Жанр: Научная фантастика
Фрайдэй
... ей, что эта система кажется мне разумной, так как,
по-моему, немногие дети так хорошо обеспечены. (Честно говоря, я вообще
ничего не знала о таких вещах.)
- Мы пытаемся заботиться о них, - согласилась она. - В конце концов,
дети - главное предназначение семьи. Поэтому я уверена, ты поймешь, что
взрослый человек, присоединяющийся к нам, должен выплатить свою долю, а
иначе система не будет работать. Браки совершаются на небесах, но по
счетам надо платить здесь, на земле.
- Аминь.
(Я поняла, что получила ответы на все свои вопросы.
Отрицательные, потому что не могла оценить богатство групповой семьи
Дэвидсон. Они были богаты, без сомнения, хотя и жили без прислуги в
старомодном неавтоматизированном доме. Как бы то ни было, денег, чтобы
выплатить свою долю, у меня не было.)
- Дуглас сказал нам, что понятия не имеет, есть ли у тебя деньги. Я
имею в виду крупные сбережения.
- Нет.
- У меня в твоем возрасте тоже не было. Ты работаешь, не так ли? Не
могла бы ты работать в Крайстчерч и выплачивать деньги из своей зарплаты?
Я знаю, что в незнакомом городе непросто найти работу... но у меня есть
связи. Чем ты занимаешься? Ты нам никогда не говорила.
(И не собираюсь!)
Я не стала рассказывать, а только прямо ответила,
что моя работа секретна, и я отказываюсь обсуждать что-либо, касающееся
моего работодателя, но нет, я не могу уволиться и поискать работу в
Крайстчерч, так что это никак нельзя устроить, но я замечательно провела
здесь время, и я надеюсь...
Она не дала мне договорить.
- Моя дорогая, я не уполномочена обсуждать невозможность заключения
контракта. И я не приму никаких объяснений. Я должна выяснить, как можно
все уладить. Брайан предложил передать тебе одну из своих трех акций, и
Дуглас с Альбертом поддерживают его на равных, хотя они не смогут сразу
заплатить ему. Но я это запретила, это плохой прецедент, и я им так и
сказала, использовав грубое деревенское выражение о баранах весной. Вместо
этого я принимаю одну из акций Брайана как залог за выполнение тобой
условий контракта.
- Но у меня нет контракта!
- Будет. Если ты сохранишь свою работу, сколько ты сможешь платить в
месяц? Не стесняй себя, но плати как можно быстрее, потому что это как
покупка недвижимости в рассрочку: часть каждой выплаты - это проценты с
долга, остаток уменьшает долг - так что чем больше взносы, тем лучше.
(Я никогда не покупала недвижимость.)
- Можно это оценить в золоте? Я, конечно, могу перевести в любую
валюту, но мне платят золотом.
- Золотом? - внезапно Анита насторожилась. Она засунула руку в
сумку с вязанием и вытащила переносной терминал. - Золото - это лучше. -
Она набрала что-то, подождала и кивнула. - Намного лучше. Хотя я не очень
умею обращаться с золотыми слитками. Но все можно устроить.
- Я сказала, что могу обменять. Выплаты идут в граммах, проба три
девятки, счет в "Серес энд Саут Африка энтерпрайзиз, лимитед", Луна-Сити.
Но их можно получать в новозеландской валюте, прямо здесь, автоматическим
банковским депозитом, даже если меня не будет в это время на Земле.
"Новозеландский банк", отделение в Крайстчерч?
- Лучше в "Кентербери лэнд банк". Я там директор.
- Все в дом несете.
На следующий день мы подписали контракт, и на той же неделе они
женились на мне, по всем правилам, в боковой часовне собора. Я была во
всем белом.
На следующей неделе я вернулась на работу, одновременно и грустная, и
счастливая. Следующие семнадцать лет я буду выплачивать 858.13
новозеландских долларов в месяц. За что? Я не могла позволить себе жить
дома, пока не выплачу все сполна. Тогда зачем? Не для секса. Как я сказала
капитану Торми, секс есть повсюду; глупо за это платить. Наверное, за
привилегию возиться с грязными тарелками. За привилегию кататься по полу с
щенками и малышами.
