Жанр: Научная фантастика
Напоминание
...ка, ты что, я...
- Значит о нас ты подумал, - прорычал Виктор. - А о них, о тех, кто
здесь останется, их же...
- Витя, успокойся, - попытался увещевать Сергей. - Витя, все же не
смогут, пойми, а...
- А завтра их же выстроят и каждого второго...
- Не второго, Витя, и не надо об этом думать.
- Ах не надо, а что надо? Не думать об этом? А как я могу об этом не
думать, если завтра за наши шкуры поганые столько народу погубят, чтоб
другим не повадно было убегать, - его рычащий голос сорвался на визг. -
Ты, сука, вспомни их всех, а вспомни Демона, Клюва.
- А этих я вообще не хочу вспоминать, Витя. Это зеки, ублюдки, Витя, и
если их...
- Молчать!!!
Сергей не успел сообразить, что произошло, но только в следующий момент
он оказался на полу с рассаженной челюстью, а Виктор возвышался над ним,
потирая кулак.
Сергей дотронулся до лица, кольнуло. Он тяжело вздохнул, начал
подниматься.
- Вот значит ты как.
- Вот значит ТЫ как, - перебил Виктор. - Да они зеки, но они между
прочим искупили кровью, - он нагнулся и подал Сергею руку. - А потом, я
такой же зек, как и они, плевать, что они зеки в этой жизни, а я в той.
Значит я такой... такой же ублюдок, так ты сказал.
Сергей наконец поднялся, сплюнул кровавый шматок и стал растирать
челюсть, по которой на глазах расплывалась хорошая битуха. Посмотрел на
Виктора, только сейчас обратил внимание на то, что тот очень постарел. От
бывшей атлетической фигуры остался один скелет, обтянутый жилами и серой
кожей. Глаза запали куда-то очень глубоко, по лицу побежали глубокие
морщины, в скомканной шевелюре появилась седина, а на лице седая щетина.
Сам Виктор как-то скрючился, ссохся, в глазах нездоровый блеск. Виктор
опустился на пол, затих на миг, опустив голову, сказал:
- Ты никуда не уйдешь...
- Мы, - Сергей сглотнул ком. - Мы уйдем, Витя.
- А они?
- Все не смогут.
- А ты все же о них подумай, они...
- А они, они обо мне думали? Думали, когда я ногти ломал, когда я
копал, думали? А я себе руки испоганил, у меня ногтей не осталось... И еще
это, - Сергей всхлипнул, продемонстрировал ему правую руку. Страшная,
разодранная вся в лохмотьях кожи и мяса рука, указательный палец
разворочен до кости, уже не гнется, а безвольно болтается, видимо перебиты
сухожилия.
Виктор вздрогнул, взгляд его очистился, на миг стал осмысленным, но тут
же снова налился кровью.
- Ты никуда не уйдешь, - тихо прохрипел Виктор.
- Ну и ладно, - всхлипнул Сергей, хотя голос его уже не визжал, не
дребезжал и с каждой секундой становился все тверже. - Оставайся, если
хочешь, оставайся... - Виктор попытался что-то сказать, но Сергей не дал,
а зашептал вдруг яростно. - Оставайся... Оставайся! Оставайся!!!
Остаешься? Ах ты остаешься, ну и хрен с тобой! Остаешься? Ну и ладно, ну и
оставайся, ну и хрен с тобой. Хрен с тобой и хрен тебе! Оставайся,
оставайся, а я уйду... - прошептав это он будто испугался своих слов, но
тут же повторил уже увереннее. - Уйду! - и еще, и еще уже с бараньей
интонацией. - Уйду!
Уйду!!! УЙДУ!!!
- Ах ты сволочь... А я-то, дурак, думал... Тащил тебя, а ты -
с-сволочь... Сволочь! Никуда ты не уйдешь, сопляк паршивый, - взгляд его
стал совсем безумным, в его сушеном теле бурлила такая ярость, такая, что
Сергей боязливо попятился.
- Витя... спокойно, Ви...
- Никуда ты не уйдешь, сволочь!
