Жанр: Научная фантастика
Достаточно времени для любви, или жизни Лазаруса Лонга
... концентрата следовало разбавить восемью
частями холодной воды - и все, все инструкции были на этикетке.
- Ллита, ты умеешь читать?
- Нет, хозяин.
- Капитан! А ты, Джо?
- Нет, капитан.
- А арифметика, числа?
- О да, капитан. Числа я знаю. Два да два - это четыре, два да три -
пять, три и пять - девять.
Сестрица поправила:
- Не девять, а семь, Джоси.
- Довольно, - проговорил Шеффилд. - Вижу, занятие у нас найдется. - И
задумался, что-то бормоча себе под нос. Наконец он громко сказал: - Когда
закончите завтракать, займетесь своими делами. А потом приведите в порядок
каюты - чтобы было похоже на корабль - потом проверю. Застелите и мою
постель, но больше там ни к чему не прикасайтесь, особенно на столе. А
потом примете ванну. Да, я сказал - ванну. На корабле каждый принимает
ванну раз в день, можно и чаще. Чистой воды много, она идет по замкнутому
контуру, а к концу путешествия у нас будет на несколько тысяч литров воды
больше, чем в начале. Не спрашивайте почему, просто поверьте на слово. Я
объясню потом. (Через несколько месяцев. Что они поймут сейчас, если не
умеют сложить три и пять?) А через полтора часа, когда вы все закончите...
Джо, ты умеешь пользоваться часами?
Джо поглядел на циферблат старомодных часов на стене.
- Не знаю, капитан. На этих слишком уж много чисел.
- Ах да, конечно, на Благословенной другая система счисления. Значит,
постарайтесь вернуться сюда, когда маленькая стрелка будет указывать
налево, а большая - вверх. Но на этот раз не страшно, если опоздаете -
надо, чтобы вы все успели сделать. Особенно - принять ванну. Джо, помой
голову шампунем. Ллита, нагнись, дорогуша, я понюхаю твои волосы. И ты
тоже... с шампунем.
Куда запропастились волосяные сетки? Если выключить псевдогравитацию,
в условиях свободного падения им понадобятся сетки для волос, или молодежь
придется подстричь. Для Джо это не страшно, а вот длинные черные волосы
его сестры, пожалуй, ее главное достоинство - не помогут ли они ей поймать
на Валгалле мужа? Ну что ж, если сеток нет - едва ли они найдутся: сам-то
он стрижется коротко - пусть заплетет косу. Или все-таки потратить энергию
на поддержание одной восьмой "g"? Люди, не привыкшие к невесомости, плохо
переносят ее и могут даже получить травму. Впрочем, пока беспокоиться не о
чем.
- Приберитесь, приведите себя в порядок и возвращайтесь. Живо.
Шеффилд составил список: определить для каждого его обязанности (NB:
научить их готовить!); начать обучение: по каким предметам?
Основы арифметики, это верно... но учить их читать на том жаргоне,
который в ходу на Благословенной, незачем: они туда не вернутся, никогда
не вернутся! Но на корабле придется говорить на нем - когда еще ребята
научатся говорить и читать на галакте... и хорошо бы выучить английский.
Есть ли на корабле записи того варианта галакта, который используется на
Валгалле? Впрочем, в таком возрасте несложно запомнить местные словечки и
произношение. Но важнее всего - исцелить их оцепеневшие души, личности.
Можно ли взять взрослых домашних животных и превратить в людей -
предприимчивых, способных, всесторонне образованных, готовых к конкуренции
в рамках свободного общества; более того - желающих конкурировать, не
боящихся состязания? И только сейчас он начал сознавать, какие проблемы
пали на его голову вместе с "бездомными котятами". Или придется содержать
их лет пять-десять или шестьдесят, пока не умрут от старости?
