Жанр: Научная фантастика
Фрайдэй
...ронней помощи
унести это с корабля; таково определение "ручной клади", данное компанией.
Но за все, что ему приходится помещать в трюм, он платит как за багаж. Я
знаю, что компания должна получать прибыль - хотя мне не обязана нравиться
ее политика. Но сегодня мы собрались использовать это в своих целях.
Проходя мимо, почти никто не смотрел в нашу сторону, а кто смотрел,
не обращал внимания. Они выглядели усталыми и озабоченными, и, я думаю,
так и было на самом деле. Там было множество детей, и почти все они
плакали. Первые два десятка человек шли быстро. Дальше толпа двигалась
медленнее - больше детей, больше багажа - и плотнее. Пора было
притворяться "овцой".
И тут внезапно, из мешанины человеческих запахов, запахов пота,
грязи, забот, страха, мускуса и запачканных пеленок, вырвался один запах,
кристалльно ясный, как тема Золотого Петушка в "Гимне к Солнцу"
Римского-Корсакова или лейтмотив вагнеровского "Ring Cycle" - и я заорала:
- Дженет!
Грузная женщина с другой стороны колонны обернулась, посмотрела на
меня, уронила два своих чемодана и обняла меня. - Мардж! - и бородатый
мужчина сказал:
- Я же говорил вам, что она на корабле! Я же говорил! - и Иен
укоризненно произнес:
- Ты же погибла! - и я оторвала губы от Дженет ровно настолько, чтобы
сказать:
- Нет, не погибла. Младший пилот Памела Хересфорд передает свой
сердечный привет.
Дженет сказала:
- Эта девка! - Иен сказал:
- Перестань, Джен, - а Бетти внимательно посмотрела на меня и
сказала:
- Это действительно она. Привет, милая! Хорошо выглядишь! Честное
слово! - а Жорж что-то бессвязно бормотал по-французски, одновременно
пытаясь оттащить меня от Дженет.
Конечно, мы затормозили всю очередь. Другие люди, отягощенные
поклажей, некоторые из них недовольно ворча, проталкивались мимо нас,
между нами, обходили вокруг. Я сказала:
- Пойдем дальше. Мы сможем поговорить позже. - Я оглянулась на угол,
в котором прятались мы с Питом; его там не было. Поэтому я перестала
волноваться за него; Пит достаточно умен.
Дженет не была ни толстой, ни даже полной - просто она была
беременна. Я попыталась взять один из ее чемоданов; она мне не дала. - С
двумя лучше, они уравновешивают друг друга.
Поэтому в конце концов у меня в руках оказалась кошачья дорожная
клетка с Мамой Кошкой. И большой обернутый бумагой сверток, который нес
под мышкой Иен.
- Дженет, а что вы сделали с котятами?
- Они, - ответил вместо нее Фредди, - при моем участии были приняты
на отличные должности с прекрасными перспективами инженеров по контролю за
грызунами на большой овечьей станции в Квинсленде. А теперь, Элен, умоляю,
расскажи мне, как могло случиться, что ты, кажется еще вчера сидевшая по
правую руку повелителя и хозяина огромного суперлайнера, сегодня общаешься
с крестьянством в недрах этого корыта?
- Позже, Фредди. Когда выйдем отсюда.
Он бросил взгляд в сторону дверей. - Ах, да! Позже, с обильными
возлияниями и долгими рассказами. А пока что нам еще предстоит пройти мимо
Цербера.
Два охранника, оба вооруженные, стояли у дверей, по одному с каждой
стороны. Я начала произносить про себя мантры, одновременно болтая о
какой-то чепухе с Фредди. Оба полицейских посмотрели на меня, оба, похоже,
нашли мой внешний вид соответствующим. Возможно, помогли грязное лицо и
всклокоченные волосы, потому что до этого я ни разу не выходила из каюты
ББ, пока Шизуко титаническим трудом не придавала мне вид, способный
вызвать наивысшие ставки на аукционе.
