Жанр: Научная фантастика
Зона захвата
...мне
удалось договориться с этим человеком, и он не нарушил своего слова.
- Я помню. Но это исключение ничего не доказывает.
- Ну, не знаю... - возразил Логинов, который с трудом боролся с неожиданно
навалившемся на него желанием заснуть и полностью отдаться мягкому, убаюкивающему
излучению скамьи. - По-моему, я здесь только и делаю, что занимаюсь переговорами.
Не меняя своей позы, хозяйка хижины двинулась к очагу, и было непонятно, каким
образом перемещается ее большое тело. Ног под ниспадающей волнами до самого пола
материей не было видно, а если судить по плавности движений, можно было подумать, что она
передвигается с помощью какой-то платформы на колесах.
Приблизившись к очагу, Лума зачерпнула из кипящего котелка большой черной ложкой
какую-то жидкость и осторожно, стараясь не расплескать, словно дорожила каждой каплей
своего варева, протянула ее Логинову.
- Тебе нужно выпить это. Только не пролей, будь осторожен.
- Я не собираюсь ничего пить, - ответил Логинов, не двинувшись с места.
- Почему?
- Потому что я не знаю, что там такое. Потому что ваши биологические вещества могут
быть смертельно опасны для человеческого организма. Да и вообще зачем? Мне и так неплохо
сидится на твоей скамейке.
- Неужели ты думаешь, мне неизвестно, как функционирует ваш организм?
- Тогда тем более я должен знать, зачем вы мне это даете!
Инстинктивно он все еще пытался сопротивляться вопреки расслабляющему и уже почти
полностью подчинившему его волю внешнему влиянию, которое исходило, скорее всего, от
самой Лумы. Скамья, похоже, была всего лишь чем-то вроде концентратора ее психической
энергии, и лишь теперь, осознав это, Логинов начал бороться в полную силу.
- Чтобы раскрепостить твое подсознание, чтобы выпустить на волю твое второе "я".
- А зачем его выпускать?
- Мистер Логинов, у нас не принято возражать Луме. Если она говорит, что вам надо это
выпить, - значит, вы должны пить, - менторским тоном, похожим на тон школьного учителя,
произнес Похандорус.
- Вот вы сами и пейте, грандивар!
- Это зелье сварено специально для вас, с учетом всех особенностей вашего организма.
- Когда это вы успели так подробно изучить мой организм?
- Только этим я и занимаюсь уже целых пятнадцать минут! - раздраженно произнесла
Лу-ма. - И должна вам сказать, мистер Логинов, что мне впервые попадается такой упрямый и
недоверчивый клиент. Так вы хотите узнать свое будущее или оно вам безразлично?
- Будущее? Зачем мне знать будущее, если я и с настоящим справляюсь с большим
трудом? И потом, даже если я его узнаю - оно все равно не изменится. - Логинов говорил,
как пьяный, его мысли путались, а слова приобрели странную простоту и однозначность.
- Оно может измениться, если я его узнаю, - сказала Лума.
- Тогда тем более. Вы не должны его знать. Почему я должен соглашаться с тем, что
кто-то, узнав мое будущее, начнет его менять? Что получится, если каждый начнет менять
будущее своего соседа? И вообще, вы что, способны изменять судьбы? Совсем недавно вы
заявляли, что это невозможно!
- В известных пределах, заплатив за это соответствующую цену, я могу изменить вашу
судьбу!
- Как это благородно с вашей стороны! - Артем уже не пытался управлять потоком
слов, срывавшихся с его языка. Он словно забыл о том, что его собеседники - арктуриане,
между собой они иногда перебрасывались резкими каркающими фразами, совершенно
непонятными Логинову. Но Логинов продолжал говорить, не заботясь о том, понимают ли его
эти странные существа. Слова родного языка помогали ему сопротивляться. Сопротивлялся же
Логинов так упорно потому, что все время чувствовал нарастающую опасность. Он пока не мог
определить, откуда она исходила, и на всякий случай отвергал все, что ему предлагали.
- Мистер Логинов! - вновь вмешался Похандорус, он по-прежнему стоял у входной
двери, скрестив на груди все свои четыре руки, и Логинов ответил заплетающимся языком
совершенно пьяного человека.
- А вы вообще молчите! Вы даже скамейку себе не выбрали. Стойте там и молчите!
- Какое отношение имеет к вашему будущему скамейка?
- Самое прямое! Вы втравливаете меня в какое-то сомнительное предприятие, сами
оставаясь в стороне.
