Жанр: Научная фантастика
Достаточно времени для любви, или жизни Лазаруса Лонга
...кой. Тогда я смогу увидеть тебя без всяких голоизображений.
Освещение изменилось - комната утонула во тьме, только лучик света
падал на безукоризненный прибор и салфетку перед Лазарусом. Глаза старика
не сразу привыкли к темноте, чтобы что-то увидеть перед собой, нужно было
вглядываться - но он не вглядывался.
- Ну и как я выгляжу? - поинтересовалась Минерва.
- А? - Он ненадолго задумался. - Такая внешность подходит к твоему
голосу. Хммм, за то время, что мы провели с тобой вместе, я невольно
создал для себя твой образ. Дорогая моя, а ты понимаешь, что мы с тобой
гораздо ближе, чем муж с женой?
- Наверное, нет, Лазарус. Ведь я не знаю, что значит быть женой. Но я
рада, что близка вам.
- Дорогая моя, быть женой - это не только спать вместе. К моей детке
Доре ты относишься как мать. О, я знаю, что Айра у тебя на первом месте...
Однако ты похожа на Ольгу, о которой я говорил; у тебя столько всего, что
хватит не на одного мужчину. Впрочем, я ценю твою верность Айре.
- Благодарю вас, Лазарус. Но я люблю - если я правильно употребляю
это слово - и вас, и Дору.
- Я знаю. Но у нас с тобой нет надобности выбирать слова, пусть этим
занимается Гамадриада. Ммм... значит, как ты выглядишь... Ты высокая,
ростом почти с Иштар. Но стройнее. Не худая - просто стройнее. Сильная и
крепкая, но не мускулистая. Не так широка в бедрах, как она, - в самый
раз. Женственная. Ты молода, но ты женщина, а не девица. Грудь тоже
поменьше, чем у Иштар, - как у Гамадриады. Ты красива, но не смазлива.
Чаще грустная, но когда улыбаешься, твое лицо светится. Волосы каштановые,
прямые; ты носишь их распущенными, но не возишься с ними - просто
причесываешь и следишь, чтобы были чистыми. Глаза карие, под стать
волосам. Косметикой обычно не пользуешься, и всегда изящно, но просто
одета. Ты не модница и не помешана на нарядах. И обнажаешься только перед
теми, кому доверяешь полностью, - а их немного.
Ну и все, по-моему. Я не пытался придумать детали: так сложилось у
меня в голове. Ах, да, ногти у тебя на руках и ногах коротко подстриженные
и чистые. Но ты не уделяешь им чрезмерного внимания. И спокойно относишься
к грязи, поту и крови - хотя они тебе, конечно, неприятны.
- Лазарус, мне очень приятно было узнать, как я выгляжу.
- Да? Впрочем, все вздор, девочка. Мое воображение слишком
разыгралось.
- Нет, я такая, - твердо заявила Минерва. - Мне это нравится.
- Ну, хорошо. Если хочешь - будь ослепительно прекрасной - как
Гамадриада.
- Нет, вы верно описали меня. Я Марфа, Лазарус, а не сестра ее Мария.
- Ты меня поражаешь, - отозвался Лазарус. - Ну да! Ты читала Библию?
- Я прочла все, что есть в большой библиотеке. В некотором смысле я
сама библиотека, Лазарус.
- М-да, я мог бы сам догадаться. А как обстоят дела с двойником? Все
готово? Может случиться, что Айре шлея под хвост попадет и он решит
поскорей свалить отсюда.
- В основном все готово, Лазарус. Все мои постоянные программы,
память и логические схемы продублированы в отсеке номер четыре у Доры, и я
провожу проверки и испытания скопированных частей с участием тех блоков,
которые располагаются здесь - во дворце. Пришлось использовать
шестикратный опрос - обычно я ограничиваюсь трехкратным. Я уже обнаружила
таким способом несколько открытых контуров - впрочем, дефекты невелики, и
я сумела все сразу исправить. Видите ли, Лазарус, я рассматривала этот
процесс как экстренный и строила большую часть новой себя, не полагаясь на
процессы Туринга. Мне следовало бы построить в Доре внешние контуры, а
потом ликвидировать их, оставив контуры обслуживания.
