Жанр: Научная фантастика
Год лемминга
...просить его восвояси.) Уж не знаю, кто жил в этом доме между мафиозо
и мной, да и не хочу знать. Зачем? Мне здесь нравится, и почти ничего
не пришлось менять, ну разве что для Виталькиных игр, когда он
наезжает, я повесил в гостиной тканый коврик-компьютер с веселеньким
узорчиком, а на противоположной стене - громадный коврище с моей
коллекцией боевых топоров. В ней есть почти все: от японского
масакири-кай до франкской обоюдоострой франциски (реконструкция,
конечно, середина прошлого века) и еще много чего между развешенными
по краям чуть наклонно изящной испанской алебардой XVI века и
нашенским простоватым бердышом.
Виталька давно на коллекцию зубы точит. Это он зря. Только после
моей скоропостижной и безвременной, а раньше - шиш...
Перед малым ковриком страхолюдное голоизображение искромсанного в
винегрет инопланетного монстра внезапно произнесло по-русски: "Козлы
вы все!" и захлебнулось инопланетной кровью. Виталька заржал.
- Как мама? - спросил я.
- Хорошо. Велела привет тебе передать.
Дежурный вопрос, дежурный ответ. Чего тебе еще нужно?
Ничего...
Так зачем ты лезешь в то, что давно перестало быть твоей жизнью, а?
Зачем, зачем... Наверно, затем лишь, что, кроме контейнера мишурных
условностей, в каждом из нас прячется что-то такое - то ли комплекс
вины (а за что?), то ли комплекс главы семьи (очухался!), то ли...
Стоп, хватит. Проехали. Остаточный затихающий вихрь воздуха за
последним вагоном...
- А как в гимназии?
- Нормально.
- Да?
- Правда, нормально, пап. - Виталька посмотрел на меня обиженно:
еще, мол, сомневаешься. Глубокая царапина шла через его скулу вниз и
наискось. Сегодняшняя.
- Дрался? - спросил я.
- Не. Дуэлировал.
- Ясно... С "болваном"?
- И без ограничений, - похвастался сын.
Вот как.
Резиновый "болван" - здоровенная орясина с тупой рожей, управляемая
компьютером. Лазерные сканнеры игрового комплекта "Поединок"
отслеживают перемещение живого противника, "болван" парирует и наносит
неконтактные удары - треск, звон, и беги вон. Летит с потолка
известка, сыплются на пол антикварные мамины вазы. Развлечение для
несовершеннолетних. (Извечная ошибка отцов заключается в том, что они
без всяких оснований считают своих чад умнее, чем те есть.) А без
ограничений - это уже внове. Справились, значит. Довели до ума
прекрасную игрушку для отвода от окружающей среды природной
агрессивности юного поколения! У Домоседова будут неприятности - он,
помнится, горячо рекомендовал "Поединок" к широкому распространению.
- Кто колол защиту, не знаешь? - спросил я без особой надежды,
внутренне кипя и не показывая виду. Жаль, неосуществима идея: создать
сеть ЛТП для больных дурным программизмом и упечь туда особо злостных
хакеров - пусть дорожки мостят и кусты стригут в рамках приведения
планеты в порядок.
Сын замотал головой.
- Не знаю, пап.
- На чем дрался-то? Рапиры?
- Тесак и дага.
- Ладно, что не булава. Ближний бой, значит? И - кто кого?..
Впрочем, уже вижу.
- Да ничего подобного! - Виталька даже подскочил. - Посмотрел бы
ты, как я его!..
Искрошить в винегрет "болвана" невозможно - не инопланетный
виртуальный монстр. У него под резиновой шкурой гибкая ажурная броня
из чего-то высоколегированного. Но падает, корчится и вопит он весьма
натурально.
- Я думал, ты уже не мальчишка.
Сын промолчал.
- Глупо получать раны, - сказал я. - Да еще от "болвана". Он тебе
голову мог снести.