Ради замечательного чувства, что где бы я ни была, есть такое место
на планете, где я могу делать это с полным правом, где я своя.
По-моему, все это досталось мне даром.
Сегодня, как только челнок взлетел, я позвонила и сказала Вики, когда
она перестала визжать, время своего прибытия. Я собиралась позвонить из
"Киви лайнз лонж" в порту Окленда, но мой кудрявый волк, капитан Иен,
занял это время. Неважно - хотя челнок летит всего немного медленнее
скорости звука, остановки в Веллингтоне и Нельсоне занимают достаточно
времени, чтобы меня успели встретить. Я на это надеялась.
Меня встречали все. Точнее, почти все. У нас есть своя машина, потому
что мы выращиваем овец и коров и нуждаемся в грузовом транспорте. Но мы не
можем пользоваться им в черте города. Брайан не стал обращать на это
внимания, и подавляющее большинство членов нашей большой семьи высыпало из
этого большого летающего фургона.
Прошел почти год с момента моего последнего визита домой, почти вдвое
больше, чем бывало раньше - плохо. За такое время дети могут от тебя
отвыкнуть. Я со всей тщательностью проверила список имен и пометила в нем
присутствующих. Все здесь, кроме Эллен, которую с трудом можно было
назвать ребенком - когда они на мне женились, ей было одиннадцать, сейчас
она была уже взрослой девушкой. Анита и Лизпет были дома, в спешке
готовили торжественный обед... и снова меня будут упрекать в том, что я их
не предупредила, и снова я буду пытаться объяснить, что с моей работой
лучше всего при первой же возможности хватать ПБ, а не пытаться
дозвониться - неужели мне нужно договариваться, когда я хочу приехать к
себе домой?
Вскоре я ползала по полу, окруженная детьми. Мистер Андерфут, бывший
молодым котом, когда я впервые с ним встретилась, ожидал возможности
поприветствовать меня с достоинством, подобающим его положению старшего
кота, пожилого, толстого и неторопливого. Он оглядел меня, потерся мне об
ногу и замурлыкал. Я была дома.
Через некоторое время я спросила:
- А где Эллен? Все еще в Окленде? - Я смотрела прямо на Аниту, но она
как будто не слышала. Проблемы со слухом? Определено нет.
- Марджи, - голос Брайана. Я оглянулась. Он молчал, а его голос,
когда он меня окликнул, ничего не выражал. Он чуть качнул головой.
(Эллен - запретная тема? В чем дело, Брайан? Я отложила это до
времени, когда смогу поговорить с ним без свидетелей. Анита всегда
утверждала, что одинаково любит всех детей, неважно, биологически это ее
дети или нет. О, конечно! Вот только ее особый интерес к Эллен был ясен
каждому, кто ее слышал.)
Позже, тем же вечером, когда все угомонились, и Берти и я собирались
ложиться (по какой-то лотерейной системе, проигравший в которой, по
утверждению наших мужчин, проводит ночь со мной), Брайан постучал в дверь
и вошел.
Берти сказал:
- Все в порядке. Ты можешь идти. Я сам вынесу свое наказание.
- Брось, Берт. Ты рассказал Мардж о Эллен?
- Еще нет.
- Тогда объясни ей. Милая, Эллен вышла замуж без благословения Аниты...
и Анита из-за этого страшно разозлилась. Поэтому лучше всего не
говорить о Эллен в присутствии Аниты. Надеюсь, ты все поняла? А теперь я
должен бежать, пока она не начала меня разыскивать.
- Тебе что, нельзя подойти и поцеловать меня на ночь? Или остаться
здесь? Разве ты не мой муж?
- Да, конечно, дорогая. Но Анита очень чувствительна сейчас, и нет
смысла ее раздражать.