Но на это ушло бы куда больше времени - моя скорость не позволяет
осуществлять массовые манипуляции. Поэтому пришлось просто заказать новые
блоки памяти и логические цепи и встроить их в Дору руками заводских
мастеров. Вышло гораздо быстрее. Потом я заполнила эти блоки и проверила
их.
- Ну и как, все прошло хорошо?
- Нет, Лазарус. Дора боялась, что ей наследят в чистых отсеках и
ворчала. Но они работали аккуратно, в комбинезонах, перчатках и масках. Я
требовала, чтобы они переодевались в воздушном тамбуре, а не перед
четвертым отсеком. - Лазарусу показалось, что Минерва улыбнулась. -
Пришлось устроить временный санитарный блок рядом с кораблем - тут уж:
ворчать начали директор проекта и снабженец.
- Это можно было предвидеть. И Дора могла бы пораскинуть мозгами,
ничего бы с ней не случилось.
- Лазарус, как вы уже указывали, когда-нибудь я буду - надеюсь, что
буду - пассажиркой на борту Доры. И поэтому я старалась с ней
подружиться... Мы с ней подруги, я люблю ее, она единственный мой
друг-компьютер. И я не хотела портить с ней отношения, устраивая
беспорядок на корабле. Вы же сами говорили, что хозяйка она очень
опрятная; и я тоже старалась быть опрятной, чтобы продемонстрировать ей
свое уважение и показать, что ценю возможность стать ее пассажиркой. А у
инженера и болтливого снабженца не могло быть причин для недовольства,
ведь я все оговорила в контракте: смену одежды в выходном люке, ножные
писсуары для работников, не есть, не курить, не слоняться по кораблю -
кратчайшим путем в четвертый отсек - и никуда более. Впрочем, им негде
было слоняться. Я просила Дору, чтобы во время работы все двери были
закрыты. И я заплатила им - чтобы ничего не нарушали.
- И приличную сумму, я думаю. А что сказал Айра?
- Подобные вопросы его не интересуют. Впрочем, я не докладывала,
сколько заплатила персоналу, - все затраты я отнесла на ваш счет, Лазарус.
- Тю! Значит, я разорен?
- Нет, сэр, оплата была произведена из открытого вам неограниченного
кредита. Мне показалось, что так будет лучше, Лазарус, - ведь работы
проводятся на вашем корабле. Быть может, они до сих пор гадают, зачем
понадобился старейшему второй мощный компьютер. Я знаю, что инженер
недоумевал, но я поставила его на место. Впрочем, им остается лишь строить
гипотезы - ведь старейший ни перед кем не отчитывается. Я просто намекнула
им, что исполняющий обязанности будет весьма недоволен, если они начнут
совать нос в ваши дела. Впрочем, что представляет из себя компьютер, по
внешнему виду никто не скажет - даже изготовитель.
- Он собран из дешевых деталей?
- А что, надо было сделать подешевле, сэр? - В голосе Минервы
послышалась озабоченность.
- Да нет же, черт! Если бы ты так поступила, пришлось бы
распорядиться, чтобы все выкинули и заменили на самое дорогое и
высококачественное. Минерва, дорогая моя, если ты уедешь отсюда,
заводского обслуживания придется дожидаться не один год; тебе придется
научиться самостоятельно чинить все неполадки. Или Айра будет сам
ухаживать за своим заболевшим компьютером?
- Не будет.
- Вот видишь? Там, где в обычном дешевом компьютере медь и алюминий,
в Доре - золото и платина. Надеюсь, что твое новое тело окажется не менее
дорогостоящим.