- Но ведь это вы собирались бороться с ракшасами!
- Я не собирался бороться с ракшасами! Меня силой забросили на вашу планету, и все,
чего я хочу, так это вернуться обратно на Землю.
- По-моему, он безнадежен, - проговорила Лума, обращаясь исключительно к
Похандорусу и впервые употребив для этого понятный Логинову интерлект. Она говорила так,
словно Логинов вдруг потерял для нее всякое значение. И он почувствовал, как стальные
иголочки приближавшейся опасности глубже вонзились в его нервы.
Когда черный туман от запредельных перегрузок немного рассеялся в глазах Бекетова, он
не поверил картине, которую нарисовали перед ним обзорные локаторы корабля. Неким
невероятным образом, изменив траекторию своего движения и скорость, "Глэдис"
выскользнула из смертельно опасной точки, и два ближайших арктурианских эсминца, еще не
успев это осознать, вели беглый огонь по пустому пространству.
Огненные лучи их силовых установок перекрещивались там, где яхта была всего
несколько секунд назад, если верить показаниям корабельных часов. Но за эти ничтожные
секунды "Гле-дис" не могла пройти такое большое расстояние, даже на запредельном форсаже
двигателей.
- Как? - прохрипел Бекетов, с трудом разлепляя сдавленные перегрузками челюсти. -
Как тебе это удалось?
И Инф ответил так спокойно, словно не избежал только что уничтожения вместе с яхтой.
- Вы не знаете всех возможностей собственного корабля. Он сильно изменился в
завременье, в случае необходимости я могу растягивать время, необходимое нашему кораблю
на ту или иную операцию. Если хотите, капитан, мы можем вернуться и нанести ответный удар
по противнику. Они не смогут нам противостоять.
- Твоя единственная задача - найти командира. Все остальное - неважно.
- В таком случае я начинаю разгон для оверсайда.
- В оверсайд? Почему мы должны уйти в оверсайд? Ведь Логинов находится на Арутее!
- Уже нет. Вернее, его там не будет к тому моменту, когда мы совершим посадку.
- И ты знаешь, куда он отправится?
- Я знаю, куда его отправят.
- Что же... В таком случае, начинай разгон!
Это была бессмысленная команда. Бекетов понимал, что вопрос Инфом был задан
исключительно для соблюдения субординации, яхта уже давно шла на предельном форсаже, все
время увеличивая перегрузки, до той последней черты, за которой люди еще могли дышать, но
уже не могли ничего изменить ни в решениях, ни в действиях Инфа.
ГЛАВА 46
Наконец арктурианин окончательно потерял терпение. Логинов давно этого ждал, и,
говоря откровенно, сам провоцировал его на это. Почувствовав скрытую угрозу в поведении
Похандоруса, Артем, как делал это всегда, пошел навстречу опасности.
- Последний раз прошу тебя, выпей напиток! Не ставь меня в глупое положение перед
предсказательницей! Мы пришли сюда специально для того, чтобы определить, способен ли ты
выполнить возложенную на тебя миссию! - Похандорус уже не скрывал угрозы в своем
низком рокочущем голосе, с блеском используя обертоны и эмоциональные особенности
человеческой речи.
- Да пошел ты со своей миссией! Не буду я ничего пить. С чего ты, вообще, взял, что я
собираюсь выполнять какую-то миссию? Помоги вернуться на Землю, если можешь, или оставь
меня в покое!
Огромным усилием воли арктурианин снова сдержался, взял у предсказательницы ковш и
отпил из него большой глоток.
- Видишь? Это совершенно безопасно. По-хорошему прошу тебя - сделай это!
- Давай уж лучше сразу по-плохому. По-хорошему у тебя не очень получается.
- Ну, что же... Как знаешь! - Похандорус нажал на своем браслете какой-то кристалл и
громко произнес, глядя на браслет, несколько слов на арктурианском.
Дверь хижины мгновенно слетела с петель. Пять или шесть арктурианских космических
десантников ворвались в хижину. Вот она, опасность, которую Логинов чувствовал все время!
Все-таки это была засада, они лишь ждали сигнала, притаившись снаружи, а Артем ничего не
понял, арктурианин сумел вовремя отвлечь его внимание... От этого нового предательства вся
накопленная и нерастраченная ярость с неожиданной для самого Логинова силой вдруг
выплеснулась наружу. Красная пелена застлала Артему глаза, он попытался вскочить на ноги,
но сделать это оказалось не так-то просто, лавка словно присосалась к нему, увеличив
гравитацию в несколько раз. От неожиданности он едва не упал, но даже это его не остановило.