Мы вышли из дверей, спустились по небольшому трапу и стали в очередь
к столу, установленному снаружи. За ним сидели два чиновника с бумагами.
Один из них выкрикнул:
- Фрэнсис, Фредерик Дж! Выйдите вперед!
- Здесь! - ответил Федерико и прошел мимо меня к столу. Я услышала
позади крик:
- Вот она! - резко поставила клетку с Мамой Кошкой на землю и
двинулась в сторону горизонта.
Я услышала за собой переполох, но не стала обращать на это внимания.
Я всего лишь хотела как можно быстрее удалиться на безопасное расстояние,
чтобы меня нельзя было достать из парализующего ружья, установки для
запуска липучей веревки или мортирки со слезоточивым газом. Я не могла
обогнать радарное ружье или даже пулевую винтовку - но если Пит был прав,
их мне не стоило бояться. Я просто продолжала переставлять ноги. Немного
правее виднелась деревня, а прямо впереди росли деревья. В данной ситуации
заросли казались более подходящим местом; я бежала вперед.
Обернувшись, я увидела, что большинство преследователей осталось
позади - не удивительно: я могу пробежать тысячеметровку в две минуты. Но
двое, похоже, не отставали и даже, кажется, приближались. Поэтому я
притормозила, намереваясь столкнуть их головами или сделать что-нибудь
вроде этого.
- Не останавливайся! - хрипло выкрикнул Пит. - Они думают, мы
пытаемся поймать тебя.
Я не останавливалась. Вторым бегуном была Шизуко. Моя подруга Тилли.
Как только я вбежала в заросли, и посадочная капсула скрылась из
виду, я остановилась, чтобы вырвать. Они нагнали меня; Тилли поддержала
мою голову, а потом вытерла мне рот - и попыталась поцеловать меня. Я
отвернулась. - Не надо, у меня сейчас должен быть отвратительный вкус. Ты
что, улетела с корабля в таком виде? - На ней было трико, в котором она
выглядела выше, стройнее, более по-западному и намного женственнее, чем
привычная мне моя бывшая "горничная".
- Нет. Я была в строгом кимоно и оби. Я их бросила где-то там. В них
нельзя бежать.
Пит раздраженно сказал:
- Кончай трепаться, нам нужно вытащить тебя отсюда. - Он взял меня за
волосы, поцеловал. - Кому какое дело, какая ты на вкус? Двинулись!
И мы двинулись, оставаясь в зарослях и удаляясь от посадочной
капсулы. Но скоро стало ясно, что Тилли растянула лодыжку, и с каждым
шагом она хромала все больше. Пит снова заворчал:
- Когда ты рванула, Тилли была только на середине трапа, ведущего с
палубы первого класса. Ей пришлось прыгать, но она неудачно приземлилась.
Тил, ты растяпа.
- Это все чертовы японские туфли, они очень неустойчивые. Пит, бери
девочку и бегите; легавые ничего мне не сделают.
- Черта с два, - резко сказал Пит. - Мы будем вместе до конца.
Правильно, мисс... правильно, Фрайдэй?
- Да, черт побери! "Один за всех, все за одного!" Пит, берись за нее
справа, а я буду с этой стороны.
Бег на пяти ногах у нас получался вполне прилично, не быстро, но все
же расстояние между нами и преследователями увеличивалось. Через некоторое
время Пит захотел посадить ее к себе на закорки. Я остановила всех. -
Давайте послушаем.
Погони слышно не было. Ничего, кроме незнакомых звуков незнакомого
леса. Крики птиц? Я не была уверена. Это лес был странным смешением
знакомого и чужого - трава, которая была не совсем травой, деревья,
которые казались перенесенными из другой геологической эпохи, в хлорофилле
было много красной краски - или здесь была осень? Холодно ли будет ночью?
Учитывая расписание корабля, искать людей в течение ближайших трех дней
казалось не очень умной идеей. Мы могли бы протянуть это время без еды и
питья - но вдруг будут заморозки?
