Жанр: Научная фантастика
Напоминание
...усты он увидел фигуру. Метнулся к ней.
Он вывалился на поляну с диким треском и дурацкой улыбкой на роже.
Фигура повернулась и только теперь он разглядел ее. Это был враг. Сергей
дернулся было обратно, но было поздно: в грудь ему смотрел пугающий своей
бездонной чернотой, ствол автомата.
Улыбка постепенно сползла с лица. Сергей задрал руки вверх.
Сзади послышался шорох. Виктор! - мелькнуло судорожно в голове, и тут
же последовало подтверждение.
Это было не так, как показывали в кино, где было много крови, шума и
спецэффектов, где полчаса стреляли в итак истерзанную тушу, а она
дергалась, поливая все вокруг красненьким и никак не умирала.
Это было тихо быстро и страшно! За спиной раздался хлопок, сразу же
отразившийся эхом, и еще до того как эхо затихло человек, только что живой
человек рухнул, как подпиленное дерево. Отголоскам эха подпел новый звук -
звук рухнувшего тела.
Потом все затихло.
Сзади зашуршали сапоги по траве. Подошел Виктор. В руке его был зажат
пистолет:
- Что, сдрейфил?
Сергей промолчал. Он смотрел на то, что только что было человеком,
жизнью, личностью. "Господи, как мало надо", - подумалось. Он смотрел на
труп. Теперь это не было врагом.
Это был просто мальчишка с испуганным побледневшим лицом, с
остекленевшими голубыми глазами упертыми в небо, а между этими голубыми
глазами зияла дыра. Страшная, пугающая, она была здесь не к чему, но она
была и...
- Витя, ты убил человека!
Виктор проследил за его взглядом, усмехнулся. Подошел к телу, обыскал,
вытащил перочинный ножик, снял автомат. Потом поднял труп и потащил в
кусты.
Сергей тупо смотрел на то место, где только что лежал труп, а до того
стоял человек. Теперь там растекалась лужица крови быстро впитывающаяся в
сухую землю. От нее шла дорожка из красных капелек. Сергей проследил за ее
направлением - она вела в кусты, где что-то трещало и шуршало. Виктор
появился как всегда внезапно:
- Пошли, а то тут наверняка и друзья его есть. Не один же он такой,
хм... Я его ветками завалил в одной канаве - найдут не сразу, но все равно
надо драпать.
- Витя, ты убил человека, - тупо повторил Сергей.
Виктор посмотрел на него с жалостливой улыбкой, в глазах его было
что-то доброе, теплое, но сказал как-то резко и холодно:
- Не ты его, так он тебя - закон таков.
Дурень сопливый, неужели ты еще не понял, что это война и ты не властен
что-либо изменить. Ты, Волков, не волк в этой игре, благородный и
жестокий, даже не дикий огрызающийся волчонок. Ты - волчок. тебя
раскрутили и смотрят, как ты вертишься и смеются, а может думают о чем. а
ты должен стать волчонком, ты должен огрызаться, а то остановится твое
кручение-верчение и заглохнешь ты навсегда с поломанными пружинами...
Сергей слушал и смотрел на засыхающую и впитывающуюся в землю кровь, и
думал.
Думал, что это могла быть его кровь и его глаза стеклянно смотрели бы в
небо, и это пугало, но легче не становилось.
Они бежали по солнечному осеннему лесу.
Мелькали разноцветные деревья. В редких лужах плавали желтые лодочки
листьев, появлялось какое-то движение воздуха, природа начала оживать. Уже
доносились голоса птиц и трещали сухие ветки под тяжелыми сапогами. А над
всем этим высилось чистое, холодное голубое небо. Но Сергей ничего не
видел и не слышал. Он ничего не видел, кроме этого чистого, ледяного неба
нежно-василькового цвета отраженного в таких же чистых, таких же голубых,
но уже остеклянелых глазах...
...Он проснулся. Перед глазами стоял жуткий образ. Он отдернулся от
него, приходя в себя.
Поднялся, и только теперь услышал шум в коридоре. Он быстро оделся и
вылетел за дверь.