Он оторвал от поверхности лавки свой потяжелевший корпус усилием, от которого
затрещали все его сухожилия. Он даже боль перестал ощущать в эти мгновения и спустя
секунду превратился в боевую мельницу - в одного из тех воинов, которых в древности
называли берсеркерами.
Не думал он ни о приемах защиты, ни о том, что из оружия был у него только нож, он
просто крушил тех, кто возникал у него на пути, используя все, что попадалось под руку, и
врагов становилось все меньше...
Хотя по мере того как их тела устилали пол, в окна и двери, в развороченную стену
хижины, врывались все новые солдаты.
Артем слышал тонкий срывающийся крик Похандоруса, кричавшего на интерлекте,
видимо, для того чтобы Логинов его понял:
- Оружия не применять! Не применять оружия! Брать живым!
Логинов попытался прорваться на этот крик, чтобы поставить в их знакомстве последнюю
точку. Но врагов было слишком много. И они сделали все, чтобы, жертвуя собой, не пропустить
его к своему командиру.
Логинов не заметил, когда нож в его руках сменился коротким, обоюдоострым мечом,
выхваченным у кого-то из солдат.
Энергетическое оружие они не применяли, хотя холодным пытались его искалечить,
несмотря на вопли Похандоруса. И Логинов до конца использовал это обстоятельство. Кровь
забрызгала стены хижины и покрыла его лицо. Артем искал смерти внутри этой ярости и
отчаяния, предпочитая ее новому плену и новому предательству. Но, как часто бывает в
подобных случаях, смерть избегала его.
Он бы в конце концов, возможно, вырвался из хижины, если бы на его голову неожиданно
не обрушался потолок. Впрочем, может быть, это был совсем не потолок... Может быть, это
было как раз то самое, что он искал внутри этой схватки. Удар, обращающий вихрь смерти,
который он посеял вокруг, на него самого.
Логинов лежал на холодном полу и чувствовал, как сознание медленно возвращается,
вопреки желанию. Это было мгновение какой-то вязкой, тягучей, как трясина, жизни,
совершенно не похожее на ту ослепительную вспышку, которая совсем недавно была мерой его
существования.
Да, он лежал на полу, лицом вверх и ничего не видел перед собой, кроме огромного,
качающегося пятна, совершенно бесформенного и нерезкого.
Пол был холодным, и пронзительный холод от него постепенно проникал внутрь,
пропитывая все тело никогда прежде не испытанным покоем и равнодушием.
Наконец Логинов ощутил, что в рот его вставлена какая-то трубка, и ледяная жидкость,
еще более холодная, чем пол, постепенно проникает в его желудок, а оттуда в кровь, лишая его
нервы чувствительности и затягивая мозг пеленой полнейшего равнодушия.
- Все-таки мы не ошиблись в нем! - сказало пятно над его головой. - Он убил восемь
человек.
- У тебя будут неприятности? - спросил знакомый голос невидимой
предсказательницы.
- У меня не будет никаких неприятностей. Я выполняю приказ самого императора, -
ответило пятно. - Ты все сделала правильно? Ни в чем не ошиблась?
- Я все сделала правильно, можешь не сомневаться. Я дала ему сок из корня мандры,
который въестся в его желания, вывернет их наизнанку, заставит его добровольно служить нам.
Я влила в напиток ядовитую кровь оленора, она разъест все его былые обиды и сделает его
сознание ясным и чистым, как лист бумаги. Я дала ему также листья марты, чтобы он мог
почувствовать твой зов и выполнить твой приказ.
- Но он не должен догадываться об этом. Его воля должна оставаться свободной, иначе
талисман утратит свою силу.
- Я знаю. Я выбрала дозы, которые соответствуют внутренней структуре личности этого
землянина. Теперь он полностью принадлежит тебе.
- Ну, что же... Будем надеяться, что ты не ошиблась, а если ошиблась, если с
землянином что-нибудь случится - ты ответишь за это головой.
- Не угрожай мне, Похандорус! Твоя власть не простирается так далеко.
- Может быть, ты просто не знаешь, как далеко она простирается.
- Это моя специальность - определять пределы вашей власти и границы вашей судьбы.
- Не пробуй впутывать меня в свои колдовские штучки, ты пожалеешь об этом.