В руке Виктора что-то блеснуло и он прыгнул на Сергея. Рука, в которой
блестело лезвие, взметнулась вверх. Сергей дернулся в сторону и выкинул
руки вперед, пытаясь перехватить руку Виктора с блестящей в ней
металлической смертью. В результате неизвестно откуда взявшийся нож
вылетел из рук и воткнулся в нескольких шагах от них ручкой в землю, а два
мужика повалились, где стояли, причем Виктор оказался сверху и явно
пытался размозжить голову Сергея о пол. Это ему не удалось, а посему рука
его медленно поползла к горлу Сергея. Тот силился сдержать руку, но Виктор
всегда был здоровее, и рука его все-таки вцепилась в незащищенное горло.
Теперь Сергей напряг шею, напрягся сам и попытался перевернуться, но
ничего не выходило. Виктор давил и Сергей начал понимать, что вот теперь
ему приходит конец, сейчас его задушит его друг. Или не друг?
Да нет, друг...
На этом месте он почувствовал, что почти задохнулся, сил все меньше и
меньше. Он отпустил душащую его ручищу Виктора, из последних сил уперся и
вывернулся. Рука соскользнула с его горла, и воздух хлынул в легкие. Они
перекатились вцепившись друг в друга еще пару раз туда-обратно и Виктор
опять оказался сверху, но на этот раз он не стал душить. Огромный кулак
вверх:
- Я убью тебя, сволочь, - услышал Сергей и в очередной раз напрягся,
уперся, перевернулся, оказавшись сверху и... почувствовал, как тело под
ним расслабилось. Он поднялся, посмотрел на Виктора. Тот с трудом
повернулся на бок и затих, лишь с потрескавшихся губ слетело упрямое:
- Никуда ты не уйдешь, сука-а-ах...
Сергей подковылял, поднял трясущимися руками тело Виктора. Из спины
торчала ручка ножа.
- Викт... Ви... Витя, Витенька, ты чего?
Витенька...
Он приложил ухо к груди Виктора, там тихо и редко бухало.
- Мы уйдем вместе, Витенька.
Сергей засуетился, перевернул друга, выдернул нож. Затем быстро
разодрал свои лохмотья и кое-как перетянул рану.
- Мы уйдем вместе, - он взвалил Виктора на плечо и потащил в сторону
лазейки, которую с таким трудом выкопал.
Ночь была уже не такой темной и пугающей, скоро рассвет. Сергей
испугался этого и побежал.
Где-то неподалеку завыла собака. Этот вой, как хлыстом, подстегнул
Сергея, и он помчался еще быстрее. В себя он пришел только далеко за
пределами своей бывшей тюрьмы. Барак, немцы, колючая проволока и собаки
остались где-то очень далеко. Вокруг него теперь был замерший на зиму
черный лес, да полумертвый Виктор на плече.
Сергей опустил тело друга на заснеженную землю, плюхнулся рядом,
перевел дыхание. Только теперь почувствовал холод. Не мудрено, сам почти
голый, а морозец-то ощутимый. Чтобы не замерзнуть, надо двигаться, подумал
Сергей. Он поднялся, взвалил на плечо тело друга и с быстротой, на какую
только был способен, пошел.
Его впервые не интересовал вопрос "куда?", он знал куда ему идти -
вперед.
Виктор пришел в себя, когда уже рассвело. Сергей понял это потому, что
тело на его плече вдруг напряглось, а потом раздался тихий почти не
различимый стон. Сергей остановился, как вкопанный, прислушался. Стон
послышался снова.
- Погоди, Витенька, сейчас.
Сергей вприпрыжку поскакал к ручью, который наметил себе для остановки,
и к которому полз уже давно. Он остановился у ручья, опустил Виктора на
землю, прислонил его к серому стволу ссохшейся ивы, сам опустился перед
ним на колени.
- Витя, ты как?
- Как видишь, - буркнул Виктор. Ярости в его голосе больше не было, на
смену ей пришли усталость, тоска и злость.
Сергей попытался заговорить, но Виктор не ответил, и Сергей замолчал.
Он сидел и молча хватал ртом морозный воздух. Голос Виктора прозвучал
тихо, сливаясь со звуками природы, так что Сергей не сразу понял, что тот
что-то сказал.
- Как? - голос Виктора прозвучал увереннее и обособленнее.
- Что "как"?