В конце коридора шумела толпа. Он подошел и без расспросов протолкнулся
внутрь. Толпа, как оказалось, стояла у двери в номер, и протиснувшись
сквозь нее он увидел кровать, на которой лежал человек. На его еще детском
лице бледном, под цвет простыни, отразилось какое-то удивление, а между
голубых остекленевших глаз зияла страшная дыра. Это было то самое лицо и
те самые глаза, только теперь они смотрели не в голубое чистое небо, а в
белый потолок гостиничного номера.
Это было как откровение, как выстрел, как ведро ледяной воды
опрокинутое на голову. Он вдруг все понял, понял, осознал, испугался,
возненавидел. Он вдруг понял, что перешагнул через себя, что теперь он
волчонок, теперь он сможет нажать курок, сможет вцепиться в глотку, сможет
растерзать и лишить жизни себе подобного, сможет убить человека. А еще он
вспомнил хозяина. Маленького, пухлого человечка, который никогда не смог
бы причинить другому боль. Теперь он понял и его смерть. Он понял кто его
убил, а точнее что его убило. И он понял что такое настоящая жалость и что
такое настоящая ненависть. Потом в памяти всплыл Виктор со своей вечной
ухмылкой.
Он рванулся к двери:
- Полицию вызвали? - спросил он на ходу.
- Да, - сдавленно ответил кто-то.
- Давно?
- Нет, только-только.
Сергей наконец вылез в коридор и помчался в другой его конец. Там он
остановился и забарабанил в дверь:
- Витя! Витя, открой! Виктор! Черт!
Он схватился за отбитый кулак. В следующий момент распахнулась дверь и
Сергей молча, потирая отбитую руку ввалился внутрь.
Виктор закрыл за ним дверь:
- Витя, ты убил человека.
- Я это уже слышал.
- Да нет же, черт! Ты его действительно убил. Я не знаю как это может
быть, но этот мальчик лежит с дырой во лбу в номере, в том конце коридора.
- Сережа, брось свои шутки, я с утра плохо воспринимаю юмор.
- Какие шутки, иди проверь. Сейчас здесь будут ребята из ГП и наверняка
припрется твой любимый следователь.
- Погоди, - Виктор встал и выбежал из комнаты. Вернулся он через
минуту. Лицо его побледнело, руки тряслись. - Плохо, плохо, плохо. Плохо!
- Витя, а...
- Сережа, - перебил Виктор. - а ты знаешь что это значит?
- Я...
- Это значит, что если бы не я, то ты сейчас лежал бы вот так, в своем
номере. Только вместо одной дыры во лбу, у тебя было бы много дырок по
всему телу. У него был автомат!
- Витя, а как это? То есть я хотел...
Как это может быть?
- Не знаю "как", но знаю только, что во-первых мы не сумасшедшие,
во-вторых это происходит не только с нами, в третьих ни пули, ни
пистолета, они не найдут, а в-четвертых это дурдом и выхода я не вижу.
- А что мы скажем полиции?
- А ничего. Мы ничего не знаем, спали каждый у себя и все. Ничего не
знаем, ничего не слышали.
Он прошелся взад-вперед по комнате повернулся к Сергею:
- Пошли! Мне надо срочно пообщаться с твоим баром.
Сергей поднялся. Уже у двери Виктор повернулся, резко остановил его и
сказал:
- А толстячок-то наш на мине подорвался, или гранату получил...
Часть вторая.
А может, не было войны,
И людям все это приснилось?..
А. Розенбаум
На смену золотой осени пришла слякоть и непогода. Сильный холодный
ветер гнал по серому небу рваные клочья облаков, срывал последние
золотистые, красные, рыжие листья с деревьев и уносил их куда-то.
По лесу шли двое. Они шли уже не первый день, который по странному
стечению обстоятельств был ночью и резкая перемена погоды им совсем не
нравилась.
Холодный промозглый ветер пробирал до костей. Сверху сыпался мелкий
противный дождичек. Под ногами хлюпала размокшая земля. Один из двоих
остановился:
- Витя, у меня уже в сапогах хлюпает.
Второй, тот что шел первым, замедлил шаг и оглянулся:
- Конечно хлюпает, ты посмотри, ты же в луже стоишь.
