Жанр: Научная фантастика
В Институте времени идет расследование
...не кажется, что в таких условиях... ну, что остаться в
живых - это... это тоже риск?!
- Ах, кретины! - простонал Борис-76. - Надо же, чтобы встретились два
таких кретина! Что вы с собой наделали!
- Борис, мы же уговорились! - закричал я. - Не надо больше! Это
бесполезные мучения, не надо, я не хочу!
- Ладно, ладно, прекратим! - поспешно сказал Борис.
Мы опять некоторое время молчали. Но молчать тоже было тяжело.
- Слушайте, ребята, - сказал Борис-76, глянув на часы. - Я сейчас
позвоню Шелесту; без объяснений, просто сообщу, что мне пришлось выйти по
экстренному делу. Пускай думает пока что хочет. А мы тут кое-что еще
довыясним, додумаем и... - Он запнулся, потом повторил: - Так я пойду
позвоню...
Пока он ходил звонить, мы с Аркадием сидели молча. По-моему, мы оба до
смерти устали и радовались хоть коротенькой передышке.
Борис-76 вернулся довольный, усмехающийся.
- Сказал я Шелесту, - еще издали начал рассказывать он, - что, мол,
задержусь еще часок, а он не в духе, видно: как заорет на меня, аж трубка
завибрировала в руке! Я чего-то бормочу, а сам думаю: "Ори, ори! Не так
заорешь, когда узнаешь, в чем дело!" - Он уселся на скамейку и с нежностью
оглядел нас. - Нет, ребята, это ведь так здорово! Это... слов нет, до чего
здорово, что вы здесь!
- Осложнений, между прочим, не оберешься оттого, что мы здесь, - трезво
заметил Аркадий.
- Осложнения! Да мы вчетвером с любыми осложнениями справимся! -
отмахнулся Борис-76. - Понимаете, сначала меня это слишком потрясло, потом
я запутался во всех ваших переходах и недоразумениях, а под конец еще и...
- Тут он осекся, потом торопливо продолжил: - Словом, я больше удивлялся,
ужасался и так далее. А теперь, когда я представил себе, как буду
рассказывать об этом Шелесту и всем... и вы тут будете. Ну, ребята!
- Словом, теперь ты ощутил радость бытия! - сказал Аркадий, но уже не
насмешливо, а сочувственно, и лицо у него как-то оттаяло, ожило.
Мне и самому стало вроде легче. "А что, в самом деле! - подумал я. -
Тот же институт, те же люди, свои ребята-хронофизики, - они-то должны
примириться с тем, что у Левицкого и Стружкова окажутся дубли! Шелест
как-нибудь уладит все формальности по административной линии, и будем мы
все работать". Тут я спохватился, что мне все же будет трудновато - ведь я
отстал на два года, - но потом решил, что ничего, наверстаю.
- А что я, собственно, буду рассказывать Шелесту? - забеспокоился вдруг
Борис. - Я же ни черта толком не понял! Слушай, Аркадий, объясни мне,
наконец, по порядку, с чего оно началось, твое первопроходчество.
- Даже не знаю, с чего начать... - задумчиво сказал Аркадий.
- С начала, - глубокомысленно посоветовал я. - Меня так в школе еще
учили. Вот, значит, рассчитал ты свою машину времени, возликовал,
разумеется, и... чего же ты дальше делал?
- Дальше? Ну, дальше я для начала передвинулся на год назад. И тут же
вернулся, не выходя из камеры. Трясся, конечно, со страшной силой, когда в
камеру лез, даже зубами лязгал. Я ведь ни в чем тогда не был полностью
уверен. Расчеты расчетами, а на практике вполне может получиться
какая-нибудь чепуховая неувязочка - и все: был Левицкий, нет Левицкого, и
искать его негде. Ну, а с другой стороны, конечно, любопытство терзало до
невозможности - мол, как же это выглядит, путешествие-то во времени?
- Живут же люди! - вздохнул Борис. - Катаются туда-сюда за милую душу,
а ты тут сиди... Ну, и как же это выглядело?