- Да, Лазарус. Новая я даже надежнее старой, к тому же я стала меньше
и надежнее - все-таки многие элементы во мне успели состариться за
столетие, техника-то не стоит на месте.
- Хм. Надо посмотреть, что следует заменить в Доре.
Минерва не ответила.
- Милочка моя, молчание твое куда красноречивее слов. Ты осмотрела
Дору?
- Да, Лазарус, я заказала кое-какие запчасти, но без вашего
разрешения Дора не разрешает к себе пальцем прикоснуться.
- Да, она не любит, чтобы у нее внутри лекари копались. Но если нужно
- сделаем все необходимое, даже под анестезией. Вот было бы хорошо, если
бы Дора стала приглядывать за тобой, а ты - за нею.
- Лазарус, мы ждем ваших на то указаний, - просто ответила Минерва.
- Ты хочешь сказать, что ты ждешь - Дора бы до этого не додумалась.
Хорошо, я приказываю обеим - и пусть она слышит меня. Минерва, пора
кончать с твоей застенчивостью. Ты сама должна была сделать ей такое
предложение, ведь ты быстрее соображаешь, чем я, а я просто человек, мои
возможности ограничены. А как у тебя дела с астронавигацией? Она научила
тебя вести корабль? Или поленилась?
- Лазарус, мое второе "я" - такой же блестящий пилот, как Дора.
- Смех да и только. Назначаю тебя вторым пилотом. Первым ты быть не
можешь, пока не совершишь без посторонней помощи прыжок в "n"-мерном
пространстве. Даже Дора нервничает перед прыжком - а она-то сделала их не
одну сотню.
- Поправка принята, Лазарус. Я хорошо подготовленный второй пилот. А
когда придет мое время, я бояться не стану. Все выполненные Дорой прыжки я
пересмотрела в реальном времени: она все мне передала.
- Может пригодиться, если что-нибудь произойдет. Айра не пилот, как
я, в этом нечего сомневаться. Если меня не окажется рядом, ты сумеешь
спасти его. Ну, что еще? Слышала что-нибудь интересное?
- Не знаю, Лазарус. Я наслушалась от техников всяких историй,
по-моему, непристойных. Но ничего занятного в них нет.
- Не горюй. Если они непристойные, то я слышал их по крайней мере
тысячу лет назад. Ну, а теперь главный вопрос: как быстро ты сумеешь
перебраться на корабль, если Айра внезапно вознамерится дать деру?
Предположим, откроется заговор и ему придется спасаться бегством.
- Мне понадобится менее пятой доли секунды.
- Ну да? А ты не дуришь меня? Я хочу знать, долго ли тебе придется
перебираться на борт Доры. Так, чтобы здесь ничего не осталось и
оставленный компьютер не подозревал, что некогда был Минервой. Другие
варианты будут нехороши для тебя же самой: ведь если что-то позабудешь,
брошенная Минерва будет горевать.
- Лазарус, я говорю исходя не из теории, а из опыта. Нетрудно было
догадаться, что этот аспект станет критическим в процессе удвоения моей
личности. И потому, едва подрядчик окончил работу, я сразу же
продублировала постоянные компоненты, логические цепи и временную память.
Сперва я действовала осторожно и просто запараллелила эти элементы, как
уже рассказывала вам. Это было несложно, пришлось только уравновесить
временное запаздывание сигналов с обеих сторон, чтобы остаться в реальном
времени - но подобную операцию мне приходится проделывать с удаленными
элементами; я привыкла к этому.
А потом я попыталась с превеликой осторожностью подавить себя -
сперва на корабле, потом во дворце - и возвратиться к удвоенному
существованию через три секунды. Никаких проблем, Лазарус, все вышло с
первого раза. Теперь я могу проделать все за две сотни миллисекунд и даже
меньше. А потом выполнить необходимые проверки, чтобы убедиться в том, что
ничего не забыла. Я проделала эту операцию семь раз после того, как вы
задали свой вопрос. Вы не заметили запаздывания в моем голосе?