Сергей наклонил голову и посмотрел под ноги: по серому небу бегут серые
облака, под ними торчат черные скелеты деревьев, а по всему этому
обесцветившемуся пейзажу расходятся круги от падающих в лужу капель дождя.
Сергей посмотрел вперед, потом оглянулся назад, пожаловался:
- Да здесь везде лужа.
- Свинья свою грязь найдет, - ехидно сообщил Виктор и пошел вперед.
Сергей поплелся за ним. На душе было муторно и тошно, а еще большую
тоску навевала серость пейзажа вокруг.
Как будто художнику не хватило красок или фантазии.
- Витя, я дома до всего этого рисовал чуть-чуть, так под настроение...
- И что, порисовать захотелось?
- Зря смеешься. Многим мои акварельки нравились, хотя ничего такого в
них не было. Так вот, отец мне всегда говорил, что я беру неестественные
краски, какие-то очень чистые.
Витя , посмотри вокруг, я говорю не о пейзаже, хотя и это тоже... Я
говорю вообще, посмотри! Посмотри как природе, как миру не хватает этих
по-детски чистых красок. Есть белое и черное, как два полюса, как основы
мироздания и между ними серая жизнь, серые... Ты знаешь, это конечно
детскость, но я выбираю чистые яркие краски.
- Значит прешь против природы... Слушай, Серега, ты стихи не пишешь?
- Нет, хотя если мы не выберемся из этого леса, придется.
- Что придется?
- Стихи писать, эпитафию например. Я промок, замерз и скоро сдохну.
Виктор ухмыльнулся, но смолчал. Пошли дальше.
Они шли медленно, на большее уже не было сил.
- Стой! Кто идет? Стрелять буду, - голос прозвучал резко и неожиданно,
но последнюю фразу произнес как-то неуверенно, с дрожью.
Сергей дернулся, а Виктор опустился, где стоял, прямо в лужу и
облегченно выдохнул:
- Стоять? С удовольствием.
- Вы кто? - послышалось из кустов.
- Братья Стругацкие, - съязвил Виктор, сидя в луже. - может слышали?
В кустах замолчали, потом там что-то зашебуршилось и перед ними
появился молодой парень с винтовкой в руках.
- Шутник, - неуверенно заметил парень.
- А то, - Виктор рассмеялся.
Сергей, который до того стоял столбом и молча хлопал глазами, опустился
в лужу рядом с Виктором. Мокрой рукой он провел по лицу и с облегчением
выдохнул:
- Свои.
- Ну свои, или не свои это мы еще разберемся, ты автоматик-то отдай. -
Виктор усмехнулся и протянул автомат. - Немецкий, заметил парень. - откуда
у своих немецкий автомат?
- Да хлопнули по дороге лопуха типа тебя, - улыбнулся Виктор. - Ты
подумай, парень, если б были мы не свои, мы б тебя из этого автоматика...
И ойкнуть не успел бы.
- Сам ты лопух, - обиделся парень. - если б я был уверен, что вы чужие
я бы вас не выходя из кустов пришиб. А на тот случай если вы дернитесь, у
меня прикрытие есть.
Рик! Рик, иди сюда, я их обезоружил.
Через кусты с жутким треском выломился здоровенный лысый мужик с
добродушной улыбкой на лице.
- Да, действительно не лопух, - заметил Виктор. - И в знак доброй воли
я складываю оружие.
С этими словами он вытащил из-за голенища сапога нож и протянул его
парню. Парень смотрел слегка ошалело. Виктор решил добить:
- Сережа, отдай мой пистолет.
Сергей нехотя протянул парню пистолет.
Громадный, улыбающийся Рик, глядя на это не выдержал и захохотал.
Громогласный смех потряс окрестности.
Оружие к ним вернулось почти сразу. Теперь они шли по лесу вчетвером.
Те двое, как оказалось, ехали в том же поезде и так же затерялись в лесу.
Шли в основном молча, изредка перебрасывались короткими фразами.
- Тебя как зовут-то хоть, вояка? - поинтересовался Виктор.
- По паспорту? - смущенно спросил парень.
- Нет, по жизни.