- Да ведь Борька рассказывал... В общем, то же самое: красный туман,
тяжесть какая-то наваливается на тебя, ты аккуратненько валишься на пол и
ничего не видишь. Я очнулся - и никак не пойму, был я в прошлом или не
был. Вышел из камеры - все по-прежнему, никаких изменений. Но глянул на
контрольную запись и вижу: есть! Есть оно, перемещение!
- Ты, значит, включал автомат и на запуск и на возвращение? - спросил
Борис.
- А как же иначе? Кто же меня вытащил бы оттуда?
Я вспомнил, как погас индикатор на пульте. Что-то все же тут не в
порядке... Но что?
- Постой, а как же насчет изменения мира? - допытывался Борис. - Раз ты
совершил путешествие в прошлое, значит, изменил мир. А в измененном мире
автомат, наверное, не был включен на твое возвращение. Так кто же тебя
вернул?
Ах, молодец! Ну конечно, именно это меня и сбивало с толку! Глазок
индикатора погас, как только я начал по-настоящему вмешиваться в
реальность. Ведь в измененной реальности, в этом мире, который я сам
невольно создал, Борис Стружков двадцать третьего мая 1974 года не включал
автомат хронокамеры. Камера была, и автомат был, но никто его не включал.
Поэтому он и в прошлом вечером двадцатого мая оказался выключенным.
- Так ведь я же никакого изменения не производил, - сказал Аркадий, - в
прошлое не вмешивался. Я вообще не выходил из камеры, а к тому же валялся
без сознания. Какое уж тут изменение!
- А сам факт перехода? - неуверенно спросил Борис.
- Не разводи мистику, Борька! - морщась, сказал Аркадий. - Раз я не
выходил из хронокамеры...
- А ты уверен, что сам-то не разводишь мистику с этим выходом-невыходом
из хронокамеры? - вмешался я. - Вот я, например, когда перешел в прошлое,
так первым делом, еще оставаясь в камере, убедился, что лаборатория пуста.
Но потом вышел из камеры и несколько минут простоял в проходе из
технического отсека.
- А что ты там делал? - заинтересовался Аркадий.
- Да вот именно, что ничего. Стоял и думал, как быть, с чего начать, и
так далее. Я никого не видел и меня никто не видел. Так вот, спрашивается:
если б я простоял таким образом даже целый час, а потом ушел бы в камеру и
отправился назад, изменился бы от этого мир?
- Что ты дурака валяешь, Борька! - сказал Аркадий. - С чего ему
меняться, если ты никаких изменений не внес? Мир - это не твое или мое
представление, мир - это ре-аль-ность! И пока ты на нее реально не
воздействуешь, она реально и не изменится. Насчет выхода из камеры я
говорил условно, для наглядности. А на самом деле ты мог, допустим,
походить по лаборатории, даже посидеть за столом, поработать. Если тебя
никто не увидит и никаких следов твоего пребывания в этом мире не
останется, то ты вернешься в свой прежний мир, не отклонив мировой линии.
- А если представить такую ситуацию: ты совершил переход, лежишь без
сознания в хронокамере, а в это время тебя кто-нибудь видит сквозь стекло,
- допустим, тамошний Аркадий или Борис. Но прежде чем они успевают
что-либо предпринять, автомат срабатывает, и ты отправляешься обратно. В
этом случае как? Есть изменение?
- Каверзная ситуация! - Аркадий покрутил головой. - Н-да... опасаюсь,
что я уже не попал бы в свой прежний мир! Ведь тут налицо изменение,
причем довольно основательное: они увидели бы воочию, что путешествие во
времени уже осуществлено на практике! А это сразу изменило бы их психику,
их отношение к делу... привело бы к ускорению открытия.
Конечно! Если б я в тот вечер не знал, что переход практически
осуществим, ничего бы я не добился... И не было бы "моего" способа
перехода. У Аркадия ведь совсем по-другому, наверное, решено...
- Аркадий, объясни ты мне, - сказал я, - почему это у тебя в камере
всех по черепу бьет? Для полноты впечатления, что ли?