- Как ты жить-то теперь будешь? То, что тебя нет - уже обнаружили. Их
наверно сейчас расстреливать будут...
Виктор проглотил комок, застрявший в горле. Сергей смотрел на него,
вспоминая прошедшую ночь, только теперь осознал, что произошло. Как он мог
так хвататься за жизнь? За НЕНУЖНУЮ ему жизнь. Ведь ему же уже давно не
хочется жить, у него никого нет, ничего нет, кроме боли, а боль не должна
жить. Любая боль должна умереть и не пакостить живущим. А может все эти
разговоры о том, что ему не хочется жить - ерунда. Ведь именно за жизнь он
цеплялся, когда рыл эту свою лазейку, именно за жизнь он цеплялся, когда
спорил, а потом боролся с Виктором. Как он мог? Почему Виктор не придушил
его? Один раз в жизни Виктор не закончил начатое, очень жаль.
- Не знаю, - выдавил Сергей. - почему ты меня не придушил, Витя? Ты
ведь мог.
- Не мог, - тихо ответил Виктор.
Снова замолчали. Сергей уже ни о чем не думал, он смотрел на ручей.
Вода бежала быстро, резво, бугрясь на торчащих камушках, смывая с берега
грязный снег. Интересно почему вода не замерзает? Ведь холодно, ведь зима,
мороз, снег. А ручей бежит и не застывает. Не может застыть.
Вода подхватила ветку, повертела ее, отчищая от налипшего снега,
вынесла на середину и, подбрасывая, весело понесла вниз по течению. Ручей
должен был застыть, умереть, как и все живое, на зиму, а он бурлит. Он
живет. Сергей невольно сравнил себя с ручьем. А что, он тоже должен был
умереть и уже давно, а он вот опять бежит куда-то, опять не замерз, а
несется вперед.
Зачем? А зачем несется вперед ручей? Спасительная мысль пришла сама
собой. Ручей бежит вперед не для себя, а для других, он несет воду людям,
животным, растениям, которые в ней нуждаются. Почему он выжил, когда
должен был умереть? Для других, чтобы принести другим пользу.
Вот Виктора спас.
- Витя, я живу для людей, - попытался он объяснить свою мысль. - Я
выжил, чтобы спасти тебя, а может и еще кого. Я, как ручей, я несу людям...
- Брось, никакой ты не ручей. Людям он нужен. Спасти кого-то. Люди
из-за тебя погибнут, причем те, которые не должны были погибать. Ты меня
спас? - Виктор хрипло рассмеялся, закашлялся, прохрипел уже слабым
голосом. - Ты меня еще не спас. Нас могут искать, поймать, кроме того я
ранен, кроме того мы можем спокойненько замерзнуть в этом лесу, а тут
зверья всякого полно. Наши трупики сожрут еще теплыми и костей не оставят.
- Пессимист!
- Нет. И потом, Сережа, даже два самых замечательных человека не
достойны жить, если за их жизни заплачено жизнями двух десятков пусть
самых отвратительных негодяев, а мы не самые замечательные. И они не самые
негодные, и их там не два десятка положат, а значительно больше. И вот
теперь я спрашиваю тебя, как ты будешь жить с этим?
Сергей молчал, Виктор откашлялся и продолжил:
- Ручейком себя называешь? Хочешь сказочкой красивой свои грехи
замазать? Ты не ручей, в нем больше жизни и свежести, чем в сотне людей. А
ты мертв, Волков. Ты - протухший труп, в тебе нет жизни, так какие-то
рефлекторные подергивания. Ты знаешь кто ты на самом деле? Ты - вон та
ветка. Ты мертв, но тебя подхватило течение и несет, бьет о камни, вертит.
Создается впечатление, что ты живой, но ты на самом деле давно уже
умер. Мне жаль тебя, Сережа, ты сделал отвратительную вещь только потому,
что тебя подкинуло на очередном повороте ручья. Ты мертв, и поступок это
не твой, но это вижу я, да и то только теперь, а другие этого не увидят.
Они скажут, что это сделал ты, они видели, как ты это делал. Они никогда
не узнают, что ты давно умер, или жаждешь умереть, что в данном случае
одно и тоже.