Брайан поцеловал нас и вышел. Я сказала:
- В чем дело, Берти? Почему Эллен не может выйти замуж за того, кто
ей нравится? Она достаточно взрослая, чтобы решать самой.
- В общем-то, да. Но Эллен поступила неразумно. Она вышла замуж за
тонганийца и переехала в Нукуалофа.
- А что, Анита хочет, чтобы они жили здесь? В Крайстчерч?
- А? Нет, нет! Она возражает против самого брака.
- Что-то не так с этим мужчиной?
- Марджори, ты что, не слышала меня? Он тонганиец.
- Я слышала. Поскольку он живет в Нукуалофа, для него это совершенно
естественно. Эллен там будет очень жарко, особенно если учесть, что она
выросла в прекрасном климате. Но это ее проблема. Я по-прежнему не могу
понять, почему Анита не в себе. Должно быть, есть что-то, чего я не знаю.
- Но ты знаешь все! Хотя, может быть, и нет. Тонганийцы не такие, как
мы. Они не белые, они варвары.
- Но это неправда! - Я села в постели, прервав то, что еще и не
успело начаться. Секс и споры не смешиваются. Во всяком случае, для меня.
- Они самые цивилизованные люди в Полинезии. Почему, по-твоему, первые
исследователи назвали эту группу островов "Дружественными"? Ты там был
когда-нибудь, Берти?
- Нет, но...
- Я была. Если не считать жару, это райское место. Подожди, пока не
увидишь сам. Этот человек - чем он занимается? Если он просто сидит и
вырезает деревянные сувениры для туристов, то я могу понять тревогу Аниты.
Он этим занимается?
- Нет. Но я сомневаюсь в том, что он сможет содержать жену. И Эллен
не может позволить себе выйти замуж; она не получила диплом. Он морской
биолог.
- Ясно. Он не богат... а Анита уважает деньги. Но он и не бедняк,
скорее всего, он профессор в Окленде или Сиднее. Хотя и биолог в наши дни
может разбогатеть. Он может создать новое растение или животное, которое
принесет ему кучу денег.
- Дорогая, ты не понимаешь.
- Да, действительно. Поэтому ты объясни.
- Ну... Эллен должна была выйти замуж за человека из ее среды.
- Что ты имеешь в виду, Альберт? За того, кто живет в Крайстчерч?
- Это было бы хорошо.
- За богатого?
- Не обязательно. Хотя все обычно проходит лучше, если финансовые
дела не слишком односторонни. Когда полинезийский парень женится на белой
наследнице, это всегда подозрительно!
- Ой, ой! У него нет ни гроша в кармане, а она только что получила
свою долю наследства - да?
- Нет, не совсем так. Черт возьми, почему она не могла выйти замуж за
белого? Мы вырастили ее для лучшей жизни.
- Берти, что такое? Ты похож на датчанина, который говорит о шведе. Я
думала, в Новой Зеландии такого нет. Я помню, как Брайан указал мне, что
Маори имеют равные с англичанами права во всех отношениях.
- Так оно и есть. Но это не то же самое.
- По-моему, я дура.
(Или это Берти был дурак? Маори - полинезийцы, тонганийцы - тоже,
так в чем же проблема?)
Я замяла разговор. Я проехала всю дорогу до Виннипега не для того,
чтобы обсуждать достоинства и недостатки моего зятя, которого я ни разу не
видела. "Зять" - какая странная мысль. Я всегда радовалась, когда один из
малышей называл меня "мама" вместо "Мардж" - но я никогда не думала о том,
что у меня когда-нибудь будет зять.
И тем не менее по новозеландским законам он был моим зятем - а я даже
имени его не знала!
Я замолчала, попыталась выбросить все из головы и позволила Берти
сделать мне что-то приятное. У него это хорошо получается.
Через некоторое время я тоже была занята тем, что показывала ему, как
я рада быть дома, и неприятная размолвка была забыта.
