверх. Нет смысла ходить туда-сюда. Но шампанское я пошлю наверх;
сам я его нести не собираюсь.
- Подожди, - сказала я. - Я еще не согласилась с твоими низменными
намерениями. Все, что я обещала, - это возможность уговорить меня. В
холле. А не в моей спальне.
- Марджори, ты трудная женщина.
- Нет, это ты трудный мужчина. Я знаю, что я делаю. - Внезапное
просветления сказало мне, что я действительно знаю. - Как ты относишься к
искусственным людям? Хотел бы ты, чтобы твоя сестра вышла замуж за одного
из них?
- А у тебя есть кто-нибудь на примете? Сестренка немного засиделась в
девах; она не может позволить себе быть разборчивой.
- Не надо уходить от вопроса. Женился бы ты на искусственной женщине?
- А что подумают соседи? Марджори, а откуда ты знаешь, что я этого не
сделал? Ты видела снимок моей жены. Из артефактов должны получаться лучшие
жены, что горизонтально, что вертикально.
- Ты хотел сказать, наложницы. Жениться на них необязательно. Тревор,
ты не только не женат на искусственной женщине; ты о них не знаешь ничего,
кроме распространенного мифа... иначе ты не стал бы говорить "артефакт",
когда речь идет об "искусственных людях".
- Я подлый, коварный и отвратительный. Я употребил неправильный
термин, чтобы ты не заподозрила, что я искусственный.
- Ты не искусственный, иначе я поняла бы это. И хотя ты, возможно,
лег бы с искусственной женщиной в постель, ты не стал бы мечтать о
женитьбе на ней. Это пустой разговор; давай закроем тему. Мне нужно
примерно два часа; не удивляйся, если мой терминал будет занят. Набей
сообщение и найди себе что-нибудь выпить. Я спущусь, как только смогу.
Я зарегистрировалась у стойки и поднялась наверх, но не в апартаменты
для молодоженов - в отсутствии Жоржа от этой восхитительной причуды у меня
только испортилось бы настроение - а в очень симпатичный номер с хорошей
большой широкой кроватью, роскошью, которую я заказала из глубокого
подозрения, что благодаря бездарной рекламе Тревор все-таки в ней
окажется.
Я отложила эту мысль и занялась делом.
Я позвонила в "Виксберг хилтон". Нет, мистер и миссис Перро выехали.
Нет, нового адреса они не оставили. Очень жа-аль!
Мне тоже было жаль, и от этого синтезированного компьютерного голоса
мне легче не стало. Я позвонила в университет Макгилл в Монреале и
потратила двадцать минут, чтобы выяснить, что "да, доктор Перро является
сотрудником университета, но в настоящий момент он находится в
университете в Манитоба". Единственной новостью было то, что этот
монреальский компьютер с одинаковой легкостью синтезировал английский и
французский и всегда отвечал на том языке, на котором к нему обратились.
Эти электронные отфутболиватели очень умны - по-моему, даже слишком.
Я попробовала код Дженет (Иена) в Виннипеге, выяснила, что их
терминал не работает по заявке абонента. Мне стало интересно, как я смогла
сегодня принимать новости на терминале в Норе. Не означало ли "не
работает" всего лишь "никаких вызовов"? Были ли это страшной тайной СТиТ?
АНЗАК-Виннипег перебрасывала меня между разными частями компьютера,
предназначенного для путешествующей публики, пока я наконец не добралась
до человеческого голоса, который признал, что капитан Торми в отпуске в
связи с чрезвычайным положением и отменой рейсов в Новую Зеландию.
Оклендский код Иена ответил только музыкой и приглашением записать
сообщение, что было неудивительно, потому что Иен не должен был появиться
там, пока не возобновятся полеты полубаллистика. Но я думала, что могу
застать Бетти и/или Фредди.
Как можно было попасть в Новую Зеландию, если ПБ не летали? На
морском коньке не поедешь, они слишком маленькие. А эти большие надводные
грузовые суда на шипстоунах, они когда-нибудь возили пассажиров? По-моему,
они для этого не были приспособлены. Я, кажется, даже где-то слышала, что
на некоторых из них нет даже команды.
Я была уверена, что досконально разбираюсь в способах передвижения,
лучше, чем профессиональные коммивояжеры, потому что как курьер я часто
пользовалась способами, которые недоступны туристам, и о которых простые
коммивояжеры не знают. Мне было неприятно осознать, что я никогда не
задумывалась над тем, как перехитрить судьбу, когда все ПБ стоят на
приколе. Но способ есть, способ всегда есть. Я пометила эту задачу у себя
в голове, чтобы решить ее позднее.