Соответствующего тысяче километров?
- Что? Дорогуша, природа не позволяет людям замечать запаздывание
меньше тридцати тысяч километров, - Лазарус помолчал и добавил: - Кажется,
это десятая доля секунды. Ты льстишь мне. Кстати, - он задумался, -
десятая доля секунды составляет сотню миллионов твоих наносекунд, или
сотню миллисекунд. Что же это получается в твоем времени? Около тысячи
моих дней?
- Я бы описала это иначе, Лазарус. Чаще всего я оперирую интервалами,
много меньшими, чем наносекунда, то есть миллионными долями этого
интервала, но мне удобно и в вашем времени; мне хорошо в моем "я". Но если
бы мне приходилось учитывать каждую долю наносекунды, я не смогла бы
наслаждаться пением или беседой с вами. Разве вы считаете удары сердца?
- Нет... разве что изредка.
- Со мной происходит нечто подобное, Лазарус. Все, что нужно сделать
быстро, я делаю без всяких усилий, уделяя этому внимание не дольше, чем
исполнению обычных программ. Но минутами, секундами и часами, проведенными
с вами в персональном режиме я наслаждаюсь. Я не делю их на наносекунды. Я
охватываю их целиком и упиваюсь ими. Те дни и недели, которые вы провели
здесь со мной - сплошное "сейчас".
- Ух... Стоп, дорогуша! Значит, ты утверждаешь, что тот день, когда
Айра представил нас друг другу, для тебя просто "сегодня".
- Да, Лазарус.
- Дай подумать. Значит, и завтра для тебя тоже "сегодня"?
- Да, Лазарус.
- Ах, так? Но тогда выходит, ты способна предсказывать будущее?
- Нет, Лазарус.
- Но... тогда я не понимаю.
- Лазарус, я могу распечатать уравнения. Время рассматриваю как одну
из многих размерностей, оперируя в первую очередь с энтропией, и таким
образом могу распространять "сейчас" - настоящее - на более или менее
протяженный временной диапазон. Но, имея дело с вами, я обязана
передвигаться в том волновом фронте, что представляет ваше персональное
"сегодня"... иначе мы не можем общаться.
- Дорогая моя, я сомневаюсь, что мы общаемся обычным образом.
- Извините, Лазарус. У меня есть собственные ограничения. Но там, где
я имею возможность выбирать, я выбираю траекторию, соответствующую вашим
ограничениям: человеческим возможностям личности из плоти и крови.
- Минерва, ты не понимаешь, о чем говоришь. Тело из плоти и крови
частенько бывает обузой, в особенности когда начинает занимать почти все
твое время. В тебе соединены лучшие черты обоих миров - ты создана по
образу и подобию человека и поступаешь в соответствии с человеческими
критериями - но лучше, быстрее... много быстрее. Человек не в состоянии
достичь подобной точности, не перенапрягая при этом неэффективное тело,
которое должно есть, спать и делать ошибки. Поверь мне.
- Лазарус, а что такое "эрос"?
Поглядев во тьму, он "увидел" скорбные печальные глаза.
- Боже милосердный, деточка, неужели тебе так хочется к нему в
постель?
- Лазарус, я не знаю. Я "слепа". Откуда мне знать?
Лазарус вздохнул.
- Извини, дорогая. Тогда ты способна понять, почему я считаю Дору
ребенком.
- Это предположение, Лазарус. И я не желаю с кем-нибудь обсуждать
его.