Сергей смотрел на него подавленно, но все же с надеждой. Виктор глянул
в глаза Сергея, разглядел светящуюся в них надежду и зло выдохнул:
- Забудь то, что я тебе только что сказал. Это все чушь, еще одна
сладкая сказочка, которой пытался замазать твои поступки. Что сделано, то
сделано, и виноват в результате поступка только тот, кто совершил этот
поступок!
- Не всегда.
- Всегда!!! - Виктор снова закашлялся. - Всегда. И ты мне так и не
ответил.
- Что?
- Как ты жить будешь дальше?
Сергей не ответил, а Виктор больше и не спрашивал. Сергей молча
поднялся. В завывании ветра ему послышался собачий лай. Послышался? Он
напряг слух. Ветер несся между деревьями и нес с собой непрекращающийся
собачий лай.
- А может и никак, - усмехнулся Сергей себе под нос. - Витенька, тебе
придется подмокнуть чуть-чуть.
Сергей поднял друга, взвалил на плечо, с телом на плече зашел в ручей.
Ледяная вода набралась в остатки сапог, обожгла холодом. Сергей
передернулся, быстро побежал вниз по ручью.
Метров через сто ручей повернул. Сергей резко остановился опустил тело
Виктора в воду.
- Лежи, лежи и не двигайся. Холодно будет, но только ты лежи.
Виктор не успел ответить, как Сергей подхватился и побежал назад. Он
бежал и оглядывался, ручей завернул, замелькали деревья, тело Виктора
пропало из вида. Сергей вздохнул спокойнее, вышел на берег в том месте,
где и заходил в ручей. Побежал вверх по ручью, но уже по берегу. Собачий
лай стал более отчетливым и более остервенелым. Знают уже, где я нахожусь,
видят, с-собаки, подумал Сергей имея в виду именно собак. Он пробежал так
около километра, а когда собачий лай стал невыносим, забежал в воду и
побежал по воде. Через некоторое время он снова вылез на берег и снова
стал намеренно оставлять следы. Преследователи то чуть отставали, то снова
приближались. Сергей повторил маневр еще несколько раз.
Наконец погоня значительно поотстала.
Сергей не переставал бежать, а остановился только тогда, когда собачий
лай стал почти неразличим. Сергей выскочил из воды на берег и побежал в
лес. Он бежал быстро, ноги его оставляли глубокие смазанные следы на
снегу. Он старался убежать как можно дальше в лес. Наконец Сергей
остановился, прислушался. Тишина, только его хриплое дыхание и частые,
глухие удары его сердца. Сергей глубоко вздохнул и осторожно, след в след,
начал возвращаться к ручью.
Собачий лай снова появился на грани слуха, когда ручей уже показался
из-за деревьев. Сергей запаниковал, заспешил, сам не помнил, как оказался
в ручье. Уже в воде он споткнулся, опал. Ледяная вода отрезвила,
моментально привела в чувства. Сергей поднялся и быстро, вздыбливая воду и
поднимая фонтаны брызг, понесся вверх по ручью. Собачий лай нагонял,
Сергей пробежал сотни три метров, остановился. Здесь из воды торчал
огромный валун.
Сергей опустился в воду, укрылся за камнем и затаил дыхание.
Они появились, казалось, через сотни веков. Лай приближался,
приближался мучительно долго, потом ударил по барабанным перепонкам, и они
вывалились из-за деревьев.
Их было много: люди и собаки. Одни были злыми, другие остервенелыми.
Сергей увидел их и испугался. Они разбились на две группы, шли по оба
берега ручья в поисках следов. И, что самое страшное, они приближались
теперь к нему. Сергей затаился, задержал дыхание, но стук его сердца все
равно заглушал собачий лай и люди с собаками неумолимо приближались.
Теперь Сергей отмерял каждый их шаг.
Время остановилось, кровь шумела в голове заглушив все остальные звуки.
Еще шаг, еще... Нет они не купятся на его дешевый трюк, они пропустят его,
убегающий в лес, след. Еще шаг, два шага, еще шаг...
Он издает столько шума, что они непременно услышат и прибегут сюда.
Еще шаг, еще, еще... Вот сейчас, вот теперь... Собаки кинутся на него и
люди не будут их оттаскивать. Они разорвут его на куски и...