- Ничего не всех, - недовольно ответил Аркадий. - Меня только в первый
раз двинуло, но это я сам был виноват - заставил автомат слишком быстро
поле наращивать. А ты, наверное, бегал по камере, суетился...
- Значит, у тебя поле не совсем однородное?
- Да, и нарастание идет не совсем плавно. Надо еще поработать. Ну, да
ты же сам это знаешь, если... - Он вдруг замолчал и, что-то сообразив,
уставился на меня. - Постой-постой, Борька! Я, похоже, опять чего-то не
усвоил. Записки, ты говоришь, не было... Но ведь расчеты мои ты видел?
- Где же я мог их видеть, интересно?
- Слушай, ты мне голову не морочь, - рассердился Аркадий. - Расчеты уж
во всяком случае были, я их сам написал!
- Сказано тебе: не было! В "моем" мире не было ничего - ни записки, ни
расчетов, никаких объяснений! Просто... ну, просто ты умер... И думай об
этом что хочешь! Вот я и думал. До того додумался, что всех начал
подозревать. Даже себя...
- Это каким же образом? - удивился Борис.
- Да таким образом, что сплошная была путаница, и чем дальше, тем хуже!
- сказал я, передернувшись при одном воспоминании. - Я и сейчас не все
понимаю, что у нас там творилось. Во-первых, этот вот Аркашенька по
институту разгуливал, сразу после конца рабочего дня, и непременно всем на
глаза попадался.
- Уж и всем! - возразил Аркадий. - Одна только Нина меня видела.
Правда, разговор у нас получился довольно нелепый...
- А если к этому прибавить твой нелепый костюм... - сказал я. - Или,
может, это у тебя хроноскафандр?
- А она и костюм разглядела?! - удивился Аркадий. - Вот глазастая! На
лестнице ведь темно совсем.
- Разглядела, однако! - злорадно ответил я. - Тебя и Ленечка Чернышев
разглядел, когда ты дверь лаборатории открывал!
- Здравствуйте! Еще и этот дурачок!
- Ты зато очень умный! Стоит на пороге и выясняет отношения с
двойником! Подходящее выбрал местечко!
- Ну ты подумай! - смущенно пробормотал Аркадий. - Значит, он даже
разговор слышал? И все равно ничего не понял?
- Ты сообрази, - сказал я, - кто же мог что-нибудь понять? Мы больше
всего старались додуматься: с кем ты говорил? Кто сидел в запертой
лаборатории и как он туда попал? Ленечка даже сказал, что у этого человека
голос похож на твой, и все равно нам в голову не пришло...
Борис-76 напомнил, что он пока ничего не понимает. Я спохватился и
начал ему объяснять, как было дело. Когда я говорил, что Аркадий, ожидая
встречи с двойником, постарался выставить меня из лаборатории ровно в пять
и нарочно затеял дурацкую ссору, Борис-76 вдруг заволновался.
- Погоди, - сказал он, - я ведь это тоже помню... эту ссору! Дурацкая,
действительно, была ссора, совершенно беспричинная. Аркадий вдруг начал на
меня орать.
- А ты что? - с интересом спросил я.
- Как - что? Ты же сам знаешь! Ты и я тогда ведь еще не были
разделены... до вечера двадцатого мая все у нас было общее.
Мы улыбнулись друг другу. Сейчас мне было даже приятно думать, что он
знает обо мне все. Зато мы с ним будем идеально понимать друг друга! Я сам
себе готов был позавидовать, что в его... в моем лице у меня имеется такой
надежный друг.
- Но я пока не понимаю, почему ты мог подозревать себя, - сказал
Борис-76.
- Да потому, что дальше совсем уж чудеса пошли, - начал объяснять я. -
Аркадий слонялся в этот вечер по институту, но никто не понял, что их
двое. А я никак не мог понять, почему меня тоже видели в институте в
одиннадцать вечера, когда я в это время сидел в библиотеке.
- Я тоже сидел в библиотеке после того, как с Аркадием поссорился, -
растерянно сказал Борис-76. - Нет, серьезно, я это помню...
Аркадия это ужасно развеселило.