- Ладно, - сказала я. - На закорках. Но по очереди.
- Фрайдэй! Ты не сможешь нести меня.
- Прошлой ночью я несла Пита. Скажи ей, Пит. Ты думаешь, я не
справлюсь с японской куколкой вроде тебя?
- "Японская куколка", как же! Я такая же американка, как и ты.
- Наверное, даже больше. Потому что я не очень. Расскажу позже.
Залазь.
Я пронесла ее примерно пятьдесят метров, потом Пит пронес ее метров
двести, и так далее, следуя определению "поровну", данному Питом. Примерно
через час мы вышли к дороге - просто тропе, проложенной через кустарник,
но на ней были видны следы колес и лошадиных подков. Влево дорога
удалялась от посадочной капсулы и городка, и мы двинулись в эту сторону.
Шизуко шла, опираясь на Пита.
Мы подошли к ферме. Возможно, нам следовало бы спрятаться и
оглядеться, но к этому времени я больше хотела пить, чем оставаться в
безопасности, и мне хотелось перевязать лодыжку Тилли, прежде чем она
стала больше ее головы.
Там была пожилая женщина, седая, очень опрятная и подтянутая, она
сидела в кресле-качалке на веранде перед домом и вязала. Когда мы
приблизились, она оторвалась от вязания, жестом велела нам подойти к дому.
- Я миссис Дундас, - сказала она. Вы с корабля?
- Да, - подтвердила я. - Я Фрайдэй Джонс, это Матильда Джексон и наш
друг Пит.
- Пит Робертс, мэм.
- Проходите, садитесь. Вы должны меня извинить, что я не встаю; спина
моя уже не та. Вы беженцы, не так ли? Вы сбежали с корабля?
(Надо принимать удар. Но будь готова уклониться.)
- Да.
- Конечно. Примерно половина беглецов попадает сначала к нам. Что ж,
судя по утренней радиопередаче, вам нужно будет прятаться по крайней мере
три дня. Вы у нас здесь желанные гости, мы будем вам рады. Конечно, вам
положено идти сразу в бараки для переселенцев; корабельные власти там до
вас не доберутся. Но они могут испортить вам жизнь бесконечными
юридическими придирками. Вы сможете решить, что вам делать, после обеда. А
сейчас не хотите ли по чашечке чая?
- Да! - согласилась я.
- Хорошо. Малкольм! Эй, Малкольм!
- Что, ма?
- Поставь чайник!
- Что?
- Чайник! - Миссис Дундас повернулась к Тилли.
- Девочка, что у тебя с ногой?
- Кажется, я ее растянула, мэм.
- Несомненно. Ты - тебя зовут "Фрайдэй"? - пойди найди Малкольма,
скажи ему, что мне нужен самый большой таз, наполненный колотым льдом.
Потом, если хочешь, пока Малкольм будет колоть лед, можешь сделать чай. А
вы, сэр - мистер Робертс - вы можете помочь мне выбраться из этого кресла,
потому что для ноги бедной девочки нам понадобится еще кое-что. Когда
опухоль спадет, нам надо будет ее перевязать. А ты, Матильда - у тебя нет
аллергии на аспирин?
- Нет, мэм.
- Ма! Чайник кипит!
- Ты - Фрайдэй - пойди, дорогая.
Я пошла готовить чай. Мое сердце пело.
33
Прошло двадцать лет. Это по календарю Ботани Бей, но разница
небольшая. Эти мемуары основываются на лентах, записанных мной в "Паджаро
Сэндс" до того, как умер босс, затем на записках, которые я сделала вскоре
после приезда сюда, записках, которые должны были "увековечить
свидетельство" - я тогда еще думала, что, возможно, мне придется бороться
против высылки с планеты.
Но когда использовать меня для реализации их планов стало невозможно,
они потеряли ко мне интерес - логично, потому что я для них была всего
лишь ходячим инкубатором. Потом вопрос стал чисто абстрактным, когда
Первый Гражданин и Дофинесса были одновременно убиты бомбой, подложенной в
их карету.