- Не снес же, - резонно возразил сын. - А шрам на лице - украшение
мужчины, ты сам говорил. По-моему, ничего получилось, почти как я
хотел... - Он потрогал царапину и вовремя среагировал, когда я
попытался треснуть его по рукам.
- Да мыл я руки, отец, мыл!
- Шрам на роже, шрам на роже для меня всего дороже, - сказал я,
остывая. - Не выдумывай чего не было. Когда это я говорил тебе такую
глупость?
- У всех настоящих ребят шрамы, почему у меня не должно быть?
Я махнул рукой. Вечно равняю Витальку с собой, а напрасно: я в
пятнадцать лет был кадетом Школы, какие уж тут игрушки со шрамами.
Настоящие шрамы всегда внутри. Нет, это хорошо, что он как сын
функционера не имеет доступа в Школу даже теоретически. Счастливее
будет. Что еще нужно родителям, как не счастье детей?
На этой банальности меня на время зациклило, и я некоторое время
смотрел на сына с некоторым, боюсь, умилением, чего категорически не
рекомендуют ни лженаука педагогика, ни простой родительский здравый
смысл. Хороший у меня парень, ей-ей. Ростом, правда, не дотянул, мне
едва-едва по плечо, а девочки дылд любят, вот ему и понадобился шрам,
как бушменке. Для привлекательности. Вообще-то еще год или два, чтобы
вытянуться, у него есть, это только девчонки вымахивают под стандарт
одновременно с половозрелостью, так что отчаиваться рановато.
Хуже то, что ему не передался мой дар ЧПП, не выпала удача в генной
лотерее. Тюкнуло бы его слегка в темечко - пять раз поразмыслил бы,
прежде чем лезть, размахивая тесаком, на свихнутого резинового дебила.
Нет, в том, что Виталька мой сын, я никогда не сомневался, но он и сын
Юлии, вот в чем дело. Без сомнения, и мои родители не обладали ЧПП,
иначе просто не сели бы в одну машину с водилой-леваком, накурившимся
анаши...
Столько лет познаю сам себя, а так и не познал. И уже, видно, не
судьба. Ген, вероятно, рецессивный и вообще взявшийся невесть откуда
или, допустим, неизвестно как активированный - бывает же изредка у
некоторых людей НЕОСОЗНАННОЕ чувство опасности, стопроцентно
иррациональное, но верное. Вроде ощущения чужого взгляда на затылке.
Как говорится, читайте книги. У Сократа вроде бы имелось что-то такое,
что он обзывал словом "демоний", этакий внутренний оберег - по
свойствам похоже, но без головной боли. (Удобная штука, комфортная.
Однако хотел бы я посмотреть, как он, Сократ, отказался бы вовремя
унести ноги из Афин, терпи он то же, что терплю я! Мой личный
"демоний" злобен, но дело знает.)
Пожалуй, у кого-то из моих бабушек-дедушек мог быть этот ген, трое
из четверых прожили достаточно долго и без особых жизненных
потрясений, хотя вычислить, у кого, я уже пытался - не вышло. Мать и
отец были поздними детьми, так что мои бабушки-дедушки умерли еще до
моего рождения; вместо живого родословного древа - десяток фотографий
и несколько ничего не значащих минут видеозаписи. На вид, люди как
люди. Очень может быть, что я единственный на Земле носитель этого
гена, хотя утверждать наверняка трудно: какой же человек в здравом уме
станет об этом болтать? Проговорись об этом я - и быть бы мне, пока
мужских сил хватит, не функционером, а дипломированным производителем
на сдельном жалованье. Я даже приличную базу данных по этому вопросу
не составил - побоялся...
О чем это я? О Витальке.
- Курил сегодня?
- Не-а.
Я протянул сыну сигареты.
- Кури.
- Не хочу, пап.
- Надо. Во второй природе живешь, ею же и дышишь, как заводной.
Медицина рекомендует: не меньше пяти в день. На, полечись.