- Встреча двойников в библиотеке! - завопил он. - Алиби друг другу
создают!
- Да ну тебя! - урезонивал я его. - Как же мы могли друг другу алиби
создавать, если Борис Стружков был в то время всего один?
- Э, брось! - не сдавался Аркадий. - Ты же сам заявил, что отправился в
прошлое!
- Да ты пойми, чудак! Я ведь только двадцать третьего узнал, что меня
будто бы видели двадцатого вечером в лаборатории! Двадцать третьего,
понял? И ни в каком прошлом я тогда еще не бывал! Даже мне и не снилось!
- Нет, у меня что-то мозги не срабатывают, - признался Борис-76. -
Может, ты объяснишь все по порядку?
Я объяснил по порядку. Аркадий слушал с сочувственно-иронической
усмешкой, а Борис-76 потрясенно крутил головой.
- Ну и ну! - сказал он под конец. - Это же действительно обалдеть
можно! - Он помолчал секунду и тихо проговорил: - Но знаешь, Нина... Нина
меня все-таки удивляет. Ты думаешь, она действительно пошла к этому...
Линькову?
- Наверное... - ответил я. - Ты бы видел, в каком она была
настроении... И, в конце концов, ее тоже понять можно.
- А я вот не могу ее понять! - с неожиданным раздражением сказал
Борис-76. - Никогда бы не подумал, что Нина...
У меня вдруг сердце стукнуло так гулко и больно, будто о ребра
ударилось.
- Ты... с ней? С Ниной? - тихо спросил я.
- Ну да... - не глядя на меня, пробормотал Борис. - Вот я и не
понимаю...
- Не дурите, ребята! - прикрикнул на него Аркадий. - Это же совсем
другая Нина!
- В каком смысле другая? - удивился Борис.
Но я сразу понял, что имеет в виду Аркадий.
- Ну как же ты не понимаешь! - с азартом начал я втолковывать
Борису-76. - На нашей линии все ведь пошло совсем иначе. Ты сообрази,
сколько мы там пережили за три дня! Смерть Аркадия, расследование, тайны
какие-то кругом, эта дьявольская путаница с двойниками! Да представь себе
только, что ты своими глазами увидел Нину в окне лаборатории, а она все
начисто отрицает.
Борис-76 слушал меня, болезненно морщась.
- Нина все равно та же самая... - пробормотал он. - Только линия у нас,
верно, спокойная... а люди все те же...
- Да ничего подобного! - настаивал я. - По-твоему, бытие не определяет
сознание, что ли? Да я знаешь как изменился за эти трое суток!
- Доказывай, доказывай, Борька! - невесело сказал Аркадий. - Доказывай
ему, что с его Ниной все в порядке, а себе - что это не твоя Нина, а
совсем другая...
- Разве это неправда? - упавшим голосом спросил я.
- Правда, правда, успокойся! - серьезно ответил Аркадий. - И больше об
этом не надо. Не советую.
"Это правда. Это должно быть правдой, - твердил я себе. - Та Нина,
которую я увижу здесь, Нина, которая два года замужем за этим Борисом, -
она другая. Она прожила на два года больше той, моей Нины, но она не
прошла через эти страшные трое суток... Она, конечно, другая".
- Действительно, оставим лирику! - хмуро сказал Борис-76. - Объясни мне
все же, что из этого следует. Временная петля, что ли, у тебя получилась?
Ведь выходит, что тебя видели двадцатого вечером в лаборатории, а после
этого ты вернулся снова в двадцатое и тебя увидели в лаборатории?
Замкнутая петля?
- Ничего подобного! - возразил я. - В том-то и дело, что никакой петли
не было. То есть я сначала и сам подумал, что это петля и что я уже сделал
нечто такое, о чем сам еще не знаю. Я подозревал, что таинственный
незнакомец, который ждал Аркадия в запертой лаборатории, - это я и есть...
Ну, и что я, может быть, как-то участвовал в убийстве... или в смерти
Аркадия... Но потом я понял...