7
На следующее утро, прежде чем вылезти из постели, я решила не
упоминать о Эллен и ее муже, а подождать, пока кто-нибудь другой не
поднимет этот вопрос. В конце концов, пока я не выяснила все подробности,
я не могла иметь собственного мнения. Я не собиралась совсем забывать об
этом - ведь Эллен и моя дочь тоже. Но торопиться не стоило. Лучше было
подождать, пока Анита успокоится.
Но никто этого вопроса не касался. Шли ленивые прекрасные дни,
которые я не буду описывать, так как не думаю, что вас интересуют
вечеринки и семейные пикники - бесценные для меня, скучные для
постороннего.
Вики и я поехали на два дня в Окленд за покупками. Когда мы сняли
номер в "Тасман пэлис", Вики сказала мне:
- Мардж, ты сможешь хранить мой секрет?
- Конечно, - согласилась я. - Надеюсь, это что-то пикантное.
Любовник? Два любовника?
- Если бы у меня был хоть один, я просто поделилась бы им с тобой.
Это более деликатный вопрос. Я хочу поговорить с Эллен, и не хочу по этому
поводу ругаться с Анитой. Это у меня первая возможность. Ты сможешь
забыть, что я это сделала?
- Не до конца, потому что сама хочу поговорить с ней. Но если ты
хочешь, я не скажу Аните, что ты разговаривала с Эллен. А в чем дело, Вик?
Я знаю, что Аните не нравится замужество Эллен, но неужели она хочет,
чтобы мы с Эллен даже не разговаривали? С нашей собственной дочерью?
- Я боюсь, что сейчас это "ее собственная дочь". Она не очень
рассудительно ведет себя.
- Похоже на то. Но я не позволю Аните отрезать меня от Эллен. Я бы
позвонила ей и раньше, если бы знала, как.
- Я тебе покажу. Я сейчас позвоню, а ты можешь записать номер. Это...
- Стой! - перебила я. - Не прикасайся к терминалу. Ты же не хочешь,
чтобы Анита знала?
- Я же это уже сказала. Именно поэтому я звоню отсюда.
- И звонок будет включен в наш счет за проживание в отеле, и ты
оплатишь его своей визитной карточкой Дэвидсонов, и... Анита по-прежнему
проверяет каждый счет, который приходит в дом?
- Да. О, Мардж, я такая глупая.
- Нет, ты честная. Анита не будет возражать против суммы, но она
обязательно заметит код или отметку, которая означает звонок за границу.
Мы сходим на почту и позвоним оттуда. Заплатив наличными. Или, еще проще,
мы используем мою кредитную карточку, счета за которую не идут к Аните.
- Конечно! Марджи, из тебя получился бы хороший шпион.
- Нет, это слишком опасно. Я натренировалась, обманывая мать. Давай
лучше тихо проберемся на почту. Вики, а чем так плох муж Эллен? У него две
головы или как?
- Э... он тонганиец. Ты что, не знала?
- Конечно, знала. Но тонганиец - это не болезнь. И это личное дело
Эллен. Ее собственная проблема, если это вообще проблема. Я не вижу в этом
ничего страшного.
- Анита не справилась с ситуацией. И теперь, когда это случилось,
лучший выход - это попытаться сохранить остатки репутации. Но неравный
брак, я думаю, всегда несчастлив - особенно если невеста по происхождению
выше жениха, как в случае с Эллен.
- "Выше по происхождению"! Я знаю только то, что он тонганиец.
Тонганийцы высокие, симпатичные, доброжелательные и примерно такие же
темные, как я. По внешнему виду их нельзя отличить от маори. А что, если
бы этот молодой человек был маори... из хорошей семьи, из раннего каноэ...
и владел кучей земли?
- Честно говоря, Мардж, я не думаю, что Аните это понравилось бы, но
она пошла бы на свадьбу и устроила бы прием по этому поводу. Браки с маори
имеют давнюю историю, от этого нельзя отмахнуться. Но это не обязательно
должно нравиться. Смешение рас - это всегда плохо.