Целебную сигаретку он взял нехотя и так же нехотя зажег - мне еще
пришлось уговаривать его затягиваться поглубже и расправлять
диафрагму, а парень только морщился. Нет существа, с большей охотой
вредящего собственному организму, нежели человек, а в пятнадцать лет -
втройне, потому что жизнь сапиенса проста, неинтересна, и не стоит ею
всерьез заниматься.
- Может, сыграем во что-нить, пап?
- Сейчас. Позвоню вот только... - Я переключил свой связник на
компьютер-коврик. - Гузя мне... Как дела, Виктор Антонович?
Справляетесь?
Вид у Гузя был запаренный.
- Помалу справляемся, Михаил Николаевич. Вы дома?
- Дома. Звоните по "шухеру", если что срочное.
- Хорошо, Михаил Николаевич.
Я дал отбой и повернулся к Витальке.
- В "Сделай сам" хочешь?
- М-м... В войнушку, а?
Я кивнул. Пусть и в войнушку. Под "Сделай сам" можно бутерброды
есть и кофе пить. После лыж в самый раз.
- Битву при Лепанто разыграем? Я могу за турок.
- Не. Ну их, эти галеры, скучища. Что мы с тобой еще не
разыгрывали? Давай Бородино, пап. Только чур я за Наполеона.
Ох, бонапартист... Держись, сынку, сейчас умывать буду.
- А насморк?
- Какой насморк?
- Обыкновенный. Насморк в этой игрушке заказывается? У Наполеона в
день Бородина насморк был. И нос распухший, красный.
- Читай Толстого, пап, - Виталька и здесь был на высоте. - Насморк
не в счет. Ну так и быть, буду иногда носом шмыгать.
- Идет, - сказал я. - А какое оружие?
- Любое, кроме массового поражения.
- О! И танки?
- И вертолеты.
- Тогда поле боя надо увеличить раз в двадцать, - прикинул я. - На
этом тесно... Или в сорок?
- Давай в двадцать. Но при сохранении пропорций. - Виталька изменил
масштаб. - Годится?
- Угу... И по ставкам командования тактическими ракетами не лупить.
А то знаю я тебя...
- Заметано. А по резервам можно?
- По резервам можно. Выдвигай из глубины скрытым маршем, тогда,
может, и не повыбью. Ты у нас Наполеон Буонапарте, тебе и треуголку на
уши.
Виталька картинно поправил несуществующий головной убор и запустил
ладонь меж пуговиц рубашки.
- Похож?
- Ты еще почешись там... Сейчас ты у меня будешь похож на маршала
Даву после контузии, - грозно пообещал я. - Сейчас от тебя, голубчика,
перья полетят... Начали?
- От кого полетят, а от кого и не очень...
Бумкнула первая пушка. Свистнул и улетел куда-то голографический
снаряд. Утренний туман висел над полем, стекал с холмов, копясь в
низинах. Только что взошедшее светило с подозрением взирало на
происходящее, решая, принять ли участие во всем этом безобразии или
закатиться обратно. Это было мудрое и осторожное светило, я его
понимал.
Почему-то я ждал, что Виталька первым делом двинет вперед
мотопехоту Нея и танки Даву, нацеливаясь на прорыв укрепрайона
"Флеши", но он, не желая буквально повторять тактику своего героя,
пока ограничился артподготовкой, сосредоточив на моем левом фланге
огонь четырех полков самоходной артиллерии и шести дивизионов
установок залпового огня. Меня только радовало, что я не Багратион и
не обязан торчать там на виду для поднятия боевого духа. "Черные
береты" Дельзонна попытались форсировать Колочу, в двадцатикратно
увеличенном масштабе - вполне серьезную водную преграду, мосты через
которую я, солидаризуясь с Барклаем, тут же и подорвал заранее
заложенными в быки радиоуправляемыми фугасами. Образовалась заминка.