Парень замялся. Виктор смотрел на него с улыбкой. Толстый Рик пялился
на Виктора и тоже улыбался. Эти двое споются, подумал Сергей, не пройдет и
часа, как будут риготать на два голоса над ним и над этим мальчиком.
- Да ты не стесняйся, - пришел на помощь Виктор. - здесь все свои,
смеяться не будем. И потом, чего над тобой-то смеяться, ржать надо не над
человеком с идиотским именем, а над его дурными родителями, которые не
знали как выпендриться. Я, например, никогда не назову своего ребенка
Олегом.
- А что такого в имени Олег?
- Для ребенка ничего, зато для внуков...
Вот представь: родится у этого Олега ребенок.
- Ну?
- Что "ну"? Хорошо еще если мальчик, а если дочь? Будет всю жизнь
мучится.
- Да почему?
- Да потому, что будет зваться она по отчеству Олеговна. Ну как,
ничего, а?
Рик заржал, а парень непонимающе уставился на Виктора:
- Ну и что здесь плохого?
- А чего здесь хорошего? - вопросом на вопрос ответил Виктор. - Так я
не об этом, зовут-то тебя как?
- По паспорту я Володьон, а так, кто как хочет, тот так и называет.
Мама звала Володей, - парень вдруг вспыхнул. - Вот тоже, нет чтоб назвать
Владимиром, все равно ж Володя, так она выпендрилась.
- А Володьон чем плохо?
- Старинное имя, - отмахнулся парень. - сейчас так никого уже не
называют.
- Ага, под моду косишь. Ну а знаешь ли ты, что всем этим "современным"
именам, кстати включая и мое, тысячи лет. А все новое это хорошо забытое
старое. я под моду не подстраиваюсь.
- Ну да, - вклинился в разговор Сергей.
- а одеваешься по последнему слову моды, сам видел. - Виктор
скептически оглядел свою грязную засаленную гимнастерку, а Сергей быстро
добавил, - не здесь, а там.
- Я, Сережа, никогда не подстраивался под моду. Ну имя мне родители
дали, со мной не посоветовались, да и соображал я тогда мало, так что я
здесь не причем, а в остальном...
Одеваюсь я всегда так, как мне нравится и всегда в одном стиле, просто
мода не стоит на месте, а я стою, в плане одежды. И вот эта мода совпала с
моим стилем, а не я оделся помодней, совпала не на долго, а потом опять
пойдет дальше, по кругу, потому что ничего нового уже давно не
придумывают, а вспоминают старое. мода пойдет дальше, а я останусь верным
тому, что мне нравится.
- А что тебе нравится?
- Стиль одежды ты уже видел, а так...
Мне нравятся машины обтекаемой формы, без лишних углов и наворотов, мне
нравятся маленькие уютные домики и квартирки, а в них мне нравится старая
деревянная мебель, но не из пластика или де эс пе.
Мне нравится приятная музыка, мелодичная и ласкающая слух, а не
дребезжание стекла, по которому царапают гвоздем и не барабанная дробь
плохого качества. мне нравятся старые милые, пусть и наивные фильмы,
которые теперь не в моде и некоторые комедии, которым все предпочитают
мордобой. И так далее, и тому подобное. В общем обвинить меня в модности
нельзя. Я делаю и люблю то, что люблю, а не то, что модно. А на
общественное мнение мне насрать.
- Ладно, уговорил.
Перешли на бег и снова замолчали, стараясь дышать ровнее. бежали
быстро, грязные и оборванные, промокшие до нитки. Это только в кино
супермен бегает по джунглям в белом костюме и при галстуке (попробуй так
побегай), а потом вступает в схватки с лесными хищниками и плохими
парнями, кого-то спасает, кого-то имеет, но выходит всегда из всех
передряг чистый, умытый, с налаченными и хорошо уложенными волосами, в
чистом выглаженном костюме и выглядит как манекен с витрины магазина. И
пахнет от него не смотря на беготню парфюмерной лавкой.
Это было не кино. Они то бежали грязные, мокрые и замерзшие, то
переходили на шаг. Шли молча, тяжело сопя, восстанавливали дыхание. И
снова бежали.