Эти мемуары следовало бы закончить моим прибытием на Ботани Бей,
потому что после этого в моей жизни не было никаких драматических
поворотов событий - в конце концов, о чем должна писать мемуары
деревенская домохозяйка? Сколько яиц снесли наши куры в прошлом сезоне?
Вам это интересно? Мне - да, но вам - нет.
Занятые и счастливые люди не ведут дневников; они слишком заняты
жизнью.
Но обработав записи и заметки (и сократив объем материалов на
шестьдесят процентов), я заметила некоторые вещи, о которых шла речь и
которые еще не были прояснены. Аннулированная карточка "Виза" Дженет - я
"погибла" во время взрыва, уничтожившего "Поездку до Эм-Лу". Жорж
тщательно все проверил в нижнем Виксберге, и был убежден, что никто не
спасся. Тогда он позвонил Дженет и Иену... которые как раз собирались
улетать в Австралию, предупрежденные виннипегским агентом босса - поэтому,
конечно, Дженет аннулировала свою карточку.
Самое странное во всем этом - как я нашла свою "семью". Но Жорж
говорит, что в странно в этом не то, что они здесь, а то, что я здесь.
Земля им всем надоела, она разражала их - куда они могли податься? Ботани
Бей - это не единственный вариант, но для них это был очевидный выбор. Это
хорошая планета, похожая во многом на Землю, какой она была несколько
веков назад, - но с современными знаниями и технологиями. Она не настолько
примитивна, как Форест, не такая безумно дорогая, как Хальцион или Фидлерз
Грин. Они все много потеряли при вынужденном переезде, но у них осталось
достаточно средств, чтобы купить билеты третьего класса до Ботани Бей,
заплатить взносы компании и иметь стартовый капитал.
(Вы знаете, что здесь, на Ботани Бей, никто не запирает двери - у
многих даже нет замков. Mirabile visu!)
Жорж говорит, что единственное совпадение - это что я оказалась с
ними на одном корабле - и этого могло не произойти. Они пропустили
"Дирак", потом еле успели на "Форвард", и то только потому, что Дженет
торопила их, твердо решив путешествовать с ребенком в животе, а не на
руках. Но, конечно, если бы они и сели на предыдущий или следующий
корабль, я все равно встретила бы их, не планируя этого. Наша планета
примерно того же размера, что и Земля, но колония пока еще маленькая, и
все живут практически в одном месте, и каждому всегда интересно посмотреть
на новых соседей; мы встретились бы обязательно.
Ну а что, если бы мне не предложили эту работу-ловушку? Спрашивать
себя "а что, если бы..." можно всегда, но я думаю, что если бы я, как
планировала, посетила все планеты на маршруте, с вероятностью где-то
пятьдесят процентов я все же оказалась бы на Ботани Бей.
"Вся наша жизнь в руках судьбы", но я не жалуюсь. Мне нравится быть
колонисткой-домохозяйкой в 8-группе. Формально это не С-группа, потому что
у нас здесь не очень много законов о сексе и браке. Мы ввосьмером и наши
дети живем в большом составленном из нескольких частей доме, который
спроектировала Дженет, а мы все построили. (Я не столяр-краснодеревщик, но
плотник из меня получился просто классный!) Соседи никогда не были
назойливы и не задавали нам вопросов о том, кто чьи родители - а если бы
они это сделали, Дженет заморозила бы их одним взглядом. Здесь это никого
не интересует, детям на Ботани Бей рады; пройдет еще много веков, прежде
чем кто-нибудь заговорит о "перенаселении" или "нулевом приросте
населения".
Наши соседи не увидят это жизнеописание, потому что единственное, что
я собираюсь опубликовать здесь - это переработанное издание моей
поваренной книги - хорошей поваренной книги, потому что я выступаю в роли
литобработчика двух великих поваров: Дженет и Жоржа, и я добавила
некоторые практические советы для молодых домохозяек, которыми я обязана
Голди. Поэтому здесь я могу открыто говорить о родственных отношениях.