Плавающие танки Груши ударили южнее, морская пехота захватила
плацдарм на восточном берегу и принялась расширять его к северу. Под
прикрытием авиации инженерные части "французов" довольно быстро навели
понтонные переправы. Я дал им закончить работу, после чего бросил на
истребители противника полк Су-217, и пока в небе шел воздушный бой,
две волны моих штурмовиков без суеты мешали понтоны с карасями,
водорослями и донным аллювием. Так Буонапарте сопливому и надо -
прикрывай переправу основательнее! Выпустив ракеты по понтонам и
потеряв всего одну машину, штурмовики сделали круг и выжгли
полплацдарма напалмовым "ковром". Знай наших. Остатки переправившихся
частей были сброшены в реку мотопехотой Милорадовича. Я специально
выбросил перед Виталькиным носом крупный масштаб и молча ткнул пальцем
в берег, заваленный черными куклами в классических скорченных позах
сгоревших заживо.
- Не надо, пап...
- Ладно.
Что ни говорите мне, а гениальный человек выдумал эту игрушку.
Люблю сослагательное наклонение вне реальности! Будь я на месте
Нетленных Мощей - непременно добился бы обязательного введения "Сделай
сам" в гимназиях и раз в неделю на 45 минут выгонял бы всех и
всяческих учителей к чертовой бабушке - пусть юные циники посмотрят
сами, без назидательных подсказок, им будет полезно... вот и Виталька
поскучнел, не выйдет из него Буонапарте, а чего еще умному родителю от
чада надо? Какого рожна?
Это я-то умный родитель? Гм...
Проехали.
Я послал те же штурмовики утюжить изготовившийся к взлому моей
обороны бронированный кулак Даву, Нея и Жюно, и напрасно сделал: здесь
Виталька держал очень серьезные средства ПВО, и мои штурмовики
гробились почем зря, не причиняя противнику существенного урона.
Внезапный артналет тоже получился жиденьким: на левом фланге от моей
обороны уже почти ничего не осталось, кроме минных полей, и эти-то
поля эскадра Виталькиных "Миражей" просеивала в мелкую муку кассетными
бомбами. Грохотало и выло так, что затыкай уши. Ну ладно... По
перепаханному на метр в глубину грунту как танки Даву, так и БМП
Мюрата пойдут не слишком шибко, что мне и надо, так что до
Семеновского оврага (в нашем масштабе - каньона) под перекрестным
огнем и ударами с воздуха дойдет едва ли половина бронированной
армады, где и упрется, а в обход мне ее надлежит не пущать до тех пор,
пока спецназ Платова и десантники Уварова не проведут отвлекающую
диверсию на правом фланге...
- Забавно, - сказал Виталька, когда его наступление начало
выдыхаться, а я выбросил десант у него в тылу. - Почти как в
двенадцатом году, разве что масштабы другие. Только ты поторопился,
пап. Кутузов послал Платова и Уварова позже - я еще твой центр почти
не атаковал. А вообще - соответствует. Та же самая тактика и у
Наполеона, и у меня. Собственно, тут само напрашивается. Вот если я
попытаюсь обойти твой левый фланг - ты что сделаешь? Бросишь резервы.
И получится у нас встречная танковая мясорубка, как под Прохоровкой...
- Много ты понимаешь, - сказал я. - Наполеон вовсе не собирался
всерьез атаковать левый русский фланг, сказки это. Ему пришлось пойти
на вариант, который он с самого начала считал запасным. А знаешь
почему?
- Почему?
- Потому что русскими войсками командовал Кутузов, а не я. Наполеон
умел прорывать боевые порядки, а наш лукавый царедворец никогда не
мешал противнику сполна пожать плоды своих заблуждений. Вот посмотри
на первоначальное боевое расположение русской армии - ну не бездарно
ли? А между тем для французов были приготовлены две ловушки, и только
по чистой случайности ни одна из них не сработала.
- Это какие же, пап? - сын, конечно, не поверил. В его возрасте
ничему не верят. А если ловушка с приманкой не захлопывается, она
называется кормушкой. Все правильно.