- С ума сойти! - ошеломленно сказал Аркадий. - То есть я уже ничего не
понимаю! Записку ты не видел, расчеты - тоже. Как же тогда ты попал в
прошлое?
- Я ведь уже объяснял, - довольно сухо ответил я. - Сам я все
рассчитал, без тебя. Понятно?
- А если всерьез? - нетерпеливо отозвался Аркадий.
Я пожал плечами и отвернулся. Мне действительно стало обидно.
- Нет, послушай... - сказал Аркадий. - Серьезно, я был уверен, что ты
сделал все это по моим расчетам. Поэтому я не удивился, когда ты нарисовал
это вот. - Он кивнул на чертеж. - Но если расчетов у тебя не было, то...
как же ты?
- Ну, сам я, сам рассчитал! - сердито сказал я. - Никак ты не можешь
поверить, что я на это способен? Прижали меня к стенке, вот и пришлось мне
поднатужиться изо всех сил, чтобы вывернуться. Ну, а кроме того, я ведь на
девяносто процентов был уверен, что какой-то Стружков уже путешествовал во
времени. Только так можно было объяснить загадочное появление моего
двойника в лаборатории.
- Понятно, - отозвался Аркадий. - Если ты знал, что это сделано...
- Ну да! Мне оставалось только додуматься, _как_ это было сделано. Вот
я и додумался.
- То есть... - сказал Аркадий. - Ты что же - сам рассчитал мое поле?!
- Нужно мне очень твое поле! - буркнул я. - У меня свое есть!
- Что значит "свое"? - надменно спросил Аркадий. - В каком смысле?
- В самом обыкновенном смысле. Я свое поле рассчитал, а не твое. По
своему собственному методу!
- Не сочиняй, Борька! - твердо заявил Аркадий. - Не надо!
ЛИНЬКОВУ НАКОНЕЦ СТАНОВИТСЯ ВСЕ ЯСНО
Борис торопливо сунул Линькову три смятых листка из записной книжки и
схватил трубку.
Линьков осторожно разгладил листки. Крупный, размашистый почерк,
уверенная четкая подпись - "Аркадий"... Линьков прочел записку, и его
жаром обдало. "Не может быть!" - прошептал он и откашлялся. Снова прочел.
Всмотрелся в чертеж. Нет, но это же невозможно! За его спиной Борис
негромко говорил:
- Да, Игорь Владимирович, да... безусловно. Считаю это возможным...
Нет, никаких побочных эффектов не наблюдал... Ну, это я лучше на месте
объясню... Да, сейчас...
- Я пойду с вами, - сказал Линьков.
- Да, пожалуйста... - рассеянно и невпопад ответил Стружков.
В коридоре он спросил:
- Вы все поняли?
- Где там все! О расчетах я уж и не говорю...
- Я тоже не о расчетах говорю.
- Если говорить о сути эксперимента, с точки зрения хронофизики, это,
насколько я понимаю, здорово! А вот с моральной точки зрения...
- Да, это сложная проблема, - согласился Борис и замолчал.
"С запиской-то ясно, и вообще с Левицким теперь вроде бы все
прояснилось, - думал Линьков, вышагивая рядом с Борисом. - Но зато с вами,
дорогой товарищ Стружков, мне что-то ничего не ясно, и даже чем дальше,
тем хуже получается. С одной стороны, вроде все понятно - в лаборатории вы
были, записку взяли, тут одно с другим согласуется.
Но когда вы там были? Вот в чем загвоздка! Если три дня назад, то зачем
же вы эту записку столько времени в кармане таскали и изо всех сил
притворялись, что понятия не имеете, почему умер Левицкий? Даже
расследование помогали вести! Ведь из этой записки ясно, что в смерти
Левицкого вы никак не повинны. Чего ж вы прятали записку? Потом, выходит,
вы ее и от самого себя прятали? Ведь идея, которая там изложена, на вашу
идею даже издали непохожа, это и я, недоучка, вижу! Это совсем другой
метод, принципиально иное решение! Значит, вы действительно сами до этого
додумались. Но вот вопрос: зачем вы так срочно додумывались? Если у вас
записка была, с готовеньким решением, - бери и пользуйся! Что же выходит?