(Вики, Вики, а ты знаешь какой-то другой способ вытащить мир из того
положения, в котором он оказался?)
- Неужели? Вики, а ты знаешь, почему у меня такая смуглая кожа?
- Конечно, ты же нам говорила. Американские индейцы. Ты говорила.
Чероки. Мардж! Я тебя обидела? Это совсем другое дело! Всем известно, что
американские индейцы, э... совсем как белые. Ничем не хуже.
(О, конечно, конечно! И "некоторые мои друзья - евреи". Но я не
чероки, насколько знаю. Дорогая маленькая Вики, что бы ты подумала, если
бы я сказала тебе, что я ИЧ? Мне очень хочется это сделать... но я не
должна тебя шокировать.)
- Нет, потому что я учла, откуда все это исходит. Ты ничего не
знаешь. Ты никогда нигде не была и, наверное, впитала расизм вместе с
молоком матери.
Вики покраснела.
- Это нечестно! Мардж, когда рассматривался вопрос о принятии тебя в
семью, я была на твоей стороне. Я голосовала за тебя.
- Мне казалось, что так поступили все. Иначе я бы не была с вами.
Насколько я понимаю, кровь чероки, текущая во мне, была тогда предметом
обсуждения?
- Ну... это упоминалось.
- Кем и с каким результатом?
- Гм, Мардж, это было закрытое заседание, иначе не бывает. Я не могу
об этом говорить.
- М-м-м... Я тебя понимаю. А по поводу Эллен тоже было закрытое
заседание? Если да, то ты можешь мне об этом рассказать, потому что я имею
право присутствовать и голосовать.
- Заседания не было. Анита сказала, что в этом нет необходимости. Она
сказала, что не хочет поощрять охотников за приданым. Поскольку она уже
сказала Эллен, что та не может привести Тома домой познакомиться с семьей,
ничего нельзя было с этим поделать.
- И никто из вас не заступился за Эллен? Ты не заступилась, Вики?
Вики снова покраснела.
- Анита только разозлилась бы от этого.
- Я сама уже начинаю злиться. По нашему семейному закону Эллен - твоя
дочь и моя дочь настолько же, насколько она дочь Аниты, - и Анита была
неправа, когда не разрешила Эллен привести домой своего мужа, не спросив
нашего мнения.
- Мардж, это было не совсем так. Эллен хотела привести Тома в гости.
На смотрины. Ну, ты понимаешь.
- О, да, я понимаю, сама была под этим микроскопом.
- Анита попыталась помешать Эллен выйти замуж за неподходящего
человека. Первое, что узнали остальные - что Эллен вышла замуж. Очевидно,
она сделала это сразу, как только получила от Аниты письмо с отказом.
- Черт возьми! Все начинает проясняться. Эллен побила козырем туза
Аниты, когда вышла замуж - и это значило, что Анита должна выплатить
наличными сумму, равную стоимости одной акции семейной корпорации. А это
непросто. Это немалые деньги. Мне, чтобы выплатить свою долю, потребуются
годы.
- Нет, дело не в этом. Анита сердится, потому что ее дочь - как мы
все знаем, любимая дочь - вышла замуж за человека, которого она не
одобряет. Аните не нужно было собирать эту сумму, потому что в этом не
было необходимости. Письменного обязательства выплатить долю нет, а Анита
сказала, что не существует моральной обязанности распылять семейные
деньги, чтобы вознаграждать авантюристов.
Я почувствовала, как во мне накапливается раздражение.
- Вики, я с трудом верю свои ушам. Какими бесхребетными червями
должны быть все вы, чтобы позволить так обращаться с Эллен? - Я глубоко
вздохнула и попыталась сдержать свой гнев. - Я вас не понимаю. Но я
попытаюсь показать хороший пример. Когда мы вернемся домой, я сделаю две
вещи. Во-первых, я в присутствии всех подойду к терминалу в гостиной,
позвоню Эллен и приглашу ее и ее мужа в гости - на следующий уик-энд,
потому что я должна возвращаться на работу, и хочу успеть встретиться со
своим зятем.