Если бы Логинов мог в то время правильно оценить все значение этого спора, он бы
понял, что здесь для него кроется элемент надежды. А если бы он знал, что в напиток был
подмешан еще один корень, о котором так и не догадался Похандорус, даже после того как
попробовал напиток на вкус, эта его надежда получила бы новую пищу.
Лума подготавливала для себя пути отступления, на тот случай, если Похандорус
осуществит свои угрозы. Но в данный момент Логинов не способен был ничего анализировать,
сопоставлять или делать выводы. У него работала только память, одна память, записывавшая в
свои глубины каждое произнесенное слово и каждое событие, происходившее вокруг его
неподвижного тела. И оба его врага так и не догадались об этом.
- Несите его в кар. Он готов, - сказало пятно кому-то, находившемуся за пределами
светлого круга зрения Логинова.
Пол, раскачиваясь, медленно ушел вниз. И затем черная пелена вновь простерла над
Артемом свои мягкие крылья. Но не полностью... Слишком большим благом была бы для него
полная потеря сознания, и потому проклятое зелье, проникшее ему в кровь, остановило процесс
умирания на той самой стадии, когда целостность сознания начинает распадаться на отдельные
образы.
Один из этих образов, самый легкий, поднялся в воздух, и Логинов был ему благодарен за
то, что получил возможность пользоваться его зрением, сохранившим полную ясность.
Он видел носилки, на которых лежало его неподвижное тело. Четверо солдат,
поддерживавшие ручки этих носилок, бегом несли его к геликоптеру. Рядом стояло еще с
десяток военных машин, и Логинов лениво и не без внутреннего самодовольства отметил, что
для его поимки арктурианам пришлось использовать целое воинское подразделение.
Но это соображение лишь на мгновение мелькнуло перед его распадавшимся сознанием.
Впрочем, его теперешнее состояние несло в себе не только распад... Избавившись от миллиона
мелочей, загружавших все внутренние и внешние каналы его мозга в обычное время, Артем
приобрел способность видеть и понимать то, что было ему недоступно в нормальной жизни,
когда мозг занят главным образом управлением мышцами, внутренними органами и еще
тысячами необходимых для жизни процессов. Но сейчас жизнь почти полностью покинула его
тело. Он больше не чувствовал боли, он не чувствовал холода, неудобства. Он вообще ничего
не чувствовал, исчезли все раздражители, даже звуки стали неслышны. И вот тогда, в этой
мертвой и черной тишине, неизвестно из каких глубин его раскрепощенного подсознания
всплыл вопрос, который невидимым гвоздем сидел там все это время, вопрос, который был ему
задан однажды и на который он не нашел ответа. Вопрос, от правильного ответа на который,
возможно, зависела судьба Земли и всей человеческой цивилизации.
А с чего, собственно, начался захват? С какого момента, с какого действия? Кто-то ему
говорил о том, что, только найдя ответ на этот вопрос, можно изменить течение судьбы,
изменить последствия той роковой кармы, на которую обрекла себя цивилизация, посмевшая
нарушить глубинные незыблемые законы природы...
Но ответа не было и теперь. Одни вопросы роились вокруг его полумертвого тела.
Обрывки мыслей, обрывки фактов, которые никогда не удавалось выстроить в единую
картину... Обрывки образов... Вот образ женщины, которую Логинов любил, которую взял с
собой, в свою полную опасностей и схваток жизнь... Была ли она счастлива рядом с ним? И не
был ли ее теперешний образ тем самым последним прощанием, которого он так и не сумел ей
передать...
Сто сорок миллионов жизней унес захват... Сто сорок миллионов человеческих жизней.
Сто сорок миллионов личностей исчезли из земной федерации навсегда... Людей, которые
мечтали, надеялись и в конце концов длинным строем прошествовали в завременье, по дороге,
которую сами же и проложили...
Но почему сами? Разве нам в этом не помогли? Помогли, конечно, но позже. Первый,
самый важный, определяющий все дальнейшее шаг мы сделали сами... - неожиданно понял
Артем с горечью, пробившейся сквозь все его равнодушие, сквозь все слои психологического
яда, которым его накачали. Именно мы, и никто другой, первыми открыли дверь в завременье.
Мартисон... Твое любопытство, твое желание приподнять завесу тайны, скрывавшую от нас
законы времени, было так сильно, что ты решился проникнуть за предел, открыть дорогу,
доступную лишь мертвым... И миллионы живых последовали за тобой по ней...