Кровь стучала в висках, а в голове билась только одна мысль: добраться
до своих, пока не сдохли в этом лесу. Если принять во внимание, что они
блуждали по лесу несколько дней, не трудно представить, что помимо холода
и ночных заморозков, и дождя, и пронизывающего ветра их мучил голод.
точнее еще не мучил, но уже начал донимать.
Снова перешли на шаг. Впереди появился просвет. Володя дернулся было
вперед, но Сергей, наученный горьким опытом, выкинул вперед руку и
остановил:
- Тихо. Куда ломишься?
Пошли тихо, взвешивая каждый шаг.
Прислушиваясь они вышли на опушку леса. перед ними раскинулось поле.
Серое, перепаханное, с помороженной ночными заморозками землей.
трудно было сказать, что росло на этом поле, но что-то здесь сажали это
точно. По всему полю бороздили серые столбики. Ходили, наклонялись,
вгрызались маленькими пальчиками в промерзшую землю, что-то выкапывали.
- Господи, это же дети, - выдохнул Рик.
На его мягком, добром лице проступила гамма чувств, которую трудно было
описать словами.
- Где дети, там и родители, - холодно отметил Виктор. - или хотябы
кто-то взрослый.
Он шагнул вперед, но вдруг остановился и прислушался. Сергей тоже
замер. В первый момент он ничего не услышал, а потом на самой границе
слуха появился слабый, но упорно нарастающий гул.
- Самолет, - выдохнул Володька.
- И явно не наш, - заметил Виктор, который разглядывал уже хорошо
различимый самолет.
- Там же дети, - Рик дернулся вперед, Виктор дернул его за плечо.
- Стой! Стой, дурак, не дергайся.
Посмотри, - он показал на столбики, но тех уже не было. Дети легли,
тоже заметив самолет, и превратились в серые бугорочки, слившиеся с
землей. - Видишь, они тоже не слепые. А с самолета их еще и не увидят.
Но с самолета их увидели, а может знали, что они здесь будут и летели
специально. Самолет не бомбил и не стрелял. Он покружил над полем, а потом
спикировал, пролетел над серыми бугорочками и снова поднялся в высь. Над
полем разлетелся детский визг полный страха и отчаяния.
- Видишь, - с облегчением сообщил Виктор. - не стреляет.
Рик повернул бледное лицо в сторону поля. Самолет пошел в очередное
пике. Снова раздался детский визг полный мольбы и страха. Самолет шел
настолько низко, что можно было рассмотреть лицо летчика. На лице этом не
было ни злобы, ни ожесточенности, на нем была улыбка. Улыбка человека,
который пошутил и теперь весело смеется над своей шуткой, не обращая
внимания на то, что окружающим не смешно. Улыбка даже не злорадная, а
жизнерадостная.
Летчик провел самолет над полем, над серыми холмиками, улыбнулся
детскому визгу и снова поднял самолет вверх.
- Ублюдок!
- Кто? - не понял Виктор.
- Он, - Рик махнул рукой в сторону самолета, - да и мы тоже. Там дети,
этот гад над ними издевается, а мы, четыре здоровых жлоба, в кустах сидим.
Виктор усмехнулся, но не с издевкой, а по доброму, посмотрел на
самолет, который развернулся и спикировал в третий раз.
- Пошли! - скомандовал Виктор и двинулся вперед, на открытое
пространство. Никто не стал спорить. Четверо мужчин вышли из-за деревьев
молча и слажено.
- Дай бог, чтобы он нас не уложил на месте, - пробормотал Виктор и
вскинул автомат. Следом за ним в небо уперлись два пистолета и винтовка.
- Ну пли, что ли, - усмехнулся Виктор.
И они начали стрелять, стрелять неприцельно, неумело, не надеясь
попасть. Они надеялись только на то, что заметив их летчик улетит, а если
и не улетит, а расстреляет их, то по крайней мере не тронет со злости
детей.
Летчик не уложил их на месте, он даже не сразу заметил их. Он только
услышал выстрелы идя в очередное, последнее в своей жизни пике. Он не
знал, что для него в этот момент существовало две силы во всем мире: его
самолет - огромная махина, способная уничтожить столько, что трудно себе
представить и маленький свинцовый комочек, выпущенный на волю с дикой
скоростью, способный уничтожить гораздо меньше, но достаточно много.