Давным-давно, еще мальчишкой, Вуди Смит подобрал в лесу полудохлого
лисенка - мать или потеряла его, или погибла. Взял зверька домой, выкормил
из бутылочки и всю зиму держал в клетке. Весной мальчик отнес зверя на то
место, где нашел, и оставил там клетку, открыв дверцу.
Через несколько дней он пришел за клеткой.
Лисенок сидел внутри нее - голодный, худой - но дверца оставалась
открытой. Вуди принес его обратно, накормил и напоил. Потом построил из
сетки вольер и больше никогда не пытался выпустить. Как говорил дедушка,
бедолага так и не смогла научиться быть лисою.
Как сделать людей из этих забитых и невежественных животных?
Они возвратились в кают-компанию, когда маленькая стрелка указывала
вбок, а большая точно вверх. Для этого пришлось подождать за дверью, и
капитан Шеффилд постарался сделать вид, что не заметил. И когда они вошли,
он поглядел на часы и сказал:
- Точно вовремя, молодцы! Вижу, шампунем попользовались, но
напомните, чтобы я отыскал для вас расчески.
А что еще из предметов туалета может им понадобиться? Придется ли
учить ребят пользоваться ими? И... черт! А есть ли на корабле необходимое
на случай, если у девицы начнется менструация? Чем бы воспользоваться? Что
ж, если повезет, эта проблема отодвинется на несколько дней. Спросить ее?
Не поможет, ведь она считать не умеет. Проклятье, корабль-то не
предназначен для пассажиров.
- Сядь. Нет, подожди. Подойди поближе, дорогуша. - Капитан заметил,
что платье на девице подозрительно липнет к телу; он понял, что оно
мокрое. - Ты помылась прямо в нем?
- Нет, хоз... нет, капитан, я его выстирала.
- Вижу. - Он вспомнил, что пестроты рисунку успели добавить кофе и
прочие продукты, из которых она готовила завтрак. - Сними и повесь
где-нибудь - не надо сушить на себе.
Она начала медленно раздеваться. Подбородок девушки дрогнул - капитан
вспомнил, как она любовалась собой в зеркале, когда он покупал это платье.
- Подожди немного, Ллита, Джо, снимай свои портки. И сандалии тоже.
Парень мгновенно повиновался.
- Благодарю, Джо. И не надевай, пока не выстираешь. Эта тряпка только
кажется чистой, а на самом деле испачкалась. И пока можешь не носить ее,
если не очень хочешь. Садись, Ллита, на тебе что-нибудь было, когда я
купил тебя?
- Нет... капитан.
- А на мне сейчас есть что-нибудь?
- Нет, капитан.
- Одежду носят, когда для этого есть время и место, в иных временах и
местах. Одеваться глупо. Если бы это был пассажирский корабль, вы все
носили бы одежду, а на мне была бы красивая форма. Но корабль не
пассажирский, здесь нет никого, кроме тебя, меня и твоего брата. Видишь
этот прибор? Называется термогумидостат. Он приказывает корабельному
компьютеру поддерживать здесь двадцать семь по Цельсию и влажность сорок
процентов... с небольшими изменениями, для разнообразия - цифры вам ничего
не говорят. И мне приятно ходить раздетым. После полудня температура
снижается, чтобы можно было заняться физическими упражнениями. Ибо
малоподвижность - бич корабельной жизни.
Если такой цикл вам обоим не подойдет, можем выработать компромисс.
Но сперва попробуем пожить, оставив все как есть. А теперь о мокрой
тряпке, которой ты облепила свои бедра. Если ты дура - суши ее на себе и
терпи; а если умная - повесь и расправь, чтобы высохла и не помялась. Это
предложение, а не приказ. Хочешь, вообще не снимай. Но не сиди в мокром -
подушки намочишь. Шить умеешь?
- Да, капитан. Э... чуть-чуть.