Следующий раз Логинов очнулся уже на космодроме. Он по-прежнему не мог шевельнуть
даже пальцем, но голова работала совершенно отчетливо.
Артем слышал завывание сирен полицейских каров, один из них, тот, в котором Логинов
лежал, мчался по взлетному полю к кораблю, готовившемуся к старту.
Несмотря на ясное сознание, полное равнодушие к собственной судьбе и к тому, что
происходило вокруг, не оставляло Логинова ни на минуту. Самым необычным в его
теперешнем мироощущении было отсутствие тела. То есть он знал, что тело существует, он мог
его даже видеть с любой точки обзора. Но никаких ощущений не было, никаких сигналов от его
нервных рецепторов не поступало. Сознание как бы существовало само по себе независимо от
тела.
Полицейский кар между тем остановился у трапа космического корабля, и носилки с
Артемом осторожно стали поднимать к тамбуру.
Несколько мгновений он раздумывал о том, стоит ли ему следовать за своим телом или
лучше остаться снаружи, предоставив тело своей собственной судьбе.
Он чувствовал, что без тела его жизнь стала бы намного проще и интересней. Он знал, что
может свободно переместиться в любую точку пространства, - куда только пожелает. Ни
жара, ни холод, ни жесткие космические излучения были ему теперь не страшны. Но без тела
он чувствовал себя голым. Что это было, привычка? Воспоминания? Какие-то связи, вероятно,
еще сохранялись, и ему не хотелось обрывать их окончательно. Подспудно возникла мысль о
том, что тело еще может ему пригодиться.
В конце концов, он может с ним окончательно расстаться в любой момент - и это
последнее соображение заставило Артема переместиться внутрь корабля, готовившегося к
старту.
Люк к этому времени уже закрыли, но это его нисколько не смутило. Он знал, что любые
стены и любые материальные преграды для него больше не существовали. Так оно и было, он
медленно переместился вдоль всего корпуса к жилым каютам, и в одной из них обнаружил свое
тело, прикрепленное эластичными ремнями к койке.
"Совершенно излишняя предосторожность, - подумал он. - Чего они боятся? Тело не
может двигаться, а помешать его сознанию перемещаться в любую точку корабля они все равно
не сумеют". Несколько позже он сообразил, что это, может быть, всего лишь
предосторожность. Рывки и перегрузки во время старта могли сбросить его тело с койки и даже
повредить. К этому неподвижному и вроде бы уже совершенно чужому предмету Артем тем не
менее испытывал непонятную привязанность, и забота о его безопасности доставила ему
удовлетворение.
Вскоре корабль включил стартовые двигатели и покинул космодром. Логинов решил
посмотреть на старт со стороны, раньше ему не приходилось видеть вблизи, как выглядит
космический корабль во время разгона, теперь же он, без всяких затруднений, еще раз пройдя
сквозь переборки и обшивку корпуса, оказался снаружи.
Вначале его беспокоила мысль о том, сумеет ли он поддерживать нужную скорость,
отделившись от корабля, но оказалось, что он может перемещаться в пространстве с любой
скоростью. Без всяких усилий обогнав корабль, он стал его ждать в той точке траектории,
которую тому предстояло пройти через несколько минут. На этой высоте еще сохранялись
остатки атмосферы, и Логинов отметил с удовлетворением, что не нуждается больше в
дыхании, иначе этих жалких остатков ему бы не хватило. Однако их было достаточно, чтобы
раскалить защитную оболочку корпуса космического корабля до малинового свечения.
На темном фоне неба, усеянного крупными звездами незнакомых созвездий, к Логинову
приближалось оранжевое веретено, заканчивавшееся ослепительным голубым конусом
выхлопа.
Это было красиво, но очень скоро Артему наскучило любоваться космическим кораблем,
и он вернулся в каюту. За это время здесь ничего не изменилось, если не считать того, что
эластичные ремни теперь исчезли. Так оно и должно было быть. Резкая смена стартовых
перегрузок закончилась, и теперь корабль равномерно наращивал скорость, готовясь к
оверсайду.
Время для Логинова текло бесконечно медленно. Он вспомнил всю свою жизнь. А что
еще ему оставалось делать? Реальны для него теперь были только воспоминания. Он вспомнил,
как мечтал стать космонавтом, еще когда учился в школе первой ступени, и как потом стал им,
как хотел попасть в дальнюю разведку и уже сдал все необходимые экзамены в центре
подготовки, когда началась война, за которой последовал захват.