- Во-первых, корпус Тучкова. Это была меньшая из двух ловушек и
всем известная. А главная - батарея Раевского, как ни странно. Как ты
думаешь, почему из шестисот с лишним русских орудий центр позиции
защищало всего восемнадцать? Что за махровое дуроломство, если не
вредительство, а? Кто и почему отвел пехотное прикрытие?
- Ну? - спросил Виталька.
- Батарея должна была геройски погибнуть максимум на втором часу
сражения. Что должно было произойти дальше? Ну, я слушаю.
Сын пожал плечами.
- Ежику понятно, пап. Наполеон должен был ввести в прорыв ударные
части, чтобы развить успех и рассечь армию противника надвое,
одновременно сковав боем фланги - сил для этого у него было
достаточно.
- Правильно мыслишь, - похвалил я. - Мысли дальше, дело хорошее.
Предположим, так и произошло. Теперь ты Кутузов. Твои действия как
полководца русской армии?
- Ну, - наморщил лоб Виталька, - я попытался бы подтянуть
резервы... особенно артиллерийские. И - прямой наводкой! Сражения бы
не выиграл, но от полного разгрома армию, может, и спас бы.
- А если резервы разместить заранее?
- То есть? Погоди, ты хочешь сказать...
- Именно. Вот здесь, - я эффектно обвел пальцем полукруг, - у
Кутузова стоял мощнейший артиллерийский резерв и - одновременно -
артзасада. Худо бы пришлось Буонапарте, прямо скажем... А не
захлопнулась ловушка по одной простой причине: батарея Раевского
продержалась впятеро дольше ожидаемого, произошел редкий случай, когда
героизм солдат послужил помехой замыслам полководца. Приказ защитникам
отступить в начале сражения был бы дик, а потом стал невозможен: вся
армия смотрела на геройскую батарею, как на знамя, а Кутузов всегда
адекватно оценивал моральный фактор... Короче говоря, он понял, что
ничего изменить нельзя, и приказал убрать засаду. Вот так-то подлая
реальность гробит администрирование. Еще и хуже бывает, только реже.
Пока Виталька, морща лоб, переваривал, сражение застыло. Окутанная
сизым дымом установка "Ливень" как присела набок после залпа с двухсот
направляющих, так и забыла выпрямиться. По виртуальному небу перед
Виталькиным носом со скоростью амебы в тихом пруду плыл
крупнотоннажный реактивный "чемодан" с кассетной головкой, и
отшелушивалась с его сопла обгоревшая краска.
- Правда так было, пап?
Я развел руками.
- За что купил, за то и продаю. Поговорку о том, что все тайное
становится явным, придумали идиоты для самоуспокоения. Убедительная
версия, и только. А ты не замечал: чем дальше от времени события, тем
больше версий, причем каждая убедительнее предыдущей?
- Ну, пап! - Виталька развеселился. - Этак что угодно можно как
угодно...
- Можно и нужно, а ты думай. Полезное занятие для умных людей.
События на поле сражения перестали соответствовать каким бы то ни
было историческим параллелям, когда я увидел флотилию бронекатеров на
воздушной подушке, крадущуюся по Колоче в кильватер. Сами по себе они
ничто, но вот как поддержка при форсировании... Очевидно, Виталька
готовился к выдвижению крупных сил с последующей попыткой прорыва
моего центра. Ну, это он зря. Кстати, насчет бронекатеров, равно как
эсминцев, авианосцев, ракетоносных субмарин и прочих флотских посудин,
мы не договаривались, и коль скоро Виталька играет на грани фола, то
можно и мне...
Моя диверсионная группа как раз перекрыла створы водосбросов
скоренько возведенной в тылу противника плотины, чтобы, накопив
водички, в нужный момент вызвать хорошее цунами по всему дефиле в
речной долине, когда тихонько и неслышно для Витальки вякнул вызов
"шухера". Ага, то-то я чувствовал, что не следовало мне сегодня
чересчур увлекаться активным досугом. Так и есть.
- Поиграй пока без меня, лады?