- Посмотрим, чего мне удастся добыть. Платье, в которое ты одета, -
единственное на борту этого корабля. Потребуется еще кое-что на все месяцы
пути. И на Валгалле тебе нужно будет во что-то одеться: там не так тепло,
как на Благословенной. Там женщины носят брюки и короткие куртки, а
мужчины - тоже брюки, но куртки подлиннее. И все носят сапоги. У меня есть
три комплекта одежды, сшитые на Единогласии. Быть может, мы их обузим
как-нибудь, пока я не смогу отвести вас обоих к портному. Так, теперь
сапоги... мои для тебя как для цыпленка ботфорты... Ладно, обернем
чем-нибудь ноги, чтобы могла дойти до сапожника.
Но эту тему сейчас обсуждать не будем. Присоединяйся к конференции...
Хочешь - стой мокрой, хочешь - садись и располагайся поудобнее.
Эстреллита закусила губу - и отдала предпочтение комфорту.
Минерва, эти юнцы оказались куда смышленее, чем я ожидал. Они
принялись заниматься, потому что я приказал. Но, поддавшись магии
печатного слова, они угодили на крючок. И стали читать - как гусь щиплет
травку, не желая заняться чем-то другим. Особенно хорошо шла проза. Я имел
отличную библиотеку, состоявшую в основном из микрокниг - их была не одна
тысяча, но было и с дюжину книг в дорогих переплетах, истинных антиков, на
которые я набрел на Единогласии, где говорят на английском, а галакт -
лишь диалект купцов. Хранишь сказки о Стране Оз, Минерва?
Конечно, хранишь. Составляя план для большой библиотеки я включил в
него и свои любимые сказки. Мне хотелось, чтобы Ллита и Джо читали прозу,
но в основном я заставал их за чтением сказок: Киплинг, "Страна Оз",
"Алиса", "Сад стихов", "Маленькие дикари" и прочее. Ограниченный выбор:
книги моего детства, за три столетия до Диаспоры. С другой стороны, все
человеческие культуры в Галактике происходят от этой.
Но я попытался убедиться в том, что они понимают разницу между
выдумкой и историей. Сложная вещь - я сам не уверен, что подобная разница
существует. Потом пришлось объяснять, что сказка - то, что еще больше, чем
выдумка, отличается от правды.
Минерва, объяснить подобное неопытному уму очень сложно. Что такое
волшебство? Ты волшебница почище сказочных, но своим существованием ты
обязана науке, а не магии. А ребята не имели представления о том, что
представляет из себя наука. Я не уверен, что они улавливали различие, даже
когда я объяснял. В моих скитаниях мне не раз приходилось сталкиваться с
чудесами, я видывал такое, чему нет объяснения.
Пришлось наконец попросту объявить ex catedra ["с кафедры" (лат.);
авторитетно], что некоторые истории писаны для забавы и правдой быть не
могут: "Путешествие Гулливера" - не то что "Приключения Марко Поло", а
"Робинзон Крузо" находится прямо посередке между ними - и что в случае
сомнений нужно обращаться ко мне.
И они иногда спрашивали и не спорили со мной. Но я чувствовал, что
они не во всем верят мне. Это радовало: значит, ребята начинают мыслить
самостоятельно - хоть и не всегда правильно.
Мои рассуждения о Стране Оз Ллита выслушивала лишь из вежливости. Она
верила в Изумрудный город всем сердцем и, будь на то ее воля, лучше
отправилась бы туда, чем на Валгаллу. Если честно - и я тоже.
Главное - им понравилось учиться.
В деле обучения я не колеблясь прибегал к литературе. С ее помощью
быстрее начинаешь сочувствовать чуждым для тебя сторонам человеческого
поведения. Она только на шаг отстает от истинно пережитого - а у меня было
лишь несколько месяцев на то, чтобы сделать людей из этих забитых и
невежественных зверьков. Я предлагал им психологию, социологию,
сравнительную антропологию - таких книг у меня хватало. Но Джо и Ллита не
могли представить прочитанное в образах - я вспомнил, что был такой
учитель, который объяснял идеи с помощью притчей.