Война грубо перечеркнула все его планы, он считал, что мужчина обязан защищать свою
планету, и выбрал для себя самый трудный участок. Управление Безопасности, Внешняя
разведка... Затем, в самый разгар захвата, он получил задание связаться с Институтом времени
на Таире. Именно тогда он встретил Перлис... Чем закончилось его задание, связанное с этим
Институтом времени? Они не попали на Таиру, оверсайд оборвался, не завершившись, и их
выбросило в завременье... И снова, в который раз, его мысль настойчиво вернулась к
Институту времени... Что-то там было, что-то очень важное, связанное с захватом. Он еще
успеет подумать об этом... Ему не удавалось сконцентрироваться, мысли расплывались,
разбегались в разные стороны, переключались на мелочи. И четкая картинка всей цепочки
событий, приведших к захвату, распалась, и казалось, навсегда исчезла из памяти. Артем
успокоил себя: у него будет достаточно времени для того, чтобы освоиться со своим новым
положением. Он будет учиться управлять своими непослушными мыслями...
В тот момент он еще не мог знать о том, что само возникновение подобного желания
свидетельствовало о начавшихся изменениях в сознании. Его мозг сумел заблокировать
действие яда на глубинных, жизненно важных уровнях, и теперь начинал медленно выбираться
из комы.
Долгие дни полета слились для Логинова в одну длинную череду. Ночи не отличались от
дней, а время потеряло свою размерность. Не было ни часов, ни минут, была сплошная тягучая
серая лента, в которой постепенно и очень медленно, с точки зрения постороннего
наблюдателя, начало выкристаллизовываться что-то новое.
Действие такого мощного психотропного яда, которым Артема накачали арктуриане, не
могло пройти бесследно. Хотя могучий организм инспектора и его тренированное сознание не
позволили яду изменить основу его личности, в верхних, временных пластах памяти, в областях
осознания своего "я" произошли серьезные изменения. Выглядело это довольно странно.
Очнувшись однажды утром, Логинов не мог вспомнить свое настоящее имя... В мозгу
упрямо вертелась какая-то нелепая фамилия Ловансал... Постепенно ему пришлось смириться с
тем, что его так зовут, в конце концов, у него были разные фамилии в его оперативной практике
- почему бы не "Ловансал"? Рано или поздно он вспомнит свое настоящее имя, а вместе с ним
и все, что произошло с ним на планете Арутея. Сейчас же гораздо важнее было привести в
порядок собственный организм, долгое время пребывавший в полной неподвижности.
Стандартная проверка внутренних систем показала, что они все разболтаны до предела.
Начав с легкой постельной гимнастики, Артем постепенно приучал свои мышцы к
нагрузке. Во время физических упражнений Логинов-Ловансал пытался восстановить в
памяти хотя бы кусочки собственной биографии, необходимые для жизни и дальнейшей
деятельности. Он действовал осторожно, исподволь, не насилуя собственную память и не
пытаясь сразу вломиться в закрытые области.
В результате получалась какая-то странная смесь, в которой он тонул, как в болоте.
С одной стороны, он твердо помнил, что родился на Земле, с другой стороны, агент
Ловансал давным-давно жил на Арутее, хотя и был землянином, а, следовательно, родился
все-таки именно на Земле...
Самым же неприятным открытием (и абсолютно невозможно было понять, почему это
открытие вызывает у него такую неприязнь) было то, что он являлся сотрудником
арктурианской разведки. Он был направлен на Ширанкан (откуда ему известно название
планеты, на которую летел корабль, и почему так важно знать название этой планеты, он так и
не смог вспомнить). Там, на Ширанкане, он должен будет выполнить особое задание: выяснить,
что затевает каста военных, ухлопавшая на засекреченное строительство на этой планете не
один миллиард кредов.
Но это было лишь одно из заданий, причем не самое важное... А вот свое главное задание
он так и не мог вспомнить.
Он был благодарен арктурианским покровителям, позаботившимся о том, чтобы он,
несмотря на свое официальное положение заключенного, располагал на время полета отдельной
каютой. Это позволило ему полностью посвятить себя тренировкам и восстановлению своей
двойственной памяти, "арктурианская" часть которой восстанавливалась довольно успешно -
он уже знал почти все о своей официальной легенде - планетолог, торговавший
наркотиками... Не так уж плохо для начала, к таким личностям в местах заключения
относились довольно благожелательно, зная об их связях с мафией.
Что касается второй, "земной" части его памяти, то здесь особыми успехами ЛогиновЛова
...Закладка в соц.сетях