Шум в голове перекрыл радостный собачий лай. Сергей дернулся, как от
удара, выглянул из-за камня. Собаки счастливо заливаясь тянули своих
хозяев в лес. К собачьему лаю добавились человеческие крики. Две группки
соединились в одну и шумно скрылись в лесном лабиринте. Сергей оторвался
от камня, к которому почти прилип, поднялся на негнущихся ногах, не веря
своему счастью пошел по воде обратно, вниз по течению.
Сначала он шел медленно, пытаясь отдышаться и навести порядок в том
хаосе, который царил в его голове, затем пошел быстрее, еще быстрее все
наращивая и наращивая темп. Наконец не только мысли встали на место, но
вернулись и чувства. Сергей почувствовал, что ногам мокро и холодно. Все,
хватит этого балагана. Он вышел на берег, стянул с себя то, что когда-то
было сапогами, вылил из них воду. После всех манипуляций сильно суше ногам
не стало, но к Сергею вернулось какое-то душевное равновесие.
Он почти бодро вскочил и зашагал по берегу.
Через некоторое время он начал узнавать пейзаж. Да, вот здесь он еще не
бежал бездумно, еще было время на то, чтобы разглядеть окружающую
местность. Вот здесь он первый раз выскочил из воды, а здесь впервые зашел
в воду. Здесь он сидел и разговаривал с Виктором, а там, где ручей делает
поворот, там он оставил Виктора. Сердце радостно и часто забилось, Сергей
побежал вперед высматривая впереди Виктора. Ручей повернул, Виктора не
было.
Сергей остановился, как вкопанный, внутри что-то нехорошо зашевелилось.
Здесь он оставил Виктора, здесь! Именно здесь. Но где тогда Виктор? Он
заметался, начал испуганно озираться. А может не здесь? Ну конечно не
здесь, просто место похоже, просто он еще не дошел до того места. Сергей
быстро, быстрее ветра полетел вперед разбрызгивая воду. Он мчался вниз по
ручью, вглядывался в деревья, пытался найти то место, но местность пошла
теперь совсем не знакомая.
Сергей остановился, перевел сбившееся дыхание. А может Виктор просто
вылез на берег и спрятался в кустах, а он-то дурак пробежал и не заметил.
Точно. Конечно! Сергей развернулся и побежал обратно. Вот оно, то место.
Сергей выскочил на берег, огляделся, но ни Виктора, ни каких-либо следов
его присутствия он не нашел. Сергей метнулся на другой берег, посмотрел по
сторонам - тоже самое. Он хлюпая драными сапогами вернулся в ручей. То это
место или все-таки не то? Сергей почти уверил себя в том, что ошибся,
собрался идти дальше, но тут в глаза бросилось что-то прибитое к берегу.
Сергей опустился на колени, протянул руку.
Это был промокший, драный кусок тряпки.
Окровавленной тряпки. Это был заляпанный кровью, промокший кусок
гимнастерки. Его гимнастерки! Сомнений больше не оставалось. Это то самое
место, здесь он оставил Виктора и больше его здесь нет. Виктора нет, нет
Виктора.
- Витя, - прошептал Сергей.
Тряпка вывалилась из ослабевших пальцев, вода подхватила ее и медленно
отогнала к берегу, туда, где нашел ее Сергей. Он ничего не видел и не
чувствовал больше. Его охватила непереносимая тоска и отчаяние. Сергей сел
и заплакал.
Он потерял счет времени. Он не знал, сколько он так просидел, но только
слезы давно высохли, а от ледяной воды стало холодно, а потом перестали
ощущаться ноги. Но Сергей продолжал сидеть в воде, его уже ничто не
трогало.
Лай послышался неожиданно близко, так будто собака долго бежала молча,
а потом вдруг, когда взяла след, спохватилась. Сергей дернулся, повернул
голову, попробовал подняться - не вышло. Лай стал заливистым, одну собаку
поддержали другие.
Теперь казалось, что они соревнуются, кто громче лает. Сергей
поднялся-таки и побежал, как мог, вниз по ручью.