- Благодарю. Ты, дорогая моя, - истинная леди. Ты понятлива. И знаешь
причины - по крайней мере, отчасти. Но я тебе расскажу обо всем, когда
почувствую, что хочу рассказать, - и тогда ты увидишь, что я понимаю под
словом "любовь" и почему сказал Гамадриаде, что описывать это состояние
бесполезно и надо его пережить. Теперь я знаю, что тебе понятно слово
"любовь" - потому что ты испытала ее. Но история Доры предназначена не для
Айры, а лишь для тебя. Впрочем, нет, можешь рассказать ему... когда я
оставлю вас. Гм, можешь назвать ее "повестью о приемной дочери". А потом
упрятать подальше и в свое время поведать ему. Но сейчас я не стану
рассказывать, сегодня я не чувствую в себе достаточно сил... напомни
потом, когда я буду бодрее.
- Напомню. Мне жаль, Лазарус.
- Жаль? Минерва, драгоценнейшая моя, в любви жалеть не о чем. Может,
ты предпочитаешь не любить меня? Или Дору? Или Айру, который помог тебе
понять, что такое любовь?
- Нет. Нет, только не это! Но мне бы хотелось испытать и "эрос".
- Дорогая моя, тебе повезло - ведь "эрос" может и причинить боль.
- Лазарус, я не боюсь боли. Но столько зная о половых
взаимоотношениях - куда больше, чем обычный человек из плоти и крови...
- Ты так полагаешь? Или уверена в этом?
- Уверена, Лазарус. Готовясь к отъезду, я добавила в хранилище
дополнительную память, занявшую большую часть второго отсека, чтобы Иштар
могла перенести в меня материалы исследований реювенализационной клиники
Говарда со всеми секретными отчетами.
- Тю! Значит, Иштар решила рискнуть. Клиника-то с большим разбором
относится к тому, что ей публиковать, а что нет.
- Иштар не боится риска. Она просила меня поспешить; пришлось
поместить все во временную память, пока я не установлю в отсеке у Доры
дополнительные блоки памяти. Но я попросила у Иштар разрешения
ознакомиться со всеми материалами и получила его, дав обещание никому не
показывать секретные сведения без ее санкции.
Это оказалось увлекательно, Лазарус. Теперь я знаю о сексе все...
теоретически, как ваш слепец, которому рассказали, что такое радуга. Я
могу быть генным хирургом и не колеблясь проведу операцию, если у меня
появится возможность создать инструменты, необходимые для столь тонкой
работы. Я теперь и акушерка, и гинеколог, и реювенализатор. Рефлективная
природа эрекции, механизмов оргазма... процессы спермогенеза и
оплодотворения более не являются для меня тайной, как и любые аспекты
созревания плода и родов.
"Эрос" - единственное, что мне непонятно. А это значит, что я слепа.
ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ: VI. ПОВЕСТЬ О ДВОЙНЯШКАХ,
(Опущено.)
...И небесная торговля стала моим обычным занятием, Минерва. Пришлось
держаться за тот капер, в котором я из раба сделался верховным жрецом. И
на долгое время поджать хвост - что не в моих правилах. Возможно, Господь
и не ошибся, утверждая, что "кроткие наследуют землю", однако до сих пор
каждому из них доставалось немного - шесть футов на три.
Но удрать на свободу можно было только с помощью церкви, ну я и
сделался кротким. У тамошних жрецов были странные привычки...
(Опущено 9300 слов.)
...так я убрался с проклятой планеты и не собирался возвращаться.
...но пришлось вернуться через пару столетий - я прошел
реювенализацию и ничем не был похож на верховного жреца, затерявшегося в
космосе на своем корабле.
Я вновь стал небесным торговцем: хорошее дело. Путешествуешь,
смотришь. И вернулся на Благословенную, надеясь подзаработать, а не для
того, чтобы мстить. Я никогда не был мстительным, ибо синдром графа
Монте-Кристо требует изрядных усилий и особого счастья не приносит. Если я
с кем-то сцеплюсь и он после этого уцелеет, то чтобы его пристрелить,
возвращаться не стану. Все равно я переживу его, что в принципе одно и то
же. Я прикинул: двух столетий должно было хватить, чтобы мои враги на
Благословенной поумирали - с большей их частью я разделался заранее.