Я позвонила в университет в Сиднее, поговорила с компьютером, но в
конце концов услышала человеческий голос, который признался, что знает
профессора Фарнезе, но он сейчас в академическом отпуске. Нет, домашние
коды и адреса никогда не разглашаются - извините. Возможно, справочная
поможет.
Компьютер информационной службы Сиднея казался одиноким, потому что
был готов беседовать со мной до бесконечности - он говорил все, что
угодно, но только никак не признавал, что Федерико или Элизабет Фарнезе
есть в его сети. Я выслушала рекламу Самого Большого Моста В Мире (это
неправда) и Крупнейшего В Мире Оперного Театра (это правда), так что
приезжайте к нам в Австралию и - я неохотно отключилась; дружелюбный
компьютер с австралийским акцентом - это лучше, чем многие люди, обычные
или такие, как я.
Мне пришлось воспользоваться тем, чего я надеялась избежать:
Крайстчерч. Могло получиться так, что когда произошел переезд, из штаба
босса мне послали сообщение по адресу моей бывшей семьи - если это был
переезд, а не полная катастрофа. Была очень слабая возможность, что Иен,
не сумев связаться со мной в Империи, мог послать сообщение в мой бывший
дом в надежде на то, что его перешлют. Я вспомнила, что дала ему свой код
в Крайстчерч, когда он дал мне код своей квартиры в Окленде. Поэтому я
позвонила в свой бывший дом...
...и была шокирована так же, как человек, который наступает на
ступеньку, которой там не было. "Терминал, на который вы звоните, не
обслуживается. Звонки не коммутируются. В случае крайней необходимости
звоните..." - дальше следовал код, в котором я узнала код офиса Брайана.
Я сообразила, что делаю поправку на часовые пояса не в ту сторону,
чтобы получить неправильный ответ, благодаря которому смогу не звонить - и
заставила себя бросить это. Здесь была середина дня, начало четвертого,
значит, в Новой Зеландии было завтрашнее утро, одиннадцатый час, в это
время была самая большая вероятность застать Брайана. Я набрала его код,
всего несколько секунд подождала ответа со спутника, и передо мной
появилось его изумленное лицо. - Марджори!
- Да, - согласилась я. - Марджори. Как дела?
- Почему ты мне звонишь?
Я сказала:
- Брайан, пожалуйста! Мы были женаты семь лет; разве мы не можем по
крайней мере вежливо говорить друг с другом?
- Извини. Чем я могу тебе помочь?
- Мне неудобно отрывать тебя от работы, но я позвонила домой и
узнала, что терминал не работает. Брайан, ты, конечно, знаешь из новостей,
что связь с Чикагской Империей прервана из-за чрезвычайного положения.
Из-за убийств. Того, что комментаторы называют "Красный четверг". В
результате я сейчас нахожусь в Калифорнии; я так и не доехала к себе в
Империю. Ты мне можешь сказать что-нибудь о почте или сообщениях, которые
могли прийти мне? Ты понимаешь, я ничего не получала.
- Я ничего не могу сказать. Извини.
- Можешь ты мне хотя бы сказать, нужно ли было что-то пересылать?
Зная только то, что сообщение пришлось переслать, мне будет легче
отследить его.
- Дай подумать. Те деньги, что ты получила... нет, ты их взяла с
собой.
- Какие деньги?
- Деньги, которые ты потребовала вернуть тебе - а иначе ты устроишь
публичный скандал. Немногим больше семидесяти тысяч долларов. Марджори, я
удивляюсь, как ты набралась наглости показать свое лицо... после того, как
твое недостойное поведение, твоя ложь и твоя холодная алчность разрушили
нашу семью.
- Брайан, о чем ты вообще говоришь? Я никому не лгала, я не считаю,
что неправильно вела себя, и я не взяла из семьи ни пенни. "Разрушила
семью", как? Меня вышвырнули из семьи, без каких-либо предупреждений -
пнули ногой и выгнали, в течение нескольких минут. Я никак не могла
"разрушить семью". Объясни.