Мышцы отказывались повиноваться, их сводила судорога. Сергей,
превозмогая себя, свой организм, бежал так быстро, как только мог. Он
бежал от лая, от собак, которых боялся с детства. В диком страхе он
выскочил из ручья и помчался в лес. Он ни о чем не думал, ему только
казалось, что под покровом деревьев он будет в безопасности. Голые
замерзшие ветви деревьев жестоко захлестали по лицу, в кровь разбивая
губы, раздирая щеки.
Собаки почувствовали, что человек покинул воду, пронзительный лай,
ушедший было в сторону, снова стал настигать его. Сергей заметался,
завилял, как заяц, пытаясь запутать след, потом прыгнул в сторону, ломая
ветки кустов, упал на бок, перекатился на живот, поднялся и опять побежал.
Лай, не смотря на все его ухищрения, не отставал.
Сергей побежал быстрее, уже на пределе своих сил. Собачий лай начал
догонять его. Сергей обернулся. Собачьи силуэты замелькали за деревьями,
людей не было. Люди поняли, что он уже близко, что ему не уйти, и спустили
собак. Сергей остолбенел, волосы встали дыбом, замерзшее, промерзшее
насквозь тело покрылось потом, но ноги продолжали нести его. Теперь он
бежал оглядываясь, в ужасе видя, как собаки показываются из-за деревьев,
как их размытые силуэты приобретают очертания, как они приближаются к
нему, как среди деревьев появляются размытые силуэты людей.
Сергей сделал последний неимоверный рывок, но дистанция между ним и
собаками сократилась до минимума. Он закричал в последний раз, закричал
страшно, нечеловеческим голосом, закричал и смолк. Они бросились
практически одновременно, сильные лапы ударились в его грудь, он упал,
закрылся руками. Лай превратился в рык, все его тело пронзило болью. Но
даже не боль мучила Сергея, каждая клетка его тела вопила от
нечеловеческого животного страха. Он видел белые острые зубы, настолько
ослепительные, что любой человек мог только позавидовать, он ощущал
теплое, влажное дыхание. Он ощутил остроту этих зубов на своей шкуре.
Руки, которыми закрывался, больше ничего не чувствовали, по ним потекло
что-то густое и теплое. От этого тепла стало хорошо, тепло разливалось
теперь по всему телу. Он расслабился, опустил руки. В красной пелене,
которая закрывала теперь весь мир, мелькнула черная точка. Она разрослась,
стало ясно, что это собачий нос, но точка не перестала расти. Она
разрасталась вытесняя красную пелену, пока не закрыла собой весь мир, и
тогда Сергей перестал чувствовать свою связь с этим миром, перестал
ощущать себя в этом мире, перестал ощущать себя вообще.
Собаки рвали закрывающегося руками, обреченного человека, рвали с
довольным урчанием. Наконец человек перестал закрываться разорванными до
костей, окровавленными конечностями. Один из псов кинулся на обессилившего
человека, вцепился в горло. Раздался тихий всхлип, пугающий хруст.
Человеческое тело на глазах превращалось в кусок изувеченной плоти. Собаки
вгрызались и швыряли его так, будто это была тряпичная кукла. Не торопясь
подошли люди, спокойно наблюдали за кровавой расправой.
А собаки все терзали и терзали большой, страшный кусок мяса. Прошло
время. Видимо наигравшись, собаки бросили свою игрушку, довольно виляя
хвостами, вернулись к своим хозяевам.
Когда люди и собаки неторопливо скрылись в отдалении, на изувеченный
кусок плоти стало слетаться изголодавшееся за зиму воронье.
Виктор сидел в какой-то компании. Он теперь постоянно стремился в
компании, к людям, хотел почувствовать себя живым человеком среди живых
людей, но попытки его успехом не увенчались. Он чувствовал себя старым,
больным и одиноким.
Вокруг смеялись, веселились и гуляли на всю катушку, а он, хоть его и
считали душой компании, был, возможно, самым одиноким человеком в мире.
Ему было тошно и больно, и облегчения не предвиделось. Вот и сейчас, всем
весело, все пьют, перебрасываются шуточками, и сам он тоже отпускает
походя несколько шуток, но все это где-то далеко и, как в тумане.
Виктор опрокинул стакан, взял гитару, перебрал струны. Туман рассеялся,
установилась тишина. Он огляделся и увидел человеческие лица.