Они тратили на чтение каждый час, который я отводил для этого, как
щенята жались возле экрана читальной машины и ворчали друг на друга,
требуя поскорее листать страницы. Обычно Ллита подгоняла Джо, она читала
быстрее. Впрочем, они оба на глазах превращались из неграмотных в умелых
читателей. Я не давал им кинофильмов, потому что хотел, чтобы они
научились читать.
Но тратить все время на чтение было нельзя. Приходилось учиться и
другим вещам. Не ремеслам, а, что более важно, той агрессивной уверенности
в себе, без которой свободным человеком не станешь, а ее-то у них и не
оказалось, когда я ненароком взвалил на плечи эту обузу. Что там, я даже
не представлял, способны ли они стать такими: эта способность могла
затеряться в поколениях рабов. Но если искра в них была, ее следовало
отыскать и раздуть - или я так и не смог бы отпустить их на свободу.
Итак, я поощрял их самостоятельность - насколько возможно, прибегая к
осторожной грубости - и приветствовал любое проявление возмущения, правда,
безмолвно, про себя - как триумфальное свидетельство прогресса.
Я начал обучать Джо драться - просто кулаками, почему что не хотел,
чтобы мы поубивали друг друга. Одно из помещений на корабле я
переоборудовал под гимнастический зал, оборудование можно было
использовать и в гравитационных условиях, и в свободном падении; там мы
занимались час в день, когда температура воздуха была пониже. Я гонял Джо
до изнеможения. Ллита могла приходить, чтобы просто поразмяться. Втайне я
надеялся, что, если сестра увидит, как я выжимаю из Джо соки, это может
подхлестнуть его.
Джо нуждался в стимуле: ему с трудом вползало в голову, что меня
можно пнуть или ударить и что я не рассержусь, если он преуспеет, но
определенно буду не в духе, если он не постарается как следует.
Поначалу он не смел нападать на меня, как бы ни открывался. Я стал
обзывать и дразнить его, однако он все еще медлил, и я успевал
приблизиться первым и вздуть его.
Но однажды его прорвало, и он треснул меня так, что я едва успел
отскочить. И после ужина он получил награду: я разрешил ему почитать книгу
- настоящую, в переплете, со страницами. Я велел ему надеть хирургические
перчатки и предупредил, что отлуплю, если он порвет или запачкает хоть
одну страницу. Ллите я не позволил к ней прикоснуться - это был его приз.
Она приуныла и не желала садиться за читальную машину - пока он не
попросил разрешения почитать ей вслух.
Тогда я объявил, что она тоже может читать вместе с ним, но только
чтобы не прикасалась к страницам. Она устроилась рядом с ним, голова к
голове, и, счастливая, начала читать, время от времени ворча на брата за
то, что он медленно перелистывал страницы.
На следующий день она спросила, нельзя ли и ей научиться драться?
Конечно, ей надоело выделывать свои упражнения в одиночку. Мне тоже
скучно тренироваться одному, но я заставлял себя: кто знает, какими
опасностями чревата следующая посадка. Минерва, я никогда не считал, что
женщин следует учить драться: защищать детей и жену - дело мужское. И
все-таки женщина должна уметь драться - это может пригодиться.
Итак, я согласился, однако пришлось изменить правила. Мы с Джо
придерживались уличных правил - то есть обходились вовсе без правил, за
исключением того, что я не наносил ему тяжелых повреждений и ему позволял
ограничиваться синяками. Но я никогда не говорил об этом - он мог считать,
что вправе выцарапать мой глаз и съесть его. А уж как не позволить ему это
сделать, было моей проблемой.
Но женщины устроены иначе. И я не мог позволить Ллите приступить к
делу вместе с нами, пока не соорудил ей на сиськи специальный нагрудник:
этого добра у нее было многовато, и можно было нечаянно причинить ей боль.