- А ты куда, пап?
- Позвонить надо. Я быстро.
4
Ясно было видно, что Виталька побывал и тут, наверху. Наверно,
пытался оживить аппаратуру, чтобы узнать, в какие такие игрушки играет
отец. Малахов хрюкнул. Как же, оживил один такой...
- Малахов слушает! - сказал он, падая в кресло. - Виктор Антонович,
ты?
- Простите, Михаил Николаевич, - тон у Гузя был виноватый. - Есть
тут одно дельце. Разряд "Периферия", спешное. Я мог бы и сам, но
подумал: может быть, вы лично...
Малахов прислушался к ощущениям. Затылок не хулиганил.
- Сам не решаешься, значит? - благодушно сказал он. - Так и быть,
давай сюда свое дельце, а сам отключись. Проверю.
- Обижаете, Михаил Николаевич...
Гузь исчез, а вместо него в экран попало широкоскулое, коричневое
от загара лицо в пятнистом кепи - пол-лица наискось срезано тенью
козырька. Лицо вроде бы знакомое. А резкое же у них солнце, подумал
Малахов, - этак и рак кожи заработать недолго, а мазаться озоновым
кремом и блестеть, как надраенный сапог, - это увольте, это не для
нас, у нас гордость имеется. Военная каста, оголубевшая кровь... Ага,
узнал. То-то меня поразило в прошлый раз в этом полковнике: форма
спецназовская, кокарда пограничная, а петлицы ПВОшные - без двух минут
воннегутовский воздушный десант морской лыжной пехоты...
Бывает.
Увидев Малахова, полковник слегка дернул щекой и козырнул - с
заметным пренебрежением к настырному стрюцкому, сующемуся не в свое
дело:
- Полковник Юрченко.
- Слушаю вас, полковник. Что на этот раз? Опять воздушный
нарушитель?
Позади полковника Юрченко низовой ветер трепал колючие кусты на
солончаке и суматошно катились, обгоняя друг друга, потрепанные шары
перекати-поля. Один, особенно крупный и неуклюжий, попав в стоячий
вихрь, все время забавно подпрыгивал, то появляясь над погоном
полковника, то исчезая.
- Точно так. Самолет типа "Майский жук", скорость около трехсот,
идет ущельями, общее направление движения север-северо-запад. Шесть
минут над нашей территорией, - он посмотрел на часы. - Простите, уже
семь... Ведем надежно, дублируем слежение через спутник. - Он чуть
заметно покривил губы, но справился с собой. - Разрешите действовать?
- Подождите, полковник... - сказал Малахов. - Просветите неуча: что
это за "Майский жук" такой?
Полковник Юрченко вздохнул.
- Малый грузовоз на три с половиной тонны груза максимум.
Широкофюзеляжный, с кормовой и носовой аппарелями. Экипаж два
человека. В штатном варианте не вооружен. Почти беззвучен - два
ванкеля с хорошими глушителями. Ближайший аналог по летным
характеристикам и назначению - старый немецкий Арадо-232. Хорошо
механизированное крыло, весьма низкая посадочная скорость плюс
нетребовательность к площадке. Гусеничное шасси с активной подвеской.
При необходимости это дерьмо может сесть на заболоченный луг
(полковник покосился через плечо на изглоданный ветром солончак и
подпрыгивающие мячики перекати-поля) или, например, на лесную вырубку.
При необходимости сядет аварийно и на курумник, только оттуда уже не
взлетит...
- Благодарю вас, понял. Ваши соображения о цели полета?
- Ущельем им лететь еще минут девять, далее путь только на запад.
Там дрянное нагорье: холмы, горушки, сухие балки. При сверхнизком
полете есть где укрыться от радарного контакта, и они это знают. В
каком-либо из местных кишлаков у них наверняка перевалочная база.
- А спутниковое слежение?
- Через пятнадцать минут спутник уйдет за горизонт.
- Только один спутник?!
- Это вопрос ко мне? - осведомился полковник.
Он был прав.