Победила вторая сила.
Летчик не успел понять, что случилось.
Маленький кусочек свинца столкнулся с самолетом, пробил стекло.
Осколки полетели в улыбающееся лицо, но летчик даже этого не успел
осмыслить. Девять грамм свинца пробив стекло неумолимо двинулись дальше и
размозжили улыбающуюся еще мордашку. Летчик умер сразу, так и не поняв,
что случилось, самолет тоже, оставшись без пилота.
Огромная машина не вышла из пике, а пролетела дальше и ниже, и
грянулась о землю.
Люди на земле замерли в недоумении.
- Ох и не х...я себе, - пробормотал Виктор.
- Никогда не думал, что его можно так подстрелить, - подпел Рик.
- Во сне и не такое бывает, - обрадованно пропищал Володька. - а потом
мне везет всегда, такой уж я везучий родился.
- Во сне? - хмыкнул Виктор. - Во сне конечно бывает все, но только в
нормальном сне, а здесь... А этот парень уже никогда не проснется, могу
поспорить.
Рик понемногу пришел в себя:
- А куда дети-то делись?
И действительно от десятка фигур, блуждавших по полю осталась одна. Она
робко, боязливо приближалась к ним. Рик, Володька и Сергей двинулись на
встречу. Виктор пропустив первых двоих остановил Сергея, отдернул его в
сторону и тихо сказал:
- Поздравляю тебя, Сережа.
- С чем?
- Ты стал волчонком, Сергей, ты убил человека.
Сергей побледнел:
- Стреляли вместе... нас четверо было.
Может это и не я, а я не попал.
- Может, - усмехнулся Виктор. - только это все равно. Ты стрелял?
Стрелял. Желание попасть, то есть лишить человека жизни у тебя было. А
самолетик тут недалеко дребнулся, можешь пойти и посмотреть. Так что с
почином тебя.
Сергей долго смотрел на друга, на человека, которого он казалось знал,
и который стал ему таким родным и близким. Теперь он узнал еще одну грань
этого многогранного, многоликого человека.
- А ты жесток, Витя.
- Поживешь с мое собачьей жизнью, еще не так оскотинешься. Под влиянием
обстоятельств люди меняются, Сережа, любой человек меняется, а когда
обстоятельства такие, то даже самый мягкий...
Он замолк на полуслове и безнадежно махнув рукой отвернулся. Подошли
Володька и Рик. Рик вел за руку маленькую девчушку и улыбался ей самой
милой улыбкой, на которую способен самый милый человек, такой как Рик.
Девчушка уже совсем оправилась от испуга и тоже улыбалась большому дяде,
излучавшему море обаяния. Сергей тоже заулыбался увидя их и непроизвольно
сравнил Рика с Виктором.
На первый взгляд они казались очень похожими: оба любили посмеяться,
оба шутили без передыху, оба вечно сияли, как два начищенных самовара. При
ближайшем рассмотрении Виктор был жестче, суровее, резче в поведении,
оценках. Он был резче во всем, и вероятно в этом была виновата жизнь.
Рик казалось был большим облаком обаяния, он излучал и рассыпал его на
все и всех кто оказывался рядом. Он был мягким и ласковым, и не только
внешне. Он конечно не был всепрощенцем, но он был очень мягок и, в отличие
от Виктора, он был более эмоциональным. Да, Виктор значительно сдержаннее.
Он снова посмотрел на Рика - этакий Винни Пух. Но с другой стороны
Виктор тоже может быть жутко обаятельным и мягким. Да, Виктор был милым и
симпатичным и мог бы стать таким же, ну или почти таким морем обаяния и
мягкости, как Рик, но жизнь приложила его. Она бросала его из стороны в
сторону, швыряла, била о камни, не давала ему удержаться, зацепиться за
что-нибудь. Даже теперь, когда казалось бы со старым покончено и есть с
чего начать строить новое, жизнь снова преподнесла сюрприз. Но в этот раз
она ударила ниже пояса: она преподнесла ему в виде подарка сны, которые
каким-то образом стали его второй жизнью, которые...