Потом я намекнул Джо с глазу на глаз, что синяки - дело простительное, но
если он сломает ей кость - я сломаю ему, чтобы попрактиковаться.
Но сестру я ограничивать не стал - и напрасно: она оказалась раза в
два агрессивней его. Неумелая, но быстрая и дело знала.
На второй день мы приступили к занятиям - она в нагруднике, а мы в
защитных плавках. И уже вечером того же дня Ллита читала настоящую книгу.
А у Джо проявился талант кулинара, и я поощрял его старания,
насколько позволяли корабельные припасы. Мужчина, знающий поварское дело,
прокормит и себя, и семью, где угодно. И всякий, мужчина или женщина,
должен уметь готовить, содержать в порядке дом и ухаживать за детьми. Для
Ллиты занятия не удалось подобрать, однако после того как я установил меры
поощрения, она обнаружила способности к математике. Это вселяло надежды:
личность, способная читать, писать и считать, может выучить все, что
угодно. И я велел ей заняться бухгалтерией и счетоводством, по книгам, и
не стал помогать. А от Джо я потребовал, чтобы он изучил все приборы,
которыми мог похвастаться корабль, - их было немного, в основном
технологическое оборудование - под моим строгим контролем: я не хотел,
чтобы он потерял пальцы, а я - инструменты.
Я был полон надежд. Но ситуация переменилась...
(Опущено около 3100 слов.)
...проще сказать, что я проявил глупость. А ведь я вырастил столько
славных ребятишек. В первые же два дня я в качестве корабельного хирурга и
прочая, прочая, прочая подверг их самому тщательному обследованию, на
которое были способны мои инструменты. Медициной я не занимался с тех пор,
как оставил Ормузд, однако держал свой лазарет укомплектованным и в полном
порядке. На каждой цивилизованной планете я всегда брал новейшие ленты и
изучал их во время долгих прыжков, Минерва, а ведь я считался когда-то
неплохим коновалом.
Ребята были вполне здоровы - такими они и выглядели, только у
парнишки оказался легкий кариес: две небольшие полости. Я отметил, что
работорговец не ошибся: virgo intacta, полулунная плева - пришлось
воспользоваться самым маленьким инструментом. Ллита не жаловалась, не
напрягалась, не спрашивала, чего это я там ищу. Я сделал вывод, что они
пользовались вниманием медиков, подвергались регулярным осмотрам, не то
что обычные невольники на Благословенной.
У нее оказалось тридцать два зуба, все в идеальном состоянии, однако,
когда вылезли зубы мудрости, она сказать не могла, сообщив только, что это
случилось недавно. У него было двадцать восемь зубов. Места на челюстях
для четырех последних не оставалось, и я уже стал опасаться неприятностей.
Однако рентгеновские снимки показали, что зубов нет в зачатке.
Я вычистил и запломбировал дупла и велел ему не забыть, что на
Валгалле нужно сделать регенерацию и прививку от дальнейших повреждений.
На Валгалле была хорошая зубная техника.
Ллита не могла мне сказать, когда у нее в последний раз была
менструация. Она обсудила этот вопрос с Джо: он попытался сосчитать на
пальцах, сколько дней прошло с тех пор, как они покинули родную планету.
Сошлись они на том, что событие состоялось еще до отлета. Я велел
известить меня в следующий раз, потому что намеревался определить ее цикл.
Я выдал ей коробку с салфетками, оказавшуюся в кладовке и, должно быть,
пролежавшую там лет двадцать - я и забыл, что располагаю таким добром.