Выходит, не было у вас записки... Не было, а сейчас есть? Тогда
получается, что вы действительно взяли ее в прошлом. Но это уже мистикой
попахивает. Если вы взяли записку только вчера, то где же она до сих пор
была, почему ее никто не видел? Следствия не могут опережать причину, это
элементарно. И нельзя безнаказанно красть записки из прошлого, хронофизика
этого не позволяет. Следственные органы еще могут проморгать этот
прискорбный факт, а хронофизика не может! Она вас по своим законам на
новую мировую линию моментально передвинет. Так что возьмете вы записку у
нас, а окажетесь вместе с ней на новенькой, свеженькой линии, которую сами
же и создали этим своим неблаговидным поступком. А мы будем ломать головы
- где же записка?! А вы..."
Тут Линьков внезапно остановился и крепко зажмурился, словно его яркий
свет по глазам полоснул. Борис этого не заметил и умчался вперед. Линьков
поглядел ему вслед и яростно потер лоб рукой.
"Обрадовался, возгордился, распустил павлиний хвост! - обличал он
самого себя. - Гений-недоучка, грош тебе цена в базарный день. Ну как
можно было не понять! Ведь он же все сказал, все как на тарелочке
преподнес! А ты ушами хлопаешь и при этом еще изображаешь из себя Шерлока
Холмса и Эйнштейна в одном лице!"
Борис оглянулся на Линькова, махнул ему рукой и скрылся за дверью
шелестовского кабинета.
"Иди, иди, обрадуй Шелеста! - думал Линьков. - Расскажи ему, откуда шел
и куда попал, пожалуйся на хулиганство хронокамеры и на таинственные
подставки, вырастающие, как грибы. А я тут постою. Я такую уйму
хронофизики за один присест не переварю. Побуду хоть минуточку с самим
собой наедине, подумаю..."
Но побыть с самим собой наедине Линькову не удалось: из кабинета
Шелеста пулей вылетел красный и взъерошенный Эдик Коновалов.
- Во! Видали, ловкач какой! - хмуро бурчал он. - Ну и ловкач!
- Кто? - не понял Линьков.
- Стружков, кто же еще! - со злостью ответил Эдик. - Я, главное, уже
матерьяльчик подобрал такой - будь здоров" Я у вас, имейте в виду,
серьезно учился, опыт перенимал...
- У меня?! - переспросил Линьков. - Я, знаете ли, я не учил вас
подбирать материал на Стружкова... и вообще...
- А это я в порядке личной инициативы! - радостно заявил Эдик. - Я
поглядел на вас вчера, как вы шли со Стружковым по коридору, и враз усек -
перемена ситуации!
"Так мне и надо!" - покаянно подумал Линьков, а вслух спросил:
- Какая же судьба постигла этот ваш... матерьяльчик?
- А мне даже высказаться не дали! - возмущенно сообщил Эдик. - Смеются,
главное... Правда, поторопился я малость, признаю! Но так все
складывалось, подходяще уж очень, я и обрисовал ситуацию соответственно.
Объяснил им, что как только вы Стружкова заподозрили, так он тут же
сбежал. Значит, говорю, признает за собой вину!
Линьков тяжело вздохнул. "Получай! - сказал он себе. - Заслужил ведь!"
- ...А они смеются! - продолжал Эдик. - Главное, говорят мне: Стружков
переход во времени совершил, он герой! И он тут как тут появляется! А что,
Стружков на самом деле переход совершил?
- На самом деле. И, кстати, я должен...
Но Эдик не отставал. Он спросил, куда именно переходил Стружков, и,
узнав, что на три дня назад, разочаровался.
- Всего и делов-то! Тр-руха! А они: герой, герой!
- Он мог погибнуть, даже если б всего на пять минут передвигался, -
сухо сказал Линьков. - И мне пора, извините...
- Нет, минуточку! - взмолился Эдик. - Я только две мысли выскажу: одну
общественную и одну личную. Я вкратце!
- Ну, высказывайте вкратце!