- Вить, а спой что-нибудь из военных, если не трудно, - попросил кто-то.
Рука Виктора дернулась, нервно бренькнули струны, гитара снова
оказалась на полу, прислоненной к стене.
- Нет, - отрезал он, но все же нервно передернулся, взял гитару и запел
чуть хрипловатым усталым голосом.
Он успел спеть совсем чуть-чуть, всего пол-куплета, но слушатели
замерли и боялись шелохнуться. Это была песня полная тоски боли и чего-то
еще. Что-то было в ней такое... такое безысходное, что ком вставал поперек
горла и слезы наворачивались на глаза.
Он не допел и первого куплета, что-то в нем лопнуло. Он остановился на
пол-фразы и отбросил гитару. Звякнули струны. Все молчали. Он снова взял
гитару, боль отразилась на его лице, застыла в его глазах.
- Нормальная песня... Просто парни едут домой, - пробормотал он себе
под нос будто извиняясь.
Опять забренчала гитара, сливаясь с песней. Песня была другая, без того
надрыва, что гремел и рвал душу в первой, но ничего радостного вместе с
тем в этой песне не было. Все та же грусть, боль, скорбь и почти та же
безысходность. Он пропел два куплета, после второго сделал попытку бросить
гитару, но сразу же передумал, допел припев, положил гитару рядом и нервно
передернулся.
В мертвой тишине кто-то шевельнулся, потянулся за рюмкой. Виктор глянул
в ту сторону, схватил гитару и пропел еще несколько строчек, отшвырнул
гитару, хотя пальцы его потянулись за ней снова, но на полпути отдернул
руку и встал.
- Не дай вам бог петь такие песни! - прошептал он. - Не надо этого даже
петь. Никогда... Никому... никому.
Виктор встал и вышел. Громко хлопнула дверь в тишине, которая еще долго
стояла в комнате.
Виктор вышел из гостеприимного дома, поймал машину, сказал водителю
адрес. Поехали.
Виктор сидел на заднем сидении и тихо шлепал губами, разговаривая сам с
собой. Он теперь все чаще разговаривал сам с собой, обращаясь при этом к
Сергею. Ему не хватало близкого преданного друга.
Машина затормозила на светофоре. Виктор уткнулся глазами на красную
лампочку контролера уличного движения.
Лампочка увеличилась в размерах, расплылась и заняла собой весь мир.
Виктор уснул...
...Он шел по темной ночной улице погрузившись в себя. Шел дождь, что-то
хлюпало под ногами. Дул ветер, раскачивая поскрипывавшую дверь подъезда.
Виктор почти поравнялся с дверью, когда из подъезда неожиданно выскочил
человек.
Небритая припухшая физиономия уткнулась в лицо Виктора. Виктор хотел
обойти, сделал шаг влево, но и мужик шагнул влево. Виктор посторонился,
шагнул вправо - мужик туда же. Виктор не успел ничего сказать или сделать,
как сзади подошли еще два мужика.
- Деньги давай, - прохрипел тот, который выскочил из подъезда.
- Ребят, отвалите, а? - начал было Виктор.
Тяжелая ладонь опустилась ему на плечо, сзади послышался другой голос:
- Ты чего, не понял? Кошелек или жизнь!
Виктор напрягся:
- Нет, ребят, это вы не поняли.
Он сделал несколько резких движений, рука исчезла с его плеча. Сзади
кто-то сдавленно ойкнул, а спереди мужик, что вылетел на него из подъезда,
схватился за разбитый нос.
Виктор обернулся, саданул кулаком в живот третьему... Собирался
садануть, но третьего на месте не оказалось, он сделал шаг в сторону, и
кулак Виктора только чирканул по ребрам. Виктор получил несколько сильных
ударов, ударил сам - попал, что-то хрустнуло. Виктор приготовился добить,
но в этот момент его что-то ужалило в спину, зачесалось, пронзило болью
все тело. Виктор повалился на землю, сквозь шум в ушах слышал несколько
хриплых коротких реплик, потом чьи-то руки быстро ощупали его, вытащили
все из карманов. Боль пронзила его с новой еще более яростной силой,
пальцы судоро
Закладка в соц.сетях