Жорж женился на Матильде, и одновременно Персиваль женился на мне; я
думаю, они бросили жребий. Конечно, ребенок во мне подпадал под ту старую
поговорку о пробирке и скальпеле - поговорку, которую я ни разу не слышала
на Ботани Бей. Может быть, Уэнди унаследовала какие-то черты от бывшей
королевской семьи Релма. Но я ни разу не дала ей повода подозревать об
этом, и официально ее отец Персиваль. Все, что я точно знаю - это что
Уэнди не имеет никаких наследственных дефектов, и Фредди и Жорж говорят,
что неприятных рецессивных генов у нее тоже нет. В детстве она вела себя
не хуже других, и обычной умеренной порции шлепков было достаточно, чтобы
наставить ее на путь истинный. Я думаю, она очень неплохой человек, и это
радует меня, потому что она единственное мое дитя, пусть даже она и не
родственник мне.
- "... единственное..." Когда я ее родила, я попросила Жоржа
ликвидировать мою стерильность. Они с Фредди осмотрели меня и сказали, что
это можно сделать... на Земле. Не в Нью-Брисбене. А здесь это будет
невозможно еще много лет. Таким образом, вопрос был закрыт - и я даже
почувствовала некоторое облегчение. Я это сделала один раз; делать это еще
раз я потребности не испытывала. У нас под ногами ползают дети, щенки и
котята; и детям, как и котятам, не обязательно быть рожденными мной.
Ребенок есть ребенок, и у Тилли они хорошо получаются, как и у Дженет и
Бетти.
И Уэнди. Если бы это не было абсурдным, я бы предположила, что она
унаследовала свою сексуальность от матери - то есть, от меня. Ей не
исполнилось еще четырнадцати, когда она, придя домой, впервые сказала:
"Ма, кажется, я беременна." Я сказала ей: "Не надо предполагать, дорогая.
Пойди к дяде Фредди, пусть он сделает тебе анализ."
Она объявила о результате за обедом, который превратился в праздник,
потому что, по старой традиции, беременность женщины в нашей семье - это
повод для радости и веселья. Итак, первый раз мы отмечали беременность
Уэнди, когда ей было четырнадцать, потом когда ей было шестнадцать, потом
- восемнадцать, а последний раз - всего неделю назад. Я рада, что она
делала между ними достаточно большие перерывы, потому что я растила их,
всех, кроме последнего; ради него она вышла замуж. Так что я никогда не
испытывала недостатка в детях, которых нужно воспитывать, даже если бы у
нас в доме не было четырех - а теперь пяти, нет, шести - матерей.
У первого ребенка Матильды первоклассный отец - великолепная порода.
Доктор Джерри Мэдсен. Так она мне сказала. И мне кажется, что так оно и
есть. Дело вот в чем: ее бывший хозяин как раз ликвидировал ее
стерильность, намереваясь получить от нее потомство, когда у него
появилась возможность продать ее для четырехмесячной высокооплачиваемой
работы. И она стала "Шизуко", с застенчивой улыбкой и скромным поклоном, и
стала следить за моим поведением - но получилось наоборот, я, сама того не
желая, следила за ее поведением. О, если бы она попыталась, она бы смогла
устроить себе немного ночной жизни в дневное время... но дело в том, что
почти двадцать четыре часа почти ежедневно она проводила в каюте ББ, чтобы
не пропустить моего прихода.
Так когда же? В единственный раз, когда это могло случиться. Пока я,
полузамерзшая, съежившись лежала с Персивалем под турбогенератором, моя
"горничная" спала с моим врачом. Так что у этого молодого человека
отличные родители! Шутка: Джерри сейчас живет в Нью-Брисбене со своей
замечательной женой Дайан - но Тилли не дала ему повода подозревать, что в
нашем доме живет его сын. Это еще одно "потрясающее совпадение"? Я так не
думаю. Врач здесь одна из не требующих стартового взноса профессий; Джерри
хотел жениться и бросить космические полеты - а станет ли кто-нибудь
селиться на Земле, если у него была возможность осмотреть колонии?