Нам с трудом удалось открыть коробку: ни она, ни я никогда не держали
в руках подобной вещи. Крохотные эластичные трусики, оказавшиеся в наборе,
восхитили Ллиту и она часто носила их, когда хотела "приодеться". Девчонка
сходила с ума по тряпкам: будучи рабыней, она ничем не могла потешить свое
тщеславие. Я сказал ей, чтобы не забывала вовремя стирать трусы. Я уделял
особое внимание чистоте: проверял уши, ногти, выгонял из-за стола мыть
руки. Выдрессировать их оказалось не труднее, чем свинью. Ллите никогда не
приходилось повторять дважды, она приглядывала за Джо, чтобы и он отвечал
моим требованиям. В результате оказалось, что я перестарался: нельзя было
подойти с грязными ногтями к столу или не сходить в душ, потому что
хотелось спать. Но... взялся за гуж - не говори, что не дюж.
Портнихой она оказалась такой же неумелой, как и поварихой, однако
шить все-таки выучилась, потому что любила тряпки. Я выкопал откуда-то
штуку яркой ткани, предназначенной для продажи, и дал ей позабавиться,
используя политику кнута и пряника: надеть обновку разрешалось только в
награду за хорошее поведение. Так мне удалось отучить ее подзуживать
брата.
Но в отношении Джо такой подход не срабатывал - одежда его не
интересовала - и я стал налегать на тренировки. Но особо усердствовать не
приходилось - с ним не было таких проблем, как с ней.
Как-то вечером, через три или четыре ее цикла, разглядывая календарь,
я обнаружил, что на сей раз она ничего мне не сказала - забыла, должно
быть. Минерва, я в их каюты без стука не входил, ибо жизнь на корабле
требует определенной приватности, которой и так мало.
Дверь в каюту Ллиты оказалась открытой, внутри никого. Я постучал в
дверь Джо и, не получив ответа, стал искать ее в кают-компании, на
камбузе, даже в нашем крохотном гимнастическом зале. Потом решил, что она,
должно быть, принимает ванну и лучше поговорить с ней завтра утром.
Когда, возвращаясь к себе, я проходил мимо каюты Джо, дверь
отворилась, появилась Ллита и аккуратненько прикрыла ее за собой. Я
сказал:
- Ах вот где ты! - Или что-то в этом роде. - А я думал, что Джо спит.
- Он только что уснул, - ответила Ллита. - Он вам нужен, капитан?
Разбудить?
- Нет, я разыскивал тебя, но пять или десять минут назад постучал в
его дверь и не получил ответа.
Она стала сокрушаться, что не расслышала моего стука.
- Наверно, мы были слишком заняты, и я не расслышала, - И пояснила,
чем именно они были заняты.
...об этом я и подумывал, заподозрив неладное, когда у нее случилась
задержка на неделю, до этого все шло как по часам.
- Все понятно, - проговорил я. - Рад, что не помешал своим стуком.
- Мы старались не помешать вам, капитан, - сказала она совершенно
серьезно. - По вечерам мы всегда ждали, когда вы удалитесь в свою каюту. А
иногда мы занимались этим, когда вы отдыхали после обеда.
- Боже, дорогуша, зачем же такие предосторожности? Выполняйте свою
работу, не опаздывайте на занятия, а в остальное время занимайтесь чем
угодно. Звездолет "Либби" - не каторга; я хочу, чтобы вам было здесь
хорошо. Когда наконец твоя дурацкая голова уразумеет, что ты больше не
рабыня?
Минерва, этого она определенно понять не могла, потому что все
твердила, что не расслышала и вскочила в самый последний момент.
- Не будь глупой, Ллита, - сказал я. - Поговорим завтра.
Но она настаивала, утверждала, что не хочет спать и готова сделать
все, что я прикажу, - я даже занервничал. Минерва, одной из странностей
Эроса является то, что сразу после занятий любовью у женщины возникает
новое желание, а воспитание Ллиты ничего ей не запрещало. Но хуже
оказалось то, что я увидел в ней женщину, впервые после того, как эта
парочка оказалась на борту корабля. Она стояла в узком проходе, рядом, еще
горячая... в руке был зажат один из тех странных костюмчиков, которые ей
так нравилось шить. Я почувствовал искушение - и знал, что она отзовется
немедленно и будет рада. К тому же она, вероятно, была беременна - так что
и беспокоиться не о чем.