Возможно когда-нибудь ученые разберутся что это было, напишут научные
труды, получат ученые степени, студенты будут защищать дипломы, а
школьники писать сочинения на эту тему. Все это может будет, а может и не
будет потом, в любом случае те будущие никогда не смогут понять этих
настоящих, которых так обидела жизнь, они никогда не поймут, не
почувствуют, не переживут...
Сергей оторвался от своих мыслей и тут же включился слух, оказывается
тут ведут беседу и хотят чего-то от него услышать, но что, это для него
загадка.
- Простите, я задумался и все прослушал, - пробормотал Сергей.
Виктор ухмыльнулся как-то плотоядно, а Рик стал терпеливо объяснять,
что тут неподалеку деревня, эта девочка оттуда, они ходят собирать на это
поле, кстати сказать колхозное, морковку, картошку, свеклу:
- Есть им нечего, -проговорил Рик. - а тут хоть мороженое все, но хоть
что-то, а то иногда бывает ковыряются целый день, а ничего не находят. Так
и идут домой ни с чем. а самолет этот уже не первый день прилетал.
Прилетит, покружит, но не стреляет и не бомбит, а им от этого не легче.
- Тебя как зовут? - перебил Сергей излияния Рика обращаясь к девочке.
- Оля, - стараясь побороть смущение ответила девочка. Она была такая
маленькая, такая хрупкая. Сергей передернулся от мысли, что она тоже спит
и ей тоже что-то угрожает.
господи, ей-то зачем? Зачем маленькому ребенку такие ночные кошмары,
которые угрожают не только здоровью, но и жизни. Боже, за что?
- Слушай, Оленька, а где остальные? Вас же много было.
- Остальные разбежались, - ответила девочка чистым детским голоском,
наконец поборов смущение. - Испугались и разбежались, - и она хихикнула
неожиданной рифме.
- Испугались? Чего?
- Хи-хи, ни "чего", а кого. Вас - вот кого.
- А ты что же, не испугалась?
- Нет, я же вижу, что вы свои.
- А как ты узнала, что мы свои?
- Глупый, - совершенно спокойно ответил ребенок человеку, который был
гораздо старше ее, но совершенно уверенная в том, что она права, а
взрослый говорит глупости. Это вселяло в нее уверенность и веселило ее. -
Зачем бы вам стрелять в свой самолет? Самолет был чужой, а вы его убили...
сбили. Значит вы свои.
- Железная логика, - прокомментировал Виктор и улыбнулся девчушке, от
чего та снова засмущалась.
- А деревня твоя далеко? - снова спросил Сергей.
- Нет, тут рядом.
- А ты нас туда проводишь?
Девчушка совсем смутилась, а Рик набросился на Сергея:
- Что за допрос? Смотри, совсем ребенка запугал. Иди сюда, Олюшка, не
бойся, дядя добрый.
- Я и не боюсь, - вдруг очень сердито ответил ребенок. - пойдем.
Рик улыбнулся детской непосредственности и девчушка, увидев это, тоже
заулыбалась в ответ. Она уверенно взяла Рика за руку и потянула через
поле, Виктор хохотнул и поперся следом.
Сергей и Володя неуверенно двинулись за ними.
Деревня показалась километра через два. Трудно было назвать это селение
деревней или поселком, скорее это был маленький городишко. Так или иначе
селение это переживало не лучшие свои дни. Они прошли по окраине, перешли
через какие-то холмы, которые когда-то были видимо насыпью для защиты
городка, вошли в город. Дома здесь были преимущественно деревянными,
бревенчатыми, не больше двух этажей в высоту. Во двориках стояли сарайчики
и клети, в которых раньше держали живность, теперь от этой живности
остались лишь воспоминания. Они не стали углубляться в недра городка.
- Вот наш дом, - заявила Оля и, распахнув дверь, дернулась вперед с
воплем. - Мама, мама! Смотри кого я привела.
Из полумрака дома на свет на крик дочери вышла женщина средних лет. Она
казалась очень уставшей и можно было подумать, что она моложе, чем
выглядит, а может так оно и было на самом деле. Она вышла тихо, ровно. Оля
столкнулась с ней и запуталась в складках дли
...Закладка в соц.сетях