Почти вся наша семья ходит сейчас к Джерри; он хороший врач. Да, у
нас в семье есть два доктора медицины, но они никогда не практиковали; они
были генными инженерами, биологами-экспериментаторами - а теперь они
фермеры.
Дженет тоже знает, кто отцы ее первого ребенка - оба ее тогдашних
мужа, Иен и Жорж. Почему оба? Потому что она так захотела, а ее причуды
сделаны из стали. Я слышала несколько версий, но я уверена, что она не
выбирала между ними, собираясь родить первого ребенка.
Первенец Бетти почти наверняка не сделан искусственно и мог бы быть
законнорожденным. Но Бетти так ненавидит законы, что она скорее заставила
бы вас поверить, что она залетела в групповухе на балу-маскараде.
Нью-Брисбен - очень тихое место, но в доме, где живет Бетти Фрэнсис,
никогда не будет скучно.
Вы, возможно, знаете о возвращении Черной Смерти больше, чем я.
Глория приписывает честь спасения Луна-Сити моему предупреждению, но эта
честь принадлежит скорее боссу - моя карьера пророчицы была очень
короткой.
Чума не вышла за пределы Земли; это наверняка было результатом
действий босса... хотя однажды, в критический момент, Нью-Брисбен передал,
что посадочной капсуле нельзя приземляться, пока ее не разгерметизируют, а
потом накачают воздух снова. Конечно же, при такой обработке погибли крысы
и мыши - и блохи. Их капитан перестал требовать возмещения дополнительных
расходов, как только это выяснилось.
Стартовые взносы: почта от Ботани Бей до Земли/Луны идет от четырех
до восьми месяцев - неплохо для ста сорока световых лет. (Я слышала
однажды, как одна туристка спросила, почему мы не используем радио?)
Глория заплатила колонии за меня с максимально возможной скоростью и щедро
снабдила меня деньгами - завещание босса давало ей некоторую свободу
действий. Она не стала посылать сюда золото, это было сделано переводом на
счет колонии в Луна-Сити, с которого оплачиваются поставки на Ботани Бей
сельскохозяйственной техники и другого оборудования.
Но у Пита было немного сбережений на Земле, а Тилли, полурабыня,
вообще ничего не имела. У меня все еще оставалась небольшая часть выигрыша
в лотерею, все мое выходное пособие и даже несколько акций. Это избавило
моих друзей от долгов - наша колония никогда не выдает беглецов... но им
могли бы потребоваться годы, чтобы выплатить свой взнос колонии.
Они попытались отказаться. Но я была настойчивее. Дело не только в
том, что мы - одна семья, без помощи Персиваля и Матильды меня почти
наверняка схватили бы и отвезли на Релм - где я бы погибла. Но они все
равно хотели платить мне.
Мы пришли к компромиссу. Их выплаты и какие-то суммы от всех нас
стали основой Фонда имени Эйзы Хантера "Отпусти хлеб твой по водам", целью
которого является помощь беглецам или просто новым переселенцам.
Я больше не думаю о своем необычном и кое-где даже постыдном
происхождении. "Чтобы родить человеческого ребенка, нужна человеческая
мать" - сказал мне давным-давно Жорж. Это правда, и доказательство этому -
моя Уэнди. Я человек, и я здесь своя!
Я думаю, это все, о чем только можно мечтать. Быть своей. Быть среди
людей.
А теперь посмотрите, своя ли я здесь: на прошлой неделе я пыталась
понять, почему мне так не хватает времени. Я секретарь Городского Совета.
Я председатель программы Ассоциации родителей и учителей. Я командир
отряда девочек-скаутов Нью-Тувумба. Я бывший президент Клуба садоводов, и
я член комитета планирования общественного колледжа, который мы собираемся
основать. Да, я здесь своя.
Закладка в соц.сетях