Но я потратил столько времени, чтобы из рабовладельца сделаться отцом
- суровым, но любящим. И, переспав с ней, я добавил бы новую переменную в
и без того сложную проблему. И я взял себя в руки.
- Очень хорошо, Ллита, - сказал капитал Шеффилд. - Пойдем ко мне.
Он направился к себе, она пошла следом. В каюте он предложил ей
сесть. Помедлив, она подложила под себя свои яркие тряпки и уселась на них
- предусмотрительность порадовала его, процесс обретения человеческого
достоинства продолжался, однако он решил обойтись без комментариев.
- Ллита, по-моему, уже неделя, как у тебя должно было начаться, не
так ли?
- Да, капитан. - Она выглядела удивленной, но не обеспокоенной.
Шеффилд подумал, не ошибся ли он. Показав ей, как открывать коробку,
он вверил ей весь запас и предупредил, чтобы была экономной, иначе до
прилета на Валгаллу придется сооружать что-нибудь самодельное, а до
Валгаллы еще месяцы лета. А потом и вовсе забыл обо всем - впрочем, о
наступлении месячных она должна была сообщать, чтобы он мог занести дату в
настольный календарь. Или он прошляпил? На той неделе он целых три дня
провел в своей каюте, предоставив молодых людей самим себе; Ллита даже еду
ему приносила - так он привык делать, когда хотел сконцентрироваться. В
такие периоды он ел немного, вовсе не спал и едва ли замечал что-либо
помимо предмета своих размышлений. Да, так могло случиться.
- Ллита, ты разве забыла? Ты должна была сообщить, как только у тебя
началось.
- Нет-нет, капитан. - От огорчения ее глаза стали круглыми. - Вы
велели мне сообщать - и я ни разу не пропустила.
Дальнейшие расспросы показали, что, невзирая на успехи в арифметике,
она не знала, когда следует ожидать начала очередных месячных. К тому же
выяснилось, что сего знаменательного события следовало ожидать не на той
неделе, а раньше.
Что ж, придется сказать ей.
- Ллита, дорогая, наверно, у тебя будет ребенок.
Она открыла рот.
- Ах, это чудесно! Можно я сбегаю порадовать Джоси? Можно? Ну
пожалуйста! Я сейчас же вернусь.
- Нишкни! И не мечись. Пока я сказал только, что это возможно. Не
теряй надежды, но и Джо раньше времени не смущай, пока мы всего не
выясним. У многих девушек случаются задержки и больше недели - и ничего,
(Однако приятно слышать, что ты, детка, хочешь этого, поскольку
возможностей у тебя, как выяснилось было достаточно.) Завтра я обследую
тебя и попытаюсь все выяснить. (Найдется ли на корабле то, что что нужно
для раннего определения беременности? Черт подери, если ей понадобится
сделать аборт, надо поторопиться - пока это не сложнее, чем извлечь
занозу. А потом... нет, что там таблетки "утром в понедельник" - более
простых контрацептивов и то не найдется. Вуди, глупец, нечего соваться в
космос без должной экипировки.) Все будет вовремя, не волнуйся. (Но женщин
подобные события всегда волнуют.)
Ллита ликовала.
- Мы так старались! - тараторила она. - Испробовали все, что
упомянуто в Кама Сутре, и даже больше. Я думала, что нам нужно спросить у
вас, правильно ли мы все делаем, но Джо был уверен, что правильно.
- Я думаю, Джо не ошибся. - Шеффилд встал и наполнил две чашки вином,
ловко налив ей столько, чтобы она поскорее уснула и забыла о разговоре;
ему нужна была полная картина. - Пей.
Ллита с сомнением поглядела на
...Закладка в соц.сетях