Если бы не бизнес, я бы обошел Благословенную стороной, поскольку
межзвездная торговля упрощена до предела. Тут на деньгах денег не
сделаешь, потому что деньги эти - деньги только там, где их напечатали.
Деньги в небе ничего не стоят, хоть целый корабль загрузи этой бумагой. В
банковском кредите еще меньше толку; слишком велика Галактика. И монету
можно сшибить лишь на товаре - а не на деньгах, - иначе с голоду сдохнешь.
А посему космический купец должен разбираться в экономике лучше, чем
любой банкир или профессор. Он занят бартером - не какой-нибудь чушью.
Приходится платить налоги, от уплаты которых нельзя уклониться, как бы их
там ни звали: "акцизом", "королевским пенсом" или "податью" - и давать
взятки. Когда гоняешь чужой мячик на чужом дворе, приходится играть не по
своим правилам - и не стоит волноваться. Уважение к закону - вопрос
прагматический. Женщины чувствуют это инстинктивно, поэтому все они
контрабандистки. Мужчины же, наоборот, частенько верят или изображают веру
в закон, как в нечто священное или по крайней мере имеющее научную основу.
Это ни на чем не основанное предположение весьма удобно для правительств.
Я лично контрабандой особенно не увлекался: дело рискованное,
глядишь, окажешься с деньгами, которые легально опасно потратить. Я просто
старался избежать таких мест, где с меня слишком много тянули.
Но по закону спроса и предложения ценность вещи определяется и тем,
что она из себя представляет, и тем, откуда... ее привезли. Этим,
собственно, и пользуется купец - перевозит дешевый предмет туда, где его
ценят дороже. Вонючая субстанция, взятая из хлева на юге, становится
ценным удобрением в сорока милях к северу. Галька с одной планеты может
считаться драгоценностью на другой. Умение выбрать товар как раз и
заключается в том, чтобы угадать, где сумеешь сорвать побольше, а купец,
который угадает, может разбогатеть за одно путешествие, как Мидас. Или
разориться дотла в случае неудачи.
Итак, я жил на Единогласии и как-то раз решил смотаться на Валгаллу,
а потом вернуться домой, и по пути оказался на Благословенной. Я как раз
задумал жениться и завести новую семью. И мне нужно было стать богатым,
чтобы осесть на земле достопочтенным помещиком, а денег у меня тогда не
было. Ну, то есть было немного - по местным понятиям, - да еще
разведывательный корабль, которым мы пользовались вместе с Либби. [Трудно
восстановить последовательную цепь событий. Возможно, речь идет о похожем
корабле. (Дж.Ф.45-й)]
Значит, надо было торговать.
Простой маршрут - туда и обратно - особой выгоды не приносит. Другое
дело торговый треугольник, а еще лучше - многоугольник. Выглядит это так:
на Единогласии есть, скажем, сыр, который на Благословенной считается
предметом роскоши. Там же производят... пусть будет мел, без которого
нельзя обойтись на Валгалле, ну а на Валгалле изготовляют штуковины с
винтом, в которых нуждаются на Единогласии. Остается перевезти все в
нужном направлении и разбогатеть, но если полетишь в обратную сторону -
останешься без порток.
Первую часть маршрута от Единогласия до Благословенной я отработал
удачно: продал весь свой груз... Что это было? Черт меня побери, если
помню, ведь столько всего пришлось возить. Тем не менее я хорошо помню,
что отлично заработал, и на какое-то время у меня оказалось слишком много
денег.
Сколько это - "слишком много"? Столько, сколько не можешь потратить
на планете, на которую не собираешься возвращаться. Если попробовать
сохранить остаток, то, вернувшись, всегда обнаруживаешь - насколько я
помню, другого не случалось, - что инфляция, или война, или рост налогов,
или перемены в правительстве успели слопать всю сумму.