Брайан объяснил, со всеми холодными и мрачными подробностями. Мое
недостойное поведение, конечно, было одним целым с моей ложью, а это
нелепое заявление, что я живой артефакт, нечеловек, и таким образом, я
вынудила семью потребовать аннулирования. Я попыталась напомнить ему, что
я доказала, что я улучшенная; он отмахнулся от этого. То, что помнила я, и
что помнил он, не совпадало. А насчет денег, я опять лгала; он видел
расписку с моей подписью.
Я перебила его, чтобы сказать, что любая подпись, похожая на мою, на
таком документе должна была быть подделкой, потому что я не получила ни
единого доллара.
- Ты обвиняешь Аниту в подлоге. Твоя самая бесстыдная ложь.
- Я ни в чем Аниту не обвиняю. Но я не получила от семьи никаких
денег.
Я действительно обвиняла Аниту в подлоге, и мы оба это знали. И,
возможно, заодно обвиняла и Брайана. Я вспомнила, как Вики однажды
сказала, что у Аниты соски напрягаются только от больших доходов... а я
шикнула на нее и сказала, чтобы она перестала издеваться. Но и другие тоже
намекали на то, что Анита фригидна - состояние, которое ИЧ не может
понять. Вспоминая прошлое, мне казалось возможным, что вся ее страсть
относилась к семье, ее финансовому благополучию, ее престижу среди
окружающих, ее силе в обществе.
Если так, она должна была ненавидеть меня. Я не разрушила семью, но
мое изгнание стало первой костью домино в ее крушении. Почти немедленно
после моего отъезда Вики поехала в Нукуалофа и проинструктировала адвоката
подать на развод и уладить финансовые вопросы. Потом Дуглас и Лизпет
уехали из Крайстчерч, поженились отдельно, а потом подали такое же
заявление.
Одна капля утешения: я узнала от Брайана, что результаты голосования
против меня были не шесть - ноль, а семь - ноль. Это лучше? Да. Анита
постановила, что голосовать следует акциями; крупные держатели, Брайан,
Берти и Анита, голосовали первыми, подав против меня семь голосов, что
составило абсолютное большинство - после чего Дуг, Вики и Лизпет от
голосования воздержались.
И все-таки, слишком маленькая капля утешения - они не выступили
против Аниты, не попытались остановить ее, они даже не предупредили меня о
надвигающихся неприятностях. Они воздержались... а потом отошли в сторону
и позволили привести приговор в исполнение.
Я спросила Брайана о детях - и он мне резко ответил, что это не мое
дело. Потом он сказал, что очень занят и должен отключиться, но я
задержала его, чтобы задать еще один вопрос: что сделали с кошками?
Он, казалось, был готов взорваться. - Марджори, у тебя совсем нет
сердца? Твои действия причинили нам столько боли, привели к таким
трагическим последствиям, а ты хочешь знать о чем-то настолько банальном,
как кошки?
Я подавила свой гнев. - Я действительно хочу знать, Брайан.
- Я думаю, их послали в общество охраны животных. Или на медицинский
факультет университета. Прощай! Пожалуйста, не звони мне больше.
- На медицинский факультет... - Мистер Андерфут, привязанный к
операционному столу, пока студент-медик режет его скальпелем на части? Я
не вегетарианка и не собираюсь спорить об использовании животных в науке и
обучении. Но, если это нужно делать, Боже милостивый, если ты есть, не
позволяй этого делать с животными, которых воспитывали с мыслью о том, что
они люди!
В обществе охраны животных или на медицинском факультете, Мистер
Андерфут и молодые кошки были почти наверняка мертвы. И тем не менее, если
бы ПБ летали, я бы рискнула вернуться в Британскую Канаду, чтобы попасть
на ближайший рейс в Новую Зеландию в слабой надежде спасти моего старого
друга. Но без современных транспортных средств Окленд был дальше, чем
Луна-Сити. Нет никакой надежды...
Я погрузилась в аутотренинг и выбросила вещи, с которыми не могла
ничего поделать, из головы...
...и почувствовала, что Мистер Андерфут по-прежнему трется о мою
ногу.
На терминале замигала красная лампочка. Я посмотрела на время,
заметила, что два часа, которые я выделила, почти закончились; эта
лампочка почти наверняка означала Тревора.
Надо решать, Фрайдэй. Умоешься холодной водой, пойдешь вниз и
позволишь ему уговорить тебя? Или скажешь ему подниматься прямо сюда,
ляжешь с ним в постель и выплачешься у него на груди? То есть, для начала.
Ты определенно не чувствуешь сейчас желания... но уткнись лицом в
приятное, теплое мужское плечо, дай вол
...Закладка в соц.сетях