- Вы полагаете, у них может получиться?
- В позапрошлом году получилось, - буркнул полковник.
- Простите, я неточно выразился, - сказал Малахов. - Меня прежде
всего интересует не маршрут, а характер груза. Наркотики?
- Весьма вероятно.
- Может быть, оружие?
- Тоже возможно.
- Или террористическая группа?
- Не могу полностью исключить и этого.
- А если беженцы?
- Крайне маловероятно. - Он сделал пренебрежительный жест. - Эти
обычно идут пешком.
- Мне бы вашу уверенность, полковник. Что вы намерены предпринять в
отношении этого самолета?
- Сбить, как только он выйдет из ущелья.
Так и есть, подумал Малахов. Спасибо Гузю - не пустил дело на
самотек. Значит, сбить... И собирать обломки в радиусе двух
километров, а вернее всего - выжигать эллипс разброса подчистую. И то
нет гарантии даже на девяносто процентов. Суслики. Байбаки. Мыши.
Упорная жизнь, способная пересидеть в норах какой угодно катаклизм.
Недоставало нам нового природного очага на своей территории. Будто
мало существующих.
Малахов откашлялся.
- Сбивать самолет запрещаю. Вы слышите меня, полковник?
Полковник Юрченко снял кепи и вытер лоб. На сожженной, в мелких
морщинах коже резко обозначилась белая полоса от козырька. И поздней
осенью нет у них в природе услады. Бьющее наотмашь азиатское солнце.
Азиатский упорный ветер, как нескончаемый, сводящий с ума напев.
Азиатская сушь.
Одну секунду полковник Юрченко глядел в экран и думал. А потом он
сделал то, чего Малахов никак не ожидал от хорошо выдрессированного
голубокрового военного. Он был изумлен, и он спросил:
- Почему?
- Вы в курсе, что он летит из чумного района?
- Тем более - сбить.
- Интересно, полковник, - иронически сказал Малахов, - зачем вы
вообще связались со Службой, если и сами все знаете?
Полковник Юрченко демонстративно вздохнул.
- У меня есть приказ сотрудничать с вами.
Малахов тоже вздохнул.
- Насколько мне известно, у вас имеется не ограниченный сроком
действия приказ о безоговорочном выполнении указаний Санитарной
Службы, исходящих с уровня не ниже моего заместителя. Окружному
отделению Службы вы, конечно, не подчиняетесь, хотя лично я думаю, что
это неправильно... Все верно или я что-то перепутал?
На коричневом лице перекатились желваки.
- Все верно.
- Итак, полковник, - сказал Малахов. - Слушайте внимательно и
попробуйте только отключиться. Сбивать самолет категорически запрещаю.
Приказываю посадить его неповрежденным где-нибудь подальше от
населенных пунктов, колодцев и троп. Место выберите сами. Я свяжусь с
Мошковым, вы его знаете? Очень хорошо. Он перебросит к вам мобильную
группу. Запомните: после посадки ваши люди осуществляют только внешнее
прикрытие. С беженцами - если там беженцы - будут иметь контакт только
люди Мошкова и ни в коем случае не ваши. Всему участвующему в операции
личному составу пользоваться средствами индивидуальной биозащиты. Все.
Действуйте.
Полковник Юрченко исчез из кадра. Малахов позвонил Мошкову и после
краткого разговора с минуту смотрел на пустынный ландшафт. Ничего в
нем не было интересного, кроме редких колючек, перекати-поля и
одинокого солдата, мучительно пытавшегося свернуть в бухту длинный,
волочащийся по земле кабель.
Надо было ждать. Малахов отделил пол-экрана и позволил компу
выбрать канал телевидения. Там была искусственная метель за окном, и
пышнотелая русоволосая секс-дива, по сценическому имени -
Воспламеняющая Задом, с улыбкой а-ля Джоконда на румяном лице деловито
снимала с себя валенки, ватные штаны и телогрейку. Национальный модный
...Закладка в соц.сетях