- Первая мысль такая: запретить это нужно! Или хотя бы строго
засекретить! - торжественно заявил Эдик. - А то, знаете, что получится,
если каждый-всякий?..
- Что же именно получится, по-вашему? - вяло осведомился Линьков.
- Труха! - уверенно сказал Эдик. - Ну, сплошная труха! Полезет в
прошлое какой-нибудь неустойчивый тип, узнает, чего не надо...
- Как это? Ведь о прошлом и так все знают! - удивился Линьков.
- Что надо, то знают, - возразил Эдик. - А что не надо, на кой знать?!
Кому от этого польза? А в будущее тем более нельзя! Мало ли чего он там
увидит! Вернется, пойдет языком трепать, его ж не остановишь...
- Вы считаете, что будущее - это государственная тайна? - осведомился
Линьков.
- А как же! - убежденно сказал Эдик. - Вне всяких сомнений.
- К этому вопросу мы вернемся позднее, - слегка поежившись, проговорил
Линьков. - Давайте второй вопрос, я тороплюсь.
- Для решения второго вопроса, - сказал Эдик, - вам бы полезно было
ознакомиться с матерьяльчиком...
- С каким еще матерьяльчиком?
- По делу Левицкого! Там и про Стружкова, и вообще... Я все факты
проанализировал, выводы имеются четкие. Серьезную работу проделал, вот
увидите. И для меня очень важно ваше мнение как специалиста...
- Видите ли, дело Левицкого уже закончено, так что... И вообще мне
сейчас некогда, - тоскуя, сказал Линьков.
Коновалов почему-то не очень огорчился.
- Выходит, напрасно я мозги сушил! - почти весело заключил он. -
Конечно, мне до вас еще расти и расти! Вон вы как дело решили, в два
счета, а я только начал раскачиваться... Так кто же его прихлопнул-то?
- От сообщений я пока воздерживаюсь, - сухо ответил Линьков, пытаясь
обойти Эдика.
- Это я понимаю! - с готовностью отозвался Эдик. - Но я к чему говорил
насчет матерьяльчика? Хотелось, чтобы вы меня на практике проверили, вот я
к чему! Созрело у меня решение вот за эти дни, что я с вами общался.
Решение в плане личной перспективы! А именно - уйти я хочу отсюда! К вам
буду проситься на следственную работу! А что? Образование у меня
юридическое. Так? Пробелы - это я на практике ликвидирую! В два счета!
- Вы это... всерьез? - испуганно спросил Линьков.
- То есть абсолютно! Мне здесь, понимаете, разворота нет. А тем более
теперь. Вот я и хотел узнать ваше мнение...
- Мое мнение... - сердито начал Линьков, но запнулся и продолжил совсем
в другом тоне: - Вы извините, но на ходу такие вопросы не решаются! Я
действительно очень тороплюсь.
- Правильно, это вы правильно! - Эдик восхищенно глядел на него. -
Подумать надо, обсудить...
Линьков бегом бросился к кабинету Шелеста.
Окна в кабинете Шелеста были распахнуты настежь, и сизый табачный дым
струился наружу, а в комнату вливался влажный прохладный воздух. Шум стоял
невероятный. Смуглый, скуластый парень, яростно сверкая черными глазами,
доказывал преимущества "градиентного" метода над "однородным", ему
наперебой возражали двое, а из угла кто-то кричал, что спорить вообще
преждевременно. Борис стоял у стола и слушал улыбаясь. Шелест задумчиво
постукивал карандашом по стеклу.
- Да хватит вам шуметь, ребята! - громко сказал Борис, и все примолкли,
повернувшись к нему. - Дело ведь ясное: надо бы сочетать достоинства обоих
методов. И дальность дистанции, и плавность перехода. О чем тут спорить,
непонятно.
- Что ты конкретно предлагаешь? - набросился на него черноглазый
парень. - Давай конкретно!
- Слушай, Расул, в данный момент я конкретно могу предложить только
одно: подумать. Всем нам посидеть на своих рабочих местах и хорошенько
подумать. По возможности - паралл
...Закладка в соц.сетях