- У Аниты будет инфаркт.
- Увидим. Потом я созову собрание семьи и выдвину предложение
выплатить Эллен ее долю как можно быстрее. - Я добавила:
- Думаю, Анита снова разозлится.
- Наверное. И без всякого смысла, потому что ты останешься в
меньшинстве. Мардж, зачем тебе это делать? Все и так достаточно плохо.
- Может быть. Но вполне возможно, что некоторые только ждут, когда
кто-то выступит против тирании Аниты. По крайней мере, я узнаю, кто что
думает. Вик, в соответствии с контрактом, который я подписала, я выплатила
семье больше семидесяти тысяч новозеландских долларов, и мне говорили, что
я обязана платить за свое замужество именно потому, что каждый наш
ребенок, покидая дом, должен получить полную долю. Я не протестовала; я
подписала контракт. Неважно, что говорит Анита, есть договоренность. Если
нельзя заплатить Эллен сегодня, я буду настаивать, чтобы мои месячные
взносы передавались Эллен, пока Анита не изыщет недостающую сумму. Это
тебя устраивает?
Она ответила не сразу.
- Мардж, я не знаю. У меня не было времени подумать.
- Попытайся это время найти. Потому что к среде тебе придется сделать
выбор. Я не позволю больше так обращаться с Эллен. - Я улыбнулась и
добавила:
- Не надо хмуриться! Пойдем на почту и позвоним Эллен.
Но мы не пошли на почту и не позвонили. Вместо этого мы продолжали
ужинать и спорить. Я точно не помню, почему мы стали обсуждать
искусственных людей. Я думаю, это случилось, когда Вики снова стала
"доказывать", что она свободна от расовых предрассудков, при этом
выставляя напоказ свою неразумную позицию относительно этого вопроса.
Маори - прекрасные люди, американские индейцы, конечно, тоже, и индийцы,
если на то пошло, и китайцы определенно дали миру свою долю гениев; это
известно каждому, но ведь надо где-то провести черту...
Мы уже легли в постели, и я пыталась отвлечься от ее болтовни, когда
что-то задело меня. Я вскинулась:
- А откуда тебе это известно?
- Что мне известно?
- Ты сказала: "Конечно, никто не женится на артефакте." Как можно
определить, что человек искусственный? Серийные номера есть не у всех из
них.
- А? Ну, Марджи, не будь глупой. Искусственное живое существо нельзя
перепутать с человеком. Если ты когда-нибудь видела их...
- Я видела многих!
- Тогда ты знаешь.
- Что знаю?
- Что можно с первого взгляда отличить такого монстра.
- Как? По какому признаку можно отличить искусственного человека от
обычного? Назови хотя бы один!
- Марджори, ты ведешь себя отвратительно! Это на тебя не похоже,
дорогая. Ты превращаешь наш отдых в что-то неприятное.
- Это не я, Вик. Это ты. Ты говоришь глупые, бессмысленные,
неприятные вещи, не имеющие под собой никаких оснований.
(И эта моя реплика доказывает, что усовершенствованный человек - не
супермэн, потому что это именно такое фактически правдивое замечание,
которое является слишком грубым для семейной размолвки.)
- О! Какая ты злая!
То, что я сделала потом, нельзя объяснить преданностью другим
искусственным людям, потому что ИЧ не чувствуют преданности друг другу.
Для этого нет оснований. Я слышала, что французы готовы умереть за
Францию, но можете ли вы представить себе, что кто-то будет бороться и
умирать за частное предприятие "Гомункули лимитед", южноджерсийское
отделение? Наверное, что-то подобное я и сделала, хотя я никогда не могла
понять, почему я сделала это и многие другие важные вещи в своей жизни.
Босс говорит, что я все важные решения принимаю на подсознательном уровне.
Может быть, он прав.