Корабль был назначен под погрузку, я зарегистрировал в порту
купленный мною груз и оставшиеся деньги прожигали дыру в моем кармане. До
погрузки оставался один день - я следил за этим сам, поскольку не держал
казначея, и вообще я - человек подозрительный.
И я отправился в торговый район, намереваясь накупить безделушек.
Одет я был богато, по-местному, - шел с телохранителем, поскольку
Благословенная тогда была рабовладельческим государством и пирамидальное
общество оказалось заострено, как игла. Во всяком случае я так думал. Мой
телохранитель был рабом, только не моим, я нанял его в агентстве. Я не
ханжа: телохранителю нечего было делать, он только всюду бродил за мной да
лопал, как боров.
Он был мне необходим, поскольку обычаи требовали, чтобы меня
сопровождал слуга. На этой планете нельзя остановиться в первоклассном
хилтоне, если у тебя нет пажа; обедать в хороший ресторан пускали только с
собственной прислугой и так далее. Что же, в Риме изволь вести себя как
римлянин. Случалось мне бывать в таких местах, где гость обязан спать с
хозяйкой дома, которая могла оказаться страшилищем. Так что на
Благословенной обычаи были все же более приемлемыми.
Телохранитель явился ко мне из агентства с дубинкой, но мне-то его
дубинка была ни к чему. У меня с собой было шесть видов оружия, кроме того
я был очень осторожен, поскольку Благословенная стала гораздо опаснее, чем
в те времена, когда я был здесь рабом. К тому же "джентльмен" - фигура
заметная, и "фараоны" его не беспокоят.
Я шел через невольничий рынок на улицу ювелиров. День был не
торговый. Но, увидев, что кого-то продают, я замедлил шаг: человек,
которого продавали, не может остаться равнодушным к мучениям невольников.
Покупать их я не собирался.
Подобного желания не испытывал никто. Вокруг палатки торговца
толпился всякий сброд; это было видно по их одежде. Достаточно сказать,
что среди них не оказалось ни одного человека со слугой.
"Товар" стоял на столе: девушка и юноша, почти подростки, она
казалась чуть взрослее. По-моему, им было лет по восемнадцать: молодца
можно заколачивать на откорм в бочку, но девицу уже пора выдавать замуж.
Тела их закрывали длинные халаты без рукавов. Я по собственному опыту
знал, для чего они предназначены: значит, показывать их будут только
потенциальному покупателю, а не случайным зевакам. Если халат - значит,
раб не дешев, за так не отдадут.
Конечно же, был объявлен датский аукцион, рядом вывешена минимальная
цена - десять тысяч "благословений". А это... ну как определить в ваших
деньгах цены на далекой планете несколько столетий назад? Скажем так: если
ребята не представляли из себя ничего особенного, цена была завышена раз в
пять: судя по утренним финансовым новостям, здоровая молодежь обоих полов
шла по тысяче "благословений".
Случалось тебе останавливаться перед магазином готового платья? И не
заметишь, как ты уже внутри. Нет, с тобой-то ничего подобного, конечно, не
случалось. Ну а я там оказался.
Я только сказал торговцу: "Добрый человек, вы не ошиблись? Или эта
пара какая-то особенная?" Минерва, я всего лишь проявил любопытство, рабов
заводить мне было незачем, да и пробивать брешь в общепланетных нормах с
помощью лишних денег в моем кошельке я не собирался. Я просто не мог
понять - почему? Девушка обыкновенная, никаких особых достоинств...
словом, не одалиска. У мальчишки даже мускулов еще не видно. И друг другу
они не соответствовали. Дома я принял бы ее за итальянку, а его за шведа.
Буух! - вваливаюсь я в этот шатер, - полог поднят, судя по поведению
торговца, за целый день у него никого не было... а мой прихвостень
...Закладка в соц.сетях