Я поднялась с постели, сняла ночную рубашку и стала перед ней. -
Посмотри на меня, - потребовала я. - Я искусственный человек? Или нет? И
как ты это определишь?
- О, Марджи, перестань! Все знают, что у тебя лучшая в семье фигура;
тебе не нужно это доказывать.
- Отвечай! Скажи мне, кто я, и как ты это определила. Ты можешь
делать, что угодно. Возьми образцы для лабораторного анализа. Но скажи
мне, кто я, и какие у тебя доказательства.
- Ты противная девчонка.
- Вероятно. Возможно. Но какая? Натуральная? Или искусственная?
- О, Боже! Конечно, натуральная.
- Неправильно. Я искусственная.
- Перестань говорить глупости! Надень рубашку и ложись в кровать.
Вместо этого я стала доставать ее, рассказала, в какой лаборатории
меня создали, дату извлечения из суррогатной матки - мой "день рождения",
хотя нас, ИЧ, "выпекают" немного дольше, чтобы ускорить созревание...
вынудила ее выслушать описание жизни в яслях производственных лабораторий
(поправка: жизни в тех яслях, где я выросла, другие ясли могут
отличаться).
Я вкратце описала ей свою жизнь после того, как покинула ясли -
большей частью я говорила неправду, потому что не могла выдавать секреты
босса; я просто повторяла то, что рассказывала раньше в семье: что я была
тайным коммивояжером. Мне не нужно было упоминать босса, потому что Анита
еще несколько лет назад решила, что я агент мультинационала, дипломат того
сорта, что всегда путешествует тайно - естественная ошибка, которую я
поддерживала, не пытаясь отрицать.
Вики сказала:
- Марджи, лучше бы ты этого не делала. Подобная ложь подвергает
опасности твою бессмертную душу.
- У меня нет души. Именно об этом я и говорила.
- Перестань! Ты родилась в Сиэтле. Твой отец был
инженером-электронщиком; твоя мать была педиатром. Они погибли во время
Землетрясения. Ты рассказывала нам о них - ты показывала нам фотографии.
- "Моя мать была пробирка, мой отец был скальпель." Вики, существует,
наверное миллион искусственных людей, чьи "свидетельства о рождении"
"пропали" во время Землетрясения. Подсчитать их невозможно, потому что их
лживые истории никогда не сводились воедино. После того, что случилось в
этом месяце, станет появляться множество мне подобных, кто "родился" в
Акапулько. Приходится находить такие лазейки, чтобы избежать преследований
со стороны невеж и людей с предрассудками.
- Ты хочешь сказать, что я невежественна и полна предрассудков!
- Я хочу сказать, что ты симпатичная девочка, которую родители
напичкали всякой чепухой. Я пытаюсь это исправить. Но если тебе так больше
нравится, можно все оставить как есть.
Я заткнулась. Вики не поцеловала меня на ночь. Мы долго лежали,
прежде чем заснули.
На следующий день мы обе делали вид, что никакого спора не было. Вики
не говорила о Эллен; я не говорила об искусственных людях. Но приятная
прогулка была испорчена. Мы сделали необходимые покупки и вечерним
челноком вернулись домой. Я не сделала то, о чем грозилась - приехав
домой, я не позвонила Эллен. Я не забыла о ней; я просто надеялась, что
ожидание может смягчить ситуацию. Скорее всего, я просто струсила.
В начале следующей недели Брайан пригласил меня прокатиться с ним,
пока он будет обследовать участок земли для клиента. Это была долгая
приятная поездка, мы пообедали в деревенской гостинице - фрикасе, якобы из
ягненка, хотя это почти наверняка был немолодой баран, запивали мы его
слабым пивом из высоких кружек. Мы ели, сидя под деревьями.
После сладкого - пирога с ягодами, довольно неплохого, Брайан сказал:
- Марджори, Виктория рассказала мне очень странную историю.
- Да? Какую?
- Дорогая моя, поверь,
...Закладка в соц.сетях
